Kitobni o'qish: «Под сенью непостижимости»

Автор благодарит за финансовое содействие

в издании книги своих друзей

Алексея Владимировича Дружининского,

Елену Николаевну Дружининскую (Ежову),

Сергея Викторовича Киселёва,

Леонида Анатольевича Кравцова,

Михаила Николаевича Крыхивского,

Александра Игоревича Машинина,

Евгения Александровича Огарёва

и Владимира Михайловича Сергеева.

© Свищенков В. И., текст, 2025

© Оформление ООО «Юстицинформ», 2025

Об авторе

Свищенков Владимир Иванович родился в Курской области. После окончания с золотой медалью Высшей школы КГБ СССР более двадцати лет проработал в органах госбезопасности.

Будучи юристом по образованию, чекистом по профессии и философом по природе, он издает сборники с философско-религиозной тематикой. В своих книгах он размышляет о проблемах, которые Николай Бердяев назвал «проклятыми вопросами человечества».

В работах автора философская проза соседствует с яркими афоризмами, подмечающими всю палитру чувств и мыслей человека, который стремится докопаться до истины и смысла.

Несмотря на сложность рассматриваемых тем, его книги написаны простым и доходчивым языком, что делает их доступными для широкого круга читателей.

В своих суждениях и выводах он опирается прежде всего на святоотеческие творения, труды известных философов и мыслителей, веру и интуицию.

Испытывая уже с юных лет непреодолимое стремление к познанию вечных вопросов бытия, он много времени посвятил изучению философии от древности до наших дней, включая восточные учения и практики. Но наибольшее влияние на него оказали труды святых отцов, особенно книга «О человеке» святителя Игнатия (Брянчанинова), который раскрыл перед ним удивительный мир православной веры и буквально за ручку привел в храм.

Автора иногда называют поэтом, с чем он не совсем согласен. Для него афоризмы являются всего лишь способом выражения в стихотворной форме своих философских размышлений, не более того. Поэзия в данном случае играет второстепенную роль. Центральное место в творческом алтаре автора занимает философия в тесном союзе с религией и верой, поэтому он считает себя прежде всего философом, но никак не поэтом.

Сборником афоризмов «Тебя я, Дарвин, не виню…», вышедшим в свет в 2021 году, автор фактически подвел итог своей философско-поэтической карьеры, посчитав, что в четверостишиях он уже все сказал. Это не означает, что возврат к афоризмам невозможен – в творческом деле, где движущей силой является вдохновение, бывает всякое. Но сегодня автор полностью переключился на прозу, которая создает ему более широкие, чем в поэзии, возможности для воплощения в жизнь имеющихся творческих замыслов.

Занимаясь любимым делом, он не претендует на звание гуру в вопросах просвещения человека, полагая, что роль мудрого наставника для него все равно что шапка Мономаха для самозванца. Автор не устает повторять, что его книги – это не наставление на путь истины, как некоторые ошибочно полагают, а лишь попытка привлечь внимание читателей к вечным проблемам, которые в суете повседневных дел давно и незаметно ушли на задний план. Он убежден, что учиться нужно прежде всего у святых отцов и у выдающихся философов и мыслителей, которые регулярно преподают ему уроки мудрости.

У автора давно сложился свой круг читателей, которых цепляет его философия, заставляя задумываться о смысле человеческого существования и о предстоящем переходе в вечность. Для них он и пишет, используя опыт самопознания, который приобретается им на пути осознанной веры в процессе сражения со своим ветхим человеком.

В качестве предисловия

Слова о Боге чем совершеннее, тем непостижимее.

Святитель Григорий Богослов

Как часто, рассказывая о каких-то событиях, местах, где довелось побывать, мы добавляем в конце фразу, что это надо видеть, потому что словами не передать. Но если земные вещи не всегда можно описать, что тогда говорить о духовной Реальности, кардинально отличающейся от земного мира? Эта Реальность открывается человеку только в мистическом опыте, без которого религия в лучшем случае превратилась бы в разновидность философии, а в худшем – в словоблудие.

Мистика вносит в веру очевидность. Без внутреннего мистического опыта невозможно вдохнуть животворящую веру в сердце человека.

Мистика и все, что с ней связано, во все времена и у всех народов было предметом пристального внимания. Изучению этой темы посвящено множество работ философов, богословов и разного рода специалистов. Не хватит и нескольких жизней, чтобы ознакомиться, хотя бы в общих чертах с литературой, в которой исследуется мистицизм и его проявления.

Из всего многообразия мистических явлений мною для рассмотрения в книге выбрана православная мистика, которая принципиально отличается от того, что имеет отношение к этой теме в других религиях.

