Kitobni o'qish: «Блокада Ленинграда: Размышления о подвиге и трагедии»

Если история и способна чему-нибудь научить, то это осознанию себя самих, ясному взгляду на настоящее.

В. Ключевский

От издательства

Белых пятен в истории нашей страны ещё немало. Одним из них считается Ленинградская блокада. И вроде написаны о ней десятки книг, тысячи статей, снято множество кинолент, но остаётся ощущение какой-то недосказанности. Автор давно заметил огромную разницу в том, как освещается блокада в официальных публикациях и в трудах современных исследователей.

Первые по-прежнему проникнуты победным пафосом. В них игнорируется вопрос о материальных и людских потерях, отсутствует анализ допущенных просчётов, которых как будто и не было вовсе. И всё иное – это попытка опорочить… Другие мечтают попасть в архивы, чтобы окунуться в документы, узнать, сопоставить и понять. А разве можно что-то опорочить, выясняя правду?

Со дня прорыва блокады прошло уже более 75 лет. Уходят из жизни последние свидетели того страшного времени. Долгие годы пережитое ими вообще не считалось подвигом. Даже небольшие льготы были им предоставлены только в 1995 году. Правду о блокаде власти старались скрывать, даже когда блокадники были живы. Можно ли извлечь её на свет теперь? Уверен, что ещё возможно.

В книге, которую вы держите в руках, автор никому не хочет навязывать ни своё, ни чьё-либо иное мнение, он просто приглашает подумать. А стоит ли это делать, решить для себя каждый должен сам.

Когда враг был ещё далеко

 
Я столько раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу – во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.
 

Юлия Друнина

Многие, наверное, слышали о так называемой «линии Сталина». Так в зарубежной прессе до Второй мировой войны именовали линию оборонительных сооружений вдоль западной границы СССР. Всего существовало 29 укреплённых районов. Ленинград защищали 5 из них. Это были Псковский и Кингисеппский, прикрывавшие границу со стороны Эстонии, Себежский – со стороны Латвии, Карельский – со стороны Финляндии, а также Островский, по существу дополнявший Псковский.

Псковскую, Кингисеппскую и Себежскую укреплённые позиции начали возводить еще в 1930-х годах. К угрозе нападения со стороны буржуазных Латвии и Эстонии в СССР в то время относились вполне серьёзно. Однако ввиду недостатка материалов и рабочей силы укрепления строились медленно и с большими трудностями. Это не могло не отразиться на качестве возведённых сооружений.

На учениях. 1939 г.

Тем не менее, например, в Псковской позиции в 1931 году уже было возведено 26 огневых точек. Несмотря на то, что доты имели в основном пулемётное вооружение, толщина стен многих превышала метр и была способна выдержать попадание 152-х миллиметрового снаряда.

Укреплённые районы имели большую протяжённость обороны по фронту и в глубину. Их фланги были максимально защищены естественными преградами, а огневые точки вписаны в природный рельеф.

В 1938 году была принята новая программа по укреплению западных рубежей СССР. В уже существующих укрепрайонах стали возводить новые доты, совершенствовать вооружение и оборудование старых. В Ленинградском военном округе началось строительство нового Островского укреплённого района. Так, с 1938 по 1940 год здесь из запланированных 250 было построено почти 70 дотов.

После присоединения к СССР Западной Белоруссии, Западной Украины и Прибалтийских республик все работы на линии Сталина были остановлены. Вдоль новой границы началось строительство линии укреплений, которую в зарубежной прессе стали именовать линией Молотова. А дальше произошло невероятное: при совершенно неготовых новых укреплениях старые стали разоружать! В дотах демонтировали электрооборудование и связь, снимали вооружение. Всё это потом пылилось на военных складах. Некоторые огневые точки и вовсе засыпали землёй. Сегодня такое распоряжение можно смело назвать преступным.

Пулемётно-артиллерийский дот

О подписях, которые стояли на документах, мемуарная литература скромно умалчивает, хотя нет сомнений, что решение это принималось на самом верху.

Подрыв дота

С началом войны доты стали расконсервировать, но довести дело до конца попросту не успели. Тем не менее с приближением врага только в Псковском укреплённом районе боеготовыми признали пятьдесят огневых точек. Но установка в них пушек и пулемётов – это, конечно, ещё не всё. Не было надлежащего заполнения полосы укреплений войсками. Многокилометровые участки защищали всего один-два пулемётных батальона. В отрыве от других частей, находясь в окружении, без продовольствия и боеприпасов, долго обороняться они не могли.

Гитлеровцы блокировали пулемётные доты, подгоняли к ним танки или штурмовые орудия и в упор расстреливали. Широко применяли и огнемёты. Нередко окружённые в дотах бойцы, израсходовав весь боезапас, предпочитали взорвать себя, чем сдаться врагу.

К укреплениям Островского укрепрайона гитлеровцы подошли 3 июля 1941 года. Сил, чтобы остановить противника, здесь не сосредоточили. На следующий день враг вошёл в город Остров. После этого танковые дивизии немцев двинулись на север и вышли в тыл защитникам Псковского УРа. Нашими войсками он был оставлен 8 июля. 9 июля гитлеровцы заняли Псков. Путь на Северную столицу был открыт. 10 июля они пересекли границу Ленинградской области. Началась битва за Ленинград – самое длительное и самое кровопролитное сражение Великой Отечественной войны.

