Kitobni o'qish: «Как я провел два месяца на полярной станции, убирая Арктику»

Shrift:

Вместо вступления

Я пишу эти строки, сидя в тесной комнатушке здания метеорубки. Вокруг на шатких столах, на потрескавшихся стенах, на скрипучем полу нашли свое место угловатые монументальные электроприборы советских времен: тумблеры, рубильники, телетайпы, рации. В уголке на продолговатой тумбочке приютилась печатная машинка.

Фото: Карп Ермаченков


За окном хмурится Баренцево море, наморщили лбы каменистые пустоши. Деревья здесь не растут; здесь вообще мало что растет. Я на Новой Земле, на старейшей в России метеостанции Малые Кармакулы.

За последние пару недель многое в моей жизни случилось впервые. Я впервые побывал в Архангельске, впервые поднялся по трапу легендарного «Михаила Сомова», впервые пересек Белое море и условную черту полярного круга. Впервые увидел Северный Ледовитый океан, впервые наблюдал радугу посреди необозримого водного простора. Впервые сел на борт Ми-8, который поднялся с палубы и доставил меня на остров Южный.

Как же это произошло?

Это просто везение. На сайте Гудсерфинг инициативные архангельские ребята-организаторы из НКО «Чистый Север – чистая страна» открыли набор пяти волонтеров для эколого-просветительского проекта «Мир Вокруг» в рамках всероссийского движения «Чистая Арктика». Цель – оценить масштаб загрязненности территории полярной станции, собрать то, что возможно собрать силами пяти человек, и приготовить мусор для дальнейшей эвакуации. Желающих оказалось неожиданно много, хотя времени на принятие решения было крайне мало. Мои компетенции писателя-фантаста и кровельщика с десятилетним стажем сломал все шаблоны. Меня приняли.

Главные новоземельские впечатления – яркий контраст инопланетных завораживающих пейзажей вокруг и следов повсеместного разрушительного воздействия человека. Подчас невозможно выбрать удачный ракурс для фотоснимка, чтобы в кадре не очутилась ржавая бочка или остов сгнившей техники. Металлолома здесь скопилось тонны. Десятки, сотни тонн – безо всякого преувеличения! И это только лишь на ограниченном пространстве вокруг метеостанции.

Можно безоглядно ругать советский строй и безответственных людей, которые все это сотворили. Однако такой подход контрпродуктивен. Как ни банально прозвучит, но время было такое:

 
«Течет вода Кубань-реки,
Куда велят большевики…»
 

Экологии тогда внимания не уделяли. Главное – трудовой подвиг.

«Пролетарской волей и напором край суровый и отсталый превратим в индустриальный новый Север», – гласит надпись на старейшем в Архангельске советском памятнике «Помор с оленем». И рядовые граждане нашей страны этот подвиг совершили. Выстроили могучую полярную инфраструктуру, которую Россия использует и по сей день. И если наконец-то проявилась государственная воля, поддержанная энтузиазмом экоактивистов, то возможность поучаствовать в таком благом деле – это просто счастье. А также море впечатлений, каждодневный вызов – прежде всего самому себе (один цифровой детокс чего стоит!), интересные знакомства и новый опыт.

Как меня прозвали на метеостанции?.. Писателем, конечно! И попеняли, что не привез пару книжек с автографами. Пригрозили, пока не исправлюсь, обратно не выпускать. Теперь вот думаю… «Почты России» здесь нет.

Вступление

Пару слов о том, что вас ждет в этой книге.

Первая часть – «Арктический дневник» – писалась непосредственно на Новой Земле, во время экологической экспедиции. Это и путевые заметки, и «производственный роман», и описания природы, и рефлексии об увиденном. Исключения составляют лишь небольшие отступления-вставки, написанные позднее.

Записи «Арктического дневника» публиковались онлайн в региональных и федеральных пабликах, а также на авторском телеграмм-канале https://t.me/vladimir_privalov1980

Вторая часть – научно-художественное исследование, посвященное Малым Кармакулам, старейшей метеостанции России, где я провел два незабываемых осенних месяца 2021 года. Страна трижды поменяла название, дважды распалась – а метеонаблюдения здесь не прекращались. У такой знаковой точки на карте непременно должен был быть свой гений места – и я потратил немало времени, роясь в книгах, пытаясь его разыскать…

Третья часть – небольшой сборник статей, публикуемых на портале Гоарктик. Статьи посвящены освоению Русского Севера в XVI–XVII веке и позволяют понять, зачем с такой целенаправленностью российское государство стремилось в эти суровые края, несмотря на все издержки.

В качестве иллюстраций использовались авторские фотографии, а также работы моего товарища по экспедиции Карпа Ермаченкова.

Автор выражает искреннюю признательность архангельскому общественному экологическому движению «Чистый Север – чистая страна», Артему Смолокурову и Александре Усачевой; команде федерального экологического проекта «Чистая Арктика»; ФГБУ «Северное УГМС» и экипажам «Михаила Сомова» и «Профессора Молчанова»; начальнику АЭ «Малые Кармакулы» Филимоновой Н. В.; Чесноковой Е. Н., товарищам-волонтерам Александру, Роману, Павлу, Карпу; моим дорогим друзьям и любимой семье за возможность побывать на краю света и кое-что понять о себе…

Арктический дневник

25.08.2021

«Михаил Сомов»

Жизнь на судне для экипажа идет своим чередом: не первый выход, не второй и даже не двадцатый. Для нас же все в новинку. Мы ходим по палубе, фотографируем, глазеем по сторонам. Когда мешаемся под ногами – на нас рыкают, но беззлобно.

«Михаил Сомов» кажется живым. По переборкам передается движение огромного стального организма, которое ощущается всем телом: биение из машинного отделения, крен при разгрузке, гудение системы отопления. Картину дополняют звуки: стрекот и гул лопастей вертолета, лязг выбираемой якорной цепи.



С погодой везет – волнения в Белом море почти нет, а с подветренного солнечного борта даже тепло. В шапке и в хорошей одежде, конечно.

Ярко-алый цвет судну идет. В отраженных лучах заходящего солнца «Михаил Сомов», везущий нас на Новую Землю, кажется еще прекрасней.

26.08.2021

Ночью, во сне, мы пересекли условную черту полярного круга. Утром вокруг все переменилось. Стало холоднее, пасмурней. По правому борту виден Канин Нос. Вода вдоль темного берега, где солнце выглянуло в разрыве туч, сияет полоской праздничной золотистой фольги. Прощальным приветом показался маяк на высоком берегу.

С левого борта вид неприветливый. Наползает дождевая туча – серая непроглядная хмарь, злой кусачий ветер. Море сливается с небом, и все прячется в серо-свинцовой мгле.

Кормят сытно и много. Дабы не растолстеть, ходим в спортзал, гуляем по палубе. Смотрим в столовой научно-познавательные фильмы, предусмотрительно закаченные на диск. Пришиваем шевроны на амуницию. Надеемся, белые медведи увидят, что мы экологи-волонтеры, и проникнутся уважением.

В мозг ввинчиваются пронзительные гудки. По радио объявляют учебную тревогу. Необходимо надеть спасжилеты и занять места в спасательных шлюпках. Ничего сложного, скажете вы? Без помощи старшего товарища Павла, не единожды ходившего в морские экспедиции, с этим мы вряд ли бы справились так быстро. Ведь сигнал так и бьет по ушам, подгоняет: скорей, быстрей, мы тонем!

Вместе с командой заняли свои места, запустили и проверили мотор – все работает. Всех пересчитали по спискам и отпустили по каютам.

Идем ходко. Совсем скоро Новая Земля.

27.08.2021

С утра новая информация – около десяти часов начнется высадка. Завтракаем второпях, хотя вещи и собраны заранее. Звучит команда сдать белье. Потом – явиться на вертолетную площадку.

Судно стоит посреди водной взвеси и пыли, ветер швыряет одну дождевую волну за другой. Видимость крайне низкая. Выясняем, что первой партией идут строители. Что же – тогда мы успеем на обед. Провожаем вертолет взглядами, спускаемся в тепло.

«Михаил Сомов» неспешно идет по волнам – и вдруг сквозь хмарь и низкие тучи проступает берег. Мы приникли к иллюминаторам. Суровая, пустынная земля. Берег неровный, очертания изрезанные. Встаем на якорь, и мы узнаем новые вводные. Пока груз не будет доставлен на берег, волонтеры остаются на борту.



Новая Земля вновь скрывается в плотном тумане. Точка назначения совсем рядом, но мы все еще не на суше.

29.08.2021

Свершилось! Мы наконец-то на Новой Земле!

Как известно, даже самый долгий путь начинается с первого шага. Когда началось наше путешествие? Когда мы зашли с перрона (Москва, Адлер, Пермь, Санкт-Петербург) в вагон поезда? Когда ступили на Архангельскую землю? Когда взошли на трап «Михаила Сомова»? Или когда сделали первый шаг по Новой Земле?

Если верно последнее, то этот шаг был весьма торопливым, сумбурным – под грозный рев лопастей Ми-8, пригибаясь к земле и придерживая шапку, мы посыпались с борта вертолета. Побросали многочисленную поклажу наземь, уселись на корточки, придерживая вещи – и вертолет тотчас взлетел. Погрузочные работы с «Сомова» на метеостанцию прекращаются только глубокой ночью.


Фото: Карп Ермаченков


Пейзажи вокруг суровые, завораживающие своей пустотой.

«А Новая Земля какая-то совсем не новая», – философски заметил Александр, обозревая окрестности, заваленные ржавыми бочками и железом.

Впрочем, особо пейзажи разглядывать некогда – первый день, как и полагается, выдался крайне суматошным. Перегружаем контейнер с провизией, подсчитываем продукты. Еды должно хватить.

Обживаемся на новом месте: условия спартанские, но экипаж у нас опытный, так что нам не привыкать. Считанные минуты – и дальняя заброшенная комнатка метеостанции преображается.

Впереди множество организационных моментов. Мы только мельком увидели масштаб проблем. Арктика действительно завалена металлоломом по самую макушку, друзья! Давно пора проводить уборку, поэтому проявленная инициатива – крайне благое начинание!

Работы непочатый край – на Малых Кармакулах мы всего лишь первопроходцы. Надеемся, нашему примеру в будущем последуют неравнодушные и отважные энтузиасты.

30.08.2021

День выдался очень насыщенным, переполненным событиями. Нам удалось наконец-то выйти в первый разведывательный рейд. Перед этим мы прошли строгий инструктаж по технике безопасности, получили фальшфейеры. Шутки кончились, в окрестностях станции замечено шесть белых медведей. Сегодня отчаливает «Михаил Сомов»: перестанет раздаваться каждодневный гул лопастей летающего Ми-8, и на острове вновь воцарится тишина. Крупнейший наземный хищник планеты вновь вернется к своему привычному образу жизни.

Впечатления крайне противоречивые: первозданная суровая природа Арктики и повсеместные следы разрушительного воздействия человека. Подчас трудно выбрать красивый ракурс для съемки, в кадр то и дело попадает то ржавая бочка, то остов сгнившей техники, то ушедшие в землю аккумуляторные батареи…



Сотрудники метеостанции давно осознают необходимость долгожданной уборки Малых Кармакул – до сих пор их сдерживало только отсутствие техники и недостаток свободного времени. Мы крайне признательны и сотрудникам аэрологической станции Малые Кармакулы, и ФГБУ «Северное УГМС», и экипажу «Михаила Сомова» за доброжелательность и проявленное участие.

Сейчас, когда звезды сошлись должным образом, у нас всех наконец-то появился реальный шанс навести порядок здесь, в этом знаковом для России месте, где уже 125 лет ведутся метеонаблюдения.

Отступление первое

Малые Кармакулы – от ариев и пресвитера Иоанна до Новой Земли

Когда мы, пятеро волонтеров из разных городов страны, еще недавно незнакомых друг с другом, впервые оказались на Новой Земле, то невольно задумались о странном названии станции. Экологическая экспедиция получилась для всех участников внезапной, собирались мы в спешке, и времени на вдумчивые поиски не оставалось, а поверхностный поиск в интернете ничего толкового не поведал.

Что это за кармакулы такие?

Оставалась надежда на осведомленность старожилов, но и она не оправдалась. Никто из работников не смог утолить наше любопытство. Интернета на станции не оказалось.

Когда мы, малость оглушенные увиденным, оголодавшие от цифрового детокса, бродили по Малым Кармакулам, Павел заметил:

– Ну, ведь если есть Малые Кармакулы – должны быть и Большие?..

Тогда этот вопрос так и повис в воздухе – до конца экспедиции нам не удалось узнать ничего об этимологии столь непривычно звучащего названия.

Вернувшись домой и знакомясь с историей освоения Новой Земли, я наткнулся на строки из рассказа об экспедиции А. К. Циволько. Повествование касалось тех дней, когда отважный полярный исследователь уже нашел свой последний приют на берегах архипелага, а поход возглавил С. А. Моисеев:

«7 августа 1839 года подошли к какому-то острову и по надписи на кресте узнали, что это становище Малые Кармакулы… Моисеев произвел опись расположенного к северу становища Большие Кармакулы. В Больших Кармакулах Моисеев нашел избу, в которой в 1836–37 годах зимовали одиннадцать промышленников с лодьи купца Карнеева. Девять из них умерло».

Следовательно, уже в 1839 году название было известно местным мореплавателям; здесь останавливались в становых избах поморы-промысловики, а Большие Кармакулы действительно существовали…

На один из вопросов был найден ответ, однако само значение таинственных «кармакул» по-прежнему ускользало. Я вновь погрузился в материалы об освоении Новой Земли, которых оказалось немало…

Упорство было вознаграждено. Известный полярный исследователь М. И. Белов (1956 г.) изящно разрешил загадку прозвания этих мест. По его утверждению, становищем издавна владел древний поморский род Кармакуловых из Мезени. Так и появились на старых картах Большие и Малые Кармакулы.

Впрочем, это предположение не раскрыло главного – значения слова «кармакулы». Поиски продолжились…

По неопытности я начал свои изыскания настолько издалека, насколько это было возможно – однако в итоге пришел к нужному результату. Впрочем, сами поиски оказались настолько увлекательными и познавательными, что я решил ими поделиться.

В памятнике древнерусской литературы «Сказании об Индийском царстве, послании пресвитера Иоанна к императору Мануилу» содержится перечисление поражающих воображение индийских богатств далекой страны. Для читателя-современника «Сказания», жителя XV–XVII века, это литературное произведение занимало нишу нынешней фантастики или фэнтези. В тексте трижды повторялись сведения о драгоценном камне кармакуле («камень – имя ему кармакулъ, в нощи же светить камень той драгы…»).

Кармакул – драгоценный камень?

На Новой Земле издавна, начиная с новгородцев, а после – с первых правительственных экспедиций Алексея Михайловича, безуспешно пытались отыскать серебро. Только в новейшее время в районе губы Безымянной геологи обнаружили богатейшее серебросодержащее Павловское месторождение свинцово-цинковых руд. Однако ни единого упоминания о драгоценных россыпях Новой Земли мне до сих пор не встречалось… Предположения об «индийском» происхождении Малых Кармакул пришлось отринуть и продолжать расследование.

Как оказалось, в топонимической лексике Забайкалья с древних времен также использовался таинственный кармакул. В ряде работ утверждалось, что окончания – ул («река») и – кул («река», «вода») характерны для ассанских и арийских названий.

В письменности Сибири уже с XVII века встречались пресловутые «кармакулы»: «а от той мельницы до Колмогорова острова нижней изголови до кармакулов которые кармакулы под Гуляевою гарью нерыболовного места на дватцать верстъ».

После этой информации все стало намного яснее. Открыв поморский словарь «Поморьска гово́ря» (и как сразу не догадался!), я увидел:

Кармакулы – рифы.

Та́йны кармаку́лы – подводные рифы. Они «мыря́т», т. е. над ними видна зыбь и буруны на поверхности воды.

Сухи́ кармаку́лы торчат из воды.

Все объяснялось просто.

Между двумя скалистыми островами мы не раз видели тонкий скалистый перешеек, который то появлялся из воды, соединяя островки, то прятался в волнах. Может быть, речь шла именно об этой гряде?..

Вот так, от ариев и Индии я добрался-таки до Новой Земли. Можно предположить, что в сибирской Мангазее от аборигенов поморы переняли это слово – однако это только предположение…

31.08.2021

Последний летний денек, друзья!

Какая у вас нынче погода на дворе? У нас на территории полярной станции Малые Кармакулы +7, ветрено, временами дождь. Сотрудники станции шутят – лето нынче было так себе, всего два денька +17, и всё.

Сегодня – наш первый полноценный рабочий день. Только при ближайшем рассмотрении становятся очевидными многие организационно-технические моменты грядущей большой уборки.

Усилия пятерых волонтеров могут показаться смешными, а работа – неподъемной, но мы не унываем. Проект «Мир вокруг» не только экологический, но и просветительский. Наша команда состоит из разносторонних участников, у каждого – свои компетенции. Мы стараемся донести непосредственные впечатления от увиденного, без прикрас описать трудности, сделать все для того, чтобы последующая экспедиция была более эффективной.

Вертолет улетел – медведей вокруг становится все больше.

«Вы там осторожней, ребята. Там у дороги двое хомяков прошли», – небрежно говорит Алексей, сотрудник станции.

Хомяки – это он про медведей, если что.

Фальшфейер в кармане, бинокль на груди, в темное время из помещения ни ногой. Такая она, жизнь на полярной станции))

01.09.2021

Осень началась с дождя – мелкую морось сменил унылый дождик, который, впрочем, не помешал нам хорошенько потрудиться.

Что мы делали? Катали бочки!

Металлическая ржавая бочка – вот самый распространенный вид мусора в Арктике. Каждый, кто сталкивался, это подтвердит. В труднодоступной местности нет иного способа добыть электричество и тепло, кроме как сжигая топливо. Северный завоз – это про доставку механизмов, провизии и топлива.



Бочек сегодня было вдосталь! Пустые катали, а наполненные неизвестно чем – выдирали из земли, тащили волоком, вытаскивали из болота. Подступаться к этим тяжеленым бочкам с бензорезом нельзя – если внутри соляра, то от малейшей искры случится большой бадабум.

Специфика Новой Земли, как и любого другого арктического острова, – удаленность и сложная логистика уже собранного мусора. Обмозговываем рабочие моменты на месте, и делимся соображениями с организаторами «на берегу», в Архангельске.

Дорогу осилит идущий, друзья! Россия начинается здесь, на Севере, а чистый Север – чистая страна!

03.09.2021

«Я календарь переверну, и снова третье сентября!» – выйдя утром из здания метеорубки, горланим с высокого берега Баренцева моря. Причина не алкоголь, как можно подумать (у нас сухой закон), а безобидная малость, которая в обычной жизни не замечается: над Малыми Кармакулами яркое солнце и почти полное безветрие. Улыбка на пол-лица: такая погода здесь редкость.

Спустились в ложбину – «поля Армагеддона», как я про себя называю локацию, выбранную для первого приложения сил. Вдоль ложбины тянется дорога, к ее обочине мы и стаскиваем металлолом. Почва заболоченная; посреди поля-болота торчит остов лодки. Обшивка бортов давно сгнила, и лишь ребра-шпангоуты вырастают из топи. Делаем предположение, что некогда здесь располагался искусственный мелководный канал к морю.


Фото: Карп Ермаченков


Утопая в грязи, выдираем из трясины громоздкие детали механизмов, подцепляем ломами ушедшие в мох бочки. К некоторым монструозным памятникам ушедшей эпохи вручную не подлезть: нужна лебедка, манипулятор, техника высокой проходимости, прицеп. Надеемся, это дело последующих экспедиций.

Поднялся ветер, верхушки гор скрылись в пелене тумана. Хмарь наползает со склонов – хорошая погода продержалась недолго. Со слов сотрудников станции, уже на следующей неделе ожидаются сильные ветра. Об этом я наслышан заранее: читал перед поездкой об «острове летающих собак».

Впрочем – о собаках позже. Они стоят отдельного упоминания в полярном дневнике.

04.09.2021

Северные подарки

Полное безветрие, чистое небо. Редкая удача! После работы Михаил тотчас убежал с фотоаппаратом: грех упускать такую отличную видимость.

Следом отправился и я. Водное зеркало бухты неподвижно, только расходятся усы кильватерного следа проплывающих птиц. Тепло – скидываю верхнюю куртку.



Дистиллированный воздух холодит ноздри. Баренцево море не пахнет, хоть среди грифельно-черных сланцевых обломков видны выброшенные волной водоросли. Прыгая с камня на камень, ворошат морские дары длинноклювые малыши-непоседы. Опускаюсь на траву и тотчас ощущаю резкий запах примятой полыни. Улыбаюсь – с обонянием у меня все в порядке.

В разрыве цепи островов виднеется открытый океан. Стоит напрячь слух – и слышится на грани восприятия его могучее дыхание. Сидя на берегу Ледовитого океана, парю вне времени и пространства. Полный покой, звенящее чувство наполненности и цельности бытия.

«И объяли меня воды души моей», – всплывает строка.

Небосклон прочертили когтевидные облака, словно пролетевший невидимый северный дракон процарапал нежное подбрюшье небесной лазури, в обычные дни закованное серой непроглядной броней.

Когтевидные облака… Новое неслучайное знание – на книжной полке радиорубки хранится замечательный атлас облаков.

Сколько еще открытий таит в себе Новая Земля?..

05.09.2021

Боулинг по-малокармакульски

Длинный рычаг из железной трубы выскользнул из-под неподъемной бочки, и Паша мягко осел на мох. Обессиленно раскинул руки.

– Андрей Болконский лежал на земле и смотрел в ясное небо Аустерлица, – подытожил Павел.

Фото: Карп Ермаченков


Местечко, на первый взгляд, выглядело вполне перспективным: тридцать бочек компактно разместились недалеко от дороги. Бери и кати. Однако в реальности все обстояло иначе. Бочки оказались наполнены закаменевшей, слежавшейся за десятилетия известью.

– Известь мешали с цементом, делали штукатурку на месте, – пояснил Рома.

Наши компетенции дополняют друг друга, всегда можно услышать что-нибудь полезное и интересное.

«Дайте мне точку опоры, и я переверну землю!»

Как насчет обыкновенной старой бочки, вросшей в болото, дружище Архимед? Тем не менее, потихоньку-полегоньку, но мы справляемся. Пара длинных рычагов, уложенные по земле доски-рельсы… Лежбище ржавых бочек медленно пустеет.

Пыхтя, толкаем бочки от себя. Все кочки-подъемы известны уже наперечет. С разгона одна бочка глухо стукается о другую.

«Боулинг по-малокармакульски», – шутим мы.

Уборка территории полярной станции продолжается…

06.09.2021

За водой

После нашего приезда ритм жизни гостеприимных хозяев значительно изменился. А ведь помимо нас на станции сейчас живут и работают еще и строители, возводящие новое модульное здание. Немудрено, что питьевая вода кончается в разы быстрее обычного.

Мы, жадные и охочие до неизведанного, напросились в поездку за водой. Вездеход на гусеничном ходу, видавший виды, – пожалуй, постарше многих из нас – принимает дружную команду волонтеров в кузов.

– Комфорта особого не ждите, – предупреждает Алексей. – И головы… того самого… берегите.

Рыкнув двигателем, выпустив два едких облачка сгоревшей солярки, грозная советская техника рывком двигается с места. Позади подпрыгивает на ухабах бочка на колесах. По трафарету строго прокрашено красным: ВОДА.

Поднимаемся к хребту, с легкостью преодолевая глубокие лужи, переваливаем через гребень и спускаемся в ложбину. Эта локация не видна с уже привычных, обжитых нами мест, и мы озираемся по сторонам. С правой стороны виднеется вдали морской простор. Безжизненным асфальтом темнеют каменистые пустоши – резкий северный ветер выдувает всю органику, и на поверхности выщербленного сланца выживают лишь мхи и лишайники, пятная рыжеватыми, серыми оспинами тело острова. Слева равнодушно взирают на случайных путников морщинистые лики гор, а внизу, посреди болота, неторопливо пробирается к бухте извилистая речушка.

