Kitobni o'qish: «Симферопольский уезд, район…»
Рецензенты:
Щевелев Сергей Стефанович – доктор исторических наук, профессор кафедры Археологии и всеобщей истории Института «Таврическая академия» Крымского федерального университета имени В.И.Вернадского.
Иванов Вячеслав Александрович – кандидат исторических наук, научный сотрудник. Государственное бюджетное учреждение Республики Крым «Центральный музей Тавриды».
Автор: Поляков Владимир Евгеньевич – доктор исторических наук, доцент, профессор кафедры истории ГБОУВО РК КИПУ имени Февзи Якубова.
© В.Е. Поляков, 2023
Введение
История целой страны или всего лишь одного административного района, коим в настоящее время является Симферопольский район республики Крым Южного федерального округа Российской федерации, беспрерывно создавалась, сменяющими друг друга поколениями. Иногда, к горькому сожалению, между ними рвалась связующая нить времен, и всё приходилось начинать, как бы наново.
Историю не только творят, но и пишут. Приступая к работе, я сделал попытку рассказать читателю о том, что казалось самым важным, самым сокровенным, что узнал об истории региона, который сегодня называют Симферопольский район.
На одной международной конференции я услышал поразившую меня фразу: «После того, как вы выслушали рассказ охотника, убившего льва, надо послушать и рассказ самого льва».
Был, к сожалению, в истории нашей страны, такой период, когда мы сознательно отказывались от своего прошлого. Даже летоисчисление начиналось у нас то от сотворения мира, то от рождества Христова, то от Великой Октябрьской Социалистической революции…
В своей работе мы не собираемся впадать в другую крайность и отказываться теперь уже от той части истории, которая связана с периодом революции, гражданской войны, различными этапами советской власти. Всё это тоже наша история. Наша!
За последние годы об истории Симферопольского района издано сразу несколько книг. В основном они касаются последних десятилетий и даже небольшого, но весьма насыщенного периода после 2014 года. Эти книги писали журналисты, политики… Для историков, обращаться к этим годам, увы, ещё время не наступило. Как писал поэт: «Большое видится на расстоянии». Вот почему временные рамки исследования ограничены, условно говоря, концом «Эпохи застоя» и «Перестройкой», а все последующие годы уже не входят во временные рамки предлагаемого исследования.
Крым, впрочем, как и почти все другие территории Земного шара, многонационален и потому мы не собираемся показывать историю региона сквозь призму истории только какого-нибудь одного народа вне зависимости от того был ли он самым многочисленным, или самым древним.
Эта книга – не панегирик прошлому, но и не обвинительное заключение. Александр Сергеевич Пушкин устами летописца, наставлял: «Добру и злу внимая равнодушно». Не думаю, что удалось оставаться равнодушными. Мы горевали вместе с нашими героями, вместе с ними радовались успехам. Особенность этой книги в том, что на разных этапах её создания в ней принимал участие довольно широкий круг людей. Во время одного из рабочих совещаний, которые, как правило, проходили в администрации Симферопольского района, невольно обратил внимание на то, что в ожидании начала заседания, все собравшиеся увлеченно говорили о… погоде. О том будет ли дождь? Давно, находясь на пенсии, эти люди по-прежнему оставались аграриями, и все их помыслы, даже помимо их воли, по-прежнему были связаны с землей.
Одним из самых трудных моментов выбора стратегии написания книги, стал «территориальный вопрос». Дело в том, что границы административно-территориальной единицы, именуемой сегодня, как Симферопольский район, постоянно менялись, и, наверное, будут меняться и впредь. Было время, когда в его состав входил даже Бахчисарай, а в самом скором будущем часть близлежащих к Симферополю земель, выйдет из юрисдикции района и отойдет к городу. Как говорили древние: Omnia fluunt, omnia mutantur. – Всё течёт, всё меняется.
Ещё сто лет назад мое родное Марьино было деревней Симферопольского уезда, находящейся в четырёх верстах от города. Деревни Абдал, Бахчи Эль, Борчакрак, Жигулина Роща, Красная Горка, Петровская слобода, Пусуловка, Ягмурцы то есть всё, что сейчас входит в городскую черту Симферополя, совсем недавно было частью Симферопольского района.
Мы не претендуем в своем исследовании на историю Бахчисарая и других земель в тот или иной период времени, входивших в состав уезда или района, и по возможности ограничимся территориальными рамками административного деления Крыма первой четверти XXI века.
Глава I. Утро человечества
Не будем вступать в дискуссию о том, сколько сотен, тысяч или даже миллионов лет живут на земле наши предки, а только констатируем общепризнанный факт: на территории современного Симферопольского района не менее 50 тысяч лет! Подтверждением этого вывода является стоянка палеолитического человека, вошедшая в научный оборот под названием Чокурчинская пещера. Расположена она практически в городской черте Симферополя у отрогов скал вдоль левого берега реки Малый Салгир, практически рядом с трассой Симферополь-Феодосия.
Стоянок пребывания первобытного человека в Крыму не один десяток, в том числе на территории современного Симферопольского района: Кизил-Коба, Таш-Джырган, Чумакарская, Симферопольская…
Самой известной из них считается Кизил-Коба, где в результате раскопок было выявлено три культурных слоя.
Мы же расскажем читателю о стоянке Чокурча, которая получила широкую известность благодаря счастливым, если так можно выразиться, обстоятельствам. В то далёкое время, в результате землетрясения или других причин, произошел обвал, который законсервировал, как пещеру, так и небольшой участок прилегающей территории, сохранив всё, что там находилось от потоков воды, порывов ветра, растаскивания животными, людьми…
Первые раскопки начались относительно недавно в 1927 году. Геолог П.И. Двойченко и археолог С.И. Забнин по каким-то известным только им признакам предположили, что в данном месте может быть грот. Предпринятые раскопки превзошли самые смелые ожидания – впервые в СССР на его территории были обнаружены скелеты неандертальцев. Кроме того многочисленные кремниевые остроконечники, скрёбла, а также костяные орудия. На своде грота были найдены уникальные наскальные рисунки. В известняковой скале были выдолблены изображения Солнца с лучами, мамонта и рыбы. Рядом с пещерой были обнаружены многочисленные кости животных: пещерный медведь, пещерная гиена, первобытный бык, дикая лошадь, гигантский олень, антилопа-сайга, носорог, мамонт.
В 1947 году пещера объявлена памятником природы, но реально была взята под охрану уже в XXI веке.
Тавры
Начиная с Y века до н. э., в литературе встречаются упоминания о таврах. Попасть в письменную историю на столь раннем этапе – честь большая. Это значит в веках сохранить для потомков своё имя, и хотя бы в отблеске чужой истории озарить мгновения минувших лет.
Есть два толкования слова «тавр», с которыми мы познакомим читателей. Одно из них – это то, что в семитских языках «тавр» – гора. В Малой Азии есть горный хребет Тавры, в Сицилии горный массив тоже называется Тавр. Резонный вопрос: почему семитское слово стало основой оронимов (названий гор) в столь отдаленных частях Средиземного и Черного морей? По-видимому, это связано с первыми мореходами планеты финикийцами, язык которых относился к семитской ветви.
По другой версии, в слово «тавр» вкладывают совершенно иной смысл – «бык». Последняя версия получила наибольшее распространение и приводится во всех путеводителях. Нам всё же ближе толкование: тавры – горцы.
При знакомстве с высказываниями античных писателей к вполне понятной гордости за древних обитателей полуострова, как ни как, наших земляков – примешивалось чувство незаслуженной обиды. Посудите сами:
Геродот. V век до н. э. «Живут тавры грабежом и войной.»
Страбон. Начало н. э. «За древним Херсонесом бухта с узким входом, возле которой преимущественно устраивали свои разбойничьи притоны тавры.»
Аммиам Мирцеллин. IV век н. э. «Разделённые на различные царства тавры, между которыми особо страшны чрезмерной грубостью Арихи, Синхи и Напеи, свирепость которых усилилась в следствие продолжительной безнаказанности, они-то послужили причиной названия моря Негостеприимным.» [86]
И таких высказываний более пятидесяти! А если добавить об упоминаемых каждым автором человеческих жертвоприношениях их богине Орсилохе, то характеристика обитателей нашего края становится довольно-таки неприятной. Так ли всё было?
Прежде всего, записки древних авторов – это не показания очевидцев, а пересказ слышанного. Стоит отметить, что это не тавры пришли в Элладу, а эллины вторглись в их земли и потом возмущаются негостеприимством хозяев.
В глубь X века до н. э. уходят следы пребывания тавров на полуострове. Их поселения обнаружены по всему горному Крыму, в том числе и на территории Симферопольского района.
У подножья скалы на нижней террасе левого берега Салгира в VII–VI веках до н. э. жили люди. Двадцать семь хозяйственных ям, расположенных цепочкой вдоль склона, свидетельствуют о долгой плодотворной хозяйственной деятельности.
Ямы большие: 1,1–1,9 м в глубину. Диаметр дна: 1,4–1,8 м, горловина: 0,6–1,0 м. Не будем выделять находки именно Симферопольского поселения, а по совокупности дошедших до нас вещей таврских селений и захоронений попробуем представить их жизнь.
Земледельцы – первый и бесспорный вывод, который напрашивается сам собой после того, как в поселениях археологи обнаружили зёрна пшеницы, ячменя, гороха. Для хранения зерна, помимо ям, использовались и большие пифосы – глиняные сосуды в 1,5–2,0 м высотой. В большом количестве каменные орудия труда – мотыги, вкладыши для серпа, зернотерки. Вероятно – это были первые сельскохозяйственные орудия в нашем крае.
Особое место в находках занимает посуда тавров. Горшки, чашки и другие сосуды черного лощения свойственные таврам, служат археологам, словно, визитной карточкой для определения – таврское поселение или нет.
Наконечники стрел из кости, гарпун, множество всевозможных рыболовных крючков свидетельствуют о занятии рыболовством, охотой. Но это, так сказать, побочный промысел. От собирательства и охоты жители полуострова уже давно перешли к земледелию и скотоводству, о чем свидетельствуют найденные на поселениях останки овец, свиней и даже крупного рогатого скота.
В находках VI–V веков до н. э. – встречаются изделия из бронзы и даже железа: меч акинак, топор. Начало I тысячелетия до н. э. – период вытеснения бронзы железом. VIII век до н. э. – начало железного века в Восточной Европе. В Крыму из-за отсутствия известных запасов руд этот процесс происходит гораздо позднее.
Огромный интерес привлекают широко известные таврские могильники, которые встречаются в районе современного села Краснолесье. Это каменные ящики классического типа: строго прямоугольной формы, из четырёх больших, поставленных на ребро, хорошо пригнанных плит, перекрытых пятой покровной. если в ранних могильниках тавров находили, главным образом глиняную посуду, то в каменных ящиках VI–V вв. преобладают металлические изделия.
Вдумайтесь: говоря только об одном народе, жившем на крохотном участке земли, мы прошли с ним период каменного века, бронзы, железа.
Киммерийцы
Завершение бронзового века на территории Крыма относят ко времени не позднее конца Х века до н. э. О киммерийцах есть упоминания у древнегреческих авторах. Вот, к примеру, что писал Эсхил, (перевод С.К. Апта): Ты выйдешь к перешейку Киммерийскому,/К воротам узким моря, безбоязненно/Пересечешь теснину Меотских вод/И вечно среди смертных славной памятью/Об этой переправе будет имя жить/Боспор – Коровий брод/На материк придёшь Азийский из Европы. [63, с. 71]
В данном случае речь идёт о Керченском полуострове и Тамани, но памятники киммерийской культыры и, прежде всего захоронения, были обнаружены и исследованы на территории Симферопольского района: в пещере Кизил-Коба, в Марьино, в курганах при строительстве Симферопольского водохранилища, у сёл Донское, Дружное, Зольное, Константиновка.
Наряду с захоронениями, к памятникам этого периода относят каменные изваяния «фаллической»1 формы, относящиеся к концу предскифского периода. [63, с. 23]
Скифы, сарматы, готы
С VII века до н. э. в степную часть полуострова проникают скифы. С VI века до н. э. в отдельных таврских захоронениях уже находят скифскую посуду. Ещё два века по соседству со скифами живут в горах тавры.
Продвижение Скифского царства в глубь полуострова положило начало ассимиляции… Характерно, что в античной литературе в этот период появляется термин «тавро-скифы», а затем «скифо-тавры».
Несколько веков мир знал наш полуостров под именем Таврика. В мифе о легендарном путешествии аргонавтов за Золотым руном в Колхиду сообщается, что вход в пещеру охраняли тавры, которые были стражами царя колхов и меотов. В мифическом существе кентавр – полулошадь, получеловек – греки видели не расстающихся с конями тавро-скифов.
В истории нашей страны, нет, наверное, другого такого народа, о котором было бы написано столько книг: серьезных исследований, научно-фантастических повестей, стихов…
Многие десятилетия идея о родстве славян со скифами владела умами ученых, но, как это нередко бывает, не выдержала испытания временем. У скифов оказалась своя собственная судьба, собственная история. Об их происхождении до сих пор идут споры. Большинство считают, что скифы принадлежали к племенам североиранской языковой группы. Многие считают, что они пришли из-за Урала, другие связывают с племенами срубной культуры, которые, начиная с середины II тысячелетия до нашей эры, распространяются по Волге, Дону и Днепру, а затем появляются и в Крыму, третьи считает их тюрками.
В истории скифов Симферопольский район занимает видное место, так как на неприступных кручах Петровских скал, которые нависали над брегами Салгира, пару тысяч лет назад находилась столица третьего скифского государства – третьего и последнего.
Сколько легенд, историй, притч связано с этим поистине легендарным народом! Вот одна из них, самая известная. Старый царь предлагает сыновьям сломать колчан стрел. Но сложенный вместе пучок оказывается не под силу никому, даже самому старшему сыну. Когда же отец протянул стрелу самому младшему – мальчишке, тот легко ломал их одну за одной.
В дошедших до нас изображениях скифов: на вазах, пекторалях, гребнях мы можем видеть, как выглядели скифы. Ничего необычного, а ведь одна деталь их одежды в своё время очень удивила греков. И деталь эта – брюки. Ведь именно скифы первыми из европейцев стали носить то, что мы впоследствии назвали помочи (славянское), штаны (тюркское «иштан») или, как мы только что упомянули – брюки, что восходит к галлолатинскому «braca» и через немецкий язык вошло в нашу лексику. В то время греки и римляне носили соответственно юбки, туники.
Способность легко одетых скифов переносить мороз и холод поражала греков. Изумлённому чужестранцу скиф объяснил так это явление: «Ты не кутаешь своё лицо потому, что оно привыкло. Представь, что я весь – лицо!»
Не всё увиденное в соседях понравилось грекам и было ими одобрено. Поговорка «пьет, как скиф» на века вошла в обиход. Дело в том, что в отличие от греков скифы не разбавляли вино водой.
Самым красивым обычаем несомненно было побратимство. Вот, как ещё в IV веке до н. э. описывали этот обряд: в большую глиняную чашу наливается вино, к нему примешивается кровь договаривающихся, при этом делаются уколы шилом или небольшой разрез ножом. Потом погружают в чашу меч, стрелы, секиру, металлическое копьё. По совершению этого долго молятся, а затем пьют смесь. Культ побратимства был столь высок, что у скифов даже были божества, покровительствующие дружбе. Обычай этот был, несомненно, симпатичен грекам, и Лукиан в своей новелле так говорил словами скифа Токсариса: «В союзы дозволено вступать самое большое троим лицам, потому что, кто имеет много друзей, тот кажется нам похожим на публичных блудниц и дружба такого человека, разделённая между многими, уже не может быть столь прочной».
Подобно тому, как скифы ассимилировали в себе тавров, так на определённом этапе истории они сами подверглись влиянию со стороны сарматских племен. Общность языка – иранская группа, в какой-то степени тоже способствовала их сближению.
Была у сарматского народа одна особенность, на которую сразу же обратили внимание греки, чьи записи мы процитируем: «Жёнам своим сарматы во всем повинуются, как госпожам».
Чему уж тут удивляться, если сарматские женщины занимали высокое положение в обществе, участвовали в военных действиях, иногда даже возглавляли целые племена.
«У сарматов девушку не прежде выдадут замуж, чем она убьёт врага». Не удивительно, что спустя тысячелетия в погребениях молодых сарматок находили оружие. Для сравнения: захоронения скифских женщин содержали посуду, зернотерку, орудия прядения, ткачества, шитья.
Если процесс ассимиляции тавров скифами остался скрытым от глаз, и о нём мы можем говорить только предположительно, то об отношениях сарматов и скифов имеются письменные свидетельства. Впрочем, выражаясь языком некогда популярного киногероя рядового Максима Перепилицы, сначала скифские хлопцы отхватили гарбуза. Вот сохранившийся ответ сарматских девушек скифским юношам: «Мы стреляем из луков, бросаем дротики, ездим верхом, а женским работам не обучены, тогда как ваши женщины занимаются женскими работами, они постоянно сидят на повозках, не ходят на охоту и вообще никуда не показываются.» Но в дальнейшем отношения по-видимому наладились и Геродот писал уже так: «Скифские юноши беспрепятственно выделяются из семей своих отцов и образуют новые с амазонками».[86]
О скифах и сарматах у древних авторов написано немало и прежде всего у Геродота, который в V веке до н. э. специально посетил Скифию. Но всё же основной материал, который позволяет нам, пусть с оговорками, но всё же делать какие-то выводы о жизни народа, населявшего юг Восточной Европы от Дона до Дуная и наш полуостров в частности, – это результаты археологических раскопок.
Мы уже знаем, что и тавры, и сарматы, провожая вслед за солнцем умерших, клали им всё необходимое в той – иной жизни. Более материально обеспеченные скифы, хороня знатных людей, клали оружие, драгоценности, боевых коней, слуг, любимую жену. Находки в скифских курганах, если они не были ограблены в древности или не стали добычей «счастливчиков», как еще до революции называли грабителей древних курганов, несли очень важную информацию.
Особое место во всей скифологии занимает Неаполь-Скифский. Когда-то это была столица государства, в период Крымского ханства деревушка Керменчик, потом поселение на территории Симферопольского уезда Подгородне-Петровское и уже затем городская черта Симферополя.
В 1827 году местный житель Александр Иванович Султан-Крым-Гирей купил по случаю два камня с надписями на древнегреческом языке. Были они из крепостной стены поселения Керменчик. Приехавший по его просьбе директор Одесского музея древностей И.П. Бларамберг осмотрел камни. Несколько дней провел в Керменчике и даже нашёл плиту с изображением двух мужских профилей. По сходству с портретами на скифских монетах было высказано предположение, что это царь Скилур, о котором много писалось в античной литературе.
И всё же первые исследования крепости, как-то не связывались с нахождением на месте Керменчика скифской столицы. В основном разговоры велись об открытии нового греческого полиса, этакого передового поста для меновой торговли, так как скифы предпочитали деньгам натуральный обмен. Но обнаруженные амфорные ручки с надписью «Неаполис» (греческими буквами), породили долгие споры: Не это ли знаменитый Неаполь – столица поздних скифов? В этот же период в Херсонесе была обнаружена плита, в которой указывалось о разгроме войсками Диофанта крепостей Хабеи и Неаполя, расположенных внутри Скифии. После этого открытия, городище приобрело по меньшей мере общегосударственное значение, но тем не менее городские власти не только не поставили заслон самовывозу ценностей с Керменчика, но даже сдали его в аренду для добычи камня, то есть на разборку крепостных стен. Можно только гадать, как много ценной информации осталось навсегда утраченной. В кладках домов на Петровской балке, Подгородном-Петровском и сейчас могут стоять камни с древнегреческими надписями, барельефами, узорами. Несмотря на множество находок предметов труда, быта симферопольское городище ничем не выделялось из других скифских поселений. Казалось, уже нельзя ждать чего-нибудь нового, как вдруг произошло чудо. Сенсация века! В Керменчике, где уже проводились раскопки, где сто лет брали камень, в августе 1946 года экспедиция П.Н. Шульца обнаружила неразграбленное захоронение скифского царя. Нет смысла перечислять всё, найденное археологами. Одних только золотых вещей было свыше 800. По обнаруженному в усыпальнице черепу, антрополог М.М. Герасимов сделал скульптурный портрет, который признали похожим с изображенным на монетах Скилуром. В общей сложности было обнаружено 9 склепов, примечательно и то, что многие из них содержали прекрасную роспись.
С III века до н. э. и по IV век н. э. Скифское государство, оказалось на пути Великого переселения народов. Пала его столица, располагавшаяся близ современного города Никополя, и только оказавшаяся несколько в стороне Таврика уцелела. После разгрома Великой Скифии на полуострове формируется государство поздних скифов. Вот тогда его столицей становится Неаполь (новый город). Неаполь-Скифский – таким, пожалуй, можно считать первое название нашего города, которому теперь более двух тысяч лет.
В 258 году на полуостров пришли готы. Они разрушили Неаполь. Часть нападавших ушла с полуострова, но часть их осела в горах, куда, переместился эпицентр жизни на полуострове. Как ни парадоксально, но на многих картах Европейских государств наш полуостров с IV по VI века уже именуется Готией.
В 371 году Дон (в древности Танаис) переходят полчища гуннов. Главная их масса пошла по степям Северного Причерноморья, но часть вошла на полуостров. Очередной раз и уже окончательно был разорён Неаполь-Скифский. Часть гуннов оседает в степной части полуостров, сделав наш полуостров частью Великого Турана – земли тюрков.
В этом котле наций, варились многие народы: тавры, скифы, сарматы, греки, византийцы, римляне, аланы, готы, гунны…, но подобно блюду, приготовленному хорошим китайским поваром, каждый из народов, переварившись в этом котле, тем не менее столетия сохранял свою неповторимость, самобытность, исключительность…
Завершался период Великого переселения народов. Начиналась эпоха, так называемого Крымского Средневековья, а полуостров наш всё более входил в Ойкумену тюркских народов, но об этом в следующей главе.
Ак-Мечетское каймакство
Период Средневковья, который охватывает такие государственные образования как улус Золотой орды, а затем Крымское ханство мы можем проследить благодаря тому, что на заключительном этапе админстративно-территориальное деление было достаточно регламентированным. Весь Крым делился на 6 каймакств: Бахчисарайское, Акмечетское, Карасубазарское, Кезлевское, Кефинское, Перекопское, что в современной интерпритации звучало бы так: Бахчисарайское, Симферопольское, Белогорское, Евпаторийское, Феодосийское, Перекопское.
Каймакства в свою очередь состояли из кадалыков, которых в Акмечетском районе было 9. Всего они включали в себя 242 населённых пункта. Это был средний показатель. По числу сёл он уступал только Бахчисараю и Красубазару.
Кадалыки были следующие:
Акмечетский кадылык – 58 сёл.
Абдал; Азман; Айтатжи Кесек; Аябак; Бабатак; Бавурчи; Бакче Эли; Баранджи; Биоктен; Битак; Бодан; Ботке; Гаджи Ибрагам; Гаджи Ибрагам; Гаджи Ибрагам; Гаджи Калде; Гочмес; Девлет Гелды; Джимекары; Дирекли Эль; Ики Баш; Испат; Менгелерджек; Чаинджи; Чилле; Кадайджик; Казаклар; Казанджы; Кары Кыят; Кары Кыят; Карач; Карачь; Кая Алты Канлы; Китай; Колдчук; Кучук Гаджи Кадде; Кыр Канлы; Кыярт бакаджик Кесек; Кыят Онджи Кесек; Кыят Пазарджик Кесек; Кыят Сарай Кесек; Лез; Машике; Мешин; Сары-Хафыс-Джарман-Кесеке; Сары-Хафыз-Татар-Кесек; Сары-Хафыз-Сарай-Кесек; Сусус Джайчи; Такыл; Таш Ярган; Тепе-Чокрак; Толате; Тюбей; Фондыклы Отар; Чукурчи; Эскендре Ашагы; Эскендер Юкары Кесет; Ягмурче.
Юкары-Ичкинский – 24 села.
Аян; Бораган; Боре; Бьюк Еникой Ашага; Бьюк Еникой Екары; Газы Ага; Джаум Аги; Джафер Берды; Джиен-Софу; Ички Джолман; Кучук Еникой; Кучук Еникой; Кылбурун; Мамак; Мамак; Мамак; Мамак Баурчи; Татар Джолман; Тотай; Тохта Джами; Эски Орду; Эски Орду Таржак; Чавке; Чавке;
Ашагы-Ичкинский – 24 села.
Асма; Бахшай; Бешеран; Бурнаш; Гаджи Кечь; Дегирменджи; Казы; Калмук Кара; Карагасан; Керневич; Колджи Кимаджи; Костеле; Кызак; Кызыл Мечет; Кырк; Кырмаджи; Лез; Селтан Базар; Тавакай; Хусеин; Чече; Чолгары; Шейх Кой.
Даирский кадылык – 28 сёл.
Айбары; Аталык Эли; Аталыкта; Бешаран; Бешевли; Боран Кары; Джанатай; Ени Кесек; Кара Ойлу; Карджавжик; Карачакмак; Карашэли; Конрат; Метай; Месчители; Одобаши Уйшун; Отар Джик; Отар Карджав; Пашай Эли; Ташлы Даир; Темиринки; Терин Аир; Улан Эли; Умер Ага; Хадыр Ага; Хадыр Ага; Хан Эли; Эсенбай Уйшун.
Ташлышеихэли кадылык – 6 сёл.
Бай Бере; Кыпчак; Нагайлык; Таик; Тама; Шейхэли.
Ташлыкский кадылык – 45 сёл.
Аблан; Аблан; Аблан Иллери Кесек; Агыяр; Алабаш Конрат; Башлыдже; Беш Ойлу Лак; Булатчи; Бьюк Конрат; Бьюк Онлар; Гаджи Авлай; Гаджи Кечь; Гендже; Гендже; Джав-Бере; Джирен; Джума Кесеги Лак; Дюрт Ойлу Лак; Ибтак; Кабай; Кабач; Карагаджи Лак; Кенегес; Кучук Конрат; Кырбайлар; Кырмаджи; Кюкенли; Мамек; Менгелер; Мерьа; Моланеки; Мурзалар; Онлар; Талы Кесеги Лак; Саиде; Тобчак; Тюбей; Учкая Ялар; Черкезинки; Шибан; Шиглак; Эйтак; Юзлер.
Зуйский кадылык – 13 сёл.
Ашагы Конеджи; Бахче Эли; Бей Эли; Гаджи Эли; Екары Конеджни; Казы Аскер Кесек; Кая Алты; Кен Тогай; Кыпчак Алаган; Кыпчак Дирек Алты; Кыпчак Калум; Кыпчак Кырдагы Эли; Кыпчак Юкары Ички.
Ашага Ичкий кадылак – 23 села.
Калмук Кара; Асма; Дегирменджи; Кырк, Хусеин, Кернеуч; Кырмаджи; Шейхкой; Казы; Туатай; Кызыл Мечет; Кызак; Бурнаш; Гаджи кечь; Бешеран; Колджи Кимаджи; Костеле; Бахушай; Бахшай Чече; Селтан Базар; Лез; Карагасан; Чолгары.
Чуюнчинский Бешпаре кадылык – 11 сёл.
Ана Эли; Бечи Эли; Битанеш; Боран Эли; Мусагаджи; Осма; Текеш; Тобай; Чойке; Чоюнчи; Шевиук.
Салгирский кадылык – 35 сёл.
Ашагы Собла; Бекир Ага; Биюк; Бьюк Даг Эли; Вират; Вират; Вират Юкары; Гусеин Гаджи; Даг Эли Гаджи Ага; Джолман; Джолман Харатук; Едылер; Казылкая Дагели; Кара Агач; Кара Берек; Коранджи; Кызыл Коба; Кыр Харатук; Кыр Харатук; Магмут Султан; Муртазаджик; Нахочь; Терес Конды; Теркедже; Фундуклы; Хапуркай; Харатук; Харатук Гусейин Мурза; Харатук Темир Ага; Харатук; Харрем; Чешмемезы; Шемхай; Эски Сарай; Юкары Собла.
Как мы видим, часть вышеприведенных сёл стала городскими окраинами современного Симферополя, но эти топонимы до сих пор на слуху у жителей Симферопольского района: Абдал, Бахчи Эль, Битак, Кары Кият; Чукурча, Ягмурцы…
Следует напомнить, что абсолютное большинство приведённых топонимов восходит к тюркской группе языков. Часто повторяющиеся в именах собственных слова в действительности являются характеристики объекта: Ашагы – нижний; Юхары – верхний; Ени, Яни – новый; Эски – старый; Кучук – маленький; Биюк, Бьюк – большой.
Часто в названиях доминирует какой-либо отличительный объект: Джами – мечеть; Чокрак – родник; Коба – пещера; Дегермен – мельница.
Широко представлены числительные: ики – два; уч – три; беш – пять; алты – шесть; он – десять; кырк – сорок.
Цвета: кызыл – красный; кара – чёрный;
Кой, сала, эли – фактически означает «село, деревня», хотя слово «эль» в более древние вресмена воспринималось, как народ.
Каждый, без исключения, ойконим в большей или меньшей степени – памятник истории, так как является свидетелем конкретного периода нашей эпохи. Если предположить, что село Пионерское и дальше сохранит свое название, то будущее поколение будет искренне думать, что своё название оно получило в память первопроходцев этих земель, так как слово pion – первопроходец, В действительности село было названо в честь детской коммунистической организации.
Следует помнить, что мы живём не в закрытом обществе и потому должны осознавать, что на нашей территории могут быть исторические памятники мирового значения. Если бы мы обсуждали ойконимы Крыма в целом, то, безусловно, указали бы такие жемчужины, но непосредственно в рассматриваемом нами Симферопольском районе, увы, их нет. Впрочем, если кто-то из читателей со мной не согласен, то – пишите, аргументируйте свою позицию.
Памятники истории общегосударственного значения. В эту категорию ойконимов – названий населенных пунктов, входят те, которые пусть и не очень известны иностранцам, но без них обеднеет наша отечественная история.
Сарабуз. Без него история Великой Отечественной войны в Крыму была бы не полной. Он постоянно упоминается в период обороны Перекопа, так как был местом базирования советской авиации. В период героической обороны Севастополя считается, что в Сарабузе находилась ставка Главнокомандующего 11-й армии Эриха фон Манштейна, о чём он неоднократно упоминал в своих мемуарах. В действительности, в целях безопасности, его штаб находился в соседней деревушке Спат, которая уже не существует.
Эски-Орда. Прежде всего – это самый древний ойконим тюркского периода. К тому же, как указывают все биографы Льва Николаевича Толстого, в деревне Эски-Орда какое-то время находилась его батарея, благодаря чему там установлен памятник писателю.
Саблы. В начале XIX века деревня Саблы принадлежала бывшему Таврическому губернатору Андрею Бороздину. В имении бывали будущие декабристы Михаил Орлов, Сергей Волконский со своей в ту пору невестой Марией Раевской. Летом 1820 года гостил Никита Муравьёв. Бывал в нем Александр Грибоедов.
Ойконимы Джалман, Курцы, Калмук-Кара, Чуюнчи, имеют огромную научную ценность, так как относятся к генотопонимам, и в них сохраняется память о проживавших в Крыму этносах. Посредством их мы сохраняем память о таких родоплеменных названиях как джалман, курчи, калмук-кара, чуюнчи, которые сегодня носят названия: Пионерское, Украинка, Дмитрово, Урожайное. Примечательно, что село Курцы, де-факто, уже вернуло своё историческое название, осталось лишь довершить этот акт юридически.
Памятники регионального значения. Таковыми являются практически все ойконимы района, которые функционируют уже более века. Дело в том, что почти все они одновременно и памятники языка. Наиболее яркие из них:
Ангара. Название этого села непроизвольно связывает нас со всей тюркской Ойкуменой и напоминает о духовном и лингвистическом родстве с «величавою Ангарой». Той самой, которая только одна вытекает из седого Байкала. Грех отказываться от такого родства!
Тотай-кой. Это история нашего педагогического образования. Первая кузница национальных педагогических кадров.
Биюк-Янкой, Мамут-Султан, Суюн-Аджи, Тав-Даир, Тавель, Тахта-Джами, Тирке, Шумхай – история партизанского движения.
Современное село Кольчугино имеет минимум два исторических пласта: Кроненталь, которое возвращает нас к периоду заселения полуострова иностранцами, и более древнее – Булганак.
Симферопольский уезд
Весной 1783 года начинается новый этап истории полуострова.
8 апреля 1783 издается манифест о принятии полуострова Крымского, острова Тамань и всей Кубанской стороны под Российскую державу.
Уже осенью 15 октября 1783 Г.А. Потёмкин ставит задачу: «… доставить ко мне следующие известия:
1. О числе состоящих на всем Крымском полуострове церквей христианских, не исключая и разрушенных, а означенных только в описаниях.
2. О числе всех христианских деревень в Крыму, оставшихся по выходе христиан, исчисляя такое же, совсем ли, или ещё не до конца оные разорены и сколько в оных домов. Нужно мне также сведения о всех вообще селениях татарских, показав сколько оных и к которому дистрикту какие принадлежат».
В ответ на это требование, Ингельстром в июне 1784 года представил Потёмкину Камеральное описание Крыма.
Если в своем установочном задании Потёмкин употребляет такую административно-территориальную единицу, как дистрикт, то Ингельстром использует в своём отчёте пока исключительно крымскотатарские аналоги: каймаканства и кадалыки.
В 6 каймакствах было 42 кадалыка с общим числом деревень 1411. [35, с. 100] Число жителей было определено приблизительно и, по мнению Ингельстрома, составляло 55023 душ, в кои входят татары и жиды, которых всего 1407. Под жидами в ту пору в Крыму понимали караимов и крымчаков.
Акмечетское каймакство частично охватывало территории современных Белогорского, Красногвардейского, Первомайского, Сакского и Симферопольского районов.
Поскольку Россия той поры была страной с крепостным правом на владение людьми, то соответственно она была лишена возможности свободного маневрирования трудовыми ресурсами. В этих условиях был взят стратегический курс на заселение вновь приобретаемых земель иностранцами.
4 декабря 1762 года был опубликован манифест, разрешавший всем иностранцам, кроме евреев, селиться в России, а также объявлялось прощение возвращающимся в страну беглецам. Этот сюжет обыгрывается в известной опере «Запорожец за Дунаем». 22 июля 1763 была создана «Канцелярия опекунства иностранных» во главе с очень влиятельным в ту пору человеком графом Григорием Орловым.
Желающие поселиться в российской империи могли получить деньги на проезд в посольствах России в своих странах. Гарантировалось освобождение от податей на 30 лет и рекрутской повинности на 10 лет. Предусматривалось сохранение привычного для колонистов местного самоуправления. Поразительно, но это не было пустой декларацией, более того в дальнейшем льготы только росли: бесплатная раздача скота и орудий земледелия, разрешение заниматься винокурением.
Изначально был сформулирован и осуществлен принцип раздельного компактного расселения народов с разной религией и культурой. Это были своего рода добровольные гетто.
Если мы уже познакомились с принимающей стороной, то, что из себя представляли «доноры колонизации»? В основном их было два: Османская империя и Священная Римская империя, которую удобнее представить двумя составляющими: параавстрийской и парагерманской.
Переселенцы из Турции – болгары, валахи, греки, молдаване в значительной степени отличались от северных мигрантов тем, что изначально несли в себе тюркофобский заряд. Поскольку в Крыму они попадали на земли, заселённые крымскими татарами, то всё это напоминало тлеющий фитиль.
По-иному вели себя, как параавстрийские, так и парагерманские переселенцы, которые воспринимали земли Новороссии как «отсталое полу-варварское пространство, ожидавшее воздействия цивилизации со стороны Запада». [45, с.209] Поэтому татары, русские воспринимались ими как одинаково дикое, варварское, чуждое…
Примечательна история переселения менонитов из города Данцига. Не смотря на задекларированные Вестфальским миром равные права религиозных меньшинств, в реальной жизни Европы все было значительно сложнее, и когда о приглашении Россией иностранцев стало известно в Данциге, там подошли к делу настолько серьёзно, что отправили трёх разведчиков с самыми широкими полномочиями.
Они не только побывали в Новороссии, и вели там беседы с чиновниками самого разного уровня, но даже выбрали место для будущего местожительства. Благодаря воля случая, они получили аудиенцию у самой императрицы, которая, в то же время, что и они, совершала путешествие по своим новым владениям. Примечательно, что хорошо вникнув в суть вещей, они обратились к ней с просьбой: «Предоставить всем менонитам из Данцига право свободного передвижения, как в пределах империи, так и за границу». Дело в том, что как стало им доподлинно известно, такое право было только у российских дворян, а они не хотели терять торговые и другие связи, как с Данцигом, так и с другими городами и странами. Просьба их была удовлетворена. [56, с.234]
Заселения Новороссии собственно русскими людьми до отмены крепостного права было скорее исключением из правила. Мы уже знаем, какие льготы предлагались иностранным поданным. Давайте сравним с россиянами. Указ от 3 августа 1787 года обещал экономическим поселянам освобождение от уплаты податей на полтора года и на 3 года от постоя войск. [56, с.80]
В отличие от всей территории России земли Новороссии мыслились как свободные от крепостничества, с зачатками сельского самоуправления.
К новосёлам предъявлялись и вполне разумные требования о том, чтобы из 60 десятин земли 4 отводились под лесные посадки. [Там же, с.302]
В Крыму примечательна история села Санкт-Петербургская Мазанка. Основали ее 12 демобилизованных солдат из 2-го и 3-го гренадерских полков: Артемьев, Борзов, Волков, Еремеев, Ерохин, Иванов, Максимов, Михонин, Митрофанов, Негодяев, Торопов, Щеглов.
В крымском государственном архиве сохранилось личное дело одного из первопоселенцев. Ерохина. Был он капралом 2-го гренадерского полка. Тридцати девяти лет от роду. На службу попал в 1768 году. Уже в 1769 году участвовал в боях, был ранен, награждён. В период последнего восстания находился в охране последнего крымского хана Шагин-Гирея.
Зная, как много погибло тогда людей из охраны последнего Крымского хана, этого откровенного ставленника России в Крыму во время последнего мятежа, можно представить, что пережил этот солдат. И вот он, не раз смотревший в глаза смерти, остается здесь навсегда. Солдаты-поселенцы понимали на какой риск они идут, и, тем не менее, селились. Ответ на этот, может быть действительно рискованный шаг, есть в том же личном деле гренадерского капрала. Дело в том, что Василий Ерохин, уроженец села Дмитриевка, Орловского уезда, был крепостным помещика Волкова и по окончанию воинской службы должен был вернуться назад в крепостную зависимость. Здесь же, в завоёванном Крыму, ему была гарантирована личная свобода, земля, возможность самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Был он неженат, неграмотен. Как указывалось в анкете, «в штрафном батальоне не состоявший». [28, л. 75]
28 октября 1784 года поселенцев отвезли в балку справа от Карасубазарской дороги, в двенадцати верстах от Симферополя. Нарезали землю. Всё, казалось бы, хорошо, но сам по себе стал вопрос о том, кто будет за хозяйством смотреть? Где женщин взять? Нет, их в Крыму!
Это действительно была проблемой Тавриды тех лет. Даже два века спустя, беседуя с коренными крымчанами «старыми русскими», я очень часто слышал предания о том, что их прапрадед купил, либо украл себе жену. Думаю, что эти рассказы, скорее, правда, чем вымысел.
К проблеме заселения Тавриды женщинами Екатерина II отнеслась хоть и с некоторым запозданием, но достаточно ответственно. По центральным губерниям России стали ездить вербовщики, сватая молодых вдов, девиц на поселение в Тавриду.
В Крымском государственном архиве посчастливилось найти следующий документ: донская казачка Марфа Алпатьева зарубила топором своего мужа, который, надо полагать, «достал» её своими побоями и пьянством. Окружной атаман вынес обычное в таких случаях наказание – розги, но счастливый случай вмешался в судьбу Марфы. На уже подписанном приговоре, читаю вновь дописанную резолюцию: «На основании поступившего указа императрицы наказание отменить. Отправить в Крым и выдать замуж». Ниже пометка: «Исполнено».
Через какой срок привезли невест и в Мазанку. Привезли по числу поселившихся там солдат. Привезти-то, привезли, да, вот как делить?
Дошедшее до нас предание гласит, что кто-то из солдат предложил сложить в мешок все треуголки, а девушки пусть вытягивают. Чью треуголку вытащит, за того, стало быть, и замуж идти. Опустила в мешок руку первая, потом вторая… Тут же строем специально привезённый священник благословил этот индивидуально-групповой брак.
Два века назад это было, но до сих пор живут в Мазанке династии, основанные этими солдатами, и не один род не прервался! Рядом с Мазанкой есть деревня Митрофановка, которая получила свое название по её первопоселенцу гренадеру Митрофанову, который её и основал.
Дефицит рабочих рук был по-прежнему огромен. Как писал сам Потёмкин «Сия пространная и изобильная земля в России не имеет ещё ни десятой доли жителей».[53, с.79]
Поэтому наряду с внешней миграцией поощрялась и внутренняя: старообрядцы, государственные крестьяне, беглые.
Если говорить о качестве переселенцев, то ответ на этот вопрос будет неоднозначен и прежде всего продиктован, мотивом переселения.
Религиозные проблемы, безземелье могли привести в земли Новороссии людей вполне благопристойных, к тому же не лишенных авантюрной жилки, способных на поступок.
Впрочем, были и другие категории. Страны-доноры в целом негативно относились к «утрате поданных», но с другой стороны эмиграция была своеобразным перепускным клапаном, который, осуществлял выброс наиболее проблемного элемента, и прежде всего из числа иноверцев.
Сложнее было с другой категорией эмигрантов – преступниками. Посол России в Англии граф Воронцов, практически договорился об отправке в Новороссию большой партии каторжников, которым заменили отправку в Австралию, высылкой в Россию. Буквально в последний миг, от этой идеи в России отказались. Воронцов искренне недоумевал, чем греческие бандиты, лучше английских?
Примечательны соображения другого государственного деятеля России, правда, уже начала XX века. Таврического губернатора Трепова:
«В противоположность проявленному равнодушию к улучшению быта татар, правительство по отношению к немцам проявило редкую заботливость, и постаралось обставить их прочно и хорошо. Германия подарила не лучшие элементы своего населения. Начальные колонисты из немцев были народ вольнодумный, отбившейся от труда и дисциплины. Постоянною настойчивостью, суровою дисциплиною, строгостью наказания, не исключая и телесного, соединенных со справедливостью и разумным руководством, смотрителям удалось не только достигнуть того, что вся эта иностранная вольница вошла в рамки закона и порядка, но и достигла значительного материального благосостояния. Это благополучие было прочно поставлено, ибо немцы были наделены не только 60 десятинными участками на двор, но ещё про запас им были отведены так называемые овчарные участки, часто весьма значительных пространств.
Только за последние годы замечается некоторое нравственное падение, которое в будущем может повлечь за собой материальную нужду. Молодые немцы уже не чета в работе старикам. В прежние годы немец, нанимая русского рабочего, заставлял его работать так, как он никогда и нигде не работал, но в то же время он сам от своего рабочего не отставал, напротив, своим примером он заставлял рабочего отдавать работе без ропота свои силы. Хозяева становились на работу раньше работника и позже его кончали. Новое поколение усвоили себе только требовательность к работе, предпочитая всю работу производить по возможности наемными руками.
Были случаи у немцев грубой эксплуатации рабочих, предоставление им плохих помещений, харчей, отказа в приглашении врача во время болезни. По одному такому случаю по моему приказанию произведено строгое дознание и виновный судебным приговором осуждён к трёхмесячному аресту. Рядом с этим, справедливость требует признать, что немцы ввели улучшенную культуру, усовершенствованны земледельческие орудия, завели хороший инвентарь и вообще, показав более высокие культурные приемы, несомненно, принесли пользу окружающему русскому населению.
Не симпатичные черты их – обособленность и упорное нежелание слиться с русским населением, по отношению к которому они считают себя как бы высшей расой». [22, л. 9–10]
Почти в конце рассматриваемого периода по данным 1897 года, на территории Симферопольского уезда проживало лиц обоего пола: дворян потомственных – 499, дворян личных – 252; духовенства православного черного – 17; белого – 55, других христианских верований – 7, еврейского – 0, магометанского – 1244; почётных потомственных граждан – 52; личных потомственных граждан – 24; купцов – 41; мещан – 6096; цеховых – 20; крестьян – 52389; поселян – 0; колонистов – 0; иностранных поданных – 1314. Итого 64251 чел. [59, с.112]
По вероисповеданию: магометане – 37681; православные – 20991; протестанты – 3151; католики – 1545; раскольники – 722; караимы – 42; евреи – 8. [Там же с.116]
Промышленность была представлена очень слабо. [Там же с.119]
Табл. 1.
Сельское хозяйство
Главными рынками сбыта сельхозпродукции для жителей уезда в конце XIX – начала XX века были: Симферополь, Бахчисарай и ж.д. станция Сейтлер. Менее значительными – Севастополь, Карасубазар и Евпатория.
В ту пору Симферополь, Бахчисарай, Карасубазар и Севастополь находились в пределах Симферопольского уезда. Второстепенными местами сбыта считались: Биюк-Онлар, Курман, Сарабуз, Алма, а также приморские города Феодосия, Ялта, Алушта.
Торговля хлебом осуществлялась в незначительных количествах. Так по весне крестьяне были вынуждены покупать его сами. [59 с.88]
Табл. 2.
Табл. 3.
[59, с.91]
В 1900 году цены составляли:
Табл. 4.
В ту пору овёс, был своего рода «бензином», так как его цена входила в состав себестоимости транспортного обслуживания. Как мы видим, колебания цен внутри региона были не значительны.
Сельскохозяйственный труд отличался большой сезонностью, и потому практиковалось три вида найма.
Табл. 5.
Как мы видим, гендерные различия весьма существенны, более высоко оплачивался краткосрочный наём работника.
В урожайный год рабочих рук не хватало, и потому цена оплаты косарей порой доходила до 6 рублей в день. Как писал исследователь «Рабочие были господами рынка. Лежит он на базаре, а на подошве ноги написано за какую цену он пойдёт работать». [59, с.57]
С появлением жаток всё это стало только преданиями.
Положение работников, по оценкам исследователей, было незавидное, хотя лучше чем в губерниях средней полосы России. Никто не был защищен от унижений, произвола, насилия. Работали от восхода до захода солнца.
Состояние животноводства на 1898 год. [59, с.64]
Табл. 6.
Как писали «Таврические земские ведомости» 8 октября 1906 прошла уездная выставка по животноводству. Было выставлено экспонатов: коней – 52 шт, рогатого скоту – 40 шт, овец – 16 шт, поросят – 6 шт, по птицеводству – 31 гнездо.
Экспертная комиссия присудила следующие награды: серебряные медали С.М. Кипчакскому – за кобылу 2-х лет «Фанси»; А.М. Шлее – за жеребчика 2-х лет «Ахила»; Н.И. Шлее – за жеребчика 1 года «Эрот».
За рогатый скот – золотая медаль А.М. Шлее за тёлок и быков в возрасте от 6 месяцев до 1,5 года в количестве 13 шт.
Серебряная медаль С.М. Кипчакскому за группу тёлок и бычков.
Бронзовая медаль Ф.М. Кипчакскому за группу овец волошской породы.
Выдано денежных наград от 25 до 2 рублей всего на сумму 108 руб.
По отделу птицеводство серебряная медаль А.К. Мерзалис за гнёзда кур «Итальянских куропаточных» и «Лагшан».
Бронзовая медаль Г. Г. Кириенка за гнёзда кур «Виандотов». [43]
Интересна стратиграфия принадлежности земельных угодий. [36, с.1]
Табл. 7.
По сравнению с числом сёл, зафиксированных в камеральном описании конца XVIII века к концу XIX века, число населённых пунктов выросло разительно. Мы представляем полный перечень сёл Симферопольского уезда и обращаем внимание читателей на появление сёл, названия которых восходят к уже славянским, германским языкам.
Нормой стала пояснение, указывающее на национальный состав жителей того или иного села. Более древние названия, сохранившиеся ещё с времен Крымского ханства, чаще всего указывали на то, какой род владел данной местностью.
Пометка (разорена) сделана в оригинале, то есть село было разорено уже к концу XIX века. В отдельных случаях мы показываем число жителей наиболее крупных на тот период сёл (число мужчин + число женщин).
Зуйская волость: Александровка, Аргин, Аталык-Эли, Ашага-Баши, Ашага-Кипчак, Ашага-Тайган, Ашагы-Баксан, Баланово, Барабаново, Даир, Зуя, Казанлы, Казы-Эли, Кайнаут, Камышлык, Канлык, Карасубаши, Конрат, Кулум-Кипчак, Куртлук, Кырди-Эли, Мазанка (1008), Мамбет-Улан, Молбай, Нейзац (597+640), Нейман, Орта-Баксан, Петрово, Розенталь (514+236), Тав-Бораган, Такил, Тома, Тюбень-Эли, Фриденталь, Фундуклы, Хан-Эли, Чордаклы, Шейх-Эли, Эфендикой, Юкары-Баксан, Юхары-Баши, Яни-Сарай.
Табулдинская волость: Аджи-Кечь, Айтуган, Алатай, Алексеевка, Анновка, Бораган, Бочала, Бурчи, Джага-Шейх-Эли, Джайчи, Ивановка, Кадыкой, Калму-Кара, Карабай, Карасан, Кентугай, Кирк, Кирмачи, Куру Джага Шейх-Эли, Ново-Алексеевка, Ново-Баяут, Ново-Николаевка, Ново-Селье, Ново-Теленчи, Ново-Царицино, Ново-Чембай, Секизек, Табулды, Тайган, Темерчи Джурт.
Подгородне-Петровская волость: Абдал русский (59+50), Абдал татарский (46+49), Ана-Эли, Ангара (32+22), Атман, Ашага Мамут-Султан, Аян, Бахче-Эли, Битак, Биюк Бах, Биюк Янкой (337+303), Богдановка, Бора, Борак-Эли, Бурнаш, Бутки, Вейрат, Джанатай, Джефер-Берды, Джолман Аратук, Джума Кисек-Аратук, Ени-Сала, Кизак, Кучук-Янкой, Мамак Русский, Мамак Татарский, Подгородне-Петровское (104+105), Кизил-Коба, Кильбурун, Кульчук, Курцы (250+244), Сарабуз болгарский (168+142), Сарабуз русский (46+46), Сарабуз татарский (73+65), Сарайлы-Кият, Сарчи-Кият, Суин-Аджи, Тавель, Татайкой, Темир Аратук, Теренаир, Тереклы-Эли, Тобе Чокрак, Чистенькая (53+50), Чонгар, Чавке, Чокурча, Чуйке, Чумакары, Чуюнча, Шумахай, Шунук, Эски-Сарай, Юкары Мамут-Султан, Ягмурча.
Дуванкойская волость: Аджи-Булат, Акшейх, Аклеиз (разорена), Актачи, Алма-Тамак, Аранчи, Бельбек, Биюк Отаркой, Бурлюк, Голюмбей, Джангорель (разорена), Дуванка (585+529), Комышлы, Кучук-Яшлав, Мамашай, Орта-Кисек-Отаркой, Колымтай, Орта-Кисек-Улукул, Тарханлар, Топчикой, Учкуй, Ханышкой, Чоткара, Эвельшейх, Эскель, Эфендикой.
Каралезская волость: Адым-Чокрак, Айтодор, Албат, Биюк-Каралез (248+276), Биюк-Сюрень, Заланкой, Коджа-Сала, Кучки, Кучук-Сюйрень, Сююрташ (336+333), Толе, Теберти, Узенбашик, Уппа, Цычки, Черкез-Керман (289+253), Чоргун, Шули (300+290), Юкары-Каралез.
Тав-Бадракская волость: Азек, Алма-Кермен, Балтачокрак, Биель, Бия-Сала (303+307), Бешуй (492+456), Биюк-Яшлав (319+280), Кочкар-Эль, Кабаза, Карач русский, Карач татарский, Коджук-Эль, Мангуш (826+674), Молла-Эль, Ойсунки, Саблы (626+588), Сакав, Тав-Бадрак (183+154), Улаклы, Утешель, Черкез Эль, Шуры, Эдишель.
Булганакская волость: Агач-Эли, Али-Бай, Базарчик, (648+591), Береговое (бывший Замрук), Булганак (быший Кроненталь), Булганак-Бадрак, Джавджурек, Ибраим бай, Контуган, Кулум-Беш-Эли, Николаевка (102+89), Сейменларкой, Ток Соба, (104 + 127), Учкуй-Тархан, Чокур-Эли.
Религиозная жизнь уезда
В отчете Ингельстрома мы видим, что он упоминает только две этнические группы: татары и жиды. Надо признать, что в целом такой подход был совершенно нехарактерен, так как и в то время, и в течении всего последующего периода вхождения Крыма в состав Российской империи, властей интересовала не этническая принадлежность населения, а его вероисповедание.
Волею судеб Крымский полуостров оказался территорией едва ли не самых ранних христианских общин. Какой-то период он оставался своеобразной христианской ойкуменой, далее которой уже не простирались идеи христианства. Шли века, на полуостров приходили всё новые и новые этносы, каждый со своим видением мира, своими традициями…
Рассматриваемый в настоящем исследовании период, по своей продолжительности выходит за рамки одного тысячелетия, и потому мы будем вынуждены препарировать всё это временное пространство на не всегда равные по продолжительности периоды, но имеющие весьма характерные отличия, вызванные теми или иными причинами.
Интерес к истории христианства на полуострове прослеживается в воспоминаниях едва ли не всех путешественников, которые в разные годы посещали этот уникальный уголок Земли. В 1788 году в Киеве вышла работа с символичным названием «Таврикия или известия древнейшие и новейшие о состоянии Крыма». Различные по объему и значимости зарисовки стали публиковаться в Записках Одесского общества истории и древностей, которое было создано 25 марта 1839 года в Одессе по ходатайству генерал-губернатора Новороссийского и Бессарабского М.С. Воронцова. Первое заседание общества состоялось уже 23 апреля. Если первоначально в него входило только 28 членов, то уже в 1914 году – до 200 человек. Главная заслуга членов общества заключалась в том, что они смогли донести до своих потомков результаты многолетних своих исследований, опубликовав 33 тома «Записок Одесского общества истории и древностей», которые выходили с 1844 по 1919 год.
Следующий массив литературы – «Известия Таврической Учёной Архивной Комиссии» (ИТУАК), которые выходили с 1887 по 1920 гг. Всего было издано 57 томов, в которых также сохранена бесценная информация об истории нашего полуострова. Таврическая учёная архивная комиссия была учреждена 24 января 1887 года в Симферополе и объединяла всех видных учёных, любителей крымской старины, большую часть губернской интеллигенции. Одной из основных форм деятельности ГУАК являлись открытые заседания, где звучали доклады членов комиссии и гостей, решались организационные вопросы. При этом в обязательном порядке велись протоколы и составлялись отчёты.
Первую попытку систематизировать всю имеющуюся о православии в Крыму информацию предприняли священнослужители Михаил Родионов2, а затем епископ Гермоген3. Их наблюдения, а также собранный материал, представляют огромный интерес.
В советский период научный интерес к истории христианства на полуострове, в силу развернувшейся компании воинствующего атеизма был просто невозможен, но в эмиграции вышла замечательная работа историка православия, видного общественного деятеля А.В. Карташева4. Только уже в конце XX века, когда запал воинствующего атеизма поугас, появились интересные работы Жанны Канталинской, Юрия Катунина, Дмитрия Прохорова, Никиты Храпунова. [60, 62, 89, 104]
Появление православия на полуострове традиционно связывают с именем святого апостола Андрея Первозванного. Мы не будем приводить доводов, как в пользу этой версии, так и против неё, а лишь согласимся с тем, что этот образ возник не случайно, а как противовес Риму, поскольку его старший брат почитаемый в Риме апостол Петр, был ему фигурой равновеликой. К настоящему времени образ святого апостола Андрея стал настолько сакральным, что уже без малейшего сомнения воспринимается всем православным сообществом.
Практически все исследователи относят появление храмов периода первых христиан на полуострове к I веку н. э. «Число их 75 <…> устроены они были в горах, лесах и вертепах земных, для избежания от преследований язычников». [92, с.9] Там же указывается о том, что все они, по приказу Рима, в период правления Трояна, были уничтожены.
Поскольку полуостров находился на самом краю Римской империи, сюда нередко ссылали тех или иных видных людей, которые не прекращали своей деятельности, а оказавшись среди язычников, проводили большую и нередко успешную работу по вовлечению их в христианство. Довольно часто всё это заканчивалось трагически. Причем опасность поджидала миссионеров и со стороны язычников, и со стороны официальных властей. Уже в последствие отдельные из них даже будут причислены к лику святых.
Новый импульс развития православия был зафиксирован уже в IV веке. Причём все события этого периода носят уже документальный характер, так как зафиксировано участие в июне 325 года в городе Никее представителя современного Крымского полуострова – «Феофил Готский из Боспорского царства». На полуострове в этот период было пять епархий: Херсонеская, Сугдейская (Сурожская), Фульская (Фунская), Боспорская, Готео-Кефайская.
На территории современного Симферопольского района, как условно, можно предположить, частично располагалась Фунская епархия.
В этот период полуостров является частью Римской империи со всеми вытекающими проблемами, одной из которых, была борьба иконоборцев и иконопочитателей. Ещё в молодости, подрабатывая экскурсовод, я десятки раз произносил фразу о влиянии иконоборчество на православную жизнь полуострова, рассказывал о монастырях созданных бежавшими с материка монахами, но только впоследствии осознал весь трагизм и постыдность этого явления, перед которым даже меркнут преступления «святой инквизии».
Дело в том, что действия инквизиции носили персонофицированный характер, и каждый человек нёс покарание за свои мнимые или реальные, с точки зрения тогдашних законов, преступления. Иконоборчество предусматривало коллективную ответственность. В ходе развернувшейся кампании мракобесия, иконоборцы уничтожили значительный пласт изобразительного искусства Византии предыдущих веков. Образы заменялись растительно-зооморфной тематикой, особое распространение получила аниконическая декорация. Евангельский цикл во Влахернской церкви был уничтожен и заменён цветами, деревьями и птицами. Современники говорили, что он «превращён в овощной склад и птичник». В Святой Софии роскошные мозаики были заменены крестами. [91, с. 60–64]
Затем маятник качнулся в другую сторону, начались преследование людей, отрицающих иконопочитание. Была осквернена могила императора Константина V, его останки были выброшены на улицу, а из мраморного саркофага, распилив на тонкие плитки, сделали облицовку для одной из комнат императорского дворца.
От рук императорских религиозных карателей под пытками погибло около ста тысяч человек.
Главной целью преступления, было даже не имущество ни в чём не повинных людей, становившихся жертвами то иконобрцев, то иконопочитателей. Основная причина заключалась в том, что на политической карте мира в непосредственной близости от Византии появилась набирающая силу новая религия – Ислам, каноны которой отрицали какое-либо изображение человека. Точно также к этому относились и в соседней Хазарии, где поклонялись Ветхому завету. Стремясь подчинить себе обе религии, власти Византии попытались пойти на всевозможные уступки и устранить из своей религии, главные противоречия с Исламом. Увы! Это были совершенно напрасные, бессмысленные жертвы, к тому же приведшие к расколу христианства. Хазария, как политическая единица прекратила своё существование в следствие обрушившихся на неё катаклизмов – разлива Каспийского моря, чем воспользовались северные соседи, князь Святослав, который нанёс такое сокрушительное поражение, от которого хазары уже никогда не смогли оправиться. Ислам же век от века стал набирать такую силу, что со временем, стал главным оппонентом и соперником христианства, привлекая в свои ряды всё новых и новых прозелитов.
Раскол на Западную и Восточную римскую империи, помимо иконоборчества и иконопочитания, был связан и с взаимоотношениями светской и церковной власти. В Византии однозначно соблюдался приоритет светской власти, в Риме – церковной. Между приверженцами некогда одной религии возникла незримая стена повыше Китайской! Длительное время, исчисляемое веками, совместное проживание представителей двух религий было просто невозможным.
По-иному события развивались на современном Крымском полуострове, который после Таврики, назывался Готией, потом Газарией и уже затем Крымом. Дело в том, что Византия утратили реальные рычаги влияния на жизнь своей окраины, а новые власти имели совершенно другое мировоззрение в части исповедования подконтрольным населением тех или иных религий. Все исследователи отмечали гармоничное существование на территории Хазарии храмов самых различных конфессий. Тоже самое было и в сменившей их Золотой Орде. Не изменилась ситуация и с проникновением на полуостров Ислама. Все иноверцы, должны были платить дополнительный налог, и спокойно жить своей жизнью, что по меркам тогдашней Европы, было немыслимо, так как во всех странах вопрос рассматривался только с позиции принятия религии победителя или… смерть.
В этот период на территории полуострова появляются и католические храмы, что было связано с вхождением полуострова в сферу интересов Генуи и Венеции, а также армянские. [74, с.108] Основу христианской паствы, безусловно, составляли православные.
После успешной битвы у Синих вод (1362 год), в которой литовскому князю Ольбрехту неудачно противостояли мангупский князь Димитрий вместе со своими крымскими союзниками – Хаджи-беком, наместником Кырк-Ера и Кутлуг-Буга, наместником Солхата, войска Ольбрехта вторглись в Крым.
Считается, что именно тогда был окончательно разрушен и сам Херсонес и его храм. Епископ Херсонский, не имея ни одного храма целого в городе, ни жилища для себя, по необходимости переселился в каменные укрепления Инкермана, со всеми оставшимися в живых священнослужителями, а паства Херсонесская рассеялась по разным городам и селениям внутри Крыма. [92, 99]
В отношении разорения тех или иных христианских храмов, следует сразу сказать, что всё это было результатом исключительно внешних вторжений, а не внутренних распрей. К горькому сожалению с каждым веком частота их возрастала.
В ходе разорения Бахчисарая войсками фельдмаршала Миниха в 1736 году, как отмечал российский историк Костомаров, было полностью уничтожено 2000 домов. «При этом православных поджигателей не останавливало то, что каждое третье из этих обреченных строений служило жилищем для христианской (в основном – греческой) семьи. Жгли всех подряд». [44, с. 811]
С болью можно вспомнить о сгоревших уникальных собраниях книг из библиотеки, как самого хана, так и других просвещённых людей, коих в Крыму в ту пору было не мало. Сохранилась информация и о гибели библиотеки несколько иного толка. Как писал один исследователь, погибла «замечательная библиотека, принадлежащая тамошней иезуитской миссии». [Там же, с. 814]
Турецкая империя, а заодно и Крымское ханство, в силу целого комплекса объективных и субъективных причин, среди которых на первом месте можно назвать техническую отсталость, стали терпеть военные поражение за поражением, последовательно теряя ранее приобретённые земли. К третьей четверти XVIII века русские войска вошли в Крым. Примечательно, что уже не как завоеватели, а союзники. По Кучук-Кайнарджирскому мирному договору полуостров уже не входил в состав Османской империи. Россия оказывала всякое содействие своему протеже хану Шагин-Гирею.
Впрочём, он не очень стремился подпасть под полную зависимость от России, и по мере укрепления экономики своего государства всё более становился независимым. Осознав, что основными налогоплательщиками Шагин-Гирея являются живущие на полуострове христиане, Екатерина II предложила князю Прозоровскому вывезти их за пределы полуострова, поселив где-нибудь в землях Новороссии. Прозоровский с поставленной задачей не справился. Не хотели люди покидать родные земли! Тогда эта же задача была возложена на Александра Суворова, чья слава гениального полководца была ещё впереди.
А.В. Суворов блестяще выполнил эту довольно хлопотную миссию, заключавшуюся в склонении христиан полуострова к переселению в земли Приазовья, которая и принесла ему лавры одного из покорителей Крыма.
Дореволюционная, советская и современная историография кардинально разнятся в определении подлинных причинах депортации христиан из Крыма.
• «… сие переселение делается от страха мщения, коим угрожают им турки своим на Крым нападением.» [99, с. 232]
• «Находящиеся на территории полуострова христиане могли пострадать в ходе будущей войны по покорению Крыма и потому, дабы не давать повода Европе убрать их в безопасное место.» [79, с. 25]
• «…должно было способствовать экономическому ослаблению Крымского ханства, усилению его зависимости от России.» [89, с. 272]
Первая версия принадлежит проитерею Г. Чернявскому, который писал: «… хан хотел заставить их отречься от веры и принять исламизм, но видя непоколебимость их, жестокий властитель, наущаемый главою своего духовенства, издал следующее бесчеловечное повеление: иереям и учителям греческой религии, в числе 70 душ, отрезать живым языки, – каково варварство в глазах отцев сих христиан и исполнено было». [79, с. 24]
Решающую роль в переселении христиан сыграло именно духовенство, которое непосредственно получило денежные средства на «нужды переселенцев». Примечательно, что прагматичный А.В. Суворов выплачивал подушно, за каждого пересекшего Перекоп человека, но не самому переселенцу, а его духовному наставнику.
Беспристрастные бухгалтерские документы сохранили информацию о том, что митрополиту Игнатию было выплачено 6550 рублей, армянскому архимандриту Маргосу 2820 рублей, армянскому католическому патеру Якову 1250 руб.
После смерти Игнатия в 1786 году в суд поступила жалоба от переселенцев о том, что полученные от Суворова деньги, которые должны были быть распределенными среди всех переселенцев в качестве компенсации за оставленные дома, сады, виноградники он раздал людям лишь 1220 рублей, а всё остальное – присвоил! Скандальное дело власти не стали доводить до суда! [79, 104]
Исход проходил в чрезвычайно сложных условиях, оставляя на всём пути следования из Крыма могилы, могилы, могилы…
Думается, что основной целью этого предприятия, не отвергая версию экономическую, всё же было стремление заселить вновь завоеванные земли Приазовья, за счёт населения Крымского полуострова, который пока ещё не рассматривался как часть России. Так или иначе, но операция считалась успешной. Генерал-поручик А.В. Суворов даже был жалован императрицей табакеркой, осыпанной брильянтами.
Из 8 городов и 66 сёл полуострова было выселено 31386 чел. Среди них: 18395 греков; 12 609 армян; 156 волохов; 140 грузин; 91 пленный русский. [89, с.272]
Для переселения христиан прислано было 600 подвод из Азовской губернии. [Родионов, с. 41]
Потомками переселенных христиан были, ставшие впоследствии известными людьми России: полярный исследователь Георгий Седов, художник Архип Куинджи, писательница Мариэтта Шагинян, летчик испытатель первого советского реактивного самолета Григорий Бахчиванджи, знатная трактористка Паша Ангелина…
Через пять лет после исхода христиан из Крыма полуостров вошёл в состав России. Пять лет – срок очень маленький, но не для оставленных без присмотра храмов, многие очень скоро превратились в руины.
В связи с тем, что православные жители многих селений Крыма, отказывались покидать родину, они перешли в ислам. Без того пестрая этническая мозаика крымских татар в одночасье обогатилась потомки тавров, скифов, готов, эллинов, предоставив современным крымским татарам право заявлять себя как автохтонное, а не пришлое население. Именно по этой причине среди крымских татар, наряду с монголоидами, можно встретить как классические германские типы, так и ярко выраженных представителей средиземноморья. Примечательно, что среди части современных крымских татар, когда речь идёт о периоде ещё до российской эпохи, иногда говорят: «Это было тогда, когда мы были ещё греками».
Вновь прибывающим в Тавриду православным людям приходилась заново отстраивать и открывать храмы, и это в краю, который ещё в IV веке первым на территории современной России познал православие.
Перефразируя известные слова Наполеона, сказанные несколько по другому поводу, можно сделать вывод о том, что переселение христиан из Крыма в Приазовье – «это больше чем преступление – это ошибка!»
В 1783 году по приказу Потёмкина была проведена перепись, которая показала, что христианских церквей по всему Крыму – 51, из них целых – 30, совершенно разрушенных – 21, число мечетей – 1518, в которых работало 8411 человек представителей духовенства. [92, с.69]
В другом источнике указывалось, что целых церквей было 40, а разрушенных – 31. [48, с. 71]
Сегодня это покажется удивительным, но новые власти не проявляли особой энергии в возрождении православия на полуострове. Выскажу, может быть, несколько радикальное предположение о том, что были у них в ту пору более важные проблемы, главная из которых – передел земельной собственности. Дело в том, что население Крыма не знала такого понятия, как частная собственность на землю. Подобный юридический казус был воспринят новыми властями очень своеобразно: всеобщее – значит ничьё! Земли стали дарить отличившимся военноначальникам, продавать… Если крымские беи и мурзы могли предъявить какие-либо документы на право владения землёй их родом, то, подобно русским дворянам, они становились законными землевладельцами. Основная масса простого люда была лишена этого права. Возможно, что со временем проблему решили бы по справедливости, но к несчастью для Крыма, подобное отношение, подогретое муллами, вызвало всплеск массовой эмиграции. С исходом из Крыма нескольких сот тысяч его обитателей, появилась иллюзия, что проблема разрешилась сама собой. Примечательно, что первые судебные тяжбы по земельным вопросам были не между татарами и новыми землевладельцами, а межу Воронцовым и Мордвиновым и так далее… Вот почему отведение земли под храмы, монастыри совершенно не входило в планы новых правителей полуострова.
Bepul matn qismi tugad.
