Kitobni o'qish: «"Мёртвые души" психиатров (о жизни, творчестве, психическом здоровье Н.В.Гоголя)»

Глава

на правах рукописи

В.А.Скавыш, врач-психиатр, канд.мед.наук.

Москва, 2025 год

Оглавление

Эпиграфы ............................. страница 3

Признательность ............................... страница 4

Глава1. История вопроса ......................... страница 5

Глава 2. Ошибки врачей и реконструкция последних лет, месяцев и дней жизни Гоголя .............................. страница 14

Глава 3. Симулякры о личности Гоголя ........... страница 48

Глава 4. Феномен юродства ради Христа ......... страница 148

Заключение .............................. страница 178

Эпиграфы

Духом схимник сокрушенный,

А пером Аристофан.

С ним и смеёмся над собой,

И над собой мы горько плачем.

…Жизнь твоя была загадкой,

Нам загадкой смерть твоя.

князь П.А.Вяземский

“Гоголь лицом к лицу увидел очарование Христианского возвышения над земными отношениями нашими, подумал, что и мы все, его друзья, уже поднялись в эту сферу и принимаем всё, так сказать, по темпераменту его собственной крови.”

(из письма П.А.Плетнёва к С.П.Шевырёву от 24 марта 1847 года)

“Cкажите Павлову, что первое его письмо к Гоголю очень умно, но слишком зло и жестоко, а следовательно несколько и несправедливо. Вообще наши критики смотрят на Гоголя как смотрел бы барин на крепостного человека, который в доме его занимает должность сказочника и потешника, и вдруг сбежал из дома и постригся в монахи. Барин не спрашивает, по призванию ли свыше он это сделал, ради ли спасения души своей? Ему до того нет дела. Он подаёт в суд явочное прошение, требует обратно потешника своего и мысленно уже по возвращении его хочет сечь на конюшне своей за то, что он смел предпочесть Отче Нашъ служению или рассказу про Ивана дурака. Сказывают, что и Вы строго судите новую книгу Гоголя. … В Гоголе много истинного, но сам он не истинен, много натуры, но он сам не натурален, много здравого, бодрого, но он сам болезнен! Был таковым прежде, таков и ныне.”

(из письма князя П.А.Вяземского к С.П.Шевырёву от 26 марта 1847 года)

из молитвы Н.В.Гоголя: “Господи, дай мне помнить вечно мое неведение, мое незнание, недостаток образования моего, да не выведу ни о ком и ни о чём неосмотрительного мнения”

Acknowlegement

Выражаю признательность alma mater (Тюменский государственный медицинский институт, Московский НИИ психиатрии МЗ РФ, филологический факультет МГУ имени М.В.Ломоносова). Благодарю учителей моих, психиатров С.М.Уманского, А.А.Недуву, А.И.Белкина, Н.Ф.Шахматова, В.В.Ковалёва, И.И.Сергеева, Г.В.Старшенбаума, А.С.Тиганова, В.Ф.Кондратьева, Ю.И.Либермана, В.Н.Краснова, президента European Psychiatric Association, professor Norman'а Sartorius’а, видного врача-радиолога, д.м.н. А.К.Гуськову, которые влияли на моё становление как практикующего врача. Судебный эксперт, врач-психиатр, д.м.н., профессор Фёдор Викторович Кондратьев, в частности, обратил моё внимание на духовные аспекты личности, которые часто игнорируют. Также, рукопись не получилась бы без дружбы с профессором древнерусской литературы Николаем Ивановичем Либаном, без общения с гоголеведами на научных конференциях «Гоголевские чтения» (например, с профессором, д.ф.н. В.А.Воропаевым), где я и получил доступ к биографическим сведениям, к архивным подлинным документам, к первоисточникам о жизни Н.В.Гоголя.

Благодарю жену Елену, верную подругу, помощницу во всех моих трудах.

Перед авторитетом психиатров Ломброзо, Н.Н.Баженова, В.Ф.Чижа, Д.Е.Мелехова и др. снимаю шляпу, но не голову, потому, анализирую их ошибочные интерпретации, вымыслы, симулякры, ложное «понимание» души православного христианина. Надеюсь, в критическом пересмотре заочно-посмертных психиатрических экспертиз удастся реставрировать, воскресить личность живого человека Николая Васильевича Гогол), тогда, данная рукопись написана была не напрасно.

Глава 1.

