Kitobni o'qish: «Итихаса. Священные горы. Книга 1»

Глава 1. Тараган

«Земля аратов большая. Две луны надо, чтобы с Восхода на Закат пересечь. От границ земли Хатой до земель Нартулии тянется. До самого Тёплого моря доходит. Разрослось племя за века, раздвинуло границы. И на Ворот-звезду ушли сыновья со всем народом своим, и на Полдень уходили. Тесно стало в Священных Горах, на Восход да на Закат люди подались. Да там и осели. Кто мечом дорогу прокладывал, а кто и толковищем уладил. Сплелись с племенами дикими, тёмными. В лесах да болотах народу много живёт. Научили их пахать-сеять, тайгу корчевать да лосих приручать. Те и рады. Молока-то лосиного отродясь не пробовали. А уж коровьего да кобыльего и того паче. А про лепёшки и брюкву слыхом не слыхивали. Слилась кровь, взбурлила. Сильные дети поднялись в землях тех да на крыло встали. Девки все как одна – глаз не оторвёшь, одно загляденье. А наследки, те в пятнадцать годков, что твои великаны, из земли полунощной. Одной рукой ухватив коня за гриву, на землю его укладывают. А от племён диких им удаль передалась. Выйдут с топорами длинными да вострыми, встанут в ряд – широкими спинами стойбище закроют. Подходи, вражина, отведай. Редко кто рискнёт рать на них наслать. Ни к чему это. Ратников-то и так не сыщешь днём с огнём. А под их топоры народ на погибель гнать только по глупости великой можно. Лучше уж сторонкой обойти да людей своих сохранить. Хорошо жили. Трудились до потов солёных, богов славили, Прародительницу не забывали. Все споры толковищем решали. По законам предков, со Священных Гор принесённых. Но, как говорится, память народная коротка. Замывает её Времён-Река, как песком заносит. Далеко от Гор Священных да от Хранителей ушли. А может, и время такое настало. Да только объявились повсюду разбойничьи люди. Кто награбил много – ханом¹ себя назвал. И отары свои заставил пасти тех, у кого он их же и отнял. Треснула земля аратов, раскололась. Всяк за себя стал. Озлобились люди, возненавидели друг друга. Дошло до того, что начали биться насмерть меж собой. Каждому хочется ханом быть. А жугани – вот они, тут как тут. Долго выглядывали из пустынь своих да облизывались. Не пускали их араты в землю свою, потому что те людей в жертву приносят богам своим поганым. Да ещё и человечиной питаются. Потому и зовут их детьми Чёрной Птицы. Как только Великий Ильхегул может смотреть на это? Словно Чёрная Птица с бронзовым клювом накрыла своими чёрными крыльями земли аратов. Так шли жугани. Зажужжали над стойбищами да над городищами чеканы жуганьские, зашипели стрелы над частоколами. Завыли бабы над полями сгоревшими. Полилась кровь аратская на землю. И одолели бы араты врага. Да злоба сильней оказалась. Не стали они друг другу помогать. А то и вредить начали, чтобы под чекан жуганьский обидчика старого подставить. Вот и добились своего: сегодня у соседа стойбище в огне, а завтра и у самого дочь за волосья по ограде волокут. Так и стала земля аратов жуганьской. По глупости людской да по злобе. А теперь и скот врагу отдавай и мыто² плати. И детей своих отдавай на погибель страшную да на утеху. Если же голову поднимешь, враз стойбище выжгут. И весь род вырежут. Своего-то живота не жалко за детей отдать, а вот род жалко. Кончится род, где потом родишься? Кто тебя в землю свою, в семью примет? Вот и живут араты с опущенной головой. А у самих внутри всё кипит, вот-вот разорвёт. И разрывает порой. Ринется мужик на жуганей, зарычит, как медведь раненый, задушит голыми руками нескольких, да и сам рядом с ними ляжет. Только чекан в воздухе прожужжит и всё – голова надвое. А этим нелюдям всё одно – тут же есть начинают, причмокивая. Для них мозги человечьи – что лосиное молоко для дикарей. И эти тати уже до Священных Гор добрались, рыщут там в поисках Хранителей. Не будет Хранителей, не будет народа. Сила народа – в знаниях, веками накопленных, да в словах божьих, предкам когда-то переданных. Они подсказывают, как участь свою людскую при жизни очистить да через Бездны Нави после смерти проскочить. Но про то лишь Хранители ведают. Никто не знает, где они сейчас. В ущельях да горах схоронились. Только легенды да пророчества народ спасают. Душу греют. Про Хранителей пророчества, про Героев да про Золотого Всадника, который сломает Чёрной Птице её бронзовый клюв…

Месяц малой жары, год кабана.

28608 год от сотворения мира».

Из летописей Тёплой Обители.

Книга летописей «О веках древних»

Река Карасуу, зажатая хребтами, бурно несется по уступам. Склоны хребтов покрывает тайга. Кое-где над макушками кедров высятся каменные утёсы серого известняка, задевая вершинами облака. Над утёсами парят соколы, охраняя свои гнёзда и высматривая добычу. Северный склон одного из хребтов каменной стеной обрывается к реке, и только у самого подножия виднеется небольшая полоска земли, по которой вьётся тропка, выбитая косулями и маралами. Расширяющееся книзу ущелье покрыто кустами маральника и колючего зайчатника. Ветер то и дело поднимает над лесом облака кедровой пыльцы, перемешивая и разнося вокруг запахи тайги. Над цветами усердно трудятся пчёлы, собирая нектар и опыляя растения. Ниже по течению реки виднеются небольшие поляны, поросшие горным разнотравьем. На одной из них стоит большой восьмиугольный курень из добротных кедровых брёвен с конусной крышей, покрытой корой. Из отверстия на крыше струится дымок, разнося вокруг запах горящих сучьев и печёного мяса.

В сумерках со стороны леса показался всадник на вороном жеребце. Усталый запыленный конь осторожно ступал по каменистой тропе, изредка мотая головой и всхрапывая. Всадник не торопил его, видимо, жалея. А может, и хотел убедиться, что около куреня никого нет, зорким глазом осматривая лес. Никому не хочется напороться на засаду жуганей. Уж лучше в бою погибнуть, чем к ним в полон попасть. Они не посмотрят ни на твой выбритый череп и косу из макушки, ни на татуировки на плечах. Им что воин, что пастух, всё одно. Для них люди Священных Гор все одинаковые. Все чужие. Или еда, или раб. Да и ханские слуги не будут спрашивать, кто ты да откуда. Так поймут, что не свой. У ханских слуг войлочные плащи новые да чистые. Стирать есть кому. И сустуги³ на груди блестят. Щиты деревянные под бронзой к седлу приторочены. Да и не ездят они по одному. Всегда дюжина, две, и обязательно со стягом, чтобы жугани да разбойничьи люди не трогали. Если ты пастух, скорее всего, они не тронут. А если у тебя череп выбрит, коса тугая от макушки до пояса спускается да ещё и меч под плащом, значит ты или разведчик чей, или убийца наёмный. Накинут сеть, потом пытать станут. А там пока разберутся, неизвестно чем всё закончится. Про разбойничьих же людей вообще говорить нечего. Того и гляди, на плечи кто-нибудь прыгнет или стрела из зарослей прилетит. Плащ, хоть старый и грязный, да от ветра и холода спасает. Кожаные доспехи с сустугами на груди тоже денег стоят. А конь да меч в разбойничьем хозяйстве обязательно пригодятся. Вот и не торопился всадник. Кусты осматривал, лес слушал. Подъехал к коновязи, спешился, привязал жеребца и, ещё раз оглядевшись, направился к двери жилища. Спустившись по земляным ступенькам вниз, незнакомец открыл дверь и вошёл в просторное помещение. Хозяин дома, коренастый старик с абсолютно белой редкой бородкой, сидел у круглого каменного очага на стуле из куска бревна лицом к двери и курил длинную деревянную трубку с каменным чубуком, пуская в отверстие крыши сизые облачка дыма. Его голубые глаза щурились от дыма. На безволосом темени плясали красные блики. Заплетённые в косичку волосы у него не были седыми. Они оказались белого цвета. Абсолютно белого. Без единого оттенка. Что странно выглядело на фоне загоревшего, с глубокими морщинами лица. Несмотря на возраст, старик сидел прямо, а в его глазах светились несгибаемая воля и сила, отличающие воина от простого пастуха или охотника.

– Входи, входи, Равар⁴. Тараган⁵ давно ждёт тебя, – старик встал, приветствуя гостя рукопожатием и указывая ему на один из обрубков бревна, – снимай свой плащ и присаживайся к огню.

Он подложил в очаг несколько сосновых веток. Те немного подымили и дружно загорелись. Весёлые языки пламени заплясали на стенах жилища. Гость затворил за собой дверь, снял плащ и сел у очага, скрестив под собой ноги. Огонь осветил суровое обветренное лицо и голубые глаза, смотревшие приветливо на старика.

– Давно Выпрыгивающий Из Земли не навещал старика Тарагана, – хозяин протянул гостю трубку, держа её обеими руками.

Гость принял драгоценный предмет, на мгновение замер в поклоне, обращённом в пространство, прошептал краткую молитву, затем так же с поклоном, держа обеими руками трубку, вернул её хозяину. Тараган взял трубку и, пустив облачко дыма, задумался. Тишину нарушало лишь потрескивание веток в очаге. Гостя не удивило такое поведение старика. Он замер, с пониманием глядя на Тарагана и стараясь не мешать. Кто знает, может, старик в этот момент с духами разговаривает, а может, видит что-то незримое. Не к погонщику верблюдов ведь на званый ужин зашёл. Есть в мире дела поважней гостеприимства и человеческих предрассудков. Особенно когда тебя призывает к себе отшельник. Да ещё сокола за тобой посылает. А может, он вовсе шаман? Вполне может быть. Тогда про обычные человеческие отношения надо вообще забыть. Здесь другие ценности. Зная старика уже четыре года, Равар так и не понял, кто он, поэтому сидел тихо и ждал. Ждал чего-то важного. Первый раз за все время Тараган сокола послал. Значит торопился. Быстрее сокола лишь ветер. Наконец, хозяин вышел из оцепенения и пододвинул гостю большое бронзовое блюдо с печёным мясом.

– Угощайся, Тараган ждал Выпрыгивающего Из Земли, поэтому приготовил кабаргу, – старик вынул трубку изо рта, – поешь, наверное, целый день не слезал с лошади. Пыли на твоём плаще в два пальца. Только сначала пригубим этот божественный напиток, – сказал он, протянув гостю маленькую пиалу с прозрачной жидкостью.

– Мир и счастье всем существам, – он обмакнул палец в свою пиалу, брызнул через плечо в огонь, выпил содержимое и вновь взял трубку в рот.

– Тараган ещё помнит, какое имя дали Равару в далёкой полунощной земле пастухи оленей? – гость улыбнулся, отрывая зубами кусок мяса, пахнущего костром.

– Тараган помнит, – глаза старика потеплели. Улыбка тронула губы, – такое не скоро забудешь. Лесные Шатуны тоже до сих пор помнят. Мало кто из них тогда от стойбища ушёл. До сих пор стороной обходят то место.

На некоторое время в доме вновь воцарилось молчание. Тараган курил трубку, а гость с аппетитом уплетал мясо, украдкой посматривая на хозяина и слизывая горячий жир с пальцев и губ. Он был явно голоден.

– Как поживаешь, как здоровье? – Равар, наконец, нарушил тишину, доедая последний кусок мяса.

Старик ответил не сразу, глядя в пространство.

– На здоровье и жизнь жаловаться не пристало, слава Великим Духам. А вот ум Тарагана тёмен.

– Что случилось, уважаемый Тараган? – прищурился Равар. Он внимательно следил за стариком, не переставая жевать, но тревожные нотки в голосе Тарагана насторожили воина.

– Тараган разговаривал со странствующими гарипами⁶, – старик прямо смотрел перед собой, – они предрекают приход Белого Карлика и конец какого-то света. Они не те, за кого себя выдают. Белый Карлик всегда жил в этих горах. Мои предки оставляли для него на перевалах сыр, кобылье молоко и араку. Белый Карлик – хозяин этих мест. Правда, народ сейчас забыл не только о подношениях духам гор и духам предков, но и о самих предках. Плохие времена, – старик вновь пыхнул трубкой.

– А жрецы? – Равар отложил обглоданные кости и вытер губы рукой. – Чем они занимаются? – удивился он.

Тараган взглянул на него. В глазах его мелькнуло презрение.

– Жрецы вконец обезумели! Золотой Змей сожрал их умы!

– Но они и так, по-моему, неплохо жили, – ещё больше удивился Равар и развёл руками.

– Им слепит глаза блеск застёжек на одежде жрецов Чёрной Птицы, – старик подался вперёд. Лицо его исказила гримаса презрения, – они уже переняли обычаи жречества. С народом разговаривают только за подарки, имеют целое войско охраны и рабов. Настроили большие дома из брёвен, завели наложниц и захватили безграничную власть. Они даже начали носить золотые украшения! Как бабы! Это не жрецы, это рядовичи, торговцы! Народ потянулся к колдунам, выдающим себя за шаманов, которые проводят кровавые ритуалы в горах. Плохо, очень плохо. Ещё эти гарипы! Как будто все сговорились! Эти люди ходят по деревням, рассказывают всякую чушь, а народ верит им на слово. Это тоже плохо. Тараган знает, гарипы пришли сюда с Заката, от Тёплого моря. Они из Нартулии. Люди, живущие у подножия Священных Гор, слишком наивны, чтобы придумать такую чушь.

– Что они рассказывают? – гость подался вперёд, ковыряя в зубах щепкой. Лицо его стало серьёзным, голос изменился.

– Они говорят, что скоро придут люди в чёрных одеждах, – старик изредка указывал трубкой в пространство, – которые прогонят злого Чёрного Ильхегула, спасая от него людей, и создадут здесь царство нового доброго бога Лучезарного Дарителя Жизни. Богов много. А духи – помощники их. Тараган слышал о разных народах. Но там, где люди делят богов на плохих и хороших, всегда льётся кровь. Брат поднимает руку на брата, а сын на отца. Бог, или Великий Дух, не может быть хорошим или плохим. Он не может приказывать убивать друг друга из-за того, каким именем народ называет бога. Такой бред может придумать только человек. Ложь и подлая хитрость – вот оружие тех, кто всё это задумал. Вслед за ложью сюда придёт зло. То зло, которое, как грязь, течёт во все стороны и поселяется в умах людей постепенно, поколение за поколением, превращая их в животных. Тогда брат поднимает руку на брата, а сын – на отца из-за золота или клочка земли.

– Этого не может быть! – в голубых глазах Равара промелькнуло недоверие, – не может сын поднять руку на отца из-за золота!

– Ещё как может, – повысил голос старик – и даже не из-за золота, а из-за одного тажуура⁷ араки. Тараган слышал о людях, которые убивали своих родителей, когда те становились немощными!

Старик замолчал. Он смотрел прямо перед собой и глаза его метали молнии.

– Что они называют «царством нового доброго бога»? – прервал гость тишину. Беспокойство плескалось в его глазах. Казалось, он только сейчас ощутил всю серьёзность слов Тарагана.

– Какую-то ерунду, в которой трудно разобраться, – лицо старика вновь исказила гримаса презрения, – враньё на вранье. Одно понятно, что людей от кого-то спасать собрались.

Старик замолчал, куря трубку, потом продолжал уже спокойнее:

– И это не всё. В селениях на большой реке пропадают люди, и все они из горных стойбищ. В роду хана Шонкора⁸ пропало уже двенадцать молодых девушек и среди них его дочь Чечек. Шонкор хочет начать войну с жуганями. Если это случится, погибнет весь его род. Когда-то очень давно жугани пошли на аратов войной. Была великая битва, и многие погибли, защищая свой очаг. Оставшиеся в живых ушли в горы, и сейчас араты платят дань жуганям. А те только и ждут, чтобы начать новую войну и истребить весь народ.

Тараган снова задумался, пуская облачко дыма. Ничто не нарушало тишину, лишь потрескивание углей в очаге, да фырканье коня на поляне, отгоняющего хвостом оводов.

– У аратов есть пророчество, – прервал тишину старик, – о приходе Золотого Всадника, который освободит народ от гнёта. Он разобьёт войско Чёрной Птицы здесь в горах и будет гнать его до самой их цитадели. А там он спросит с них за всё. Но это лишь пророчество. Нам придётся драться самим. Начинается война.

Старик замолчал. Гостю передалось его настроение. Последнее слово старика прозвучало как гром и зависло в воздухе. Равар изменился в лице. Он больше не улыбался, глаза его стали бесстрастными и холодными.

– Шонкор собирается штурмовать городище Куюс. Разведчики доложили, что где-то там обрываются следы похищенных. Но у него мало воинов, способных вести осаду. Да ещё под стенами городища стоит рать Тёгюнчи кагана⁹. Люди Шонкора полягут все ещё на поле, не дойдя даже до кольев ограды.

– Но есть другие способы войны, – Равар с нетерпением подался вперёд, – для того чтобы победить, не обязательно биться лоб в лоб.

– Тараган знает, но сотники Шонкора не знают, – старик смотрел в огонь. Зрачки его беспокойно двигались. Наконец, он взглянул воину в глаза, – Равар изучал способы ведения войны с детства, поэтому хану без него не обойтись. Равар ввяжется в это ради чужого для него народа?

– Неужели у Тарагана совсем потемнело сознание, и он хочет пойти на славную битву один, а своего друга Равара бросить одного в тайге? – холодно спросил воин, не отрывая взгляда от лица старика. Он сделал жест рукой от левого плеча вниз наискосок, – и народ этот мне не чужой! Тараган зря говорит такие слова!

Глаза его потемнели. Он смотрел на собеседника и, казалось, не узнавал его.

– Тараган, конечно, не прав, – старик в глубине души корил себя за неловкие слова. Он несколько раз кивнул головой. Губы его тронула виноватая улыбка, – но Тараган всё-таки рад решению Равара.

– Тогда ближе к делу. Что ещё известно о пропавших людях, где они или зачем их похитили? – Равар постарался поскорее сменить тему разговора.

Он чувствовал себя неловко. Повышать голос на старших среди воинов считалось неприличным. А сейчас своими словами он заставил старика оправдываться. Равар склонил голову и отвёл взгляд, чтобы Тараган не увидел, как он краснеет.

Старик еле заметно улыбнулся, приняв молчаливое извинение и услышав смягчившийся голос друга. Ему всегда нравился этот юноша с голубыми, чистыми глазами и сердцем льва, который, когда нужно, мог внезапно превратиться в беспощадного демона и изрубить в куски десятерых. О его силе и ловкости ходили легенды. Но сам по себе он был добр и скромен. Тараган выбил пепел из трубки, засунул её в специальный карман на длинном, выше колен сапоге из шкуры оленя.

– Тараган встречался с Белым Карликом. Белый Карлик поведал Тарагану, что все пропавшие люди в большой опасности. Девушек принесут в жертву в пещере под озером Каракёль.

– Кому и зачем это нужно!? – Равар подался вперёд. Губы его плотно сжались. В глазах вспыхнул беспощадный огонь.

– Где они сейчас, Белый Карлик не знает, – старик смотрел в пространство и, казалось, пытался найти ответ, – и Тараган не знает. Знает только, что они там, где много народа, и что их скрывает кто-то очень могущественный. Если жертва будет принесена, скала, запирающая озеро, лопнет, и вода из него упадёт в ущелье, смывая все стойбища на своём пути до самой реки Катын. Земля будет трястись и камни сыпаться с гор, а к реке прикатится огромный вал грязи и перекроет её.

– Кому и зачем это нужно?! В этом нет никакого смысла! – почти закричал Равар и заёрзал от негодования. Глаза его метали молнии, ноздри нервно раздувались.

– Белый Карлик поведал Тарагану, что на дне озера лежит древняя реликвия, – старик говорил, медленно подбирая слова, – её охраняет вода. Кто-то хочет спустить воду и завладеть этой реликвией. Тогда мир перевернётся и станет совсем другим. Равновесие добра и зла нарушится. Это нужно остановить. Выпрыгивающий Из Земли ещё не разучился выпрыгивать из земли? – старик снова набил трубку, зажёг её. Получив утвердительный ответ, он кивнул головой.

– Шонкор ждёт и без нас не начнёт, потому что в городище Куюс что-то нечисто. Там есть большой дом – заезжий двор для очень богатых купцов и гарипов. Построили его лет пять-шесть назад и о нём идёт дурная слава. Говорят, что гарипы эти иногда пропадают, а их лошадей и товары продают на местном торжище. Эх! – старик ударил себя по колену, – когда Тараган был молодым, мы такие городища брали в один день! Мы уничтожали места, откуда по земле вслед за ложью и подлой хитростью течёт зло! Тьфу! – старик сплюнул в сердцах.

Прошло много времени, прежде чем он вновь заговорил, дополняя рассказ соответствующими жестами:

– Каменная крепость, высотой с гору. Осаду начали на рассвете, а к середине дня уже пали ворота. К закату солнца всё было кончено. И хозяин погиб и все, у кого было оружие в руках. Мы никого не оставили в живых. Когда уходили, народ из стойбищ провожал нас с поклонами. Хозяин этого замка очень уж лютым был, магией занимался какой-то древней, с человеческими жертвоприношениями и всякими кровавыми оргиями. Даже местный правитель его боялся. В подвале замка всякая нежить пряталась. Тарагану пришлось всю ночь там с ними возиться. Только к утру удалось связать их за хвосты и похоронить под каменной плитой. С тех пор волосы Тарагана стали белыми, как снег на вершинах гор.

– Где это Тараган научился таким вещам? – с недоверием спросил Равар, пристально глядя на старика.

– Далеко отсюда, очень далеко, – старик смотрел на огонь и, казалось, находился где-то далеко, в какой-то неизвестной стране, затерянной в воспоминаниях, – когда Тарагану было пять лет, он попал в плен и его увезли в далёкую страну, где продали в рабство. Через два года Тараган сбежал и, двигаясь на юг, дошёл до гор. В горах легче выжить. Тараган тогда уже неплохо стрелял из лука. Прячась в горах и постоянно передвигаясь, Тараган обнаружил каменный город. Он находился очень высоко, там, где, казалось, никто жить не может. В этом городе жили люди, похожие на Тарагана. Они разводили скот и торговали с теми, кто обитал в долинах. Тараган прожил в городе несколько лет, помогая одному местному ведуну собирать в окрестных горах целебные травы и готовить из них зелья. Однажды Тараган, собирая лишайники с камней далеко от города, у самых снегов, встретил старика, сидящего прямо на холодном камне. Из одежды на нём была только старая ветхая накидка, кое-как обмотанная вокруг торса. Он сидел, скрестив ноги и сложив ладони рук на уровне живота. Глаза у него были закрыты. Тараган подумал, что человек умер и замёрз, но потом с ужасом обнаружил, что снег таял вокруг старика, открывая всё новые и новые камни. Тараган едва не умер со страху, когда старик приветливо улыбнулся и открыл глаза. Это был местный жрец-отшельник. Пятнадцать лет Тараган учился у старика разным диковинным вещам, овладевая очень странным искусством, о котором здесь и в странах далеко на Закат никто ничего не знает. Однако Тараган не смог постичь главного.

Старик вытряхнул пепел из трубки.

– Чего? – нетерпеливо переспросил гость с широко открытыми глазами.

– Ничего, – хозяин пожал плечами и, виновато улыбаясь, развёл руками.

– Что это значит? – нахмурил брови собеседник, пытаясь понять, куда клонит старик.

– Значит ничего и одновременно всё. ЭТО нельзя назвать никаким словом, – сказал Тараган предельно серьёзно, боясь, что воин не поверит ему, – в языке у людей нет такого слова. Некоторые народы называют это Прародителем Неба и Земли, некоторые – верховным богом, давая ему имя. Наш народ называет его Создателем. Древние араты называли его Кангый¹⁰. Если Млечный Путь это хребет Великой Вселенной, то Кангый – её кровь.