Погибшие защитники

Через 9 дней немцев остановили на Лужском оборонительном рубеже. Три недели враг штурмовал укрепления, наспех возведённые ленинградскими женщинами и подростками, но так и не смог их преодолеть. Гитлеровцам пришлось сосредотачивать силы на других направлениях и организовывать фланговые удары со стороны Новгорода и Кингисеппа. А финские части и вовсе были остановлены в полосе обороны Карельского укрепрайона. Это был единственный укрепрайон линии Сталина, который не подвергся разоружению. Правда, несколько дотов врагу и здесь удалось захватить.

Гитлеровцы у поверженного дота

Навстречу войне

 
Мы детишек поспешно вывозим,
Метим каждый детский носочек.
И клокочет в груди паровоза
Наша боль – дети едут не в Сочи.
 

Варвара Вольтман-Спасская

На привокзальной площади небольшой станции Лычково, что в Новгородской области, стоит мемориал. К глыбе красного гранита прислонилась бронзовая девочка. Одной рукой она держится за сердце. Это памятник детям, погибшим в годы Великой Отечественной войны, но часто его называют памятником погибшим ленинградским детям.

Всего через неделю после нападения Гитлера на СССР власти Ленинграда приняли решение об эвакуации из города детей. Предполагалось вывезти 390 тысяч маленьких горожан. Объяснение этому распоряжению сегодня найти трудно. Город пока не бомбили, немцы были ещё очень далеко. Жители знали, что враг топчет нашу землю, но все были уверены, что вот-вот Красная армия нанесёт мощный ответный удар, разобьёт немцев и война скоро закончится в Берлине. Автор одного из ленинградских дневников описал, как слушал речь Молотова о нападении на нашу страну, которая доносилась из уличного репродуктора. Один из стоящих рядом в толпе пожилых людей произнёс: «Бедный Гитлер!» Так думали многие.

Памятник в Лычково

Ещё сложнее объяснить тот факт, что помимо Ярославской и Кировской областей детей стали вывозить и на территорию Ленинградской области, но не на восток, а на запад, навстречу немцам. Вряд ли город тогда чувствовал угрозу со стороны Финляндии. Её войска особой активности ещё не проявляли, да и во время Зимней войны детей никуда не эвакуировали.

Малыши уезжали без родителей, в составе дошкольных детских учреждений. Организация хромала, на 15–20 детишек приходился всего один педагог-воспитатель и один медработник. Предполагалось, что всех будут размещать в пионерлагерях и на базах отдыха, но очень часто группы приезжали в деревни, где их никто не ждал. Там не знали, ни как устроить детей, ни чем их кормить. С собой эвакуированные почти ничего не взяли. Даже еду готовить было не в чем. Тем не менее уже за первые 10 дней из города было вывезено более 200 тысяч ребятишек, и процесс этот набирал обороты.

Детская эвакуация

2 июля немецкая авиация начала бомбить железнодорожные станции, связывающие Ленинград с остальной страной. Слухи о бомбёжках молниеносно достигли Ленинграда. Встревоженные родители осаждали официальные органы, пытаясь выяснить судьбу своих детей. Чаще всего никакого вразумительного ответа они не получали. Разыскивать приходилось самим. Взрослые выезжали за ребятишками, забирали их и возвращались с ними в город. А вскоре началась общая срочная эвакуация в обратном направлении. Немцы приближались.

Прощание

Вечером 17 июля все железнодорожные пути станции Лычково, находившейся в 40 километрах от города Демянска, были забиты эшелонами. Среди них находился и состав с ленинградскими детьми. Всю ночь и утро сюда на автобусах и грузовиках из ближайших населённых пунктов везли маленьких пассажиров. Их размещали в вагонах-теплушках – других не было. В Ленинград эшелон так и не отошёл.

Воспитанники детского дома, эвакуированные из Ленинграда

После полудня в воздухе появился самолёт со свастикой. Никакого зенитного прикрытия у станции не было. Спокойно, как на полигоне, враг положил бомбы в цель. Станция утонула в дыме и грохоте взрывов. Через час повторный налёт совершили уже 4 самолёта. Ленинградские газеты скупо сообщили, что в Лычково неожиданному авиаудару подвергся эшелон с детьми. Разбито два вагона. Убит 41 человек, в том числе 28 ленинградских детей.

То, что картина была совершенно иной, выяснилось только через несколько десятилетий после окончания войны, в начале 2000-х годов. Фрагменты детских тел в братскую могилу сельчане сносили несколько дней. Здесь же похоронили сопровождавших детей педагогов и медицинских сестёр. Фамилии погибших никто не устанавливал, да и сделать это было просто невозможно. По оценкам местных жителей, жертв налёта было более 2 тысяч.

Учётная карточка эвакуированной из Ленинграда (Государственный архив Ярославской области)

По данным переписи 1939 года население Ленинграда составляло 3 191 304 человек. Из них почти 500 тысяч – дети. После той роковой ошибки с эвакуацией в город удалось возвратить лишь не более 175 тысяч. Кого-то транзитом вывезли на территорию Кировской, Ярославской и Костромской областей. Но скажет ли кто-нибудь, сколько погибло тогда ребятишек? А скольких родители просто потом не смогли найти, ведь далеко не все трёх-четырёхлетние крохи знали и помнили свои фамилии, не говоря уже об адресах? А скольких и искать оказалось некому? Их отцы погибли, а матери не пережили блокаду.