История вопроса

Гиппократ писал: “Медицина поистине есть самое благородное из всех искусств. Но по невежеству тех, которые занимаются ею, и тех, которые с легкомысленной снисходительностью судят их, она далеко теперь ниже всех искусств. И, по моему мнению, причиной такого падения служит больше всего то, что в государствах одной лишь медицинской профессии не определено никакого другого наказания, кроме бесчестия, но это последнее ничуть не задевает тех, от которых оно не отделимо. Мне кажется, что эти последние весьма похожи на тех лиц, которых выпускают на сцену в трагедиях, ибо как те принимают наружный вид, носят одежду и маску актёра, не будучи, однако, актёрами, так точно и врачи; по званию их много, на деле же – как нельзя менее.”1[1]¹1

Был ли душевно болен Н.В.Гоголь? И апостол Павел казался судье Фесту “безумцем” (Деяния Апостолов, XXVI). Если мне суждено заблуждаться, верю, что попытка найти правду будет полезна в решении вопроса: достоверны ли вообще многочисленные патографические портреты Гоголя, что нарисованы психиатрами? В “Благочестивом застолье” Эразма Роттердамского “и ошибка подаёт повод к открытию истины”.

В 1871 году психиатр Ч.Ломброзо в книге “Гениальность и помешательство” рисует Гоголя сумасшедшим2[1]¹2. Но, увы, доказательств безумия итальянский профессор не привёл. Верить ему на слово? Nullius in verba!3[2]²*

Русские психиатры доцент Н.Н.Баженов4[1]¹3 и профессор В.Ф.Чиж5[2]²4 отметили 50-летие смерти гения своими патографическими6[3]³** работами; Баженов рисует периодический депрессивный психоз, Чиж – паранойю (паранойяльное развитие личности). Возражения психопатологизации православного христианина Н.В.Гоголя появились в том же 1902 году. Смотрите: «Московские Ведомости», № 59, от 1 марта 1902 года, и ответ иеромонаха Михаила из Воронежа; «Московские Ведомости», № 69, от 9 марта 1902 года, ответ А.Басаргина).

Врач В.В.Каченовский не считал Гоголя психически больным, объяснив приступы его недомогания и смерть хронической малярией, которой писатель страдал с юности, с учёбы в Нежине. В 1906 году доктор Каченовский печатно возразил психиатрам Баженову7[1]¹5 и Чижу8[2]²6.

Психоаналитический портрет Гоголя составил И.Д.Ермаков9[1]¹7. Владислав Ходасевич вспоминал: “В начале революции, в Москве, ко мне пришёл мой знакомый психиатр И.Д.Ермаков и предложил мне прослушать его исследование о Гоголе… Я был погружён в бурный поток хитроумнейших, но совершенно фантастических натяжек и произвольных умозаключений, стремительно уносивших исследователя в чёрный омут нелепицы. Таким образом мне довелось быть если не умилённым, то всё же первым свидетелем “младенческих забав” русского литературного фрейдизма. В начале двадцатых годов труд Ермакова появился в печати – и весь литературоведческий мир, можно сказать, только ахнул и обомлел, после чего разразился на редкость дружным и заслуженным смехом.”10[2]²8 В.В.Виноградов отказался обсуждать очерк И.Д.Ермакова, в связи с отсутствием у него (академика В.В.Виноградова) чувства юмора.

Изучение архивов, рукописей не тождественно клинической беседе, хотя многие врачи верят априорно, что опыт психопатологии помог “понять” личность Н.В.Гоголя. Но, если индукция психопатологии в текстологию мешает пониманию? “Видите, господа присяжные, так как психология о двух концах, то уж позвольте мне и тут другой конец приложить, и посмотрим, то ли выйдет?”11[1]¹9 Латинское слово: inductio, onis f перевожу как: выведение (на сцену), представление, введение (в заблуждение), склонность, намерение, сердечное влечение, просопопея (выведение вымышленных лиц).12[2]²10

Изобразили Гоголя психически больным и советские психиатры, продолжая интеллектуально плыть в русле ранее опубликованных идей Ломброзо, Баженова, Чижа. Таков ход рассуждений Г.Сегалина13[1]¹11, И.Галанта14[2]²12, А.Личко15[3]³13, А.Молохова16[4]⁴14, в связи с чем уместно вновь обратиться к доводам адвоката в деле Карамазовых, из романа Ф.М.Достоевского: “это было изложено тоном, не терпящим никаких возражений. Ну, а что если дело происходило вовсе не так, а ну как вы создали роман, а в нём совсем другое лицо?”17[5]⁵15