Это автоматически выносит за скобки целый ряд явлений, которые хотя и обозначаются понятием мистицизма, но, по сути, ничего общего с религиозным мистицизмом не имеют. Таковыми являются явления оккультизма, магии, спиритизма, телепатии и многое другое, что мы оставим в стороне и будем вспоминать лишь иногда, применительно к теме наших рассуждений.

По существу все православие мистично, но нас будет интересовать прежде всего опыт общения с Богом, бесплотными Небесными силами, душами святых и чудесные исцеления.

В святоотеческих трудах мистика занимает одно из центральных мест, что и не удивительно. Именно святые лучше всех могут рассказать нам о мистическом опыте, потому что чистой душой узрели Бога и созерцают духовный мир.

Основное внимание в книге уделено мистическому опыту святых.

Но при изучении житий и творений святых отцов можно увидеть, что они неохотно и мало касались этой темы.

Почему?

Во-первых, потому, что не все нам полезно знать из того, что им было открыто свыше,

а во-вторых, трудно передать словами то, что нельзя описать в имеющихся понятиях.

Мистический опыт нельзя передать словами, не исказив его при этом до неузнаваемости, потому что нет в земном лексиконе средств для описания духовной Реальности. Поэтому только некоторые святые, очевидно по благословению свыше, затрагивают тему мистического опыта, применяя для этого особый стиль и образные выражения, не углубляясь в детали.

Очень трудно, если не невозможно говорить о состоянии, где имеет место таинственный экстаз, который, по словам святителя Феофана Затворника, «есть соединение души со своим объектом… Это не вера, которая верит, не видя, это даже не знание, которое постигает бытие только в его идее; это – совершенное единение, в котором душа чувствует полноту бытия, в котором она отдает себя и получает себя, ибо Тот, Кому она отдает себя, есть бытие и сама жизнь».

Испытывая духовный экстаз от созерцания Реальности, открывшейся под воздействием Божественной благодати, человек мистическим образом соприкасается с Богом, который очищает его и возводит в состояние бесстрастия. На этой ступени духовного возрастания подвижник достигает безмолвия и находится в постоянном богообщении.

Для обычного христианина возможность мистического соединения с Богом так же, как и для святого, открывается через молитву и таинство причащения (принятие Святых Тела и Крови Христовых), без чего невозможно восхождение по духовной лествице. Вопрос только в том, что молиться можно по-разному.

Святые во время молитвы не просто вычитывают текст, как это делает подавляющее большинство христиан, а все свое естество устремляют к Богу и духом возносятся в Горний мир.

Что значит возноситься духом?

Нам этого не понять. Но это не просто слова, за ними скрывается созерцание Духовной Реальности, которую невозможно описать и представить земному уму.

Многие христиане имеют за плечами мистический опыт в виде призывающей и утверждающей благодати, которая немного приоткрывает человеку трансцендентный мир и укрепляет решимость следовать по пути веры. Но что это в сравнении с опытом святых?

Капля в море!

Но тем не менее Создатель так все устроил, что для некоторых и эта капля может оказаться основным стимулом для следования по духовному пути.

Атеист, конечно, может спросить, почему же его никто не призывает? Этому есть объяснение в притче Иисуса Христа о работниках и винограднике, которая приводится в Евангелии от Матфея. В ней Спаситель объясняет, что на службу к Себе призывает каждого в свое время: одного – в детстве, другого – в юности, кого-то – в зрелом возрасте, а некоторых – в конце земного пути или даже на смертном одре при последнем издыхании, как распятого разбойника.

Никого не забудет, потому что Он всех и все видит и о каждом из нас знает еще до нашего появления на земле.

Описания сверхъестественных встреч с Реальностью, когда Бог открывает человеку некоторые тайны мироздания, мы находим, как уже говорилось, прежде всего в житиях святых.

Вот что пишет о формах мистического откровения святитель Феофан Затворник:

«Откровение обнимает все, что Богу угодно бывает открыть нам. Бывает оно умно, когда в ум влагается ведение; бывает внешно, когда Бог или Ангел является и сказывает нужное; но бывает и посредством видений.

Видение или в образах представляет духовное, каковы, например, видения Иезекииля, Апокалипсиса, и требует нового откровения в уме, чтоб уразуметь его; или оно есть видение духовного мира в его существенности, когда дух человека необыкновенным образом вземлется и вводится в созерцание его, не в образах, а как он есть».

Кто из нас способен понять во всей полноте то, о чем говорит святитель?

Никто, потому что речь здесь идет о высших опытах богопознания, которые пережили подвижники благочестия. Такое невозможно передать словами. Чтобы понять сказанное святителем, это нужно пережить самому.

Божественная красота открывается человеку как нечто совершенно новое и невыразимое, как духовный свет, который преображает самого человека, и тогда душа хочет только одного: всегда пребывать с Христом, без Которого она не мыслит уже своей жизни.

