Kitobni o'qish: «Конец, Света, нет интернета!»
Конец, Света, нет интернета!
Всемирная паутина прочно вплелась в сеть информационных и человеческих отношений. Каждый аспект жизни прочно привязан к интернету. Мы делаем с ним абсолютно всё – мы заказываем, мы покупаем через него, общаемся благодаря социальным сетям, само реализуемся, выставляя свои творческие потуги всему миру на показ, назначаем встречи, работаем...Ух, всего и не перечислить, если честно! Мне кажется, если бы была бы возможность рожать через интернет, мы бы и это делали! Благо, пока так не работает.
Ничего удивительного нет в том, что с 1969 года выросло несколько поколений, которые прочно задурманили свои мозги пикселями, мегатегами а позже и аватарами, мемами, контент–маркетингом и прочим. Последнее поколение совершенно погрязло в этом море паутины – они буквально тонут в море той информации, которую любезно предоставляет им Интернет. Они в нём буквально живут.
Таким «местным жителем» являлась обычная девочка Света, 13 лет отроду и 10 лет по уму. Светлая голова Светы с лихой подачи матери и отца познакомилась с интернетом в возрасте 4 лет. Милое дитя вначале залипало на мультики и не отвлекало маму от дел насущных, чем очень её радовала, и в целом не беспокоило отца, который был доволен тем, что «его солнышко» было хоть чем-то занято. О Свете уж и говорить нечего – яркие цветастые картинки просто будоражили фантазию и воображение ещё тогда не искушённого ребёнка. Единственная, кто хоть вызывал хоть какое–то беспокойство по поводу «интернет–подключения» детсадовца, была бабушка Светы, старая добрая баба Нюра, которая каждый раз, заходя в гости видев внучку у экрана телефона или плоской доски (так она именовала планшет) тут же его забирала и пыталась усадить внучку за кубики и книгу, но всё было тщетно. Конечно, почему Свету должна привлекать какая-то бумажная фигня с блеклыми картинками, когда на расстоянии вытянутой руки мир цветастых монстриков и добрых весёлых морковок, которые не просто статично стоят и пялиться на тебя, так они ещё говорят, а если в мультике включён тариф «тяжёлый люкс» ещё поют и танцуют. Для Светы выбор был очевиден, и этот выбор просто не давал покоя. К чести бабушки, стоит отметить, она делала всё, что от неё зависело– она и водила внучку гулять, и пыталась водить и в театры, и в зоопарк, пыталась переключить внимание иными занятиями, но морковки и песни про тру–ляля и тря–ляля уже схватили Свету в свои цепкие щупальца.
Баба Нюра просто махнула рукой. Она поняла, что к сожалению, с интернетом бороться ей не в мочь, но всё равно время от времени она пыталась подсунуть внучке ту или иную альтернативу и ругалась с родителями Светы, которые в целом продолжали видеть «ничего плохого» в просмотре мультиков.
Так шло время. Света взрослела и вскоре на смену мультикам пришли флэш–игры, а когда Света пошла в школу, то она открыла для себя мир соц.–сетей и пабликов, посвящённых моде и красоте.
Как только Света увидела очередную рекламу модной одежды и красивую девушку, которая, по мнению Светы, ничуть не уступала ей самой, она приняла (как она думала) первое в своей жизни серьёзное решение – стать моделью. И она начала свою карьеру с соц. сетей.
Она каждый день фотографировала себя в разных позах и разных ракурсах, и, рассчитывая на свою харизму и упорство, выкладывала на первых порах эти фотки в одной и той же одежде у себя на страничке в мессенджере. Надо отдать ей должное она очень старалась делать это красиво и интересно, и даже набрала несколько верных фанатов, в число которых вошли мать, заходящая на свою страничку раз в полугодие, отец, и то лишь потому, что его притянула мама и на удивление, баба Нюра. Пожалуй, баба Нюра была единственным искренним фанатом внучки и следила за её начинающейся карьерой.