Еще рывок – чудо-вездеход разворачивается и, дернувшись, останавливается. Угольные плоские чешуйки сланца уходят в прозрачную, холодную даже на один только взгляд, неподвижную воду. За озером, через холмистую равнину встают стеной горы. Посреди уступов виднеются прошлогодним приветом снежники, так и не растаявшие за короткое лето.


Фото: Карп Ермаченков


Неприветливая местность пугает своей пустотой. Кажется, здесь не выжить никому живому. Впечатление обманчивое – в озере водятся весьма достойные экземпляры. Не всякое удилище выдержит! У небольшого мыска на быстрой зыби ведет рыбалку стайка птиц, очертаниями напоминающих привычных бакланов. Миг – и пернатый рыбак скрывается в озере, чтобы через полминуты вновь показаться над водой.

Перекинув рукав, Алексей запускает мотопомпу, стоящую на самом урезе воды. Движок затарахтел, перекачивая воду в бочку. На всех картах озеро именуется Святым: вода из него хранится очень долго, оставаясь свежей и вкусной. Неудивительно, что первые поселенцы назвали его таким образом. Поговаривают, на дне озера на поверхность выходит серебряная жила. Так ли это – мне неизвестно, однако вечерами чай идет в охотку, его тянешь и тянешь в себя кружку за кружкой, легкий и невесомый, и все никак не можешь напиться.

А может, все дело не в чае, а в радушных людях, нас окружающих, в долгих разговорах и бесконечных историях между людьми, еще пару недель незнакомых друг с другом? Скорее всего – и то и другое; ведь вкусный чай истории не помеха, а подспорье.

07.09.2021

Пробуждение вышло так себе. На улице протяжно завывал ветер, разгонялся, бился о ветхую стену метеорубки. С изрядной долей иронии свое жилье мы прозвали «тикток-хаусом». Разлепил глаза – сквозь мутное стекло виднелось высокое чистое небо.


Фото: Карп Ермаченков


«Прямо как летом», – мелькнула мысль.

Упрямый ветер не унимался:

«Вставай, вставай, лежебока, – гудело снаружи, – вылезай из теплой берлоги. Ты на Новой Земле, не забыл, часом?»

М-да, лето отменяется. Зябко поведя плечами, укрылся спальником с головой. Вставать не хотелось.

– Двадцатник, – после завтрака пояснил Алексей. – Тут два варианта: или стихнет, или так и продолжится…

«Двадцатник», – это он о скорости ветра, порывы которого достигают двадцати метров в секунду. Стоит выйти на улицу – ветер толкает в грудь, мигом забирается за пазуху, щекочет холодными пальцами. А ведь мог бы быть и «сороковник», и такое возможно. Речь о знаменитой новоземельской боре, делающей условия жизни здесь весьма суровыми. На наше счастье, «сороковник» тут задувает, в основном, зимой и может дуть целую неделю.

А «двадцатник»… Его мы переживем – после пасмурных дождливых дней солнце в радость, а ветру можно показать спину.

09.09.2021

Не покидает двойственность: я на острове, на берегу Баренцева моря – но горизонт обкромсали голые скальные острова, приморский ветер не раздражает рецепторы солью, и грозное море-океан съеживается до размеров мирного озера. Вдыхаемый воздух столь свеж, что кажется стерильным, а любой редкий запах – болотной гнили, соляры из бочки, прелой травы – ощущается остро, ярко.



И на фоне всей этой чистоты – каждодневная возня с мусором. Когда-то, работая кровельщиком, я побывал на городской свалке. Гнетущее, тяжелое воспоминание… Огромные, с пятиэтажный дом, терриконы бытового мусора, по которым елозят туда-сюда многотонные бульдозеры. Смрад такой, что с непривычки дышать можно только ртом. Глаза слезятся, к горлу подступает тошнота. Над свалкой носятся жирные чайки, от гвалта закладывает уши. В окружающий веселый лесок текут ручьи, переливаясь радужными разводами…

Конечно здесь, на Малых Кармакулах, «наш» мусор совсем не такой; он на 98 % состоит из железа. Однако эта противоречивость – чистой природы и ядреного пост-апокалипсиса вокруг – щекочет воображение. Разбирая рукотворные завалы, я почувствовал себя археологом-любителем. Ведь для любого настоящего археолога наткнуться в раскопе на древнюю свалку – большая удача.

Шестеренки, алюминиевые мачты, барокамеры, электрощиты, станки, катки, гусеницы, стойки, аккумуляторы, двигатели. И бочки, бочки, бочки… Старейшая из опознанных – аж 1955 года!..

Так и мы раскапываем-разглядываем следы некогда могучей цивилизации, где на металле не экономили. Цивилизации щедрой, удалой, суровой, жестокой, мужественной. Цивилизации, которая превозмогала, строилась, помогала другим, не жалея себя, держалась на упрямстве, на вере в мечту, на покорности и равнодушии. Цивилизации, которая вдруг истаяла в пару дней, разбросав по 1/6 части суши свои богатства.

Время прошло, дары проржавели, превратились в тлен. Пришел черед волонтеров-археологов.

11.09.2021

«Ждут тебя соседи, белые медведи», – то и дело напевал я под стук колес поезда Санкт-Петербург – Архангельск, направляясь в экспедицию. О белых медведях говорилось много при первом же телефонном разговоре с организаторами из «Чистого севера». Про хищников осторожно расспрашивали друзья и родные – «а как там жить-то?» Про хозяина Арктики неустанно напоминали сотрудники Северного управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды. Уже здесь, на берегу, отсняв местность с коптера, фотограф Вера Вакулова на прощание предупредила – в окрестностях станции шесть белых медведей. Глядите в оба! Ну а начальник станции Надежда сказала по-простому: «Ребята, я за вас не отвечаю. А медведь хочет только одного – жрать. Так что думайте сами…»

Кто-то, может, и мечтает о собственноручно сделанной фотографии белого медведя. Зная возможности своей камеры телефона, я предпочитаю медвежий силуэт на жилете «Чистой Арктики». Фото- и видеоисторий сотрудников о зимнем разгуле «хомяков» – так на станции именуют мишек – хватает. Один рассказ, как медведь забрался на склад и сожрал все запасы шоколада (ничто другое его не впечатлило, заметьте!), чего стоит.


Привалов Владимир. Фото: Карп Ермаченков


Однако и с этими страшилками можно жить. Прогуливаясь по берегу, увидел в траве черное продолговатое тело. По привычке замер с поднятой ногой. «Змея! Гадюка!» В этом году из-за жары у нас в лесах как никогда много гадюк. А вот здесь змей нет – мнимая гадюка оказалась обрезком кабеля. А еще на Малых Кармакулах нет клещей, комаров, гнуса. Волков тоже нет. Правда, есть бешеные песцы – но об этом расскажу позже)

А первого медведя я увидел в бинокль, на соседнем острове. Начало экспедиции сопровождалось крайне низкой видимостью, туманом и моросью, но белое пятно на темных скалах не могло не заинтересовать.

«Хомяк, – уверенно определил Алексей. – Сожрал кого-то, вот и лежит. Теперь неделю будет отлеживаться».

Так оно и случилось. Позже я разглядывал этого медведя, разгуливающего по берегу. А еще через пару дней долго провожал взглядом идущих по высокому берегу медведицу с уже довольно крупным медвежонком. Добравшись до мелководной речушки, мамаша плюхнулась в воду и через пару мгновений выбралась на берег. Медвежонок вертел головой, нюхал воздух и в речку лезть отказывался. Однако мать терпеливо ждала на другом берегу, и молодому медведю ничего не оставалось, как преодолеть водную преграду. Вместе они двинулись дальше. Радовало, что парочка удалялась от станции, а не приближалась.

Надеюсь, разглядывать белых медведей мне и дальше доведется только в бинокль. А то знаете… Ну его на фиг.

Отступление второе

Заполнял в свободной форме анкету от организаторов проекта. Получилось информативно, поэтому решил выложить и в дневнике. А уж интересно получилось или нет – это решать вам)

О себе… как узнали о проекте… почему решили поучаствовать?

Владимир Привалов, 40 лет, писатель-фантаст. Давно интересуюсь проблемами экологии, освоения Севера, истории России. По образованию психолог. Мои «места силы» – леса и луга, звериные тропы, извилистые берега озер, бескрайние морские пляжи.

Последнее время вел, в основном, кабинетный образ жизни, постоянно работая над текстами. За это время вышли в свет четыре книги из фэнтези-цикла «Хозяин гор». Когда появилось непреодолимое желание устроить мощную встряску организму, получить новый опыт и побывать там, где никогда доселе не был – на глаза попалось объявление на Гудсерфинге о срочном наборе волонтеров для поездки на Новую Землю. Прямое попадание, в яблочко! То, что нужно! Связался с организаторами, прошел конкурсный отбор – и теперь я здесь.

Какие цели ставите… что эта экспедиция для вас?

Итогом поездки вижу не только чистый берег Малых Кармакул – что бесценно, но и художественное исследование эковолонтерства, экологического сознания, путей развития русской цивилизации на примере освоения Новой Земли. Тоже своего рода личный вызов – ничего подобного я раньше не писал. Это безумно интересно!

Еще перед поездкой в записной книжке я обозначил для себя тезис: «Россия смотрит в Северный Ледовитый океан как в зеркало, чтобы получше разглядеть себя». Теперь я в Арктике в том числе и для того, чтобы подтвердить или опровергнуть эту мысль.

Как повседневная жизнь связана с экологией?

Главный герой книги «Юнцам тут не место» Макс Гречка изо всех сил бьется, чтобы в новом мире выстроить устойчивое общество, разумно используя возможности окружающей среды. Свои многолетние размышления о тупиковости хищнического отношения к нашей планете я ненавязчиво, без фанатичной упертости, изложил на страницах фантастического романа. Одну из сцен книги мои товарищи-волонтеры, сами того не зная, воспроизвели почти дословно – я был изумлен и обрадован до глубины души. Так проявляется родство интересов. Случаются же в жизни такие открытия!

Слоган проекта «Чистая Арктика» – «Для людей с характером». Расскажите, почему это точно про вас.

Про мой характер мне известно немного. Но уж бесхарактерным меня не назовешь. Чему я научился – это помогать тем, кто нуждается в помощи, и не чураться просить поддержки тогда, когда она требуется мне самому. Арктика – это как раз этот случай. Здесь важны усилия всей команды, всего коллектива. Мужественные одиночки здесь не задерживаются)

14.09.2021

Живая природа на Малых Кармакулах довольна молчалива. В безветрие, когда не тарахтит дизель, раздается возмущенное кряканье диких гусей, пасущихся на склоне неподалеку, посвист и чириканье трясогузок, пронзительный крик пролетающей чайки.

Самые громогласные животные здесь – собаки. И то по малолетству, ведь на привязи их никто не держит, и ночью они не заливаются бестолковым лаем подобно своим цепным деревенским собратьям. Нынешнее потомство еще в игривом щенячьем возрасте. С прежними четвероногими друзьями случилась беда – заразились бешенством от песцов.

«В «Сталкере», в игрушке, собак видели? Глаза бешеные, бросаются, слюни кровавые летят во все стороны? Вот и здесь так же. Только не лысые…» – пытается шутить Алексей. За грубоватым юмором скрывается настоящая трагедия – собак пришлось пристрелить. Тяжко. Еще недавно тыкались в ладонь слюнявыми ласковыми кутятами, а теперь… Уцелел лишь один Тайсон, молчаливый серьезный черно-белый кобель, играющий в это время любовь на стороне.

Без собаки на Севере никуда – лучшей сигнализации, чем голосистая собачка, еще никто не придумал. Сколько видео пересмотрено, где собаки самозабвенно обгавкивают белого хозяина Арктики, заявившегося полярной ночью, бесстрашно прикусывают «хомяка» за толстый зад?

Нынешняя собачья «банда» – крайне любопытна, непоседлива, игрива. Собаки абсолютно не агрессивны, дружелюбны. Стоит скинуть рабочую перчатку на землю – глядь, а ее уже уволокли, рвут на части. Выдернешь бочку из трясины, перевернешь, дабы вытряхнуть скопившийся сор – а хвостатые инспекторы тут как тут. Нюхают, ворошат кучи.



Александр обнаружил дикий чабрец, поставил на камень кружку кофе. Сделал пару снимков, протянул руку – а чашка уже пуста, рядом щерится во всю пасть рыжий бандит, крутит хвостом.

А вот о том, есть ли на станции кошачьи, прижились ли они здесь или нет, вы узнаете как-нибудь в следующий раз.

15.09.2021

Поздний вечер, за окном уже давно темень. Сижу в рабочем кабинете в здании станции, тружусь над очередной книгой. В книге жаркая пустыня, дивный восток, зной, город посреди огромного оазиса… А вот в реальности все немного иначе. Пол слегка вибрирует, стол ощутимо потряхивает. За двойной рамой слышно: задувает, и задувает серьезно. Кофе в чашке расходится волнами, словно в дешевом голливудском триллере про землетрясение.

В общежитии тем временем идет обычная жизнь. За стенкой работает телевизор, рядом принимают душ… Ну и я спокоен; раз никто из местных не бегает по коридору с криком: «Все пропало, мы все умрем!» – все в порядке. Здание станции не поднимет, как фургончик юной Элли с Тотошкой, и не унесет в Изумрудный город. Ага, я очень-очень в это надеюсь.

21.09.2021

Сегодня прошел месяц с тех пор, как многие из нас, волонтеров проекта «Мир вокруг», покинули дом, чтобы сесть на поезд и направиться в Архангельск. Многое тогда для нас оставалось неясным – в первую очередь, вопросы быта: где жить, как питаться… Но основная цель была очевидной изначально – убирать Арктику от многолетнего мусора.

Сейчас, когда прошел первый задор, когда мы уже малость пообвыклись, а многие процессы уборки отлажены – можно подводить первые итоги.

Территория полярной станции Малые Кармакулы находится на возвышении, вокруг которого пролегает несколько дорог, наезженных вездеходами. Поскольку организаторы любезно предоставили нам самим право принимать решение (а по-другому и никак: на месте виднее), то мы решили опереться именно на эти дороги, дабы по ним и эвакуировать собранный мусор в дальнейшем.



Первым делом мы выбрали довольно обширное (по местным меркам) поле – ложбину между двумя возвышенностями. Ложбина оказалась заболоченной, и нам пришлось хорошенько поработать ломами, чтобы выдрать бочки и прочий мусор из топи. Достали не все: остались тяжеленные детали механизмов, двигатели, к которым вручную не подступиться. Это – дело следующей экспедиции в будущую навигацию. Отмечаем места на карте и двигаемся дальше.


Фото: Карп Ермаченков


Следующая локация выглядела перспективно: бочки компактно разбросаны недалеко друг от друга. Некоторые из них в ямах с водой – но подумаешь, это мы проходили… Так мы и подумали, с эдаким превосходством уже опытных «уборщиков Арктики», приступая к следующему этапу.

Наивные!

Бочки таили сюрприз: они оказались наполнены известью. Закаменевшей, набравшей влаги за те десятилетия, что дожидались нас… Используя смекалку, русский мат и плечо длинного рычага из толстенной трубы, мы-таки добились своего.

Дорога вдоль холма повернула, подбираясь ближе к жилым и производственным постройкам. Вслед за ней переместились и мы. Сразу же стало больше бытового, мелкого, «несолидного» мусора. Хотелось оставить это грязное местечко и добраться до уже знакомых бочек: там ведь сразу видно, что мы делом занимаемся, не то, что здесь… Однако самые сознательные наши товарищи своим личным примером показали остальным верную дорогу) Две бытовые свалки и расплющенная новоземельской борой (ветром 30–40 метров в секунду) жестяная кровля были разобраны и утилизированы (перемещены в мягкие контейнеры).

Сейчас мы приступили к самому объемному скоплению железного лома. Оно расположено крайне неудобно, вдоль береговой линии. Сюда когда-то как будто бульдозером сгребли и старые механизмы, и обгоревшие стены построек, и многочисленные бочки. Берег крутой, тащить все приходится вверх по склону. Здесь, похоже, мы и встретим окончание экспедиции…

23.09.2021

Северное сияние

Прощальным приветом суетного дня на тускнеющем небосводе повисли легкими росчерками перышки облачков. Притихли горные громады, кутаясь во тьму, засыпая под протяжную колыбельную озябшей круглой луны. Песнь слышна в завывании ветра, в сонном бормотании океана.

Любопытные звездочки приникли к замочным скважинам; одним глазком они подглядывают вниз, любуются…


Фото: Карп Ермаченков


Снежная королева крутит волшебный калейдоскоп, светит колдовским фонариком, посылая во все края непреложную весть – зима скоро! – и завевается-завивается небесной поземкой северное сияние.

25.10.2021

 
«Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет», —
 

невольно всплыли в голове пушкинские строчки. Припомнился красочный разворот детской книжки: глубокая синяя вода, белые барашки на волнах, голубое небо…

Шальной ветер-сказочник обещал веселую сказку с самого рассвета: буянил, гудел, бился в старые стены. Сквозь сон слышится скороговорка дежурного в соседней комнате – по рации передают сводку. Я даже не вслушиваюсь – слоисто-кучевые… видимость… и цифры-цифры-цифры – метеомантра действует на меня гипнотизирующе.

Павел, однако, выудил главное:

– Порывы до двадцати пяти… Еще немного – и на завтрак рискуем не добраться…

Стоило выйти на улицу – ветрище рванулся, принялся обниматься, трясти за плечи, вышибать слезу, словно подгулявший знакомец.

 
«Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет», —
 

пенные валы обычно виднеются вдалеке, за цепью островов. Сейчас ветер дует от берега – и вся бухта в белой кипени. А вот стихотворного кораблика нет – «Михаил Сомов» ушел давненько, а "Профессор Молчанов" выйдет за нами, согласно последним данным, только двадцатого октября.

После завтрака ветер утих. А когда мы хорошенько разогрелись, вытаскивая ржавое железо из переплетения бетона, обугленных толстенных балок и камней, и вовсе прекратился. Яркое солнце бликует, отражается от морской глади, ласкает обросшее лицо.

Благодать!

Потянуло на образность. Длиннющий вездеходный трак уполовиненным знаком бесконечности оплел бочки, скрылся в земле. Словно сытый змей, охраняющий свои сокровища… Оборачиваюсь. Товарищи снуют среди торчащих балок, раскачивают ломами, выламывают листы железа, выдирают бочки. Красные шапки то появляются над косогором, то пропадают.



«Точно – как гномы в сокровищнице дракона Смауга. И бочкам в «Хоббите…» тоже место нашлось…»

Выкатываю последнюю, сгнившую уже наполовину, ржавую бочку из полосы прибоя. Крохотулечный – меньше двух метров – галечный пляжик посреди обломков черного сланца очищен. Бросаю под пятую точку рабочие перчатки, опускаюсь, приваливаюсь спиной к камню…

Волна накатывает, отступает, шелестит. Солнце греет… Шуршат над головой сухие листья пальмы, слегка раскачивается гамак в теплом океанском бризе, щекочет ноздри терпкий запах пина колады… Стоп-стоп! Какие пальмы? Какая, на хрен, пина колада? Не спать!

Встряхиваюсь, встаю. На ровный участок из береговых камней уже вытащено немало бочек. Нужно катить их к точке сбора. Оглядываю приглянувшийся пляж.

«Ну вот, теперь у нас свое Майами появился… – слышу хмыканье Паши сверху. – Эдак мы здесь и загорим…»

Здорово будет сюда после обеда прийти, с книжкой…

Начинаем катать бочки – до обеда еще есть время. А вот потом можно и позагорать…

Майами не получился. Ветер всего лишь взял паузу на размышление. Подумал-подумал, поменял направление и принялся задувать с новой силой. Переодевшись и натянув капюшон, спешу на обед. Ветер-хулиган бежит сзади, отвешивает пинка пониже спины:

«Майами?.. Пина колада?.. Чеши давай, писатель… Борщ стынет».

29.09.2021

Коты на станции когда-то жили. В памяти сотрудников остался кот по имени Пух. Как и полагается кошачьим, Пух жил сам по себе (на чердаке) и ходил куда ему вздумается – для него даже форточка в кухне всегда оставалось приоткрытой.

Рыбы на станции хватает, и проблем с питанием не возникало. Героический характер кота проявился неожиданно: соседские псы пришли на разборку с местными. Рычание, грызня, обиженный скулеж… Вдруг из ниоткуда выскочил облезлый всклокоченный Пух. Хвост трубой, глаза вытаращены – старый кот бесстрашно вступился за своих, и неприятель бесславно отступил.

Второй кот в памяти сотрудников остался безымянным и дурным. С ним не задалось с самого начала – молодые сотрудники не вынесли полярных тягот и уехали. А кота оставили. Тот так и жил, неприкаянный, на чердаке. А через оставленную приоткрытой по прежней памяти форточку таскал леммингов и птичек, складывал их в столовой аккурат перед обедом.

Меховые шапки в раздевалке при входе кот почитал за конкурентов, всячески их тиранил, и даже мочился на них. Когда этот факт вскрылся, кот был подвергнут обструкции, чего вольная кошачья душа не выдержала. Он удалился в тундру, и дальнейшая его судьба неизвестна.

Кошачий дух на чердаке (где сушат белье) выветривался потом очень долго. Надежда, попивая утренний кофе и глядя на легкий туман над бухтой, мечтательно произносит: «Кошечку хочу…»

Вот только все понимают, что кошечек на станции теперь не будет еще долго – уж слишком они свободолюбивы и бесполезны. Работы для них нет, ведь крысы и мыши здесь отсутствуют. Почему? Об этом расскажу как-нибудь в следующий раз…

01.10.2021

Дорогие читатели!

Став писателем, я легализовался в качестве мечтателя. Как легальный мечтатель, я и буду выстраивать этот пост – ибо делал уже что-то подобное в книжке «Юнцам тут не место».

В научной фантастике немало внимания уделено проблеме терраформирования планет. Не знаю, как насчет планет, – но возьмусь-ка я за Малые Кармакулы!..

При нашем знакомстве Надежда, начальник станции, по-дружески предложила писателю-фантасту нафантазировать ей новый вездеход – уж очень нужно!


С вездеходом все сложно, и потому пост будет о бочках. Писать собираюсь много – можно делать себе какао)

Существует представление, что территории, подобные Малым Кармакулам, убирать вовсе не стоит, здесь следует все оставить «как есть» в качестве техногенного памятника советского освоения Арктики.

Мысль весьма и весьма спорная, однако имеет место быть в качестве длительного научного эксперимента, чтобы ученые (почвоведы, биологи) могли наблюдать за изменениями среды. Малые Кармакулы для подобного эксперимента из-за своей удаленности (и активного использования человеком) не подходят.

Итак, бочки. Куда их применить, если не увозить?

Подобно габионам, бочки можно использовать для активного преобразования ландшафта – формировать из наполненных камнями бочек подпорные ветрозащитные стенки в форме подков, вершиной обращенные в направлении самых сильных ветров (ужасающей новоземельской боры). Возможны и дополнительные упоры. Под укрытием бочек высадить устойчивые для этого климата пионерные растения со свойством азотофиксации (ольха? Лох? Облепиха?). Помимо ветрозащиты, бочки будут служить теплонакопителем, начнет происходить постепенное наращивание почвенного слоя. Такие ветрозащитные стенки стоит возводить друг за другом уступами в самых спокойных от ветра местах, чтобы преобразовательный эффект усиливался.