Позвольте, был ли таковым человек, друживший с Пушкиным, Жуковским, Плетнёвым, Языковым, Ивановым, семьёй Аксаковых? Почему художник А.Иванов изобразил Гоголя “ближайшим” к Христу на своей картине, которую он писал в течение 15 лет в Риме? Иисуса Христа психиатры считают тоже душевнобольным? “Я ведь нарочно, господа присяжные, прибегнул теперь сам к психологии, чтобы наглядно показать, что из неё можно вывести всё что угодно. Всё дело, в каких она руках. Психология подзывает на роман даже самых серьёзных людей, и это совершенно невольно. Я говорю про излишнюю психологию, господа присяжные, про некоторое злоупотребление ею.”18[1]¹16

Существование психических расстройств («душевных болезней») – есть философская проблема «человеческого», и имеет отношение к любому из нас. Вменяемый, дееспособный, адекватный? Оценочные понятия здоровья и болезни души, из которых исходит практическая психиатрия, вступают часто в конфликт с задачей выявить эмпирически медицинские (клинические) симптомы в конкретных биологических и психологических событиях или формах поведенческих проявлений личности. Неэтично психопатологизировать другого, считая себя априорно здоровым. В уме, где чужие «болезни души» на глазах, свои душевные болезни за спиной, таится гордыня, – мертвящее дыхание сатаны – по Иоанну Кронштадтскому. Первоначально нужно дать дефиницию психического здоровья (здоровой души), что справедливо заметил профессор В.Ф.Чиж. Мы не имеем до сих пор научного общепризнанного понятия душевной болезни, а потому вынуждены использовать для практических целей определение Эскироля (писал психиатр Чиж). Прошло больше ста лет, воз и ныне там. Академик А.В.Снежневский в 1970 году говорил, что положение дел в психиатрии можно охарактеризовать словами немецкого психиатра Гризингера: “психиатрия знает только совокупность симптомов, происхождение их знает только приблизительно, а механизма совсем не знает”. Психиатрический диагноз не имеет биологических маркёров, нося конвенциональный характер (соглашения ряда врачей-экспертов). Психиатрический диагноз специалиста носит часто характер интуитивного узнавания, опирающегося на чувство болезни (“Praecoxgefuhl”), а не на «объективное» знание.

Анализ фактов, полученных опытным путём, нужно дополнять синтезом, основанном на знании философии, как делал Абу Али Ибн Сина. Способ связать в одно целое все суждения и понятия со спонтанным опытом является искусством наблюдения врача, в греческой терминологии созерцанием. Врач должен быть одновременно учёным и артистом, а чинопочитание делает из человека заложника идеи, которую внушал авторитет. Критически я пересмотрел собственную кандидатскую диссертацию о медицинских последствиях аварии на Чернобыльской АЭС, вскрыв мои ошибки и моего научного руководителя. Самокритика диссертации была опубликована в «Независимом Психиатрическом Журнале РФ», № 2, 1998 год и журнале «Медицинская радиология и радиационная безопасность» № 1, 1999 год.