Света была в восторге. Как только она начала получать карманные деньги, её внешний вид стал более разнообразным и модным–последние хиты из мира декоративной косметики оказывались на лице юного дарования моды моментально и как только они попадали в соцсети собирали море оваций, к которым помимо родственников добавилось ещё и десять таких же модных одноклассников. В целом дела начали идти в гору, если бы ни одно, НО…И после этого НО жизнь светы разделилась на до и после.
Это случилось на в первый день летних каникул. Светулик закончила только 6 класс и была готова целиком и полностью посвятить себя «прокачке» своей карьеры. На кануне она составила себе оперативный план совершенствования, который включал в себя активный прогрев аудитории посредством публикации постов с милыми котиками в социальных сетях, изучению новых модельных поз для фотографий, изучение новых веяний моды из модных пабликов и сайтов, посвящённых косметологии и высокой моде и ежедневная публикация фото себя любимой в социальных сетях.
Первая несосыковочка случалась сразу же, как только Света пыталась подключиться к семейному Wi-Fi. Обычно телефон всегда подключался автоматически, но этим утром аппарат категорически не хотел выполнять эту привычную рутину. Сколько бы Света не клацала по экрану своим накрашенным ноготочком, заветный перевёрнутый треугольник не заполнялся белыми полосками и строго показывал своё отношение к принудительной загрузке маленьким белым крестом рядом. Вторая несостыковочка произошла, когда девочка не смогла подключиться и к мобильному интернету. Ситуация была аналогичной семейной сети – она не захотела работать и стойко придерживалась своей позиции. Такая наглость ранее послушной сети возмутила Свету – она то рассчитывала начать свою работу прямо сейчас, а тут такая подлянка. Старясь найти объяснение данной странности, она пошла к отцу с конкретным вопросом:
–Отец, а ты че, за интернет не заплатил?!
Отец, даже не взглянувший на Свету пробубнил, что всё оплачено в срок, и если она будет говорить с ним в том же тоне, то интернета у неё не будет в будущем от слова совсем.
Света лишь отмахнулась и с раздражением плюхнулась на старенький кожаный диван. Стараясь успокоиться, она взяла пульт от телевизора и включив его, стала щелкать канал за каналом в целях нахождения чего–ни будь интересного. И вот, когда она уже пролистала до 67 канала случилось то, что разделило её жизнь на две половины. Красивый, строгий в очках диктор стоял с планшетом для бумаг и спокойным, протяжным голосом вещал страшную для всего мира информацию:
–Внимание! В связи с развитием глобального экономического кризиса власти всех государств цивилизованного мира приняли решение прекратить поддержку Всемирной паутины для гражданского населения на неопределённый срок. Исключение составляют предприятия торговли и то в рамках осуществления экономических и финансовых операций и структур, оставляющих защиту населения. Просьба отнестись к данной мере с пониманием.
Осознание пришло не сразу. Вначале Света зависла с пультом от телевизора в руке, потом её глаза и без того от природы большие и красивые стали напоминать два голубых фарфоровых блюдца смотрящих прямо во всё ещё вещающий экран, после все мышцы её лица скрутило «судорогой непринятия» а ноздри бешено вздувались, ловя свежий воздух.
В таком виде её застала мама, которая вышла на звук объявления из телевизора и взглянув на дочку перекрестилась.
–Матерь Божья, с тобой всё в порядке? - обратилась осторожно к дочери мать.
Но Света была не в порядке. Света медленно повернулась к матери, и, расширив глаза до размеров столовых тарелок глубоким, грубым, почти что загробным голосом произнесла:
–Нашему миру пришёл конец.
С этого момента и началась новая истории Светы.
***
На удивление она отошла от шока быстро. Одна минута бдения у телевизора под бубнёж об истории финансового кризиса страны — и девочка пулей помчалась к телефону, чтобы излить своё горе лучшей подружке.
Ирина была благодарным и сочувствующим слушателем. Пока Света размазывала сопли и слюни по своему плану самосовершенствования и утраченной будущей славы, Ирина внимательно её слушала и делала небольшие пометки в своём блокноте. Затем, когда словарный запас светлой головы иссяк и место слов заняли ахи и вздохи, Ирина предложила ей прогуляться и посмотреть, что в мире-то творится и действительно ли всё настолько жёстко:
— Знаешь, — произнесла подруга своим занудным и спокойным голосом. — Репортёры любят сгущать краски для придания серьёзности репортажам и драматизации ситуации. А вдруг где-то можно выйти в интернет? Давай выйдем на улицу и посмотрим? Если всё и правда так — будем думать, что делать.
