Kitobni o'qish: «Это случилось ночью»

Утро первого августа 1990 года…

Пожилой мужчина почтенного возраста сидел на скамейке возле подъезда, вдыхая свежий и прозрачный воздух последнего месяца лета, не обращая внимания ни на соседей, ни на прохожих. Он выглядел моложе своих лет: достаточно высокий, но от старости слегка сутулый, внешностью походил на актёра; задумчивый и одновременно уставший взгляд, повидавший многое в жизни; чуть горбатый хищный нос, а губы его будто застыли в коварной ухмылке. Одет в слаксы с вытачками, рубашку в мелкую клетку с коротким рукавом и лёгкий пиджак. Освободив себя от тяжёлых мыслей, этот мужчина наслаждался атмосферой цветов, что росли в газонах уютных двориков сталинской эпохи. Ещё в некоторых квартирах жили по нескольку семей, какие-то квартиры вовсе пустовали, а вот ему — «повезло», — думал он, — «я живу один».

— Таак!! Это кто это совсем не хочет соблюдать распорядок!? — раздался задорный, красивый женский голос откуда-то из-за плеча. Мужчина обернулся и увидел прекрасную шатенку лет тридцати, с зелёно-голубыми глазами и суровыми, но красивыми чертами лица, в голубых джинсах и джинсовой рубашке поверх чёрной майки.

— О-о!! Моё ты солнце! Дашенька!! Откуда ты здесь? Почему я не знал!!?? — он поспешил приподняться, но женщина опередила его и присела рядом.

— Не напрягайся, не вставай! — сказала она, обнимая его.

— Но что тебя привело сюда? Я думал, ты бороздишь по большим городам.

— Это мама! Всё мама! Ей позвонил врач и сказал, что ты нарушаешь порядок.

— Я не нарушал, — удивлённо развёл руками мужчина. — Я вовсе не хочу там так долго находиться, милая моя, мне безмалого семьдесят семь лет.

— Это прекрасно! — подметила его милая собеседница.

— Это ужасно!! — воскликнул старик. — Мои коллеги и друзья уже давно преставились, а я что? Честно, я устал. Поэтому не хочу там находиться.

— Дедушка!.. — встревожилась женщина, оказавшаяся внучкой. — Мне это настроение не нравится, и придётся отправить к тебе маму!

— Оо-у! — оглянулся мужчина, подыграв бровями, как бы опасаясь, что и впрямь появится её мама, стало быть, его дочь. — У нас могут быть проблемы.

— Ты всё ещё озорничаешь!? — с прищуром и коварной улыбкой спросила она.

— Только когда рядом ты! Ну, пойдём в мою берлогу, угощу мою девочку чаем.

— Это очень кстати! Пошли.

Оба поднялись в квартиру на второй этаж. Три огромные комнаты. Скромно, сдержанно, по-советски, но уютно и тихо. Белые стены, огромное количество фоторамок и картин. Большие книжные шкафы, переполненные литературой.

— Мне всегда здесь нравилось, — улыбаясь, спокойным голосом сказала женщина.

— Ну! — усмехнулся старик. — Это твой дом, ты тут выросла, и мама твоя, пусть немного, но тут. Это должное.

— Ну не знаю. Виктор получил квартиру, большую, просторную, но, — она пожала плечами, — всё, как ни старались, не так уютно. А ведь ты тут совсем один.

— Не всегда! — ухмыльнулся дедушка. — Со мной мои знания, книги. Меня навещают мои воспоминания, иногда я встречаю в этих воспоминаниях молодого себя. Но, признаться, от этого я тоже устал.

— От воспоминаний?

— Да! Работать меня не берут никуда, говорят, я стар! Я, представляешь, стар! А просто сторожем я не хочу. Так можно и подъезд посторожить. Остаются только воспоминания.

— А кем бы тебе хотелось работать??