Также в первую очередь стоит обратить внимание на южные склоны, где каждый градус, под которым падают солнечные лучи, приближает поверхность к условному экватору. В подобном месте может быть устроен огород, где бочки будут использованы в качестве ограждений для грядок, на дно которых в качестве удобрения стоит положить обожженный плавняк, золу и картон. Почва мульчируется водорослями. Выращиваются холодностойкие культуры (салаты, капустные, морковь, сельдерей). Возможны укрытия из поликарбоната, стекла, пленки.

Бочки также используются для компостирования пищевых отходов. В ходе уборки не раз я натыкался на пустые бочки, в которых лемминги обустраивали свои жилища. Сухие листья, веточки, мох и выделения грызунов со временем превратились в гумус. То же можно проделать и с пищевыми отходами. Впрочем, стоит подумать и о микробиологических удобрениях – скорость разложения здесь крайне низка – весь берег усыпан следами жизнедеятельности песцов, которые не разлагаются. Бактерий здесь то ли мало, то ли они совсем ленивые)

Как и всегда, немаловажное значение имеет вопрос безопасности, потому должен быть продуман фактор белых медведей, которые придут поинтересоваться, а чем это так пахнет?

Из бочек может быть сделан курятник-загон в теплое время для защиты от песцов; в качестве корма птицы – отходы с кухни, куриный помет – азотное удобрение для огорода.

Стоит отметить, что все вышесказанное является всего лишь фантазиями отдельного легального мечтателя и не отражает никаких официальных взглядов какой-либо организации или объединения.

Доклад закончил)

03.10.2021

Природа замерла в предзимье.

Местный очиток, который оказался вовсе не очитком, а целебным золотым корнем, сменил наряды – от кораллового до нежно-розового – и растекся мокроватой лужицей. Листья арктической ивы окрасились в лимонный цвет, осыпались. Отзвенели цветы-колокольчики, сгинули редкие незабудки, как не бывало. Полынь скукожилась, застыла оловянными стебельками-солдатиками.

Тундра порыжела, побурела – на наших глазах промчалась скоротечная осень. Лёгкий морозец прихватывает землю, под ногами похрустывает – не расползается, не чавкает. Нахохлились заиндевелые горы, болотце в распадке покрылось тоненьким ледовым хитином.



Над Малыми Кармакулами недолгое затишье – меняется ветер.

– Штиль, – начинаю я разговор.

– Ага, – кивает Алексей. – Сейчас давление скакнет, а потом ка-аак вдарит…

Октябрь вступил в свои права…

05.10.2021

Вчера был приличный отлив, море знатно отступило. А сегодня дождина и туман. Местная погода с жуткими скачками давления даже меня, в обычное время метеонечувствительного, на сутки уложила в койку.

06.10.2021

На днях нас пригласили в отдаленное место, на берег губы Северной, в устье безымянной речушки. Конечно, мы сразу же согласились: местность вокруг уже изрядно приелась, распорядок дня устоялся и возможность увидеть что-то новенькое упускать было никак нельзя.

Жалели малость только об одном: лил дождь и окрестные горы спрятались в густом молочном тумане. Эх, вот если б вчера!.. День назад видимость была прекрасной, небо высоким, а солнце ярким. Правда, задувал северный ветер, пробирающий до костей…



Вообще пресловутый small talk, разговор о погоде на Малых Кармакулах всегда уместен. Новая Земля – кухня погоды, над архипелагом формируются циклоны и антициклоны, и погода здесь меняется очень быстро. Для метеозависимых людей здесь вообще беда: давление скачет постоянно.

О погоде здесь говорят охотно:

«Я первого июля обед пропустил. Из механки не смог выйти… – делится Александр. – Тридцатник задувал».

Киваю. От «механки» – здания, где работает дизель-генератор, до общежития всего-то каких-то двадцать метров. Знатный, видать, был ветрюган!

«Когда сороковник дует, – шутит Надежда, начальник станции, – общежитие раскачивается, словно вагон поезда. Так и хочется крикнуть: «Проводник, чаю!»

Ехали мы недалеко – минут двадцать на вездеходе. Дорога – умятая гусеницами грунтовка вилась вдоль побережья. Вокруг уже виденная не единожды асфальтовая пустыня с пятнами мхов и лишайников – ветер выдувает всю почву, обгрызая тело острова до черноты.

Академик Карл Бэр, посетивший Новую Землю в 1837 году, так поразился отсутствию травяной и древесной растительности, что написал в дневнике следующее: пейзаж «вызывает чувство одиночества, которое охватывает не только рефлектирующего мыслителя, но и самого грубого матроса. В этом ощущении нет ничего устрашающего. В нем есть что-то торжественное и возвышенное. У меня при этом всплыло представление, которое я не мог подавить, как будто я присутствую при первых актах творения и что зарождение жизни еще последует за этими днями».

Сравнение с первым актом творения мне очень понравилось. А вот касаемо «нет ничего устрашающего» в возникающем чувстве одиночества я с академиком несогласен. Когда проходит первый эффект новизны, однообразие и пустота вокруг потихоньку начинает давить на психику. Ну а как иначе: на танцы в соседнюю деревню не съездить, в спортбар с друзьями не сходить) Даже в интернете не позависать…

В советских наставлениях-статьях про психологическое состояния человека за полярным кругом использовалась картинка: схематическое изображение двух человечков: справа и слева; у каждого условная огромная воронка над головой, уходящая в небо. Под первым изображением упоминалось, что в Арктике возникает состояние уныния и опустошенности, которое умножает все мелкие проблемы и словно громоздит их (вливает через воронку) на голову одного маленького человечка. А под другим рисунком подписано, что воронка словно высасывает из человека все позитивное.

Со слов местных сотрудников – полярная ночь – «это тяжело». А местные, надо признать, о слабостях не особо-то разговаривают… В разгар полярной ночи все сотрудники расползаются по личным комнатам (вне рабочего процесса, конечно) и появляются только на прием пищи… Не зря годы, здесь проведенные, со времен поморов меряют зимовками…

Будем надеяться, наша эвакуация состоится по графику)

Полярная ночь?

Нет, спасибо)

07.10.2021

Пришел черед немного рассказать о месте, где мы находимся. Немного политической географии) Полярная станция Малые Кармакулы находится на западном берегу острова Южный, который вместе с островом Северным и множеством окружающих их мелких островков входит в архипелаг Новая Земля.

Если посмотреть на карту России, то ближе всего к нам находится Ямало-Ненецкий АО и Красноярский край (Яндекс автоматически определяет домашний регион как Красноярск); однако Новая Земля входит в Архангельскую область, а живем мы по московскому времени. И находимся в Европейской части России.

При чем, казалось бы, здесь Архангельск? Это дань сложившимся историческим связям: именно поморы открыли эту землю для российского государства; во многом опираясь на их знания и опыт навигации и выживания в крайне непростых природных условиях Новой Земли Российская Империя смогла отстоять свое право на эту территорию. Именно из Архангельска поморы выходили на свой нелегкий промысел; неудивительно, что столетия спустя логистическим центром всего Севморпути стал Архангельск.

Геологически Новая Земля является продолжением Уральского хребта; архипелаг разделяет западное Баренцево море, которое на глубине принимает в себя отголоски теплого Гольфстрима, от «ледяного погреба» – восточного Карского моря. Именно разница температур и давлений между двумя морями и вызывает «новоземельскую бору», сток или всток по-поморски – ужасающие местные ветра.

Вот и мы, слушая описания «сороковника» от сотрудников станции, чешем тыковку и морщим лоб: как бы нам так составить собранные бочки, чтобы они дождались вывоза в следующую навигацию и зимой их вновь не разбросало вокруг?

08.10.2021

Недавно мир сходил с ума от всеобщего сбоя в мессенджерах. Цукерберг рвал волосы на голове, а Дуров потирал ладошки… А я не заметил, я взял червей и пошел на реку)

Разговор пойдет о цифровом детоксе, о вынужденном или добровольном отказе от сети (интернета). Было бы очевидным лукавством заявить, что интернета у нас на Малых Кармакулах нет: ведь каким-то образом появляются посты и каким-то образом вы читаете сейчас эти строки.

Устойчиво здесь работает Телеграм, Инстаграм, ВатсАп – однако посмотреть видосики и запилить их так просто не получится. Иной раз и фото-то проходят со скрипом. Все остальное – за большие деньги и очень меееееедлееееенооо.

Интернет настолько сильно вошел в нашу жизнь, что мы привыкли обращаться к сети по малейшему поводу как к карманному супермозгу, который тотчас поведает нам всё и обо всем. И вот здесь и сейчас 80 % «карманного мозга» отключилось, остался лишь «личный» мозг.

У меня есть убеждение: вскоре возникнет мощное общественно-политическое движение для создания в городской среде площадок internet-free, где люди смогут свободно гулять, любоваться природой и наслаждаться живым общением друг с другом без возможности зайти в сеть… Самостоятельно мы уже не сможем отказаться от смартфона, и будем добровольно стремиться в такие места. Возможно, это даже станет модным. Да-да, для этого понадобятся те самые пресловутые глушилки. А что – раньше ведь курили в каждом ресторане, на каждом углу, а теперь?

Вот и у нас ограниченная internet-free зона (еще бы Инстаграм отключить… шутка – за такое здесь и прибить могут). Возникает подзабытое чувство в интеллектуальной беседе, когда ты уже не можешь сослаться на авторитетный источник, справочные данные из сети. Вчера Михаил и Павел минут сорок выясняли в живой беседе, чем отличается минерализация воды от ее солености. А вы вот знаете (по-честному, не гуглить!), какие моря омывают Новую Землю? Я, набирая свой первый текст здесь, на Малых Кармакулах, и заглядывая в окно, поинтересовался у метеоролога Алексея: «Это ведь Баренцево море, все верно?»

Телевизор смотрим на обеде-ужине. А в основном мы читаем. Если зайти в нашу берлогу во второй половине дня – то вы, скорее всего, увидите избу-читальню – за годы на метеостанции скопилась приличная библиотека. Лично я за последний месяц прочитал столько книг, сколько до этого осилил за год. Большинство знаний о Новой Земле мы получаем из книги серии ЖЗЛ о Владимире Русанове, знаменитом полярнике, которую привез с собой Павел.

Об истории этих суровых мест и будет мой следующий пост.

11.10.2021

Как и обещано, мини-очерк по истории)

Знакомясь с историей освоения Новой Земли, невольно задумываешься о том, как складывалась русская цивилизация. Начинаешь понимать, как наши предки смогли освоить такие огромные пространства.

Пассионарные люди во все века стремились убраться подальше от государева ока – «подальше от царей, голова будет целей». Прежде всего речь идет, конечно, о казаках, людях длинной воли. Но и поморы вполне подходят под это определение. И если казаки выдвигались в места незнаемые за пушниной, то поморы уходили в море на промысел за морским зверем.



Честь открытия Новой Земли принадлежит поморам, хотя и европейцы с XVI века, стремясь найти короткий путь в Китай, неизбежно натыкались на преграду-архипелаг. Яркий пример – три экспедиции Вильяма Баренца, который в итоге и сложил здесь голову. Территориальный статус Новой Земли долгое время оставался неопределенным, пока в XIX веке в окрестных водах не начали активно промышлять норвежцы. Пока поморы ждали, когда вскроется Белое море, соседи-скандинавы их значительно опережали, выходя из своих незамерзающих портов. Тогда-то в высоких кабинетах и было принято решение о заселении Новой Земли. От себя отмечу, что такая же логика принятия решений действовала и в пустынях Средней Азии, и на Дальнем Востоке.

В 1870 году под командой вице-адмирала Посьета к Новой Земле были направлены корвет «Варяг» и клиппер «Жемчуг». На борту присутствовал Великий Князь Алексей Александрович, на чьи средства была доставлена и возведена в районе Костиного Шара изба для промышленников. Это также отличительная черта нашей российской истории: изменения начинают происходить со скоростью света, только если явлено «высочайшее» внимание. Это верно и для сегодняшних дней…

В 1877 году было организовано становище Малые Кармакулы, где я и пишу сейчас эти строки, было переселено 6 ненецких семей (24 человека). Сюда же в 1888 году архангельским губернатором была доставлена деревянная церковь вместе с иконостасом. Здесь остался служить отец Иона, который побросал ненецких идолов в воду и начал обучать детей ненцев грамоте, а их родителей – молитвам. В 1889 году учредили монашеский скит. В задачу монахов входило не только миссионерство, но и помощь ненцам, чей быт менялся от кочевого к оседлому. В этом также видна системообразующая роль православия в построении государственности.

В 1878 году Общество спасения на водах отправило в Малые Кармакулы экспедицию гидрографа Е. А. Тягина, который прибыл сюда с беременной женой, которая благополучна родила во время зимовки. Тягин сделал немало для этих мест и оставил после себя доброе имя. И это, пожалуй, последнее, на чем я остановлюсь: невозможно понять историю России, не учитывая усилий отдельных энтузиастов, которые подчас делали для государства больше, чем целые департаменты…

12.10.2021

Нынешний пост будет о страхах. Психологический мини-этюд.

По своему личному опыту (вспоминая страшилки и наставления провожающих меня родных и близких) можно сказать, что основных пугалок о Новой Земле две: радиация и белые медведи.

Как известно, в свое время Новая Земля служила полигоном для ядерных испытаний. Именно здесь подрывали знаменитую Царь-бомбу, проводили серию термоядерных подземных и подводных взрывов. Страх перед радиацией довольно прилипчивый, устойчивый, порождает кучу суеверий и опасений. Все дело в невидимости и в невозможности ощутить радиацию: мы ее не видим, не слышим, не нюхаем и прочее. Плюс понять физический принцип полураспада и термоядерной реакции не многим под силу. Из-за этого мы и начинаем додумывать. Так вот: в Малых Кармакулах радиационный фон ниже, чем в Москве. На станции есть дозиметр, и сотрудники периодически снимают показания, все в норме. Так что если вы подумываете ехать на следующий год в экспедицию – мой вам привет)

Второй страх – это белые медведи. О, этот страх более чем зримый. Человек живет на его территории, и белый медведь – истинный хозяин Арктики. Смех, юмор – отличное лекарство от страха; потому медведей именуют «хомяками». Так уже на уровне понятий происходит «смягчение» страха. Зоозащитники могут возмущаться, что медведей отгоняют от станции, стреляя в них резиновыми пулями. Однако это более чем гуманно. В иные времена наши предшественники их просто отстреливали. А сейчас на стороне медведя – закон. Кроме того, поговаривают, в медведях зашит передатчик, и за перемещениями топтыги следят из космоса, через спутник… Речь идет, конечно, о GPS-трекерах в ошейниках, с помощью которых ученые снимают показания с отдельных особей.

В обыденном сознании белый медведь, который безусловно страшен и сам по себе, становится носителем еще и таинственных датчиков. Таким образом фигура медведя начинает обладать сверхспособностями, и его образ в значительной мере мифологизируется.

А теперь байка. Дальний склад пришел грабить медведь. «Хомяк» попался настырный; ничего не боялся, особо настырных собачек отгонял. Выломал доски, двери, ворвался внутрь. Медведь оказался сладкоежкой: крупам, сухофруктам, сухарям и прочему «хомяк» предпочел шоколад. Сожрал все сладости и благополучно скрылся.

А будущему волонтеру можно сказать одно: договориться с белым медведем не получится. Остается только крутить головой по сторонам и надеется на фальшфейер в кармане.

14.10.2021

Ветрище вчера разыгрался не на шутку. Засыпая под завывание, скрипы и удары ветра о стену в изголовье, поймал себя на мысли, что под полом никто не скребется. Если вы ночевали когда-нибудь осенью в старом деревянном доме, когда вся живность рвется в тепло перед холодной зимой, то представляете, какой ночной концерт могут устроить грызуны. Однако здесь, на Новой Земле нет ни мышей, ни крыс. Как мне объяснили, где есть лемминги – там мышам делать нечего. А леммингов здесь полно.

Как-то весной в метеорубке сотрудникам удалось прикормить крекерами одного особо любопытного лемминга. Тот выпрашивал подачки, крутился под ногами и уже совсем не боялся людей. Надо сказать, что лемминги не портят крупы и вообще не покушаются на «человеческую» еду. Идеальные соседи.

Переворачивая бочки и вытряхивая содержимое, обрадовался: готовый гумус. Не сразу догадался, что почва создана леммингами: грызуны перед зимовкой натаскали сухой листвы, травы, мелких веточек, активно все удобрили – и вот результат.

Вживую я леммингов раньше никогда не видел. Да и сейчас толком не разглядел – уж больно шустрые, носятся на берегу среди камней. В разговорах мне поведали, что лемминги здесь бывают двух видов: обычные и копытные.

На леммингов охотятся песцы, чьими следами жизнедеятельности завален весь берег (мы даже натоптанные песцами тропы видели), и полярные совы. На этом пищевая цепочка заканчивается, как и мой коротенький рассказ о местной фауне.

16.10.2021

Первоснежье

На Малые Кармакулы выпал робкий еще, наивный первый снег. Безветрие, солнечно. Сказка! Пейзаж волшебным образом переменился. Строгие горы приоделись в новые пестрые костюмы, полярная тундра у подножия примеряет пушистую обновку.


Похрустывает ледок на мелких лужицах, носятся наперегонки вдоль обочины непоседливые собаки, таскают олений рог, отбирают друг у друга эстафетную палочку, взметая лапами мохнатый снежок. Местные водоплавающие, задорно покрякивая, бултыхаются в ледяной бирюзовой бухте.

Скупое низкое солнце расщедрилось перед долгой полярной ночью: ушатами льет золото в разрывы туч, подсвечивает небесные перышки нежно-сиреневым, розовым, бледно-лиловым, малюет грубые склоны малиновой акварелью. Прощается…

Ранний снег неизбежно растает, сойдет на нет. Однако первый звонок уже прозвучал: ждите, ждите, представление скоро начнется!

Скоро, совсем скоро…

18.10.2021

Занимательная археология

Разбирая завалы перед новой метеостанцией, мы наконец-то поняли, зачем везли с собой лопаты. Только вытащишь одну большую железяку, как за ней тотчас открываются новые подземные горизонты. Не остановиться, как в компьютерной игре, ей-богу…


Фото: Карп Ермаченков


Находки самые странные и неожиданные. Вытащили на белый свет малость проржавевшее, но еще крепкое перо корабельного руля. Затем из земли показался обугленный ствол. Подкопали, выдернули, перевернули. Оказалось – две деревянные сваи. Александр, наш мастер леса, определил лиственницу. Толстенные; полметра в диаметре. А ведь своего леса здесь нет, все привозное. Погладил я эти молчаливые колоды… Росли пушистые лиственницы где-нибудь на побережье Белого моря, затем их повалили, везли через океан… Послужили они человеку немало: весь дом держали на себе. И вот теперь моя ладонь на холодной древесине. Сколько им лет? Когда поставили тот дом? Что это были за люди? Кто ж теперь расскажет…

Обнаружили клочок розовых обоев. На обратной стороне – обрывок газеты. Клеили их раньше первым слоем на стены, помните? Сколько снежных зим, сколько водных весен прошло – а текст сохранился, буквы не расползлись… Газета «Правда» от 15 апреля 1988 года: «Волна требований освобождения В. И. Ленина из тюрьмы нарастала».

СССР оставалось простоять еще три года…

Разгибаюсь, оглядываю ровные ряды собранных нами бочек. Ведь в каждой когда-то хранилось топливо, которое превратили в электричество, в тепло. Люди работали, грелись долгой полярной зимой, мечтали о светлом будущем, ругали высокое начальство (ибо зачем еще оно нужно, если не для того, чтобы его ругать), писали родным письма на Большую землю под желтым светом настольной лампы:

«Здравствуй, дорогая! У меня все хорошо…»

У вас ведь все хорошо, правда?

Отступление третье

Идея сделать в Малых Кармакулах музей носится в воздухе. Такое предложение не единожды рождалось в наших волонтерских беседах на Новой Земле; о подобном мы говорили с нашими организаторами из «Чистого Севера»; на эту тему я общался с руководством УГМС…

Пунктов «ЗА» предостаточно:

– сама история этого места; старейшая метеостанция России.

Чем больше я сейчас погружаюсь в тему истории освоения Новой Земли (и Малых Кармакул, в частности), тем больше узнаю. Малые Кармакулы в XIX веке не только были первой столицей Новой Земли, главным промысловым центром (так как пароход из Архангельска долгое время ходил только сюда), но и средоточием духовной и научной жизни.

РПЦ декларировала установку на мысу в Кармакулах поклонного креста. Рядом, в низине, гурий – поморская пирамида из сланцевых плит, нуждающаяся в реставрации. Огромных двигателей и фантасмагорического вида чудных механизмов – памятных экспонатов советского освоения Арктики – вокруг предостаточно. Нужен только талантливый (и малость сумасшедший – в хорошем смысле слова, как мне кажется) дизайнер, дабы организовать нужным образом пространство.


Пунктов «Против» тоже хватает.

Основные – транспортная удаленность и закрытая зона для посещения. Впрочем, «приказ сверху» это может изменить – так мне говорили в частных беседах.

Стоит отметить, что малокармакульскую станцию спасания на водах – вокруг которой долгое время укреплялась оседлая жизнь пионеров-поселенцев – в 1886 году едва не закрыли из-за недостатка финансирования.

«Первая столица» Новой Земли могла исчезнуть…

Закрытию станции резко воспротивился тогдашний архангельский губернатор Н. Д. Голицын. Князь Голицын до того, как занять свой пост, с двадцати девяти лет послужил в должности вице-губернатора у шести губернаторов. В 1881 году он (как раз в ранге вице-губернатора) впервые побывал на Новой Земле, и прекрасно понимал истинное значение станции для этих малонаселенных мест.

Второй раз Голицын посетил Малые Кармакулы уже в должности губернатора в 1888 году и немало полезного сделал для развития архипелага.

Судьба князя сложилась трагически, хотя карьера складывалась блистательно. В декабре 1916 году князь в возрасте 67 лет занял должность председателя Совета Министров. По складу характера он совершенно не подходил своей должности в революционном лихолетье: князь выступал за диалог, против роспуска Государственной Думы… К тому же был из партии многим ненавистной императрицы…

После Октябрьской революции Голицын остался в России (хотя трое его сыновей и многочисленная родня эмигрировали во Францию. Один сын остался с отцом).

 
Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край, глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда.
 
 
Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну черный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид».
 
 
Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернился скорбный дух.
 
А. А. Ахматова, 1917

Князь Голицын остался в «глухом и грешном краю». Зарабатывал бывший Председатель Совета Министров сапожным ремеслом и охраной общественных огородов…

В 1920–1924 году он дважды арестовывался ВЧК-ОГПУ. В феврале 1925 года был вновь арестован в рамках «Дела лицеистов» и вскоре расстрелян в возрасте 75 лет; через шесть лет на Соловках будет расстрелян его сын Николай. Реабилитирован Н. Д. Голицын в 2004 году.

Если когда-то в Малых Кармакулах будет все-таки создан музей под открытым небом, то памятник архангельскому губернатору Голицыну должен быть там.

Непременно.

20.10.2021

В этом году полярной станции Малые Кармакулы юбилей – 125 лет. Солидный возраст: недаром местная станция считается старейшей метеостанцией в России и второй в мире, где непрерывно проводятся метеонаблюдения. Станция функционировала и в период императорской России, и во времена СССР, и в нынешнее время.



Необходимость открытия метеостанции была связана как с вопросами военного характера (недаром персонал всех первых полярных станций формировался из военных моряков), так и с безопасностью судовождения в непростой ледовой и ветровой обстановке (что особенно актуально во времена парусного флота), а также с научными интересами державы.

Повышенный интерес к Арктике наблюдался тогда по всему миру, а началу систематических метеонаблюдений положил Первый Международный полярный год 1882–1883 годов. В Малых Кармакулах в этот период действовала русская полярная станция под началом лейтенанта К. П. Андреева. Руководило открытием станции Русское Географическое общество. Было получено множество ценных наблюдений о зарождении атмосферных процессов, системе дрейфа льдов и пр. Оказалось, что приборы, исправно работавшие на Большой земле, в местных суровых условиях часто выходят из строя.