И правда, зачем паниковать заранее. Света согласилась с подругой и, назначив время, пошла отпрашиваться у мамы гулять.
— Ух ты, ты гулять? — удивилась мать, когда дочь обратилась к ней с необычным ласковым тоном.
— Да, мам. Хочу с Ирой походить. Будем думать, чем занять себя, — нервно выдала Света.
— Хорошо. Только недолго и на связи! — сказала мама, отвернулась и продолжила заниматься своими важными делами.
Света кивнула и, взяв с собой телефон, пошла уверенной походкой от бедра в родной двор, а оказавшись там, направилась на центральную площадь, где её уже ждали.
Как только девчушка прибыла на место, они с Ирой, не теряя времени, отправились в путешествие по местам, где раньше, в обычной сытой жизни, можно было добыть интернет. И эта прогулка была полна для них нескольких открытий.
Во-первых, то, что говорили репортёры, оказалось неправдой. Дела были гораздо хуже. Интернет был только в местах, где продавали особо ценные товары (в продуктовых, аптеках и строительных), да и то, со слов продавцов, доступ был только к расчётным системам, и лишь до окончания рабочего дня. Остальные маленькие лавочки остались в немилости у огромного капиталистического убийцы, именуемого финансовым кризисом, и стояли закрытыми. Со слов одной из владелиц, с которой Ира решила завести разговор, нужно время, чтобы перестроиться на старый, «доинтернетовский» лад торговли.
Примерно та же ситуация была на станциях немедленного реагирования и обеспечения безопасности — в МЧС, полиции и больницах. Во всех остальных местах сети не было и не предвиделось. Кафе, компьютерные клубы, кинозалы стояли совершенно пустыми. На улице был ветерок, и таблички, которые оставались на нём по воле владельцев, печально обдувались им с разных ракурсов, показывая неоспоримую истину сегодняшнего дня:
«Закрыто до нормализации ситуации в мире».
Во-вторых, открытием для подруг стало то, что человеческое непринятие действительности не имеет границ. Когда Света шла на площадь, она видела на пути небольшие группы людей, которые бурно выражали своё несогласие с мировым решением, но, когда они шли обратно, их стало вдвое больше.
Великолепие и ярость толпы тронули душу Светы. Огромная, ярко одетая толпа её сверстников, яростно размахивая плакатами с нецензурным содержанием, скандировала напротив самого красивого и старого здания городской администрации и орала одну фразу:
— Верните интернет! Верните интернет!
Девочки рассматривали эту толпу и отметили, что, несмотря на единство цели, каждый всё равно орал по-разному: кто-то заливался горькими слезами, у кого-то лицо краснело так, что казалось, его разорвёт как спелый помидор, а кто-то изредка покрикивал, словно стесняясь своего требования.
Глядя на этот единый поток, её вдруг озарило — она должна к нему присоединиться. Потянув Иру за собой, она по дороге объяснила:
— Смотри, может, у нас получится всё исправить. Протест — это реакция. Реакция — это внимание. Может быть, наш город обратит внимание на то, что мы будем страдать без интернета, и всё исправят. А когда они всё исправят, они обязательно будут брать интервью, а там мы расскажем, что мы с самого начала боролись за свои права. Когда восстановят интернет и у меня возьмут интервью, я выложу его у себя на страничку. У меня будет популярность, и карьера попрёт вверх! — При произнесении этой речи у девочки просто горели возбуждённым огнём глаза.
Ира слушала и молчала. Но не из сочувствия или понимания. Ира была в шоке от затеи подруги. А та всё не унималась.
— Представляешь, я стану звездой! Обо мне узнает весь мир!! — пищала Света от восторга, произнося эту фразу.
