Kitobni o'qish: «На руинах великой империи. Книга 3. Мы наш, мы новый…»

© В. К. Дмитриев, 2025.

© «Корона принт», 2025.

© Издательство «РуДа», 2025.

От издательства

Очередная книга ставшей уже популярной у читателей серии «Путешествие в прошлое» завершает трилогию о Гражданской войне.

Ещё в ходе создания первой книги «Прелюдия трагедии» (а работа над ней продвигалась трудно) стало понятно, что о той великой трагедии русского народа не историки, а мы, простые люди, знаем очень немного. А если отбросить массу стереотипов – и того меньше. Ведь ещё совсем недавно Гражданская война в России подавалась через героизацию одних и совершенно негативное восприятие других, будто и не русские это были люди. При этом как-то забывалось, что победителей в гражданских войнах не бывает, а вот жертв очень много. Так, по разным оценкам в России эта война унесла от 13 до 25 миллионов человеческих жизней. Причём основное их число погибло не в результате боевых действий, а вследствие голода, эпидемий и разгула бандитизма. Может быть, всем нам уже стоит задуматься, во имя чего были принесены эти жертвы?

Попытка разобраться в такой сложной теме привела к созданию ещё двух книг. Да, в 1918 году между старой и новой Россией уже вряд ли можно было найти компромисс, но научились ли мы искать его сегодня? Умеем ли слушать и хотим ли слышать друг друга? Уважаем ли мы мнение тех, кто думает иначе? Ведь, если мы этому не научимся, гражданская война вообще никогда не завершится.

Военный коммунизм

Пришедшая к власти в октябре 1917 года партия Ленина в основной своей массе состояла из профессиональных революционеров, которые не имели никакого понятия, как руководить не только промышленным производством, но даже распределением товаров. Подпольная работа, освоенная большевиками в совершенстве, не имела никакого отношения к управлению народным хозяйством, тем более в масштабах государства.

По представлениям новой власти, первыми шагами на пути к социализму должны были стать ликвидация частной собственности, национализация производства и формирование всех хозяйственных связей на базе решающей роли Центра. Уже 1 декабря 1917 года для управления экономикой страны был создан Высший совет народного хозяйства (ВСИХ). Вот только управлять ему, по сути, было нечем.

Национализация с оружием в руках

В том же месяце была проведена национализация банков. При этом все денежные накопления граждан, превышающие 5 тысяч рублей, объявлялись «нажитыми нетрудовым путём» и конфисковывались. Для вкладов, остававшихся в руках населения, ввели лимит выдачи 500 рублей в месяц. Неконфискованный остаток быстро съела инфляция. Большевиков это не пугало. Они декларировали постепенное «отмирание» денег. Плату за жильё, транспорт, коммунальные услуги тоже отменили. Тем не менее, полностью упразднить деньги, конечно, не получилось. Вместе с тем денежная система государства стремительно разваливалась. Так, только за 1919 год курс рубля упал в 3136 раз. В дальнейшем инфляция только увеличивалась.

Несмотря на то, что партия Ленина приходила к власти под лозунгом «Земля – крестьянам!», уже 19 февраля 1918 года был принят закон о социализации земли. Частная собственность на землю отменялась. Теперь её собственником выступало государство. В июне в его руки перешла и вся крупная промышленность. За ней последовали средняя и, частично, даже мелкая. Монополией государства объявлялась внешняя торговля. Теперь этим занимался Наркомат торговли и промышленности. Весь торговый флот при этом национализировали.

И. Владимиров. На принудительных работах

Большевики ввели «трудовую повинность». Сначала она касалась «нетрудовых классов», а с введением в декабре 1918 года Кодекса законов о труде – вообще всех граждан. Принцип документа был прост: «Кто не работает – тот не ест». Причём к уборке улиц, вывозу мусора, заготовке дров, разгрузке вагонов и иным тяжёлым и непрестижным работам прежде всего привлекались бывшие «привилегированные» сословия, а также духовенство и интеллигенция. Широко распространилась система неоплачиваемого труда в выходные и праздники в виде субботников и воскресников.

На субботнике по заготовке дров

Для получения продовольствия попытались использовать товарообмен, но эффекта не получилось. В условиях развала экономики товаров просто не хватало. Крестьяне же отдавать хлеб государству просто так не спешили. Чтобы хоть как-то накормить армию и население голодающих городов, правительство ввело «продовольственную диктатуру». Все «излишки» зерна у крестьян теперь изымались специально присылаемыми на село продотрядами. Поддержку на местах им были обязаны оказывать комитеты бедноты – комбеды. Полномочия командиры продотрядов имели чрезвычайные.

И. Владимиров. В деревню за хлебом

Для распределения продуктов и иных товаров в городах ввели карточную систему. Носила она ярко выраженный классовый характер. Максимальный паёк получали рабочие, для всех остальных он был значительно ниже. Представители «эксплуататорских классов» не получали ничего.

И. Владимиров. В комитете бедноты

Имелись предприятия, где рабочие были вынуждены работать только за продукты. Забастовки были запрещены.

Агитационный плакат

Характерной особенностью политики военного коммунизма стало мешочничество. Крестьяне привозили продукты в город, чтобы реализовать их по рыночным ценам или обменять на нужные им товары. Для поимки мешочников на дорогах устраивались заставы, в городах проводились облавы, но искоренить это явление большевикам не удалось.

Мешочницы

Все принимаемые партией Ленина меры прекрасно укладывались в доктрину марксизма, на принципах которой и должно было возникнуть новое коммунистическое общество. Вот только учение Маркса —

Энгельса предполагало наличие высокоразвитой технической базы и изобилие производимых материальных благ, а в Советской России всего этого как раз и не имелось.

К началу 1920-х годов стало окончательно понятно, что ни к чему позитивному выбранный экономический курс привести не может. Выпуск промышленной продукции в стране сократился в три раза, посевы зерновых – вдвое. Катастрофическое положение было на транспорте. Если что и росло, так это численность управленческого аппарата. Например, штаты самого ВСНХ выросли почти в сто раз.

Раздача дров в Петрограде. 1919 г.

Политика военного коммунизма вызвала недовольство широких масс населения, но особенно крестьянства. В стране заполыхали крестьянские восстания. В марте 1921 года на X съезде ВКПБ большевики её отменили.

Взлёт и падение Красной гвардии

Единственная гарантия свободы и разрушения царизма до конца есть вооружение пролетариата», – утверждал В. И. Ленин в октябре 1917 года, и, беря власть в свои руки, большевики опирались на созданные ими вооружённые отряды – Красную гвардию. Вместе с революционными солдатами и матросами в дни Октябрьского переворота в Петрограде они брали под свой контроль вокзалы, почту, телеграф, банки и мосты через Неву. Как правило, сопротивления им тогда никто не оказывал.

У входа в Смольный, Петроград

Формировать Красную гвардию большевики начали с первых дней Февральской революции. Идея её создания была не нова. Прообразом послужили боевые рабочие дружины, сражавшиеся против правительственных войск на баррикадах во время революции 1905 года. Теперь она предназначалась для «охраны завоеваний революции и борьбы с контрреволюцией». Предполагалось, что её членами станут самые сознательные представители рабочего класса. В сентябре 1917 года даже были созданы курсы по подготовке инструкторов Красной гвардии. Вскоре уже на 79 промышленных предприятиях Петрограда проводилось боевое обучение рабочих. Учили общей тактике, стрельбе, топографии и… тактике уличного боя.

Москва. Осень 1917 г.

Какой-либо униформы у красногвардейцев не было. Ходили кто в чём, в основном в гражданской одежде. Отличала их лишь красная нарукавная повязка. Имелся и соответствующий документ. Подчинялись они местным советам или комитетам большевистской партии и обладали практически неограниченной властью.

Отряд Красной гвардии

Первоначально большие проблемы имелись с оружием. Его доставали, где могли и как могли. Решилась проблема очень скоро. Во время выступления генерала Корнилова, в «подавлении» которого красногвардейцы сыграли значительную роль, от Временного правительства для «защиты Родины и демократии» они получили более 20 тысяч винтовок. Возвращать их в арсеналы, конечно, никто не собирался. А накануне переворота Центральной комендатуре Красной гвардии удалось получить 5 тысяч винтовок с Сестрорецкого оружейного завода. По некоторым данным, в октябре 1917 года в Петрограде находилось до 40 тысяч красногвардейцев.

Красногвардейцы

Вопросом крайней важности являлся вопрос финансирования. Несмотря на идеологическую подоплёку, служить бесплатно красногвардейцы не хотели, да и семьи надо было кормить. Зарплата же бойцов была сопоставима с зарплатой квалифицированного рабочего. Источники были самые разнообразные: и добровольные пожертвования рабочих, и деньги партии, и «контрибуции», накладываемые на буржуазию.

У реквизированного автомобиля

Перед соблазном «экспроприаций» устоять могли немногие. Наверное, во времена анархии, беззакония и вседозволенности нужно быть святым, чтобы не воспользоваться в каком-нибудь «буржуйском» доме волшебной фразой: «Именем революции»! Тем более что членами Красной гвардии становились не только «сознательные» рабочие. Брали туда всех желающих, вплоть до вернувшихся с фронта дезертиров и уголовников, выпущенных Временным правительством из тюрем по всеобщей амнистии. Ну а «эксам», как правило, сопутствовали насилия и убийства.

Отряд Красной гвардии перед отправкой на борьбу с атаманом Дутовым

На возникавшие «эксцессы» первоначально попросту закрывали глаза, но с каждым днём их случалось всё больше и больше. Красная гвардия становилась для правительства большой проблемой, которую нужно было срочно решать. В феврале 1918 года большевики вновь ввели смертную казнь, «навечно» отменённую Временным правительством. Теперь за бандитизм полагался расстрел, но помогло это мало. Боевая структура, показавшая свою исключительную пригодность при захвате власти, становилась совершенно ненужной и даже опасной после того, как эта власть оказалась взята. Чтобы удалить красногвардейские отряды из Москвы и Петрограда, их стали посылать для установления Советской власти в другие регионы страны. При этом даже платили командировочные и суточные. Впоследствии много таких отрядов влилось в создаваемую Красную армию.

К защите революции готовы

В марте Петроградский совет Красную гвардию и вовсе упразднил, затем её отряды распустили по всей стране. Красногвардейцам предписывалось сдать имеющееся оружие. В противном случае грозил расстрел на месте. Вооружённые толпы вчерашних красногвардейцев хлынули в городские пригороды, где стали буквально терроризировать мирное население. На борьбу с ними направили чрезвычайные отряды ВЧК. Оказывавших сопротивление те уничтожали без всякой жалости. Тем не менее покончено с остатками Красной гвардии было только к осени. При этом в газетах писали, что чекисты занимаются «подавлением кулацких мятежей». Официально же считалось, что Красная гвардия являлась предшественницей Красной армии.

Вся страна – военный лагерь

Ещё недавно лидер партии большевиков Ленин утверждал, что в стране победившего пролетариата армия будет не нужна, а теперь её в спешке стали формировать. Соответствующий декрет Совет народных комиссаров принял уже в конце января 1918 года. Теперь Ленин называл Советскую республику осаждённой всемирным капиталом крепостью и считал, что население поголовно нужно мобилизовать для войны, «кого на военную работу в прямом смысле, а кого на всякого рода подсобную для войны деятельность».

Запись добровольцев в Красную армию

Новую армию первоначально предполагалось создавать на добровольной основе «из наиболее сознательных и организованных элементов трудящихся масс». Однако этот принцип быстро показал свою несостоятельность. Несмотря на то, что бойцам помимо полного государственного обеспечения платили 50 рублей в месяц (с середины 1918 года уже 150) и обещали помощь нетрудоспособным членам семей, количество добровольцев было небольшим, и поток их постоянно уменьшался. На момент подписания Брестского мира Красная армия представляла собой небольшое число разрозненных отрядов и частей, которые подчинялись различным советам и чрезвычайным штабам и которыми командовали выборные командиры.

Германское наступление, начавшееся после срыва переговоров в Брест-Литовске, для молодого государства стало катастрофой. Так, Псков был занят уже 23 февраля; без боя кайзеровским войскам досталась и Нарва. Всего за пару месяцев страна потеряла территорий больше, чем Российская империя за три года тяжелейшей войны. Собранные отряды были малочисленны и воевали плохо, не хватало оружия, боеприпасов и грамотных офицеров. Да и выучка была слабой, поскольку большую часть отрядов составляли рабочие-добровольцы, впервые оказавшиеся на фронте. Вдобавок такие части отказывались выстраивать систему подчинения друг другу и воевали сами по себе без какого бы то ни было взаимодействия.

В регионах же происходило не становление советской власти, а её падение. Вопрос о создании боеспособной армии становился всё острее. С мая 1918 года набор в неё стал принудительным. С этой целью создали сеть военных комиссариатов. Выборность командиров отменили. При поступлении в армию призывники стали принимать присягу.

Мобилизаиия в Красную армию

Чтобы они получили хотя бы минимальное военное образование, специальным декретом ВЦИК ввёл всеобщее военное обучение трудящихся (Всевобуч). Каждый мужчина в возрасте от 18 до 40 лет был обязан без отрыва от основной работы пройти 96-часовой курс военного обучения, стать на учёт как военнообязанный и по первому зову советского правительства вступить в ряды Красной армии.

Парад Всевобуча. Москва, 1918 г

Результат не мог не сказаться. В середине сентября в ней числилось уже 452,5 тысячи человек. Ещё 95 тысяч служили в тыловых и вспомогательных частях. Неуклонно росла численность Красной армии и в дальнейшем. В октябре 1918 года Ленин заявлял: «Мы решили иметь армию в миллион человек к весне, нам нужна теперь армия в 3 миллиона человек. Мы можем её иметь. И мы будем её иметь». Слова вождя сбылись полностью. В начале 1919 года общая численность Красной армии была 1 миллион 630 тысяч человек, а на 1 ноября 1920 года уже 5,5 миллиона человек, правда ввиду нехватки оружия отправлять на фронт их было незачем.

Огромную массу народа нужно было одеть, накормить и, главное, вооружить. У старой императорской армии имелись немалые запасы, но огромное их количество было растащено дезертировавшими с фронта солдатами ещё в конце 1917 года. Промышленность же страны находилась в удручающем состоянии. С развалом экономики на заводах стало меньше квалифицированных специалистов. Чтобы накормить семьи, рабочие в поисках пропитания уходили в деревни. Оказалась нарушенной и логистика. Серьёзной проблемой стала потеря топливно-сырьевой базы в Донбассе, Кривом Роге и на Урале, где развернулись боевые действия. Текстильная промышленность полностью лишилась туркестанского хлопка. И если руководство Белого движения полагалось на помощь стран Антанты, то Советскому правительству уповать было не на кого.

Мобилизаиия в Красную армию

Увеличение производства, конечно, в первую очередь военного, требовало огромных усилий. По сути, происходила милитаризация промышленности. Рабочие комитеты, управлявшие заводами и фабриками, были ликвидированы. Как могли, старались привлечь старых «спецов». Трудившиеся для фронта получали большие пайки. При совершенно скудных возможностях (особенно не хватало металла, в 1919 году его заявки были удовлетворены всего на 10 %), работая на пределе своих возможностей, советская промышленность смогла обеспечить минимальные потребности армии в оружии и снаряжении для ведения боевых действий. Строились даже бронепоезда.

В результате таких чрезвычайных действий в ходе Гражданской войны Красная армия разгромила все вооружённые формирования противников советской власти. В декабре 1920 года началась демобилизация. К январю 1923 года армия и флот сократились с более чем пяти миллионов до 610 тысяч человек. Стоит добавить, что максимальная суммарная численность белых армий на всех фронтах Гражданской войны за всё её время не превышала 500 тысяч.

В колыбели революции

После переезда советского правительства из Петрограда в Москву в марте 1918 года бывшая столица Российской империи переживала далеко не лучшие времена. Наладить нормальную жизнь в городе у большевиков не получилось, а Петроград как никакой другой город России зависел от бесперебойных поставок буквально всего. Уже через год после большевистского переворота, по мнению современников, он стал самым нищим, грязным, голодным и страшным в стране.

И. Владимиров. С бесплатным супом

Первое время жили на имеющихся запасах, затем власти вообще не занимались снабжением, поскольку не были уверены, что Петроград удастся удержать ввиду приближения кайзеровских войск, а потом это стало им просто не по силам. Не хватало буквально всего: продовольствия, топлива, самых необходимых товаров и лекарств. Аптеки были или закрыты, или национализированы. Совершенно обесценились деньги, обнаглели преступники.

Бездомные в Петрограде в ожидании открытия пункта помощи

Практически прекратил работу общественный транспорт. «По бывшему Невскому проспекту, – вспоминал позднее в своих мемуарах бывший член Госсовета В. М. Андреевский, – народ идёт всё пешком посередине улицы, многие с салазками, все с узелками. На углах пред советскими лавками, где выдают хлеб, стоят хвосты измождённых понуренных особей…» С большими перебоями в дома подавали воду и электричество. Свечей и керосина было не купить.

И. Владимиров. Уплотнили

Условия жизни стали практически первобытными. Не было тепла, горячей воды, в домах с паровым отоплением от холода полопались трубы. Горожане грелись печками, которые именовались «буржуйками». Топили их бумагой, щепками, книгами, рамами от картин, паркетом и мебелью, на них же и готовили. Спали не раздеваясь, почти не мылись, отчего у людей заводились вши. Известно, что только в 1920 году работники коммунальных служб разобрали на дрова более тысячи деревянных домов. По свидетельствам переживших то страшное время, встречавшиеся на улицах жители в основном были с опухшими от голода лицами, в сильно поношенной одежде, поскольку лучшая ушла в обмен на продукты на рынке.

И. Владимиров. У павшей лошади

Нередко на улицах можно было увидеть человеческие трупы. Никакого удивления они не вызывали. О болезнях и эпидемиях не беспокоились, никто вообще не задумывался, отчего умер человек – от голода или от болезней. Горожане больше интересовались трупами павших лошадей. Из них можно было вырезать хоть кусок мяса, а это означало несколько лишних дней жизни. Мёртвые лошади свидетельствовали не только об отсутствии извозчиков, но и о прекращении вывоза нечистот и мусора. Свирепствовали цинга, холера, тиф, грипп-«испанка». Мёртвых хоронили в общих могилах, без гробов.

И. Владимиров. Голод

В июле 1918 года для населения в городе ввели дифференцированный «классовый» паёк. В первую очередь снабжалась армия, затем рабочие заводов, выполняющих военные заказы. Если таких заказов не имелось, категория снабжения снижалась. Советские служащие (вторая категория) получали по фунту хлеба в день (фунт – 450 г). «Нетрудовые элементы» (буржуазия, священники и др.) относились к четвёртой категории. Когда поступление продовольствия в город становилось минимальным, выдача продуктов по карточкам 2-й категории снижалась до 125 граммов хлеба, а по карточкам 4-й прекращалась совсем. Цены же на продукты на толкучках были запредельными.

Уличная торговля личными вещами. Петроград, 1920 г.

Петроград являлся не только столицей империи, где жили чиновники, но и крупным промышленным центром. Однако теперь заводы стояли без дела. Не было сырья, не было топлива и энергии, на железных дороrax – транспортный коллапс. Уже в апреле 1918 года соратник Ленина по партии и председатель Петросовета Г. Зиновьев честно признал, что в вверенном ему городе голодают даже рабочие.

И. Владимиров. Расстрел на мосту

Картину экономической и социальной катастрофы дополнял произвол властей. Аресты и обыски проводились постоянно. Процветали доносы. В ЧК десятками расстреливали реальных и мнимых врагов Советской власти. Нередко под видом чекистов орудовали банды грабителей. При этом все предъявляли мандаты. В страхе перед террором интеллигенция, офицеры и прочая «контра» покидали город.

Однако уходили из города не только «классовые враги», но и рабочие. Чтобы хоть как-то прокормить семьи, они разбредались по ближним и дальним деревням и городам, где для мастерового человека имелось больше шансов найти работу. Дворяне старались перебраться в Финляндию или другие страны Балтии. Так, в 1916 году население Петрограда составляло более 2,4 миллиона человек, в 1919 году в городе проживало 900 тысяч, а год спустя и вовсе 740 тысяч. Дореволюционной численности город достиг только в середине 1930-х годов.

Очистка тротуара в рамках трудовой повинности

В феврале 1921 года на особом заседании В ЦИК отдельно обсуждался «Петроградский вопрос». На нём было официально признано, что вследствие Гражданской войны Петроград разорён больше, чем любой другой город России, он больше всех понёс жертв и уже не может быть восстановлен собственными силами, без помощи всей страны.

Беды, постигшие город в первые годы после революции, историки нередко сопоставляют с блокадой в годы Великой Отечественной войны. Но если блокаду Ленинграда справедливо трактуют как подвиг, то о том, что творилось в городе в годы войны Гражданской, предпочитают вообще не вспоминать.

Безумие террора

30 августа 1918 года в Москве член партии эсеров Фанни Каплан (по официальной версии) совершила покушение на лидера Советского государства Ульянова-Ленина после его выступления на митинге на заводе Михельсона. Утром того же дня в Петрограде был убит председатель городской ВЧК Моисей Урицкий.

Первая полоса одной из газет того времени

3 сентября 1918 года газета «Правда» опубликовала воззвание председателя ВЧК Феликса Дзержинского: «Пусть рабочий класс раздавит массовым террором гидру контрреволюции! Пусть враги рабочего класса знают, что каждый задержанный с оружием в руках будет расстрелян на месте, что каждый, кто осмелится на малейшую пропаганду против советской власти, будет немедленно арестован и заключён в концентрационный лагерь!» Два дня спустя советское правительство издало Декрет о красном терроре.

И. Владимиров. Арестованные

Ещё до октябрьского переворота Ленин понимал, что единственный шанс удержаться его партии у власти – это физическое уничтожение всех, кто не согласен с её политикой. А таких было немало. После же разгона Учредительного собрания подавляющее большинство политических партий и вовсе стало воспринимать большевиков как узурпаторов власти. Этим и можно объяснить (но никак не оправдать) широкий размах большевистского террора. «Классовыми врагами» теперь были объявлены целые категории населения.

И. Владимиров. Арест генералов

Ещё в феврале 1918 года советским правительством был издан декрет «Социалистическое отечество в опасности!», который постановлял, что «неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления». Список «врагов» быстро расширили. В августе Ленин писал: «Необходимо провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города. Декретируйте и проводите в жизнь полное обезоружение населения, расстреливайте на месте беспощадно за всякую сокрытую винтовку». Не нужно даже объяснять, что кулаком или «сомнительным элементом» мог считаться любой. Принадлежность того или иного человека к контрреволюционным элементам также определялась «на местах». Неприятие иных (чем большевистские) идей быстро трансформировалось в ненависть к людям, их поддерживающим.

И. Владимиров. Заложники

По логике, после покушения на Ленина террор должен был касаться только партии эсеров, членом которой являлась стрелявшая, однако «самые энергичные революционные меры» стали применяться ко всем «враждебным» классам. Из числа жителей Петрограда сразу взяли заложников из старой элиты (бывшие сановники, министры, профессора). В газете «Известия» от 3 сентября 1918 года сообщалось, что более пятисот из них были расстреляны.

Самым главным «классовым врагом», конечно, являлась буржуазия. Здесь дело вообще доходило до абсурда. Ненависть к «буржуям» (образ весьма собирательный) выражалась даже в отношении к мебели, предметам искусства и вообще чужому достатку. У многих неприязнь вызывали элементарные признаки образования, европейский костюм, очки или пенсне или просто «интеллигентский вид».

Один из руководителей ЧК Мартин Лацис так инструктировал своих сотрудников: «Мы не ведём войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, – к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом – смысл и сущность красного террора». Высказывания чекиста Ленин подверг критике, но на местах это ничего не меняло.

И. Владимиров. В подвале ЧК

Вскоре жестокость и террор распространились по всей огромной территории России. Ненависть порождала ответную ненависть, пролитая кровь (часто невинная) требовала отмщения. Русские люди разделились на белых и красных и вели друг с другом войну всех против всех без всяких правил и без пощады.

Позднее генерал Деникин в своих воспоминаниях «Очерки русской смуты» писал: «…всё, что накопилось годами, столетиями в озлобленных сердцах против нелюбимой власти, против неравенства классов, против личных обид и своей по чьей-то воле изломанной жизни, – всё это вылилось теперь наружу с безграничной жестокостью…»

Одна из жертв Гражданской войны

После сражений и белые, и красные пленных расстреливали сотнями. У одних это значилось как «отправка в Москву», другие отправляли несчастных в «штаб к Духонину». Расстрелам нередко предшествовали пытки. Показательные изуверские казни часто становились нормой. Так, глава британской военной миссии на Дальнем Востоке России генерал Нокс позднее вспоминал: «В Благовещенске были найдены офицеры с граммофонными иглами под ногтями, с вырванными глазами, со следами гвоздей на плечах на месте эполет. Их вид был ужасен». Впрочем, убить или замучить большевика большим грехом не считалось и у белых.

Пленные красноармейцы на барже. 1918 г.

По мнению автора, в той национальной трагедии, которой являлась Гражданская война, сегодня не нужно выяснять и сравнивать, чей террор был страшнее. Но и забывать о том, что красный террор проводился на государственном уровне, а репрессии начались гораздо раньше, тоже не стоит. В обстановке же хаоса, анархии и безвластия простым людям искать защиты было не у кого.

Созданная большевиками новая государственность и в дальнейшем во многом опиралась на террор и подавление любого инакомыслия.

Военспецы

На протяжении столетий офицерский корпус русской армии являлся исключительно дворянским. Однако в результате военных реформ Александра II туда стали вливаться и представители других сословий. К началу Первой мировой войны к дворянству принадлежало уже менее половины кадровых офицеров. Так, например, один из лидеров Белого движения генерал Деникин был сыном крепостного крестьянина, а другой лидер – генерал Корнилов – сыном казака.

В течение первого года войны старая кадровая армия практически перестала существовать. В первую очередь это коснулось офицерского корпуса. Чтобы обеспечить полки и роты командирами, военные училища стали выпускать офицеров по ускоренной программе. Набирали на курсы просто грамотных молодых людей из всех сословий, и вместо прежних двух-трёх лет их учили всего полгода. А поскольку офицеров всё равно не хватало, создали ещё и ускоренные курсы прапорщиков. Теперь типичным русским офицером стал интеллигент в погонах.

Февральскую революцию значительная часть офицерского корпуса встретила с воодушевлением. Приняли её также и многие генералы. В их глазах монархия в стране себя полностью дискредитировала. Однако эйфория первых революционных месяцев быстро прошла. Офицеры увидели, как революция уничтожает воинскую дисциплину и разлагает армию. Их звания и погоны перестали вообще что-то значить.

А затем начались разоружения офицеров и даже их убийства. Ведь для вчерашнего крестьянина, ставшего солдатом, любой командир всё равно оставался «барином».

После октября 1917 года бывшая армия начала постепенно разделяться на будущих белых и будущих красных. Имеем ли мы право сегодня кого-либо из них осуждать за сделанный выбор? Кому-то смириться с властью большевиков, по сути узурпировавших власть, не позволяли принципы, кого-то революция сделала нищим, кто-то в разгуле террора потерял близких, кто-то просто мечтал вернуть светлое прошлое. У каждого было своё видение будущего родины и, конечно, своя судьба. За свои идеалы многие были готовы отдать жизнь. Но так или иначе им приходилось идти на компромисс, и прежде всего с самими собой.

Выпускник школы прапорщиков

Потребность в опытных военных кадрах в создаваемой Красной армии была чрезвычайно острой. В марте 1918 года Совет народных комиссаров принял декрет о широком привлечении в неё военных специалистов. К лету бывших офицеров там насчитывалось уже несколько тысяч. Большевики называли их военспецами. Среди них немало было дворян, генералов, а также иных высших офицеров бывшей императорской армии. Мотивы у всех были разными. Кто-то откликнулся на призыв и нашёл в служении новой власти некую политическую идею, кто-то делал это вынужденно, оставшись без средств к существованию. А кто-то считал, что просто продолжает служить родине и отечеству, а не какой-то конкретной власти.

Краскомы и военспецы

Отношение к военспецам в Красной армии было сложным. Многие считали, что классовым врагам и бывшим «золотопогонникам» там не место. Однако Ленин был настроен иначе: «…совершенно незачем выкидывать нужных нам специалистов. Но их надо поставить в определённые рамки, позволяющие пролетариату контролировать их. Им надо поручать работу, но вместе с тем бдительно следить за ними, ставя над ними комиссаров и пресекая их контрреволюционные замыслы».

Военспецы и курсанты

В результате бывшие офицеры были задействованы и на фронте, и в тылу практически во всех органах управления войсками на всех уровнях. По подсчётам историков, офицерами бывшей императорской армии являлись 85 % командующих фронтами, 100 % начальников фронтовых штабов, 82 % командармов, более 90 % армейских штабов Красной армии и 90 % преподавательского состава военных учебных заведений. Преподавателей необходимого уровня большевикам было просто негде взять.