Первые жертвы блокады

 
Пути на все четыре стороны, —
но беженцам путь на восток.
Бомбардировщик вьётся вороном,
и бомбы падают у ног…
Могилы роют по обочинам,
чернеет взрытая земля,
И колосом необмолоченным
до хрипоты кричат поля.
 

Сергей Обрадович

Путь гитлеровцам на Ленинград преграждал Северо-западный фронт. Он был образован сразу после нападения на нашу страну. Однако уже к началу июля его части были обескровлены в череде тяжёлых сражений, большинство танков и самолетов потеряно. Нащупавшие войска группы армий «Север» под командованием фельдмаршала фон Лееба быстро продвигались вперёд.

От линии фронта к Ленинграду потянулись первые беженцы. И чем ближе враг подходил к городу, тем больше их становилось. Сюда шли те, кто стремился спасти своих детей от бомб и снарядов, кто не хотел оставаться под пятой врага на оккупированной территории, кто просто хотел переждать лихую годину в Северной столице. Шли под бомбёжками и обстрелами, страдая от голода и болезней. Гнали скотину, несли детей. Большой город внушал уверенность и спокойствие. Тем более колыбель революции, которая не может никогда никому покориться.

Беженцы у Московского вокзала

Но если те, кто добирался в родной город из зон отдыха, возвращались в свои дома, то иногородние селились где кто мог, зачастую прямо на улицах ленинградских пригородов, таких как Ульянка или Автово, в самодельных палатках, в которых летом было не холодно. Да и в газетах писали, что война скоро кончится. Тех, у кого в Ленинграде имелись родственники и знакомые, было совсем немного. Город буквально распухал от людей. Спасти беженцев можно было лишь одним способом – быстро переправить дальше. Возможностей для этого было не очень много, тем не менее до того, как замкнулось кольцо блокады, из города вывезли 147 тысяч иногородних.

Уже в начале сентября беженцы представляли собой огромную неуправляемую толпу людей. Они тысячами скапливались у вокзалов, желая уехать в глубь страны, спали на узлах и чемоданах. Их усилия были тщетны, все локомотивы и вагоны были предназначены для эвакуации ленинградских предприятий. А вскоре блокадное кольцо замкнулось. Многие устремились к берегам Ладоги, рассчитывая уплыть на баржах, на которых в город доставлялось продовольствие. Но по законам военного времени появляться в районе причалов посторонним было строжайше запрещено. Эвакуироваться можно было только при наличии специального разрешения, а его беженцам было получить очень непросто. За два месяца навигации Ленинград покинуло чуть больше 30 тысяч человек. Иногородних среди них было очень немного.

Городским властям было не до приезжих. В гибельную пучину погружался весь город. Только к осени иногородних стали расселять в детских домах, школах, общежитиях и эвакопунктах, в которых люди спали вповалку прямо на полу. Жили даже в вагонах, стоящих на железнодорожных путях. О постельных принадлежностях забыть пришлось быстро, помыться было негде. Большинство помещений не отапливалось, а тёплой одежды у основной массы беженцев не было. Собирались тогда в дорогу спешно, да и много ли можно унести вещей на своих плечах и небольших тележках?

Наличие в Ленинграде большого числа приезжих не могло не создать дополнительных трудностей с продовольствием. Работавшие продуктовые магазины буквально осаждались огромным числом народа. В первую очередь с прилавков сметались мука, крупы, консервы, соль, спички. Когда магазины закрылись, положение беженцев стало вообще угрожающим. Поскольку все предприятия города были переведены на выпуск военной продукции, устроиться на работу было сложно. Их признали иждивенцами, но для того, чтобы отоварить карточки, нужны деньги, которых не было. Голод настиг беженцев гораздо раньше, чем основное население. Уже вскоре у булочных можно было встретить людей, вымаливающих кусочек хлеба. Давала сбой вся система опеки над попавшими в беду людьми.

Переселенцы

Когда Ладога замерзла, некоторые сами попытались покинуть блокадный город по льду, но многокилометровый марафон через озеро оказался под силу лишь единицам. В январе 1942 года Государственный комитет обороны издал приказ вывезти до апреля месяца из блокадного Ленинграда полмиллиона человек. Вот только для многих беженцев это решение запоздало.

Пешком по льду Ладоги

Число иногородних, пришедших в Ленинград, в различных источниках варьируется от 55 тысяч до 1,5 миллиона человек! Но сколько бы их ни было, они пришли в город за спасением. Многие же нашли здесь свою смерть. На вопрос, учитывает ли эти жизни статистика, называя число погибших за время блокады, никто вразумительного ответа пока не дал.

За скупыми цифрами статистики

 
Закапывать без креста
трое
везли
двоих.
Дорога была проста.
И совесть была чиста.
И солнце любило их. —
А с Кировского моста
двое
свезли
троих.
 

Глеб Семёнов

Стремительное продвижение немецких войск заставило руководство СССР принять экстренные меры по эвакуации промышленных предприятий в глубь страны. Работа была титанической. Только за первые три месяца войны на восток было вывезено 1350 фабрик и заводов: 550 из Украины, 498 из Москвы и Подмосковья, 109 из Белоруссии, 92 из Ленинграда. Всё это позволило сохранить экономическую базу и промышленный потенциал государства, необходимый для будущей победы.

