Kitobni o'qish: «На руинах великой империи. Книга 2. Белое дело»

Name: На руинах великой империи. Книга 2. Белое дело
Author: В. К. Дмитриев
ISBN: 978-5-9078750-4-3

Shrift:

От издательства

Вторую часть трилогии «На руинах великой империи» мы решили назвать «Белое дело», поскольку посвящена она Белому движению. И пусть нас строго за это не судят. Автору прекрасно известно, что, пока шла Гражданская война, такого термина не существовало. В то время было всего два случая, когда антибольшевистские силы именовались «белыми». Так называли себя юнкера, поднявшие в октябре 1917 года восстание в Москве. Также этот термин использовался в Северо-Западной армии Юденича, хотя официальным никогда не считался. Словосочетание «Белое дело», или «Белое движение», появилось гораздо позже, уже в русской эмигрантской среде. Те, кто сознательно встал на путь борьбы с Советской властью, чаще всего именовали себя добровольцами или корниловцами, дроздовцами, каппелевцами, марковцами и др. – по фамилиям своих командиров, пусть даже и погибших. Оставили в книге мы и термин «красные», посчитав, что так для читателя будет проще и понятней разделить противоборствующие стороны.

Одни участники Гражданской войны мечтали возродить славу и величие Родины, другие грезили мировой революцией. Что же плохого в лозунгах «Свобода, равенство, братство»? Вот только России отводилась роль хвороста в разжигании этого пожара. И ничто так не разделяет людей, как пролитая кровь.

С той поры прошло более ста лет, и нам, живущим ныне, понятно, что этот эксперимент не удался. Тем не менее даже сегодня и сторонники, и противники сражавшихся когда-то друг с другом белых и красных имеют своё представление о Гражданской войне и её героике. И, конечно, и у тех и у других есть свои мифы. Автор же уверен, что к случившемуся тогда нужно относиться как к величайшей и страшной трагедии, которую пережил русский народ.

О взглядах противоположной стороны можно будет прочитать в следующей книге трилогии «На руинах великой империи» под названием «Мы наш, мы новый…», которая готовится к выходу.

ПРЕДАНА

Сводник: «Ну же, иди! Пусть он тебя поцелует!»

(Карикатура из английского журнала)

Первый враг Советской власти

После Октябрьского переворота триумфального шествия Советской власти по стране, как очень хотелось большевикам и как они это декларировали, не получилось. И первым, кто объявил им войну, был атаман Оренбургского казачьего войска Александр Ильич Дутов – личность когда-то легендарная, а сегодня практически забытая.

Атаман Дутов

Уже на следующий день после переворота в Петрограде он подписал приказ о непризнании в крае новой власти. Казаки и юнкера быстро заняли в Оренбурге почту, телеграф и вокзал. Все не успевшие уйти в подполье местные члены ленинской партии были арестованы, а пробольшевистски настроенный гарнизон города разоружён и распущен. В крае было объявлено военное положение. Всем огромным регионом стал временно управлять (до выборов в новое Учредительное собрание) Комитет спасения Родины и революции, в который вошли представители всех партий за исключением большевиков и кадетов. Командующим вооружёнными силами края Комитет назначил Дутова.

Члены Комитета спасения Родины и революции

Пост у атамана был, а вот командовать было практически некем. Недавно вернувшиеся с фронта казаки воевать не хотели. На тот момент он мог рассчитывать только на добровольцев из числа бывших офицеров и учащейся молодёжи. Таких набралось не более двух тысяч. Денежные средства на оружие и обмундирование собирались среди купечества и зажиточных горожан.

В Совнаркоме быстро сообразили, что под контролем антибольшевистских сил оказался стратегически значимый регион. Помимо того, что перекрывалось сообщение с Туркестаном и Сибирью, также возникала опасность нарушения снабжения центральной России продовольствием. Для борьбы с атаманом тут же собрали армию в более чем десять тысяч бойцов.

В декабре 1917 года Дутов получил ультиматум с требованием прекратить сопротивление. Ответа не последовало. 23 декабря красные части начали наступление на Оренбург, ведя его вдоль линии железной дороги. Удар отразили. Более того, части неприятеля оренбуржцы выбили за границы губернии, но дальше идти не захотели.

Оренбургские казаки

В январе последовало новое наступление. Решающее сражение произошло у станции Каргала. Дутовцы потерпели поражение, и 18 января были вынуждены оставить Оренбург. Несмотря на требование задержать Дутова и обещание немалого за это вознаграждения, станицы не выдали атамана. В марте части Красной армии вошли в Верхнеуральск. Попавшему в окружение небольшому отряду атамана с боем удалось прорваться в Тургайскую степь (территория современного Казахстана).