А. Егоров

Д. Н. Надёжный

Так, например, Южным фронтом руководил бывший полковник Александр Егоров, имевший шесть боевых орденов и Георгиевское оружие за храбрость; 7-й армией РККА, сражавшейся с Юденичем, командовал бывший царский генерал Дмитрий Надёжный; начальником штаба у командарма Фрунзе был бывший генерал императорской армии П. П. Лебедев; помощником командующего Южной группы войск и членом её Реввоенсовета был назначен генерал Ф. Ф. Новицкий, а руководителем военно-инженерных работ фронта – подполковник Д. М. Карбышев. Успешную Перекопскую операцию против войск барона Врангеля спланировали генерал В. А. Ольдерогге и полковник Иван Паука. И это только верхушка огромного списка. В рядах Белого движения даже шутили: «Красная армия что редиска: снаружи красная, а внутри белая».

На совещании командующих военными округами. 1922 г.

Вместе с тем военные специалисты были поставлены под жесточайший контроль различных комиссаров, реввоенсоветов, политуправлений и особых отделов. Ленин удовлетворённо подводил итог: «Бывшие офицеры в Красной армии окружены такой обстановкой, таким громадным напором коммунистов, что большинство из них не в состоянии вырваться из этой сети коммунистической организации и пропаганды, которой мы их окружаем».

Участие кадровых офицеров в войне на стороне красных, несомненно, укрепило Красную армию. То, что она к концу 1919 года превратилась в весьма внушительную силу, во многом являлось их заслугой. В 1920 году Ленин открыто признал, что без военспецов не было бы ни Красной армии, ни её побед. Однако долгое время имена большинства этих людей замалчивались.

Несмотря на ту роль, которую военспецы сыграли в становлении Красной армии и, соответственно, в укреплении советской власти, власть эта не испытывала к ним ни малейшей благодарности. В этом легко убедиться, просматривая прессу тех лет. Так, например, петроградская «Северная Коммуна» в довольно издевательской форме предупреждала бывших офицеров: «Мы говорим генералам и офицерам, пришедшим к нам на службу: «Гарантировать вам, что вас не расстреляют по ошибке красноармейцы, мы не можем. Но гарантировать вам, что мы вас расстреляем, если вы начнёте изменять, можем. И даже обещаем».

Судьба многих военспецов в дальнейшем сложилась трагично. Свою миссию для большевиков они уже выполнили. Созданному и окрепшему во многом благодаря их самоотверженному труду тоталитарному государству они были больше не нужны. Их численность в войсках неуклонно сокращалась. В Красной армии теперь стало достаточно командиров «пролетарского» происхождения. Первоначально военспецов просто увольняли с работы. Массовые репрессии против бывших офицеров и изгнание их из армии начались с 1925 года, после смещения Троцкого с поста главы военного ведомства.

Из материалов уголовного дела А. Е. Снесарева

А в 1930 году ОГПУ приступило к выполнению операции «Весна». Под таким названием проходила чистка бывших офицеров царской армии, которые не за страх, а за совесть служили в армии Красной. Из её рядов стал изыматься «сомнительный» командный состав.

Материалы по делу были сфальсифицированы. Военспецы всегда находились под пристальным наблюдением чекистов, но никакой связи с контрреволюционными организациями те не выявили. Правда, наличие различных группировок у бывшего офицерства было фактом, а в своём кругу они не боялись критиковать существующие недостатки и упущения. Поругивали и советскую власть, тем более что повышений по службе у них уже не намечалось.

Чекистам же всегда был важен «контроль за состоянием умов». За подготовку военного переворота они стали выдавать дружеские кутежи однополчан и встречи в дни полковых праздников. Преподавателям военных учебных заведений инкриминировалось создание среди курсантов негативных политических настроений.

Теперь они красные командиры

На допросах применялись физические методы воздействия, и многие, не выдержав их, подписывали самые фантастические обвинения. Имело место и сведение личных счётов. По обвинительным делам, многие из которых являлись коллективными, осудили более 10 тысяч человек. Сотни бывших офицеров были расстреляны, остальные получили длительные сроки заключения, некоторых реабилитировали. Большинство из уцелевших попали под новый каток репрессий в 1937 году.

Вся правда об операции «Весна» неизвестна до сих пор, но её результат не мог не сказаться на уровне боевой подготовки Красной армии в предвоенные годы.