— Ну не знаю… Космонавтом или водолазом. Впрочем, иногда как вспомню молодость, вот и думаю, что покой — это прекрасно, и тогда редко играю в шашки или в шахматы с такими же, как я.

— Хм, ты меня заговорил. Так почему же ты уходишь из больницы?

— Ох, милая моя, я стар. Но я здоров!

— Мама так ворчит, что ты кашляешь и не следишь за здоровьем.

— И это тоже нормально. Больше скажу, странно то, что моё сердце вообще способно работать да ещё столько лет.

— Но-о… Да, хорошо, согласна, ты и выглядишь моложе. Энергично, — улыбнулась она кратко, — но возраст… Надо поберечь себя.

— Да я так выглядел и в тридцать пять, — отмахнулся старик, и оба засмеялись, затем уселись за стол. Дружеский обед, беседы, рассказы, распахнутый балкон, шторы, дрожащие от тёплого ветра, сладкий и грустный август.

— Я пойду, искурю папиросу, а то уже мятежно душе моей, — подмигнул старик.

— Какую папиросу, дед!? — воскликнула внучка. — Ну побереги себя!

— Вот какую, — показал он пачку. — Я их тоже «Казбек» называю. Вы же не возите деду из Москвы чего-нибудь вкусного.

— А трубку тебе дарили? Тоже куришь!?

— Мне семьдесят семь, — коварно заулыбался старик, — надо следить за здоровьем.

— Ах ты ж! — удивилась она. — М-даа!!

— Мама сейчас где?

— Вроде как в Калининграде, у неё там лекции, а потом и Москва, и Ленинград, и Минск.

— Здоровье как у всех? Как твоя семья?

— У всех всё хорошо! Но ты мне зубы не заговаривай. Я приехала, потому что мама переживает и я.

— А что переживать??!! Я, вон какой. Вчера вот нашёл последнюю пачку драгоценного подарка.

— Что?! — усмехнулась внучка со слов своего деда.

— Ну, вот же, мой «Казбек». Забыл, как правильно называется. Это ещё мой старинный друг передавал в посылке.

— Откуда передавал? — улыбаясь, смотрела на взволнованного старика женщина.

— Из самого Мюнхена… — улыбнулся он, глядя на небо.

— Да, мама рассказывала как-то, что у тебя был друг. Он туда переехал жить?! Или…??

— Да, — подкуривая сигарету без фильтра с надписью «Lucky Strike», ответил дедушка. — Он туда уехал домой, на покой, навсегда.

— Дед… поехали со мной, а? Я прошу. Будешь с нами, тебе не будет скучно, и нам спокойнее.

— А мне и не скучно. Я на заслуженном отдыхе, — улыбнулся старый хулиган, наслаждаясь табачным дымом.

К середине дня солнце поднялось выше, прибавив температуру, но своё дело делал лёгкий ветер. Воздух успокаивался, готовился к осени, земля остывала. Дедушка прогуливался по аллеям со своей внучкой.

— Спасибо, что уделила мне время, — растерянно проговорил старик.

— Ну что ты, перестань. Я же прошу, поедем со мной. Мы там дом собрались строить, и комнат там много, и сад там будет.

— Нет. Нет. Нет… — твёрдо ответил он, поджав после этого задумчиво губы. — Всё должно быть в меру, да и мало ли что.

— Что? Что значит это «мало ли что»?

— То и значит. Нет. Я на покое, — он взял внучку под локоток и повёл дальше. — Я останусь тут один.

— Какой ты вредный, — раздосадованно проговорила внучка, — но я тебя сумею переубедить.

— Так ты надолго!?!? — обрадовался старик.

— Как получится. Но хотелось бы! — улыбнулась она.

— Боже! И хочется тебе тратить время на эту старую развалину, пыль и скрягу?

— Я справлюсь, а заодно что-нибудь приготовлю сегодня на ужин, — подмигнув, сказала внучка.