Ира наконец собралась с духом, было попыталась одёрнуть подругу в сторону, но было уже поздно — Света, у которой в голове были уже телевидение и успешный успех, с грациозностью лебедя и запасом сил, как у Геркулеса, впихнула подругу в самый центр толпы. Ире пришлось смириться и взять подругу лишь крепче за руку.
«Легче сесть в этот локомотив, чем попытаться его остановить», — подумала она и, взяв любезно кем-то предложенный транспарант, стала вяло им размахивать.
Она могла и не стараться. За неё всё максимально бодро и затейливо делала Света. Она яростно скакала в толпе, кричала лозунги и умудрялась поправлять свою причёску и одежду, чтобы выглядеть максимально красиво в кадре, если вдруг их снимают.
«Я буду самой громкой! Пусть меня заметят!» — думала Света и действительно выпрыгивала из толпы, как горная коза. Один раз она перестаралась так, что выпрыгнула из своих новёхоньких кроссовок от Гуччи, которые купила у своего хорошего знакомого с рук за неслыханную цену — 200 рублей.
И Свету правда заметили. Нет, это была не камера, не прохожие люди, которые смотрели на это представление и крутили пальцами у виска. Свету заметил человек, который никак не ожидал увидеть девушку в таком виде и в такой ситуации. Из окна старенькой администрации за внучкой наблюдала плотина спокойствия и заведующая отделением документации на пенсии Анна Николаевна. Для своих, с шёпотом и придыханием, — баба Нюра.
***
Выступление было недолгим.
Между просмотром выступления внучки бабушкой и разгоном с помощью мегафона ею же толпы прошло не более трёх минут. Ещё пяти минут хватило на то, чтобы Света, заметив на горизонте опасность в лице бабы Нюры, рванула вместе с подружкой в сторону своего дома — да настолько быстро и стремительно, что плакаты и кроссовки были оставлены на площади.
Света бежала с Ириной быстро, как две быстроногие лани, и честно думала, что бабушка постарается её догнать как можно быстрее и совершить своё возмездие. Но Света просчиталась. Анна Николаевна никуда не спешила. Она с грациозностью английской королевы подняла кроссовки внучки, сложила их в свою дамскую сумку и пошла отпрашиваться с работы. Внешне спокойная женщина кипела от негодования и злости. Нет. Не на Свету — больше на её родителей, которые допустили такой промах в воспитании юной особы, и ей очень хотелось в этот же день переговорить с ними. Но спешить она смысла не видела, и тем более гнаться. Дальше дома никто не убежит, тем более, когда пара не очень качественной обуви находится в сумке у другого человека.
Таким образом, Света и Баба Нюра через полчаса встретились у двери квартиры девочки; минута была нужна на то, чтобы отпустить настрадавшуюся подружку домой, а ещё минут через десять началось заседание «Разбора грехов», как назвала его про себя девочка их дружной и любящей семьи.
— Вот в первый раз пошла просто погулять и так влипнуть! — причитала мать, как только бабушка объяснила причину своего визита. — Да как ты вообще додумалась до такого, доча?!
— Да, Свет, вот как так? — поддакивал матери отец. — Мы ведь не так тебя воспитывали!
— Вот не говорите за воспитание, а! — вмешалась бабушка, перебив обоих родителей сразу. — Это в первую очередь твоя, — женщина ткнула пальцем в грудь свою дочь, — и его вина! — и указала рукой в сторону отца.
— Наша?! — в один голос возмущённо воскликнули родители Светы.
— Да. Мои дорогие, ваша! — говорила Анна Николаевна и распалялась. — Я говорила с самого её раннего детства: нечего ей заниматься этой фигнёй! Я говорила, что не надо ей смотреть мультики в интернете. Фиг бы с ним — лучше бы телевизор уже включали, но нет! Планшет же удобней!
Света, которая всё это время сидела, съёжившись и слушала весь этот ор, решилась всё-таки вступить в разговор:
— Ну ну хватит, я признаю, да, я виновата! — выкрикнула она. — Я больше так не буду!
— Слава Богу, ты хоть это понимаешь! — хлопнула бабушка в ладоши и умерила свой пыл. Пожилая женщина выдохнула, подошла к внучке вплотную и наклонилась над ней. — Вот только объясни, пожалуйста, в чём же именно, будь добра!