Отряд Красной гвардии перед отправкой на дутовский фронт

По мере того как Советская власть на территории Оренбуржья укреплялась, отношение большевиков к казакам становилось всё более бесцеремонным. Весной в крае уже без всякой связи с Дутовым началось сильное повстанческое движение. По сути, под контролем Советской власти осталась столица и несколько крупных городов. А потом против красных восстал Чехословацкий корпус. В Тургай к Дутову направилась делегация с просьбой вновь возглавить борьбу. В начале июля Оренбург торжественно чествовал вернувшегося атамана.

Атаман Дутов и адмирал Колчак

Первым делом Дутов признал Самарский Комитет Учредительного собрания (Комуч) и даже вошёл в этот комитет как депутат Учредительного собрания. Вместе с тем ему приходилось постоянно лавировать между Комучем и Временным сибирским правительством в Омске. Пришедшего к власти адмирала Колчака атаман признал одним из первых. В ноябре 1918 года – всего через день после переворота – Дутов телеграфировал верховному правителю России: «Во вверенной мне армии полный порядок. И я свято исполняю Ваши приказы и приму меры, чтобы армия не коснулась политики». Впоследствии оренбургские казаки прошли с адмиралом через все победы и поражения.

Атаман Дутов среди солдат армии Колчака

Весной 1919 года они приняли самое деятельное участие в общем наступлении колчаковцев, в том числе и на свою столицу Оренбург, оставленную в январе этого года. Несмотря на то что бои шли уже в предместьях города, взять его не удалось. А осенью за наступлением последовало и общее отступление. Преследуемые красными частями оренбургские казаки вновь двинулись на Тургай. В полках осталось не более половины личного состава, не было боеприпасов, а самое главное – продовольствия. Шли в тридцатиградусные морозы без зимнего обмундирования, которого просто не имелось. Впоследствии этот поход даже прозвали Голодным.

Весной 1920 года отряд Дутова перешёл границу бывшей империи с Китаем и расположился неподалёку от заброшенной крепости Суйдин. Атаман не считал борьбу проигранной. Он был уверен, что большевики рано или поздно восстановят против себя всё население Семиречья. Своим соратникам он говорил: «Борьба не закончена. Поражение – это ещё не разгром. Я выйду умирать на русскую землю и обратно в Китай не вернусь». Под его знамёна вновь стали собираться оказавшиеся в Китае солдаты и офицеры.

Казаки Дутова

Несмотря на то что Дутов не был выдающимся военным организатором и не являлся дальновидным политиком, большевики считали харизматичного атамана одним из главных своих врагов. В конце 1920 года ЧК удалось внедрить в окружение Дутова своего агента, который за короткое время стал пользоваться полным доверием атамана. В феврале 1921 года в результате организованного покушения Дутов был застрелен.

Добровольческая армия

С захватом власти большевиками в октябре 1917 года нестабильность в России не только не прекратилась, но стала всё больше и больше набирать обороты. Едва ли не все политические силы считали партию Ленина узурпатором, и легитимность её власти не признавали целые регионы. О самостоятельности заявили Украина и Финляндия, об автономии – Эстония, Бессарабия, Крым и Закавказье. Практически везде стали создаваться собственные вооружённые формирования, в том числе и национальные. Одним из таких очагов сопротивления стала Донская область во главе с атаманом Алексеем Калединым.

Алексей Каледин

Спустя восемь дней после переворота в Петрограде один из самых авторитетных военачальников русской армии генерал Алексеев в столице Всевеликого войска Донского Новочеркасске обнародовал воззвание, в котором призвал офицеров, не признающих советскую власть, пробираться к нему на Дон. Он предполагал создать организацию, которая в качестве вооружённой силы «могла бы противостоять надвигающейся анархии и немецко-большевистскому нашествию».

Михаил Алексеев

На первых порах вокруг генерала сплотилось всего несколько десятков офицеров. Увеличение числа сторонников шло медленно. В день записывалось не более 70–80 человек. К тому же путь на Дон был труден и связан с риском для жизни. Уже с декабря большевики организовали тщательный контроль на вокзалах и железнодорожных станциях с целью задержания пробиравшихся на Дон офицеров. Нередко те добирались туда под чужими именами и в чужом обличье, однако вероятность стать жертвой расправы оставалась очень высокой. Военная выправка и офицерская форма с неснятыми погонами гарантировали смерть. Сколько тысяч их тогда погибло, сегодня установить, конечно, невозможно.

Узники Быховской тюрьмы

Немногочисленность добровольцев компенсировалась тем, что это были люди, беззаветно преданные своей идее. При этом большинство из них имело огромный боевой опыт. Записывались в армию также юнкера и студенты, мечтавшие о подвигах во имя спасения России. Денежного довольствия на первом этапе не полагалось, впрочем, все считали, что это не главное.