Для того чтобы воспринять сообщение святого о его мистическом опыте более или менее адекватно, необходимо в какой-то степени пережить его, заразиться им.

Необходимо, чтобы в сокровенной глубине нашей души что-то шевельнулось, откликнулось на мистическое послание подвижника веры, тогда будет хоть какой-то толк, хотя бы какая-то польза от услышанного или прочитанного.

Читать жития и труды святых отцов как художественную литературу – пустая трата времени, это ничего не даст. Нужен внутренний настрой, благоговение, осознание того, на что ты замахиваешься.

Нужна работа души, чтобы она на последней своей орбите могла интуитивно уловить, мысленно соприкоснуться с той Реальностью, которая скрывается за словами святых людей. Мне это видится как-то так.

Вот что пишет об этом архимандрит Рафаил (Карелин):

«Духовный мир не имеет аналогов с материальным миром. Поэтому, когда мистик хочет описать свое состояние, то он не находит адекватных выражений; что бы он ни сказал – сердце шепчет: это не то. Человеческое слово представляется ему чем-то грубым, жестким, окаменевшим. Он пробует передать свою мысль через символы и ассоциативные образы, – это единственно, что возможно; но это далеко от действительности, как солнечный свет в небе от изображенного красками на полотне».

Прекрасно осознаю, что затрагиваемая в книге тема для меня, по сути, неподъемна. Для ее раскрытия нужно обладать богатым мистическим опытом, которого у меня нет, а если и есть, то очень скудный, чтобы делать серьезные выводы.

Но даже и в таком ограниченном возможностями земного ума формате разговор о мистике будет, как мне кажется, интересным для людей, которые недовольны своим внутренним состоянием и активно занимаются поиском высочайшего смысла земного бытия.

Свою задачу я вижу в том, чтобы дать читателям самое общее представление о важнейшей составляющей духовной жизни на основании святоотеческих творений, с описанием примеров мистических опытов святых отцов.

В книге будут затрагиваться также мистические переживания в восточных религиях и философиях, но только в контексте сравнения с христианством.

В двух словах о православной мистике

Самое совершенное и великое дело, которого только может желать и достигнуть человек, есть сближение с Богоми пребывание в единении с Ним.

Преподобный Никодим Святогорец

Сущность православной мистики прекрасно выразил преподобный Силуан Афонский:

«В Духе Святом познается Господь, и Дух Святой бывает во всем человеке: и в душе, и в уме, и в теле. Так познается Бог и на небе, и на земле» (Софроний, Силуан Афонский, 2018).

Для познания Бога, необходимо, таким образом, чтобы в человеке пребывал Дух Божий. Поэтому преподобный Серафим Саровский и говорит, что истинная цель нашей христианской жизни состоит в «стяжании Духа Святаго Божия».

Стяжать – значит приобрести, но не за деньги, а за труды по очищению души от грязи. Благодать никогда не поселится в сердце, загаженном греховной мерзостью, его необходимо очистить.

Вот почему мистика неразрывно связана с аскетизмом.

Без аскетизма, который укрощает страсти человеческого естества, и без послушания Церкви, как источника освящения, человек остается без помощи благодати – этой единственной силы, которая способна обуздать греховные страсти в человеческой душе и настроить ее на волну общения с Всевышним.

Если человек ведет духовную брань, то благодать уже на этом этапе незримо будет оказывать ему помощь и в нужный момент, когда Бог посчитает нужным (духовно полезным), очистит его сердце от греховной скверны.

Таким образом, аскеза – это путь на Фавор, приготовление души, путем ее очищения, к встрече с Богом, а мистика – сама встреча, созерцание в Духе Святом Божественной красоты, живой Истины в сердце.

Что означает созерцание в Духе Святом Божественной красоты?

Это не просто красивые слова. За ними скрывается то, что не вмещается в рамки наших земных понятий.

Адекватное представление о созерцании человеку дается только опытом сверхъестественного восхищения ума к видению Света Святой Троицы, когда открывается существование иной формы движения ума.

При созерцании ум преображается – умирает разумная сила мышления и он погружается в совершенное молчание, а рождающаяся сила созерцания преображает ум в свет и наделяет его способностью созерцать Свет Христов.

Сверхъестественное пребывание в иной Реальности настолько по качеству превосходит земной опыт, что возвращение к обычному человеческому бытию воспринимается как утрата истинной жизни.

После созерцания душа, наполненная до краев любовью, ищет общения, чтобы пролить Свет Любви на ближних. Но одновременно с невыразимой радостью появляется ощущение полной собственной ничтожности, о чем пишут святые отцы, созерцавшие Божественную Красоту.

Преподобный Паисий Святогорец, например, после пребывания в Нетварном Свете в течение нескольких дней чувствовал себя скотиной.