Непосредственное основание станции связано с наблюдением полного солнечного затмения летом 1896 года – тогда здесь случился настоящий научный аврал. В Малых Кармакулах базировалось несколько отечественных экспедиций (Российской Академии наук из Пулковской обсерватории и из Казанского университета), а на Большом Кармакульском острове разместился лагерь англичан.

После успешно проведенных наблюдений академик Б. Б. Голицын передал все метеорологические приборы в становище с условием продолжения метеонаблюдений. С тех пор, за исключением нескольких лет (мне встречались упоминания 1920–1921 годов), наблюдение за погодой продолжаются здесь непрерывно. Таким образом в Малых Кармакулах получен самый продолжительный ряд наблюдений в Российской Арктике, что ставит местную полярную станцию в совершенно особое положение.

22.10.2021

Кофе по-малокармакульски

Позднее утро. Сижу на краешке железной койки. Пью кофе со сгущенкой, смотрю в окно. Кофе закончился – высыпал остатки себе в кружку. Напиток горячий, в доме тепло. За окном знаменитый «мороз и солнце» – торжество русской красоты.

Выспался. Изоспался всласть – впервые здесь. Работы окончены, ждем корабль. На завтрак можно не вставать. В теле легкость и бодрость.

В голове ясно – видимость как за окном, до горизонта. На горизонте заснеженный скалистый мыс вдается в море. Синь глубокой воды покойна, насыщенна. Лазурь небосвода бездонна. Снег румянится от низкого солнца. Любопытные лучи заглядывают в развалины напротив, высвечивают внутренности заброшенного дома.

Мелькает в темноте коридора беленький хвост Тайсона – вправо-влево, влево-вправо. Пес приседает на задние лапы, заходится лаем. Выбегает наружу, крутится у порога. Задорный лай слышен и сквозь двойное стекло.

В доме живет белый медведь.

Допиваю кофе. Солнце светит. Пес лает. Медведь спит.

Жизнь на Новой Земле идет своим чередом.


Фото – Карп Ермаченков


23.10.2021

С каждым днем подмораживает, мы одеваемся все теплее, однако животный мир, как мне кажется, только оживает. Плескался тюлень у побережья, сова из Хогвартса принесла письмо (написали, что корабль за нами прибудет 29 октября)…

Отступление четвертое

И все-таки – почему волонтерство?

Строители-монтажники, возводившие в Малых Кармакулах новое модульное здание метеостанции, не единожды подступались к нам, волонтером, с одним и тем же вопросом.

А сколько вам заплатят?

Работяги никак не могли поверить, что можно поехать на край света катать бочки – в мороз и сырость – «просто так».

За идею.

Я прекрасно помню свою прошлую «строительную» жизнь. Десять лет на кровле. Отработал день – две-три тысячи рублей в кармане. Пропустил день (непогода, похмелье, болезнь) – не заработал две-три тысячи. Плюс и минус: простая арифметика, простая жизнь…

Здесь, на страницах «Арктического журнала» упоминались «люди длинной воли», способные прорываться к вожделенной цели сквозь лишения и неизвестности. Только вперед и вперед. Таковы чингизиды, бросавшие под копыта своих коней города и страны; таковы казаки-первопроходцы, прорубавшиеся сквозь бесконечные леса на восток, к океану.

Нам трудно отыскать в жизни место подвигу – подвижничеству, мужеству, стоицизму… Да и нужно ли? Комфорт, безопасность, развлечения. Однако и быть человеком «короткой воли» как-то не хочется.

Дом-работа-дом-отпуск…

Выход – это добровольчество.

Доброволец – человек «доброй воли»; он осознанно выходит за пределы обыденных слов и действий. Волонтер обращен к «большой жизни»: тушит лесные пожары, ищет пропавших людей, убирает берега рек, помогает обездоленным… Доброволец осознает свой выбор, не дозволяя каждодневной текучке сожрать весь календарь без остатка.

В волонтеры берут всех.

Забудьте про непременную «активную жизненную позицию», «коммуникативность и открытость». К черту анкеты! Вот я: молчун, бука и отстраненный созерцатель… Пишите в резюме «доброжелательный интроверт» – и вперед!

Дорогу осилит идущий!

24.10.2021

В советский период освоение Арктики продолжилось невиданными темпами. Молодой советской стране нужны были свои герои, и ими стали полярные летчики, полярники на дрейфующих станциях, экипажи ледоколов…

Кто заслужил звания первых Героев СССР?

Полярные летчики, спасавшие «Челюскин»…

Зачем СССР понадобилась Арктика? Прежде всего для решения грандиозных транспортных задач по доставке необходимых грузов Северным морским путем к великим сибирским рекам. Эту сложнейшую работу возглавил О. Ю. Шмидт, впервые проплывший Севморпуть за одну навигацию. Не менее важным было и научное изучение полярных территорий. С этой целью был создан Арктический институт под руководством Р. Л. Самойловича. Большим подспорьем стало открытие и повсеместное использование радио; после этого события значение метеостанций значительно возросло.

Как и во всей стране, годы Большого террора («дело геологов») не прошло бесследно и для покорителей Севера. Многие полярники прошли через лагеря, а кто-то и не вернулся. Повсеместно на побережье Новой Земли сносились поморские поминальные кресты, немногие часовни были переоборудованы под иные нужды.

Годы Великой Отечественной войны не обошли стороной и Малые Кармакулы – ведь Архангельск служил портом для северных конвоев. Мы ходили по местам, где стояли зенитные орудия, сотрудники рассказывали о найденных фрагментах крыла военного самолета. В годы войны здесь был аэродром, в июле 1942 года у берега всплыла подлодка и уничтожила огнем 2 гидросамолета.

Во времена противостояния двух сверхдержав Новая Земля стала закрытым регионом, как и большая часть акватории арктический морей, омывающих берега СССР. Население значительно возросло за счет военнослужащих и ученых: Новая Земля стала полигоном для испытаний новейшего вида вооружений. Однако ненцев и рабочих, многие из которых здесь родились, переселили на материк…

Ко временам «позднего СССР» в этих местах сложилась крепкая инфраструктура. Романтика, «длинный полярный рубль» – работать здесь считалось очень престижным. В 80-ые годы на станции трудилось 23 человека. В кают-компании была бильярдная, отличная библиотека, столовая…

Однако вскоре все стремительно изменилось…

Вместе с распадом СССР на Малых Кармакулах произошли трагические изменения. На Большой Земле творился хаос, серьезные дяди делили огромную страну и некогда единое народное хозяйство. Разве кому-то было дело до этих забытым богом мест? Подумать только – здесь, за Полярным кругом, три года не было навигации. Целых три года!

Что такое отсутствие навигации для Новой Земли? Попросту говоря, три года не подвозили продовольствие, топливо… Как люди выживали в этих диких условиях, в состоянии полной неизвестности? Подобно многим нашим соотечественникам, перешли на фактическое натуральное хозяйство. Только с местными особенностями, конечно; ведь здесь не засадишь картошкой свои родненькие шесть соток. Не уродится она здесь…

Метеорологи спасались обменом с военными, рыбачили, охотились и подъедали запасы, накопленные рачительными хозяйственниками в «тучные» годы.

Сумели пережить и это. Потихоньку все стало приходить в норму – начали регулярно платить заработную плату, восстановилась навигация и связь с Большой Землей. Время шло, и начало сказываться катастрофическое недофинансирование прошлых лет: здание общежития (1981 года постройки), метеорубки, хозпостройки стремительно ветшали, плохо держали тепло. Изнашивалось оборудование.

В одну из страшных зим при сильном ветре сломался дизель, перестал подавать электричество. Разморозилась система отопления, полопались трубы. В крайне тяжелых погодных условиях сотрудники собирали уцелевшие радиаторы со всех зданий, монтировали отопление по новой. Бегом, бегом, в дикой спешке, полярной ночью… Судьба станции висела на волоске.

С помощью смекалки, опыта и русского мата смогли сделать невозможное и не допустить эвакуации. Запустили двигатель, восстановили отопительную систему. Однако долго так продолжаться не могло.

Вы знаете, какой основной инструмент полярника зимой?

Лопата.

Передвигаясь из одного здания в другое, сотрудники вынуждены перелопачивать кубометры снега. Теперь, когда большинство помещений соединены в единый комплекс, а само здание новой станции поднято на сваях над землей, часть проблем должна остаться в прошлом. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Отрадно, что на свой 125-летний юбилей полярная станция обрела новое здание и новое оборудование. Надеюсь, и наши скромные волонтерские усилия по очистке Арктики помогут этому удивительному и знаковому для России месту преобразиться и похорошеть.

30.10.2021

Темнеет на Новой Земле рано – уже через пару недель окрестности темным покрывалом укутает полярная ночь. Словно прощаясь с нами, в Малых Кармакулах в последние дни стоит удивительно ясная, спокойная погода. Заснеженные склоны нарядились в розовое, воздух прозрачен и чист. С борта «Профессора Молчанова» знакомые пейзажи выглядят по-иному. Ручей на дне небольшого распадка, через который месяц назад перебиралась медведица с медвежонком, уже засыпан снегом. Крутой обрывистый берег, обычно покрытый белой пеной прибоя, сейчас покоен и тих, глубокие рытвины-морщины занесены хрупким снежком.


Фото: Карп Ермаченков


Ярко-оранжевое светило закатывается за горизонт, ныряет в море, исчезает за продолговатым пустынным островом по правому борту. Запад горит в огне, а небо над горами на востоке расцвечивается отраженным светом в сиреневые тона.

Смеркается. Морозец пощипывает щеки. С глухим шелестом из сумрака наступает ледяное поле шуги, трется о железный корпус судна. Артем перегибается через борт, светит фонариком. Пугливые рои мальков клубятся в толще прозрачной воды. Подчиняясь командам невидимого сверхразума, мальки как один резко меняют направление, высверкивают серебром чешуи, ластятся к резкому электрическому свету. Лениво шевеля хвостом, колыхаясь продолговатым узким телом, сквозь луч фонаря проплывают рыбы покрупнее. На слабой волне покачиваются плоские блинчики-льдинки, своей прозрачностью напоминающие медуз.

Захожу на нос судна, прячусь от надоедливых прожекторов, запрокидываю лицо. Окончательно стемнело. Север-батюшка широкой смелой кистью раскрашивает полярное небо своим сияньем. Казалось, после стольких вечеров уже можно было бы и привыкнуть, но нет… Из-за гор струится по небосклону молочный поток, завиваясь прядями космического дыма. Падающие звезды искрят праздничными бенгальскими огнями в вышине и тут же гаснут.

Завтра я оставлю Новую Землю и увижу ее изрезанные очертания уже за кормой… Натыкаюсь в темноте на деревянную лавку. Укладываюсь поудобнее. Надо мной перемигиваются звезды:

«К чему грустить, приятель? Завтра наступит завтра.

У тебя еще есть время.

Еще есть…»

* * *

Здесь заканчиваются записи «Арктического дневника». Автор крайне признателен вашим отзывом на ЛитРесе об этой книге, а также вашей подпиской на профиль автора: https://www.litres.ru/vladimir-privalov/

Малые Кармакулы – 125 лет на службе Отечеству

Новая Земля

Новая Земля – архипелаг в Северном Ледовитом океане, протянувшийся с юго-запада на северо-восток между Баренцевым и Карским морями. Два самых крупных острова архипелага – Северный и Южный – разделены узким проливом Маточкин Шар.

При беглом взгляде на географическую карту непосвященному зрителю Новая Земля может показаться узкой полоской суши, оторванной от остальной страны и удаленной от городов, портов и дорог, где никогда не происходило никаких значительных событий. Однако это впечатление обманчиво – площадь архипелага составляет более 83 тыс. км2, а на протяжении многих веков Новая Земля не раз привлекала внимание европейских держав. Все значимые изменения в истории российского государства оказывали непосредственное влияние на жизнь и судьбу соотечественников, исследующих и населяющих этот суровый край.

Открыт архипелаг в XII–XIV веке. Столь значительный разброс дат объясняется отсутствием ранних письменных свидетельств. Бесспорные подтверждения присутствия русских предшественников на этих землях принадлежат иностранцам. Так, экспедиция Баренца застала на юге Новой Земли русское становище, а на 76° северной широты – поклонные православные кресты.

Поморов влекла далекая земля, богатая «морским зверем» и иными промыслами. Охотники добывали здесь моржовые клыки; заготавливали песцовые, медвежьи, тюленьи и оленьи шкуры; топили ворвань; ловили омуля и гольцов; били гусей и других птиц; собирали гагачий пух.

Зарубежные мореплаватели, прибывшие на Новую Землю, наблюдали многочисленные свидетельства пребывания здесь русских, а также неоднократно встречали поморские суда у побережья архипелага.

В 1494 году Испания и Португалия подписали знаменитый Тордесильясский договор, разделив сферы влияния в мире и отрезав другим странам южные морские пути в Индию. Сокровища Востока будоражили умы и манили соседей-европейцев, оставшихся в стороне от раздела невиданных богатств. Многие отважные мореплаватели отправлялись в поисках полумифического северо-восточного прохода в студеные моря, натыкаясь на неприступную твердыню, скованную льдом.

Становище Малые Кармакулы

Долгое время освоение архипелага носило частный, временный характер. К богатым промыслам Новой Земли стремились поморы-промышленники из Архангельска и Мезени, ненцы (с острова Вайгач, из Большеземельской тундры) и норвежцы.

Посещение этих негостеприимных краев сопровождалось немалыми трудностями и риском; далеко не каждый зажиточный купец мог снарядить корабль к новоземельским берегам – слишком велик был шанс потери судна и экипажа.

В. В. Крестинин, известный архангельский летописец Поморья, составивший в 1789 г. описание Новой Земли, отмечал:

«жители сей земли суть пришельцы, мореплаватели и звероловцы, стекающиеся с тем намерением, дабы препроводить в новоземельском звероловстве время, несколько более или менее года, и потом с желаемою добычею возвратиться восвояси».

У местных промысловиков сложилась практика возведения в удобных бухтах промысловых изб. Дерево для постройки привозили с собой. Из-за резкого изменения погоды и ледовой обстановки случались вынужденные зимовки. Зачастую они оканчивались массовой гибелью от цинги.

Цинга – болезнь, вызванная острым недостатком в организме витамина C (аскорбиновой кислоты), нарушающим синтез коллагена. Основные симптомы – кровоточивость и набухание десен, поражение кожных покровов, костно-суставной системы (гемартроз, расшатывание и выпадение зубов).

Цинга издревле являлась бичом мореходов, вынужденных длительное время проводить вдали от суши. Цинга также возникала в осажденных крепостях, удаленных поселках. Механизм возникновения цинги из-за авитоминоза был научно доказан только в 1932 году; это открытие было удостоено Нобелевской премии.

Уже со Средних веков цингу связывали с недостаточным, скудным питанием. Выяснили эту закономерность и северные мореходы. Поморы не имели возможности доставить на Новую Землю в достаточном количестве свежих овощей – ведь помимо продуктов они везли с собой строительные материалы, инструменты, карбаса (лодки), а также дрова для отопления жилищ.

Для предупреждения болезни поморы питались дичью, свежепойманной рыбой, пили оленью и медвежью кровь. Также в пищу употребляли ложечную траву, которая и по сей день произрастает на каменистых пустошах Новой Земли.

18 августа 1822 года во время арктической экспедиции Ф. П. Литке записал:

«Маточкин Шар в прежние времена часто был посещаем промышленниками, которые, оставляя лодьи свои в каком-нибудь из своих южных становищ, Бритвином, Кармакульском, Гусином или другом… приезжали туда обыкновенно на карбасах и напромышляв более или менее, возвращались к своим судам».

Также раннее упоминание становища Малые Кармакулы встречается в воспоминаниях другого арктического исследователя – С. А. Моисеева, возглавившего экспедицию после смерти А. К. Циволько.

«7 августа 1839 года подошли к какому-то острову и по надписи на кресте узнали, что это становище Малые Кармакулы. Моисеев произвел опись расположенного к северу становища Большие Кармакулы. В Больших Кармакулах Моисеев нашел избу, которую в 1836/37 годах зимовали 11 промышленников с лодьи купца Карнеева. Девять из них умерло».

Во второй половине XIX века в северном полушарии происходит потепление климата и к берегам архипелага из незамерзающих фьордов устремляются норвежские промышленники. Поморы, вынужденные ожидать схода льда в горле Белого моря, прибывали к традиционным местам лова значительно позже, когда распуганный норвежцами зверь уже уходил.

Такое положение вещей не могло не озаботить губернские власти. В 1869 году архангельский губернатор Н. А. Качалов пишет Александру II:

«К Новой Земле и в Карское море ежегодно приходит значительное число иностранных кораблей, которые бьют в наших водах морского зверя в большом количестве, и остановить этого губернатор не имеет возможности по неимению мореходного судна».

Воззвания губернатора не остались незамеченными.

В 1870 году военная эскадра кораблей Балтийского флота (корвет «Варяг», клипер «Жемчуг», шхуна «Секстан») под флагом вице-адмирала К. Н. Посьета направилась к берегам Новой Земли. В походе участвовал Великий Князь Алексей Александрович, архангельский губернатор Н. А. Качалов и академик А. Ф. Миддерндорф с группой исследователей.

Эскадра успешно достигла архипелага. Состоялась православная служба с участием судового церковного хора, на возвышенности острова установили деревянный крест с памятной доской. Позже на средства Великого Князя поморской ладьей на побережье Костиного Шара доставили деревянную избу для промышленников.

Стоит особо подчеркнуть беспрецедентность этого события для удаленного от столицы северного региона. Командующий эскадрой вице-адмирал К. Н. Посьет являлся не только попечителем Великого князя и царедворцем из императорской свиты, но и входил в Совет Русского Географического Общества. Более того – в обсуждении плана-посещения архипелага участвовал лично Александр II, для чего в Царское село были приглашены ученые-члены экспедиции.

Поход 1870 года недвусмысленно продемонстрировал всем заинтересованным сторонам права России на владение архипелагом. Однако отсутствие на островах оседлого населения оставляло для иностранных держав место для маневра и возможность для притязаний (на примере Шпицбергена). Организация постоянных поселений на Новой Земле становилась для российских властей первоочередной задачей.

В качестве будущей «столицы» архипелага было выбрано становище Малые Кармакулы.

18 августа 1822 года во время арктической экспедиции Ф. П. Литке записал:

«Маточкин Шар в прежние времена часто был посещаем промышленниками, которые, оставляя лодьи свои в каком-нибудь из своих южных становищ, Бритвином, Кармакульском, Гусином или другом… приезжали туда обыкновенно на карбасах и напромышляв более или менее, возвращались к своим судам».

Также раннее упоминание становища Малые Кармакулы встречается в воспоминаниях другого арктического исследователя – С. А. Моисеева, возглавившего экспедицию после смерти А. К. Циволько.

«7 августа 1839 года подошли к какому-то острову и по надписи на кресте узнали, что это становище Малые Кармакулы. Моисеев произвел опись расположенного к северу становища Большие Кармакулы. В Больших Кармакулах Моисеев нашел избу, которую в 1836/37 годах зимовали 11 промышленников с лодьи купца Карнеева. Девять из них умерло».

Во второй половине XIX века в северном полушарии происходит потепление климата и к берегам архипелага из незамерзающих фьордов устремляются норвежские промышленники. Поморы, вынужденные ожидать схода льда в горле Белого моря, прибывали к традиционным местам лова значительно позже, когда распуганный норвежцами зверь уже уходил.

Такое положение вещей не могло не озаботить губернские власти. В 1869 году архангельский губернатор Н. А. Качалов пишет Александру II:

«К Новой Земле и в Карское море ежегодно приходит значительное число иностранных кораблей, которые бьют в наших водах морского зверя в большом количестве, и остановить этого губернатор не имеет возможности по неимению мореходного судна».

Воззвания губернатора не остались незамеченными.

В 1870 году военная эскадра кораблей Балтийского флота (корвет «Варяг», клипер «Жемчуг», шхуна «Секстан») под флагом вице-адмирала К. Н. Посьета направилась к берегам Новой Земли. В походе участвовал Великий Князь Алексей Александрович, архангельский губернатор Н. А. Качалов и академик А. Ф. Миддерндорф с группой исследователей.

Эскадра успешно достигла архипелага. Состоялась православная служба с участием судового церковного хора, на возвышенности острова установили деревянный крест с памятной доской. Позже на средства Великого Князя поморской ладьей на побережье Костиного Шара доставили деревянную избу для промышленников.

Стоит особо подчеркнуть беспрецедентность этого события для удаленного от столицы северного региона. Командующий эскадрой вице-адмирал К. Н. Посьет являлся не только попечителем Великого князя и царедворцем из императорской свиты, но и входил в Совет Русского Географического Общества. Более того – в обсуждении плана-посещения архипелага участвовал лично Александр II, для чего в Царское село были приглашены ученые-члены экспедиции.

Поход 1870 года недвусмысленно продемонстрировал всем заинтересованным сторонам права России на владение архипелагом. Однако отсутствие на островах оседлого населения оставляло для иностранных держав место для маневра и возможность для притязаний (на примере Шпицбергена). Организация постоянных поселений на Новой Земле становилась для российских властей первоочередной задачей.

В качестве будущей «столицы» архипелага было выбрано становище Малые Кармакулы.

Первый международный полярный год. Основание метеостанции «Малые Кармакулы»

Спасательная станция, возведенная Евстафием Тягиным, обеспечивала промышленников надежным приютом на случай внезапной зимовки. Уже в 1885–1886 годах здесь успешно перезимовали 13 человек.

Архангельский губернатор Д. Н. Голицын отмечал: «Станция служила единственным доказательством принадлежности Новоземельских островов России».

Вскоре Российская империя приняла участие в программе Первого международного полярного года. Станция Малые Кармакулы (а также станция Сагастырь в дельте реки Лены) была выбрана для проведения исследований.

31 июля 1882 г. арктическая экспедиция вышла из Архангельска на пароходе «Чижов». В ее состав входило 10 человек: лейтенант флота К. П. Андреев, научные работники – мичман Д. А. Володковский и врач Л. Ф. Гриневецкий, наблюдатель-вольнослушатель Петербургского университета Н. В. Кривошея, наблюдатели-матросы Кронштадского порта А. Ларионов, Н. Демидов, Ф. Тисков и Я. Трофимов, вольнонаемный служитель В. Тарасов.

6 августа окончилась выгрузка на берег. Участники экспедиции приступили к ремонту зданий, строительству научных павильонов и установке приборов. Два жилых дома и все вспомогательные постройки спасательной станции были переданы для нужд экспедиции. Вскоре начались регулярные метеорологические и магнитные наблюдения.

12 ноября наступила полярная ночь, а в конце ноября поднялась бора. По описанию Андреева, шум от ударов камней о крышу заглушал голоса. В такие дни из дома выходили только вахтенные наблюдатели, удерживаясь за штормовой леер. Привычная запись показаний в наблюдательную книжку становилась невозможной; приходилось пользоваться гладкой дощечкой, либо переписывать наблюдения по памяти уже в помещении станции.

5 февраля кончилась полярная ночь; метели намели сугробы вровень с крышами. При сильном ветре температура воздуха опускалась до –39,5°. Первые признаки весны появились только в апреле, но последняя пурга разразилась 22–23 мая.

В мае 1883 г. врач Л. Ф. Гриневецкий в сопровождении двух ненцев на собачьих упряжках пересек Южный остров, дойдя до Карского побережья.

15 июня в Малые Кармакулы прибыли первые суда архангельских поморов. Промысловики доставили почту и пополнили запасы экспедиции.

4 сентября завершился годичный цикл магнитных и метеорологических наблюдений, проведенный на высоком научном уровне. Усилия всех 12 стран-участниц полярного года заложили прочную основу международного сотрудничества в арктических областях.