В начале декабря к созданию армии подключились бежавшие из Быховской тюрьмы и прибывшие на Дон генералы во главе с Лавром Корниловым. По его предложению армия получила название Добровольческой. Это совершенно соответствовало истине: на тот момент в ней не было людей, служащих по принуждению. Эмблемой стал нашитый на рукав трёхцветный (в цветах национального флага) шеврон. Корнилов, имевший в среде офицеров огромный авторитет, стал первым командующим. Штаб возглавил генерал Александр Лукомский. Политические аспекты, финансы, а также верховное руководство были возложены на генерала Алексеева.

Первые добровольцы

Политическая программа была простой и понятной: сначала разгром большевиков, затем созыв Учредительного собрания, которое определит форму правления государства. Несмотря на то что большинство офицеров являлись монархистами, никто тогда не заявлял, что воюет во имя восстановления монархии. Уж слишком непопулярна в стране была династия Романовых. Вместе с тем для офицерства неприемлема была и республиканская форма правления, которую к тому времени совершенно дискредитировал Керенский. Генерал Алексеев говорил: «Мы к монархии идём безусловно. Но тот, кто, подобно мне, на протяжении полутора лет имел возможность видеть государя Николая II и работать с ним, тот не может быть убеждённым приверженцем монархии».

Александр Лукомский

Никто из офицеров не понимал, спасают ли они старую Россию или создают новую. Да и думать об этом они не хотели. Все желали видеть свою страну сильной, с крепкими и справедливыми законами, с которой считались бы в Европе. Государство они видели в границах 1914 года, и если большевики выступали за интернационализм, то лозунг Белого движения гласил: «Великая, единая и неделимая Россия». Также декларировалась верность союзническому долгу по отношению к Антанте. Штаб Добровольческой армии сравнивал миссию Добровольческой армии с ополчением Минина и Пожарского и главной её целью видел освобождение родины от «всероссийской чумы» – большевизма.

Добровольцы в Ростове. Январь 1918 г.

И с оружием, и с боеприпасами, и с обмундированием было плохо. Винтовки и патроны добывали как могли: где силой, а где и хитростью. Не гнушались и его покупкой у вернувшихся с фронта казаков.

Генерал Корнилов в общежитии добровольцев в Новочеркасске

Моральные качества первых добровольцев были весьма высоки. Характеризуя их, генерал Лукомский позднее вспоминал, как выбранный им на должность адъютанта офицер отказался её принимать, мотивируя это тем, что не может занимать безопасное место адъютанта, в то время как его товарищи подвергаются лишениям и опасностям боевой жизни. Вскоре он был убит.

Добровольцы. Корниловский полк

К концу декабря 1917 года в армии числилось почти три тысячи человек. Она состояла из Корниловского полка, офицерского, юнкерского и георгиевского батальонов, четырёх артиллерийских батарей, офицерской роты, инженерной роты и роты гвардейских офицеров. Алексеев и Корнилов предполагали довести численность армии до 10 тысяч человек и лишь затем приступить к выполнению боевых задач. Однако жизнь распорядилась иначе.

Первопроходники

Тихий Дон недолго оставался для добровольцев «маленьким незатопленным островком среди разбушевавшейся стихии». Вскоре и здесь атмосфера для них стала крайне неблагоприятной, а затем и вовсе смертельно опасной. К Ростову-на-Дону и Новочеркасску приближался корпус Южного революционного фронта под командованием Рудольфа Сиверса, насчитывающий почти 10 тысяч бойцов. У красногвардейцев имелось более 40 орудий и даже два бронепоезда.

Вставать на защиту родных станиц казаки не торопились. Все устали от войны, да и к большевистской власти на тот момент они относились вполне лояльно. Белое движение они поддержать отказались. Так, на защиту Новочеркасска от приближающихся красных встали всего 147 человек, причём в основном это были гимназисты и юнкера. Поведение земляков атаман Алексей Каледин посчитал личным позором. Сложив с себя полномочия атамана, он застрелился, произнеся перед смертью знаменитую фразу: «Поменьше болтовни, господа, ведь от неё Россия погибла».

Бой в станице

В сложившихся условиях генерал Корнилов принял единственно возможное решение: оставить Ростов и двигаться на Кубань. 9 февраля 1918 года (ст. стиль) начался знаменитый Ледяной поход. На тот момент вся армия насчитывала не более 3200 штыков и сабель, у бойцов было по 200 патронов на человека, к 8 орудиям имелось всего 600 снарядов. Нехватка кавалерии осложняла ведение разведки.

Погода стояла ужасная. Шёл то снег, то дождь. После оттепелей морозы могли достигать 20 градусов. Не раз приходилось вброд переправляться через незамёрзшие реки. Шинели покрывались коркой льда, обогреться и просушить одежду было негде, в станицах приюта не давали. По одной из версий, из-за таких ледяных корок на шинелях и фуражках поход и стали называть Ледяным. Именовали его также Первый Кубанский или Корниловский. Вместе с бойцами тяготы делили 168 врачей, фельдшеров и сестёр милосердия.