Принципиально важно знать, что созерцание дается на короткое время и только по благодати, сам человек не способен вознестись в сферы Нетварного Света. Пребывание там может быть от мгновения до нескольких часов, но оно всегда сопровождается неописуемым блаженством вечности.

Выражаясь философским языком, православная мистика – это соприкосновение с тайной трансцендентного мира, который открывается как сверхреальность, и человек (мистик) очами сердца видит метафизическую, невидимую красоту духовного мира.

Божественная красота открывается человеку как нечто совершенно новое и невыразимое, как духовный свет, который преображает самого человека, и тогда душа хочет только одного: всегда пребывать с Тем, Кто все это сотворил.

В процессе созерцания душа человека под действием благодати пребывает в состоянии, которое невозможно выразить земными словами. Это иная форма существования, принципиально отличная от жизни на земле.

Мистика позволяет человеку поверить в Бога до несомненности. Такой верой обладают только святые, а это уже и не вера, а, по сути, знание, которое является преобразующим фактором всей их земной жизни.

Соединение с Богом в православии является основной задачей и условием спасения для каждого человека, вне зависимости от его статуса в Церкви. Это соединение мистично по своей природе и не поддается описанию, а все используемые для этого слова и выражения носят условный характер и не передают того, что переживает и созерцает подвижник веры.

Православный мистик ищет не абстрактных знаний о Боге, а встречи с Самим Богом через благодать Святого Духа, другого способа встретить Создателя не существует.

Только Творец вселенной Своей благодатью наделяет человека сверхъестественными способностями богообщения и созерцания Себя в тех пределах, которые позволяют творению испытать полноту вечной жизни.

Когда писал эти строчки, поймал себя на мысли, что о мистике я ничего здесь не сказал, а если бы опытно познал духовную Реальность, то вообще бы, наверно, молчал, не найдя слов для ее описания.

Но раз уж взялся за эту тему, то буду стараться, используя мудрые наставления тех, кто достиг созерцания Божественных тайн, показать ее исключительную важность.

Надеюсь, что пусть и смутное, но какое-то представление о православной мистике вы все же получили. К этой теме мы будем постоянно возвращаться в других эссе, где в основном речь пойдет о мистической жизни православных святых.

Закончить эссе хочу словами архимандрита Рафаила (Карелина):

«Мистика представляет собой опыт вечности, ощущения высшей реальности, чувство того, что есть таинственное Существо, Которое стоит над текучим потоком времени, за пределами материального мира и в то же время проникает в эту материальность и высветляет ее.

Мистика является переживанием таинственной встречи с Тем, Кто неуловим человеческой мыслью, недоступен для телесных чувств, невыразим словом, с Тем, Кто одновременно вблизи нас и бесконечно далек, Кто является в момент встречи высшей очевидностью и в то же время всегда остается непостижимым, Кто ищет нас, но желает, чтобы мы искали Его, Кто является высшим счастьем для человека, но для обладания Им надо отречься от себя и покорить свой дух Ему».

Под сенью непостижимости

Бог беспределен и непостижим, и одно в Нем постижимо – Его беспредельность и непостижимость.

Преподобный Иоанн Дамаскин

Чтобы познать Бога, нужно откровение свыше. Слово Божие проповедует Бога, но без Бога познать Богамы не можем. Слеп и темен наш разум, нуждается в просвещении от Самого Того, Который из тьмы производит свет.

Святитель Тихон Задонский

Откуда мы знаем о Боге, о духовном мире?

Из Божественного Откровения: естественного и сверхъестественного.

Естественным Откровением Божиим называется то, которое преподается нам и воспринимается нами естественным для нас образом: через исследование самих себя, окружающего мира, хода истории.

А сверхъестественное Откровение преподается нам особым, сверхъестественным образом.

Преподобный Феодор Студит (758–826) учит:

«Сверхъестественное знание есть то, которое привходит в ум путем, превышающим его естественные способы и силы. Бывает же оно от единого Бога, когда найдет Он ум очищенным от всякого вещественного пристрастия и объятым Божественной любовью».

В процессе сверхъестественного Откровения Бога человеку между ними происходит непосредственное общение, которое невозможно описать словами, оно не поддается никакой логике, анализу или объяснению.

О Боге рассуждают многие, и не только верующие. Но очень мало тех, кто знают, что в богословии Бог обозначается иногда именем Ничто.

Чтобы можно было представить, о чем идет речь, давайте обратимся к Иоанну Скоту Эриугене (810–877), философу, богослову и мыслителю, которого современники считали самым мощным умом своей эпохи.

Следуя путем отрицательного богословия, Эриугена показывает недостаточность всех определений Божества.

Читаем:

«Бог называется сущностью, но собственно Он не есть сущность, потому что последней противостоит ничто, Он же выше сущности. Также называется Он благом, но и этим Он не является в собственном смысле, ибо благу противостоит зло, а Он более чем благ или сверхблаг… Подобным же образом обстоит дело и с истиной, ибо и последней противостоит ложь, и потому Бог не есть истина, но более, чем истина и сверх-истина.

