Kitobni o'qish: «Халтура»

Когда Фёдорыч проснулся, а вернее сказать, очнулся, будильник, сделанный в период ударных социалистических строек СССР, показывал девять часов утра. Но разбудил не он. Его разбудил скрипучий голос бабки Нюры в веранде.

Вставать не хотелось. Тем более что вчера они с Михалычем самоотверженно переработали литр забористого самогона. И это ещё большая удача, что у них не хватило сил на второй, потому что там, где второй…

Подошла жена и тоном великого Левитана сообщила (хорошо, что не голосом), что бабка Нюра просила, чтобы он ей бычка заколол. Ждать она будет через час.

Фёдорыча новость не обрадовала, но он увидел в сложившейся ситуации положительные стороны, а точнее, одну – возможность похмелиться. Жена наверняка не позволит с утра, а бабка – легко, потому как труд надо как-то авансировать.

И ровно через час, взяв Михалыча в напарники, Фёдорыч явился к бабке Нюре. Радости пенсионерки не было предела. Соответственно моменту хозяйка явила гостям полулитровую бутылку самогона. Поставила её на стол в веранде, достала огурчики, помидорчики, сало и зелень, чтобы было чем закусить всё это дело, и торжественно сообщила:

– Вот вам, чтобы работалось легче! Хотите сразу, хотите постепенно – дело ваше! Ну, а как закончите – бонус, ещё литру дам!

Такой подход со стороны работодателя к стимулированию работников мужики не могли не оценить и расплылись в блаженных улыбках. Поблагодарили бабку за оказанное доверие и присели к столу. Наполнили стограммовые гранёные рюмки и жадно выпили. Выдохнули и повторили.

– Ну, а теперь, мать, рассказывай, – откусив огурца, повернулся к хозяйке Фёдорыч. – Кого валить будем?

– Бычка же маво, Мартика! – поспешила внести ясность бабка Нюра.

– А что не ужились? – вступил в диалог Михалыч.

– Дык второй год уже кормлю. Сколько же можно?

– С коровой, говорю, не ужились?

– С коровой-то? Не-е!

– Странно! – заключил Фёдорыч, наливая ещё по одной. – Мать, а ты уверена, что это бычок?

– Это ты чего? У него все признаки налицо, то есть на виду!

– Ну, тогда… готовь клиента, мать, а мы пока выпьем!

Бабка ушла. Компаньоны налили ещё по одной.

– Я думаю, что торопиться нам ни к чему, – высказал свои тактические соображения Михалыч. – День у нас впереди, а бычка мы неспешно разделаем за пару часов! Как думаешь?

– Не хочу думать, – глядя на рюмку в руке, признался Фёдорыч. Работать не хотелось совсем. В голове приятно шумело, тело просилось в хорошо протопленную баньку. – Суббота!

Выпили.

Тем временем бабка в сарае отвязала бычка и вывела его во двор. Снег, выпавший ночью, приятно хрустел под ногами, а морозец щипал кожу. Она привязала его к одному из столбов и, поохав, пошла в дом.

Работники встретили её, сидя за столом. На столе стояла ополовиненная бутылка самогона, а сами мужики были уже основательно налажены. Языки развязались и разговаривали они громко. Движения стали размашистыми и порывистыми. Увидев их, она обеспокоенно запричитала:

– Что же это вы, касатики? Да как же это вы будете бычка мне валить? На ногах-то ужо не стоите.

– Не боись, мать! – поднявшись со стула, заверил хозяйку Фёдорыч. – Мы профессионалы, – он многозначительно поднял указательный палец к потолку, – а это не пропьёшь!

– Готовь литру! – цепляя со стола закуску и недопитую бутылку, скомандовал Михалыч. – Сейчас мы твоего бычка на запчасти разделаем!