Пристальный взгляд бабушки прожигал Свету насквозь. Но, собравшись с духом, она всё же выдала ответ:
— В том, что не подумала и хотела вместе с толпой попробовать отстоять наше право вернуть интернет в наш город!
На полминуты повисло молчание. Бабушка так же пристально смотрела на внучку, но теперь Свете казалось, что у бабушки начал дёргаться левый глаз. Когда нервный тик закончился, Анна Николаевна выпрямилась и, печально вздохнув, присела в кресло, напротив.
— Не поняла… — произнесла бабушка своим сильным голосом, но в этот раз в нём не было ни упрёка, ни надрыва, как минуту назад. — Вот хорошо, что там собрались такие же люди, как и ты — не совсем здравомыслящие, но неопасные, и всё закончилось хорошо. А если бы там был какой-то больной или просто неаккуратный человек и зашиб бы вас с этой девочкой? Об этом ты думала?
Света нервно сглотнула и виновато опустила глаза. Она и правда тогда об этом не думала. Она была в моменте.
— Да, Свет, тебе же могли череп проломить! Или чего ещё хуже! — визжала мать, а отец в такт её словам послушно кивал.
Бабушка резко подняла руку в попытке остановить мамин концерт.
— Ладно, ладно! Я вижу, что до неё уже дошло. И я надеюсь, что больше в такие авантюры она не влезет и других впутывать не будет.
— Конечно, не будет! — тут наконец-то оживился отец. Он повернулся к дочери: — А знаешь почему, Свет?
Света покачала головой. Мозги совершенно отказывались работать в данную минуту.
Отец, пару мгновений выжидая ответа и смирившись с тем, что, скорей всего, он его не получит, нервно прокашлявшись, выдал:
— А потому что ты наказана, Свет. Никаких прогулок и телефона до конца лета!
Волна негодования жаром охватила тело, и, вскочив с дивана, Света пошла в словесную атаку.
— Нет! Так нечестно! Я же извинилась! Я правда так больше не буду.
— Нет, вопрос исчерпан! — строго сказал отец. — Виновата — отвечай!
Дрожь пошла по телу Светы, а кулаки, которые до этого были сжаты, приобрели красный, как у спелого помидора, цвет.
— Пап, так нельзя!
Неожиданно среди жаркого разговора послышался ледяной голос бабушки:
— Знаете, а я тут согласна. Если уж наказывать, то наказывать и вас.
Отец и мать повернулись к Анне Николаевне, вопросительно уставившись на женщину:
— Да-да. Мои дорогие. Её действия сейчас — это ваше воспитание ранее. Простите, что при Свете говорю, но всё же я донесу свою мысль: уделяли ли вы ей больше времени тогда — не было бы такой реакции сейчас.
Родители хлопали глазами и не смели возразить. В их взгляде читались протест и неприятие слов пожилой женщины. А во взгляде Светы читались благодарность и удивление. Она и не ожидала, что этот «танк» старой закалки заступится за неё.
А женщина продолжала:
— Недели будет вполне достаточно, как по мне. В конце концов, она никого не убила и, кроме себя, вред никому не причинила. Да и она, к сожалению, не одна такая. Таких одурманенных пруд пруди!
Бабушка достала носовой платок из своей сумочки и протёрла очки с толстыми стёклами:
— Маш, — обратилась бабушка к матери Светы, не отрываясь от своего занятия. — Включи, пожалуйста, новости. Я слышала, что будет информация по этой ситуации. А ты, — тут резко бабушка взглянула на Свету, — иди в ванную и приведи себя в порядок! Ноги как минимум обработай! Бежала, видимо, грохнулась пару раз!
–А я не могу посмотреть новости? - спросила боязливо девочка.
–Да достаточно с тебя новостей, и так чуть не стала их героиней! – возразил отец. Тебе сказали в ванную–значит повернулась и пошла!
Света решила не спорить и поплелась в ванную. Ноги и вправду болели. Пятнадцатиминутный кросс по булыжникам имел-таки вес — ноги были в ссадинах и ранах.