Такое же положение вещей имеем мы и относительно остальных божественных имен. Ведь не в собственном смысле называется Он и вечностью, ибо последней противостоит временность, но Он более, чем вечен, и есть сверхвечность. Подобный же случай имеем мы и относительно мудрости, которая потому не может быть приложима к Богу в собственном смысле, что мудрости и мудрому противостоит глупость и глупец; следовательно, правильнее и вернее Он будет именоваться более, чем мудрым, или сверхмудростию. Также Он больше, чем жизнь, ибо жизни противостоит смерть. Так же стоит дело и с светом, которому противостоит тьма» (С. Булгаков, Свет невечерний, 2017).

Если у мистика спросить об имени Бога, то он скажет: первое имя – Сущий, а второе – Непостижимый.

Вот почему о Боге мы не можем ни сказать чего-либо, ни даже подумать, кроме того, что Он Сам открыл нам о Себе в Библии.

Нет, мы, конечно, можем говорить что нам заблагорассудится, но любые наши рассуждения о Всевышнем, кроме того, что сказано о Нем в Ветхом и Новом Заветах и в трудах святых отцов, это, извините, словоблудие.

Преподобный Иоанн Дамаскин (675–749) пишет:

«…Бог безначален, бесконечен, вечен, присносущен, несоздан, неизменяем, непреложен, прост, несложен, бестелесен, невидим, неосязаем, неограничен, беспределен, неведом, непостижим, благ, праведен, всемогущ, вседержитель, всевидец, всепромыслитель, всевладыка и судья…»

Что можно добавить к словам Иоанна Дамаскина? Ничего!

Поэтому, чтобы говорить о Боге, нужно прежде всего изучать Библию и святоотеческие творения. А еще лучше о Боге молчать, а все свои усилия сосредоточить на выполнении Его заповедей, чтобы очистить свое сердце от греховной мерзости.

В этом весь смысл, задача и цель человеческой жизни

Почему?

Потому что «блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Выше этого блаженства нет ничего: ни здесь, на земле, ни там, в вечности.

У Себастьяна Франка (1499–1542) в его главном философском сочинении первая глава носит заглавие: «Никто не знает, что есть Бог».

А как же Он тогда познается?

Франк объясняет:

«Бог не может быть познан ничем, кроме как Богом, т. е. Им Самим, Его силою, которая зовется св. Духом, потому остается навеки истинным: кто ищет Бога не у Бога, с Богом и в Боге, тот будет искать на всех путях и ничего не найдет».

Об этом же говорит и преподобный Силуан Афонский:

«Господь разбойнику дал рай; так и всякому грешнику даст рай. Я хуже смердящего пса грехами моими, но стал просить у Бога прощения, и Он дал мне не только прощение, но и Духа Святого, и в Духе Святом я познал Бога» (Софроний, Силуан Афонский, 2018).

Но не только Бога познаем мы Духом Святым. Старец Силуан учит нас:

«В том же Духе Святом познаем мы Божию Матерь, Ангелов и Святых, и дух наш горит любовью к ним».

А еще Силуан говорит об очень важном условии, необходимом для познания Бога. Нужно научиться любить врагов, без чего познать Творца вселенной невозможно.

Но сам полюбить врагов человек не способен. Этому тоже учит Святой Дух, учит так, «что будет жалеть их душа, как родных детей».

Святые знают все земные радости, но они от них отворачиваются, когда им открывается Бог.

Вот что об этом говорит старец Силуан:

«Душа долго живет на земле и любит земную красоту; любит она небо и солнце, любит прекрасные сады, и море, и реки, леса и луга; любит душа и музыку, и все это земное услаждает душу. Но когда познает она Господа нашего Иисуса Христа, тогда не хочет уже видеть земное.

Я видел земных царей во славе и дорого это ценил, но когда душа познает Господа, тогда за малое будет почитать всю славу царей; душа тогда непрестанно скучает о Господе и ненасытно день и ночь желает Невидимого – видеть, Неосязаемого – осязать».

Наша проблема в том, что мы не знаем, что значит познать Господа в той полноте, какой Он открывается святым.

Познав Бога Духом Святым, то есть Самим Богом, святые, по нашим меркам, становятся ненормальными.

Они готовы с радостью умереть за Христа. Страшные мучения, которые испытывали верные Христовы ученики от гонителей, воспринимались ими как прохладительный напиток в невыносимую жару, столь велика была их любовь к Творцу вселенной.

А что нужно, чтобы Бог дал человеку познать Себя?

