Kitobni o'qish: «Слух – это навык. Сольфеджио для взрослых, простые пошаговые рекомендации»

© Елистратов В., текст, 2024

© ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1
Знакомство

История этой книги началась во времена всемирного карантина 2020. Я помню, как мы с женой прилетели с гастролей в середине марта, оба с температурой и полным отсутствием сил, и пролежали пластом больше недели. А потом выяснили, что к нам присоединилась вся планета и жизнь, вероятно, уже никогда не будет такой, как мы ее знали.

На тот момент я десять лет работал звукорежиссером прямого эфира на ТВ, а в свободное от дежурств на канале время гастролировал с крупными рок-артистами как сессионный гитарист, клавишник, трубач и бэк-вокалист и как автор собственного проекта «Голова Муэссы», а еще делал аранжировки и оркестровки на заказ и преподавал сольфеджио и гармонию. Преподавать мне всегда было очень интересно, и мои ученики (в основном взрослые люди) добивались по-настоящему хороших результатов. Но я не думал, что однажды моей визитной карточкой и причиной написать целую книжку станет именно готовность развивать слух у взрослых!

Так вот, вокруг разгоралась пандемия. И я понял, что совершенно не готов ездить через весь перекрытый город на дежурства с риском заразить себя и жену. Тогда мы решили, что пришло время воплощения давней идеи создания онлайн-школы музыки. У меня огромный сценический и хороший педагогический опыт, моя жена-журналистка в разное время вела блоги и как автор, и как smm-специалист (то есть вела их от лица экспертов, с которыми сотрудничала). Это было слишком идеально, чтобы не попробовать.

Мы начали в апреле, к лету доходы от школы сравнялись с зарплатой на ТВ, а к сентябрю нам пришлось завести лист ожидания и начать разрабатывать курсы в записи, потому что количество желающих учиться росло лавинообразно.

Конечно, это было приятно, но я искренне не мог понять, в чем причина ажиотажа. Казалось, я не транслирую в блоге ничего особенного, просто рассказываю об очевидных вещах – об основных музыкальных дисциплинах и способах их освоения – и занимаюсь с людьми, которые уже поняли, для чего им все это нужно. Что же тут необычного?

Ответ дали сами подписчики. Все чаще и чаще мне писали: «Я наконец-то понял, зачем было нужно сольфеджио, хотя учил его семь лет!», «А мне в детстве на прослушивании сказали, что у меня нет слуха, и не сказали, что его можно развить», «Я ненавидел все связанные со слухом упражнения в музыкальной школе. А у вас интересно», «Неужели в восемнадцать еще не поздно начинать учиться?». А с другой стороны зазвучали голоса коллег-педагогов: «Я безумно люблю свой предмет, но никак не мог донести его пользу ученикам. Можно я прочитаю им ваш пост?»

Выяснилось, что это только в моем мире очевидно, что слух – это навык, доступный в освоении и абсолютно насущный для любых музыкальных задач. Я тянулся к музыке с раннего детства, проводил все свободное время в музыкальной школе, а позже в колледже, играл в оркестре, с юности много гастролировал с рок-коллективами, собирал собственные проекты, ввязывался в любую музыкальную активность и видел вокруг людей, хорошо понимающих ценность и навыковую природу слуха и музыкального мышления.

Я не задумывался, скольким детям мечту о музыке убили родители или верящие в концепцию важности врожденных данных педагоги; забыл, как мало внимания обычно уделяют в музыкальной школе тому, чтобы ребенок по-настоящему хорошо понял, чем развитый музыкальный слух поможет ему в интересующих его занятиях (а кому понравится учить что-то просто потому, что так сказала тетя, а не потому, что с помощью нового навыка можно сделать много всего интересного?!); и уж точно не задумывался о том, что человеку во взрослом возрасте может быть сложно разрешить себе попробовать то, что нравится.

Все эти факты в одночасье свалились на мою голову в первые же месяцы работы онлайн и привели меня в ужас. Но, с другой стороны, именно разговоры с подписчиками определили мою миссию как учителя и блогера на много лет вперед.

Я стал осознанно продвигать идею слуха как навыка, доступного каждому, и с восхищением наблюдал, как это открытие меняет жизни людей не только в музыкальном смысле, но и в самом что ни на есть общечеловеческом.

Разрешить себе учиться новому, видеть собственный прогресс, чувствовать себя причастным к чему-то захватывающему – это окрыляет. Мои взрослые ученики используют это вдохновение, чтобы добавить в жизнь и другие яркие впечатления: танцы, плавание, живопись, театр, да хоть оригами! Они начинают чувствовать в себе больше смелости на работе и больше открытости к личному счастью. Возможность почувствовать управляемый рост в чем-то настолько сакрализируемом, как музыка, по-настоящему освобождает.

Вот уже несколько лет каждый мой день заполнен работой с людьми, а лист ожидания на самые популярные вечерние часы в моем графике растягивается на год и больше. И то, что кто-то готов ждать возможности начать растить свой слух именно со мной целый год, не уходя к другому педагогу, дает понимание, что еще слишком мало людей готовы с уверенностью вместе со мной сказать: слух – это просто полезный и интересный навык, а не дар.

Я пишу эту книгу для всех, кто когда-либо задумывался о том, чтобы научиться петь, играть на инструменте или сочинять музыку, кто просто любит чувствовать себя автором своей жизни и пробовать новое, кто, как и я, готов стать для кого-то проводником в мир музыки, но потерял вдохновение или не может найти нужных слов.

Рад знакомству с вами!

Влад Елистратов, трубач, вокалист, клавишник, гитарист, композитор, аранжировщик, дирижер, преподаватель, блогер, влюбленный в музыку с детства и развивший в себе слух и прочие музыкальные умения как навык, а не как дар свыше.

Глава 2
«Не дано»: откуда родом самый вредный миф о музыкальном слухе

Однажды ребенок впервые берется за карандаши и начинает рисовать. Пробует, старается, но главное – он по-настоящему наслаждается процессом и увлечен им. Он не думает о том, что у него, возможно, ничего не получится. Он недавно научился есть, ходить, с каждым днем все лучше говорит, держит в руках карандаш и интуитивно уверен в очень важной вещи: если постоянно пробовать и не сдаваться, получаться будет все лучше и лучше!

А теперь перенесемся лет на тридцать вперед. Тот же человек попадает в гости к знакомому, который занимается изобразительными искусствами, и получает предложение порисовать. Просто так, для себя, для души. И отвечает: «Ой, что ты, мне не дано».

Что же вместилось в эти тридцать лет? Страшные драмы, тяготы и лишения? Бывает и такое, но далеко не всегда. Может быть, однажды у малыша долго не получалось нарисовать именно так, как он хотел бы, и мама в утешение сказала: «Ничего, не всем же это дано, не расстраивайся». А потом учитель изо в школе заметил в классе какого-то одного ученика, у которого все отлично получалось, и с тех пор все объяснения, новые техники и конструктивные замечания доставались только ему, а остальным, включая нашего героя, – пятерки автоматом: «Не всем дано рисовать, так что вы просто посидите тихо, позанимайтесь своими делами». И в художественную школу у дома не взяли, попросили показать работы и сказали маме: «Вы не тратьте время, ему не дано». Мама постаралась мягко объяснить, что художественные школы – это для деток, которым предназначено рисовать природой, и предложила найти другое занятие.

Психологи рассказывают, что внутренний критик взрослого человека говорит голосом мамы, папы, школьного учителя – то есть тех взрослых, которые оказывали на нас большое влияние в детстве. Вот и получается, что это взрослое «не дано», особенно многократно повторенное, рано или поздно становится нашим собственным внутренним, подсознательным убеждением: «Мне не дано». И даже став взрослыми и получив возможность выбирать работу и хобби по вкусу, мы чаще всего не возвращаемся к детским мечтам о творчестве. Никто не останавливает нас, мы сами отлично справляемся с этой задачей. И для этого у психологов тоже есть хороший термин: выученная беспомощность.

Но, может быть, так и надо? Может, не зря нас останавливают, отговаривают? Ведь знающие люди плохого не посоветуют? Прежде чем делать выводы, предлагаю внимательно разобраться в причинах.

Почему так поступают некоторые родители? Ведь не могут же они желать ребенку зла! Это правда, но поговорка про дорогу в ад, вымощенную благими намерениями, в этом вопросе актуальна как никогда. К сожалению, среди родителей довольно редко можно встретить людей с хорошей психологической подготовкой, будь то образование или просто качественно обработанный жизненный опыт. Здесь нашему обществу еще есть куда расти, и я верю, что мы обязательно вырастем. Но пока многим остается опираться лишь на свою житейскую практику и опыт старших поколений. А они у взрослого человека нередко строятся по принципу наименьшего риска. «Не обнадеживайся зря», «выше взлетел – больнее падать» и прочие подобные тезисы обычно призваны защитить ребенка от крушения иллюзий, но приводят к самому большому разочарованию в жизни: все самое интересное и вдохновляющее должно быть «дано», а иначе и пробовать не стоит.

Некоторые родители делятся еще одной мыслью: зачем тратить время и деньги на то, в чем ребенок якобы неталантлив от природы, если он все равно не сможет этим заработать на жизнь, не получит значительных результатов и, возможно, бросит на полпути?

Иногда я спрашиваю у таких родителей, верят ли они, что у хорошего хирурга лет в шесть открылся талант к хирургии? Так и слышу рассказ гордых родственников: «Если бы не блестяще проведенная операция на сердце соседской кошки, никто бы не позволил нашему мальчику перевестись в класс школы с биологическим уклоном и мечтать о медицинском колледже. Но мы сразу увидели, что будет отличный хирург, и дали ему зеленый свет».

И другой важный вопрос: действительно ли все остальные занятия, на которые вы даете ребенку возможность потратить свое время и ваши деньги, нужны именно «на века» и «для хлеба»? Вы отправились на экскурсию, только чтобы ребенок стал гидом? Красиво его одели, чтобы он стал дизайнером? Читаете ему сказки, чтобы стал сказочником? Да, это несколько притянуто за уши, но вот что я хочу сказать: очень многое, с чем сталкивается маленький человек, помогает ему, формирует и направляет, даже если он не собирается становиться в этом занятии самым лучшим и даже если никогда не свяжет с ним всю свою жизнь. Сам навык изучения нового, опыт переработки информации и впечатлений и опыт поддержки от семьи и хороших наставников – уже бесценное приключение, которое отразится на всем, чем человек решит заниматься в своей жизни.

Но у родителей, не готовых дать жизненное пространство интересу ребенка, есть еще один козырь в рукаве: «Нам так сказал учитель, у него опыт, ему видней!»

Действительно, почему же педагоги в школах искусств часто проводят очень строгий отбор и без колебаний отсеивают многих искренне стремящихся к музыке детей? Во-первых, все зависит от цели, которую ставит перед собой сам педагог. У многих она заключается в том, чтобы найти и максимально развить самородков, которые прославятся сами, будут двигать искусство страны и мира вперед и станут хорошей страницей в портфолио своего наставника, и не распыляться на всех остальных. И в этом, конечно, есть своя логика и своя ценность, учителя с такой специализацией очень нужны, потому что работа с одаренными детьми имеет свои особенности. Знать свои сильные стороны как педагога и действовать в согласии с ними – это верная стратегия. Особенно такой фокус на заведомо готовых к стремительному взлету учениках оправдан, когда речь идет о профессиональном обучении. В колледжи и вузы в идеале приходят, чтобы посвятить искусству всю жизнь, работать в этой сфере и развивать ее, так что высокие стандарты со стороны педагогов в этом случае – необходимость. Но есть нюансы!

Ведь дети – отнюдь не абитуриенты колледжей и вузов. Помимо тех, которые с малых лет понимают, что не видят своей жизни без искусства, и действительно демонстрируют выраженные склонности, есть еще и другие – самые обычные дети, готовые учиться, не растерявшие веры в себя и способные открыть в себе очень много нового под руководством чуткого наставника. К сожалению, на работу с такими детьми (которых большинство!) ориентировано меньше педагогов, чем хотелось бы.

А почему? Тут появляется причина номер два. В школах искусств могут преподавать выпускники колледжей и вузов, которые много занимались собственной практикой и получили блестящие профильные навыки, но не уделяли должного внимания педагогике и психологии. Начиная работать, они используют модель взаимодействия с учениками, которую хорошо помнят сами: той самой – профессиональной, требовательной, временами даже агрессивной, нацеленной на безупречные результаты в короткие сроки. А выстроить другие отношения – более бережные, принимающие, учитывающие потребности психики растущего ребенка и ориентированные на поддержание интереса и постепенный рост – такие педагоги оказываются не готовы. Но почему руководство школ искусств не требует этого от них?

А это уже причина номер три. Нельзя забывать, что учебные заведения, особенно государственные, – это сложная система с целым ворохом отчетности и системами поощрений и наказаний для педагогического состава. Поэтому, чтобы выполнять планы по отличникам, чемпионствам в состязаниях и поступлениям в престижные творческие вузы и колледжи, педсостав часто принимает решение идти по надежному пути: изначально отбирать детей, которые имеют склонность к какому-то виду творчества, или тех, кого успешно начали учить до них и заложили базу: в семье, например, или в каком-то кружке, где работают педагоги, готовые и умеющие развивать навык ребенка с самого нуля.

На всякий случай уточню: не все школы такие, и не все педагоги такие! В системе музыкального образования есть много по-настоящему прекрасных наставников, выпускающих детей, у которых на всю жизнь остается любовь к музыке и глубокое понимание ее законов. Но в этой главе мы говорим о природе ложных убеждений, а на них влияют отрицательные примеры, поэтому мы вынуждены рассматривать именно их.

Итак, получается, что в «не дано», сказанном ребенку, нет, по сути, ничего настоящего о нем самом, о его потенциале. В этом есть незнание родителей, как помочь развиваться в новом деле, которое не дается легко; желание защитить от неприятных переживаний, связанных со сложностями и ошибками; частные мотивы педагогов и целых учебных заведений; многолетнее, если не многовековое общественное мнение, которое из поколения в поколение передает миф о недосягаемой и необъяснимой природе творчества.

Но вот что важно понять: такая сортировка потенциальных учеников на талантливых и бесперспективных часто бывает ошибочной! И чтобы в этом убедиться, я предлагаю выполнить одно интересное задание.

ПРАКТИКА

Послушайте музыкальные произведения из приведенного списка, не читая биографий их авторов. Кого-то из них педагоги с детства выделяли как талантливых, другие считались посредственностями и сталкивались с резкой критикой и пренебрежительными отзывами наставников, когда получали музыкальное образование: кого-то отказались брать, кого-то многократно хотели отчислить как бесталанных. Сможете ли вы понять, кого хвалили, а про кого думали, что ему «не дано»? Уверен, что нет, но все же попробуйте, это станет действительно интересным опытом и отличной прививкой от поспешных суждений в будущем.

Кстати, все эти произведения – признанные шедевры мировой музыки. А педагоги, вынесшие неверную оценку их авторам, пожалели о своем решении. Счастье, что у каждого из этих композиторов хватило упорства, чтобы не прислушаться к разгромным отзывам и найти свои способы учиться и развиваться.

Ну все, откладывайте книгу и наслаждайтесь музыкой, а потом продолжим разговор.

https://music.yandex.ru/users/kaifir/playlists/1013

Послушали? А теперь небольшой экскурс в историю музыки.

Джузеппе Верди в свое время не взяли в Миланскую консерваторию. Ему сказали, что у него недостаточно музыкальных способностей! А спустя несколько десятилетий консерватория стала носить имя великого Верди. Пожалуй, не худший способ принести извинения за свою недальновидность.

А история обучения Сергея Рахманинова – еще более наглядный пример человеческого фактора в оценке. Сначала он учился в Петербургской консерватории и считался абсолютной посредственностью, не достойной внимания. И только когда Рахманинов принял решение перевестись в Московскую консерваторию, он смог получить должное признание: он окончил учебу с золотой медалью, и это более чем заслуженно.

Сергея Прокофьева консерватория приняла очень тепло, хотя ему и доставалось иногда за слишком смелые гармонические решения и другие непредусмотренные программой эксперименты.

А Игорь Стравинский в консерватории никогда не учился, он занимался только с частными педагогами (одним из них был сам Римский-Корсаков!), но посвящал этому все свое свободное время и получал от них самые лестные отзывы. Образование же у него – по настоянию семьи – юридическое.

В «НЕ ДАНО», СКАЗАННОМ РЕБЕНКУ, НЕТ, ПО СУТИ, НИЧЕГО НАСТОЯЩЕГО О НЕМ САМОМ, О ЕГО ПОТЕНЦИАЛЕ

А если отойти от примеров прославленных композиторов и спуститься на землю? Картина будет та же самая. Моя специализация как преподавателя – развитие слуха, обучение музыкальной грамоте и композиторскому мастерству взрослых людей, в том числе с абсолютного нуля. Поэтому ежедневно я работаю с теми, кто двадцать, тридцать, а то и пятьдесят с лишним лет жил с убеждением, что ему «не дано». И все эти люди обнаруживают, что при бережной системной работе они способны записывать мелодии и аккорды на слух, читать ноты и петь по ним, а со временем и осознанно сочинять собственную музыку. Да, большинство из них не собирается покорять мировую сцену, но они чувствуют свой рост и получают огромное удовольствие от процесса! Моему старшему ученику было около 70 лет, когда он начал с нуля, и видели бы вы его счастливое лицо, когда он впервые сам снял на слух мелодию и исполнил ее на своей гитаре!

Некоторые ученики, вдохновившись своими новыми навыками, даже решают пересмотреть планы на жизнь и поступают в колледжи и вузы по музыкальной специальности. И вполне успешно проходят вступительные испытания даже туда, где комиссия нацелена именно на поиски одаренных самородков. А ведь некоторым из них до этого уже не раз сказали, что, увы, природных данных нет и ничего не попишешь. А тут, оказывается, данные чудесным образом проклюнулись!

Вот и выходит, что клеймо «не дано» ничего не стоит, даже если речь идет о взрослом, а тем более о ребенке, у которого вся жизнь впереди, чтобы учиться тому, что он любит. Педагоги могут ошибаться в своих оценках и зачастую выносят их вовсе не в интересах потенциального ученика или глобальной истины. Мир населен самыми обычными людьми, они ошибаются и ищут собственную выгоду, и бороться с этим нет никакого смысла. А вот чем действительно стоит заниматься, так это заботиться о том, чтобы никто не решал за вас и ваших детей, что вам любить, чем вдохновляться и как проводить свое время. А там, глядишь, даже до самых нечутких педагогов докатится тренд на человечность и бережность, и они научатся говорить вместо «не дано, уводите» что-то более информативное, вроде «вам нужно найти педагога, который будет развивать слух с нуля и привьет интерес к музыке, а наше учебное заведение специализируется на другом».

Понять, как именно развивается слух с нуля, мы еще успеем – у нас для этого вся книга впереди! Но все вышесказанное, я надеюсь, уже дало вам основания хотя бы допустить, что «не дано» – это не более чем миф, в который совершенно не обязательно верить. И нам пора двигаться к следующему мифу.

Глава 3
Абсолютный слух: что это, чем хорошо и чем плохо?

Ну а тем, кому «дано», что именно, на взгляд оценивающих, дано-то? Я не художник и не танцор, поэтому проводить параллели со всеми видами искусств не буду и сфокусируюсь на музыке. Что дает среднестатистическому родителю повод думать, что у его маленького ребенка музыкальный дар? Если мы не говорим о редких ярко выраженных случаях дарования, когда ребенок в три года сам освоил фортепиано и начал писать красивую музыку, то обычно речь идет о его способности красиво и похоже повторять какую-нибудь услышанную мелодию. Да и тесты при приеме в музыкальные студии тоже построены именно на этом: послушать звуки и повторить их, похлопать в том же ритме, в каком играет педагог, попытаться определить, как далеко звуки отстоят друг от друга. В общем, чтобы все решили, что ребенку «дано», ему нужен от природы развитый слух, очень хороший слух! А дальше многие родители продолжают твердить: «Да-да, нужен очень хороший слух, абсолютный слух».

И тут кроется сразу несколько ошибок.

Первая – чисто терминологическая, но из-за нее случается очень много путаницы. Абсолютный слух – это не абсолютно хороший слух, не восхитительно точный слух. Слово «абсолютный» используется здесь вообще не в качестве выражения восхищения, а в своем прямом словарном значении: «безотносительный, ни от чего не зависящий».

Абсолютный слух – это способность человека твердо запоминать и уверенно определять высоту прозвучавшей ноты (то есть ля это, фа или, скажем, до-диез). Большинству людей (даже музыкантам) для определения высоты ноты на слух нужна настройка – взятая для сравнения нота с заранее известной высотой. Подробнее мы уже совсем скоро поговорим об этом в главе про относительный слух. А так называемым абсолютникам, носителям абсолютного слуха, постоянная настройка не нужна. Их мозг способен выучить высоту звуков раз и навсегда, как все мы выучиваем, например, алфавит. Чтобы узнать букву «а», нам ведь не нужно каждый раз ни с чем ее сверять, мы уверенно узнаем ее. Если только у писавшего не было ужасных проблем с почерком. В музыке для большинства из нас это так не работает, а вот для абсолютников такое узнавание звуков совершенно естественно.

А второе заблуждение об абсолютном слухе – что якобы для занятий музыкой нужен именно он. Это не так! У большинства профессиональных музыкантов, включая самых выдающихся, такого слуха нет. Достоверно известно, к примеру, что абсолютного слуха не было ни у Чайковского, ни у Скрябина, ни у Вагнера.

И я сам хорошо знаю, о чем говорю: абсолютного слуха у меня тоже нет, что не помешало мне освоить трубу, фортепиано, гитару и вокал, играть в оркестре, дирижировать им и писать для него, выступать на рок- и поп-сцене, писать и аранжировать музыку для себя и для многих современных артистов. Да и среди коллег по цеху, встреченных мной за все это время, абсолютников не более десяти процентов. И ни один из них не был резко выделяющимся к лучшему на фоне других музыкантов.

Но если абсолютный слух помогает определить высоту ноты без настройки, почему же он для музыканта необязателен и почему хотя бы не помогает ему блистать? Тут снова пригодятся понятные аналогии: почему модельеру или архитектору необязательно на глаз с точностью до миллиметра определять все необходимые размеры? Да потому, что взять линейку не проблема. А вот некоторые другие качества, например любовь именно к этому занятию и подходящий для него образ мысли, из ящика стола одним движением не извлечешь. И даже если архитектор с безупречным глазомером сэкономит себе в процессе изготовления проекта сколько-то времени благодаря тому, что будет реже пользоваться линейкой, качество его работы от этого никак не улучшится, новизны идей не прибавится.

Вот и с музыкантами та же история. Можешь ты сам услышать, что ля – это именно ля, пока твои соседи по оркестру настраиваются на эту же ноту с помощью камертона, – отлично! Но через пару секунд все точно так же настроятся и заиграют. И на технику исполнения, эмоциональную подачу, навык синхронизации с другими музыкантами и множество других нужных вещей наличие абсолютного слуха не повлияет уже никак.

Но, наверно, это свойство должно помогать хотя бы подбирать музыку на слух? Как ни странно, тоже не вполне. Потому что музыка – это не только высота нот, но и длительности (относительная продолжительность звучания) каждой из них, а справиться с этим абсолютный слух никак не помогает. А мелодия, правильно записанная в нотах, но неверно записанная в длительностях (а значит, и неверно после этого сыгранная), может измениться до неузнаваемости! А еще подбор музыки на слух часто подразумевает фиксацию не только мелодии, но и гармонии (говоря немного упрощенно, аккордов, а про них вы наверняка слышали хотя бы в контексте «трех блатных аккордов» на гитаре). При работе с аккордами уже нужно уметь распознавать несколько звуков одновременно. Если абсолютник не тренировал этот навык отдельно, совсем не факт, что его природной особенности хватит, чтобы справиться.

Таким образом, абсолютный слух вовсе не означает, что человек – готовый прекрасный музыкант. Обладателю такой способности придется учиться не меньше, чем тем, у кого самый обычный относительный слух. Да, абсолютники будут легче и быстрее справляться со звуковысотностью, но это не более четверти от всего объема знаний и навыков, которые познаются на этапе музыкальной школы. А если речь о профессиональном музыкальном образовании, то там ценность мгновенного определения звуковысотности еще меньше.

Но и это не все! Как я уже сказал выше, абсолютный слух не только не помогает музыкантам, но и нередко мешает учиться и работать, и это тоже очень важно понимать. Причем как тем, у кого абсолютного слуха нет, – чтобы убедиться, что они не так уж много теряют, так и самим абсолютникам, планирующим начать свой музыкальный путь, – чтобы знать, с какими подводными камнями предстоит столкнуться, и постараться обойти хотя бы часть из них.

Итак, вот с какими сложностями сталкиваются абсолютники, по их собственным свидетельствам и опыту педагогов, которые с ними работают, включая и мой опыт тоже.

Первая сложность – непонимание необходимости упорно работать. К сожалению, не каждый педагог в музыкальной школе готов скорректировать программу с учетом потребностей ученика с абсолютным слухом. Упражнения на звуковысотность даются им легко, и по среднему баллу их хватает, чтобы получать приличные отметки. Учителя хвалят и закрывают глаза на неточности по части ритмики и музыкальной грамотности. Ученик расслабляется и привыкает к тому, что можно не уделять занятиям много времени и сил: все ведь и так неплохо идет.

Но в какой-то момент (не позднее первого курса колледжа, а чаще уже к средним классам музыкальной школы) халява неумолимо заканчивается из-за того, что программа движется вперед и перестает акцентироваться на звуковысотности. А инерцию лени остановить уже не получается. Оценки становятся хуже, новый материал почти не усваивается, и сделать с этим что-то очень трудно, потому что для этого нужно, по сути, наверстывать все упущенные годы почти с нуля. На этом этапе очень много абсолютников бросают занятия музыкой, потому что не могут примириться со своим новым статусом отстающих. Они не знают, как справиться с тяжелыми эмоциями, и предпочитают полностью сменить сферу интересов.

Избежать этого поможет только изначальная готовность педагога считаться с особенностями ученика, обращать его внимание на слабые места в навыках, давать дополнительную нагрузку, объяснять, для чего она нужна и почему его врожденного свойства не будет всегда достаточно.

Вторая сложность – огромное количество ненужной, но неизбежной информации, с которой носитель абсолютного слуха сталкивается ежедневно. Ведь определенные ноты такой человек слышит не только во время занятий музыкой. Конкретными нотами гудят автомобили, мяукают коты, скрипят двери и кричат соседи за стеной. Постоянно, непрерывно! Некоторым, особенно в юном возрасте, эта особенность кажется даже забавной – среди моих учеников и подписчиков встречаются те, кто искренне любит этот поток музыкальной информации как свой маленький секрет, недоступное большинству чудо. Но чем старше абсолютник и чем больше он загружен работой (особенно если она непосредственно касается музыкальной сферы), тем меньше романтики он находит в этом потоке информации, от которого не скрыться. Ведь все мы хотим, выходя с работы, иметь возможность отвлечься и не думать о ней, правда?

А для понимания третьей сложности потребуются некоторые пояснения. Давайте начнем с примера. Сейчас на телевидении есть множество шоу, где одни исполнители поют песни других, добавляя что-то от себя или, наоборот, полностью подстраиваясь под оригинальную манеру. Как вы думаете, всегда ли они поют ровно те же ноты, что и оригинальный вокалист?

По правде говоря, чаще всего они поют другие, особенно если голоса двух артистов значительно различаются по высоте или диапазону (самым высоким и самым низким нотам, которые исполнитель способен взять чисто). А почему тогда мелодия остается настолько узнаваемой? Потому что сохраняются соотношения между нотами (они называются интервалами, и познакомиться с ними можно на уроках сольфеджио). Простыми словами: чтобы адаптировать мелодию под исполнителя с другими свойствами голоса, каждую ее ноту сдвигают на одно и то же расстояние вверх или вниз. Это называется сменой тональности мелодии.

Для человека с обычным слухом все будет в порядке – это та же мелодия, она узнаваема, просто звучит чуть пониже или повыше. А если мелодию подняли или опустили совсем немного, то и разницы, может, сходу заметно для неподготовленного уха не будет. Но для абсолютника смена тональности может стать настоящим мучением. Потому что свойство мозга, отвечающее за фиксацию в восприятии абсолютной высоты нот, часто заставляет и абсолютную высоту мелодии фиксировать так же крепко. В какой тональности с ней познакомился, такая и правильная, а все остальное – фальшь, от которой может яростно корежить.

И это не поза из желания подчеркнуть собственную уникальность, это абсолютно искреннее переживание, которое не только доставляет моральный дискомфорт, но и может сильно затруднить работу с материалом. Ведь придется потратить немало усилий, чтобы заставить себя сыграть «неверно» и слышать «ошибки» тех, с кем выступаешь на одной сцене (или просто в одном классе).

Более того! Чтобы испытать такой дискомфорт, абсолютнику иногда не нужно даже сталкиваться со сменой тональности. Дело в том, что с течением времени представления мирового музыкального сообщества о том, на какой конкретно высоте должна быть расположена та или иная нота, менялись. В наши дни, например, ноту ля первой октавы располагают на высоте 440 Гц, в России XVIII–XIX веков она была на высоте на 436 Гц, а во времена французского барокко – вообще на 392 Гц. И таких точек отсчета было немало, и разница между ними существенна! Нередко для исполнения музыки определенной эпохи музыканты до сих пор отстраивают свои инструменты по соответствующей аутентичной высоте нот. И вот это для абсолютника, впитавшего современную шкалу музыкальных тонов, безумно сложно! Потому что его глаза через напечатанные ноты получают одну информацию, уши – другую, а нужно еще и следить, чтобы руки при этом играли то, что нужно именно глазам, а не ушам.

В общем, абсолютный слух, особенно не получивший должной огранки в процессе обучения, – явление с точки зрения пользы довольно спорное, но при этом гарантированно создающее сложности, о которых музыканты, лишенные этой способности, даже не задумываются.

Надеюсь, дочитав до этой страницы, вы уже понимаете, что для занятий музыкой абсолютный слух совершенно не обязателен!

Но тем не менее я не встречал, кажется, ни одного человека, начинающего путь в музыке, который не мечтал бы его иметь его. Могу предположить, что интересно это и вам. Вдруг он у вас уже есть, а вы не знаете?

ПРАКТИКА

Точную диагностику абсолютного слуха провести самостоятельно довольно трудно, но кое-что можно сделать и в домашних условиях.

Если вы уже занимались музыкой, знаете ноты и что-то играете, вы почти наверняка в курсе, есть у вас абсолютный слух или нет, потому что в процессе музыкальной практики очень быстро становится очевидно, нужны ли вам подсказки, чтобы определить высоту звучащей ноты. Но для контроля попросите кого-нибудь поизвлекать разные ноты на вашем инструменте и попробуйте определить их высоту вслепую. Если тот, кто поможет вам в этом эксперименте, не знает нот и их расположения именно на вашем инструменте, пусть просто покажет потом, что он нажимал, и вы проверите себя сами после того, как дадите и зафиксируете ответ. Если же на вашем инструменте неподготовленный помощник ноту извлечь не сможет, можно воспользоваться любым бесплатным эмулятором фортепиано онлайн.

Отвлечемся на минутку, чтобы ответить на вопрос, который мог у вас сейчас возникнуть, особенно если вы не играете ни на одном музыкальном инструменте или пробовали только фортепиано. Да, бывают такие инструменты, на которых неподготовленный человек не то что какую-то конкретную ноту не сыграет, а вообще никакую сыграть не сможет! Один из таких инструментов – труба. Многим кажется, что в нее нужно просто дуть и нажимать на клапаны сверху, – и будет звук. Но нет, для игры на трубе нужна и особая постановка губ, и правильная работа языка, и только потом уже дуть и нажимать на клапаны. В первые пять минут (а у кого-то и в первые несколько занятий) труба будет издавать только гул, похожий на шум ветра в сточной трубе или батарее отопления. И таких в разной степени капризных инструментов немало. И это одна из причин, по которым фортепиано считается самым доступным в освоении инструментом, несмотря на свои громоздкие размеры. Его звук предсказуем и чист с первого занятия. Да еще и ноты все расположены очень наглядно, друг за другом, чего не скажешь о многих других инструментах. В общем, если боитесь бросить, так и не начав, – начинайте с фортепиано!

АБСОЛЮТНЫЙ СЛУХ, ОСОБЕННО НЕ ПОЛУЧИВШИЙ ДОЛЖНОЙ ОГРАНКИ В ПРОЦЕССЕ ОБУЧЕНИЯ, – ЯВЛЕНИЕ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПОЛЬЗЫ ДОВОЛЬНО СПОРНОЕ, НО ПРИ ЭТОМ ГАРАНТИРОВАННО СОЗДАЮЩЕЕ СЛОЖНОСТИ, О КОТОРЫХ МУЗЫКАНТЫ, ЛИШЕННЫЕ ЭТОЙ СПОСОБНОСТИ, ДАЖЕ НЕ ЗАДУМЫВАЮТСЯ

А теперь вернемся к вопросу абсолютного слуха. Как проверить себя на него, если вы до этого никогда не занимались музыкой? Придется потратить на это хотя бы пару часов своего времени, но чего не сделаешь из любопытства, правда?

Первым шагом нужно дать себе возможность сохранить в памяти тот трафарет, относительно которого слух сможет ориентироваться в дальнейшем. Для этого, говоря музыкальным языком, нужно поиграть себе гамму.

Но, раз уж вы никогда не занимались музыкой, абстрагируемся от терминов и сделаем все максимально просто. Возьмите любой эмулятор фортепиано (их легко найти через поиск в вашем любимом магазине приложений для смартфона) или настоящее фортепиано, если вдруг оно есть в вашем распоряжении и настроено. И по порядку – слева направо – нажимайте белые клавиши, как показано на рисунке, проговаривая себе их названия. Дойдя до верхней (то есть правой) до, возвращайтесь в обратном порядке.

Кстати, открыв эмулятор или – тем более – настоящий инструмент, вы увидите, что отрезков, похожих на указанный рисунок, на нем несколько. На настоящем фортепиано их целых семь, на синтезаторах, миди-клавиатурах и эмуляторах их может быть меньше, но всего один такой отрезок (он называется октавой) не встречается почти никогда. Это нормально, не пугайтесь! Как выбрать, в какой октаве играть? Начните примерно в середине доступного инструменту диапазона. Так будет не слишком высоко и не слишком низко. Постепенно вы сможете послушать и другие октавы и поупражняться в них, если будет интересно, закономерности там будут ровно те же.

Устраивайте себе два-три подхода в день по 10–15 минут. Когда убедитесь, что названия нот прочно закрепились в памяти вместе с их расположением на клавиатуре, можно начать нажимать клавиши вразброс, продолжая проговаривать их названия (и при малейших сомнениях сверяйтесь с рисунком, чтобы не выучить не то).

Продолжайте практику в течение недели или больше, пока не почувствуете, что название и расположение нот не вызывает у вас никаких сомнений. А теперь зовите помощника и отворачивайтесь от инструмента. Если помощник не знает нот, покажите ему, какие клавиши можно нажимать для вашего опыта, а какие нельзя (пусть не трогает черные и не забирается в те октавы, которые вы еще не слушали).

Важно! Проводите опыт не сразу после того, как поиграли себе сами. Должно пройти хотя бы полчаса, а лучше больше. И, разумеется, клавиши лучше нажимать вразнобой, чтобы вам не помогала ваша логика. А еще между нажатиями можно устраивать слуховой хаос, нажимая на инструменте несколько абсолютно любых клавиш, чтобы сбить себе возможность определить высоту следующей ноты относительно уже известной предыдущей.

Безошибочно назвали все ноты? Высока вероятность, что у вас абсолютный слух.

Совсем не смогли ничего назвать? Высока вероятность, что у вас его нет. Какие-то назвали, а какие-то нет? Скорее всего, абсолютного слуха нет, но есть смысл повторить тест чуть позже, а пока просто заниматься музыкой, ведь мы уже выяснили, что абсолютный слух для этого все равно не нужен.

Почему столько оговорок? Да потому что музыка в целом и постановка слуха в частности – совсем не то дело, в котором в долгосрочной перспективе уместны и полезны самоучители, самодиагностика и прочие варианты занятий без наставника. Дома вы можете пощупать почву, что-то попробовать из любопытства, прислушаться к своим ощущениям, в общих чертах оценить уровень интереса и легкость/сложность работы с разной фактурой заданий. Но только педагог обратит внимание на нюансы, отследить которые самостоятельно не получится. В случае с тестами на абсолютный слух сможет предложить больше заданий, которые не получится объяснить неподготовленному ассистенту, и сделает из них более тонкие выводы, чем, скажем, какое-нибудь приложение, разработанное якобы как тест на абсолютный слух. В случае с любым другим упражнением сможет подобрать его по уровню, чтобы ученик не прыгал выше головы, но и не оставался слишком надолго в своей комфортной безопасной зоне. Пронаблюдает не только, где подопечный ошибается, но и какие есть закономерности в его промахах, а значит, сможет скорректировать нагрузку, добавив больше упражнений на отработку проблемного места. Он видит ученика со стороны, знает, к какому результату он двигается и как сделать маршрут до него достаточно быстрым, надежным и при этом интересным и немонотонным. И самое главное, он не даст закрепить и заучить ошибку! А именно с этой бедой самоучки сталкиваются чаще всего. Учил, учил, вкралась ошибка, осталась незамеченной, а когда они накопились и настала полнейшая путаница, уже непонятно, что именно пошло не так и как решать проблему.