Городская эвакуационная комиссия в Ленинграде была организована уже 27 июня 1941 года (!). В первую очередь в её функции входило обеспечение вывоза из города учреждений, оборудования, военных грузов и иных ценностей. В начале июля на восток отправились первые эшелоны с оборудованием Кировского завода. Вместе с техникой город покидали и его работники. Их путь лежал в Челябинск. Многие уезжали вместе с семьями.

На восток

В кратчайшие сроки им предстояло запустить на Урале новое производство. Построенный здесь завод ещё долгое время потом именовали Челябинским Кировским.

Переправка паровозов на барже по Ладоге

Покинуть Ленинград в июле ещё было можно, просто купив билет на поезд. Регулярное пассажирское сообщение пока действовало. Но выехали немногие. Зачем? Ведь война скоро кончится нашей победой. Так писали в газетах, так говорили по радио. Тяготы переезда просто пугали людей, привыкших к нормальной жизни. Никто не знал, куда поедет, где будет работать, как и на что будет жить. Кто-то боялся оставить нажитое имущество, кто-то не желал разлучаться со своими близкими, кто-то не считал, что в эвакуации будет лучше и предпочитал погибнуть у себя дома. Были и те, кто ждал прихода немцев как избавителей от большевизма. Особенно негативно к эвакуации относились женщины. Их мужья воевали, служили, работали на заводах, и ехать в неизвестность они не желали. Предвидеть, что ждёт Ленинград буквально через несколько месяцев, не мог никто.

Эвакуируемые на Финляндском вокзале

Всё изменилось очень быстро. Прекратили ходить поезда, и эвакуироваться из города стало возможно только в составе предприятий. Жители, не приписанные ни к одному из учреждений, покинуть его просто не могли. А в сентябре выезд стал и вовсе невозможен. С взятием гитлеровцами Шлиссельбурга замкнулось кольцо блокады. Тем не менее по данным городской эвакуационной комиссии до её начала из Ленинграда эвакуировали 488 703 человек.

Очередь за хлебом

Осенью и зимой масштабы эвакуации резко снизились. Для оставшихся в городе жителей жизнь вскоре превратилась в настоящий кошмар. Несмотря на это были люди, не желавшие уезжать. Оставаться в родном городе они считали своим патриотическим долгом. Так, наотрез отказался покидать его известный художник Иван Билибин, преподававший тогда в Академии художеств. Представителям эвакуационной комиссии он заявил: «Из осаждённой крепости не бегут – её защищают». Билибин умер от истощения в начале февраля 1942 года.

По льду Ладоги

С налаживанием работы ледовой трассы по замёрзшей Ладоге у городских властей появилась возможность начать более масштабную эвакуацию. Машины, привозящие в осаждённый город продовольствие и иные грузы, на обратном пути заезжали в эвакопункты и брали на борт еле живых истощённых людей. У горожан появилась надежда спастись от голодной смерти. По свидетельствам очевидцев, город тогда превратился в один большой рынок. Продавалось всё, что невозможно было взять с собой. За бесценок предлагались книги, картины, антиквариат, совершенные гроши стоила мебель. Пока не растаял лёд, из города вывезли 554 186 человек.

Кобона. Апрель 1942 года

Новая волна масштабной эвакуации началась в июле 1942 года, после того как Военный совет Ленинградского фронта принял решение вывезти из города несамодеятельное население – инвалидов, женщин, имевших двух и более детей, а также рабочих, служащих и инженеров, которые не могли быть использованы в промышленности и народном хозяйстве. Накануне органами милиции была проведена перерегистрация паспортов, и руководство обладало полной картиной происходящего. В первую очередь эвакуировали тех, чьё пребывание в Ленинграде мешало превращению его в город-крепость. Обязательной эвакуации подлежали иждивенцы, пенсионеры, немощный и неработающий народ – по большому счёту, осаждённому городу не нужный. Как бы цинично это ни звучало, но иного выхода не было. Повторения ужасов первой блокадной зимы не хотел никто. Чтобы стимулировать людей на выезд, им ввели третью категорию снабжения продуктами. Возможности выжить она практически не давала. Иногда карточки им и вовсе не выдавали. По существу, перед ними стоял выбор: отправиться на Большую землю или на тот свет.

К началу августа эвакуировали более 300 тысяч человек, и к осени 1942 года в блокадном городе осталось 836 788 человек. Это количество город уже мог прокормить, не ослабляя свой технический потенциал. Всего с начала войны до апреля 1943 года из Ленинграда было эвакуировано более 1,7 миллиона человек. В дальнейшем эвакуация стала носить выборочный характер. Выезжали больные, раненые, вывозились последние детские дома.

Эвакуационное удостоверение

Как же проходил сам процесс? С направлением на эвакуацию житель города приходил на эвакуационный пункт. Здесь в его документах делались соответствующие отметки, он получал сухой паёк и садился в кузов машины. Летом людей доставляли к ладожским причалам, где они пересаживались на баржу или тендер, а зимой грузовики шли по льду прямо в Кобону.

Но никто не подсчитывал, сколько выжило людей после того, как они выбрались из блокадного города. Таких данных просто нет. Машины проваливались под лёд, их бомбила и расстреливала вражеская авиация. Ослабевшие от голода люди с дистрофией и другими блокадными болезнями умирали в эшелонах, на распределительных пунктах, в госпиталях. Люди умирали даже от того, что после многомесячного голода получали вдоволь пищи. Но из города они считались эвакуированными, а значит, спасёнными!

Вот только одна из трагедий. «Мне было 5–6 лет. Из блокадного Ленинграда нас эвакуировали в Пермскую область. Везли через Ладогу, где мы попали под бомбёжку… Мою старшую сестру Нину осколком ранило в лицо. Из ушей и раздробленной челюсти хлестала кровь. Средней сестре Тамаре пули попали в ногу, мать была смертельно ранена. На всю жизнь я запомнила эту картину. С убитых снимали теплую одежду и обувь, а потом их сваливали в общую могилу. Я кричала: „Дядя, не надо мою маму!“ Сестёр увели, чтобы оказать им медицинскую помощь, а я сидела возле матери, которую положили на опилки. Дул сильный ветер, опилки засыпали её раны, мама стонала, а я вычищала ей раны и просила: „Мама, не умирай!" Но она умерла. Я осталась одна».

Война навсегда изменила судьбы миллионов людей, и эвакуация – одна из самых памятных и болезненных страниц блокады. Цифры, которые приведены в этом коротком рассказе, взяты с сайта Центрального Государственного архива Санкт-Петербурга. Здесь сегодня находятся документы Ленинградской городской эвакуационной комиссии. Не так давно туда же передали документы районных эвакуационных комиссий. Документы по эвакуации граждан Кировского, Колпинского, Красносельского, Красногвардейского, Московского, Пушкинского и Петродворцового районов вообще не сохранились. В апреле 2015 года был запущен проект «Блокада Ленинграда. Эвакуация», помогающий людям получить информацию о своих близких, пропавших в процессе эвакуации. Многие ленинградцы-петербуржцы продолжают их искать до сих пор.

Смерть из-под облаков

 
Щели в саду вырыты,
Не горят огни.
Питерские сироты,
Детоньки мои!
Под землей не дышится,
Боль сверлит висок,
Сквозь бомбежку слышится
Детский голосок.
 

Анна Ахматова

С приближением гитлеровцев к Ленинграду ранее мирный и тыловой город всё больше превращался в передовую. На его улицах стали рваться снаряды, с неба сыпались бомбы. К тому времени авиация Ленинградского фронта понесла тяжёлые потери и была в плачевном состоянии. Вступивший в командование Ленинградским фронтом генерал Жуков (будущий маршал Победы) сообщал в Ставку, что у него имеется всего лишь 268 самолётов, из которых исправны только 163. Причём почти все они устаревших марок с изношенными моторами.

Всё это позволило асам Люфтваффе практически безнаказанно бомбить городские кварталы. Вражеские аэродромы находились в непосредственной близости от Ленинграда: в Сиверской, Любани, Луге и других населённых пунктах. Через пять минут после взлёта немецкие бомбардировщики уже были готовы сбрасывать свой смертоносный груз. Прекрасным ориентиром для вражеских пилотов была Октябрьская железная дорога, выводившая их точно на центр города.

Сигнал воздушной тревоги

Первый массированный воздушный налёт состоялся 8 сентября. Тогда немецкая авиация разбомбила Бадаевские склады. Но всё было гораздо страшнее 19 сентября. В этом авианалете приняло участие до 276 самолётов. Точнее, налётов было шесть. На смену одной группе вражеских бомбардировщиков тут же прилетала другая. Сирена воздушной тревоги звучала практически постоянно. В этот день бомбы попали в Мариинский театр, Гостиный двор и во множество жилых домов. Однако самая страшная трагедия произошла на Суворовском проспекте. Здесь две мощные авиабомбы попали в госпиталь, который размещался в большом пятиэтажном здании Академии лёгкой промышленности. К моменту налёта в нём находилось более тысячи раненых.

По всей вероятности, в госпиталь попали не только фугасные, но и зажигательные бомбы. Пожар разрастался стремительно. Здание окутал чёрный дым. Сквозь него из окон вырывались языки пламени. Раненые пытались спастись через ещё не охваченные огнём окна и проломы в стенах, прыгали с верхних этажей. На Суворовском проспекте белели пятна подушек и простыней, выброшенных взрывной волной. По улице Красной Конницы (ныне Кавалергардская) мчался поток воды из повреждённого водопровода. Вскоре рухнули перекрытия. В огне погибли 442 человека, в том числе 160 работников госпиталя. В 1994 году в память о погибших на фасаде восстановленного здания установили мемориальную доску.

Пожар в здании Академии лёгкой промышленности на Суворовском проспекте

По распоряжению руководства города истинные последствия бомбардировок от населения скрывались. Но от этого было только хуже. Новости распространялись из уст в уста в трамваях, на рынках, в очередях, причём чаще всего в искажённом или сильно преувеличенном виде. Ходили слухи о тысячах вражеских диверсантов, заброшенных в Ленинград. Во время ночных бомбардировок они ракетами обозначали цели налётов.

После попадания авиабомбы

И диверсанты, и ракетчики в городе действительно были, хотя далеко не в таком количестве. В Ленинград они приходили вместе с беженцами. На ракетчиков по ночам шла настоящая охота. И если кого-то ловили – пощады не было. Били до смерти прямо на месте преступления. Спасти диверсанта мог только подоспевший патруль. Правда, ненадолго. По законам военного времени их всё равно расстреливали.