В дальнейшем значение станции на Малых Кармакулах в научном мире только возрастает.

В 1887 г. для производства гравитационных наблюдений на Новую Землю прибыл лейтенант А. И. Вилькицкий. Россия присоединилась к исследованиям, проводившимся в разных мировых точках для уточнения формы Земли.

Малые Кармакулы оказались третьим по близости к Северному полюсу местом, где производились подобные наблюдения. За выполненные исследования действительный член общества А. И. Вилькиций был награждён малой золотой медалью ИРГО.

В 1896 году для наблюдения полного солнечного затмения Российская Академия наук направила на Новую землю экспедицию под руководством известного физика Б. Б. Голицына. Сюда же прибыла экспедиция Казанского университета профессора Д. И. Дубаго в компании известного художника А. А. Борисова. Неподалеку на острове Кармакульском разместилась английская экспедиция из Радклифской Оксфордской обсерватории (профессор Стоун).

После успешного наблюдения полного солнечного затмения 9 августа 1896 года Б. Б. Голицын передал инструментарий экспедиции для нужд метеорологической станции, открытой здесь в июле. Этот год и принято считать годом рождения нынешней аэрологической станции Северного УГМС «Малые Кармакулы».

Первый международный полярный год (I МПГ)

Идеологом проведения МПГ стал австрийский исследователь Карл Вайпрехт, участник австро-венгерской полярной экспедиции в 1872–1874 годах. Полученный опыт ученый позже изложил в докладе «Основные принципы исследования Арктики».

Вайпрехт полагал, что разрозненных усилий отдельных государств недостаточно для комплексного изучения Арктики, а научные наземные станции должны прийти на смену дрейфующим среди льдин кораблям.

«Необходимо окружить северную полярную область кольцом станций, на которых проводились бы одновременно в течение одного года при помощи одинаковых приборов и одинаковыми методами различные наблюдения.

Нет почти ни одной отрасли естественных и физико-географических наук, которая не была бы коренным образом заинтересована в самом тщательном изучении полярных стран. Для метеорологии условия вблизи окруженных льдом полюсов являются исключительно важными, так как движение атмосферы на земном шаре, в сущности, сводится к обмену между холодным воздухом над полюсами и теплым – над экватором. Однако мы знаем только очень немногое о ветрах и течениях в арктических морях».

К. Вайпрехт

Международный полярный год (МПГ) начался 1 августа 1882 года. Карл Вайпрехт к тому времени скончался, а президентом Международной полярной комиссии, координирующей все работы, был избран представитель России академик Г. И. Вильд.

В работе первого международного полярного года принимало участие более 700 человек из 12 стран. Было организовано 14 полярных станций: 12 в северном полушарии и 2 в южном. Наблюдения также проводились на 35 не полярных площадках.

Программа базировалась на изучении погоды в высоких широтах, движения дрейфующих льдов, исследовании геомагнитных явлений вблизи магнитного полюса планеты.

Результаты МПГ публиковались в течение 7 лет, заняли 36 томов и представляют несомненную научную ценность и в наши дни.

Малые Кармакулы на рубеже XIX–XX веков

Ко второй половине XIX века в Малых Кармакулах возникает уникальная ситуация: здесь складывается не только промысловый центр всей Новой Земли, но и научный: спасательная станция является местом проведения многочисленных научных исследований.

Однако вскоре такое положение дел оказывается под угрозой. В 1886 году Архангельское отделение Общества спасания на водах по финансовым соображениям предлагает упразднить спасательную станцию.

Предложение встречает резкое возражение архангельского губернатора Н. Д. Голицына. Ранее князь Голицын, ещё будучи вице-губернатором, посещал Новую Землю в 1881 году и прекрасно понимал истинное значение станции для этих малонаселенных мест. Губернатор проводит ряд административно-хозяйственных изменений, «закрепив» за самоедами обязанности по уходу за постройками станции и обеспечив ненцам понятный и справедливый порядок сбыта продукции промыслов.

Большое участие в развитии новоземельских поселений принимает православная церковь. С 1878 года каждое лето Новую Землю посещает священник для отправления треб и богослужений в небольшой малокармакульской часовне. В 1887 году часовня преобразуется в церковь, а в Малые Кармакулы прибывает иеромонах Николо-Корельского монастыря Иона с псаломщиком.

Отец Иона активно участвовал в жизни общины. На карской стороне он обнаружил и уничтожил последнего идола, покровителя охоты. Отец Иона приобщал самоедов к грамотности, следил за качеством пищи и здоровьем поселенцев. Метеорологические наблюдения также проводил отец Иона. Как отмечал в своих дневниках архангельский губернатор А. П. Энгельгардт, «колонисты-самоеды, оставив совсем язычество, в настоящее время охотно посещают храм».

18 сентября 1888 года в Малых Кармакулах освящается новая церковь – с колоколами, иконами и ценной церковной утварью. В 1889 году здесь учреждается монашеский скит.

В 1887–1891 году известный путешественник и писатель К. Д. Носилов проводит три зимовки на Новой Земле. Усилиями писателя в Малых Кармакулах обустраивается школа, в которой с удовольствием обучаются не только ненецкие дети, но и взрослые. На тот момент малокармакульская школа – самая северная в мире: подобного не имелось ни на Шпицбергене, ни в Гренландии.

В 1894 году Новую Землю посещает архангельский губернатор А. П. Энгельгардт. На судне в разобранном виде доставляют шестикомнатный дом для школы и проживания отца Ионы и псаломщика. Всего в Малых Кармакулах находилось: здание церкви, школа, два дома (жилье ненцев), дом фельдшера (он же и склад припасов), амбар для строительных материалов и хранения спасательного бота зимой.

В 1897 г. на Новой Земле проживает 16 ненецких семейств: 10 семейств в Малых Кармакулах и 6 – в Маточкином шаре. В этом же году на юге острова основывается новое становище Белушья губа, куда с материка переселяются 34 человека.

Южный остров Новой Земли активно развивается. Пароходная линия отныне включает в себя и остановку в Белушьей губе. Всех поселенцев освобождают от несения воинской повинности.

В то же время побережье Северного острова все активнее используют в промысловых целях норвежцы, обустраивая промысловые избы, скупая продукцию у самоедов и заявляя в печати, что это «никому не принадлежащая земля». Российское государство предпринимает ряд дипломатических, военных и научно-исследовательских мер для подтверждения российского суверенитета над всем архипелагом. На карте Северного острова в бухте Крестовской появляется Ольгинское становище.

Согласно переписи населения, в становище Малые Кармакулы в 1910 году проживает 33 человека (8 мужчин, 11 женщин и 14 детей). Всего на Новой земле постоянного населения числится 108 человек.

В 1912 году создается Комиссия по заведованию новоземельскими колониями; промысловый товар отныне забирается у промысловиков на основе квитанционных книжек и реализуется на аукционах в Архангельске. Административные меры приносят результат: промыслы Новой Земли не только окупают себя, но и приносят ощутимую прибыль.

Газетные заметки о далеких новоземельских колониях привлекают в эти края знаменитых исследователей и мореплавателей, художников и писателей. Норвежское правительство, не желая обострять отношения с Россией, запрещает своим гражданам заниматься промыслами у берегов Новой Земли.

Проводятся изыскания по наилучшему обустройству Северного морского пути. Российский флот пополняется ледоколами, в воздух над Новой Землей поднимается первый гидросамолет. Дальнейшее успешное развитие архипелага, как и всего региона, казалось бы, предопределено.

Но вскоре наступает 1917 год…

Малые Кармакулы: 1917 г. – 1941 г

Революция, интервенция и события Гражданской войны разительно изменяют жизнь поселенцев. Налаженные товарно-денежные отношения, логистические связи, дотации от государства остаются в прошлом.

Деятельность «Товарищества Архангельско-Мурманского срочного пароходства» прекращается; имущество национализируется. Новоземельцы вынуждены платить громадные деньги за рейс парохода на Новую Землю. Осенью 1919 г. из Архангельска к Новой Земле отправляется долгожданное экспедиционное судно «Дмитрий Солунский». Однако пароход выходит слишком поздно: из-за сложной ледовой обстановки «Дмитрий Солунский» поворачивает обратно. Поселенцы остаются без снабжения, им грозит цинга и голодная смерть.

Однако у берегов Новой Земли вновь объявляются норвежцы, и колонисты сбывают им промысловый товар за бесценок. В свою очередь англичане, занявшие в 1918 году Архангельск, строят на этот богатейший регион свои планы.

Начальник британской миссии в России генерал Ф. К. Пуль пишет в Лондон:

«Из всех планов, о которых я слышал, больше всего мне нравится тот, в котором предлагается создать Северную федерацию с центром в Архангельске. Мы смогли бы получить прибыльные лесные и железнодорожные концессии».

В феврале 1920 г. Красная Армия освобождает от интервентов Архангельск. Молодая советская власть спешно формирует новые органы власти. Создается Управление островным хозяйством Северного Ледовитого океана; в штат управления включают уполномоченных и подчиненных им милиционеров.

В период навигации 1920 г. на Новую Землю приходят долгожданные суда «Святогор» и «Канада», завозятся продукты питания и орудия для промысла. В дальнейшем вводятся два ежегодных рейса из Архангельска к Новой Земле за общегосударственный счет. Несмотря на меры поддержки, рентабельность промыслов остается весьма низкой (в 1924 году доход – 18 085 руб.; расход – 42 080 руб.) Первые уполномоченные советской власти не выдерживают суровых условий жизни и погибают.

Высокая смертность и значительный отток населения на материк приводит к сокращению численности (1920 г. – 209 чел.; 1923 г. – 173 чел.; 1924 г. – 155 чел.). На всем архипелаге существует лишь один фельдшерский пункт в Малых Кармакулах.

Несмотря на тяготы, многие поселенцы активно участвуют в политической и экономической жизни острова. На проведенном в 1922 собрании о возможном переносе островов в Мурманскую губернию все единогласно голосуют за Архангельск. Новая Земля остается в прежнем подчинении.

На архипелаге проводится политика ликвидации безграмотности. Проводится в силу декрет 1918 года «Об отделении церкви от государства и школы от церкви»; церковь лишается прав собственности. Гонения на религию не проходят для Новой Земли бесследно: множество поклонных поморских крестов безвозвратно уничтожаются, часовни превращаются в склады пушнины и ветшают.

Телеграмма

Председателю Научно-технического Совета при

Архангельском губернском Совнархозе

25 мая 1920 г.

«Архангельский Губернский отдел Народного просвещения просит Вас взять на пароход или парусное судно учителя Новоземельской школы т. Дмитриева и его семью 5 человек для проезда его к месту службы в Малые Кармакулы на Новую Землю, 2/освободить церковный дом, где ранее помещалась школа согласно декрета Совнаркома № 263, распубликованного в газете Рабоче-крестьянского Правительства № 15 от 23 янв. 1918 г. и полностью предоставить его для школы. О результате немедленно уведомить Губотдел Просвещения».

Молодое советское государство предпринимает гигантские усилия для развития Севморпути и всего арктического региона. В 1925 году СНК СССР освобождает новоземельские предприятия от промыслового налога, а оседлое население – от всех прямых государственных налогов и сборов. Открываются новые становища, в том числе на карской стороне, на Северном острове. Вновь начинают активно проводиться научно-исследовательские экспедиции.

1922 год, 19 ноября – постановление Госплана о заселении Новой Земли и о постройке радиостанций в Маточкином шаре и на мысе Желания.

1923 год, б октября – открытие радиостанции Маточкин Шар (с 1924 г. – Полярная геофизическая лаборатория).

1923 год – Постоянная Полярная Комиссия Академии наук разрабатывает пятилетний план изучения Новой Земли в промышленном, геологическом и топографическом отношениях.

1924 год, 30 июня – президиум ВЦИК утверждает Положение об управлении островами.

1924 год – организация Новоземельского поселкового Совета с постоянным пребыванием в становище Малые Кармакулы. Первым председателем избирается Илья Константинович (Тыко) Вылка.

В 1924 году в Малых Кармакулах проживает 40 человек (23 ненца и 17 русских); стоит 6 домов, 1 склад и здание церкви. Летом 1925 года здесь проживает уже 64 человека.

8 октября 1926 году Малые Кармакулы теряют статус новоземельской столицы. Малый Президиум Архангельского губисполкома принимает решение: «Перенести островной Совет на Новой Земле из становища Малые Кармакулы в становище Белушья Губа, так как в этом пункте население большее, чем в первом, и исключительно самоедское».

Согласно национальной политике тех лет «колонизация острова Новая Земля производится с учетом интересов самоедского населения как наиболее приспособленного к жизни в тяжелых полярных условиях». В этот период в Белушьей Губе проживает 49 человек: 44 ненца и 5 русских, а в Малых Кармакулах 48 человек: 27 ненцев и 21 русский. Стоит отметить, что уже в 1930-х годах русское население архипелага стало превышать ненецкое вдвое, однако решения об обратном переносе «столицы» не произошло.

В 1933 году в Малых Кармакулах находились: «казарма самоедов, казарма русских, бывшая церковь, гиместанция, баня». Сохранился и список избушек, приписанных к становищу. Их названия крайне примечательны: Карелка в куту, Карелка, Пуховая, Рассольная, Бритвин нос, Обседей.

1 сентября 1934 года промыслово-хозяйственное обслуживание Новой Земли (а также Земли Франца-Иосифа и Колгуева) переходит к Архангельскому управлению Главсевморпути. В 1935 году в эту же систему входит метеостанция Малые Кармакулы.

В 1933 году гиместанцию (гидрометеостанцию) Малые Кармакулы возглавляет Николай Александрович Стебницкий (1899–1943), человек сложной и яркой судьбы. Выходец из дворян, в юношеском возрасте он переехал с семьей в Архангельск. В 1919 году был призван в Вооруженные силы Северного фронта генерала Е. К. Миллера. После победы большевиков Стебницкий попал в плен, затем в качестве военспеца служил в РККА, участвовал в советско-польской войне.

В последующие годы работал делопроизводителем, водолазом. В 1926 году закончил метеорологические курсы в Архангельске. В период 1933–1936 годов исполнял должность начальника метеостанции Малые Кармакулы. Благодаря его чудом сохранившимся уникальным фотоснимкам мы можем наблюдать за жизнью и бытом Арктики тех лет. В 1943 году в боях под Харьковом Николай Александрович был тяжело ранен и вскоре скончался…

Впрочем, события Великой Отечественной войны затронули этот отдаленный суровый край самым непосредственным образом.

Малые Кармакулы в Великую Отечественную войну

С началом войны арктический регион приобретает для СССР особое значение. Новая Земля вместе с проливами занимает господствующее положение на стыке Баренцева и Карского морей; архипелаг – важнейший участок обороны западного сектора Северного морского пути.

Приказом № 00318 от 11 июля 1941 года командующего СФ контр-адмирала А. Г. Головко укрепляется оборона новоземельских проливов. В проливе Маточкин Шар создается береговая батарея № 28 в составе двух 75-мм, двух 45-мм орудий и одного пулемета М-1. Береговая батарея № 24 аналогичного состава создается на западном входе в пролив Югорский Шар. Для обороны радиоцентра и полярной станции на мысе Желания выделяется одно 45-мм орудие.

После договоренностей с союзниками о лендлизе арктические конвои становятся самым быстрым маршрутом доставки грузов. В июле-декабре 1941 года 40 % всех союзнических поставок идет именно этим путем. К началу войны Норвегия уже захвачена гитлеровской Германией; норвежские порты и аэродромы активно используются силами Люфтваффе и Кригсмарине для разрушения инфраструктуры Севморпути. Уже 30 июня 1941 года германская авиация дважды бомбит радиоцентр на полуострове Канин нос.

В непростых погодных условиях Арктики критически важные для авиации и флота сведения о надвигающихся циклонах, скорости ветра и морских течений становятся государственной тайной.

Немецкое командование отлично понимает значимость этой информации. Для сбора метеоданных немецкое командование разворачивает на Шпицбергене сеть метеостанций. При помощи передовых технологий создаются авиаметеостанции, в море сбрасываются зонды, в автоматическом режиме передающие данные. На Земле Франца-Иосифа гитлеровцами создается секретная метеостанция. В 1942 г. известный немецкий синоптик Руперт Гольцапфель дважды посещает остров Междушарский. В различных пунктах Новой Земли германские военные устанавливают автоматические радиометеостанции. 23 августа 1941 года из Малых Кармакул приходит радиосводка о совершившем посадку в районе бухты Пуховой немецком гидросамолете Hel-15.

Советские полярные станции становятся целью вражеских подводных лодок. В разные годы в ходе военных действий обстреляны метеостанции на мысе Желания и Малые Кармакулы, а полярная станция в заливе Благополучия полностью уничтожена.

В 1942 году Крингсмарине проводит операцию «Вундерланд». Целью подводных лодок становятся конвои союзников и разрушение портовой инфраструктуры СССР.

В июле 1942 года из-за неверной оценки британским Адмиралтейством полученных разведданых и губительного приказа первого морского лорда Дадли Паунда «конвою рассеяться!» происходит трагедия союзного конвоя RQ-17. Разбросанные в Северном Ледовитом океане торговые суда уничтожаются поодиночке подлодками и самолетами Люфтваффе. Эфир заполняют призывы о помощи. В результате действий противника 22 транспорта общим тоннажем более 142 тысяч тонн оказываются на морском дне, погибает 153 человека.

Одиннадцать рассеянных кораблей конвоя прорываются к берегам Новой Земли. На их поиски советское командование направляет два гидросамолета ГСТ и вспомогательные суда. Кроме того, в Малых Кармакулах базируются две летающие лодки типа Каталина (PBY «Catalina») под командованием известного полярного летчика полковника И. П. Мазурука. В 1937 году за высадку первой дрейфующей научной станции «Северный полюс-1» И. П. Мазуруку было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина.

Далее события в Малых Кармакулах разворачивались следующим образом:

7–8 июля в Кармакульскую бухту заходит уцелевший английский транспорт «Эмпайр Тайд». Вскоре советское гидрографическое судно «Мурманец» доставляет на «Эмпайр Тайд» подобранных на берегу моряков с транспортников «Вашингтон» и «Паулюс Поттер».

В это же время из Архангельска к архипелагу направляется пароход «Рошаль» с грузом для полярников.

12 июля пароход заходит в Малые Кармакулы и забирает ящики с яйцами кайр, собранных командированными архангельскими школьниками на местных птичьих базарах. Лагерь школьников находится на скалистых островках неподалеку от станции.

Вечером 17 июля Малые Кармакулы облетает германский самолет-разведчик. «Эмпайр Тайд» спешно снимается с якоря и уходит. Следом в 22.37 бухту покидает «Рошаль». На рейде остается «Мурманец», вооруженный лишь двумя крупнокалиберными пулеметами, и две летающие лодки «каталины», продолжающие поиски рассеянного конвоя.

На тот момент береговых укреплений и орудий в Малых Кармакулах не имеется.

Вечером 26 июля 1942 года подводная лодка U-601 (капитан-лейтенант Петер-Оттмар Грау) достигает Малых Кармакул и в 22.30 погружается на перископную глубину. После осмотра рейда лодка ложится на грунт.

В 23.21 U-601 всплывает в надводное положение и открывает огонь из 88-мм орудия и 20-мм зенитного автомата. Первые же залпы превращают стоящие у берега самолеты в горящие обломки. В одном из них находятся пилот М. И. Козлов и бортмеханик Ф. Ф. Перов. Первый успевает прыгнуть в воду и добирается до берега, а бортмеханику спастись не удается. Он погибает вместе с летающей лодкой. В течение следующих 20 минут Грау обстреливает строения на берегу, добиваясь значительных разрушений. Скрытый каменный выступом, «Мурманец» ведет ответный огонь из пулеметов, но безрезультатно.

Кроме жилых зданий и складов промысловой конторы, уничтожено два склада полярной станции с продовольствием, спецодеждой, научным оборудованием и запчастями. Два снаряда угодили в помещение радиостанции, полностью выведя ее из строя. Всего было выпущено 44 снаряда из 88-мм орудия и 280 из 20-мм зенитного автомата. О масштабе разрушений косвенно свидетельствует тот факт, что после войны Архангельский облисполком в 1946 году выделяет средства на восстановление разрушенного становища Малые Кармакулы.

В ночь на 1 августа подводная лодка U-601 торпедами топит советский пароход «Крестьянин», следовавший без груза из Малых Кармакул в Хабарово. Погибает пять членов экипажа парохода и два пассажира (раненые во время недавнего нападения U-601 на Малые Кармакулы).

Таким образом, в результате вражеского обстрела Малых Кармакул погибло четверо человек.

18 августа 1942 г. в Белушьей Губе образуется Новоземельская военно-морская база (ВМБ). Основная задача Новоземельской ВМБ – защита проливов и подходов к ним, оборона Новой Земли и западного сектора Арктики в границах оперативной деятельности базы, поддержание выгодного оперативного режима на театре военных действий.

Осенью 1942 года производятся работы по возведению и укреплению военных объектов ВМБ. В ходе этих мероприятий в Малых Кармакулах к 1 октября 1942 года устанавливается зенитная полубатарея № 960 из двух 37-мм орудий.

В настоящее время неподалеку от аэрологической станции находится обустроенное захоронение павших защитников Новой Земли – Неизвестного солдата и бортмеханика Перова Федора Федоровича; неподалеку на берегу наблюдаются фрагменты фюзеляжа и крыла самолета (с большой долей вероятности PBY «Catalina» полковника Мазурука).

Вечная память погибшим защитникам Отечества!

Малые Кармакулы в послевоенный период

Самая разрушительная война в истории человечества закончилась безоговорочной капитуляцией фашистской Германии. Многие советские города и поселки европейской части СССР лежали в руинах. Сожженное немецкой подводной лодкой крохотное становище Малые Кармакулы тоже отстраивалось заново.

Сразу после войны в июне 1945 г. председатель Новоземельского Островного Совета депутатов И. К. (Тыко) Вылка выступает на заседании Архангельского облисполкома. В отчете указывается, что медицинские и культурно-просветительские учреждения работали на архипелаге бесперебойно все годы войны. Особо отмечена деятельность Новоземельской школы.

Из воспоминаний Валерьяна Васильевича Рассохина, в 1944 году поступившего в первый класс школы в Белушьей губе:

«Учеников собирали на рейсовом осеннем пароходе Рошаль, который следовал по становищам, разгружался, брал учеников и так по всему побережью Новой Земли. В школе-интернате училось более 100 учеников. По пути в Белушью в море была остановка. Нас загнали в трюм и не велели высовываться. Обнаружили плавающую мину и ее расстреляли из крупнокалиберного пулемета. Мина утонула, взрыва не было. А в какой-то раз была объявлена тревога. «Рошаль» удирал от подводной лодки. В 1943 году «Рошаль» чуть не погиб».

В ответ на выступление Тыко Вылки облисполком принял решение о расширении охотничьих и рыбных промыслов, о восстановлении законсервированных становищ и факторий. Были выделены средства на восстановление разрушенного становища Кармакулы, строительство нового медицинского пункта и на приобретение промысловых мотоботов.

Тыко Вылка, руководивший всей гражданской обороной Новой Земли, был награжден медалями «За оборону Заполярья», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне». Правительственной наградой была отмечена заведующая школой Лактионова, врач А В. Шадрина и фельдшер становища Русаново А. Ильина.

Свой вклад в победу внесли промысловики. Новоземельский ребенок войны Р. М. Терехова вспоминала:

«Во время Великой Отечественной войны я папу дома почти не видела, так как планы на добычу пушнины, птицы, нерпы были очень большие, и он все время проводил на промысле. Мама помогала папе в переработке добычи. Весь промысел шел на военные цели…»

Уже начиная с 1947 года на архипелаге вновь проводятся многочисленные научные экспедиции. Ведутся физико-географические исследования, проводятся геологические изыскания, в 1952 году Главное управление геодезии и картографии проводит аэрофотосъемку островов. Открываются новые полярные станции. Полная трудовых подвигов и опасностей жизнь промысловиков возвращается в мирное русло.