Как писал в «Общей психопатологии» Карл Ясперс: «… «Психически больной» как обобщающее понятие – это нечто, ещё более фиктивное, чем «физически больной». Границы понятия «психически больной» бесконечно менее определены, чем границы любых понятий, связанных с соматическими заболеваниями. Понятие болезни в психиатрии стало применяться значительно позднее, чем в соматической медицине. Считалось, что в психических расстройствах виновны не столько естественные процессы – природа и причинные связи которых могут быть предметом эмпирического исследования, – сколько демоны или грех, подлежащий искуплению. … «Болезнь» – это отрицательное оценочное суждение общего характера, объединяющее в себе всякого рода частные негативные суждения. Следовательно, просто утверждать о человеке, что он психически «болен», – значит ничего не сказать: ведь понятие «психической болезни», в общем случае, может относиться в равной мере к идиоту и гению и, более того, к любому человеку. Мы узнаём что-то реальное только тогда, когда нам говорят не просто о психической болезни как таковой, а об определённых явлениях и событиях, происходящих в душе пациента. В связи с понятием «болезнь» оценочные суждения то и дело переплетаются с суждениями, характеризующими человеческое бытие. … термин «больное» указывает на нечто, обладающее негативной ценностью; с другой стороны, «болезнь» непосредственно осознаётся как особая форма бытия, и оценочное суждение о ней приобретает эмпирико-диагностическое значение. … В одной из бесед Вильманс следующим образом выразил парадоксальную природу понятия «болезнь»: «Так называемая нормальность – не что иное, как лёгкая форма слабоумия.» Логически это означает следующее: объявив нормой умственную одарённость, мы должны будем признать, что большинство людей слегка слабоумно. … Наконец, понятие «душевная болезнь» – которое, конечно же, указывает на некую недостаточность – оборачивается неожиданной стороной, когда под него подпадают явления, заслуживающие позитивной оценки. Аналитические патографии выдающихся людей свидетельствуют о том, что болезнь не только прерывает и разрушает душевную жизнь; некоторые творческие проявления возможны вопреки болезни, а для иных болезнь выступает в качестве необходимого условия творчества. Болезненное состояние неповторимым в своём роде образом может указывать на величайшие глубины и бездны «человеческого». … Человек – исключение среди живых существ. Он наделён самым обширным набором возможностей и имеет самые высокие шансы на успех, но вместе с тем он в большей мере, чем какая-либо иная разновидность живого, подвержен опасностям. Многие мыслители считали «человеческое», как таковое, формой болезни – либо отождествляя с болезнью саму человеческую жизнь, либо усматривая в человеческой природе некий непорядок или травму, нанесённую первородным грехом. В такой оценке «человеческого» Ницше сходился с богословами, хотя и вкладывает в свои идеи совершенно иной смысл.»19[1]¹

В рукописях Гоголя следует отличать факты и интерпретацию, и сознавать интенцию своего сознания, кочку зрения в терминах Уильяма Джеймса. Иоганн Фихте и Франц Брентано учили: смысл задаёт интенция сознания. Смысл содержится не в тексте, но рождается умом читателя. Интерпретация текста – герменевтическая задача, иначе бессознательно индуцируешь отсебятину в слова другого человека. Пословица учит: чужая душа – потёмки.

Карл Ясперс писал с позиции экзистенциальной философии: “…психическая субстанция (душа) есть бесконечно объемлющее, которое нельзя охватить в целом, а можно лишь изучать, проникая в него с помощью различных методов. У нас нет основополагающей системы понятий, с помощью которой мы могли бы определить человека как такового; нет и теории, которая могла бы исчерпывающе описать человеческое бытие как некую объективную реальность. … душа есть сознание. … душа – не “вещь”, а бытие в собственном мире. … душа – это не статичное состояние, а процесс становления, развития, развёртывания. … Шизофрения и циркулярное расстройство встречаются у людей всех рас, но у животных их не бывает никогда. … Человек уникален. Он привнёс в мир некий элемент, чуждый животному миру; но в чём заключается этот элемент, всё ещё не вполне ясно… ”20[1]¹18

Следует учесть все интерпретации, не рекламируя свой личный взгляд, как Ломброзо: “Но служитель истины должен неизбежным образом подчиняться её законам. Так, в силу роковой необходимости, он приходит к убеждению, что любовь есть в сущности ничто иное, как взаимное влечение тычинок и пестиков… а мысли – простое движение молекул. Даже гениальность – эта единственная державная власть, принадлежащая человеку, пред которой не краснея можно преклонить колена, – даже её многие психиатры поставили на одном уровне с наклонностью к преступлениям, даже в ней они видят только одну из тератологических (уродливых) форм человеческого ума, одну из разновидностей сумасшествия.”21[1]¹19 Данный текст Ломброзо – оксюморон. Ведь, гений и злодейство – две вещи несовместные, не правда ль?

Психиатр Д.Е.Мелехов нарисовал портрет Гоголя с циркулярной шизофренией, протекавшей в виде маниакально-депрессивных приступов. Мнение Мелехова из книги “Психиатрия и проблемы духовной жизни”, посвящённое «психозу» у Н.В.Гоголя, вошло даже в “Настольную книгу священнослужителя”.22[1]¹20

О значительных искажениях рукописи врача А.Т.Тарасенкова23[1]¹21, лечившего Гоголя зимой 1852 г., допущенных в ходе типографской публикации самой рукописи Тарасенкова, сообщила А.Н.Белышева. Она предположила, что писатель умер от тифа, заразившись инфекцией от Е.М.Хомяковой.24[2]²22