Мужики вывалились на улицу и двинулись к месту работы. Захваченное с собой они заботливо выставили на чурбаке, используемом для рубки дров. Михалыч принялся точить ножи, а Фёдорыч пошёл в сарай глянуть на бычка. К своему удивлению, там он обнаружил только одно крупнорогатое животное. Несмотря на то, что разум был затуманен самогоном, смог понять, что это далеко не бычок, а самая что ни на есть корова. Почесав озадаченно в затылке и не добыв ответа, Фёдорыч решил, что ситуация нуждается в дополнительной проработке. Вышел к Михалычу, сгрёб закуску, бутылку и они пошли в дом.

Бабка Нюра встретила мужиков большим знаком вопроса, застывшим в её глазах.

– Мать, – опередил хозяйку Фёдорыч. Присел и выставил своё добро на стол:

– Мы кого пришли валить?

– Бычка маво, Мартика! – обескураженно выдавила она.

– Правильно, – согласился с ней Михалыч.

– А у тебя там кто? – наливая по полной рюмке, продолжил дознание Фёдорыч.

– Кто? – удивилась бабка.

– Корова! – утвердительно заверил её Фёдорыч, и они с Михалычем выпили.

Бабка Нюра не поверила своим ушам. Резво накинула на голову шаль, надела полушубок, валенки и побежала смотреть. Бычок стоял у столба, там же, где она его привязала. Никаких признаков коровы. «Зря я им наливала! – мелькнуло у неё в голове. – Бычка от коровы уже отличить не в силах!» Она отправилась обратно в дом.

– Ну-у? – едва выговорив, расплылся в довольной улыбке Фёдорыч, когда бабка вошла. – Убедилась?

– Убедилась! – немало удивившись состоянию работников, вскричала хозяйка. Перевела взгляд на бутылку – осталось чуть меньше половины, а мужики уже расписные, лыка не вяжут. – Бычок на месте стоит! Глазенки свои протрите!

– Ты это… бабка, не шути! – Фёдорыч вскочил со стула, но не удержался на ногах и мешком плюхнулся обратно. – Михалыч, помоги!

Михалыч предусмотрительно опёрся о стол, поднялся сам и помог напарнику. Они пошли в сарай, где их предположения подтвердились. Животное было на месте, и этим животным была корова. Фёдорыч остался охранять объект, а Михалыч отправился за хозяйкой, дабы на месте услышать, кем является для неё корова.

Когда она явилась, первое, что вырвалось у неё:

– Так я и знала!

Второе:

– Бычок за сараем стоит, к столбу привязанный!

– Где? – в один голос, сильно удивившись, выдали мужики.

– За сараем!

– Тогда вопросов нет! Сейчас сделаем!

Бабка Нюра вывела работников из сарая, показала бычка и удовлетворённая пошла в дом. Мужики принялись точить ножи, готовясь к забою. Войдя в дом, к своему большому удивлению, она не обнаружила на столе бутылку, которую её наёмники старательно опустошали. «Ну, да Бог с ней!» – решила бабка Нюра и принялась готовить обед. Какие-никакие работники, а кормить-то их надо.

Примерно через час хозяйка собрала на стол и, предполагая окончание работы, взяла большую сковороду для жарки свежего мяса. И как обещала, мужикам с устатку за работу хотела выставить литр самогона. Но, войдя в кладовую, бабка увидела нерадостную картину: одна из трёхлитровых банок была на две трети пуста. "Боже мой, – пронеслось у неё в уме, – за что же такое наказание?" В голове произошёл умопомрачительный взрыв. Она уронила сковороду, замерев на пороге кладовой. Стояла, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, откуда на её голову свалилась такая беда. Разум вернулся быстро. "Вот же гады!" – зло подумала бабуля, заперла кладовую, схватила сковороду и кинулась во двор.

Здесь её встретил бычок, который прогуливался по двору, даже не подозревая, какая участь ему уготована. Из стога сена торчали две пары ног, и раздавался заливистый мерный храп наёмников.