На 15 апреля 1955 года в становище Кармакулы проживало 49 человек (22 взрослых и 27 детей); на полярной станции «Малые Кармакулы» – 15 человек (14 взрослых и 1 ребенок). Всего на Новой Земле числилось 536 человек (из них 193 ребенка).

Однако вскоре привычный уклад жизни новоземельцев стремительно изменился.

Противоречия между недавними союзниками усугубляются, начинается длительный период острого соперничества двух сверхдержав, известный всему миру под названием «холодной войны». Арктический регион для обороны СССР вновь приобретает особое значение.

На начальном этапе противостояния позиция СССР ослабляется отсутствием у советского государства ядерного оружия. Отставание продолжается недолго – вскоре на семипалатинском полигоне начинаются первые испытания. Невозможность проведения морских испытаний диктует необходимость поиска более подходящего места, максимально удаленного от крупных населенных пунктов и коммуникаций.

Новая Земля с недавно построенной военно-морской базой подходит под строгие требования как нельзя лучше.

После выхода закрытого постановления правительства от 31 июля 1954 г. начинается организация и строительство «объекта 700» – ядерного полигона. Гражданское население покидает Новую Землю.

Многовековая история поморско-ненецкого освоения архипелага заканчивается…

Малые Кармакулы и ядерный полигон

После образования полигона промысловики из становища Малые Кармакулы (и со всей остальной территории архипелага) были отселены на материк, однако работа самой станции не прекращалась: метеорологическая информация о перемещении воздушных масс имела особое значение для успешного проведения испытаний.

Вскоре метеостанцию Малые Кармакулы выводят из структуры Главсевморпути. Постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР от 5 марта 1958 года Морскому Научно-испытательному полигону присваивают новое наименование: Государственный центральный полигон № 6 МО, с соответствующим изменением штатов (с включением метеостанций в Малых Кармакулах и на мысе Столбовом).

Вопрос о выборе метеоусловий, приемлемых для проведения ядерных испытаний, становится еще более актуальным после подписания Московского Договора о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой. В это время на полигоне ведется подготовка к проведению подземных ядерных испытаний. Выбора метеоусловий во время взрывов имел особое значение – вблизи находились международные воды, а также территории северных европейских государств.

Начиная с 1958 г., когда стали осуществляться ядерные взрывы большой и сверхбольшой мощности, в Малых Кармакулах постоянно присутствовали представители службы безопасности, а также функционировали дозиметрические посты. В состав дозиметрических постов входили офицеры научно-исследовательской части полигона и политработники.

При ядерных испытаниях большой и сверхбольшой мощности сотрудники метеостанции укрывались в убежище. Оленьи стада отгонялись в глубь материка. Службы безопасности полигона готовили дополнительные группы специалистов восстановительных бригад, дежурили самолеты с запасом стекла. На период прохождения ударной волны личный состав и население выводились из зданий, окна и двери открывались и закреплялись в открытом положении.

В «Воспоминаниях о Новой Земле» генерал-лейтенанта Кудрявцева Г. Г., начальника полигона в 1959–1963 году, встречается описание испытаний авиационной бомбы, проведенных 10 сентября 1961 года. Эти испытания предваряли октябрьский взрыв так называемой «Царь-бомбы».

Наблюдатели находились в командном пункте на Паньковой земле, удаленного от места взрыва на расстоянии 97 км. Основная группа испытателей базировалась на корабле „ЦЛ–80“, а вторая группа – на вертолётах, часть из которых находилась на аэродроме в Рогачёво, а 2–3 вертолёта с испытателями остановились в Малых Кармакулах.

«В воздухе через специальные тёмные очки я увидел огненный шар, яркую вспышку, а вслед за этим тёплый световой импульс, который я почувствовал на себе через открытые части лица и рук. Яркая вспышка и световое излучение продолжалось несколько секунд. Мы сняли очки, и я сел за стереотрубу, продолжая следить за огненным шаром, который продолжал бурлить, поднимаясь вверх, увеличиваясь в своих размерах, образуя как бы грибовидную головку. Через некоторое время мы почувствовали слабое воздействие сейсмической и ударной волны, а через некоторое время раскаты сильного грома. Вначале от самого взрыва, а затем отражённые удары от поверхности земли и новоземельских гор. Воздействие воздушной ударной волны мы чувствовали дважды. При этом каждый из нас, стоявших на открытой площадке, почувствовали на себе как бы напор ветра в грудь, что заставило каждого из нас инстинктивно наклониться вперёд или даже присесть, повернувшись спиной к взрыву. Перед этим мы наблюдали удивительное зрелище. Стоящие перед нами травы, полярные цветы в долине, как бы по команде, поспешно наклонялись в нашу сторону, прижимаясь к земле, а затем также дружно поднимались в первоначальное положение».

5 августа 1963 года СССР, США и Великобритания подписали в Москве «Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой».

В 1964 году метеостанция Малые Кармакулы вновь переподчиняется и входит в систему Гидрометслужбы СССР (Амдерминское управление). По имеющимся данным, метеоплощадка станции не переносилась, перерывов в ее работе не было. Станционные ртутные барометры в силу разных причин несколько раз переносились, при этом их высота менялась в пределах 1–2 метров.

К сожалению, общий «новоземельский» режим секретности, а также пожар на метеостанции в 1980-х, в котором погибла замечательная полярная библиотека и вся рабочая документация, затрудняет работу исследователя этого периода жизни Малых Кармакул.

В годы развитого социализма метеостанция Малые Кармакулы становится частью развитой арктической сети. Материалы всех «полярок», а также информация со спутников собирались воедино и обобщались. Гидрометцентр обеспечивал проведение крупнейших морских и ледовых операций в акватории Севморпути. Караванам судов сбрасывались с самолетов актуальные карты ледовой обстановки. Коллектив метеорологов чувствовал себя важной частью огромной страны.

Однако вскоре все рухнуло. СССР перестал существовать, а старейшая метеостанция России оказалась под угрозой закрытия.

Аэрологическая станция Малые Кармакулы ФГБУ "Северное УГМС". Наши дни

Распад СССР для Малых Кармакул не прошел бесследно.

Свидетельства очевидцев-полярников о непростой жизни в 90-е годы позволяют провести определенные исторические параллели. Во время распада Российской Империи на Новую Землю в 1919 году не пришел пароход из Архангельска – и поселенцы едва не умерли от голода. После развала СССР навигации не было целых три года!

Как и 70 лет назад, произошел резкий отток населения на материк, вновь обострились территориальные претензии Норвегии. Пока советские корабли ВМФ сопровождали рыболовные суда, серьезных конфликтов не возникало. В 90-е годы задержание российских траулеров норвежцами стало обычной практикой.

Хроническое недофинансирование, массовые сокращения, ветшающее оборудование, задержка с выплатами заработной платы… Здесь, на Крайнем Севере, это ощущалось наиболее остро. Только профессионализм, личные качества полярников и тесное сотрудничество всех новоземельцев без оглядки на ведомственную принадлежность помогли устоять. Необходимо отметить роль начальника АЭ Малые Кармакулы Базыкина А. Н., возглавлявшего коллектив в этот сложнейший период.

Постепенно ситуация менялась к лучшему.

Стабилизировались выплаты. Увеличился парк гидрометеорологических приборов; появились измерители параметров ветра, высоты облаков, метеорологической дальности видимости, датчики для актинометрических наблюдений, приборы для наблюдений за загрязнением окружающей среды. В настоящее время на аэрологической станции Малые Кармакулы проводится широкий комплекс наблюдений: метеорологических, морских прибрежных гидрометеорологических, аэрологических (радиозондирование атмосферы) и актинометрических, а также наблюдений за загрязнением окружающей среды. АЭ Малые Кармакулы успешно руководит первая женщина-начальник полярной метеорологической станции Филимонова Н. В.

С 2008 г. для радиозондирования атмосферы эксплуатируется аэрологический радиолокационный вычислительный комплекс (АРВК) «МАРЛ-А».

В 2014 г. на станции установлен автоматизированный метеорологический комплекс (АМК) для производства метеорологических наблюдений. Внедряются новые системы обработки материалов: метеорологических наблюдений – «АРМ-метеоролога», морских прибрежных гидрометеорологических наблюдений – «Персона-Берег»; новые средства и способы передачи полученной информации – спутниковые системы связи (CCC) «VSAT», «Гонец» и ПАК «ПСД».

В 2021 г. при поддержке Международного банка развития и реконструкции (МБРР) произведена замена АМК с дополнительными датчиками: весовым датчиком осадков, датчиком метеорологической дальности видимости, датчиком продолжительности солнечного сияния и актинометрическим датчиком.

В 2021 году на АЭ Малые Кармакулы доставлены и смонтированы функциональные модули наземной сети Росгидромета (служебное здание и дизельная). После ввода их в эксплуатацию установлена новая базовая станция радиозондирования атмосферы «Полюс-С».

Свой 125-летний юбилей станция встретила в обновленном виде.

29 октября 2021 года состоялся торжественный ввод в эксплуатацию модульного служебно-жилого здания и дизельной электростанции. Новый комплекс АЭ Малые Кармакулы отвечает всем современным требованиям работы и проживания в сложных полярных условиях. В одноэтажном строении общей площадью 268,88 кв. м. совмещены служебные и жилые помещения, что значительно облегчает деятельность сотрудников.

Оборудование для проведения морских наблюдений и гидрометеорологических исследований установлено в непосредственной близости – на площадке кровли здания. Жилые помещения оснащены мебелью, кухонным блоком, системами принудительной вентиляции и очистки воды.

Все передовые решения нового комплекса повышают качество и количество гидрометинформации, способствуют автоматизации процессов сбора и передачи информации, создают новую инфраструктуру для комфортного проживания на труднодоступной станции (ТДС). Ввод в эксплуатацию новых систем производства наблюдений и обработки материалов снижает энергопотребление и экологическую нагрузку на окружающую среду.

В рамках модернизации был обновлен автоматический метеорологический комплекс (АМК), автоматизированы наблюдения за осадками, метеорологической дальностью видимости, продолжительностью солнечного сияния и актинометрические наблюдения. Установлена новая базовая станция радиозондирования атмосферы «Полюс-С».

Объект построен в рамках государственной программы «Охрана окружающей среды» и даёт старт развитию всей гидрометеорологической сети наблюдений за состоянием окружающей среды в Арктической зоне Российской Федерации.

Кроме того, в юбилейном 2021 году на АЭ Малые Кармакулы началась долгожданная очистка территории станции от многолетнего мусора, проведенная Архангельским региональным молодежным экологическим общественным движением «Чистый Север – чистая страна» при поддержке Всероссийского проекта «Чистая Арктика».

Пятеро волонтеров из разных городов России в течение двух месяцев очистили 60 квадратных километров и собрали 215 тонн мусора. Проведение экологической уборки Арктики назрело уже давно, и участие ФГБУ «Северное УГМС» в проекте «Мир вокруг» – предвестник масштабной очистки всех полярных станций.

XXI век для России становится веком Арктики – восстанавливается инфраструктура Севморпути, на побережье Северного Ледовитого океана строятся новые порты и города, возрастает интерес к арктическим исследованиям…

Современная аэрологическая станция Малые Кармакулы, пройдя через многочисленные драматические испытания прошлого, уверенно входит в новый «арктический» век.

Библиография

Белов М. И. История открытия и освоения Северного морского пути.

Визе В. Ю. Моря Советской Арктики. – М. – Л.: Главсевморпуть, 1948

История освоения полярного архипелага Новая Земля. – под общей редакцией П. В. Боярского. – М. 2005 г.

Корякин В. С. Владимир Александрович Русанов. – М.: Молодая гвардия, 2015

Крестинин В. В. Географическое известие о Новой Земле.

Литке Ф. П. Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге «Новая Земля».

Носилов К. Д. На Новой Земле. Очерки и наброски.

Попов Г. П. Роль архангельских губернаторов в закреплении за Россией западного сектора Арктики. – Архангельск, 2012

Русская Арктика: Сборник документов / Сост., вступит. статья, комментарии

В. И. Станулевич, С. О. Шаляпин. – Архангельск, 2017

Ципоруха М. И. Моря Российской Арктики. – М.: Просвещение/Дрофа, 2008

Энгельгард А. П. Русский Север. Путевые записки.

Ядерные испытания СССР. Новоземельский полигон: обеспечение общей и радиационной безопасности ядерных испытаний. Факты, свидетельства, воспоминания/Кол. Авторов. – М.: ИздАт, 2000

Информация в свободном доступе сети интернет; в частности – с сайтов:

goarctic.ru

ekb.aonb.ru

polarpost.ru

belushka.ru

novozemelecmsk.ru

sevprostor.ru и др.

Приложения

Авторские статьи о прошлом Русского Севера на сайте Гоарктик. ру

Первые англичане в русской Арктике: неприступная преграда Новой Земли на пути к богатствам Востока

Длительное время освоение российским государством Новой Земли носило случайный характер. Несмотря на то, что архипелаг был издавна известен поморам, которые направлялись на богатые промыслы к студеным берегам на протяжении поколений, государственные структуры участвовали в колонизации лишь эпизодически.

С известной долей условности можно заявить, что первый – пусть и опосредованный – интерес к Новой Земле проявила иноземная держава, а первую экспедицию к архипелагу благословил английский монарх Эдуард VI. Связано это, конечно, с деятельностью «Московской компании».

Король Эдуард IV, награждающий привилегией лондонских купцов; первый из стоящих на коленях – Джон Барнс, один из первых консулов Московской компании

Со старинной английской картины


Европа XV–XVI веков взбудоражена открытием далеких земель: Колумб в 1492 году обнаруживает для испанской короны Новый Свет, португальцы во главе с Васко да Гамой огибают Африку и достигают Индии. Португальские первопроходцы идут еще дальше и вскоре открывают Китай.

В 1494 году Испания и Португалия подписывают знаменитый Тордесильясский договор, разделив сферы влияния в мире и отрезав другим странам южные морские пути в Индию. Сокровища Востока волнуют умы и манят соседей-европейцев, оставшихся в стороне от раздела невиданных богатств.


Тордесильясский договор. Original: Biblioteca Nacional de LisboaPhoto; Biblioteca Nacional de Lisboa


Несколько забегая вперед, приведем выдержки из английского устава «для управления предположенным путешествием в Китай»:

«Вы не можете не знать, сколь много лиц, в том числе его королевское величество, лорды его досточтимого совета, вся компания […] горят желанием узнать ваше положение, условие в каких вы находитесь, и ваше благополучие, и в какой степени вы имеете надежду успешно осуществить это замечательное предприятие, которое, как все надеются, будет иметь не меньший успех и принесет не меньшую прибыль, чем та, какую Восточная и Западная Индии принесли императору и королям Португалии».

Устав, инструкции и постановления для руководства предположенным путешествием в Китай (Cathay), составленные, сочиненные и изложенные весьма достопочтенным господином Себастианом Кабота, эсквайром, правителем мастерства (mysterie) и компании купцов-предпринимателей для открытия стран, владений, островов и неизведанных местностей мая 9-го дня лета Господня 1553, в седьмой год царствования нашего, весьма грозного повелителя государя Эдуарда VI, милостию Божией короля Англии, Франции и Ирландии, защитника веры и высшего земного главы Английской и Ирландской церкви.

Англия в тот период своего развития не могла оспаривать испано-португальское господство в океанах, однако для англичан оставались открытыми северные моря.

В те годы в европейской географии существовало устойчивое представление, что из Европы в Китай можно попасть через реку Обь. Во многом эти суждения опирались на высказывания Дмитрия Герасимова – русского богослова, географа, переводчика XVI века, участника московского посольства к папе Клименту VII:

«Двина, увлекая бесчисленные реки, несётся в стремительном течении к Северу… море там имеет такое огромное протяжение, что, по весьма вероятному предположению, держась правого берега, оттуда можно добраться на кораблях до страны Китая, если в промежутке не встретится какой-нибудь земли».

Слова московского посланника в своей «Книге о посольстве Василия, великого государя Московского» в 1525 году приводит итальянский епископ и гуманист Паоло Джовио (Павел Иовий Новокомский). Это высказывание Герасимова, превратно истолкованное австрийцем Сигизмундом Гербенштейном в своих «Записках о Московии», вызывает у европейцев живейший интерес. Уже в 1527 году в Англии возникает проект по отысканию северного морского пути в Китай и Индию.


Паоло Джовио

Cristofano dell'Altissimo – Atlante dell'arte italiana


Московия. Чертёж, составленный по сведениям «посла Деметрия», 1525 г.

Из собрания РГАДА. Общественное достояние


Позже подобный проект зарождается у Густава Вазы (1523–1560); во главе экспедиции шведский король желает поставить французского писателя-гуманиста Губерта Ланге. Данный проект, впрочем, не продвинулся дальше предварительных переговоров.

Английские негоцианты оказываются более последовательны. С целью поиска северо-восточного прохода и разрушения испано-португальской торговой монополии по инициативе известного мореплавателя Себастьяна Кабота и математика и астронома Джона Ди (при поддержке Джона Дадли – регента при юном короле Эдуарде VI и фактического правителя Англии) в 1551 году в Лондоне создается «Mystery and Company of Merchant Adventurers for the Discovery of Regions, Dominions, Islands, and Places unknown». Советский арктический исследователь В. Ю. Визе переводит это название как «Общество купцов-изыскателей для открытия стран, земель, островов, государств и владений неведомых и доселе морским путем не посещённых».

Компания становится первой коммерческой организацией в стране, чей устав утверждается парламентом, а первичный капитал организации (6 тыс. фунтов стерлингов) формируется из 240 паев. Среди учредителей «Мистерии» (будущей «Московской компании») – регент Джон Дадли, лорд-мэр Лондона Джордж Барнс, лорд-хранитель печати Уильям Герберт, лорд-дворецкий Генри Фиц-Алан, адмирал Уильям Говард, будущий основатель первой Лондонской биржи Томас Грешем и другие. На собранные деньги компания снаряжает к далеким берегам первую экспедицию.

11 мая 1553 года с рейда у Детфорда снимается с якорей флотилия из трех кораблей: 160-ти тонного «Эдуарда Бонавентура» (Edward Bonaventure), под командованием опытного шкипера из Бристоля Ричарда Ченслора, 120-тонного «Бона Эсперанса» (Bona Esparanza), под управлением главы экспедиции капитан-генерала сэра Хью Уиллоби, и 90-тонного «Бона Конфиденца» (Bona Confidentia) под командованием Корнелия Дюрферта. Команда флотилии состоит из 105 человек, на борту присутствуют 11 купцов и англиканский священник.

3 августа 1553 года у норвежских берегов из-за разыгравшейся бури корабли теряют друг друга: «Эдуард Бонавенура» Ричарда Ченслора навсегда разлучается с другими судами флотилии.

14 августа 1553 года «Бона Эсперанса» и «Бона Конфиденца» достигают берегов Новой Земли. Глава экспедиции сэр Уиллоби определяет координаты – 72° северной широты. Малые Кармакулы, чьему юбилею и посвящена эта статья, находится именно на этой широте. Современные исследователи предполагают, что английская экспедиция вышла к побережью Гусиной Земли (немного южнее Малых Кармакул).


Природа Новой Земли с тех пор мало изменилась… Малые Кармакулы, залив Моллера. Фото автора


«Мы подошли к ней и спустили бот, чтобы посмотреть, что это была за земля. Но бот не мог подойти к берегу из-за мелководья и большого количества льда… На берегу не было видно никаких признаков жилья».

После многочисленных перипетий и открывшейся течи в малом корабле, экспедиция поворачивает обратно и идет на запад вдоль берега, который то показывается, то теряется из виду. Достигнув устья безымянной реки, англичане решают зазимовать.

Согласно Двинской летописи, зимой 1554 г. «корелы» обнаруживают на Мурманском берегу в устье Варзины два судна: «…стоят на якорях в становищах, а люди на них все мертвы, и товаров на них много». Погибают все: «умерли, замерзли до смерти» 63 человека.

Совсем по-другому складывалось путешествие Ричарда Ченслора. Обогнув Нордкап, он неделю простоял в безопасной гавани Варде, ожидая товарищей, а затем проник в Белое море.

24 августа 1553 г. корабль «Эдуард Бонавенура» (штурман Стивен Барроу) входит в устье Северной Двины к монастырю св. Николая.

«Того же лета августа в 24-й день, прииде корабль с моря на устье Двины реки и обославься: приехали на Холмогоры в малых судех от английского короля Эдварда посол Рыцарт, а с ним – гости»

Двинская летопись

Ченслор провозглашает себя «королевским послом»; санным путем он отправляется в Москву. Вскоре англичанина с большой пышностью принимает Иван IV Грозный. Накануне большой войны с Ливонией московский царь был крайне заинтересован в установлении постоянных торговых отношений с крупной европейской державой.


Ричард Ченслор на приёме у Ивана Грозного

Фрагмент старинной французской гравюры (не позднее XVIII в.)


С этого приема начинается многовековая деятельность «Московской компании» в Российском государстве. Официально Компания прекратит свое существование лишь в 1808 году, в эпоху Наполеоновских войн, когда Россия присоединится к континентальной блокаде Великобритании (русско-английская война 1807–1812 года).

Несмотря на явный успех Ричарда «Рыцарта» Ченслора – открытие громадного рынка и получение торговых привилегий – основная цель экспедиции не была достигнута. Северо-восточный проход так и не был открыт.

В 1556 году лондонское «Общество купцов-предпринимателей» вновь пытается проникнуть в Китай через Обь, снарядив в 1556 г. пинас «Serchthrift» («Ищи выгоды») под капитанством Стивена Барроу, бывшего шкипера прошлой экспедиции.

Записки Барроу крайне примечательны. Они свидетельствуют не только о высокой активности поморов в северных водах, но и о превосходных мореходных качествах местных судов, о высокой культуре мореплавания в целом. «Русские лодьи» то приспускают паруса, чтобы подождать англичанина, то пробираются на мелководье, спасаясь от непогоды (куда пинас Барроу не может зайти).

Именно благодаря ценным указаниям и помощи поморов (Гавриилы из Колы и некоего Лошака), англичанин сначала покидает устье Колы («ежедневно по ней спускалось много русских лодей»), затем с трудом огибает Канин нос, потом проходит «опасный бар» Печоры и выходит в открытое море, попав во льды. Выйдя из них, Барроу четыре дня следует на восток, подходит к острову (вероятно, Междушарскому) у юго-западного берега Новой Земли и у 12° 42' с. ш. находит хорошую стоянку.

Здесь некто Лошак объясняет путешественнику: суша, к которой он подошел, называется «Нова Зембла». Далее вместе с Лошаком англичанин посещает Вайгач и наблюдает самоедские идолы. Вскоре он попадает в непогоду и «вследствие большого и внушающего страх обилия льдов» поворачивает назад.


Старинная карта Новой Земли. Теодор де Бри, 1601 г.


Отечественные письменные свидетельства раннего присутствия поморов на Груманте (Шпицбергене) и Матке (Новой Земле), к сожалению, не сохранились – многие лоцманские книги были утеряны в эпоху петровских преобразований и в лихолетье гражданской войны. Однако записки первых английских путешественников дают неопровержимые доказательства активного присутствия поморов как на западном, так и на восточном побережье Новой Земли.

Более того, в устной поморской традиции сохранились упоминания о существовании в те годы (вторая половина XVI века) на берегах архипелага целой рабочей колонии! Не только хваткие иноземцы обладали предприимчивостью и оборотистостью! Впрочем, рассказ об этом пойдет уже в следующей статье…

Промысловая колония Строгановых на Новой Земле

В предыдущей статье рассказывалось о появлении на берегах Белого моря в 1553 году англичан. Заморских гостей царь радушно принял в Москве; при дворе посланникам выдали все необходимые разрешения, однако и без пригляда купцов не оставили.

Широчайшими полномочиями по организации северной торговли с англичанами наделяется Аника Строганов и его сыновья Яков, Григорий и Семен.


Аника (Аникей Федорович Строганов. Неизвестный гравер. Перегравировка гравюры А. Цукки. 1780-ые гг.


Строгановы при Иване Грозном – это и «агенты правительства», проводники московской политики на границах государства, и банкиры, ссужающие государю немалые суммы, и поставщики товаров царского двора. Владельцы соляных, железнодутных, железноделательных и кузнечных промыслов, торговцы пушниной, жемчугом, красной рыбой, иконами и прочими товарами – как купленными, так и произведенными на собственном производстве.

Согласно грамоте Ивана Грозного от 8 августа 1570 года, Строгановым поручался многообразный контроль над торговой деятельностью англичан. Строгановы должны были следить, чтобы англичане не торговали в розницу; осуществлять надзор за взиманием с англичан пошлин, контролировать соблюдение запрета на скупку льна и поскони и т. д.

Кроме того, Строгановым было поручено надзирать за выполнением англичанами своих обязательств. Так, "англинским немцам" было дозволено "ставити у железных руд, где железо делают, домницы, и ныне то повольство отставити, делати им не ослобожати".

По-видимому, лишение льгот заставило «английских гостей» отказаться от постройки железоделательных заводов, но англичане добывали на Вычегде руду и на русской руде плавили в Лондоне железо в 1578 г. Строгановы, в свою очередь, перенимали от иноземцев новейшую технологию работы с металлами.

Также «царский агент» Строганов был обязан ежегодно отправлять в Москву отчеты о том, сколько корабельного лесу куплено англичанами и какими они торгуют товарами. Добросовестное исполнение поручений было отмечено тремя царскими грамотами 1552, 1555 и 1560 годов, в которых перечислен перечень покупок английских и неанглийских товаров для царского обихода, а также выражается благодарность за успешное выполнение всякого рода комиссионных поручений в Холмогорах и других городах для царского двора.

Как известно, англичане прибыли к монастырю св. Николая в устье Двины только в августе 1553 года, а торговля с Англией и вовсе началась только весной 1554 года. По-видимому, первая грамота от 1552 года свидетельствует о закупке Строгановыми товаров на Коле, где Строгановы принимали активное участие в кольской ярмарочной торговле.

В деловой бумаге от 24 января 1578 г. упоминается «товар, что привезли к Москве с Мурманского немецкого торгу, товар всякой». Из этой же деловой узнаем, что у Строгановых «на Мурманском же в Коле варница старая и с цыреном и з двором», «на Мурманском в Коле двор со всеми хоромы и з заплотиною».

Варницы на Коле, заведенные Аникой Строгановым, в 1579 г. передаются в Печенгский монастырь. Соляное производство монахам «дал вкладом» сын Аники, Семен Строганов, «для вечного поминовення» родителей и всего рода.


План солеварни на Мшаге (Новгородская обл.) из альбома Эрика Пальмквиста о дипломатической миссии в Россию. 1673 г.


Строгановы «варили соль» не только на Коле. Соляной промысел в Соли Вычегодской, куда Федор Лукич Строганов с сыновьями Стефаном, Иосифом, Владимиром и Аникой переселился после московско-новгородской войны 1477–1478 годов и разгрома Новгородской республики Иваном III, стал отправной точкой и фундаментом будущей торгово-промышленной империи. После смерти отца и бездетных братьев Аникей Федорович объединил в своих руках все фамильные солеварные предприятия, а Сольвычегодск на века становится родовой резиденцией Строгановых.


«Хоромы Строгановых» в Сольвычегодске

И. Ческий – Устрялов Н. Г. Именитые люди Строгановы Спб.: Типография штаба военно-учебных заведений, 1842


Сольвычегодск в XIV–XVI веке имел стратегическое географическое положение; слияние рек Вычегды и Северной Двины являлось важным торговым узлом: Северная Двина несла свои воды к Белому морю, а путь по Вычегде через близлежащие земли открывал дорогу на восток. Предприимчивые Строгановы успешно использовали геостратегический потенциал Заволочья, невиданными для своей эпохи темпами расширяя владения и влияние.

Широко известен вклад Строгановых в процесс освоения Сибири, в организацию похода Ермака, в обустройство первых городков и крепостей в пермских вотчинах. Сольвычегодск в этом движении на восток выступал базой военного снабжения. Так, в первый же год устроения городков в Перми Великой из Сольвычегодска посылается порох, а для его изготовления испрашивается специальное разрешение, которое даруется специальной царской грамотой в 1558 г.

Деловые интересы Аники Строганова и его сыновей простирались и на север. Яркий пример – топоним Новой Земли, бухта Строганова, которая имеет к прославленному русскому роду самое непосредственное отношение.

Свидетельства участия Строгановых в освоении Новой Земли приводит В. В. Крестинин, известный архангелогородец, исследователь и знаток поморской истории и быта, член-корреспондент Санкт-Петербургской Академии наук (1786 г.):

«Близ Мутного носа, от южной стороны две губы небольшие, разделяемые узким перешейком: Васильева, Строганова… Устье Строгановой губы на 6 верст, длина залива на 4 версты. Наименование сея губы произведено от имени старинных Новгородцев Строгановых, поселившихся некогда и скончавших свою жизнь в сей пустыне. Остатки их жилища видимы даже до днесь на берегах сея губы. По единым токмо окладным, то есть во основание полагаемым бревнам, познаваются там две избы на разных местах. Каждая изба в длину и в ширину по 4 сажени, избные сени в длину по 4, в ширину по 3 сажени. Кончина сих несчастных отшельников подтверждается многими могилами, находящимися на Мутном мысу, в 6 верстах от предречных развалин. Там валяются обнаженные человеческие кости, больших и малых людей. У могил стояли кресты, из коих один, по свидетельству самовидца Рахманина, стоит еще цел, но оброс мохом; других крестов обломки валяются на земле. На рассыпавшихся были вырезаны надписи, которые по свидетельству грамотных мезенских старожилов, читаны грамотными мореходцами. Содержание оных надписей показывало род погребенных на сем месте людей из Нова города Строгановых. Строители сих печальных памятников в тех же надписях представлены сии люди с железными носами и зубами, и что страшное их видение смертоносно. Может быть так описаны некоторые звероловцы, люди зверообразные нравом, которые несчастие сих переселенцев, людей без сомнения богатых, каким либо образом уже умножили более».

В. В. Крестинин «Прибавление первое к географическому известию о Новой Земле полунощного края»

Кроме того, о существовании во время царствования Ивана Грозного промысловой колонии на Новой Земле говорится в сочинении «Memoires sur les Samojedes et les Lappons» Тимофея Ивановича Клингштета, государственного деятеля при Екатерине II, действительного статского советника, президента и основателя Вольного экономического общества:

«Старая традиция знает, что несколько фамилий бежали и обосновались с их женщинами и детьми на Новой Земле во время разорения в царствование царя Ивана Васильевича. Беглые крестьяне, принадлежащие к фамилии Строгановых, погибли с женами и детьми, и русские знают еще до сих пор поселки, где эти люди жили, и указывают их имена, но потомки несчастных фамилий все погибли одновременно, по-видимому, от заразы, вызванной туманами».

Timotheus Merzahn v. Klingstädt Memoires sur les Samojedes et les Lappons, Konigsberg, 1762 г.

Предположение Клингштета о бегстве Строгановых из Новгорода от опричного погрома 1569–1570 годов не соответствует действительности. Как известно, Грозный благоволил Строгановым, а их владения принял в опричнину.

По-видимому, на Новой Земле существовала промысловая колония, организованная Строгановыми, из дворовых (либо нанятых людей) для добычи моржей, нерп, китов и рыбы. Работники занимались вываркой сала, ворвани, а также добычей драгоценной пушнины (прежде всего песца).

Стоит заметить, что и для современных исследователей (прежде всего МАКЭ – морской арктической комплексной экспедиции, проделавших огромную работу в изучении Арктики) изучение поморских памятников Новой Земли (крестов, фрагментов становых изб и др.) представляет определенную сложность. Северные мореходы в строительстве на архипелаге зачастую использовали плавняк, поэтому точная датировка древесины с помощью современных методов малоинформативна.

Согласно Крестинину, XVIII в. еще были целы и «остатки жилищ, видимы даже до днесь на берегах сея губы». Различалось две избы: в длину и ширину по 4 сажени одна, а другая в длину 4 сажени и в ширину 3 сажени. Невдалеке от жилищ мезенские «самовидцы» во второй половине XVIII в. видели несколько ям, обложенных камнем и бывших салотопными печами по добыче ворвани и жира промысловых морских животных. Новая Земля изобиловала моржами по 15 и 18 пудов, нерпами, китами-касатками, морскими зайцами.

В 1594 году во время первой экспедиции команда Виллема Баренца высаживается в губе Строганова, названной голландцами заливом Святого Лаврентия. На берегу в пустом селении путешественники обнаруживают шесть мешков с рожью (и потому внутреннюю гавань именуют Мучной), а также три дома, выстроенных по северному обычаю. В этих домах мореплаватели находят бочарные доски и делают предположение, что тут ведется ловля «Salm vang» – лососевых рыб. Также они обнаруживают пять или шесть гробов, полных костями умерших и заваленных камнями.


Карта первой экспедиции Баренца, составленная ван Линсхотеном. 1601 г.

National Library of Norway – www.flickr.com/photos/national_library_of_norway/12067624705/


В 1823 году эти берега исследовал Ф. Ф. Литке. «Нет сомнений, – отмечал он, – что строения эти [т. е. строгановские избы] суть те самые, кои были найдены голландцами».

А. А. Введенский, советский ученый, знаток истории освоения Урала и деятельности Строгановых в своей монографии «Дом Строгановых в XVI–XVII вв.» (1962 г.) предполагает, что в середине или во второй половине XVI в. на Новой Земле в районе Костина шара (71 градус 10 минут северной широты)

«Строгановы основывают промысловое предприятие по добыче ворвани, сала и ловле рыбы трудом здесь поселенных своих работных людей. Сюда завозились мука и соль и вывозились ворвань, сало и рыба. Колония строгановских работных людей к концу XVI в. либо погибла от цинги, либо пострадала от нападения «шарашутов», под которыми следует разуметь ненцев. Вероятнее всего предположение о том, что гибель колонии строгановских людей произошла под совокупным действием и цинги и нападений «шарашутов».

Богатства Новой Земли не могли длительное время оставаться вне поля зрения русских государей. Настойчивые поиски «английских гостей» северно-восточного прохода заинтересовали любознательного Ивана Грозного.

Вскоре по указанию царя Строгановы присоединяются к европейской гонке по отысканию северного морского пути в Китай. Впрочем, это уже тема следующей статьи…

Иноземные торговцы на Русском Севере. XVI век: интриги, скандалы, расследования…

«Первый иностранец, прошедший в устье Оби» (В. Ю. Визе);

«По поручению Строгановых он дважды ездил в Сибирь к р. Оби, спускаясь в море по Печоре, и таким образом ознакомился с условиями плавания вдоль сибирских берегов» (С. Ф. Платонов);

«Самый интересный и замечательный первооткрыватель» северного морского пути в Обь (В. А. Кордт).

Кто же этот замечательный арктический исследователь? Неужели иноземец смог то, чего не удавалось достичь поморам, поколениями бороздящих Студеное море (если верить некоторым источникам)?

И почему о свершениях этого славного мореплавателя даже нет статьи в русской Википедии? Несправедливость ли это? Или всё-таки закономерность?

Во второй половине XVI века на Русском Севере сложилась удивительная ситуация. Несмотря на суровый климат, ограниченную ледовым режимом навигацию и удаленность от политического центра страны, в Поморье стремительными темпами развивается торгово-промышленная инфраструктура.

Уже через три года после первой высадки англичанина Ченслера (1553 г) в Холмогорах силами «Московской компании» строится фабрика для изготовления канатов из пеньки; к беломорским берегам прибывают восемь канатных дел мастеров. В Вычегде английскими гостями возводится железноделательный завод. В конце XVI века в Холмогорах живут купцы из туманного Альбиона, имея собственную землю и «прекрасные дома».

Приём Ченслера в Москве Иваном IV. Миниатюра Лицевого летописного свода


В то же время на Мурманском берегу (Кола, Печенга) продолжают функционировать датско-норвежские, а позже и голландские торговые базы. Конкуренция между иноземцами за наш отечественный рынок складывается острой: англичане и голландцы непрестанно доносят царю друг на друга, возбуждая подозрения у и без того крутого нравом Ивана Грозного.

Около 1570 года на торг в Кольскую гавань из Нидерландов прибывает молодой человек, которому не было на тот момент еще и двадцати лет; некто Оливер Брюнель. Через некоторое время для изучения русского языка он проезжает в Холмогоры. Обычно московские власти выдавали иностранцам разрешение на поездку без помех. Но при условии: «буде в них лазутчества не почают». На беду молодого голландца, он оказывается в Холмогорах без «проезжей грамоты» (разрешения на въезд) и попадается на глаза англичанам. При их деятельном участии Брюнеля обвиняют в шпионаже и арестовывают. Вскоре иноземец оказывается ни много ни мало – в ярославской тюрьме.

Английская торговая интервенция в Московском царстве эпохи Ивана Грозного носила ярко выраженный экспансионистский характер, и неизвестно, как бы в будущем сложились для нашего Отечества геополитические расклады, если для пригляда за ловкими англичанами государем не был бы поставлен Аника Строганов (см. предыдущую статью).

«Строгановы являли собой более не повторяющийся тип русских Фугеров, и русских Пизарро, и Кортеса одновременно».

А. А. Введенский «Торговый дом Строгановых в XVI–XVII веках

Кипучая энергия, знание местных рынков, личное благоволение царя, природная предприимчивость и решительность, жесткость и целеустремленность Строгановых (проявленная при освоении пермских вотчин) уравновешивала искусную торговую дипломатию британцев, предотвратив перерастание царских привилегий (льгот) иноземцам в монополию.

Более всего приобретательская деятельность Строгановых воплощалась в собирании земель (вплоть до рабочей колонии на Новой Земле!) и людей. Профессионалам Строгановы знали цену и не скупились, выкупая грамотных специалистов-«немцев» из плена (в успешные начальные годы Ливонской кампании), либо из тюрем.

Одним из таких вызволенцев и стал Оливер Брюнель; по царскому разрешению Яков Аникиевич Строганов взял иностранца на поруки в вотчинную службу, в дальнейшем используя его навыки торгового агента. С 1570 по 1577 год Брюнель сопровождает в заграничных поездках доверенных людей Строгановых с драгоценным грузом пушнины к рынкам Дордрехта, Антверпена и Парижа.

Брюнель – весьма примечательная историческая личность, наделавшая немало переполоха в отечественной историографии. В подзаголовке статьи обозначены отдельные хвалебные эпитеты, которых удостоился Оливер Брюнель (более подробно о полемике относительно вклада Брюнеля в освоение Русского Севера: Г. Красинский. О «путешествиях» Оливера Брюнеля на реку Обь (об одном историческом мифе): Вопросы истории, № 2, Февраль 1950).

Если бы история повернулась иначе, никаких похвал Брюнель не заслужил бы, так и оставшись одним из многочисленных торговых помощников Строгановых. Однако история, как известно, не имеет сослагательного наклонения…

Несмотря на все сложности характера, Иван IV отличался любознательностью, широким кругозором и государственным мышлением. Царь, несомненно, знал о европейских поисках северо-восточного прохода для пути в Китай через Обь и прилагал собственные усилия к его исследованию.


В. М. Васнецов. «Царь Иван Васильевич Грозный» 1897 г. Фрагмент картины


Об этом свидетельствует неизвестный итальянский автор, находившийся в Москве около 1553–1557 гг. ("Донесение о Московии". Чтение Московского общества истории и древностей российских, кн. 2. 1913 г.) Согласно этим утверждениям, Иван Грозный «назначил большие награды для поощрения» поисков северного пути предприимчивыми московскими людьми.

Кроме того, привлекла внимание великого государя и Новая Земля. В 1786 г. архангельский чиновник Ступинцев, имеющий отношение к губернскому архиву, сообщил:

«есть старинное письменное дело об отправлении повелением царя Ивана Васильевича рудокопов искать на Новой Земле серебряную руду по примеру новгородцев».

Само дело не сохранилось, так как архив сгорел.

В русле этих устремлений царя следует рассматривать закладку Строгановыми на своих двинских верфях двух морских кораблей для дальних северных плаваний. Ставку сделали на европейские суда (а не на поморские), которые строили шведские мастера. Команду решили укомплектовать из голландцев – они, в отличие от англичан, тогда еще не пытались проникнуть вдоль русских берегов дальше на восток.

Неудивительно, что выбор Строгановых пал на предприимчивого служащего Оливера Брюнеля. Кого отправить в Голландию для найма голландских моряков? Конечно же – голландца! Что и было исполнено в конце 1580 года, когда Оливер Брюнель по поручению хозяев-Строгановых отправляется в Антверпен.

Ловкий голландец стремился поймать удачу за хвост и решает сыграть свою партию, возглавив экспедицию. Собственные средства у Брюнеля отсутствуют, и он вынужден искать обеспеченных компаньонов. В 1581 году Брюнель знакомит некоего Балака с планом своего северного плавания в Китай. Балак снабжает Брюнеля рекомендательным письмом к известному картографу Меркатору.

"Этот самый человек совершил путешествие на реку Обь как сушей, через страну самоедов и Сибирь, так и морем, вдоль берега от реки Печоры на восток".

Выдержка из письма

Герард Меркатор, европейский географ, автор картографического термина «атлас».

Gerardus Mercator, original caption: "I. Portrait of Mercator at the age of 62, engraved by Frans Hogenberg, 1574


От Меркатора содержание письма становится известным английскому историографу Гаклюйту, который и публикует его в 1589 году.

На службе у Строгановых, активно расширяющих свои владения в Зауралье, Брюнель, по-видимому, приобрел некоторые представления о поморских походах мимо Печоры к Югорскому Шару и дальше (Ямальским волоком) к Обской губе, а затем к Тазовской губе (будущей Мангазее).

Дабы возвысить свой авторитет в глазах компаньонов, Брюнель выдает эти сведения за личный опыт посещения Оби, приукрашивая и заполняя пробелы в собственных знаниях небылицами. Например, Брюнель повествует о семидесяти (!) рукавах в устье Оби. Кроме того, Брюнель сообщает: Обь настолько широка, что туземцы переплывают реку на лодках за три дня, при этом часто погибая в пути, так как не умеют ориентироваться ни по солнцу, ни по звёздам…


Россия и прилегающие территории на карте Меркатора, 1595 г.

Как можно видеть, Myrmanskoi more (Баренцево море), Nova Zembla (Новая Земля) в целом переданы сопоставимо с реальностью: обозначен пролив Карские Ворота и Вайгач


Со слов аборигенов, «передаваемых» Брюнелем европейской публике, вниз по Оби проплывают суда с чернокожими и смуглокожими людьми, гружённые богатыми товарами и драгоценностями. Прадеды этих людей слышали мелодичный звон колоколов, доносившийся со дна Китайского озера, и видели расположенные у этого озера большие и красивые здания.

Компаньонов для китайского плаванья Брюнель благополучно отыскал – его красноречие не пропало втуне.

В 1584 году Оливер Брюнель в компании (либо на службе) голландского купца Балтазара де Мушерона следует с товарами из Энкгейзена в Китай северо-восточным морским путем. Полярное начинание Брюнеля закончилось бесславно, как единственно и могло закончиться для человека, ни разу не бывавшего в северных морях. Голландец добрался до острова Вайгач и уперся в льды. На обратном пути Брюнель зашёл в береговую бухту в районе устья Печоры, где судно село на мель, и там и осталось.

Стоило Брюнелю предпринять действительную, а не мнимую попытку пройти северо-восточным проходом, как результаты его мореплавания сразу стали широко известны в Европе. Костин Шар, куда подходил Брюнель, через 10 лет (в 1594 г.) отмечали участники экспедиции Баренца, а через 24 года (в 1608 г.) – Гудзон.


Архангельск в XVII веке


Как мы видим, Русский Север XVI века менее всего походил на глухой медвежий угол Московского царства. Для централизации управления в 1584 году основывается Архангельск, административный и торговый центр Поморья. После взятия Казани, а затем и Астрахани открывается новый торговый путь, чем тут же пользуются англичане, испрашивая у царя разрешение на транзитный провоз товаров из Архангельска в Персию. Постепенно значение полумифического северного пути в Китай перестает быть столь значимым.

Вскоре на поиски сокровищ далекой Новой Земли царь Алексей Михайлович Романов отправляет государевых людей. Впрочем, речь об этом пойдет уже в следующей статье…

Русский Север XVII века: поиски серебра и время «закрытых дверей»

После Смутного времени политика новой династии Романовых в отношении Русского Севера претерпевает разительные изменения. С одной стороны, Русский Север остался верным легитимным Шуйским (вопреки прогнозам английской «Московской компании») и игнорировал самозванцев. И даже более того – Строгановы не только финансировали Шуйского, выдавая царю немалые ссуды, но и собирали ополчение, пополняя войска своими отрядами. С другой стороны, страх перед захватом русской земли иноземными захватчиками был слишком велик.


20 февраля 1613 года. На паперти Благовещенского собора Московского Кремля келарь Троице-Сергиевой лавры Авраамий Палицын зачитывает решение Земского собора «Об избрании на царский престол боярина Михаила Фёдоровича Романова». («Книга об избрании на царство царя и великого князя Михаила Федоровича», 1672–1673)


С высоты нашего времени, зная о «плане Чемберлена» (английского военно-политического вмешательства во время Смуты под видом предоставления помощи, разработанного капитаном Томасом Чемберленом, участником похода М. В. Скопина-Шуйского на Москву, и предложенного королю Якову I) и происках «Московской компании» (установления британского протектората) – эти тревоги не были беспочвенными.

Студеное море, наполненное иностранными кораблями, виделось Москве угрозой, а морские успехи поморов в освоении северного побережья, как казалось из Кремля, могли привести иноземцев в глубь державы. Подобного власти допустить не могли. В 1616 году выходит царский указ о запрещении ходить в Мангазею морем. Здесь находится точка бифуркации отечественной истории, столь любимая писателями-фантастами (к числу которых относится и автор этих строк); дальнейшее освоение огромных просторов Сибири с опорой на оживленную северную морскую логистику продвигалось бы значительно быстрее, если бы этого поворота в московской политике не произошло.


М. И. Белов. Мангазея, реконструкция


Стоило ли Кремлю столь сильно опасаться влияния европейцев?

Как известно из описания ранних европейских плаваний Барроу, Брюнеля и др., иностранные суда в сложных условиях навигации северных морей не могли составить конкуренцию поморским кочам и лодьям. Кроме того, в 1600 году «королева-девственница» Елизавета I Тюдор своим указом учредила Британскую Ост-Индскую компанию. Отныне пресловутый северо-восточный проход уже не представлялся таким важным для англичан; они приступили к колонизации Индии, будущей «жемчужины британской короны».

Однако в процессе принятия московскими властями решения победила психология: уж слишком памятны были недавние нашествия польско-литовских захватчиков и тяжелейшие годы Смутного времени. «Немецкая угроза» столь часто встречалась в переписке царя Михаила Федоровича Романова и воевод, что любые возможные доводы о пользе уже налаженного морского пути казались незначительными.

Русский Север волей московских владык начинает «закрываться».

На какое-то время поморы и мангазейские воеводы сумели отстоять морской ход, однако в 1620 году Москва вновь утверждает «заказ крепкий»: «которые руские люди пойдут в Мангазею большим морем и учнут с немцы торговати мимо нашего указу, а тем их непослушанием и воровством и изменою немцы или иные какие иноземцы в Сибирь дорогу отыщут, и тем людем за то их воровство и за измену быти казненным злыми смертьми, и домы их велим разорити до основания».