Как только Света удалилась, мама, чуть поискав пульт в недрах дивана, включила 67-й канал.
Как раз было время новостей. Всё было, как и утром: всё тот же диктор в строгом деловом костюме и с планшеткой для бумаг в руках деловито зачитывал свой текст:
— Дамы и господа, доброго времени суток, в эфире новости. За последние 12 часов с объявления об ограничении Всемирной сети для гражданских лиц произошло много значимых событий, — диктор поправил свои очки и перевернул листы на своём планшете. — Как передают корреспонденты, во всех уголках мира новость восприняли с неимоверным ужасом и паникой. Массовые протесты, митинги, крики ужаса и панические настроения заполонили каждую цивилизованную страну. Особенно это ярко выражается в молодёжной и детской среде. Они не согласны. Они категорически против! Передаю слово нашему корреспонденту, который позволит нам услышать позицию нашего молодого поколения!
После этих слов экран на мгновение потух, но после снова включился, и на месте диктора оказалась симпатичная брюнетка, которая выглядела не менее солидно, чем её коллега из телевизора. В комнате возник резкий звук ревущей толпы, и за девушкой, словно в калейдоскопе, с каждой секундой менялся фон. Взяв покрепче микрофон и, видимо, в попытках получше настроить его понажимав на огромное количество кнопок на нём и дёрнув парочку проводов, она начала вещание. Её голос был очень приятен и громок, что было хорошо в данной ситуации:
— Спасибо, сигнал принят! Здравствуйте, здравствуйте. Я нахожусь сейчас в славной столице нашей страны возле одного из самых популярных интернет-кафе. Раньше тут собирались лучшие киберспортсмены нашей страны и интернет-звёзды. Теперь же здесь разъярённая толпа. Если вы посмотрите сзади меня, то увидите, что сзади расположились люди, которые не представляют свою жизнь без интернета. Это дети, молодёжь. Они пришли с транспарантами, плакатами, флагами и лозунгами с целью выразить свой протест. Давайте подойдём и узнаем, о чём они думают!
Корреспондентка ушла глубже в толпу и стала протягивать микрофон разным людям. Она делала это несколько неуклюже и грубовато. Пару раз она даже ударила молодых людей микрофоном в челюсть. Но это ни останавливало ни её, ни людей, когда они отвечали на один вопрос:
— Как вы относитесь к исчезновению гражданской интернет-сети?
Ответы были разные. Их было много. Кто-то совершенно не мог отвечать — человек сразу начинал плакать и рвать на себе волосы, другой выкрикивал неимоверную тарабарщину и яростно тряс в воздухе кулаками, а иной впадал в ступор и молчал, только завидев камеру. Несмотря на столь разную реакцию, в глазах у каждого читалось одно. И этот итог выдала корреспондент в завершении своего репортажа:
— Как вы видите, дорогие друзья, все объединены одним горем. Они хотят вернуть всё, как было. Они хотят свободный интернет. И немедленно.
Спасибо за внимание, передаю сигнал в студию.
Экран на миг погас, и вот на экране снова показался диктор:
— Благодарю. Это было… — на этой фразе уверенный в себе мужчина вдруг запнулся. Но, взяв в руки стакан воды, стоящий неподалёку от него на столе, он отпил и продолжил... — … весьма экспрессивно и информативно. Как видите, дорогие зрители, волна негодования захлестнула наш мир. Но в столь трудное время мой долг напомнить вам, что отключение интернета — вынужденная мера, и она не подлежит отмене или оспариванию.
Просим вас сохранять спокойствие и уважение. Вместе мы преодолеем этот кризис. Спасибо за внимание и следите за новостями именно на нашем канале.
Изображение телестудии исчезло, и на его месте появилась стандартная реклама. Смотревшие репортаж родители сидели неподвижно, разинув рты, а Анна Николаевна, вальяжно облокотившись на кресло и лениво прикрыв глаза, высказала мысль, которая, пожалуй, была у всех присутствующих в этой комнате и у многих других людей, посмотревших данный репортаж:
