Kitobni o'qish: «Проклятые»

Весенняя уральская распутица почти стерла отличие между просёлочной дорогой и целиной. Вроде бы весна, а серость. Вроде бы тепло, но как-то зябко. Воздух свежий, но недобрый. До окончания войны оставался еще целый год. И пусть она не пришла в эти края, волнение это не убавляло.

Этим утром, по дороге от полустанка в сторону хутора двигалась повозка, скрепя колесами. Немолодая кобыла с трудом тащила телегу. Мужичок с бородой, держащий вожжи, дымил папиросой и не пытался её подгонять. То и дело он поправлял свою шапку-ушанку, на которой пристегнула железнодорожная кокарда. Он, чуть нервничая, напивал какие-то мотивы. Его лицо напоминало черствый ржаной хлеб, контрастируя с белоснежной бородой, а сам он был весь щупленький, тощий, укутанный в телогрейку. На правом борту телеги, прижав к себе чемодан, сидел мужчина, лет примерно сорока, в черном пальто и запачканных полуботинках, задумчиво разглядывая непаханые земли и удаляющиеся леса.

- Вы, ваше благородие, товарищ доктор, сами-то откуда будете? – обратился к пассажиру старец.

- Что, простите?

- Я говорю…

- А! Да ну что вы!? Какое я вам благородие, милый человек, я простой врач.

- Ну, видимо, не простой, раз на фронт не сослали, а оставили людёв лечить.

- Ну, - чуть усмехнулся попутчик, - я был на фронте, как и положено, точнее работал при военном госпитале, дивизионном. Ну а не так давно, так сказать…

-А вы это, милый, добрый государь! - не дал договорить громогласный старик.- Вы лечили хоть разок этих самых?

- Кого?- сосредоточился доктор.

- Ну, этих вот, у кого разум-то, того, туда, поехал! Или как их, душой-то как же?

- Вы имеете в виду душевно больных?

- Да! Во! Точнее и не сказать, государь вы мой!

- Как вас зовут? – заинтересовано обратился к старику врач.

- Я-то? Дед Захар я! – ответил старик.

- А полное имя? Я же к вам в силу вашего возраста и моего воспитания должен по имени и отчеству обращаться. А то меня не устраивает, что вы меня обзываете государем.

- Эх, милый! Да-к вот, в силу своего воспитания и называй меня дед Захар! – рассмеялся старик,- А я, в силу своего возраста и воспитания, буду тебя звать „ваше благородие“!

- Почему вы спросили про душевно больных?

-Да хотел познать, это самое! – прокашлялся старик, затягиваясь папиросой.- В чем разница?

- Разница между кем или чем? Вы про что?

- Ну, милок, растудыть тебя повсюду, мы об чём собирались говаривать?

- Вы про разницу между больными и душевно больными!?

- Во-о!! А ты… - воскликнул старик и отмахнулся.

- Хм! – усмехнулся врач, оглядываясь по сторонам.- Ну, это терминология, прежде всего, а уж потом разница в диагнозах и способности лечить.

- Ну-у?! – протянул старик, ожидая продолжения.

- Существуют внутренние болезни, инфекции, травмы, кожные инфекции. Там все просто и понятно.

- Та-ак?!...

- Ну а с душевно больными сложнее, эта наука развивается и многое еще не известное. Такого пациента трудно просто так выявить. Так что это другой разговор, милый человек!

- Дед Захар, говорю, называй!

- Ладно-ладно, дед Захар! Хэх! – усмехнулся доктор.- А что за вопросы такие?

- Да воть, слыхал я слово такое, диковинное. Ну-дак, любопытно же. Да и наша Аленка, не тронулась ли рассудком?!

- Аленка это кто??- переспросил врач.

-Это к кому я тебя везу, милок! Девка она молодая, но то тошнит, то горит, то бредить стала, то, говорят, видит что-то.

- Ну, так жар и бред это не симптомы душевно больных.

- А! Просто, значить, больная!

- Посмотрим сейчас - от чего её тошнит, ломает и почему она бредит. Успеть бы до вечера на полустанок вернуться.

- Э-эх, милый человек, погляди, вона чё, делается-то на небе. Ух, погодка тут будет.

- Не понял! погодите, вы про что?

- Март! Он такой. В первый раз на Урале, чё ли?

- Второй месяц.

- Доброго пожалования вам!! – рассмеялся старик.

Через пару километров телега пошла под гору, огибая густой лес по склонам. В низине, недалеко от лесной речки стоял хутор, довольно большой, дворов на сорок, а чуть дальше за ним доктор разглядел бараки с вышками. На краю хутора стояла самодельная часовня из бревен, малость перекошенная. Телега остановилась у дома с поредевшим забором, местами поломанным.

- Николаевна там живет, - поясняюще начал говорить старик,- одна! У неё и остановитесь. А уж завтра я бы заехал за тобой, милок.

-Послушайте, Дед Захар! Я сюда не в качестве туриста.

Старик извиняющимся взглядом поглядел на доктора:

- М-да… Прости меня, мил человек.

- Давайте сразу к больной. Не люблю терять время.

Проехав несколько домов, телега вновь остановилась, уже возле нужного дома. Забор ухоженный, из плоского камня похожего на блинчики и напоминал крепость, что строили казаки на Урале. Стены дома штукатурены, белые, ставни резные, крыша в порядке, с трубы тянется дым. Рядом с домом небольшой сарай, тоже оштукатурен и выкрашен в белый цвет. Через резную калитку, на встречу к ним вышла крепкая, волевая женщина, весьма энергичная, высокая. На женщине была фуфайка, поверх красивого, пошитого вручную, платья. А на стройных ножках были обуты валенки. На голове ее был пуховый платок, из-под которого висела яркая рыжая коса. На вид ей было не больше сорока, ну может чуточку больше. Лицо её было красивое, правильной формы, но взгляд суровый, может просто сердитый.

-Здравствуйте! Вы должно быть доктор? Наталья Андреевна меня зовут! И вам дед Захар, здравствуйте! – сходу поздоровалась со всеми женщина.

- Доброго дня, - кивнул врач, - Егор Иванович Усольцев. Давайте сразу к делу?

- Конечно, пройдемте. Вам помощь может нужна!?

- Ну что вы, я еще пока мужчина! Вот бы женщина мне помогала, – улыбнулся доктор.

- Ну, вы ж с дороги. Мало ли, – никак не отреагировав на улыбку Усольцева, ответила Наталья Андреевна.

- Нет- нет, прошу, ведите меня к моему пациенту.

В доме, по центру, стояла большая русская печка. Ее очаг по правую руку, как войдешь, по обе стороны за ней две комнаты, со шторами на проемах. Обойдя печь, завернув в комнату, они вошли в спальню. На кровати лежала юная девушка, ей не было и двадцати, очень похожая на маму, как две капли воды. Лежала девушка на спине, что-то нашептывая в бреду, закрыв глаза. Рядом с кроватью стоял табурет, на котором расположились настойки, полотенца, чай с вареньем. Врач взглянул на девушку.

- Так она что, в положении?!- округли глаза от неожиданности, доктор оглянулся на Наталью Андреевну.

- Фельдшер разве не указала в записке!? – полушепотом, насторожено спросила женщина.

- Ну и ну! Нет, Наталья Андреевна, нет, в записке было указаны симптомы обычной простуды, с примечанием о необычном заболевании, каком, еще не пойму!

- Да уж. Видимо запамятовала от волнения.

- Ну, будем. Что ж, давайте обследовать для начала, что нас тут беспокоит?

Доктор подошел к пациентке, визуально осмотрел, коснувшись тыльной стороной ладони её лба.

- Так-с, небольшой жар. Но у вас и печка топится вот, под боком.

- Иначе холодно, товарищ доктор, - ответила женщина.

- Вы хоть не давайте ей укутываться, если температурит, а то ведь она как в термосе, а ей остывать нужно.

Егор Иванович расположил свои вещи на комоде, где стояли фотокарточки и старинная икона. Женщина наблюдая за врачом заметно нервничала. Девушка продолжала шептать пересохшими губами.

- Так-с, померим температуру, – сказал доктор, подойдя к больной. Он приподнял её руку, заложив в подмышечную ямку градусник.

- Давно спит? – спросил он.

- Больше часа. Бывает по-разному.

- А жалобы?

- К-хм! Ну, жар. Говорит, что тело ломает, болит всё. Разговаривает во сне.

- Это всё бывает, при повышенной температуре. Срок большой у вас?

- Семь месяцев.

Врач замолчал, печально задумавшись. Он посмотрел на девушку и на её маму.

- Я вёз с собой всё то, что ей нельзя. В связи с этим я настоятельно рекомендую, даже настаиваю увезти её в город.

-Да что же вы такое говорите?! – возмутилась мама.

- Я говорю то, что есть. По той причине, что ей в принципе нельзя ни какие лекарства. То, что вы ей даете, это лучшее, из того что можно – питьё, питьё, питьё. Но раз фельдшер просила помощи, то улучшения нет. Её нужно доставить в поликлинику, в город.

Разъясняя Наталье Андреевне всю важность госпитализации, Егор Иванович осторожно забрал градусник.

- Тридцать пять!!?? Это как? – ничего не понимая, прошептал доктор.

-Ну а если везти в город, что для этого нужно? – спросила мама.

- Нужно вашего деда Захара звать, пусть запрягает экипаж.

- Темнеет, он не повезет.

- Там еще полдень только будет, чего он не повезет?! – возмутился Усольцев.

- Снег пошел, погода попортилась. Возле леса могут быть волки.

Доктор взглянул в окно, подняв брови от удивления. Снег. За окном действительно шел снег, мелкий, ветер разбрасывал его во все стороны и уже завалил тропинки.

- Да что же это такое? – прошептал доктор.

- Погода. С ней не поспоришь, не договоришься. Стемнеет быстро.

- Так, ладно, - отвлекся от погоды Усольцев, подойдя к своему чемодану, вынимая «стетоскоп Раппопорта», - послушаем сердце, легкие и как там малыш.

Женщина жалостливо смотрела на свою дочь, все еще изредка шептавшую во сне, не забывая поглядывать за врачом.