– Не понимаю! – потёр рукой лоб Равар. Взгляд его, устремленный в пространство, блуждал в поисках ответов. Но ответы не находились.

– Так вот и Тараган не понимает! – ещё раз развёл руками старик, – Тараган знает только одно: кто постигнет ЭТО, у того откроются глаза. А мы все здесь просто слепые котята, которые ползают в поисках материнского соска, создавая друг другу и себе всевозможные трудности.

– Да, чего только на свете не бывает! – заметил Равар, глядя на угли в очаге. Воспоминания уносили его в непроходимые джунгли далёкой страны Хатой. Почему-то именно их вызвал у него рассказ старика.

«… Страх заглушает всё. Стань мёртвым, и тогда ты услышишь, о чём думает лучник, стоящий за деревом и целящийся в тебя, – говорил маленький старичок с длинной седой бородой, нанося Равару удары палкой.

Воин, балансируя на краю пропасти, на дне которой бушевала вода, увёртывался, подпрыгивал, когда палка пролетала снизу, отбивал удары руками, всеми силами цепляясь за жизнь. Смерть была за спиной, ревущая и бездонная. Равар пропускал удары один за другим, один или два раза едва не сорвался в пропасть, когда пятка оказалась в воздухе, и он потерял равновесие. Спина его покрылась холодным липким потом. Вдруг старичок сломал палку о колено пополам и отбросил её в сторону. Достав из-за спины бронзовый меч, он крикнул:

– У тебя остался один выход – умереть, – он резко выбросил руку с мечом вперёд, целясь в середину туловища, – так сделай же это!

В одно мгновение в Раваре словно что-то обрушилось. Оковы, связывающие, казалось, уже тысячи лет его тело и сознание, рассыпались в прах, и какая-то неведомая ему сила рванула его тело вверх. Всё происходило очень медленно. Пока старичок вытягивал руку, Равар успел перевернуться в воздухе над ним и приземлиться сзади. Казалось, он мог беспрепятственно наносить удары по спине и затылку своего учителя, но старик молниеносно развернулся и нанёс ему удар по ногам, припав при этом к земле. Меч со свистом разрезал пустое пространство. Равар прыгнул вверх и приземлился там, где лежали половинки сломанной палки. Взяв их за концы, он принял одну из поз, позволяющих сражаться с вооружённым мечом противником. Равару понравилась эта игра, игра сущности, живущей на скале. Он летел вверх, переворачиваясь несколько раз в воздухе, приземлялся, отбивал удары, наносил свои, катился с бешеной скоростью по земле, догоняя противника, снова наносил удары, снова прыгал и летел в воздухе…»

Воспоминания пронеслись в голове и затихли. Воин вновь услышал голос Тарагана.

– Тараган видит и слышит многое, чего люди не видят и не слышат. Тараган видит след шмеля в воздухе и нити событий, связывающих людей. Но он знает далеко не всё. Тараган не знает, кто послал этих драных гарипов, которые больше всего на свете любят деньги, тёплые постели и пьяных женщин! Тот, кто их послал, очень могущественный и богатый. Но вот зачем им нужна кожа Тарагана, не пойму.

– Не понял! – встрепенулся Равар, застигнутый врасплох.

– Тараган сам не понимает, – продолжал старик, не обращая внимания на интонацию собеседника и поднимаясь на ноги, – им нужно не только убить старого Тарагана, но ещё содрать с него кожу и отрезать голову. Прямо сегодня.

– Не понял… – повторил Равар, напоминая змею перед броском.

– По ущелью поднимается отряд в две дюжины всадников, они идут за Тараганом. Равару нужно уходить.

– Почему уходить!? – Равар вскочил на ноги. – Оставить Тарагана одного против целого отряда мразцев!? Ни за что! Я им такую кожу покажу…!!!

– Хорошо, – Тараган похлопал его по плечу, успокаивая. Было видно, что другой реакции он и не ожидал, надеясь на помощь друга, – только спрячься в лесу и раньше времени не вмешивайся.

– Почему нельзя уйти и спрятаться в горах?! – не унимался Равар, раздувая ноздри.

– Потому что нам нужен человек, который их ведёт. Только он знает, зачем сюда пришли эти странствующие гарипы и кто их послал. Только он знает, где спрятаны дети. Нужно, чтобы он остался один. Тараган специально позволил им узнать, где он живёт. И есть ещё но, – старик смотрел гостю в глаза, медленно кивая головой, – обязательно нужно, чтобы наше знакомство с этим гарипом состоялось именно так.

Гость кивнул, плотно сжав губы. Они обменялись крепким рукопожатием, глядя друг другу в глаза, после чего Равар вышел из дома, закрыв за собой дверь. Его обступила темнота. Когда глаза стали различать окружающие предметы, он отвязал жеребца и пошёл вверх по ручью в сторону водопада. Оставив коня в зарослях молодого кедра, воин вернулся обратно, обходя поляну с куренем вокруг и, спустившись ниже по ручью, спрятался в зарослях акации. Вскоре мимо него прошествовал целый отряд вооружённых всадников. Равар насчитал двадцать четыре человека на восемнадцати конях. Даже в темноте было видно, что всадники с трудом управляли лошадьми, едва не падая с них. Выждав немного, воин поспешил за ними по едва различимой тропке. Приблизившись к поляне, он накинул на голову капюшон и, став в темноте почти невидимым, стал осторожно пробираться вперёд.

Из-за большой горы, поросшей лесом, показалась луна и осветила окрестности. Серебряный свет лился на деревья, кусты, траву и бесшумно движущихся по поляне людей. Ветер приносил из чащи леса запахи прелой хвои и кедровой смолы. Равар осторожно пробирался ближе к открытому участку, стараясь оставаться в тени. Внезапно идиллию природы нарушил запах конского пота и винного перегара. Равар замер, пытаясь понять, где спрятаны лошади. Услышав хруст ветки под ногой лошади, воин двинулся на звук, осторожно ступая по земле. Вскоре он различил силуэты лошадей и двух нартулийцев, спрятавшихся за стволы деревьев. Безрукавки мехом наружу прикрывали костяные доспехи. Равар не видел их лиц, хотя слышал их дыхание и шёпот.

– Ты видел когда-нибудь его? – голос гарипа слегка подрагивал, выдавая скрытый страх.

– Нет, но я слышал, что он отродье Ильхегула и что он ест людей, – ответил другой, пребывая не в лучшем расположении духа.

Нартулиец выругался шёпотом, уже не пытаясь сдерживать себя.

– Зачем мы пошли в этот… «божественный поход»?! От этих лошадей уже задница болит. И зачем мы здесь?! Чтобы нас съели?! Хызри сказал, что не даст денег, пока мы его не поймаем, а я не могу без вина это делать, у меня руки трясутся. Ты что молчишь?!..

Выглянув из-за дерева, он в ужасе раскрыл рот и выпучил глаза. Товарищ его, суча ногами, лежал на земле с перерезанным горлом, а прямо перед ним, освещённый луной, стоял человек с капюшоном на голове. Страх сковал нартулийца. Руки и ноги окаменели, а горло свело судорогой. Последнее, что он увидел, это занесённый над ним бронзовый чекан.

Несколько человек, одетых в шкуры, с мечами в руках, осторожно приблизились к избушке. Двое встали по бокам двери, один взялся за ручку, готовый ударить мечом, остальные рассыпались по поляне, положив стрелы на тетиву луков. Стоящий напротив двери поднял руку. Все замерли, ожидая сигнала. Как только рука резко опустилась, открыли дверь и ворвались внутрь. Лучники продолжали стоять, нервно поводя направленными на невидимого врага стрелами.

– Стрелять во всё, что движется, даже в крыс! – скомандовал главный – Во всё…

Договорить он не успел. Нартулийцы с криками и перекошенными от ужаса лицами выбежали из раскрытой двери и кинулись прочь. Предводитель схватил одного из них за шиворот и пинками попытался привести в чувство.

– Чего ты орёшь?!

– Хызри, там змеи, полный дом змей, я не хочу туда, не хочу! – нартулиец отбивался, пытаясь вырваться.

– Что ты мелешь?! – Хызри бросил бившегося в истерике человека и решительно направился к избушке.

– Все ко мне, – раздался над поляной его командирский голос.

Это вселило некоторую уверенность в его подчиненных, и они снова двинулись к двери. Открывшаяся перед ними картина заставила содрогнуться даже самого Хызри. Он отшатнулся от освещённого проёма и схватился за амулет на шее. Внутри дома в отблесках очага виднелась фигура человека, замотанного в шкуры, который сидел спиной к двери с низко опущенной головой. Из спины торчал меч, воткнутый одним из нападавших. Вокруг очага, около двух локтей, было пустое пространство. Остальная часть земляного пола представляла собой единую шевелящуюся массу. Это были змеи – и маленькие, размером с палец, и огромные, толщиной с человеческую ногу. Они медленно извивались, то поднимаясь кольцами, то опускаясь на пол и исчезая в общей массе. Стены жилища тоже были покрыты чёрными движущимися лентами. С потолка свисали, покачиваясь и злобно шипя, змеиные головы. Дикий крик, полный ужаса и боли, вновь раздался над поляной и эхом раскатился по окрестным лесным чащам, погружённым во мрак. Это кричал тот нартулиец, который первым ворвался в дом. Хызри бросился к нему. Тот держал в руке огромную, толщиной с запястье, извивающуюся змею. Она вонзила свои ядовитые зубы ему в шею и лицо. Левая щека быстро опухала, темнея на глазах. Казалось, что оцепеневший человек не мог с ней расстаться. Собрав последние силы, бедняга размахнулся и отбросил огромную, в четыре локтя, змею подальше от себя. Слышно было, как она ударилась о землю где-то на краю поляны. Нартулиец успел сделать несколько шагов и произнести:

– Она залезла под одежду … Это он залез … Я знаю…, – после чего захрипел, покачнулся и упал навзничь.

Когда к нему подбежали люди, было уже поздно. Бедняга был мёртв, на губах у него выступила пена. Его чёрно-фиолетовое лицо с заплывшими от отёка глазами в свете луны представляло собой жуткое зрелище.

– Закрыть дверь!!! – заорал Хызри что есть силы.

Он чувствовал, что теряет управление, и ударами подгонял подчинённых, которым самим не терпелось закрыть эту ненавистную дверь и сжечь все, что там находилось.

– Бегом, собаки ленивые, хворост тащи, огонь давай, живо!!! – кричал Хызри, размахивая мечом над головами снующих вокруг людей.

Он понимал, что совершает ошибку, но никак не мог понять, какую. Мешали сосредоточиться дрожь в пальцах, которую он с трудом пытался унять, ком, подкатывающий к горлу, и ощущение, что на него из леса смотрят в упор тысячи глаз. Он чувствовал этот злобный взгляд буквально кожей. Нартулийцы закрыли дверь восьмиугольного дома, подпёрли её бревном и завалили низенькие стены хворостом.

– Огонь давай быстрей, собаки! – кричал Хызри, и в его голосе был слышен страх. Он лихорадочно осматривал кусты и стволы деревьев на краю поляны, пытаясь отыскать то существо, которое смотрело ему в спину, отчего по ней шёл неприятный холодок, а волосы на затылке начинали шевелиться.

Хвоя трещала в пламени, разбрасывая вокруг искры. Подойдя к двери, Хызри поджёг наваленную около неё кучу сухих веток, потом обошёл жилище вокруг и поджёг кучи хвороста у всех восьми стен, затем забросил горящую ветку на крышу.

– Теперь посмотрим, что ты нам сможешь показать, мерзкая тварь! Не хочешь сгореть – выходи!

Пока пламя разгоралось, всё больше и больше освещая поляну, дрожь в руках унялась, а ком в горле исчез. Зато усилилось ощущение совершенной ошибки или того, что его обвели вокруг пальца.

«… Вы должны убить этого старика, – говорил воину огромный толстый человек по имени Варгул в одежде верховного жреца Нартулии с отличительными амулетами на груди и поясе. Хызри стоял на коленях около алтаря, опустив голову.