В борьбе с ракетчиками нашли простой и очень остроумный способ. Как только в небо взлетали сигнальные ракеты, обозначающие объект бомбардировки, специальные группы тут же начинали выпускать ракеты того же цвета. Их было так много, что вражеские лётчики не могли сориентироваться и сбрасывали бомбы как попало. И вскоре действия ракетчиков прекратились вовсе.

Кого-то ещё можно спасти

После трагедии на Суворовском жители уже не питали иллюзий о надёжной защите города от вражеской авиации. Они ждали повторения ударов и новых трагедий. Но неожиданно наступило затишье. Немецкие самолёты сосредоточились на уничтожении кораблей Балтийского флота. А вскоре большое число танков и авиации гитлеровцы перебросили под Москву. Конечно, Северную столицу продолжали бомбить, но уже гораздо меньшими силами. Гитлер перестал считать это направление чем-то для себя важным и значимым. Перед своими войсками он поставил задачу задушить Ленинград «костлявой рукой голода».

Артиллерийский террор

 
На Невском надписи пестрели,
Кричала каждая стена:
«Внимание! При артобстреле
Опасна эта сторона!»
 

Михаил Дудин

Весной 1944 года, едва ли не сразу после снятия блокады, в Ленинграде в Соляном переулке открылась экспозиция, посвящённая жизни блокадного города и подвигу его жителей. Одним из экспонатов был искорёженный взрывом фашистского снаряда вагон трамвая. В расположенной рядом витрине можно было увидеть окровавленные фрагменты одежды, кошельки, документы, хлебные карточки – всё, что осталось от его пассажиров. Это были жертвы одного из варварских обстрелов Ленинграда.

4 сентября 1941 года в осаждённом Ленинграде раздались взрывы. Жители недоумевали: в небе не было самолётов с крестами, не звучал и сигнал воздушной тревоги. Они не сразу поняли, что теперь на улицах рвутся снаряды вражеской артиллерии. С того дня город стал обстреливаться практически ежедневно, днём и ночью. По мнению Гитлера, это должно было сломить моральный дух и защитников, и мирного населения.

Разбитый трамвай

Со свойственной им педантичностью немцы разбили город на квадраты, а целям присвоили номера. Так, Государственный Эрмитаж имел № 9, Аничков дворец – № 192. Номера имели даже жилые кварталы. Особое внимание уделили госпиталям и больницам: кружочки с присвоенными им номерами (например, 89 – больница Эрисмана или 96 – Первая психиатрическая) были заштрихованы красным карандашом. В особом перечне значились координаты оживлённых перекрёстков и улиц, а также многолюдные трамвайные остановки. Недостатка в ориентирах у неприятеля не было. Ими являлись купола и колокольни соборов, шпили Адмиралтейства и Петропавловки. Огонь вёлся из районов Тосно, Красного Села, Стрельны, Урицка (Павловск), Пушкина.

В отличие от авианалётов, о которых предупреждала сирена воздушной тревоги, артиллерийские обстрелы всегда начинались внезапно. Обычно они продолжались по 8-10 минут, после чего наступало несколько часов затишья. Затем всё повторялось вновь. Иногда вражеские батареи били залпами, иногда беглым огнём. Гитлеровцы знали, что в их прицелах огромный город и промаха просто быть не может.

Чаще всего обстрелы происходили по утрам или вечерам, когда люди шли на работу или возвращались с неё. Немецкая разведка установила, что именно в это время можно уничтожить больше жителей. После одного из обстрелов поэтесса Вера Инбер записала в своём дневнике: «Снаряды с дьявольской точностью ложились в центре города, главным образом на перекрестке Невского и Садовой, у трамвайной остановки. А в то время там кишело народом… Первый же снаряд попал в трамвай номер двенадцатый… Там было 28 убитых и 62 раненых…» Пересечение Невского и Садовой обстреливалось ещё не раз. Горожане даже назвали это место «кровавым перекрёстком».

В укрытие не успели

Спасаясь от артобстрелов, более 100 тысяч жителей переселились из южных и западных районов города в северные. Трамвайные остановки с перекрестков стали переносить в глубь улиц. А на стенах домов появились надписи: «Граждане, при артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». Одну из таких надписей можно и сегодня увидеть на Невском проспекте на стене дома № 14. Её сохранили в память о блокаде.

Интенсивность обстрелов нарастала. Если в январе 1942 года враг выпустил по городу 2696 снарядов, то в феврале уже 4771, а в марте эта цифра достигла 7380. На Пасху в ночь с 4 на 5 апреля гитлеровцы подвергли обстрелу и бомбёжке многие городские храмы.

В минуты затишья

Летом пал Севастополь. Крупнокалиберные орудия, которые использовались при его осаде, стали перебрасывать под Ленинград. 17 августа 1943 года город подвергся самому длительному обстрелу. Он длился более 18 часов. Тогда на город упало 2000 крупнокалиберных снарядов.

У захваченного монстра

Уже гремели раскаты операции «Январский гром», уже бежали гитлеровцы от наших наступающих частей, бросая свои позиции, а вражеская дальнобойная артиллерия продолжала обстрелы Ленинграда. В январе 1944 года она выпустила по городу почти 1500 снарядов. Последние из них разорвались на рассвете 23 числа. Тогда погибли два человека и были ранены трое. Это были последние жертвы артиллерийского террора.