Первое боестолкновение с частями красных произошло у села Лежанки. Его брали прямо с марша. Крупный отряд красногвардейцев был рассеян, в атаке погибли три добровольца. Потери красных составили более 250 человек. Ещё столько же выловили в окрестностях села. Всех их в скором времени расстреляли. Содержать пленных у добровольцев не имелось никакой возможности. У отряда просто не было тылов. Впрочем, пленных офицеров тогда без лишних слов «ставили к стенке» и красные.

В марте в ауле Шенджи к Добровольческой армии присоединился трёхтысячный отряд Кубанской рады под командованием полковника Покровского. Участники похода восприняли это как чудо. Численность бойцов возросла почти вдвое. Тогда же выяснилось, что находившееся у власти в Екатеринодаре антибольшевистское кубанское правительство атамана Филимонова пало. Цель похода потеряла всякий смысл.

У изнурённых постоянными боями добровольцев штурмовать столицу Кубани ни сил, ни возможностей практически не имелось.

Полковник Покровский

Однако Корнилов решил всё равно попытаться взять город, несмотря на то что его защищали 18 тысяч красных.

Первый штурм оборонявшиеся успешно отбили. Потери отряда были огромными. Из строя выбыла едва ли не четверть бойцов. Вечером на военном совете Корнилов заявил, что положение очень тяжёлое, но он не видит иного выхода, как идти на новый штурм. Повести солдат в бой он собирался лично.

Первопроходчики у могилы Корнилова

Однако новый штурм не состоялся. Одинокий домик, где располагался штаб отряда, уже давно стал целью для артиллерии противника. Ранним утром 31 марта (ст. стиль) снаряд пробил стену и взорвался над столом, за которым сидел Корнилов. Генерал погиб. Узнав о гибели командира, многие прошедшие огонь и воду офицеры плакали.

Генерал Деникин

Принявший командование генерал Деникин выбрал единственно верное решение и стал отводить войска от Екатеринодара. Отходили в тяжелейших условиях практически полного окружения, под ударами многократно превосходящих сил неприятеля. Казалось, большевики были везде. Несколько суток отряд вообще был на волосок от гибели. Но кольцо окружения всё-таки удалось прорвать.

Участники Ледяного похода сотник А. Линьков (слева) и Н. Маршалк

Немало этому способствовала и беспечность красного командования, посчитавшего, что разбитая под Екатеринодаром «офицерская банда» опасности уже не представляет. С боями добровольцам удалось выйти к границам Дона и Ставрополья, где уже вовсю полыхали антибольшевистские восстания. Из-за проводимой политики расказачивания и передела земли ситуация там изменилась кардинально. Теперь уже сами казаки просили добровольцев прийти к ним на помощь.

Офицеры Добровольческой армии, вернувшиеся из Ледяного похода

Ледяной поход длился 80 дней, 50 из которых прошли с боями. Он стал боевым крещением Добровольческой армии, её легендой. На Екатеринодар отправилось немногим более трёх тысяч бойцов, вернулось пять. С Кубани вывезли более полутора тысяч раненых. И это не считая тех, кого оставили у надёжных людей в станицах. Именно тогда родились многие традиции Белого движения. Впоследствии для участников похода был учреждён особый знак – меч в терновом венце на георгиевской ленте.

В оформлении рассказа использованы рисунки к очерку К. Кузнецова «Ледяной поход», изданному в Мюнхене в 1949 г.

Поход Яссы – Дон

После Февральской революции российская армия стала стремительно разваливаться. Выборы командиров, митинги и дезертирство быстро сделали войска небоеспособными. Солдаты больше митинговали, чем воевали, а затем и вовсе стали покидать свои части. Октябрьские события в Петрограде и захват власти большевиками ещё больше подстегнули этот процесс.

Позднее всех разложение коснулось частей Румынского фронта – уж слишком далеко от центра они находились. Однако к концу 1917 года деятельность большевистских ревкомов усилилась и здесь. К тому же, вдобавок к большевикам, свою активную агитацию в частях вели и украинские националисты. Вскоре никакой реальной властью штаб фронта уже не обладал.

Румынские солдаты в годы Первой мировой войны

Слухи о том, что на Дону генерал Алексеев формирует Добровольческую армию для борьбы с большевиками, в Румынию дошли очень быстро. На Румынском фронте тогда находилось почти 40 тысяч русских офицеров, среди которых были и те, кто желал присоединиться к товарищам по такой борьбе. Вот только добраться до Новочеркасска было очень непросто.

В середине декабря 1917 года в Яссы, где в то время размещался штаб фронта, с идеей формирования отряда добровольцев для последующей отправки его на Дон прибыл полковник Михаил Гордеевич Дроздовский. Офицер, прошедший огонь сражений Русско-японской и Первой мировой войн, надеялся, что найдёт здесь единомышленников, и в своих ожиданиях не обманулся. Вскоре в городе открылся первый вербовочный пункт в Первую отдельную бригаду русских добровольцев.

Вербовка шла трудно. Многие офицеры считали план Дроздовского безумным, да и от войны все устали.

Михаил Дроздовский

Бывали случаи, когда, записавшись в отряд и получив пособие, кандидаты больше на сборные пункты не являлись. Тем не менее к началу февраля в отряде числилось уже более 500 бойцов.

Проблем с оружием не было, его было много и на складах развалившегося фронта, и просто брошенного дезертирами. Вскоре в отряде уже имелись и пулемёты, и артиллерийские орудия, и автомашины, и броневики. Вот только горючего для них было очень мало. К началу похода отряд Дроздовского оказался немногочисленным, но превосходно оснащённым и вооружённым до зубов. Часть оружия пришлось даже бросить, конечно, приведя перед этим в негодность.

Русский бронеавтомобиль на Румынском фронте

Тем временем события развивались стремительно. Правительство Румынии начало переговоры с кайзеровской Германией о сепаратном мире. В стране вовсю пропагандировалась идея Великой Румынии, и первым воплощением её являлось присоединение Бессарабии, принадлежавшей ранее Российской империи. Германия не возражала.

Погрузка отряда в эшелоны в Яссах

Румынские власти объявили, что не выпустят из страны добровольцев с оружием в руках, и отдали приказ своим войскам разоружить отряд. В ответ Дроздовский объявил, что его бойцы оружие не сдадут, пригрозил, что в случае попытки разоружения откроет артиллерийский огонь по королевскому дворцу, и потребовал гарантий свободного пропуска своего отряда до русской границы. Применять оружие не пришлось. Румыны решили не связываться и даже предоставили железнодорожные эшелоны, доставившие бойцов в Кишинёв.

Поход начался в середине марта 1918 года из молдавского города Дубоссары, где Дроздовский сформировал походную колонну. Помимо штаба она включала в себя сводный стрелковый полк, конный дивизион, бронеотряд (состоящий из трёх броневиков), три артиллерийские батареи и полевой лазарет, в штате которого имелось 14 врачей и 12 сестёр милосердия. Всего 1063 человека. По сути, люди шли в неизвестность. Бессарабию и Дон разделяли 1200 вёрст пути. Что творится на Дону и где сейчас находится Добровольческая армия, никто не знал. Ходили слухи, что Новочеркасск и Ростов-на-Дону заняты красными.

По мнению командира, у отряда в союзниках были лишь «дерзость, наглость и решимость». Бывало, в день проходили по 60–65 километров. Из-за нехватки горючего вскоре бросили грузовики. Бензин оставили только для бронеавтомобилей. Хоть и не очень часто, но в дороге к отряду стали присоединяться добровольцы. Одновременно шёл отсев слабых и малодушных, разочаровавшихся в самой идее похода. Правда, таких набралось всего 12 человек.

Территория, по которой проходил отряд, контролировалась где красными, где австро-германскими войсками, где украинскими националистами, а где и просто бандитами. В бой ни с кем старались не вступать, хотя небольшие стычки и перестрелки, конечно, случались. Молва превратила небольшой отряд в целый стрелковый корпус, и части неприятеля обычно просто спешили уйти с маршрута его движения. Местное же население встречало дроздовцев по-разному: где хлебом-солью, а где косыми взглядами.

На марше

Авторитет командира был безграничным, и дисциплина в отряде поддерживалась железная. Пьянство и расхлябанность беспощадно карались, мародёрство пресекалось на корню. Население, уже привыкшее к грабежам и реквизициям, было очень удивлено, что дроздовцы платят за продукты и фураж. Однако при этом они требовали, чтобы цена была реальной, а не завышенной. Бывали города, где бойцам передавали продовольствие, медикаменты и даже боеприпасы и вовсе бесплатно.

Гражданская война разгоралась, и всеобщее ожесточение давало о себе знать. Захваченных в плен большевиков казнили без сантиментов, крестьян в деревнях, сочувствующих красным, пороли. В дневнике Дроздовского появились страшные строки: «А в общем, страшная вещь гражданская война. Какое омерзение вносит в нравы, какой смертельною злобой и местью пропитывает сердца! Жутки наши жестокие расправы, жутка та радость, то упоение убийством, которое не чуждо многим из добровольцев. Сердце моё мучится, но разум требует жестокости. Надо понять этих людей, из них многие потеряли близких, родных, растерзанных чернью, семьи и жизнь которых разбиты, имущество уничтожено или разграблено и среди которых нет ни одного, не подвергавшегося издевательствам и оскорблениям. Над всем теперь царили злоба и месть…»

В начале мая отряд подошёл к Ростову-на-Дону. Здесь находились большие подразделения красных, но город решили брать. В результате решительного штурма их выбили. Правда, уже на следующий день Ростов пришлось оставить. Уж очень неравны были силы. 8 мая дроздовцы вошли в Новочеркасск, где соединились с частями Добровольческой армии, значительно её усилив. Беспримерный переход завершился. Он длился 61 день.

Карта пути следования отряда полковника М. Г. Дроздовского. Февраль – апрель 1918 г. Яссы – Новочеркасск

Отряд стал 3-й дивизией Добровольческой армии, а полковник Дроздовский был назначен её командиром. Его отношение к большевикам становилось всё более и более непримиримым. «У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу, – мрачно шутил он. – Они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу, чтобы они по ней ходили».

Дроздовцы

Солдат дивизии в войсках в просторечии именовали «дроздами». Вскоре они стали одним из самых надёжных и боеспособных соединений Добровольческой армии. Их отличительным знаком были малиновые фуражки с белым околышем и малиновые с белой опушкой погоны, на которых красовалась жёлтая литера «Д».

Раненые дроздовиы в харьковском госпитале

В дальнейшем бойцы дивизии направлялись на самые сложные участки фронта, проявляли небывалую стойкость в боях и отступали лишь в самом крайнем случае. Высоки при этом были и потери. Так, во время боёв за Екатеринодар в июле 1918 года за десять дней боёв дроздовцы потеряли до 30 % своего состава.

Недолго довелось воевать и самому командиру. В боях за Ставрополь он был ранен в ноту и через два месяца скончался от начавшейся гангрены. Было тогда Дроздовскому 37 лет.

Между красными и белыми

Начало Гражданской войны многие историки связывают с восстанием Чехословацкого корпуса. Этот воинский контингент царское правительство начало формировать ещё в августе 1914 года из попавших в плен чехов и словаков – подданных Австро-Венгерской империи. Тогда из числа добровольцев, желавших сражаться против Германии и её союзников, создали Чешскую дружину. Её бойцы воевали на Юго-Западном фронте и показали высокую боеспособность.

Знамя Чешской дружины

В ходе боевых действий немало вражеских солдат попадало в плен и в дальнейшем. Многие из них и вовсе переходили на сторону русских с оружием в руках, нередко даже целыми подразделениями. В итоге австро-венгерский генштаб даже запретил использовать на русском фронте части от полка и выше, полностью укомплектованные чехами и словаками. В России же дружина постоянно пополнялась новыми добровольцами и вскоре превратилась в дивизию, а потом и в корпус.

Бойцы Чехословацкого корпуса

Осенью 1917 года Чехословацкий корпус находился на переформировании в тылу Юго-Западного фронта на территории Полтавской и Волынской губерний. После Октябрьского переворота Чехословацкий национальный совет ходатайствовал перед правительством Франции о признании всех чехословацких воинских формирований частью французской армии. Французы с радостью согласились. Большинство русских офицеров со всех командных должностей были отозваны, и корпус формально перешёл под французское командование, получив приказ отправляться во Францию.

Первоначально не возражало против этого и Советское правительство. Тем более что командование корпуса обязывалось не вмешиваться в события, происходящие в России. Чехословацкие части должны были частично разоружиться и эшелонами отправиться во Владивосток, а оттуда – кораблями во Францию. В подразделениях даже разрешили большевистскую агитацию.

В ожидании отправления эшелона

На деле всё оказалось гораздо сложнее. После заключения Брестского мира германское правительство потребовало от большевиков не допускать отправки Чехословацкого корпуса в Европу. Свежие силы противника на Западном фронте немцам были совершенно не нужны. Местным Советам из Москвы пришло строжайшее распоряжение полностью разоружить чехословаков «как остаток старой регулярной армии». Каждого человека, застигнутого с оружием в руках в районе магистрали, по указанию Троцкого предписывалось расстреливать.

Бойцы легиона в Иркутске

Вот только сделать это местным властям оказалось совершенно не по силам. К тому времени части корпуса уже растянулись по всему Транссибу. Более 14 тысяч человек находились во Владивостоке, 4 тысячи в районе Новосибирска, 8 тысяч в Челябинске, столько же в районе Пензы. Много подразделений располагалось в иных городах по трассе. Среди бойцов сразу пошли слухи, что советское правительство собирается выдать их немцам и австрийцам. Сдавать оружие солдаты отказались, а те, кто сдал, вооружились снова. Чехословаки тоже стали воспринимать болыпевиков как союзников кайзеровской Германии, сделав соответствующие выводы.