Ответ опять находим у старца Силуана:

«…Господь не только прощает грехи, но и Себя дает познать душе, как только она смирится. Всякий последний бедняк может смириться и познать Бога Духом Святым.

Не надо ни денег, ни имений, чтобы познать Бога, но только смирение… Многим за гордость ума их Господь не дает Себя познать, а они все же думают, что много знают.

И что стоит их знание, если они Господа не знают, не знают благодати Святого Духа, не знают, как она приходит и за что теряется?»

И далее:

«Смотри умом, что делается в душе. Если небольшая благодать, то в душе мир и чувствуется любовь ко всем; если благодать больше, то в душе свет и радость великая, а если еще больше, то и тело ощущает благодать Святого Духа».

«Нет большего горя, чем потерять благодать. Душа скучает тогда о Боге, и чему уподоблю это скучание? Уподоблю его плачу матери, которая потеряла единственного возлюбленного сына своего…

Так и еще больше скучает душа по Господу, когда потеряет благодать и сладость Божественной любви» (Софроний, Силуан Афонский, 2018).

Итак, Всевышний непостижим и беспределен. Но для нас важнее другое. Бог – это Всесовершенная Любовь, под сенью Которой все мы находимся с самого начала и будем находиться вечно.

И даже безбожники разных мастей, полагающие, что они не нуждаются в защите Создателя вселенной, находятся под пристальным присмотром и защитой сотворившего их Всемогущего Разума. Значит, и у них есть шанс на благополучный исход.

Спасение – это великая тайна Божественного Милосердия

Эссе я хочу закончить афоризмом из моей книги «Тебя я, Дарвин, не виню…»:

 
Бог всех детей к Себе вернет,
И быть не может по-другому.
Любовь воздаст за труд святому
И душу грешника спасет.
 

Благословенный удел Пресвятой богородицы

Богоматерь была тем единственным словесным сосудом, в который Бог вселился самым существом Своим.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Святую Гору священный Афон Сама Пресвятая Богородица выделила в качестве исключительно Своего места для особой цели и миссии, о чем имеется немало свидетельств. В житии преподобного Петра Афонского (650–734) есть описание одного удивительного события.

Когда святой решил стать монахом, ему явилась Пресвятая Богородица, которая показала ему, где он должен поселиться. И при этом сказала, что это место Ее собственное, которое Она предуготовила и избрала из всех других мест на земле.

Вот те благодатные слова, которые услышал от Богородицы преподобный Пётр Афонский:

«Есть одна гора в Греции, красивейшая и великая, наклоненная к северной стороне и уходящая глубоко в море. Эту Гору Я избрала из всех мест на земле и решила предназначить ее как место, подходящее для жизни монахов. С этих пор и впредь она будет называться Святой.

Всем, кто будет на ней жить и захочет побороть общего врага рода человеческого, диавола, Я первая буду помогать в борьбе против него в течение всей их жизни; стану для них непобедимой помощницей.

Я научу их тому, что они должны совершать, объясню им то, чего они не должны совершать. Я буду для них Защитницей, Целительницей и Питательницей, дам им пищу и врачевание, которое укрепляет душу и не позволяет отойти от добродетели.

После их смерти Я представлю Моему Сыну и Богу тех, кто богоугодно и с покаянием окончат свою жизнь на этой Горе, и попрошу у Него совершенного прощения их грехов».

Имеется множество примеров, свидетельствующих о великой любви афонских монахов к Богородице, а также об особом покровительстве Божией Матери насельникам Святой Горы.

Святитель Григорий Палама (1296–1359) особенно любил Богородицу еще и потому, что ему было даровано увидеть Ее во время земной жизни. Эти события описал составитель жития святителя Константинопольский патриарх Филофей Коккин (1300–1379).

Особая любовь Богородицы к Григорию проявилась во время его пребывания на Святой Горе, где он с усердием предавался аскетическим подвигам. Во время молитвы он постоянно повторял слова: «Просвети тьму мою».

Однажды, во время молитвы, пред ним видимым образом предстал Иоанн Богослов, который был послан Небесной Царицей узнать, почему он всякий раз повторяет: «Просвети тьму мою»? Григорий объяснил, что поскольку он человек страстный, то молится так, чтобы Господь его просветил. И тогда Иоанн заверил его:

«Не беспокойся и не сомневайся… Всецарица через нас передает тебе: “Я Сама буду твоей помощницей”». На вопрос Григория, в каком веке Богородица будет ему помогать, Иоанн ответил: «И в прошлом, и в настоящем, и в будущем».

И Она ему действительно помогала. Все, что Григорий пишет о Богородице, это не теоретические рассуждения конечного ума, а результат прямого общения со Святой Девой. Святитель явственно общался с Богородицей, Которая оказывала ему Свое покровительство.