Ямальский волок по пути в Мангазею перекрывается во время летней навигации заставой и начинает именоваться «воровской дорогой». Ранее процветающие Пустозерск, Усть-Цильма и Мангазея хиреют и пустеют. Снижается количество иностранных кораблей, заходящих в русские порты. В 1618 году в Архангельск заходят три английских и тридцать голландских кораблей, а уже в 1635 году – лишь один английский и одиннадцать голландских. Справедливости ради стоит заметить, что беспошлинные права «Московской компании» сохранялись с небольшими перерывами и некоторыми ограничениями вплоть до 1698 года, что позволило британцам захватить российский оптовый рынок.

Оценивая происходящие изменения в геополитической расстановке сил на Русском Севере после Смуты, А. В. Головнев, выдающийся специалист по истории народов Северной Евразии, констатирует:

«Колониальный натиск европейцев на Россию в XVI–XVII веках отозвался превращением самой России в метрополию, и этот неожиданный эффект создал ей реноме неудобной для Европы страны».

А. В. Головнев. Европейские мореходы на Русском Севере: путешествия и геополитика XVI–XVII веков, – Вестник Северного (Арктического) федерального университета, 2015 г.

Одновременно с «закрытием» восточного пути продолжается и обратный процесс: ресурсное освоение уже разведанного Русского Севера. В предыдущей статье отмечалось, что уже Иван Грозный задумывался о посылке рудокопов на Новую Землю для поиска серебряной руды «по примеру новгородцев». В XVII веке эти устремления оформились в отправку первых государственных экспедиций к берегам архипелага.

Предположения о богатых серебряных залежах на Новой Земле для московских государей выглядели вполне логичными, ведь серебро на Руси издавна везли с севера. Первая в истории России попытка промышленной разработки цветных руд и драгоценных металлов была предпринята именно в «странах полуношных близ Каменного пояса» (Н. М. Карамзин) – на полярном Урале.

Серебро в Новгород и Москву привозили из-под Пустозерска, где воеводы собирали с югры дань – пушнину, «узорочье и серебро закамское». Еще в 1193 г., когда новгородская рать подступила к стенам югорской крепостицы, местные обитатели предложили осаждающим откуп: «сребро, и соболи, и ино узорочье». В будущем из-за «серебра закамского» между Новгородом и Москвой случались споры. В летописи 1332 говорится: «Великий князе Иван (Иван Калита) приде из Орды и возверже гнев на Новгород, прося у них серебро закамское».

В 1491 г. по приказу Ивана III в эти суровые края для поиска и разработки медной и серебряной руды снаряжается экспедиция во главе с детьми боярскими В. И. Болтиным, И. К. Коробьиным, А. Петровым с участием иностранных мастеров. В Поморье к экспедиции присоединилось 350 работных людей. В 1492 г. «отпустил князь Великой Мануйла Илариева с грека, да с ним детей боярских… с мастеры из Италии серебра делати и меди на реке Цильме…»

Вот как писал об этом Н. М. Карамзин:

«Но издавна был у нас слух, что страны полуношные близ Каменного пояса изобилуют металлами: присоединив к Московской державе Пермь, Двинскую землю, Вятку, Иоанн желал иметь людей, сведущих в горном искусстве. Мы видели, что он писал о том к королю венгерскому, но Траханиот, кажется, первый вывез их из Германии. В 1491 г. два немца Иван и Виктор с Андреем Петровым и Василием Болтиным отправились из Москвы искать серебряные руды в окрестности Печоры. Через 7 месяцев они возвратились с известием, что «нашли оную вместе с медною на реке Цильме вёрстах в 20 от Космы, в трёхстах от Печоры и в 3500 от Москвы на пространстве десяти вёрст. Сие важное открытие сделало государю величайшее удовольствие. И с того времени мы начали сами добывать, плавить металлы и чеканить монету из своего серебра; имели и золотые деньги, или медали российские. В собрании наших древностей хранится снимок золотой медали 1497 г. с изображением святого Николая: в надписи сказано, что Великий Государь вылил сей единый талер из золота для княгини (княжны) своей Феодосии».

Н. М. Карамзин «История государства Российского»

Из-за очевидных трудностей, связанных с удаленностью месторождения и сложностями в обеспечении продовольствием и охраны приисков, работы были свернуты. Повторно в эти края государство вернулось лишь спустя сто лет.

В разные годы XVII века на север московскими властями целенаправленно отправлялся ряд экспедиций. В 1618–1620 годах к старинным выработкам на Цильме прибыл отряд под руководством московского дворянина Чулка Бартенева и подьячего Гаврилы Леонтьева. Длительные поиски выявили только признаки богатой медной руды, однако промышленных запасов так и не нашли.

После смерти Михаила Федоровича исследование Севера продолжил царь Алексей Михайлович.


Портрет царя Алексея Михайловича. Неизвестный русский художник второй половины XVII века. Школа Оружейной палаты. Конец 1670-х – начало 1680-х годов


В 1651–1653 годах попытки отыскать серебряную и золотую руду в северных широтах и возобновить разработку рудников на Цильме, «где в прежних летах из той руды медь делали», предпринимались экспедицией Романа Неплюева, служившим в 1630-ых годах пустозерским воеводой.

В 1661–1664 годах отряд под командованием дьяка Василия Григорьевича Шпилькина исследовал Канин Нос, Югорский Шар, Новую Землю.

В 1667 г. царь Алексей Михайлович распорядился направить на реку Цильму посадского человека Фому Кыркалова и плавильщика Гаврилу Иконника. Им предписывалось использовать инструменты, приготовленные в своё время для экспедиции Романа Неплюева. Ранее Фома Кыркалов участвовал в экспедициях Романа Неплюева и дьяка Шпилькина.

В нашем повествовании наибольший интерес вызывает экспедиция 1651 года, когда Посольский приказ снарядил на Новую Землю разведывательную экспедицию Романа Неплюева и Фомы Кыркалова. «Посадский человек» Кыркалов – уроженец Мезени, из чего можно сделать предположение, что ранее он бывал на Новой Земле. Экспедиции поручалось искать «серебряные и медные руды и узорочного каменья из жемчугу», а также «всяких угожих мест».


Коч XVII века (реплика). Красноярский краеведческий музей


Из казны бывшему пустозерскому воеводе Неплюеву выделялась сумма для постройки в Мезени четырех кочей с якорями, парусами и прочей судовой снастью. Команду и кормщиков предписывалось набрать из поморов. Побывала ли экспедиция в 1651 г. на Новой Земле, доподлинно не установлено. Профессор А. А. Зворыкин, реставрировавший и изучавший старинный подлинник выписки из посольского приказа 1652 года, предполагает, что отряд достиг-таки Новой Земли. Об этом свидетельствует найденное в документах описание:

«Та земля стала за морем, к матерому берегу нигде не приткнулась и лесов никаких на ней нет, кроме плавника, и то небольшое, и на ровных местах все камень голой».

(подробнее: Зворыкин А. А. Пионеры изучения Арктики, – Природа, 1946. № 12)

После плавания Роман Неплюев прибыл в Москву и стал добиваться организации повторного похода на архипелаг. Казна отчаянно нуждалась в серебре, и потому просьбу удовлетворили. В наказе на новую экспедицию говорилось: «Послан с Москвы на Новую Землю для сыска золотые и серебряные руды и узорочные каменья и для рассмотрения всяких надобных и угожих мест Роман же Неплюев в другорядь, а с ним племянники его жилец Иван, да новгородец Микула Неплюев, да рудознатного дела мастеры с рудознатными снастями, а велено ему на Новой Земле зимовать».

Зимовка на Новой Земле представляла огромную опасность даже для опытных и подготовленных поморов, готовых к суровым испытаниям… Как прошла зимовка, и каковы оказались итоги экспедиции – расскажем в следующей статье.

Первые государственные экспедиции на Новую Землю

В царском наказе на новую экспедицию говорилось: «Послан с Москвы на Новую Землю для сыска золотые и серебряные руды и узорочные каменья и для рассмотрения всяких надобных и угожих мест Роман же Неплюев в другорядь, а с ним племянники его жилец Иван, да новгородец Микула Неплюев, да рудознатного дела мастеры с рудознатными снастями, а велено ему на Новой Земле зимовать».

Для снаряжения плавания выделялись немалые средства – 947 рубля 4 алтына, весьма значительная для того времени сумма. Предполагаемый в дальнейшем прибыток обещал покрыть расходы с лихвой, поскольку мероприятие не казалось московским властям какой-то рискованной авантюрой – ведь берега архипелага не являлись безлюдными. По-видимому, еще была свежа память современников о строгановской колонии на Новой Земле. Кроме того, с высокой долей вероятности можно утверждать о существовании на архипелаге стационарного ненецкого населения (по утверждению В. Ю. Визе). Путешественник Г. Ганс в письме от 1578 г. указывал, что в это время на архипелаге проживали самоеды. Согласно Ламартиньеру, посетившего Новую Землю в 1653 г., нескольких встреченных местных поселенцев мореплаватели увезли с собой в Данию.

К походу готовились основательно: в Архангельске приготовили три ладьи и два коча для восьмидесяти четырех членов экспедиции, в числе которых состояли пятьдесят стрельцов, два рудознатца, два священнослужителя, трое мастеровых, серебряных дел мастер, кузнец, кормщики и промышленники.

3 июля 1652 г., после освобождения горла Белого моря ото льда, корабли вышли в море. Плавание проходило непросто – «морские ветры были и великие льды от Канина Носу и до Новой Земли».

Миновав Канин Нос, глава экспедиции Роман Неплюев отправил вперед самый быстроходный коч вместе со стрельцами, дабы как можно скорей доставить припасы к назначенному месту и начать мероприятия по подготовке зимовья. Однако случилась беда: судно попало в бурю. Изрядно потрепанное, оно возвратилось в Мезень. Экспедиция осталась без запасов продовольствия.

Не ведая о произошедшем, бывший пустозерский воевода Неплюев двигался во главе каравана кораблей вдоль Печорского берега к Югорскому Шару. Изрядно штормило, суда прижимало ветром к берегу. Роман Неплюев был вынужден остановиться у Медынского заворота – восточного мыса Печорской губы. Корабли вмерзли в лед. Неплюев принял решение зимовать в месте вынужденной стоянки и послал двадцать стрельцов в Холмогоры, сообщить властям о произошедшем. Глава экспедиции надеялся следующим летом добраться-таки до Новой Земли.

Первый снег на Новой Земле 9 октября 2021 года. Малые Кармакулы. Фото автора


Весть о произошедшем дошла до царя. Алексей Михайлович отправил к месту зимовки пустозерских ненцев с запасами продовольствия. Одновременно из Москвы Роману Неплюеву и его племяннику Ивану направлялась грамота, подтверждающая прежний наказ:

«Велено ему с теми со всеми людьми, которые с ним зимуют, как будет время морскому ходу, из зимовья со всеми запасы и с хоромным строением итти на Новую Землю те избы устроить, в котором месте пригоже их делать».

Весной царю доставили донесение Неплюева, согласно которому с начала зимовки 15 ноября 1652 г. по 9 марта 1653 г. «умерло от цынги без свежей рыбы поп да племянник его Микула Неплюев и стрельцов и тюремных сидельцев 12 человек». Из-за скудности припасов от цинги страдали также остальные зимовщики.

В донесении Неплюева встречается описание полярной ночи и обоснование невозможности дальнейшего продвижения:

«Земля Бурлов берег островами Долгим и Матвеевым и Вайгачем сошлась с Новою Землею близки, но на Бурлове-де берегу в зимнюю пору темнота бывает велика – недель десять и больше, а ветры и снеги великие не выпустят недели три и четыре».

(цитата по: Ципоруха М. И. «Моря российской Арктики»).

Ответное донесение из Москвы содержало приказ о немедленном возвращении в Пустозерский острог на Печоре. Однако распоряжение уже не могло быть исполнено – к тому времени глава экспедиции умер от цинги. Немногие уцелевшие спутники Романа Неплюева были спасены прибывшим к месту зимовки его племянником Иваном Неплюевым.

Об этой экспедиции, посланной на Новую Землю «по рудяному делу», сообщалось в челобитной крестьян Пустозерского острога от 1667 года царю Алексею Михайловичу:

«А в прошлых, государь, годах, по твоему великого государя указу, Роман Неплюев, и Фома Кыркалов, и Василий Шпилкин ходили для отыскной руды и всяких сыскных узорочей на Новую Землю, и в Югорский Шар, на Микулкин и на иные морские островы».

О проведении этой экспедиции свидетельствует «Наказ пустозерскому воеводе Ивану Неелову» от 1667 г.: «На Мезене, у посацкого человека Фомы Кыркалова лежит снасть всякая к рудяному делу, ломы и иные снасти железные, и парусы, и всякие судовые снасти, и котлы; да он же Фома послан на море для сыску руды и на Новую Землю, в те поры у него снасти положены были».

Несмотря на неудачный поход, казна по-прежнему нуждалась в серебре, а слухи о богатых россыпях в далеком студеном краю создавали предпосылки для организации следующих походов. Уже в 60-е гг. XVII в. состоялось плавание Ивана Неклюдова к Новой Земле. Помимо поиска руды, Неклюдову предписывалось выстроить на острове крепость. Не называя фамилии путешественника, об этом походе упоминает голландец Николас Витсен, будущий учитель Петра I (по переписке) нидерландскому языку, автор знаменитейшего сочинения «Северная и Восточная Тартария».

Разносторонне образованный Николас Витсен, посетивший Москву в 1664–1665 году в составе голландского посольства, вел подробный дневник, ставший впоследствии основой его сочинения о России:

«Некоторый русский господин, желая загладить учиненное им прежде преступление, донес несколько времени тому назад Московскому Двору, что на Новой Земле имеются серебряные руды. Его послали туда, но он возвратился без всякого успеха».

Второе плавание Ивана Неклюдова к Новой Земле во главе крупного отряда состоялось в 1672 году. Об этом вновь свидетельствует Витсен, имевший своего корреспондента в Архангельске.

Судьба этого похода Неклюдова стала трагичной. «Будучи отправлен вторично, со множеством работников, не возвратился он оттуда, но со всеми погиб». Поиски серебра на архипелаге оказались безрезультатными, однако их отзвуком стало название одного из новоземельских заливов – губа Серебрянка.


Иллюстрации из амстердамского издания Н. Витсена «Северная и Восточная Тартария». Самоедская оленья упряжка (в авторском представлении)


Столь раннее исследование Русского Севера российским государством, активно начавшееся уже со времени правления Ивана III (а если рассматривать отдельно Новгородскую республику, то и еще раньше), лишний раз свидетельствует о правдивости тезиса о том, что Россия – северная держава. Парадоксальным образом наш суровый Русский Север оказался освоен и исследован раньше опасного, населенного кочевниками, степного Юга; раньше Востока, скрытого за Каменным Поясом. Ну, а со стороны перенаселенного Запада на Русь по пути «Drang nach Osten» веками наступали «псы-рыцари» и прочие завоеватели. Исторически для нашей цивилизации Север был и убежищем, и потайным ходом, и гостиным двором, и припрятанной кубышкой со златом-серебром…

«Но самое главное, чем Север не может не тронуть сердце каждого русского человека, – это тем, что он самый русский. Он не только душевно русский, – он русский тем, что сыграл выдающуюся роль в русской культуре. Он не только спасал Россию в самые тяжелые времена русской истории – эпоху польско-шведской интервенции, в эпоху первой Отечественной войны и Великой, он спас нам от забвения русские былины, русские старинные обычаи, русскую деревянную архитектуру, русскую музыкальную культуру, русскую великую лирическую стихию».

Д. С. Лихачев «Раздумья»

Ultima Thule: «серебряный» остров Новой Земли


Остров Южный. Новая Земля. Фото автора


 
Остров, где нет ничего и где все только было,
Краем желанным ты кажешься мне потому ли?
Властно к тебе я влеком неизведанной силой,
Ultima Thule.
 
В. Брюсов

Сейчас, в момент острого конфликта цивилизаций нам как никогда ясно необходимо осознавать «всечеловечный» характер нашей культуры. Россия на протяжении своего исторического развития не единожды успешно проживала острые вспышки оголтелой русофобии. Карикатуры времен «Большой Игры» – бородатые казаки-злодеи с выпученными глазами или примотанный к столбу русский медведь в наморднике – вновь проглядывают между строк международной прессы.

Ничего не ново под солнцем…

Российская культура, обращаясь к концепции «Третьего Рима», по своей «прописке» является европейской, в то же время выходя за пределы европейского дома. За столетия непосредственного общения с кочевыми империями Азии наша ментальность вобрала в себя и сделала своей органичной частью и некоторые отличные от европейских черты. Это и религиозная терпимость, и иной подход к построению властных институтов… Вместе с тем наша география (длительное отсутствие выхода к побережью теплых морей) и наша долгая русская зима вывели своеобразный характер нашей колонизационной политики. В российских природно-климатических условиях невозможно просто раздать аборигенам зараженные оспой одеяла, благополучно ожидая высвобождения места под солнцем… Уж с чем-чем, а с наличием «свободного места» Россия проблем не испытывала. Не впадая в благодушие по поводу гуманизма и нравственного облика многочисленных казачьих ватажек, продвигающихся в XVI–XVII вв. по просторам Сибири на восток, постфактум мы можем констатировать, что многие народности сохранили свой язык, традиции и привычный уклад.

Нынешний конфликт цивилизаций, проживаемый нами с такой беспощадной остротой, носит принципиально новый характер благодаря модной нынче «культуре отмены». Культуре отмены всего русского, отмены всей России. Хотя, если говорить прямо – «культура отмены» – это оксюморон. Системообразующая функция культуры – сохранение и передача во времени накопленного знания. «Культура» – как сохранение – противостоит «отмене».

И в этом отношении сегодняшним европейцам не стоит забывать десятки и сотни тысяч их соотечественников – шотландцев, англичан, немцев, французов, итальянцев и многих-многих других – которые, в разные эпохи поступив на службу Российской Империи, приобретали русские имена и отчества, становясь ярчайшими представителями своих профессий в новой Отчизне.

Готтлиб Вильгельм Лудлофф из Тюрингии прибыл в 1805 году в должности берггешворена (горного мастера) в Россию и устроился чиновником Гороблагодатских заводов Верхотурского уезда Пермской губернии. Вскоре немец Готтлиб Вильгельм по приглашению графа Н. П. Румянцева, министра внутренних дел, возглавил изыскательную экспедицию к берегам Новой Земли и навсегда вошел в плеяду арктических исследователей под именем Василия Федоровича Лудлова.

В прошлой статье рассказывалось о проведении в XVII веке первых правительственных экспедиций на Новой Земле; а также упоминался новоземельский топоним – река Серебрянка, как напоминание о настойчивых поисках серебра в этих неприветливых краях.

Почти столетие спустя основатель Архангельского исторического общества и член-корреспондент Российской Академии наук В. В. Крестинин вновь обратился к преданию о древненовгородских разработках в губе упомянутой речушки с говорящим названием.

В 1788 году Крестинин на страницах журнала Российской Академии наук «Новые ежемесячные сочинения» сообщил:

«По содержанию древних изустных преданий народа здешних стран, достигнувших даже до нынешнего времени, на Новой Земле, в окрестностях реки Серебрянки, новгородцы добывали чистое серебро».

Год спустя в этом же журнале Крестинин уже прямо заявляет: «Между извлекаемыми из внутренности земли по нуждам человеческим богатствами запремечены на Новой Земле: 1) серебро; 2) каменное уголье». Первое, по убеждению Крестинина, «скрывает в своих берегах» «по имени своему и по старинным преданиям народа» река Серебрянка. Основное препятствие в возможной разработке залежей – отсутствие «позволения правительства» «частным людям».

«Неутомленное человеческое старание к снисканию серебра переменило бы Митюшевскую пустыню в главное Новоземельское становище, если бы вольность была дана нашим поморцам промышлять в тамошних горах серебро».

Крестинин В. В. Прибавление первое к географическому известию о Новой Земле полунощного края. Новые Ежемесячные Сочинения. 1789

Высказывания Крестинина, изложенные на страницах авторитетного журнала, не могли не привлечь внимания. Европейское высшее общество к тому времени уже устало от постулатов эпохи Просвещения, от ее холодной логики и культа разума. Вокруг уже ощущалась атмосфера грядущей эпохи Романтизма с ее чувственностью, возвышенностью, обращенностью к природным силам, к магии народных преданий. Манящий образ бесконечно далекого студеного острова, на берегах которого благородные вольнолюбивые древние новгородцы добывали серебро, не мог не взволновать умы петербургского света.

Сведения Крестинина о новоземельском серебре заинтересовали графа Н. П. Румянцева, известного покровителя отечественных естествоиспытателей и путешественников. На свои личные средства граф снарядил и в 1806 году отправил на Новую Землю экспедицию под руководством горного мастера Василия Федоровича Лудлова (G. W. Ludloff). Отчет об этой поездке был записан полковником корпуса флотским штурманов В. Н. Берхом и опубликован в журнале «Сын Отечества» в 1818 году.

Экспедиция благополучно достигла архипелага 17 июля 1806 года. Первоначально изыскания проводились на островах Междушарский, Белый, Вальков и Ярцев. Основная цель экспедиции – губа реки Серебрянки, где «сильный и богатый в древности Новгород имел… обильные серебряные рудники», откуда «выходили российские корабли, нагруженные серебром». Однако долгожданный металл все не находился.

Горный мастер В. Ф. Лудлов

«не нашел ни малейшего признака, чтобы там когда-нибудь производилась горная работа, и ни малейшего вида серебряных руд; только нечаянно увидел он на поверхности кусок свинцового блеска, в ста центнерах которого находился, может быть, один золотник серебра».


Неизвестная река. Остров Южный, Новая Земля. Фото автора


Не обнаружив в Серебряном заливе ни малейших признаков драгоценного металла, глава экспедиции вынес свой вердикт:

«Берега, составляющие оный [Серебряный залив], состоят по большей части из талькового сланца, слюды и кошачьего серебра. Блеск и сребровидная наружность сего вещества обманули людей и заставили думать, что там серебро находится во множестве».

Берх В. Н. Известие о путешествии, предпринятом в 1806 году на Новую Землю, на иждивении Государственного канцлера графа Николая Петровича Румянцева. Сын Отечества. 1818. № XLV.

Предание о новоземельском серебре, раз за разом воспроизводящееся на протяжении веков, весьма примечательно и отражает мифологические конструкты общественного сознания. Справедливости ради, благодаря слухам о «новгородском» серебре на Новой Земле во времена Ивана Грозного возникла строгановская колония, а в XVII веке к архипелагу отправились первые правительственные экспедиции…

В своем «Арктическом дневнике» я и сам стал невольным продолжателем этой бесконечной легенды:

«На всех картах озеро именуется Святым: вода из него хранится очень долго, оставаясь свежей и вкусной. Неудивительно, что первые поселенцы назвали его таким образом. Поговаривают, на дне озера на поверхность выходит серебряная жила. Так ли это – мне неизвестно, однако вечерами чай идет в охотку, его тянешь и тянешь в себя кружку за кружкой, легкий и невесомый, и все никак не можешь напиться».

Метеорологическая станция Малые Кармакулы, 2021 год. Остров Южный, Новая Земля. Фото автора


Впервые о существовании полумифического серебра я услышал на кухне труднодоступной станции Малые Кармакулы (остров Южный, Новая Земля). Попивая чай и нахваливая вкусную воду, я и узнал о предполагаемом выходе серебряной породы, о неких исследованиях ученых, якобы проверявших воду из Святого озера и признавших ее уникальные свойства.

Легенда, таким образом, жива и поныне…

Yosh cheklamasi:
12+
Litresda chiqarilgan sana:
18 may 2022
Yozilgan sana:
2022
Hajm:
151 Sahifa 53 illyustratsiayalar
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: