Kitobni o'qish: «Под знаком противостояния. Рассказы о событиях на Дальнем Востоке в первой половине ХХ века»

Серия «Путешествие в прошлое»

© В. К. Дмитриев, 2022.

© «Корона принт», 2022.

© Издательство «РуДа», 2022.

От издательства

В истории нашей страны (да и не только нашей) существует немало событий и фактов, о которых практически не говорят. Порой действительно очень важные, они по-прежнему остаются известными по большей части только историкам, ну и, конечно, тем, кто серьёзно интересуется прошлом своего отечества.

Вот и о том, что происходило на Дальнем Востоке после завершения Русско-японской войны 1904–1905 гг.¹, говорят и пишут довольно мало, хотя отношения и Российской империи, и СССР с её восточными соседями – Японией и Китаем – складывались далеко не просто. Да и сегодня совершенно безоблачными их, конечно, назвать нельзя. Тем не менее с соседями всегда лучше дружить, чем воевать, а для этого люди должны просто хорошо знать и понимать друг друга.

Новая книга серии «Путешествие в прошлое» – это попытка автора и издательства немного приоткрыть завесу молчания и рассказать о не таких уж давних событиях, а её название – «Под знаком противостояния» – далеко не случайно…

КВЖД

В последней четверти XIX века Российская империя наконец-то обратила внимание на свои восточные окраины, начав осваивать богатства Сибири и Дальнего Востока. Для этой цели в 1891 году началось строительство Великого сибирского пути – железной дороги, больше известной сегодня как Транссибирская магистраль.

Однако если при прокладке трассы от Челябинска до озера Байкал в целом всё было ясно и понятно, то из российского Забайкалья на восток рассматривались два варианта пути: первый – вдоль берега Амура и границы с Китаем до Хабаровска, второй – напрямую через Маньчжурию к Тихому океану. Он был на 500 вёрст короче, правда проложить его было нужно по территории Китая.

Сторонником второго варианта был граф С. Ю. Витте, занимавший тогда пост министра финансов империи. Он полагал, что построенная в Маньчжурии железная дорога будет содействовать мирному завоеванию региона и выходу русских товаров на новые рынки сбыта в Азии. В пользу маньчжурского варианта склонялись также и те, кто видел всё возрастающую здесь активность Японии. Между Россией и Страной Восходящего Солнца назревала война. Кратчайший же путь через Маньчжурию давал возможность достичь побережья Тихого океана в более короткие сроки. В результате победила точка зрения министра финансов.

С. Ю. Витте.

По договору с Китаем земли под дорогу передавались России в аренду на 80 лет, но правительство этой страны имело право на её выкуп через 36 лет после открытия движения. Российская империя имела право транзита по КВЖД своих войск как в военное, так и в мирное время.

Поскольку русские строители дороги, как и иные иностранцы, пользовались правом экстерриториальности, вдоль всей трассы имелась полоса отчуждения. Её ширина варьировалась от 40 саженей (85,4 м) на перегонах – по 20 саженей в каждую сторону от рельс – до многих гектаров в зоне посёлков и городов. Государственные земли Китай передавал безвозмездно, частные подлежали выкупу. Со временем здесь появились все обычные институты русской административной системы, в том числе полиция, где служили как русские, так и китайцы, а также суд.

Экспедиция изыскателей.

В декабре 1895 года в Санкт-Петербурге был учреждён Русско-китайский банк, занимающийся финансированием строительства, и создано Общество железной дороги, названной в скором времени Восточно-Китайской (КВЖД). Для трассы выбрали маршрут от станции Маньчжурия до станции Пограничная протяжённостью 1513 километров. Изыскательские работы были проведены в рекордно короткие сроки. Официальной датой начала строительства является 28 августа 1897 года, хотя земляные работы начались только весной следующего года. Рельсы тянули сразу с двух сторон: из Владивостока и из Читы. Железнодорожная колея была однопутной.

Арочный мост через реку Цзиньчжоу.

Рельеф местности со множеством рек, ручьёв и суходолов, которые дорога должна была пересечь, требовал возведения большого числа мостов. Всего на протяжении трассы построили 912 металлических и 258 каменных арочных переправ. Пролётные строения больших мостов по контрактам выпускал завод в Варшаве, их также поставляли заводы Бельгии и Англии. В частности, из таких пролётов был сооружён мост через реку Сунгари в районе Харбина, длина которого составила более километра. Одним из самых сложных этапов работ был переход через Большой Хинганский хребет. Здесь под восточным отрогом Большого Хингана пробили тоннель длиною более трёх километров. Всего же на трассе имелось 9 тоннелей.

Один из тоннелей через Большой Хинган.

В июне 1898 года Россия получила концессию на строительство южной ветки КВЖД от Харбина к военной базе Порт-Артур и городу Дальнему, расположенным на Ляодунском полуострове. Её протяжённость составляла 1014 километров. Таким образом, общая длина КВЖД превысила 2,5 тысячи километров.

В 1898 году в Китае вспыхнуло восстание ихэтуаней (Боксёрское). Его участники боролись против иностранного вмешательства в экономическую и религиозную жизнь страны. Тогда многие объекты дороги подверглись нападению и разрушению. Строительство было приостановлено на год. Однако несмотря на это уже в июле 1901 года по КВЖД было открыто временное движение. Пропускная способность составляла 10 пар поездов в сутки. Два года спустя дорога официально была введена в эксплуатацию. Таким образом, всю магистраль построили менее чем за шесть лет. Для того времени, когда в строительстве преобладал ручной труд, этот результат можно смело считать выдающимся. Здесь имелось 92 железнодорожные станции. Стоимость каждой версты составила 152 000 рублей. Начальником КВЖД был назначен генерал Дмитрий Леонидович Хорват.

Генерал Хорват.

Уже с самого начала своей деятельности КВЖД стала объектом нападений китайских бандитов – хунхузов. Договор же на постройку исключал возможность ввода в Маньчжурию русских регулярных войск. На заседании правления Общества было принято решение «учредить для КВЖД особую Охранную стражу, укомплектовав её вольнонаёмными чинами запаса армии». Со временем это формирование превратилось в небольшую армию численностью почти в 25 тысяч штыков и сабель при 26 орудиях. В 1901 году Охранная стража дороги была преобразована в Заамурский округ пограничной стражи.

Отряд охранной стражи КВЖД.

С началом Русско-японской войны именно КВЖД сыграла главную роль в обеспечении боевых действий русской армии. Однако Россия потерпела поражение, и по Портсмутскому мирному договору южная ветка дороги отошла Японии и стала именоваться Южно-Маньчжурской железной дорогой. Это положило конец планам правительства Российской империи использовать КВЖД для выхода на рынки Азиатско-Тихоокеанского региона, а Япония бесплатно получила стратегическую коммуникацию. Тогда же в Петербурге сочли за благо начать строительство магистрали к Владивостоку по российской территории. Она получила название Амурской железной дороги.

В декабре 1917 года русская революция докатилась и до Харбина, который считался столицей КВЖД. Власть в городе взял в свои руки Совет рабочих и солдатских депутатов, объявивший себя единственным здесь органом власти. Генерала Хорвата отстранили от должности, комиссаром дороги был назначен Б. Славин. Однако уже через три недели в Харбин вступили войска китайского генерала Чжан Цзо-Лина, Харбинский совет разогнали, и генерал Хорват вернулся к своим обязанностям.

После Октябрьского переворота Советская Россия официально отказалась от КВЖД как от «позорного пережитка русского колониализма». Банк, через который осуществлялись платежи Общества в Петрограде, был закрыт. Впрочем, на статусе дороги это совершенно не отразилось. Будучи акционерным, Общество КВЖД по-прежнему являлось хозяином всей своей собственности. К тому же авторитет России в Китае был так велик, что местные органы власти поначалу безусловно признавали все права железнодорожной администрации в полосе отчуждения. Здесь по-прежнему существовал русский суд и русские охранные войска, правда уже в значительно меньшем количестве. Однако события вокруг КВЖД ещё только начинали разворачиваться, и вскоре за этот лакомый кусок собственности развернулась настоящая борьба.

Столица «Русского Китая»

С началом строительства администрация КВЖД решила создать на территории Маньчжурии крупный опорный пункт, куда можно было бы с наименьшими затратами свозить и откуда можно было бы распределять огромное количество материалов, необходимых такой масштабной стройке. Место выбрали у пересечения будущей магистрали с рекой Сунгари. В конце мая 1898 года сюда из Хабаровска вверх по Уссури пришли пароходы «Благовещенск» и «Святой Иннокентий» с партией строителей и первыми грузами для стройки. Тогда на берегу реки здесь стояло лишь несколько китайских фанз.

Посёлок разрастался стремительно. Туда сразу протянули телеграфную линию. Помимо бараков для рабочих и столовой для них в числе первых зданий была построена прекрасно оборудованная больница, появились первая гостиница и небольшая церковь. Первоначально городок именовался посёлок Сунгари, но вскоре его стали называть Харбин. «Хао бин» на китайском языке значит «плавни» – низкие пойменные луга, затопляемые в половодье водой. У русских это слово сразу трансформировалось в Харбин.

Базар на пристани в Харбине.

От Харбина железнодорожный путь повели в восточном, западном и южном направлениях. Развернулись и встречные работы от станции Маньчжурия в Забайкалье, Никольска-Уссурийского в Приморье и Порт-Артура. Благодаря прекрасному материально-техническому обеспечению строительство магистрали шло уверенно и достаточно быстро.

Первое время у строителей были большие проблемы с продовольствием. Самих продуктов было вдосталь, но отсутствовали продукты, привычные для русской кухни. Ни картофеля, ни капусты китайцы не выращивали. В то время они также не держали и коров, поэтому на рынках не было ни говядины, ни молочных продуктов. Дичь – фазаны, мясо козлов и изюбров – быстро приелась. Все страдали от отсутствия ржаного хлеба и гречневой каши. Сливочное масло было ужасно дорогим, поскольку его привозили из Сибири. Пара фазанов тогда стоила 20 копеек, а стрижка и бритьё у парикмахера – два рубля.

Ихэтуани.

Во время восстания ихэтуаней беспорядки распространились на всю Маньчжурию. Китайцы двинулись громить ненавистную им железную дорогу. Понятие гуманизм для них не существовало. Всех русских в захваченных посёлках убивали, попавших в плен мучили до смерти. В конце июня 1890 года к Харбину подошёл восьмитысячный отряд повстанцев, испортил телеграфную линию и перекрыл подвоз продовольствия. В то время здесь скопилось множество строителей, железнодорожников и их семей, бежавших сюда из других посёлков.

Генерал Гернгросс.

Командование обороной города взял на себя начальник Харбинской Охранной стражи генерал-майор Александр Гернгросс. Он отправил больных, раненых, женщин и детей на пароходах по Сунгари в Хабаровск, а всех мужчин призвал взять в руки оружие. Так образовался гарнизон в 2300 штыков и 1130 сабель при трёх орудиях. В течение июля китайцы предприняли три попытки овладеть городом, но все они были отбиты с большими потерями для осаждавших. Харбинцы даже захватили у китайцев несколько пушек. За умелые действия генерал Гернгросс позднее был награждён Георгиевским крестом.

На одной из улиц Харбина.

После подавления восстания строители стали без задержек восстанавливать разрушенное железнодорожное полотно и инфраструктуру дороги. Харбин же быстро превращался в город. Вместо бараков появились благоустроенные дома, развивалась торговля и сфера услуг, для детей строились школы и библиотеки, возвели и великолепное здание управления КВЖД. По переписи, проведённой в 1903 году, в Харбине проживало 15,5 тысяч русских и 28,3 тысячи китайцев. Большое внимание администрация уделяла и культурному досугу строителей. В городе издавалось несколько газет, открылись русская опера и музей. Офицеры крепости Порт-Артур, несмотря на приличное расстояние, нередко проводили в городе свои отпуска. Во время Русско-японской войны многие административные здания города были отданы под нужды раненых.

Книжный магазин в Харбине.

Полосу отчуждения КВЖД её жители нередко в шутку именовали «счастливой Хорватией». К маленькой балканской стране, конечно, это не имело никакого отношения. Название острословы придумали по фамилии управляющего дорогой генерала Д. Л. Хорвата, работой которого все были довольны. Газеты же иронично именовали полосу отчуждения дороги Желтороссией – по аналогии с Новороссией. К началу 1917 года русское население Харбина превышало 40 тысяч человек. Экономическое развитие региона шло небывалыми темпами.

Несмотря на то что в регионе имело хождение несколько валют, доминирующей среди них являлся российский (романовский) рубль. Он пользовался абсолютным доверием и был надёжным средством всех платежей и расчётов. Работала на нём и КВЖД- Китайское население верило ему ещё много последующих лет. Даже при советской администрации дороги царское золото и серебро оставалось основным платёжным средством. Курсы же иных валют постоянно подвергались котировке.

Православный Софийский собор в Харбине.

В ходе Гражданской войны в Харбин прибыли многие тысячи беженцев из Советской России, а также солдаты и офицеры белой армии. Кто сумел, перевёз сюда семьи. В начале 1920-х годов численность русских эмигрантов в северо-восточном Китае превысила 200 тысяч человек. Китайские власти к людям, искавшим спасения от красного террора, относились вполне лояльно, и не было в эмиграции более русского города, чем Харбин.

Афиши на улице Харбина.

В то время здесь уже вели свои дела сотни иностранных фирм и отделения многих международных банков, и русские работали во многих из них. Также в городе существовало 16 консульств, в том числе и Генеральное консульство СССР, открывшееся в 1924 году. Заметно ощущалось и постоянно растущее присутствие японского капитала.

Дорога же продолжала свою работу. В 1922 году в городе был открыт Харбинский политехнический институт, ставший кузницей кадров для КВЖД. В русских школах по-прежнему преподавали на русском языке. На гастролях здесь бывали Шаляпин, Вертинский и иные знаменитости. В регионе имелась даже своя твёрдая валюта – рубли Русско-азиатского банка. В 20-е годы на основании нового соглашения с Китаем для работы на железной дороге в Харбин приехало множество советских служащих. Большинство работавших на КВЖД старых специалистов, чтобы избежать увольнения, предпочли принять советское гражданство. И русские, и советские харбинцы сосуществовали довольно мирно, хотя в ряды эмиграции это внесло некоторый раскол.

Японские солдаты в Харбине.

5 февраля 1932 года после создания в Маньчжурии марионеточного государства Маньчжоу-Го в Харбин вошли японские войска. Каждый шаг русских эмигрантов стал строго регламентироваться. По нраву это было далеко не всем, тем более что полноценная работа железной дороги оказалась затруднена, а потом и вовсе невозможна. После продажи КВЖД Японии все советские работники, имеющие советские паспорта, вернулись в СССР, многие перебрались в Шанхай, некоторые в Австралию, Латинскую Америку и Европу. Большинство же осталось в Харбине. Несмотря на это русские школы, институты, больницы, торговые дома стали закрываться.

Члены Харбинской русской фашистской организации.

В 30-е годы XX века в Европе многие умы стали завоёвывать фашистские идеи. Не обошло это явление и Харбин. В 1931 году Константин Родзаевский организовал в городе Русскую фашистскую партию. Многие эмигранты приветствовали эту идеологию, видя в ней спасение от большевиков и шанс вернуться на родину. Вот только немногие из них знали, что партия живёт в основном на японские деньги.

Особенно тяжёлые времена для русской эмиграции Харбина наступили после вступления Японии во Вторую мировую войну. Бурную деятельность развернула обосновавшаяся здесь японская разведка. В отношении большинства русского населения начались репрессии. Всё больше и больше людей стало понимать, что будущего в этом городе для них уже нет.

Сибирская интервенция

С приходом к власти в России большевиков правительство Ленина декларировало выход из Первой мировой войны. На западный фронт с восточного началась переброска германских войск, что совершенно не устраивало бывших союзников – Англию и Францию. Вдобавок ко всему на территории России «застрял» Чехословацкий корпус. Его части формировались по приказу Временного правительства из военнопленных Австро-Венгерской армии, пожелавших воевать на стороне Антанты и направлявшихся во Владивосток, чтобы оттуда морем прибыть во Францию. На тот момент корпус уже даже номинально подчинялся французскому командованию, а эшелоны с бойцами в процессе отправки растянулись по всему Транссибу.

Однако появление на фронте свежих войск противника совершенно не устраивало кайзеровскую Германию. Она потребовала от советского руководства не пропускать корпус на восток. Вскоре последовал приказ председателя Реввоенсовета Льва Троцкого о полном разоружении чехословацких частей. Отдать приказ оказалось легко, вот только выполнить невозможно. Началось восстание, и прекрасно организованные и хорошо вооруженные легионеры быстро разогнали представителей советской власти, за что их сразу стали именовать белочехами.

Эшелон Чехословацкого корпуса.

Чтобы помочь Чехословацкому легиону попасть в Европу, а также чтобы не допустить попадания в руки большевиков запасов вооружения и снаряжения, союзное командование решило послать на русский Дальний Восток свои экспедиционные силы. В августе 1918 года иностранные части начали прибывать во Владивосток. Поскольку боевые действия в Европе ещё не завершились, крупные воинские соединения страны Антанты отправить не могли. Больше всего (почти девять тысяч человек) было американцев, до полутора тысяч доходило число британских солдат, канадский контингент насчитывал 4200 военных, а вот французы смогли выделить всего полк численностью в 500 человек, прибывший из Индокитая.

Выгрузка американских войск в порту Владивостока.

Однако к ситуации на русском Дальнем Востоке ещё раньше стали присматриваться японцы. Уже 12 января 1918 года во владивостокский порт вошёл крейсер «Ивами» (бывший русский броненосец «Орёл»). Его приход руководство Страны Восходящего Солнца объясняло «исключительно тревогой за судьбу японцев, проживающих в городе и его окрестностях». При этом также утверждалось, что японское правительство не намерено «вмешиваться в вопрос о политическом устройстве в России».

Броненосец

А вскоре началось и реальное вторжение. Поводом к нему послужило убийство неизвестными 4 апреля во Владивостоке двух служащих японской торговой компании «Исидо». Многие историки считают его спланированной провокацией. Без выяснения обстоятельств в тот же день в городе высадились две роты японских пехотинцев. На следующий день другой десантный отряд взял под контроль остров Русский.

«Ивами» во Владивостоке.

Япония также входила в Антанту, но боевых действий практически не вела, и её вооружённые силы были свободны для решения задач непосредственно своего государства. К тому же этот восточный сосед России никогда не скрывал своих интересов в регионе. В результате японский контингент вскоре в несколько раз превысил все вместе взятые силы союзников и со временем достиг 72 тысяч человек. Причём японцы сразу поставили условие, что их солдаты не являются частью международных сил и будут подчиняться собственному командованию. В результате европейские и американские части размещались в портовых городах и несли охрану станций Транссиба, а японцы смело передвигались по всему краю. И если все страны Антанты в российской Гражданской войне поддерживали адмирала Колчака, то японцы сразу сделали ставку на атамана Семёнова. С их помощью тот взял под контроль Забайкалье и установил в крае свою власть. За оружие и снаряжение атаман со своими покровителями щедро расплачивался золотом из перехваченной им части золотого запаса России.

После поражения войск Колчака иностранная интервенция на Дальнем Востоке для стран Антанты потеряла всякий смысл. США и другие державы начали эвакуацию своих сил из Владивостока. К тому же в декабре 1919 года первые части Чехословацкого корпуса на пароходах стали отправляться в Европу. Воевать им уже не пришлось. К тому времени Первая мировая война завершилась. Численность же японских войск в крае продолжала только увеличиваться, и просто так уходить из России они не желали.

Японские офицеры у здания своего штаба во Владивостоке.

Японская интервенция на востоке России не только продолжалась, но и расширялась, охватывая всё новые и новые районы Приморья, Приамурья и Прибайкалья. По некоторым данным в различные периоды оккупации на Дальнем Востоке и в Сибири действовало до ста тысяч японских солдат и офицеров. Однако даже такими силами контролировать огромные просторы восточной России у них не получалось. В крае вовсю разворачивалось партизанское движение. К осени 1919 года число бойцов в партизанских отрядах превысило 45 тысяч.

В ответ последовали карательные операции. С местным населением, поддерживающим партизан, оккупанты не церемонились. Эту землю они считали уже своей. С целью запугать крестьян сжигались целые деревни, устраивались массовые расстрелы их жителей. Свидетельств бесчинств и бесчеловечного обращения японцев с мирным населением существует множество.

Японские войска на параде во Владивостоке.

По сути, на оккупированных территориях японцы ввели режим колониального управления и открыто грабили богатства края. Из России были угнаны тысячи голов скота, вывозились пароходы, паровозы, рельсы, шпалы, чугун, сталь, уголь да и вообще всё, что можно было увезти. В российских территориальных водах японские рыболовецкие артели вели бесконтрольный лов рыбы. Самые предприимчивые подданные микадо даже начали скупать у русских собственников заводы и земельные участки. За всем происходившим с тревогой следили американцы. У них сразу возникли подозрения касательно истинных намерений бывших союзников. Усиление на Тихом океане Японии их совершенно не устраивало.

Постепенно обстановка стала складываться не в пользу оккупантов. Части Красной армии и партизаны теснили их повсюду. Надежды на колониальную эксплуатацию советского Дальнего Востока у японцев стали быстро таять. Осенью 1922 года их части начали покидать Владивосток. Однако в северной части острова Сахалин они оставались ещё вплоть до 1925 года.

Японская интервенция на Дальнем Востоке и в Сибири продолжает оставаться одной из мрачных страниц в отношениях наших стран. Помимо человеческих жертв краю был нанесён огромный экономический ущерб. Самой Японии она стоила также огромных расходов и обошлась почти в 5 тысяч погибших. Вместе с тем сам термин «интервенция» в Стране Восходящего Солнца никогда не применялся. Нахождение своих войск в России они предпочитают называть «Сибэрия Сюппэй» – «направление войск в Сибирь».

Буферное государство

После разгрома войск адмирала Колчака Восточный фронт белого движения фактически прекратил своё существование. В условиях его распада на территории Дальнего Востока возникло несколько различных региональных правительств. Так, на территории Приморья власть принадлежала Земской управе, в Забайкалье – атаману Забайкальского казачьего войска Семёнову, в Амурской области установилась Советская власть, в Прибайкалье – временная земская власть. Наступать дальше на восток для Красной армии означало вступить в боестолкновения с Японией. Её экспедиционные силы в регионе были самыми большими, и война с ней для большевиков была на данном этапе совершенно нежелательной. Тем более что на Западе далеко не так, как хотелось и планировалось, развивались события Советско-польской войны.

Президиум Учредительного съезда трудящихся Забайкалья.

Решение проблемы в Москве увидели в создании буферного государства, якобы независимого от Советской России, демократического по форме, но подконтрольного по сути. В начале марта 1920 года было создано Дальневосточное бюро РКП (б), а уже 28 марта в Верхнеудинске (совр. Улан-Удэ) начал работу Учредительный съезд трудящихся Прибайкалья, который б апреля провозгласил создание Дальневосточной Республики в границах Забайкальской, Амурской, Приморской, Сахалинской, Камчатской областей и полосы отчуждения Китайско-Восточной железной дороги. Впрочем, определение границ на тот момент носило чисто декларативный характер. Вся полнота власти передавалась Временному правительству, которому также поручалась подготовка созыва Учредительного собрания. Возглавил правительство большевик А. М. Краснощёков.

В мае РСФСР признала ДВР и сразу заключила несколько договоров о сотрудничестве, предоставив финансовую, хозяйственную и военную помощь. Основу вооружённых сил республики – Народно-революционной армии – составили части РККА и отряды партизан. На запрос Краснощёкова относительно политического устройства нового государственного образования, об основах его конституции и экономической политики Ленин отреагировал так: «Допустима демократия с маленькими привилегиями коммунистов».

Из того, что вся внешняя и внутренняя политика ДВР контролировалась Москвой, секрета никто не делал. Так, выступая на VIII съезде Советов, Ленин прямо заявлял: «Как вы знаете, обстоятельства принудили нас к созданию буферного государства… Но тем не менее войну с Японией мы вести не можем и должны всё сделать для того, чтобы попытаться не только отдалить войну с Японией, но, если можно, обойтись без неё, потому что нам она, по понятным условиям, сейчас непосильна».

Члены правительства ДВР.

В конце мая 1920 года между ДВР и японским командованием на Дальнем Востоке начались переговоры. Проходили они сложно. Делегация ДВР требовала эвакуации японских войск с территории республики, отказа от поддержки атамана Семёнова и заключения перемирия на всех фронтах. Японцы же требовали признать Семёнова в переговорах равноправной стороной и отказывались вывести войска, ссылаясь на угрозу Маньчжурии и Корее. Переговоры быстро зашли в тупик.

Тем временем общая ситуация в регионе складывалась в пользу ДВР, и уже в июле на возобновившихся переговорах японское командование декларировало уход своих войск из Забайкалья. К осени их последние отряды покинули территорию региона, и в октябре войска ДВР выбили части атамана Семёнова из Читы. Город стал столицей республики. Краснощёков телеграфировал в Москву: «Единение Дальнего Востока – свершившийся факт».

Представители ДВР и японского командования на переговорах 24 мая 1920 г. Станция Гонгота (по железной дороге 125 км от Читы).

В августе 1921 года обсуждение условий мирного урегулирования продолжилось в китайском Дайрене. Уходить с русского Дальнего Востока японцы совершенно не хотели. К тому времени во Владивостоке при их поддержке к власти пришло правительство во главе с братьями Меркуловыми. Однако стратегическая инициатива и здесь постепенно переходила в руки красных. Попытка барона Унгерна фон Штернберга вторгнуться в край со стороны Монголии закончилась неудачей. В конце 1921 года частям белой Дальневосточной армии удалось взять Хабаровск, однако уже в феврале 1922 года они были разбиты под Волочаевкой войсками Василия Блюхера. А летом того же года пало и правительство Меркуловых.

Собравшийся во Владивостоке Земский собор своим актом призвал на царство Дом Романовых. А поскольку представителей династии в регионе не оказалось, правителем был избран участник Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн, сподвижник адмирала Колчака генерал Михаил Константинович Дитерихс. Ради восстановления монархии он сразу объявил против большевизма «крестовый поход». Собранные войска стали именовать Земской ратью. Они явились последним сколько-нибудь крупным формированием Белого движения.

М. К. Дитерихс.

Получив от японцев оружие и снаряжение (хватило этих запасов ненадолго), ратники предприняли попытку наступления. Однако огромный военный опыт Дитерихсу не помог. Кадровых военных в частях было немного, а местное население категорически не хотело воевать, во всяком случае за белых. Реставрация самодержавия совершенно не устраивала большинство рабочих и крестьян, которым большевики обещали не только «свободу, равенство и братство», но также землю и фабрики с заводами. Уже в начале октября его войска были остановлены и разбиты под Спасском.

Красноармейцы после боя под Спасском.

Укреплённый район под городом возводили японцы. Они построили здесь семь фортов, но защищать их оказалось практически некому. После взятия первого форта сопротивление прекратилось. Остатки Земской рати ушли в Маньчжурию. С ними Приморье покинули и все, кто не хотел прихода «красных». Таких набралось почти двадцать тысяч человек.

Вступление частей армии ДВР во Владивосток.

Противостоять Красной армии в Приморье было уже некому. Япония была вынуждена начать эвакуацию из региона своих вооружённых сил. 25 октября части ДВР и партизаны вступили во Владивосток. Свою функцию буферное государство выполнило. 14 ноября 1922 года Народное собрание Дальневосточной республики объявило о самороспуске, установлении в крае власти Советов и обратилось в Москву с просьбой «присоединить Дальний Восток к единой Российской Социалистической Советской Республике».

Николаевские дни

Несмотря на все усилия советских властей не обострять отношения с японцами, конфликтов избегать не удавалось. Самый большой и значимый, получивший название Николаевский инцидент, произошёл в марте 1920 года в столице Сахалинской области городе Николаевске-на-Амуре. Этот город японские войска оккупировали еще в сентябре 1918 года под предлогом защиты японского населения и необходимости охраны центра золотодобычи края. Здесь расположился гарнизон императорской армии в составе 350 человек под командованием майора Исикавы.

В январе 1920 года к городу подошло партизанское соединение Якова Тряпицына численностью до трёх тысяч бойцов. Сергею Лазо (бывшему эсэру, а ныне большевику) командир подчиняться отказался и организовал свой отряд. Анархо-коммунисты, к которым причислял себя Тряпицын, выступали под лозунгами «Долой интервенцию!» и «Долой соглашательство!» и были противниками создания «буферного» Дальневосточного государства. Командир даже послал телеграмму в Москву Ленину, где назвал решение о создание «буфера» дурацким. А своему революционному командованию сообщил, что против «буфера» даже будет держать фронт.

Дальневосточные партизаны.

Николаевск-на-Амуре защищал отряд колчаковцев под командованием полковника Медведева численностью не более трёхсот человек. Несмотря на огромное неравенство сил бои шли несколько дней, однако после взятия крепости Чныррах, располагавшейся в предместье города, сопротивление белых было сломлено.

Майор Исикава поспешил напомнить партизанскому командиру о том, что японская армия не участвует в русской Гражданской войне и соблюдает нейтралитет. В ответ Тряпицын гарантировал неприкосновенность японского населения и их собственности. В результате было заключено перемирие, подписанное всеми сторонами, включая представителей городского самоуправления.

Николаевск. Общественное собрание.

Как вспоминали потом очевидцы, партизаны вошли в город с чёрными флагами, надписи на которых гласили: «Смерть государству!», «Смерть интеллигенции!», «Смерть буржуазии!». Оркестр играл «Интернационал». На митинге Тряпицын объявил об установлении в городе Советской власти, точнее Николаевской коммуны. Социализм ввели декретом. Всё сразу стало общим. У «буржуев» изъяли всё продовольствие и иные товары и стали распределять их так, как хотелось новой администрации. Деньги отменили.

Тряпицын был последовательным сторонником «красного террора», поэтому соглашение о перемирии действовало недолго. По заранее составленным спискам сразу начались аресты бывших офицеров, а потом и мирных жителей. Начали с зажиточных горожан, чиновников, предпринимателей, интеллигенции.

В небольшую городскую тюрьму набили более 500 человек. Никакого суда не существовало. Перед казнью всех подвергали жестоким пыткам.

Трупы убитых спускали под лёд. Как только камеры освобождались, туда свозили новых арестованных. К тому времени большая часть соединения Тряпицына, состоявшая из местных жителей, разошлась по окрестным селениям. Тон задавали находившиеся в отряде уголовники, выпущенные из тюрем Иркутска, Благовещенска, Читы, и сахалинские каторжники – сахалы. Аресты, обыски, конфискация имущества, убийства и изнасилования не прекращались ни на день.

11 марта начальник партизанского штаба Т. Наумов передал японскому гарнизону ультиматум с требованием разоружиться. Ответ должен был быть получен до 12 часов следующего дня. Что может последовать за разоружением, майор Исикава понимал прекрасно. О терроре, творившимся в городе, знали все. Ночью он сам ударил по партизанскому штабу. Тряпицын был ранен, его начальник штаба погиб. Новым Военревштаба командир назначил свою гражданскую жену Нину Лебедеву. На следующую ночь, опасаясь, что японцы могут освободить из тюрьмы заключённых, бойцы Тряпицына перебили всех арестантов, включая и проштрафившихся партизан. Мужчин при этом на морозе раздевали до белья, женщин – догола.

Бои в городе продолжались три дня. Солдаты Псикавы даже стали брать верх, но на помощь городу вовремя подошёл полк кербинских партизан под командованием Ивана Будрина. Это всё решило. Большая часть японцев во главе со своим командиром погибли в бою, 134 сдались в плен. В последовавшей резне погибла почти вся японская колония Николаевска, включая женщин и детей. Среди убитых был и японский консул Исида. После подавления выступления на льду Амура лежало до двух тысяч человеческих тел, русских и японцев.

Тряпицын (в белом, полулежит) и Нина Лебедева со штабом партизанского отряда.

Террор в Николаевске набирал обороты. Тряпицын открыто заявлял, что три четверти населения города – это контрреволюционеры и «притаившиеся гады». Первыми расправились с семьями белых офицеров. Их самих расстреляли ещё в марте. В городе царил ужас. Обречёнными себя чувствовали все. По распоряжению Лебедевой на улицах хватали гимназисток и везли в солдатские казармы. Отправляли туда и арестованных молодых девушек из тюрем. У «революционной дамы» это называлось «социализацией».

С апреля начались аресты местной интеллигенции, чиновников и евреев. Те в списках на уничтожение шли первыми. Патроны берегли. Арестованных выводили к Амуру, сажали в баржи и кунгасы и вывозили на середину реки. Здесь людей рубили шашками и топорами, кололи штыками, били по голове колотушками для рыбы. Затем всех сбрасывали в воду. Не жалели и детей. Действовали по принципу: «Дети буржуев – тоже буржуи, только маленькие».

К концу апреля к партизанскому командиру поступила информация о выступлении японских войск из Хабаровска и о приближении к городу флотилии с десантом по Амуру. Тряпицын принял решение покинуть Николаевск. Чтобы город не достался интервентам, его решили уничтожить. «Я оставлю вместо города лужи крови и груды пепла», – гордо заявлял глава красных партизан, и свою угрозу он осуществил полностью. Деревянные строения были сожжены, каменные взорваны. Из почти четырёх тысяч домов Николаевска уцелело не более ста.

Факт уничтожения Николаевска Тряпицын не скрывал. В полдень 1 июня в эфир пошла радиограмма: «Оставляем город и крепость и уходим в тайгу. Всё население города и района эвакуировано. Деревни по всему побережью моря и в низовье Амура сожжены. Город и крепость разрушены до основания, крупные здания взорваны. Всё, что нельзя было эвакуировать и что могло бы быть использовано японцами, нами уничтожено и сожжено. На месте города и крепости остались одни дымящиеся развалины, и враг наш, придя сюда, найдёт только груды пепла…» Через 15 минут после эфира на воздух взлетело и здание радиостанции.

Николаевск после ухода партизан.

Однако эвакуировать всё население города оказалось невозможно. Был отдан приказ уничтожить всех находившихся в тюрьме японцев, включая раненых в лазарете. Подлежали расстрелу и те жители, кто отказывался покидать свои дома и уходить в неизвестность. Расстреляли и несколько коммунистов во главе со спасителем Тряпицына Будриным. Он погиб вместе со своим шестнадцатилетним сыном. Всех обвинили в заговоре против командира. Вверх по реке Амгунь к посёлку Керби отправилось не более пяти тысяч человек. Сколько жителей из 20-тысячного населения Николаевска осталось в живых, сегодня точно не знает никто.

В Москве действия Тряпицына полностью одобрили. Более того, 22 апреля согласно приказу главнокомандующего Народно-революционной армии ДВР Г. Х. Эйхе Тряпицын был назначен командующим Охотским фронтом. Однако после того как события в Николаевске получили международный резонанс, большевики поспешили от своего командира откреститься, назвав его «выродившимся в бандитизм наростом пролетарской революции».

События в Николаевске оказались японцам весьма на руку. Они не очень разбирались во всех тонкостях русской Гражданской войны и считали отряд Тряпицына частью войск, подчинявшихся революционному командованию в Хабаровске. Руки у оккупантов оказались развязаны. В качестве акта возмездия в ночь с 4 на 5 апреля японские войска чётко и согласованно напали на русские гарнизоны во всех крупных населённых пунктах Дальнего Востока и Восточной Сибири и ликвидировали там советские органы власти. Во Владивостоке был арестован и затем казнён Сергей Лазо. «Выступление японцев застало нас совершенно неподготовленными. Войска не знали, что им делать: сражаться или сдавать оружие без боя», – вспоминали потом партизаны.

Сергей Лазо на митинге во Владивостоке.

Япония также оккупировала Северный Сахалин, заявив, что её войска останутся там до образования «общепризнанного правительства в России». На конференции в Дайрене представители Японии даже потребовали от правительства ДВР в качестве возмещения понесённых «убытков» в Николаевске аренду на 80 лет северной части острова.

Японские солдаты у тел расстрелянных железнодорожников.

А партизаны Тряпицына не прекратили свои бесчинства и по прибытии в поселок Керби. Насилие над женщинами и «коцанье» (так партизаны называли убийства) продолжались и там. Наконец терпение кончилось даже у соратников. В итоге начальник сахалинской милиции Иван Андреев с группой единомышленников арестовал Тряпицына и устроил над ним «революционный» народный трибунал. В качестве судей отобрали 103 человека. В обвинении значилось «нарушение революционной законности, превышение власти и бандитизм». За виновность бывшего командира высказались все, смягчающих обстоятельств не нашли. В итоге Тряпицына, его начальника штаба и гражданскую жену Лебедеву, а также ещё более двадцати человек приговорили к расстрелу. В постановлении суда было отмечено, что их действия привели к гибели половины населения Сахалинской области. Приговор привели в исполнение 9 июля 1920 года. Приморские большевики правильность приговора подтвердили.

Хозяин Забайкалья

Говоря о событиях Гражданской войны и о лидерах белого движения в Забайкалье и Сибири, нельзя не упомянуть атамана Григория Михайловича Семёнова. Он родился в семье потомственного казака; в 1911 году окончил Оренбургское юнкерское казачье училище. Затем последовала вполне успешная военная карьера. Как и многие казаки, военным он был по призванию. В годы Первой мировой войны Семёнов проявил себя смелым и инициативным офицером, за проявленную в боях храбрость получил Георгиевский крест и почётное Георгиевское оружие.