Однажды в келейной своей молитве перед Богоматерью Григорий попросил Ее взять на Себя заботу о всех житейских потребностях монахов, чтобы он и его собратья могли устраниться от всяких развлечений и препятствий для безмолвной и совершенной иноческой жизни. И тогда Небесная Царица Сама явилась ему видимым образом в сопровождении множества светоносных мужей, обращаясь к которым Она сказала:

«Отныне и навсегда будьте попечителями о нуждах Григория и его братии».

И действительно, с тех пор, где бы они ни находились, они «всегда без забот, – писал святитель, – имели все необходимое для… телесных нужд».

(Митрополит Иерофей (Влахос), Святитель Григорий Палама как святогорец, 2011).

Появление Матери Иисуса Христа на земле не было событием случайным и обычным, потому что Ей изначально, до сотворения мира, отведена важная роль в Божественном плане спасения человека.

Во время пребывания на Синае (Египет) Паисию Святогорцу, который переживал там высочайшие духовные состояния, было откровение свыше о целомудренном и преподобном соитии святых богоотцов Иоакима и Анны, в результате которого была зачата Пресвятая Богородица.

Вот что об этом говорит сам преподобный:

«Святые богоотцы Иоаким и Анна, совершив горячую молитву о том, чтобы Бог даровал им дитя, сошлись телесно не по плотской похоти, а по послушанию Богу. В них абсолютно отсутствовало плотское мудрование, это была самая бесстрастная супружеская пара, когда-либо существовавшая на земле.

Как только на земле появились такие муж и жена – бесстрастные, такие, каким Бог сотворил человека, способные к такому зачатию детей, какого Он хотел от людей, – так и появилась на свет Пресвятая Богородица.

Она родилась Всечистой, потому что Её зачатие произошло без наслаждения. Об этом я получил извещение, когда жил на Синае» (Житие преподобного Паисия Святогорца, 2021).

В течение многих веков Святая Гора Афон остается духовной мастерской, в которой верные последователи Христовы являют собой великие образцы духовного служения. Один из них – преподобный Паисий Святогорец (1924–1994), мистический опыт которого чаще других святых рассматривается в книге.

Почему именно опыт Паисия?

Он наш современник, поэтому о его житии сохранилось много материалов, которыми я и воспользовался.

Из современных святых Афона, кроме Паисия Святогорца, нам хорошо известен Иосиф Исихаст (1897–1959), а из русских подвижников: старец Силуан (1866–1938) и старец Софроний (1896–1993).

Жизнь афонских подвижников – это постоянная борьба за смирение. Их сердце, любящее Бога, не знает усталости и не ищет отдыха. И в этом им помогает Пресвятая Богородица, которая считается игуменьей Афонской Горы.

Ее присутствие там руководит всей афонской жизнью

Пресвятая Дева для святогорских монахов – защитница, заступница, целительница, покровительница, ходатайствующая за них перед Своим Сыном.

Один из гигантов духа Святой Горы, старец Иосиф Исихаст, пишет:

«Все святые сотворили много похвал нашей Матери Божией, но я, убогий, не нашел более прекрасной и более сладкой похвалы и имени, чем так призывать Ее в каждый миг: “Матерь моя! Сладкая моя Матушка!” И как только мы Ее призовем, Она сразу спешит на помощь. Не успеваешь сказать: “Пресвятая Богородица, помоги мне!” – и сразу как будто молния озаряет ум и наполняет светом сердце».

Эти странные святые

Жизнь духовная – особый мир, в который не проникает мудрость человеческая.

Святитель Феофан Затворник

В житиях святых, их высказываниях, мы часто находим такое, что не укладывается в наше земное представление. Поведение святых, их поступки и слова кажутся нам странными, если не сказать больше. Но эти «странности» – духовные.

Святым во внутреннем мистическом опыте Создателем была открыта принципиально иная Реальность. На нашу земную она совершенно не похожа. Там действуют абсолютно другие законы, о которых мы что-то узнаем из Библии и святоотеческих писаний, но наше внутреннее состояние, наличие «скотного» двора» в душе, не позволяет нам воспринимать прочитанное адекватно.

Святые не просто созерцают открывшийся им свыше духовный мир. Находясь еще на земле, они начинают жить по законам трансцендентной Реальности, жить в логике блаженной вечности, где все залито пламенем Божественной любви и нет места ничему греховному, непотребному, злому.

Вот почему в духовной жизни, если она действительно истинная, бывает много непонятного и чудного для нас, простых христиан, не говоря уже об атеистах. И многое для нас навсегда останется загадкой, потому что речь идет о Божественных тайнах, которые знает только Господь и душа подвижника.

Старец Софроний пишет:

«Многим может показаться непонятным, даже парадоксальным то устроение души, которое встречается у людей, познавших явление Божие в силе. Они действительно сознают себя достойными ада, но Господь для них бывает во веки благословенным. Видение бесконечной святости смиренного Бога, с одной стороны, и чувство живущей в нас тьмы, с другой, – приводит человека в такое состояние, что все существо его сжимается в неудержимом, болезненном порыве к Святому Богу.