Легионеры в Челябинске

В короткие сроки на обширных территориях Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока советская власть была ликвидирована. Здесь образовалось множество региональных правительств, а затем управление перешло к Верховному правителю России адмиралу Колчаку, отношения с которым у командования корпуса складывались непросто. Легионеров больше всего волновало возвращение на родину, а они оказались между двух огней. Соблюсти нейтралитет в условиях начинавшейся в России Гражданской войны у чехословаков не получилось, причём они всегда выступали на стороне различных «белых». Случались у них и потери, порой немалые. Тем не менее бойцы корпуса всегда понимали, что это не их война. В Москве же их сразу стали именовать «белочехами».

Похороны павших легионеров

Боевое братство славянских народов, на которое уповали некоторые русские офицеры, не состоялось. С завершением Первой мировой войны никакого стимула воевать у чехословаков не осталось вовсе. Тем более что по Версальскому миру они получили своё независимое государство.

У эшелона

Бойцы корпуса по-прежнему официально подчинялись комиссарам Антанты и никогда не поддерживали Верховного правителя России. Более того, они внесли огромную лепту в дестабилизацию тыла его армии.

Когда дела белых в Сибири пошли не очень гладко, Колчак и вовсе чехословакам стал не нужен. В обмен на право свободного передвижения на восток, к морю, они выдали адмирала Иркутскому совету, в котором верховодили эсеры. Этой партии большинство иностранных солдат открыто симпатизировало.

В общей сложности эвакуация корпуса продлилась практически год, и домой его солдаты возвращались далеко не с пустыми руками. Есть версия, что, помимо прочих трофеев, к ним попала даже часть золотого запаса России. На союзные транспортные суда во Владивостоке погрузилось более 72 тысяч человек. В их числе были и русские, уезжавшие в эмиграцию, а также жёны и дети легионеров, которыми чехословаки успели обзавестись во время своей русской эпопеи.

Демократическая контрреволюция

Разгон Учредительного собрания, осуществлённый большевиками в Петрограде в январе 1918 года, ни одна из политических партий, имеющихся на тот момент в России, не признала. Делегатов в этот орган выбирала вся страна, и именно они должны были определить её дальнейшее государственное устройство. Теперь же получилось, что власть узурпировала одна большевистская партия.

Всё произошедшее особенно возмущало членов партии эсеров. Она являлась самой многочисленной и на выборах получила основное число голосов избирателей. После разгона большинство депутатов от этой партии покинули Петроград и разъехались по своим регионам.

В июне 1918 года, воспользовавшись антибольшевистским выступлением частей Чехословацкого корпуса в Самаре, несколько членов бывшего Учредительного собрания образовали альтернативное правительство России, которое так и назвали: КОМУЧ – Комитет членов Всероссийского учредительного собрания. Свою власть они считали временной, действующей всего лишь до нового созыва этого органа. Комуч декларировал восстановление в России демократических свобод, подтверждал социализацию земли и провозглашал своей целью создание в стране федеративной республики. Над административными зданиями развевались всё те же революционные красные флаги. Бывало, что из-за этого эсеров путали с большевиками.

Первый состав Комуча

Сразу же началось и создание собственной армии, которую назвали Народной. Первоначально её собирались формировать на добровольной основе с трёхмесячным сроком службы, однако с началом боевых действий возникла необходимость провести и мобилизацию. Первый отряд едва превышал 350 человек. Из старших офицеров возглавить его никто не решался. Многие заранее считали, что их дело обречено на провал. Ведь численность собранных войск была попросту ничтожной по сравнению с силами Красной армии. Тем не менее Народная армия Комуча наряду с Добровольческой армией стала одним из первых вооружённых антибольшевистских формирований.

Владимир Каппель

Взять на себя ответственность и возглавить войска не побоялся подполковник Генерального штаба Владимир Оскарович Каппель. Будучи монархистом, он был далёк от взглядов эсеров, но считал, что на тот момент самое главное – это борьба с большевиками. Талантливый штабной офицер, Каппель в Первую мировую войну планировал операции кавалерийских дивизий. А находясь в штабе Юго-Западного фронта, принимал участие в разработке знаменитого Брусиловского прорыва.

Солдат Народной армии Комуча

Новый командир блестяще использовал имеющиеся у него знания и опыт на практике. Излюбленным методом ведения боевых действий у него стал «широкий манёвр», при котором его бойцы заходили далеко в тыл неприятеля и неожиданно нападали, откуда их никто не ждал. Так, уже 11 июня в результате внезапного и ошеломляющего удара был взят город Сызрань. Затем отряд вернулся в Самару, откуда сразу выступил к Ставрополю-Волжскому (совр. Тольятти). Поход завершился таким же победным результатом. За этим последовал ещё один бой под Сызранью, куда вновь вступили части Красной армии. В результате была разгромлена Пензенская пехотная дивизия красных. А после потери Бугуруслана и Бузулука противник и вовсе стал спешно отходить к Симбирску. Безопасность Самары теперь была обеспечена.