В 1917 году, будучи уже командиром полка и видя разложение русской армии, Семёнов отправил Временному правительству письмо, в котором предложил организовать призыв в русскую армию «туземцев Восточной Сибири» и сформировать полк из бурят и монголов. Необходимость таких частей он обосновывал тем, что так можно будет «пробудить совесть русского солдата, у которого живым укором были бы эти инородцы, сражающиеся за русское дело».

Бойцы 1-й Забайкальской казачьей дивизии на Юго-Западном фронте.

Письмо вызвало интерес, и офицер отправился в Читу формировать свой Бурято-Монгольский отряд, тем более что оба эти языка он знал в совершенстве. Всё резко изменилось после Октябрьского переворота. Ещё на фронте в большевиках Семёнов увидел всё то зло, которое разлагает страну и армию. В Читинском совете сразу заметили, что в свой отряд командир набирает лишь противников советской власти, и отдали приказ о его аресте. В ответ Семёнов поднял мятеж, разогнал советы и в январе 1918 года вторгся со своим отрядом в Забайкалье, захватив его восточную часть – Даурию. Некоторое время боевые действия с красными шли с переменным успехом, но уже в марте под их натиском отряду Семёнова пришлось отступить в Маньчжурию.

В конце весны 1918 года для борьбы с большевиками он сформировал в Маньчжурии новый отряд, получивший название Особого Маньчжурского. В снабжении оружием и снаряжением помощь оказали японцы. Более того, в последующем наступлении на Читу семёновцев поддерживала Сводная бригада императорской армии под командованием генерал-лейтенанта Фудзия. Главные союзники атамана первый этап в отторжении от России дальневосточных территорий видели в создании буферного государства под японским протекторатом. Предполагалось, что возглавит его Семёнов.

В сентябре семёновцы взяли Читу. Город был объявлен столицей Забайкальской казачьей республики. Весной 1919 года Семёнова избрали походным атаманом забайкальского, приморского и уссурийского казачества. Его армию пополнили местные казаки, и она сразу увеличилась до семи тысяч штыков и сабель. В руках атамана оказалась вся полнота государственной и военной власти. Территория Забайкалья быстро превратилось в «удельное княжество». Хотя формально Семёнов признал власть Верховного правителя России адмирала Колчака, реально он не подчинялся никому.

Бойцы Семёнова.

Основной задачей семёновцев являлась борьба с партизанами и охрана эшелонов с военными грузами для войск белой армии, двигавшихся по Сибирской магистрали. Реально же казаки грабили эти эшелоны, оружие и снаряжение продавали, деньги делили. Организованная Семёновым транспортная блокада стала впоследствии одной из причин поражения колчаковских войск.

К этому стоить добавить, что если в правительстве Колчака на японцев смотрели косо, справедливо считая, что в сохранении целостности России Страна Восходящего Солнца не заинтересована, то атаман постоянно требовал у японских интервентов помощи и неизменно её получал. По сути, человек, называвший себя русским генералом, превратился в японского наёмника. Тем не менее именно Семёнова Колчак назначил своим преемником.

По мнению Семёнова, большевики и их пособники на территории российской восточной окраины, включавшей в себя территорию от Байкала до Тихого океана, подлежали «безжалостному уничтожению». В условиях гражданской войны жестокость атаман считал оправданной, а «гуманность» и «мягкотелость» недопустимыми и неуместными. И свои взгляды он неуклонно претворял в жизнь. Так, например, только на станции Андрияновка семёновцы расстреляли 3 тысячи пленных красноармейцев.

Семёнов и японские офицеры.

Рядом с атаманом генерал-майор Огата.

Коснулись репрессии и мирного населения. «Неблагонадёжных» или взятых по доносу на допросах били розгами и шомполами, после пыток многих сразу расстреливали. Если какое-нибудь селение определялось как «большевизированное», его, как правило, сжигали. Перед этим дома грабили, женщин насиловали. Жителей казнили с большой жестокостью, рубили шашками, вешали, живыми опускали под речной лёд. Зверства семёновцев вызывали протест даже у соратников по белому движению. Многие считали, что такая неоправданная жесткость только порождает новых врагов и толкает людей на сторону большевиков. Так, один из министров правительства Колчака генерал-лейтенант барон А. П. Будберг иначе как «дегенератами» и «белыми большевиками» подручных атамана не называл. В своём дневнике он писал: «Творимые у Семёнова безобразия не поддаются никакому описанию… расстрелы идут сотнями, и начальники состязаются в числе расстрелянных; про порку и говорить нечего, это обычное занятие».

Сколько человек стали жертвами террористического режима Семёнова, сегодня не знает никто. Командующий американским экспедиционным корпусом на Дальнем Востоке генерал Уильям Грейвз полагал, что атаман несёт ответственность за гибель не менее чем 40 тысяч человек. Когда его войска покидали деревни, жители вздыхали с облегчением.

Атаман Семёнов и генерал Грейвз.

Формирования Семёнова длительное время противостояли Народно-революционной армии ДВР, однако та неудержимо продвигалась на восток. Осенью 1920 года остатки семёновских частей в очередной раз ушли в Маньчжурию, на этот раз навсегда. Перед этим атаман бросил своих бойцов и улетел из Читы на аэроплане. За это большинство бывших подчинённых отказались ему впоследствии подчиняться и продолжать борьбу под его началом.