– И ты должен не только его убить. Ты должен содрать кожу с левого плеча и лопатки и отрезать ему голову, – голос жреца, казалось, исходил с неба, – иначе миссия твоя останется невыполненной. И это не потому, что я тебе не поверю, а потому, что он тебя обманет. Он вполне смертен, как и мы, но при этом очень хитёр. Он может превращаться в животных. Он – оборотень. Поэтому не успокаивайся, пока у тебя в руках не будет содранного с трупа куска кожи с татуировкой и головы. Лучезарный Даритель Жизни ждёт от тебя подвига…»

Воспоминания пронеслись в голове воина, оставив там тень сомнения. Сомнения, в свою очередь, стали набирать силу, грозя разрушить саму сформировавшуюся на основе многолетнего опыта систему мироздания. Сильный удар в дверь изнутри дома вывел Хызри из задумчивости.

– Ну вот, – радостно воскликнул он, обретая в себе едва не рассыпавшуюся в прах уверенность, – старик внутри, и мы завершим миссию! Ко мне! Лук мне и стрелы!

Когда люди на поляне стали стаскивать к стенам избушки хворост, Выпрыгивающий Из Земли рванулся вперёд, доставая из ножен меч и беря в другую руку бронзовый чекан, но какое-то движение на краю поляны, в том месте, где никого не должно быть, заставило его остановиться. Он осторожно двинулся в том направлении, раздвигая мечом кусты. Наконец, взгляд его упал на торчащий из травы силуэт. Он почувствовал знакомый запах.

– Тараган, – тихо прошептал Равар, приближаясь. Старик не отзывался. – Тараган, ты жив? – громче повторил воин.

– Что ты так орёшь?! Аж на той стороне поляны слышно! – недовольный шёпот старика вызвал вздох облегчения у воина, – Тараган столько сил приложил, чтобы улизнуть, а ты хочешь всё испортить?! Помоги встать, с ногой что-то.

Равар буквально бросился к нему. Они редко виделись, но с самой первой встречи какое-то странное чувство, похожее на сыновнюю любовь, закралось в душу Равара и основательно поселилось там. Сейчас из беспощадного ночного демона он превратился в послушного внука, предупреждающего все движения деда и вместе с ним переживающего его боль. Тараган попробовал идти, но не смог.

– Уходи, – указал он в сторону леса, – я спрячусь, и они меня не найдут.

– Даже не уговаривай, – покачал головой Равар.

Он мог бы попробовать убить их всех, но шансов было мало. Судя по тому, что происходило на поляне, за Тараганом пришли не какие-нибудь стражники или пешци¹¹, а настоящие воины. Взвалив упирающегося старика на плечо, Равар двинулся вверх по склону.

– Я же сказал, брось меня и уходи, – шипел Тараган, болтаясь за спиной воина, когда они поднимались на одну из вершин.

– Пусть Тараган лучше расскажет, как ему удалось уйти из дома незамеченным и как можно пройти через двадцать вооружённых воинов? – спросил Равар, задыхаясь от тяжести.

– Через двадцать четыре, – ответил старик, подняв голову и перестав ворчать.

– Уже двадцать, – пояснил воин, едва дыша.

– Когда успел? – оживился Тараган с нескрываемым удивлением.

– Двое охраняли лошадей, двое, спасаясь от змей, забежали слишком далеко, – хрипло отвечал воин, поднимаясь по скользкому склону.

– Понятно. Значит, их осталось девятнадцать, одного змея убила, – подытожил старик.

– А как Тарагану удалось собрать в одном месте столько змей?

– А ну быстро опусти меня на землю! – резко потребовал старик, замерев на плече у Равара.

– Только осторожно, так, так, положи на спину, – руководил он движениями, – всё, теперь отойди.

Тараган полез за пазуху и стал там шарить. Когда Равар отступил на шаг, старик вытащил руку и что-то аккуратно положил на землю. Выпрыгивающий Из Земли к своему великому удивлению увидел в траве свившуюся кольцами ядовитую змею размером в три локтя. Лунный свет, отражаясь от её кожи, играл бликами. Почувствовав прилив свежего воздуха, она зашевелилась и вскоре, расправив кольца, исчезла в траве. Воин непроизвольно сглотнул слюну.

– Бедная, наверное, чуть не задохнулась, – пожалел её Тараган, – а я и забыл про неё. Времён-Река берёт своё, – продолжал он, когда Равар снова взваливал его на плечо.

– Открой секрет, – воин уже справился с дыханием и спокойно шагал вверх по натоптанной горными косулями тропинке, – с кем это они там воюют?

– Сами с собой, – Тараган, болтался за спиной, держась сзади за пояс Равара, – глупые люди! Они всегда воюют сами с собой. Нужно постараться только одного убедить, а остальные ему уже поверят. В доме нет змей, там вообще ничего нет. Единственную змею мы только что отпустили.

– Зачем Тараган носил под одеждой змею? Чтобы она укусила Выпрыгивающего Из Земли? – спросил воин, в голосе которого прозвучали язвительные нотки.

– У Тарагана нет ядовитых зубов, чем он, по-твоему, должен был защищаться, пришлось вот соседку попросить, – старик повернул голову, оправдываясь, – а принести вред Равару она не могла. Яд, которым она убила гарипа, ей теперь надо восстанавливать много дней. Даже её последние укусы были уже бесполезны.

Какое-то время они не разговаривали. Выпрыгивающий Из Земли двигался вперёд, преодолевая заросли кустарника, сплошь переплетённого с высокой травой. Из-под ног иногда сыпались камни, увлекая за собой куски мха и лишайника.

– Тараган уверен, что они разгадают его хитрость? – Равар остановился перевести дух, когда соскользнул с мокрого склона и едва не упал вниз.

– Это не простые воины. К тому же нам незачем прятать следы.

– Тогда надо торопиться, – воин глубоко дышал. По лицу его катился пот, – Тарагану придётся потерпеть.

Равар побежал, увёртываясь от веток и стволов деревьев, перепрыгивая попадающиеся под ногами камни. Тараган стиснул зубы и прикрыл голову рукой. Спустившись с хребта в долину, Равар сделал привал на берегу небольшой речушки, прислонив старика спиной к стволу кедра. Лицо Тарагана блестело от пота, видно было, что он испытывает сильную боль. Успокоив дыхание, Равар склонился над его больной ногой, осторожно расстегнул пряжки, снял сапог, ощупал руками ногу. Старик не произнёс ни звука, только слегка изменил положение головы, когда пальцы Выпрыгивающего Из Земли слегка надавили на больное место.

– Перелома нет! – обрадовался Равар и, взяв старика за пятку правой рукой, а левой за голень, резко и сильно дёрнул на себя. Сустав издал характерный звук, а Тараган громко крякнул от боли, закрыл глаза и, стиснув зубы, повалился на траву. Вскоре он глубоко задышал и приподнялся на локте.

– Ты что же, – прошептал он сдавленным от боли голосом, – хотел мне ногу оторвать?! Зачем дёргаешь, как медведь?

– Теперь легче будет, – попытался успокоить его Равар.

– Знаю! – голос старика уже не выражал столько боли. Он потрясал ладонью перед лицом Равара, – я говорю, зачем дёргаешь, как будто дерево вырвать хочешь?

– Не рассчитал…, – попытался ещё раз оправдаться воин.

– В следующий раз рассчитывай. Оторвёшь кому-нибудь ногу, потом что делать будешь? – старик погрозил ему пальцем и тут же расхохотался своему назидательному тону и словам, – это Тараган тебе вроде как спасибо говорит.

Выпрыгивающий Из Земли тоже заулыбался, обнажив зубы. Старик попробовал встать и сделать несколько шагов. Это ему с трудом удалось.

– Рано ещё Тарагану ходить, – Равар взвалил смирившегося Тарагана на плечо и пошёл вброд через реку.

Когда луна проделала больше половины пути по усыпанному мириадами звёзд небосклону, Выпрыгивающий Из Земли остановился, аккуратно посадил старика под деревом и рухнул рядом на траву, тяжело дыша. От земли шла прохлада, остужая разгорячённое и покрытое потом лицо воина. Старик сделал несколько шагов.

– Тарагану надо уходить, – сказал Равар, глубоко дыша и переворачиваясь на спину.

– Почему уходить? – брови Тарагана сошлись на переносице. Он склонился над воином.

– Луна сядет, а солнце ещё не взойдёт. К этому времени они будут здесь. Выпрыгивающий Из Земли отдохнёт, а они будут вымотаны. Самое время будет поиграть с этими странствующими гарипами.

– Тараган остаётся! – отрезал старик. Он сделал жест рукой, указав пальцем на землю. Затем прилёг под деревом, устраиваясь поудобней, – негоже Равару лишать измотанного дряхлого старика отдыха, да ещё посылать ночью одного невесть куда.

Равар тоже подполз к одному из кедров, устроился на мягкой сухой хвое.

– Тараган хочет посмотреть, как Выпрыгивающий Из Земли умеет выпрыгивать из земли и исчезать обратно, – услышал он последние слова старика.

Глава 2. Ошибка гарипа

Хызри сидел на камне, глядя на своих людей, которые ходили по пепелищу сгоревшего дома, раскидывая дымящиеся головёшки.

«Где он меня обхитрил? Чёрный Ильхегул, забери всех в Бездну! В этих горах живут одни колдуны и демоны. Стоит только взглянуть любому в лицо, сразу видно – нелюди! Будь моя воля, привёл бы сюда рать и сжёг всех на костре! Ох, как я их ненавижу! И этот старик вместе с ними! – Хызри встал и начал прохаживаться по поляне, заложив руки за спину.

– Как же он меня провёл?! Не может быть, чтобы никто не заметил, как он ускользнул! Проклятый старик! А ведь ускользнул-таки. Но как? Не мог же он превратиться в сову и улететь…

И снова непонятное чувство овладело нартулийцем.

– Нет, не может быть. Варгул просто сошёл с ума вместе со своим новым богом. А ещё эти змеи…»

Хызри остановился, детально вспоминая события ночи.

«Это он залез…, я знаю…», – вспомнил он слова погибшего воина.

«Нет! – снова боролся сам с собой нартулиец, – этого не может быть! Это бред!»

– Хызри, здесь ничего нет. Мы ничего не нашли, – произнес один из гарипов, который стоял на пепелище с факелом в руках.

– Знаю, – отозвался Хызри, осматривая поляну, людей с факелами и мечами в руках, вопросительно взирающих на своего начальника.

Он проследил направление, куда улетела брошенная змея и, не веря сам себе, указал пальцем:

– Там.

– Что? – один из подчинённых не расслышал команды.

– Там, – Хызри вновь указал направление, – ищите там! Берите факелы и ищите! Быстрее, Чёрный Ильхегул вас всех забери!

Вскоре были обнаружены тела четырёх воинов, погибших отнюдь не от укуса змей, что вызвало негодование и одновременно удивление в рядах отряда. Когда луна склонилась к Закату, а тени поменяли своё направление, долгие поиски увенчались успехом.

– Нашёл, сюда! – махал рукой нартулиец с факелом в руках, указывая на землю.

Осмотрев сильно примятую траву и уходящие вверх по склону следы, Хызри убедил себя в том, что старик с самого начала спрятался на краю поляны, а в избушке устроил змеиную ловушку и что все останки этих змей сгорели в пламени, поэтому они ничего не нашли. Только вот откуда старик узнал об их приближении? Может, кто-нибудь предал? Разъяснив свои умозаключения подчинённым, которые, в свою очередь, обрадовались, что всё случившееся всего лишь плод хитрости и обмана, Хызри вселил твёрдость духа в свой поредевший отряд, пообещав, что они непременно сдерут кожу со старика, только теперь уже с живого, а тело оставят на съедение муравьям. Вскоре отряд, освещая дорогу факелами, двинулся по следам пешком, что ещё больше обрадовало воинов. В Нартулии, откуда пришли гарипы, верхом на лошади ещё не ездили. Для нартулийца привычней было надеяться на свои ноги.

Луна уже опустилась за горы, когда Хызри приказал потушить последний факел, ставший бесполезным. Очертания деревьев уже проявились в предрассветном сумраке, но каждый гнилой пень, каждый вывороченный ветром корень казался притаившимся в засаде врагом. До предела напрягая и без того уставшие за ночь глаза, он приказал продолжать преследование. Внезапно идущий впереди воин запнулся о верёвку. В то же мгновение развернувшаяся из-за дерева коряга с заострёнными кольями пробила грудь нартулийца. Человек повис на кольях, не издав ни звука. Отряд тут же ощетинился мечами и стрелами. Четыре человека по знаку своего начальника рванулись в сторону. Вскоре они вернулись.

– Здесь всё в ловушках. Смотрите под ноги. Мы потеряли след, – сказал нартулиец, тяжело дыша и указывая направление.

– Он где-то здесь, я это чувствую, – Хызри огляделся вокруг. В глазах его бушевала ненависть, – искать следы, разбиться на группы и искать. Старик рядом, мы догнали его.

Он разделил людей на четыре группы и сам во главе одной из них отправился в сторону южного склона. Движение сквозь чащу девственного леса, заросшего высоким кустарником и травой, заваленного останками стволов и корней погибших деревьев, осложнялось ещё и тем, что перед рассветом на землю упала обильная роса. Нартулийцы поскальзывались на мокрых камнях и скатывались вниз, чертыхаясь на каждом шагу. Мох предательски ускользал из-под ног, а камни падали сверху на головы следом идущих. Наконец, измотанный отряд взобрался на гребень хребта и повалился на землю. Не успели они отдохнуть, как где-то внизу раздался предсмертный крик, а затем звон мечей. Хызри со своей группой бросился вниз по склону. Вскоре они обнаружили двух воинов с луками в руках. Они озирались по сторонам и едва не выстрелили по своим товарищам.

– Что произошло? – голос предводителя вывел их из оцепенения.

– Мы заметили его, он прятался за деревом. Решили зайти с двух сторон. Но добрались не одновременно, – нартулиец замолчал, указывая рукой на землю чуть поодаль. Там лежали два тела, у одного не было головы.

– Что значит не одновременно?! – Хызри вращал глазами, выходя из себя, – вас что, нападению учить?! Вы что, новички?! Зажирели на постоялом дворе с пьяными бабами, забыли, за что я вам деньги плачу?! Где остальные?!

– Не знаем, но слышали хруст веток ниже по склону. Они впереди нас, но левее.

Хызри попытался успокоиться, но тут взгляд его упал на измученные лица тех, кто пришёл с ним, и он обрушился на незадачливых воинов с новой силой:

– А вы что, устали?! Обратно в тёплые постельки захотели? Каждая ошибка стоит кому-то жизни, а вы тут нюни распустили?! Кто не хочет идти со мной дальше и получить в награду кучу денег, кто испугался, тот может уходить! Прямо сейчас, – Хызри указал пальцем направление. Губы его презрительно сжались, глаза горели жестоким огнём. Выждав несколько мгновений, достаточных, на его взгляд, для принятия решения, он опустил руку и взмахнул мечом, – за мной! И не отставать!

Отряд двинулся дальше. Хызри на ходу что есть силы прокричал:

– Эй, старик! Выходи, ты всё равно уже покойник!

Тараган в это время рассматривал сагайдак¹² с луком и стрелами. На нём были только высокие сапоги, перехваченные выше колен ремнями с серебряными пряжками. Его спина, плечи и предплечья были сплошь покрыты замысловатыми татуировками в виде большого крылатого змея, начинающегося от поясницы и заканчивающегося на левой стороне груди. Крылья, ноги и чешуя змея искусно переходили во всевозможные сюжеты с животными и растениями.

– Слыхал, – кивнул он в сторону леса и негодующе покачал головой, – это они старика Тарагана на честный бой вызывают, одного против девятнадцати!

– Против семнадцати, – Равар устраивал одежду старика на корне дерева.

– Всё равно это нечестно, один против троих Тараган согласен, а против семнадцати нет. И долго мне ещё ходить без одежды? Холодно. А я уже не молодой юнец!

– Последний раз. Так твоя шкура настолько похожа на стоящего человека, что даже я сомневаюсь порой, есть там кто, или нет, – сказал Равар, отходя от дерева и любуясь своим произведением из одежды Тарагана. Старик тоже повернулся и оценил старания Выпрыгивающего Из Земли.

– Да, – потёр он подбородок, – если бы Тараган не мёрз здесь, то, наверное, подумал бы, что он там, внутри своей одежды.

Оленья шкура напоминала человека, опустившегося на одно колено с мечом в руке. Равар снял с себя плащ и протянул старику. Тараган кивнул несколько раз, заматываясь в тёплый тонкий войлок, и пошёл, прихрамывая, вверх по склону, а вскоре растворился в предрассветном тумане. Выпрыгивающий Из Земли, наматывая на локоть тонкую волосяную верёвку, осматривал кроны деревьев.

Нартулийцы залегли невдалеке от дерева, за которым виднелся силуэт человека в оленьей шкуре с мечом наизготовку.

– Это ловушка, – заметил один из них, прикладывая палец к губам и указывая в сторону силуэта, – он не может так долго не двигаться. Старик где-то здесь. Передай той группе, чтобы обследовали вон ту скалу, мы зайдём снизу.

Его напарник кивнул и быстро уполз вверх по склону. Оставшиеся осторожно двинулись вперёд, исследуя возможные места засады. Один из них присел у дерева с луком в руках, спрятавшись за ствол. Он наложил стрелу и слегка натянул тетиву, готовый выстрелить. Ничто не нарушало предрассветную тишину леса. Пахло прелой хвоей, гнилью и смолой кедра. Ночные животные легли спать, а дневные ещё не проснулись. Лес казался вымершим. Нартулиец поёжился от неприятного ощущения. Внезапно на его горло легла тонкая верёвка из конского волоса и, моментально затянувшись, дёрнула вверх. Одновременно сверху, из кроны дерева, высунулся человек, держась за второй конец верёвки, переброшенной через толстый сук и, схватив воина ногами за пояс, дёрнул его вниз. Шейные позвонки нартулийца не выдержали, и он обмяк, повиснув в петле. Выпрыгивающий Из Земли снял с шеи верёвку и, прихватив его меч, исчез между деревьями. Вскоре он подкрался почти вплотную к трём гарипам. Внезапно Равар вышел из укрытия и стал быстро приближаться к ним. Их лица выражали удивление и растерянность. Равар передвигался так быстро, что самый ловкий из них успел только повернуться в сторону противника, когда его товарищи уже с криком валились на траву. А когда он всё же пустил стрелу, незнакомец уже исчез между деревьями на противоположной стороне поляны, успев нанести удивлённому нартулийцу несколько ударов в живот. Воин постоял несколько мгновений, выронил оружие, прислонил руку к животу и, увидев кровь, упал рядом со своими товарищами.

Шестеро стрелков приближались к скале с южной стороны. Главный подал знак разделиться и обойти скалу с двух сторон. Внезапно в воздухе просвистела стрела и впилась одному из них в грудь. Нартулиец свалился мешком, не издав ни звука. Его товарищи бросились в укрытия. Один из них, выглянув из-за корня, увидел фигуру человека в тёмном плаще с капюшоном. Не отрывая глаз от спины старика, воин встал на одно колено, положил стрелу на тетиву лука и прицелился. Внезапно старик шагнул вправо, резко развернулся и спустил тетиву. Стрела попала прямо в глаз стоящему на одном колене и прицеливающемуся лучнику. Он вскрикнул и упал навзничь. Четверо воинов, выхватив мечи, бросились на старика, который положил на тетиву стрелу и начал спокойно прицеливаться в одного из них. Стрела свистнула в воздухе и впилась в ствол дерева, не достигнув цели, и гарипы, ободрённые своим превосходством, воспряли духом, преодолевая последние несколько шагов. Внезапно дорогу им преградила фигура человека в шкуре оленя с двумя мечами в руках, словно выросшая из-под земли. Были видны лишь забрызганные кровью скулы. Один воин, пробегая мимо, замахнулся и рубанул что есть силы прямо по голове незнакомца. Звякнули мечи и гарип с разрубленной спиной упал, подмяв под собой мелкий кустарник. Второй попытался достать незнакомца остриём, но также оказался поверженным наземь со смертельной раной на груди. Брошенный незнакомцем меч, совершив с характерным звуком два оборота в воздухе, воткнулся в туловище третьего воина, буквально сбив его с ног. Четвёртый всё же успел добежать до старика и пустить в дело своё оружие. Тараган парировал несколько ударов коротким бронзовым клинком и, изловчившись, что есть силы ударил противника по горлу. Гарип упал, корчась в агонии. Подняв с земли меч, старик одним ударом отрубил ему голову.

– Сколько их осталось? – спросил Тараган, опускаясь на землю и прислоняясь спиной к дереву. На левом плече у него зияла рана, из которой текла кровь.

– Восемь, – ответил Равар, подходя к старику и осматривая плечо.

– А, пустяки, – махнул рукой Тараган. Вдруг он взглянул в лицо воину и посерьёзнел, – Равар отдаст мне одежду в конце концов?! Или Тараган будет ходить нагишом, пока мы всех гарипов не перебьём?

Выпрыгивающий Из Земли снял с себя шкуру и протянул старику. Тараган увидел, что с пальцев его течёт кровь. Он вопросительно взглянул в лицо другу. Получив в ответ отрицательную гримасу и утвердительное мотание головой, он начал надевать одежду через голову.

– Где они сейчас? – раздался из-под шкуры его голос.

– Немного позади. Скоро будут здесь. Они прямо над нами, на хребте. Нужно их встретить как положено.

– Встретим, – голос старика был спокойным. Он подвязался поясом и кивнул на своё плечо, по которому текла кровь, – у меня такое ощущение, что мы с тобой в тайге жиром заплыли!

– Не-ет, – медленно покачал головой воин, внимательно глядя на старика, – за Тараганом пришли настоящие воины. Они умеют держать в руках оружие. Кто-то Тарагана очень уважает или боится. Кто-то очень богатый и могущественный. Содержать таких людей очень дорого. Тараган не хочет рассказать Равару, кто этот богатый человек?

– Возможно, Тараган расскажет, но не сейчас, – посмотрел в глаза воину старик, – нам нужно сначала доделать дело. Что предпримем на этот раз?

– Гм… Хорошо, – кивнул недовольно головой Равар, – у нас два преимущества: внезапность и ещё: они не знают, что нас двое.

Небо светлело, придавая лесу его обычные очертания. Туман сгущался и начинал медленно опускаться в долины, когда люди Хызри достигли более-менее удобного участка для привала. Хызри присел у дерева, тяжело дыша. Сказывались отсутствие привычки ездить на лошади и дневной переход. Да и в пешем переходе было мало хорошего. В таких горах воин был впервые. Когда туман сполз со склонов ущелий в долины, образовав там подобие белого, медленно движущегося моря, а первые лучи солнца коснулись вершин, у воина перехватило дыхание от открывшейся перед ним картины. Казалось, ум был не в состоянии вместить всю эту дикую красоту природы и открывшегося простора. Нартулиец уже засомневался, не видение ли это, навеянное проклятым стариком. Хызри посмотрел на своих подчиненных. Они сжимали мечи, озираясь по сторонам. Видно было, что и им не по себе. Из раздумий его вывел еле слышный стон, раздавшийся где-то неподалёку. Хызри вскочил и прислушался. Стон раздался снова. Он поднял руку и указал направление. Весь отряд осторожно двинулся вниз по склону, держа в руках мечи и чеканы. Вскоре они наткнулись на лежащие в разных позах тела. Один человек стонал, уткнувшись лицом в траву.

– Чёрный Ильхегул! – какой-то гарип поспешил к раненому товарищу, – как ему это удаётся?! Не иначе он магией занимается, или их здесь целый отряд!

Он наклонился к стонущему, перевернул его на спину и тут же отпрянул. Всё лицо этого человека представляло собой кровавую маску. Раненый вдруг схватил его за одежду и дёрнул на себя, насаживая на бронзовое лезвие кинжала. Отбросив убитого в сторону, он внезапно вскочил, сорвав с себя маску. Люди Хызри в это время высматривали в зарослях акации стрелков, поводя луками из стороны в сторону. Но те, кто смотрел в сторону раненого, увидели стоящего у дерева старика с мечом в одной руке и кинжалом в другой. Издав боевой клич, они бросились в атаку, возглавляемые Хызри. Трое оставшихся развернулись и поспешили за ними, вытаскивая на ходу мечи и бросая луки. Внезапно лежащий у их ног земляной холм, покрытый мхом, ожил и поднялся. Равар, стоя на одном колене, с двумя расставленными в стороны мечами, оказался между пробегающими воинами. Двое из них упали, порезав до кости ноги. Третий оказался не готов к яростному натиску двух бронзовых мечей. Он без звука упал на землю с разрубленной головой. Равар добил раненых и побежал туда, где звенела бронза. Он подоспел вовремя. Нартулийцы теснили Тарагана. На предплечье и груди старика появилось ещё несколько ран. Равар с боевым кличем ринулся на них и снёс одному голову.

– Убейте его! – крикнул Хызри, сам бросаясь в яростную атаку на Тарагана.

Его воины подняли мечи и окружили Выпрыгивающего Из Земли. Они оказались искусными фехтовальщиками. Равар едва успевал парировать удары и уклоняться от свистящих в воздухе мечей. Наконец, один из воинов сделал глубокий выпад, но лезвие меча лишь скользнуло по кожаным доспехам на животе Равара и вонзилось в трухлявый ствол берёзы, застряв там. Воин попытался выдернуть его, упуская драгоценные мгновения. Бронзовый меч буквально размозжил ему голову. Увидев гибель товарища, нартулийцы начали атаковать с новой силой, вкладывая в каждый удар всю ненависть и злость. Им даже удалось выбить один меч из рук Выпрыгивающего Из Земли, но положение было явно не в их пользу. Равар сделал вид, что обессилел и поскользнулся. Воин не замедлил воспользоваться такой ошибкой противника и бросился вперёд, занося меч над его головой обеими руками. Внезапно Равар шагнул вперёд, уходя от удара, левой рукой перехватил запястье воина, развернулся и бросил его через спину. Тот ударился о землю и полетел вниз по склону, ломая на пути трухлявые пеньки и кустарник. Затем Равар, сделав молниеносное движение, оказался лицом к лицу со вторым противником, при этом его меч своей режущей частью надавил на горло гарипа, оружие которого, занесённое для удара, оказалось бесполезным. Выпрыгивающий Из Земли резко развернулся. Раздался характерный звук – и нартулиец, хрипя, повалился на землю с отрезанной наполовину головой. Когда тело упало, Равар уже бежал вниз по склону. Нартулиец остановился на самом краю обрыва и пытался подняться. Равар ударил его ногой в грудь и гарип полетел вниз, крича и размахивая руками. Снизу раздался глухой удар тела о скалы, шум падающих камней, затем ещё удар, затем ещё. Когда всё стихло, Выпрыгивающий Из Земли развернулся и побежал вверх, карабкаясь по покрытым мхом скользким камням. Он застал Тарагана, сидящего на земле и прислонившегося спиной к огромному, в два обхвата толщиной, стволу кедра. Старик смотрел прямо перед собой. Взгляд его был задумчивым.

– Тараган, ты ранен? – Равар суетился вокруг старика, осматривая раны.

– Нет, Тараган не умрёт. Хотя сегодня и неплохой день, для того чтобы умереть. Тараган думает о том, кто же послал этих людей. Эти гарипы – настоящие воины. И очень дорогие, – старик смотрел вдаль, его глаза были задумчивыми, – неужели старый человек, который живёт в тайге, охотится на кабаргу и куропатку, может помешать кому-то, кто живёт очень далеко отсюда? Здесь может быть только одно.

– Что «одно»? – Выпрыгивающий Из Земли озирался вокруг, ища глазами предводителя гарипов.

– Тараган обещал рассказать кое-что из того, чего ещё никому не открывал. Пусть Равар слушает, а Тараган будет говорить.

Старик, не торопясь, вытащил из сапога трубку, набил её табаком, раскурил. Облачка дыма уносились в долину и исчезали где-то в верхушках деревьев.

– Когда мы пошли на этот город, про который Тараган уже рассказывал Равару, у нас была конкретная цель. Об этом знали три человека – Тараган, жрец Гор из далёкой страны болот и пославший нас верховный жрец нашего народа, Саган. Мы должны были привезти сюда два меча и спрятать их в горах. Это не простые мечи, их не мог взять в руки пастух или охотник. Они обладают великой силой, способной разрушать не только городища, но и целые страны, уничтожать целые народы. Человек, который попытается взять их в руки, превратится в кучу дымящихся головешек. Ты меня слышишь, Хызри? В кучу дымящихся головешек, – старик немного склонил голову, обращаясь к кому-то по другую сторону кедра.

Равар вскочил и обошёл дерево вокруг. Хызри сидел, прислонившись спиной к стволу и чуть наклонившись влево. Лицо его было залито кровью из раны на темени. Безрукавка на груди, также в крови, была в нескольких местах прорублена. Всё говорило о том, что воин серьёзно ранен. Равар успокоился и вернулся на место, однако меч из рук не выпускал, готовый к любым неожиданностям. Старик продолжал, попыхивая трубкой:

– Эти мечи существуют с безначальных времён, однако кто их создал и для чего, неизвестно. Хотя с их помощью и можно завоевать всю сушу от Восхода до Заката, это такая малость по сравнению с их силой. Тараган думает, что они были предназначены для войны в ином мире, в мире Великих Духов или демонов, но по какой-то причине их спрятали у нас, в мире людей. Волею судьбы мы трое оказались втянуты в чью-то игру, смысла которой не понимали. О том, что это нужно сделать, верховному жрецу сказали шаманы, живущие в этих горах. Так вот, – продолжал он, – Саган, отец Шонкора, собрал войско в пять тысяч воинов и мы двинулись на Закат. В пути нас подстерегали многочисленные странные препятствия. То реки разливались, то молнии били прямо в шатры, то начинался град размером с кулак, но, на удивление, никто из воинов не пострадал. Только вернувшись назад, Тараган узнал, что кто-то из шаманов погиб, отдав свою силу для защиты наших жизней. Осада города длилась всего один день. Охранявшие его воины не могли нас остановить, к вечеру всё было кончено. Кто не бросил оружие, тот погиб от наших мечей и чеканов. В те времена все воины наших племён владели мечом так же хорошо, как и вот эти гарипы. Вернулись мы с победой, привезя домой богатую добычу и мечи. Тайно, ночью, мы вывезли мечи в горы и передали шаманам. Нас было трое: Тараган, Саган и Гор. Шаманы отправили жрецов обратно, а меня оставили на несколько дней у себя в горах, заставив поститься. Затем совершили какой-то ритуал, напугавший Тарагана до смерти, и нанесли татуировку на левую сторону туловища и плечо. Теперь Тараган носит на левом плече изображение змея.

– Неужели есть что-то в мире, что может напугать Тарагана? – Равар подозрительно уставился на старика. Он присел у его ног, ниже по склону, и весь обратился в слух.

– Есть, дорогой Равар, есть, – старик улыбнулся, глядя в даль, – есть в мире много такого, от чего человек может не только напугаться, но и сойти с ума от страха. Во время ритуала Тарагана ввели в такое состояние, в котором человеку долго находиться нельзя. Тараган увидел прошлое, будущее и настоящее одновременно. Также он увидел суть вещей всего мира, причины всех явлений, структуры разных миров, небесных сфер и подземных областей. Тараган увидел ещё многое из того, чему у него нет названия до сих пор.

– Как это?! – Равара всё больше и больше увлекал рассказ старика.

– А как думает Выпрыгивающий Из Земли, какого цвета хвоя у этих деревьев?

– Конечно, зелёного.

– А кора?

– Коричневого.

– А ночью?

– Ночью же ничего не видно.

– А почему?

– Как почему?! – развёл руками Равар, – ночью солнца нет, вот и не видно.

– Вот именно, – старик сделал жест трубкой в его сторону, – солнечные лучи, отражаясь от того, что люди когда-то назвали зелёными хвоинками, преломляются и попадают в глаз человеку. Только преломляясь, лучи становятся зелёными. Не хвоинки, а отражённые от них лучи солнца! Ни один человек никогда не видел хвоинок, а также всего, что нас окружает. Мы видим только отражения солнечных лучей от предметов, но не сами предметы. Окружающие нас предметы это нечто совсем другое. Тараган понятно объясняет?

Равар выпучил глаза и с трудом сглотнул слюну.

– Но тогда получается…, тогда получается, что…, – он обвел мечом вокруг себя, – всё это какое-то совсем другое – и деревья, и небо, и земля, и животные, и человек.

Равар вдруг замолчал и взглянул старику в глаза.

– Тараган видел, как выглядит всё это на самом деле?!

– Да, – старик кивнул, пыхнув трубкой, – вот именно это Тараган и видел.

Равар задумался, потом вскочил и стал нервно ходить взад-вперёд.

– Когда пытаешься это прочувствовать, – воин остановился, вытерев со лба испарину. Взгляд его был испуганным, – появляется страх. И кажется, что сейчас голова лопнет и разлетится на мелкие куски. А мир исчезнет и больше никогда не вернётся.

– Равар на правильном пути, – Тараган вновь сделал жест трубкой и кивнул головой, – а страх в этом деле не помощник.

Старик оперся на меч и стал подниматься. Равар поспешил ему на помощь. Постояв немного, Тараган сделал несколько шагов. Поняв, что сможет идти, он с облегчением улыбнулся.

– Тараган собирается поохотиться на берегу Каракёль и подлечить раны. В таком состоянии мы не доберёмся до Шонкора живыми. Равар не откажется поохотиться со своим старым другом?

– Конечно, – обрадовался воин.

Старик поднял с земли небольшую палку и, подойдя к сидящему у дерева предводителю гарипов, встал напротив него.

– Поднимайся, нам нужно идти, – сказал он, не глядя на него и обрубая кинжалом сучки на палке.

– Куда? – воин с трудом открыл глаза, в которых сквозили ненависть и презрение.

– Дальше по хребту, вверх, – старик показал направление кинжалом, – к озеру. Там Тараган сможет залечить твои раны, если, конечно, старый Тараган в тебе не ошибся.

– А если ошибся? – Хызри исподлобья взглянул на старика.

– Тогда Тараган ничего не сможет сделать для тебя.

– Зачем тебе что-то делать для меня?! Почему ты меня не убил?! – выдавил сквозь зубы Хызри, злобно глядя на старика, – я видел! Ты мог убить меня и не убил! Почему?!

– Слишком глупо так умирать, – ответил старик, убирая кинжал в ножны. Его прищуренные глаза внимательно следили за воином, – хотя здесь и неплохое место для того, чтобы умереть.

– Чего тебе от меня надо?! – бессильно скрипнул зубами воин. Он не выполнил задание. Первый раз в жизни. После пленения он покинет касту воинов, а дальше – прямая дорога на медные рудники. Только чудо может спасти его от позора. И это чудо – смерть.

– Тараган ни от кого ничего не хочет, это Хызри хочет чего-то от старого Тарагана, или Тараган ошибается? – голос старика изменился, в глазах сверкнули злобные искры, – может, ничего не было? Никто не собирался идти в «священный поход», чтобы бороться с Чёрным Ильхегулом? Никто не собирался вместо этого просто убить старика, живущего где-то в горах, отрубить ему голову и содрать с него кожу? Да ещё не в одиночку, как сделал бы герой, а целой толпой убить одного старика!

– Пособников Ильхегула везде убивают, – сплюнул Хызри, – это благо – убить колдуна или ведьму. Они враги рода человеческого!

– Кто тебе это сказал?! – повысил голос Тараган, – кто тебе дал право решать, кто колдун, а кто нет, и кто тебе сказал, что убивать – это благо?!

– Лучезарный Даритель Жизни сказал нам, – ответил воин, сверкнув глазами и подавшись вперёд, – тебе этого не понять, ты колдун и молишься деревьям!

– Детей воровать тоже бог вам велел?! – лицо старика потемнело, – это просто подлость – совершать преступления за деньги, ссылаясь на своего бога. Посмотри туда, – Тараган взял Хызри за подбородок и повернул его голову в сторону Выпрыгивающего Из Земли, который в это время стаскивал тела погибших воинов в низину, клал их на спину, со скрещёнными ладонями на груди и читал над ними молитвы.

– Посмотри на этого воина! Это один из тех, кто на самом деле борется со всякими татями, мразцами и прочей нежитью в образе человеческом. С теми, кто из-за страсти к богатству губит ни в чём не повинных людей. Он ходит по разным землям и живёт среди разных народов. Рискуя жизнью ради других, он никогда не просит за это награды. Имя его известно всем, но никто не знает, кто он. Он беспощаден к своим врагам, но к простым людям добр и милосерден. Потому что ум его чист, а помыслы светлы. Можешь ли ты похвастаться такими же заслугами, «борец с Ильхегулом»?!

Тараган резко повернул голову воина так, что глаза их встретились. Ноздри старика раздувались, голубые глаза прожигали воина насквозь. Хызри отвёл взгляд и не сказал в ответ ни слова.

– Тараган знает, – голос старика стал спокойным, искры в глазах исчезли, – предводитель гарипов в детстве мечтал стать таким же. Для этого он изучал воинское искусство и превзошёл в этом многих. И именно для этого он стал воином, однако участь его оказалась другой. Не так ли?

– И что с того?

– Каждый человек сам строит свою участь. И никто ему в этом не указ.

– Хызри задумался, но тут же встрепенулся.

– Откуда ты знаешь о моём детстве?! – спросил он удивленно.

– Гарип сейчас об этом подумал, – ответил Тараган, взглянув прямо в глаза воину, отчего тому стало не по себе.

– Человек не может знать мысли другого человека! – заявил Хызри, буравя взглядом противника.

– Пастухи тоже, наверное, думают, что предводитель гарипов – демон с мечом в руке. Ведь они не могут справиться с одним Хызри, даже если их целая дюжина. И от этого у них появляется страх. Правильно?

– Причём здесь это? – не сдавался воин.

– Притом, что страх у людей вызывает всё непонятное, что они сразу связывают с чем-то плохим. Хотя, изучив какое-нибудь искусство, понимаешь, что это всего лишь результат длительных упорных тренировок. Здесь нет никакого злодейства.

– Разве можно научиться этому, не продав душу демонам и упырям? – огрызнулся Хызри, злобно сверкнув глазами.

– Души нет! – крикнул ему в лицо Тараган, – тебя обманули! Продавать нечего! Демоны и упыри с удовольствием используют твоё тело, чувства, твою ненависть, жадность, трусость, но душа, – старик пожал плечами и помотал головой, – они даже не знают, что люди пытаются продать им какую-то душу. Интересно, а сколько она стоит? Может быть, всем людям собраться, продать душу, да и всё? Перестать работать? Только детей делать и веселиться. Это же настоящий Ирий¹³ наступит! Только бы золота у этих тварей хватило. Тьфу!

Хызри смотрел растерянно на старика, пытаясь понять, обманывает он его или просто смеётся. Тараган серьезно взглянул на воина.

– Пора идти, – он протянул нартулийцу палку, – на, возьми, это поможет предводителю гарипов не отставать. Скоро здесь появятся волки или медведь. Если не хочешь с ними встречаться, следуй за Тараганом.

Хызри взял кривой сучок в руку и удивлённо посмотрел на старика, который, не обращая на него внимания, повернулся и пошёл в сторону поднимающегося из-за верхушек деревьев светила. Какое-то время предводитель гарипов колебался, но нависшая над ним фигура Равара в длинном плаще с надвинутым на глаза капюшоном заставила подняться и пойти вслед за стариком. Хызри сильно хромал, опираясь на палку, но всё же старался идти подальше от этой зловещей, вселявшей в него страх фигуры, от которой веяло леденящими кровь Безднами Нави.

«В этих горах точно живут одни демоны и колдуны, – думал он, преодолевая боль и карабкаясь по крутому склону, – лучше уж встретиться с волками на узкой тропе, чем с этим демоном в плаще!»

Равар шёл следом, стараясь не очень подгонять пленного, но и не давать ему расслабиться. Солнце вышло из-за верхушек деревьев, согревая своим живительным теплом все самые укромные уголки леса. Лесные пчёлы трудились без устали, в небе парили птицы в поисках добычи, наполняя окрестности своим щебетом. Природа продолжала жить своей жизнью.

Глава 3. Посланец Нави

«Прежде на землю из звёздной бездны пришли демоны и шайтаны. И жили на той земле. Но позже появились люди. И началась война. Длилась она много тысяч лет. Самые мудрые и сильные демоны положили конец той войне. И сотворили мир между людьми и демонами. И тот день отныне стал называться Днём Сотворения Мира. Они создали бесчисленные Бездны Нави и множество земель Яви. Чтобы всякому было своё место. Они дали каждому поровну изначальную участь. По уговору. И каждый подписался кровью, скрепив мир. Всяк теперь был вправе распоряжаться своей участью. И выбирать, на какой из земель жить и в какую Бездну направить участь свою. И стали люди восхвалять тех демонов и назвали их за это Великими Духами и Богами…

Судный месяц, год дракона,

509 год от сотворения мира»

Из летописей Тёплой Обители.

Летопись «Сотворение мира»

Там, где река Карасуу вытекает из ущелья в долину Куюс, слева стоит гора с известняковыми останцами на вершине. Речушка, огибая гору, весело журча, бежит на Полдень и, пересекая плоскую, покрытую редкой, невысокой травой долину, вливается в широкую и стремительную реку, которая в это время года становится мутно-молочного цвета. Ниже по течению реки, называемой местными племенами Катын, долина расширяется и на другой стороне, такая же плоская, продолжается на Закат, до самого подножия покрытых лесом скалистых гор. На севере долину окаймляют такие же высокие горы, устремившие свои каменные пики в небо. У их подножия ледник, отступивший много тысяч лет назад, оставил высокую морену, сложенную из огромных валунов и возвышающуюся над долиной на два человеческих роста. Со временем на ней образовался слой почвы, на которой кое-где растёт зайчатник, невысокий колючий кустарник с жёлтыми редкими цветами. Небольшая кедровая роща даёт путникам летом прохладу, а зимой укрытие от метели, нередкой в этих краях. Постоянные ветры изогнули стволы деревьев, придав им причудливые формы, поэтому нижние ветки, к которым привязаны разноцветные ленты, находятся невысоко над землёй. Одни ленты выцвели от времени, другие видны издалека, привлекая яркими пятнами проходящие мимо караваны и одиноких путников. На краю рощи лежит плоский камень, служивший когда-то живущему здесь племени алтарём, на котором делались подношения Великим Духам и духам местности.

Демон сидел на вершине пирамидальной горы и смотрел вниз на открывающуюся перед ним панораму долины, на речушку, на городище, стоящее на морене ледника. За высоким, в два человеческих роста, частоколом между деревянными, крытыми корой и шкурами животных строениями, суетились люди. На центральной площади шумело торжище, блеяли овцы, мычали коровы. Рядовичи кричали, созывая покупателей. Изредка по направлению к главным воротам и обратно проходил отряд стражников, бряцая оружием и блестя на солнце бронзовыми наконечниками копий и сустугами на кожаных шлемах и латах. Иногда в поле зрения демона попадала кедровая рощица с разноцветными лентами на нижних ветках деревьев. И, хотя уже много лет никто не подходил к алтарю, а чаши для подношения давно сгнили в траве, демон всё равно ёжился, когда взгляд его падал на это место. Отзвуки последней молитвы, произнесённой седым старцем под звуки бубнов, всё ещё были слышны. Сила этой молитвы, как и лошадиные черепа, валявшиеся в рощице, и вплетённые в ветки кедров ленты, всё ещё охраняла это место, не подпуская к нему вредных для людского племени сущностей. Альхагар, так звали демона от рождения, не выдержав пагубного воздействия этой молитвы, передвинулся ниже по склону, спрятавшись от слепящих глаза черепов за один из каменных останцев на вершине горы. Когда серая скала заслонила собой кедровую рощицу и алтарь, демон вздохнул облегчённо:

«Фух! Понаделают везде этих алтарей, понавяжут лент, не пройти, не пролететь мимо достойному демону. А в этой части планеты вообще трудно что-либо сделать, – подумал он, недовольно осматривая окрестные горы, – у них здесь святые места на каждом шагу! Что ни берёза, то лентами обвязана, как девица, что ни перевал, то место для подношений и молитв. Это демоническому уму непостижимо! Как может Высший Совет Нави допускать на планете такое?

Демон поднялся на ноги и стал нервно ходить по склону горы, сцепив руки за спиной.

– Сначала бы подготовили территорию, а потом бы и давали такое сложное задание! А тут попробуй, когда кругом эти ненавистные молитвы висят, все горы ими увешаны, каждое мало-мальское селение, каждый родник, каждый перевал. Хорошо ещё, что Карадюрек¹⁴ Хан согласился принять на себя власть над этой территорией, от страны Хатой до границ самой Нартулии. Заодно и горы эти к рукам прибрал. Торжища все контролирует, мытом всех обложил. Правда, вот людей этих в овечьих шкурах не сломил, а зря. Надо было всех резать. Сразу. При первой возможности. А сейчас что? Попрятались в горах, попробуй их оттуда выкури.

Демон снова лёг на спину, положив руки за голову.

– И ведьма эта не идёт! – выругался он в сердцах, уже который раз за день. – Сколько её ещё ждать можно! Я не могу здесь целый день сидеть! У меня особое задание. Очень секретное. Не каждому демону сразу после окончания школы доводится получить такое повышение».

Альхагару было очень приятно ощущение своей собственной важности. Он представил, как его встретят после выполнения задания, особенно одна юная демоница, с которой ему посчастливилось вместе учиться и даже один раз оказаться в одной постели.

«Да, – облизнул губы демон, у которого внизу живота началось какое-то движение, – вот женщина! Что вытворяла!..»

Из раздумий его вывел раздавшийся снизу шорох. Кто-то шёл вверх по тропке, не особенно таясь. Заросли акации скрывали поднимающегося по склону человека, но он вот-вот должен был появиться. То, что это человек, демон понял по звуку шагов, а по запаху определил, что это женщина. Демон поднялся на ноги, подпрыгнул и, перекувырнувшись в воздухе, расправил свои огромные кожаные крылья, а затем аккуратно спланировал на вершину горы. Когда ноги с длинными, размером с указательный палец, когтями, коснулись камня, демон превратился в огромного ворона. Ворон потоптался на месте, потом сложил крылья и, наклонив голову, уставился на тропу своим красным глазом. Другой глаз – зелёный – смотрел при этом в небо.

Вскоре на тропе появилась ведьма. Ветер трепал её длинные рыжие волосы, напоминающие языки пламени. Женщина, непривычная к хождению по горам, тяжело дышала. Пот катился со лба, застилая лицо. Тонкая шелковая рубаха под расстёгнутой меховой безрукавкой промокла от пота, облепив пышную крепкую грудь. Длинная юбка с подоткнутым спреди подолом также плотно облегала бёдра.

«Вот это женщина! Клянусь своими когтями, в ней течёт кровь королей!» – невольно подумал демон, разглядывая её фигуру, обнажённые до бёдер ноги, изящную шею и миловидное лицо. Она, наконец, поднялась на верхнюю площадку, находящуюся прямо перед ним, и стала оглядываться по сторонам, словно искала кого-то. Её высокая грудь поднималась при каждом вздохе и опускалась, всё больше смущая демона торчащими под мокрой тканью сосками. Альхагар чувствовал спинным мозгом, как от холодного ветра они твердеют и увеличиваются. «Самое главное, над ней нет вообще никакой защиты!» – подумал он.

Рассматривая это маленькое хрупкое существо, демон почувствовал необъяснимое желание. Желание приблизиться. Почему-то ему захотелось сейчас быть с ней рядом. Вокруг этой женщины был странный ореол. Не похожий на привычные демону. Втягивая носом воздух и различая запахи эмоций, он старался понять, что его так влечёт. Но усилия оказались тщетными. Ум так и не пришёл ни к какому заключению. Вроде бы ничего особенного не было. И в то же время всё в ней казалось необычным. Он тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение, но это не помогло. Не в силах более сдерживаться, демон каркнул так, что с окрестных гор посыпались камни. Женщина шарахнулась в сторону и, потеряв равновесие, едва не свалилась с площадки на крутой каменистый склон.

– Проклятая птица!.. – закричала она на ворона, однако сразу осеклась, увидев его неестественные размеры и глаза разного цвета.

Одернув юбку, женщина опустилась на колени. Демон не успел моргнуть ни красным, ни даже зелёным глазом, как она выхватила из-за пояса нож с белой костяной рукоятью с намотанным на него тонким шнурком. Женщина быстро размотала шнурок и, придерживая свободный конец в центре площадки, очертила ножом вокруг себя круг. Как только линия замкнулась, над женщиной образовался купол из светящихся голубых звёздочек. То и дело в прозрачном куполе мелькали огненные стрелы и всполохи. Женщина, стоя на коленях, лицом к ворону, отвязала от пояса кожаную флягу и поставила ее перед собой, рядом с лежащим ножом. Демон поёжился. Во фляге было что-то нехорошее. От неё шло неприятное излучение, проникающее до самых костей.

– Что нужно от меня посланцу Нави? – женщина смотрела на демона, высоко подняв голову.

Альхагара снова потянуло к ней. Он боролся с этим желанием, стараясь убедить себя в том, что это лишь временное наваждение, вызванное женскими чарами. Кроме того, он явился сюда с секретной миссией Высшего Совета всех Бездн Нави! И обращать внимание на такие мелочи, как женская красота, он просто не имел права. Наконец, убедив себя в том, что всё это не имеет большого значения, он поднялся в воздух, перекувырнувшись через голову, и приземлился рядом с куполом, в одно мгновение приняв свой обычный облик. Огромные кожаные крылья за спиной, лысая голова, покатый лоб, густые брови, горящие глаза, клыки с указательный палец длиной. Плоский обезьяний нос и острые уши. Сразу от ушей начиналась короткая толстая шея, переходящая в могучие плечи. Мышцы на руках перекатывались при каждом движении. Такими руками, казалось, можно легко разорвать трёхлетнего быка. На нем была безрукавка из необычно толстой кожи, стянутая широким кожаным ремнем с золотой пряжкой. Из-под такой же, как безрукавка, кожаной юбки, также отделанной золотыми сустугами, торчали кривые, поросшие густой шерстью ноги. У ступней они были темнее и заканчивались чёрными пальцами с такими же чёрными когтями.

Женщина побледнела, когда демон провёл когтями по куполу. Она взяла в руки флягу и открыла пробку.

– Это вода из Священного Источника, – она смотрела на него исподлобья, собрав всю свою волю в кулак и полагаясь на молитву шамана, произнесенную им над ней. – Признаюсь, мне страшно, но клянусь этим куполом, я не побоюсь выплеснуть содержимое фляги на тебя, если ты попытаешься разрушить защиту!

Внутри у демона что-то ёкнуло, но внешне он не подал вида, только щетина на загривке вдруг как-то резко прижалась к коже.

– «Вот они люди! – подумал он, – да ещё и женщина! Чего от неё ждать? Только обмана и предательства! Все они одинаковые!»

Ненависть всколыхнулась в нём. Не на женщину, нет, на себя. За то, что он был сейчас беззащитен перед Священной Водой, и за то, что позволил чувству взять над собой верх. Он принял суровый вид, отогнав от себя это странное чувство, которое сразу охватило его при виде этой женщины.

– Разве так встречают посланцев Нави, выполняющих миссию? – он старался говорить как можно мягче, несмотря на пересохшее горло.

Всего в одном шаге от него находилась жидкость, раны от которой у демонов и прочих существ Нави не заживают никогда. Спустя сотни лет они болят так же, как и в момент ранения. И это не просто раны. Священная Вода обычно прожигает тела демонов насквозь. И если не повезёт в этот момент погибнуть, жизнь превратится в сплошной кошмар. Обычно, помучившись несколько лет, бедняги прыгают в Пламя Нави и исчезают навсегда.

– Женщина, ты, наверное, думаешь, что моя миссия заключается в том, чтобы тебя убить? – с трудом произнес Альхагар. Он боролся с комом, подкатывающим к горлу, – ты, наверное, думаешь, что именно в этом состоит ее особая секретность? И попал я в ваш мир, пройдя через несколько границ, именно для этого? Ты знаешь, чего стоит пройти через границу только одного вашего мира, даже с разрешения Высшего Совета?

Он вспомнил тех жутких существ, которые называются Пограничные. Как он сумел проскочить, Альхагар сам не понимал.

– Или ты, женщина, хочешь, чтобы я принял более привлекательный вид?! – продолжал он, – я могу это сделать, но мне не хотелось бы врать при первой встрече! Да, так я выгляжу непривычно, зато честно. Я пришёл таким, какой есть на самом деле! Таким меня создала природа, таким родили отец и мать! Поэтому советую тебе доверять мне.

– Ради чего? – женщина внимательно следила за действиями демона, держа флягу с водой наготове.

– Разве тебе не сказали, что нужно делать при встрече со мной? – возмутился демон.

– Я больше не подчиняюсь Тёгюнчи кагану! – злобные искры вспыхнули в глазах женщины, – и никому не подчиняюсь! Я сама по себе!

– Ты разочаровалась в людях? – с деланным удивлением спросил Альхагар, скрывая негодование.

«Каждый раз, когда попадаешь к людям, приходится их уговаривать! Великие Прародители! Какие же они безумные все со своими страхами и желаниями!» – подумал демон, однако вслух продолжал уговаривать женщину:

– Действительно, многие люди, и я знаю это наверняка, намного кровожаднее меня, хотя и выглядят гораздо привлекательнее, красиво одеваются.

– Разочаровалась, – ответила женщина, опустив взгляд, – я сбежала от своего отца в далёкие Синие Горы, но меня и здесь нашли, – голос её дрогнул. Она взглянула на демона. В её карих глазах застыло презрение, – не только нашли, но и заставили делать то, чего я не хочу! И кто?! Мой отец?! Что ты, демон, можешь предложить мне, чтобы я поверила тебе и стала помогать?! Если даже отцу плевать на свою дочь!

– Я могу предложить тебе свою защиту, – демон развёл руками в знак того, что это и без слов должно быть понятно, – и если ты согласишься, тебя больше никто не посмеет обидеть.

– От кого ты меня сможешь защитить?! – воскликнула женщина, едва сдерживаясь. Её глаза метали молнии.

– В твоей земле от кого угодно, – пожал плечами демон. Он искренне удивился такому вопросу, – сто вооружённых до зубов воинов не смогут противостоять мне в открытом бою. Ты забыла, что я не человек? Я – демон!

Альхагар ударил кулаком по стоящей рядом скале. Гора загудела, и камни покатились вниз по склону, а скала треснула и едва не рухнула в речушку, текущую где-то внизу.

– Но за это я должна буду снова нарушить все запреты и помочь тебе кого-то убить?! – взглянула на него исподлобья женщина, – а вину ты потом свалишь на меня?!

– Я вижу, тебя здесь совсем не ценят? – сказал демон, поняв, что на самом деле пыталась сказать ему женщина.

Хорошо разбираясь в человеческой психике, Альхагар без труда понимал не только любую речь, но и то, что не произносилось. Увлекшись разговором с женщиной, он и сам не заметил, как эти удивительные карие глаза растопили его суровость, и он быстро заговорил о другом.

– А что, по-твоему, счастье? – спросил он, в упор разглядывая женщину.

Она снова ему нравилась. И снова ему захотелось приблизиться к ней. Демон не стал отгонять от себя это чувство, наблюдая, как оно струится, проникая всё ближе к сердцу. Женщина не ожидала такого вопроса. Она внимательно следила за демоном, стараясь понять, каким образом он попытается обмануть её и завладеть её способностями, а, возможно, и телом. Но его слова и взгляд повергли её в замешательство. Было во всём этом что-то необычное. И интонация его голоса неожиданно всколыхнула в ней давно забытые ощущения. Её гордость и презрение к этому существу из другой, чуждой земли таяли, когда она встречалась с ним взглядом. Женщина никак не могла понять, какого цвета у него глаза. То они были чёрными, то становились синими, как небо. Она замотала головой, отгоняя от себя наваждение, собралась с духом и решила не сдаваться. Она хотела, чтобы в её словах звучал сарказм. Но это у неё плохо получалось.

– Почему ты говоришь со мной об этом? Неужели это и есть твоя миссия? – спросила она.

– Нет, – улыбнулся демон, покачав головой.

Ему вдруг захотелось рассказать ей обо всём, что его мучило. Альхагару не часто приходилось так исповедоваться. Он каким-то шестым чувством понял, что это нужно сделать именно сейчас. Потом будет поздно, и он упустит что-то важное в своей жизни. Что-то очень важное. Он старался подобрать слова, чтобы точнее выразить то, что чувствует.

– Я согласился возглавлять эту миссию не только ради продвижения по службе, но и потому, что я, как и ты, одинок, – начал он.

– Причём здесь это? – заметила женщина, всеми силами сопротивляясь его взгляду.

Вернее, тому, что струилось в нём. Она поняла, что нравится ему. И не просто как женщина для постели, а как-то иначе. Было в этом взгляде что-то большее. Она чувствовала, что демон растерян и не знает, что с этим делать.

– При том. В своём мире я не нашёл существа, с которым хотел бы прожить долгое время. Это одна из причин, по которой я здесь. Одна из самых главных причин. Я знаю также, что множество женщин, на мой взгляд, живут зря. Ничего хорошего, ничего плохого не делают из того, что можно назвать настоящим делом, или настоящими чувствами, так, сплошной мелкий эгоизм всю жизнь, на каждом шагу. От этого может стошнить любого мужчину уже через месяц!

Демон сверкнул глазами и сделал указательным пальцем жест, направив его вниз к земле. Он помолчал, справляясь с чувствами и играя желваками, затем продолжал, подняв палец вверх:

– Но мне сказали, что среди существ вашего мира есть люди, с которыми можно прожить сто лет и ни разу не пожалеть об этом. Я в это не особо верю, но тот, от кого я это услышал, очень уважаемый человек не только здесь, но и во многих других землях. Вы, люди, на самом деле ничего не знаете о том, что такое одиночество! – от его голоса у женщины защемило сердце.

Она с детства была способна различать в голосе ложь и притворство. И то и другое каждый раз окатывало её холодной безразличностью и презрением. Сразу хотелось убежать и больше не видеть этого человека. Но слова демона обожгли её, затронув самое сердце. Незаметно для себя демон начал говорить о том, что его на самом деле беспокоило, чем невольно пробудил сочувствие к себе своей собеседницы. Он даже не почувствовал появления этого запаха (а демоны легко распознают человеческие эмоции по специфическим запахам, которые простые люди не ощущают).

– Ваше одиночество длится от силы двадцать, тридцать лет, – глаза Альхагара горели. Он уже не обращал внимания на присутствие всего в шаге от него Священной Воды.

– Пока человек со своими ничтожными способностями испытает все прелести жизни и накопит достаточно опыта, чтобы понять, что ему очень одиноко, пройдёт большая часть его короткой жизни. А когда человек уходит через Бездны Нави к следующему рождению, он забывает весь свой прошлый опыт. Знаете ли вы, что такое не двадцать лет одиночества, а, скажем, хотя бы тысяча?! Вы ничего об этом не можете знать!!! Да ещё почти при каждой новой встрече, на которую ты возлагаешь какие-то надежды, тебе прямо заявляют, что ты, наверное, хочешь зверски убить кого-то или как-то грязно использовать! Никому не приходит в голову, что демоны тоже страдают, что они одиноки! Демоны тоже хотят счастья и ради этого готовы не только рискнуть жизнью и пересечь границы земель, но и на многое другое! А возможности демонов не сравнить даже с возможностями ханов и вождей племён. И мы готовы сделать что-то хорошее, но только для кого?! Кто сможет отдать себя всего до конца, отбросив мелочность и эгоизм? И кто, в конце концов, потом не предаст?! Ведь это благое дело – предать демона, наказав его за все злодеяния, которые он совершил за несколько сотен лет, не так ли?!