Сильно при этом отвращение к себе; и глубинный плач объемлет душу. Боль сия – духовная, метафизическая, нестерпима. Желание прощения-примирения с Богом подобно смертельной жажде.

Это есть нечто трудно объяснимое непознавшим

Плач сей по природе своей – явление совсем иное, чем плач душевный, связанный с катастрофами в пределах конечной жизни» (Видеть Бога как Он есть, 2024).

Что ищет в жизни обычный человек, на что он направляет все свои силы? У каждого найдется свой ответ, но в основном все крутится около материального благополучия. Есть оно – и человек уже считает себя успешным. А если еще и здоровье не барахлит, то и вообще не жизнь, а рай.

А святых материальные блага вообще не интересуют. И здоровье не находится в центре их внимания. Самое главное, что ищет их сердце, – это жизнь в Боге и с Богом.

Поэтому они все свои силы прилагают к тому, чтобы устранить в себе с помощью благодати Святого Духа все, что мешает быть с Богом: свои грехи и пороки.

Освобождение от греха у святых сопровождается обретением покоя в душе и бо́льшей свободы в биологической жизни.

Известно, что многие святые не вступали в брак, жили в полном воздержании, хотя в современном обществе интимные отношения являются одной из главных потребностей человеческого организма.

Многие святые почти не спали или спали столько, что обычный человек при такой нагрузке быстро бы надорвался психически и физически.

Некоторые святые крайне мало ели, например одну просфору или сухарик в день. Некоторые ходили в ветхом, тонком одеянии даже зимой.

И все это во имя Христа, чтобы угодить Богу.

Разве это не странно… для нас, обычных людей?

Как можно жить для того, чтобы угодить Богу, не заботясь о том, что есть, пить, во что одеваться? Оказывается, можно, когда встретишь Бога, который открывается тебе в мистическом опыте, как Всесовершенная Любовь.

А за это они получают от Создателя в качестве дара сверхъестественные способности для большего служения Ему на земле.

И этот дар они никогда не используют в корыстных целях, что для нас, представителей общества потребления, тоже выглядит странно, не сказать больше. Ведь в нашем мире мы привыкли делать деньги буквально на всем на пути к «земному» раю.

Странным для нас является и то, что святые стараются скрывать свое духовное изменение. Они не выпячивают свои успехи, а, наоборот, делают все возможное, чтобы спрятать их от посторонних глаз. Они бегают от людской похвалы, потому что это отрава для души. Святые живут в Боге, для Бога и стараются заслужить похвалу только от Него.

В Благолюбии повествуется о святой посудомойке, которую всячески обижали монахини, и о вредном монахе, специально настраивавшем против себя своим поведением живущих в монастыре монахов.

Когда монахини случайно узнали, что она святая, и начали падать ей в ноги, прося прощения и благословения, посудомойка ночью ушла из монастыря, не выдержав такого обращения и внимания к себе. Она не нуждалась в похвале и славе, которые настолько были ей в тягость, что она от них сбежала.

А о том, что «вредный» монах был святой, братия узнала только после его смерти, что свидетельствует о том, насколько хорошо он смог уберечь свой изменившийся под действием благодати внутренний мир от мирской суеты.

А отношение святых мучеников к смерти вообще не укладывается ни в какие рамки, противоречит всем нашим мирским представлениям.

Святые, когда им предстояли мучения, искренне радовались, что могут пострадать за Того, Кто умер за нас на Кресте. Для них мученическая кончина была несказанной радостью.

Но как они могли с радостью переносить невыносимые для любого человека муки, откуда черпали силы?

Вот как это объясняет старец Паисий:

«Когда в сердце человека разгорится любовь ко Христу, то в пламени этом сгорает огонь тех костров, которые мучители разожгли под ногами Христовых страдальцев. И тогда огонь уже не жжёт тело, а омывает и прохлаждает его – лучше, чем вода в купальне. Боль не чувствуется, поскольку мученика переполняет радость» (Житие преподобного Паисия Святогорца, 2021).

Святые мученики, точно зная, что во время кончины их душа отойдет к Богу, Который ее сотворил, с радостью ожидали часа своего мученичества.

«Они ждали его даже сильнее, – пишет Паисий, – чем люди в миру ждут праздничного застолья или свадьбы».

Разве такое отношение к мучениям не является для нас чем-то ненормальным? Разве мы можем себе представить, что страшные пытки за веру Христову могут кем-то восприниматься как прохладительный напиток в невыносимую жару?

Да, в такое верится с трудом. Но тем не менее это факт, господа! Горы фактов… для тех, кто встретил Христа.