Артиллерийская батарея корпуса Каппеля

21 июля в результате стремительного 150-километрового броска (это расстояние преодолели за 4 дня) войска Каппеля совместно с чехословацкими легионерами взяли Симбирск, который Москва предписывала защищать «до последней капли крови». В числе трофеев здесь даже оказался бронепоезд.

Похороны погибших легионеров в Симбирске

7 августа в результате двухдневного боя пала Казань. Каппелевцы брали её также при содействии войск Чехословацкого корпуса. Особенно упорное сопротивление при штурме оказал полк латышских стрелков. Те уже теснили чехословаков к Волге, когда последовал удар им в тыл. На сторону Народной армии перешёл и интернациональный сербский батальон, защищавший Казанский кремль. В результате в рядах оборонявшихся возникла паника, что и определило окончательную победу.

Брошенный в Симбирске бронепоезд Красной армии «Свобода или смерть»

Потери войск Каппеля при взятии Казани составили всего 25 человек, а трофеи не поддавались подсчёту. В городе находились тыловые запасы ещё царской армии. Захвачены были огромные склады с оружием, боеприпасами, медикаментами и военным снаряжением, а также большая часть золотого запаса императорской России. За короткое время Владимир Каппель стал одним из признанных лидеров Белого движения.

Бойцы Чехословацкого корпуса в Казани

Командир предлагал эсеровскому руководству не теряя времени двигаться на Нижний Новгород (где находилась ещё одна часть золотого запаса России), а затем на Москву, но правительство предпочло оборону, решив «в начале закрепить завоёванное». Это оказалось стратегической ошибкой.

Артиллерийские орудия, брошенные в Казани

Самарский Комуч претендовал на общероссийскую власть, но реально его влияние распространялось лишь на освобождённую от большевиков часть территорий Поволжья, Прикамья и Южного Урала. Признало его также оренбургское и уральское казачество. Успехи войск Каппеля давали шанс распространить власть Комитета гораздо дальше, но правительство им не воспользовалось.

В. Каппель у штабного вагона

Падение Симбирска и Казани вызвало в Москве настоящий шок. Был кинут клич «Революция в опасности!». На Восточный фронт стали направляться все возможные резервы. С Балтики на Волгу перебросили четыре миноносца; пушками и пулемётами вооружали волжские пароходы. За контроль над этой главной в регионе транспортной артерией между бронепараходами белых и красных развернулись настоящие сражения. За поимку Каппеля большевики назначили награду в 50 тысяч рублей.

Один из бронепароходов Волжской флотилии

В скором времени против Народной армии Комуча сосредоточились части трёх армий противника. К осени 1918 года её немногочисленные отряды уже не могли сдерживать превосходящие силы большевиков. Положение становилось отчаянным. Несмотря на то, что крестьянство на освобождённых территориях правительство в целом поддерживало, приток добровольцев был слабым. Бездарно организованная мобилизация, по сути, провалилась. Резервов не было. Когда Владимиру Каппелю пришло сообщение, что правительство Комуча произвело его в генералы, он с горечью воскликнул: «Я был бы более рад, если бы мне вместо производства прислали батальон пехоты».

В сентябре пришлось оставить Казань. Вместе с войсками ушло и большинство жителей. Вошедшие в город красные командиры телеграфировали в Москву: «Казань пуста, ни одного попа, ни монаха, ни буржуя». За прошедшее время даже не удалось полностью вывезти имевшееся на городских складах оружие и снаряжение. Большая часть оставшегося вновь перешла в руки большевиков. Правда, золотой запас удалось вывезти. Вскоре все завоёванные территории оказались потерянными. Авторитет правительства стремительно падал.

Вступление частей Красной армии в Казань

Таким образом, Комуч повторил все ошибки Временного правительства, и хоть и являлся демократическим по сути, но оказался неспособным ни к государственному, ни к военному строительству. Стремительно росло и число членов правительства. Так, если в начале августа в его составе было 29 человек, то в конце сентября уже 97. Однако в условиях разраставшейся Гражданской войны надеяться на коллегиальное решение всех сложных вопросов было попросту наивно. К тому же у Комуча сразу не сложились отношения ни с временным Сибирским правительством, образованным в Омске, ни с представителями Антанты.

Правительство Уфимской директории

В сентябре в Уфе Комуч и Сибирское временное правительство объединились в Уфимскую директорию. Министры Комуча сложили свои полномочия, и некоторые из них вошли в состав нового органа. Решение всех проблем страны вновь возлагалось на Учредительное собрание, которое намечалось на начало 1919 года.