Поэтому, пользуясь тем, что вы читаете эту книгу и, возможно, хотите привнести в свою жизнь музыку, я стараюсь донести очень важную мысль: не тратьте свое время и силы на попытки быть гордым самоучкой! Подавляющее большинство таковых умудряется так запутаться и сформировать такое отвращение к предмету, что либо бросают, либо тратят огромное количество времени и денег на поиски преподавателя, который поймет их и поможет распутаться. Может быть, вам повезет оказаться в числе редких счастливчиков, но стоит ли распыляться на сомнительные эксперименты? На мой взгляд и по опыту моих перепробовавших многое взрослых учеников, не стоит. В главе о сходствах между тренировкой слуха и спортом мы подробнее обсудим, почему это так и как я уже во взрослом возрасте еще раз убедился в бесценности наставника рядом.

МУЗЫКА В ЦЕЛОМ И ПОСТАНОВКА СЛУХА В ЧАСТНОСТИ – СОВСЕМ НЕ ТО ДЕЛО, В КОТОРОМ В ДОЛГОСРОЧНОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ УМЕСТНЫ И ПОЛЕЗНЫ САМОУЧИТЕЛИ, САМОДИАГНОСТИКА И ПРОЧИЕ ВАРИАНТЫ ЗАНЯТИЙ БЕЗ НАСТАВНИКА

Да, почти во всех следующих главах этой книги вам будут встречаться практические упражнения для самостоятельного выполнения при участии любого неподготовленного помощника. И я обязательно буду подробно объяснять, как их делать и на что ориентироваться, чтобы получить результат. Но их цель – помочь вам почувствовать, что ваш слух управляем, вселить уверенность, что развить его можно, сколько бы лет вам ни было! Они не заменят хорошую системную учебу и даже не ставят перед собой такую цель. Это пробник, рекламный флаер, дегустационный набор, приглашающий вас в мир музыки. И я надеюсь, что, закончив чтение, вы с зарядом энтузиазма отправитесь на поиски вдохновляющего вас инструмента и понимающего педагога, ориентированного на работу со взрослыми учениками.

А пока продолжим нашу беседу.

Глава 4
Можно ли развить абсолютный слух? А испортить?

До начала XX века музыканты сходились во мнении, что абсолютный слух – это природный дар, развить который с нуля невозможно. Но затем эту идею начали то и дело ставить под сомнение ученые и педагоги из разных стран. И теперь в каждом десятилетии найдется хотя бы по одному исследованию, рассматривающему вопрос развития абсолютного слуха у детей и взрослых, у которых его изначально не было.

Скажу честно: лично я за всю свою сценическую и педагогическую практику не видел ни одного человека, который смог бы развить у себя абсолютный слух. И даже не знаю никого, кто знал бы такого человека. А ведь музыкальный мир очень тесен.

Но исследования существуют, а я не из тех, кто отрицает все то, чего не видел своими глазами. Поэтому допускаю, что эффективные методики развития абсолютного слуха действительно возможны и со временем будут усовершенствованы. Вот только для этого понадобятся, как мне кажется, усилия не столько музыкальных педагогов, сколько медиков и психологов. Потому что ключевым фактором успеха должна стать возможность установить сам принцип работы музыкальной памяти и факторы, которые влияют на глубину укоренения в ней информации. А вот потом уже педагогам нужно будет разрабатывать подходящие под задачи комплексы упражнений. И едва ли полезным будет простое зазубривание: в конце концов, профессиональные музыканты без абсолютного слуха годами работают с музыкой, регулярно играют те же гаммы, но абсолютниками от этого не становятся. Это ли не доказательство того, что цикличная зубрежка в деле развития абсолютного слуха не помощник?

Вот почему самыми перспективными в этом плане мне кажутся не те методики, которые предлагают слепое повторение одних и тех же действий (например, ежеутреннюю настройку – то есть прослушивание определенной известной последовательности нот), а те, что задействуют разнообразные и гибкие способы работы с музыкальной памятью. Ведь немаловажный критерий качества работы любого преподавателя – это именно гибкость, способность найти объяснения и виды практики, которые сделают материал доступным для конкретного ученика с его жизненным опытом и складом мышления. Именно так, гибко и индивидуально, я формирую у своих учеников относительный слух и не вижу причин, почему развитие абсолютного, если это вообще возможно, должно идти каким-то другим, стандартным для всех путем.

Наиболее интересной в этом плане мне кажется предложенная М. В. Карасевой концепция триггерного абсолютного слуха. Мне совсем не хочется утомлять вас сложными выкладками, полными музыкальной и педагогической терминологии, но пройти мимо этого исследования, говоря о природе абсолютного слуха, тоже было бы неправильно. Поэтому постараемся познакомиться с идеями автора в максимально доступном пересказе. А если станет интересно узнать больше и вы готовы читать узкопрофильную литературу – первоисточник всегда к вашим услугам: экземпляры книги Карасевой «Психотехника развития музыкального слуха» я видел и онлайн, и в живых книжных магазинах крупных городов.

Итак, чтобы понять принцип действия триггера, можно обратиться к образу, выбранному самим автором исследования, – к музыкальной шкатулке. Задача шкатулки как подарка – запечатлеть воспоминания о моментах, когда она появилась, чтобы потом звуки и ее вид сами собой воскрешали в памяти эти счастливые мгновения. Этот же принцип предлагается сделать одним из упражнений для развития абсолютного слуха: запомнить, какие ноты или хотя бы какую первую ноту играет мелодия шкатулки, чтобы высота этой ноты врезалась в память и легко воспроизводилась мысленно, даже если шкатулки рядом нет.

И дальше, отталкиваясь от этого образа, автор выстраивает целую систему, потенциально помогающую развивать абсолютный слух с помощью закрепленных в памяти якорей, которые, возможно, могут работать не хуже, чем встроенная «от природы» в память возможность запоминания звуковысотности. Правда, в исследовании речь идет о детях. Развитием абсолютного слуха у взрослых, не занимавшихся раньше музыкой, насколько мне известно, никто пока прицельно не занимался. Но кто знает, может, однажды ученое сообщество придет и к этому – мне нравится верить в человечество!

Впрочем, на мой взгляд, представители научных и педагогических кругов так небыстро продвигаются в исследовании абсолютного слуха в основном не потому, что это очень сложно. Думаю, любой человек, серьезно занимающийся вопросами слуха и музыкальной педагогики, так или иначе понимает, что тратить много энергии на поиски способа привить людям абсолютный слух просто нецелесообразно. Ведь, как мы уже обнаружили, без него действительно можно прекрасно обойтись. Поэтому время, интерес и энергию, которые нужно вложить в непредсказуемые попытки сформировать абсолютный слух, гораздо рациональнее инвестировать в улучшение методик развития совершенно необходимого музыканту слуха относительного! И в большинстве своем все так и поступают, от рядовых педагогов до передовых ученых.

Тем не менее, если вам интересно поэкспериментировать, вполне можно добавить в свою жизнь несколько видов слуховой практики, нацеленной на потенциальное развитие абсолютного слуха. Напомню на всякий случай, что возможность его развития у взрослых пока никем не доказана (это я к тому, чтобы вы не расстраивались, если чуда не случится). Но выполнять эти практики будет полезно в любом случае: даже если они не сформируют абсолютный слух, то продвинуться в развитии относительного точно помогут. А еще при выполнении этих практик вы можете обнаружить, что абсолютный слух у вас все же и так есть от природы, просто при выполнении предыдущего упражнения он еще не проснулся.

Большинство предложенных практик потребует хотя бы неподготовленного, но ответственного помощника. Понимаю, интровертам это может показаться неудобным, но в музыке без диалога никак нельзя.

Уверен, что к последним страницам этой книги в вас сформируется желание узнать, на что вы способны при полноценной системной тренировке. А пока посмотрите, что можно попробовать реализовать самому или с друзьями. Эти упражнения будут актуальны для тех, кто уже готов дозированно, но регулярно включать музыку в свою жизнь.

Обратите внимание: ошибки при выполнении не означают, что у вас нет никакого слуха, они говорят только об отсутствии абсолютного. Ни один музыкант на свете не обязан быть способным безошибочно выполнять эти упражнения. Вы просто экспериментируете и приучаете свой мозг анализировать слуховую информацию. И по-хорошему я рекомендую задействовать эти практики только после того, как вы познакомитесь с упражнениями на относительный слух в следующих главах. Так вы почувствуете опору, будете точно знать, что у вас что-то получается, и на волне вдохновения своими результатами сможете обратиться к этим упражнениям как к дополнительной интересной нагрузке.

ПРАКТИКА 1

Собственно, музыкальная шкатулка, музыкальная юла, часы с кукушкой или мелодия будильника – все, что может помочь автоматически встроить в вашу память какой-то звук. Только придется заранее узнать высоту этого звука. В этом вам может помочь сведущий в музыке друг или приложение-тюнер. Как правило, тюнеры обозначают ноты в буквенной системе, поэтому на всякий случай приложу для вас таблицу, их расшифровывающую.

Для начала очень желательно, чтобы выбранный звук соответствовал белой клавише фортепиано, то есть не имел приписки «диез» или «бемоль», так вам будет проще ориентироваться, пока у вас нет наставника.

Определив звук, слушайте его несколько раз в день и время от времени просите друга поучаствовать в ваших упражнениях. Пусть он играет вам ноты из практики предыдущей главы вразброс, а вы будете стараться узнать среди них ту ноту, которая относится к вашему триггерному звуку. Разумеется, ваш друг должен знать правильный ответ, чтобы проверить вас.

ПРАКТИКА 2. ТАК НАЗЫВАЕМЫЙ ЧЕРНО-БЕЛЫЙ СЛУХ

Звучание черных клавиш по краске отличается от звучания белых. Поиграйте для себя гамму по белым клавишам, затем послушайте, как звучат черные. Чередуйте игру по черным и белым клавишам, вслушиваясь в разницу оттенков красок. Затем снова позовите друга и попросите его нажимать то черную, то белую клавишу в случайном порядке. Для тренировки абсолютного слуха важно, чтобы прошло какое-то время между вашей собственной игрой и тренировкой вслепую. Для развития относительного слуха можно и не разносить эти активности по времени.

И снова: не забудьте дать себе право на ошибку! Да, я буду напоминать об этом часто, потому что недопустимость ошибок и страх перед ними – одна из самых распространенных сложностей в обучении как детей, так и взрослых. Сформировать в ученике уверенность в том, что ошибаться можно, это нормально, – половина успеха. Поэтому я напомню, а вы постарайтесь прочувствовать это и прорастить в своей жизни: что бы ни было в школе и в вашей семье, сейчас вы выросли и можете сами выбирать интересы, цели и наставников. Ваши ошибки – это только информация о том, куда и как нужно двигаться дальше. Адекватный наставник не станет осуждать ошибающегося ученика, а поймет, что нужно уделить сложному месту больше внимания, подобрать другие формулировки, иной вид практики, найти другой подход или просто дать больше времени. А пока вы ставите опыты со слухом сами, одна из важнейших ваших задач – стать самому себе адекватным наставником, разрешить себе ошибаться, пробовать и получать удовольствие от того, что вы уделяете время своим интересам.

ПРАКТИКА 3. СЕРИАЛЬНО-МУЗЫКАЛЬНАЯ

Если у вас есть любимый сериал, выясните, какие ноты расположены в самых ярких местах его заставки (например, первая, или самая высокая, или та, что вызывает больше всего особенных эмоций). Если вам совсем не у кого спросить, разыщите меня в социальных сетях, я всегда охотно общаюсь с подписчиками, и вам с вашим любимым сериалом тоже помогу. Так вы не просто будете постоянно слушать мелодию и запоминать звучание ноты, но и свяжете ее с целой палитрой эмоциональных ассоциаций, а это очень полезно! Конечно, потом тоже нужно будет стараться узнавать запомнившуюся ноту среди прочих – в гаммах или других мелодиях.