При спешном отступлении многие многотонные монстры гитлеровцы эвакуировать не успели. Захваченные дальнобойные орудия были перевезены в Ленинград и выставлены на Дворцовой площади.

«Рукопожатие на Свири»

 
Есть на тихвинском кладбище, старом, зелёном,
Место памяти павших героев сражений.
Здесь в дни воинской славы склоняют знамёна,
Рвёт минуту молчанья салют оружейный.
 

Анатолий Молчанов

Маленькая блестящая монета достоинством в десять рублей из серии «Города воинской славы». На её обороте герб Тихвина. Чем же знаменит этот небольшой город? В годы Смутного времени его жители и монахи Тихвинского монастыря прославились на всю Россию, защитив обитель от шведов. А в ноябре 1941 года именно в здешних лесах и болотах решалась судьба блокадного Ленинграда.

Как только землю немного сковали морозы, танки 39-го моторизованного корпуса Вермахта вырвались из грязи, прорвали оборону наших войск и вышли на оперативный простор. 8 ноября 1941 года практически без боя гитлеровцы вошли в Тихвин. Последняя железнодорожная магистраль, ведущая из глубины страны к берегу Ладожского озера, оказалась перерезанной.

В наступление

Для нашего командования наступление немцев во многом стало неожиданным. Выполняя директиву Ставки, войска Ленинградского фронта сражались в Синявинской операции, пытаясь прорвать кольцо блокады. Гитлеровцы ударили со стороны реки Волхов. Крупных воинских соединений наших войск здесь не имелось, а те, что были, растянулись по весьма немалой линии фронта. Не имелось и резервов. Многие дивизии были ослаблены отправкой ряда их соединений под Москву.

Вокруг Ленинграда замкнулось второе блокадное кольцо. Под угрозой захвата оказались все огромные запасы продовольствия, сосредоточенные на берегу Ладоги. Берлинское радио победно кричало, что теперь «твердыня большевиков падёт без пролития крови немецких солдат». Враг продолжал наступать в направлении реки Свирь, где планировал соединиться с финскими частями, а также устремился к городу Волхов. Непосредственная угроза нависла и над Новой Ладогой, где находилась главная база кораблей Ладожской флотилии. Началась эвакуация оборудования Волховской ГЭС, а саму плотину стали готовить к взрыву.

Для Ленинграда освобождение Тихвина стало вопросом жизни и смерти. 15 ноября прекратилось судоходство по Ладоге. Продовольствие в осаждённый город практически перестало поступать. Норма выдачи хлеба в то время сократилась до страшных 125 граммов. Последствия охвата Ленинграда вторым блокадным кольцом прекрасно понимали и в Москве. В середине ноября указом Ставки был создан Волховский фронт. Под Ленинград пошли резервы. В тяжёлых оборонительных боях немецкие части были обескровлены, и 25 ноября враг был наконец остановлен всего лишь в 6 километрах от Волхова.

На Тихвин

А затем в наступление уже пошли наши войска. Удержанию Тихвина немецкое командование придавало особое значение, но силы неприятеля были на исходе. Их коммуникации растянулись на десятки километров, войска практически не имели тёплого обмундирования, от наступивших сильных морозов отказывали двигатели танков и автоматическое оружие. Но, несмотря ни на что, враг сопротивлялся упорно. Бои шли буквально за каждую деревню. И вот 8 декабря город у врага был отбит. Гитлеру ничего не оставалось, как подписать приказ, разрешающий частям Вермахта отступить на рубеж реки Волхов. По существу, немцы были отброшены туда, откуда они начинали своё наступление. «Рукопожатие на Свири» не состоялось.

Дорога отступления

После взятия Тихвина нашим войскам досталось большое количество брошенной в городе техники и оружия: 27 танков, 10 бронемашин, 42 орудия, 190 пулемётов, склады продовольствия и боеприпасов, а также база с горючим. Но победа досталась дорогой ценой. За время боёв потери составили почти 49 тысяч солдат и офицеров.

Жители Тихвина возвращаются в освобождённый город

В конце декабря освобождённый Тихвин напоминал растревоженный муравейник. Восстанавливались основательно разрушенные железнодорожная станция и пути. Круглые сутки тысячи рабочих и солдат разгружали прибывающие составы и заполняли подходившие непрерывной лентой грузовики. Тем не менее доставлявшиеся в Ленинград грузы едва обеспечивали хоть и выросшую, но всё ещё голодную норму выдачи продовольствия. Тысячи ленинградцев были настолько истощены, что продолжали умирать и на новом пайке.

Тихвинская наступательная операция оттянула на себя силы, так нужные Гитлеру под Москвой. После разгрома врага под столицей победа под Тихвином была самым главным стратегическим успехом нашей армии в 1941 году. За время боев здесь 11 человек были удостоены звания Героя Советского Союза.

Горячий лёд Ладоги

 
А где-то на Ладоге в белом просторе
От бомб и мороза взрываются льдины,
И воют моторы, и стонут моторы,
И тянут гружённые хлебом машины.
 

Анатолий Молчанов

Кто в нашей стране не слышал про Дорогу жизни? Ледовая трасса через Ладожское озеро помогла отстоять Ленинград, спасла жизни тысяч и тысяч его жителей. Казалось бы, что в этом сложного? Спустились машины на лёд и поехали. Ведь наши предки всегда использовали зимой замёрзшие русла рек как транспортные пути. Однако всё было далеко не так просто.

Первый раз идея ледовой трассы обсуждалась ещё в конце сентября 1941 года. Но тогда только специалисты знали, что даже в самые лютые морозы Ладога замерзает не полностью. Гидрологи стали опрашивать местных старожилов, в основном рыбаков, но их рассказы дали немного. Тем не менее на их основе проложили маршрут между Кобоной и Коккорево. Ключевую роль в создании этого первого маршрута сыграл начальник ледовой службы Балтийского флота Михаил Казанский. Друзья в шутку прозвали его «Ледовым дедом». Зимой 1941 года «деду» было всего 25 лет.

Санный обоз на Ладоге

Но ждать было нельзя. Норма выдачи хлеба в осаждённом Ленинграде снизилась до 125 граммов. Вечером того же дня из города отправилась разведывательная колонна из 10 порожних полуторок. Назад вернулись семь машин, каждая из которых везла всего по 7 мешков муки. Боялись, что большей тяжести лёд не выдержит. Дверцы кабин были открыты. Водители стояли на подножках, чтобы иметь возможность выпрыгнуть в случае, если машина провалится. На следующий день на трассу вышло уже 60 машин. Движение началось. Официально трасса именовалась ВДД-101 (Военно-автомобильная дорога), но вскоре иначе как Дорогой жизни её никто уже не называл.

На погрузку

Параллельно с запуском дороги шло и создание всей транспортной инфраструктуры. В небольших рыбачьих посёлках возводились склады, причалы и съезды к воде. По маршруту следования солдаты бурили лунки и вмораживали в лёд вешки. Ведь главным при движении в ледовой пустыне, да ещё и при ограниченной видимости, были ориентиры. Через каждые 5–7 километров строились специальные пункты, где можно было обогреться и устранить мелкие поломки. Как правило, здесь же находились позиции зенитчиков, защищавших трассу от атак с воздуха.

Лёд не выдержал

С наступлением сильных морозов лёд на Ладоге продолжал крепнуть, однако уже в первые недели работы трассы под лёд ушло больше сотни машин. Никто ничего не мог понять. Одна машина успешно преодолевала определённый участок пути, другая через несколько минут здесь же уходила под воду. К работе привлекли ленинградских ученых. Они изучили процесс деформирования ледяного покрова под действием различных нагрузок, а также влияние на него ветра и изменений уровней воды.

Для автоматической регистрации колебаний льда физик Наум Рейнов изобрёл специальный прибор, который назвали прогибограф. С его помощью удалось установить, что виной аварий является резонанс, возникающий при совпадении скорости движения автомобиля со скоростью подлёдной ладожской волны. На прочность льда оказывали влияние также отражённые от берега волны и волны, которые создавали соседние машины. Разработали соответствующие рекомендации. Так благодаря науке удалось значительно сократить потери.

Под обстрелом

Ледовая трасса проходила всего в 12–15 километрах от немецких позиций. В небе тогда господствовала вражеская авиация. Что происходит, враг сообразил быстро. От разрывов снарядов и бомб образовывались трещины и полыньи, которые быстро затягивало тонким льдом и заносило снегом. Обнаружить их было очень сложно. Провалившиеся машины старались вытаскивать. Насколько возможно, стремились спасти и груз.

За время работы Дороги жизни по ней было перевезено более миллиона тонн различных грузов и эвакуировано почти 1,5 миллиона человек. Несмотря на все усилия, нарушить движение по ней немцам так и не удалось.

Ошибочно думать, что Дорога жизни состояла всего из одной трассы. В общей сложности их было проложено порядка шестидесяти. По одним везли уголь, по другим различную технику, третьи были предназначены для доставки боеприпасов и горючего. Интервал между транспортом здесь был больше, чтобы в случае взрыва не пострадали другие машины. С января 1942 года из Ленинграда активно началась эвакуация жителей. Для этого на лёд Ладоги вышло более сотни городских автобусов.

Автобусы на Дороге жизни

Работы на ледовых трассах шли постоянно. Нужно было очищать их от снежных заносов, обозначать полыньи, выбирать новые участки с более крепким льдом. Основным видом транспорта на трассе стал Газ-АА – знаменитая полуторка, бравшая полторы тонны груза. Её ещё называли машиной-солдатом. Не хватало горючего, инструментов, запчастей, даже помещений для ремонта. Нередко он проводился на лютом морозе, затем водители совершали в блокадный город по два, а то и по три рейса в сутки. Чтобы увеличить количество перевозимого хлеба, некоторые шофёры цепляли к грузовикам прицепы или сани.

Трасса работала и днём и ночью

В первую блокадную зиму ледовую дорогу обслуживало почти 4 тысячи автомобилей, не считая гужевого транспорта. Попав в полынью, под бомбёжку или артобстрел, из рейса не вернулась каждая четвёртая машина. Проработала Дорога жизни до конца марта 1943 года.

«Ледовый дед» Михаил Казанский закончил войну в звании полковника, был награждён многими орденами и медалями. Его именем назван большой гидрографический катер-катамаран Балтийского флота. А легендарным полуторкам сегодня ставят памятники.