Н.Н.Конструба25[1]¹23 диагностирует «невроз» Николая Васильевича. Первым о неврозе Гоголя заявил М.М.Зощенко в повести “Перед восходом солнца”. Зощенко вербализовал механизм сна в терминах рефлексологии И.П.Павлова, но фактически толкуя сновидения по Фрейду как символы психотравм в раннем детстве. Цитирую Ясперса: “Перед психологией и психопатологией стоит важная задача: высветить оставшиеся незамеченными события психической жизни и тем самым сделать их доступными сознанию (или, что то же самое, познанию). Стремление к истине и саморазвитию предполагает озарение бессознательных глубин личности; именно таков один из магистральных путей психотерапии.”26[2]²24 Зощенко рисовал Гоголя с навязчивостями, страхами, невротическими комплексами, оговорившись: “Здесь кроется обычная ошибка философов, литераторов, поэтов. Свои чувства и домыслы они нередко отождествляют с чувствами “всего человечества”. …я утверждаю только то, что относится лично ко мне и отчасти к людям искусства.”27[3]³25 Публикация М.М.Зощенко вызвала недовольство отца всех времён и всех народов, травлю марксистско-ленинских пуритан. С другой стороны, К.И.Чуковский в мемуарах высоко ценил опыт коллеги. Тем не менее, а мог ли Зощенко индуцировать на Гоголя свой “психоневроз”? З.Фрейда упрекали, что он натянул свой невроз на человечество. В.Набоков иронизировал: того, что было у Фрейда с матерью, у него (Набокова) в детстве не было.

Диагноз Н.Н.Конструбы о неврозе Гоголя вызвал ассоциацию со словами профессора В.Ф.Переверзева: “И если между критиками нет единодушия в определении сущности гоголевской психики, то нет зато и недостатка в таких определениях, и нет нужды увеличивать их число, тем более что при наличности огромной коллекции таких определений всегда рискуешь повторять зады. Нужно признать, что среди бесконечного количества книг и статей, посвящённых этому вопросу, большая часть представляет как раз скучное повторение. Критики без конца повторяют, более или менее удачно варьируя, что дух Гоголя противоречив, что в нём шло мучительное борение таланта с темпераментом, поэта с моралистом и мыслителем, и показывают в его произведениях отражение этой внутренней борьбы.”28[1]¹26

Все психиатры, писавшие о Гоголе, психопатологизировали его. Психиатры шли путём индукции. Априорно убеждены в “патологической организации нервной системы” Гоголя. Нам внушают, что гений – вид помешательства. Что даёт дефиниция гениальности как психического уклонения? Отклонения от чего? Проще скажу, что умом гениальность не понять, аршином общим не измерить, – у ней особенная стать, в гениальность можно только верить. Тезис, что не может быть, что Гоголь был душевно здоров, а психиатры ошиблись, – ложь в самой своей основе (гипноз публики). Сколько угодно может быть обманувшихся в заочно-посмертной экспертизе врачей-психиатров и по одиночке, и вместе. Всё, что мы знаем о Н.В.Гоголе, как живом человеке, не более, чем плоды чьих-то интерпретаций, догадок, толкований, которым с полной свободой могут быть противопоставлены другие, даже и прямо противоположная точка зрения. Это нужно сознавать, начав собственную реконструкцию, и быть честным.

О здоровой психике Гоголя пишут М.М.Дунаев29[1]¹27, К.В.Мочульский30[2]²28, В.В.Зеньковский и др.. В частности, протопресвитер Зеньковский резюмировал: “Считать его искушения, его нервно-психическую депрессию, его общую слабость выражением душевного расстройства – значит просто ничего не понимать в том, через какие терзания проходит всякая душа, когда её обуревают сомнения, когда внутренняя борьба обессиливает человека. Гоголь оставался до конца на своём посту беспримерного, всецелого служения Богу, и если не смог удержаться от односторонности, которую сам же осуждал в других людях, то можно без преувеличения сказать: своей борьбой за чистое и всецелое служение правде Божьей Гоголь послужил, во всяком случае, не меньше (если не больше) русской жизни и её задачам, чем в своём художественном творчестве.”31[3]³29

В психиатрии диагноз «психоза» врач не может подтвердить объективным, естественно-научным методом. Не найдено пока никаких биологических маркёров и научно достоверных анализов (тестов) для эндогенной психопатологии. Диагноз психической болезни нельзя верифицировать и патологоанатомическим вскрытием. Перед авторитетом доцента Н.Н.Баженова, профессора В.Ф.Чижа, профессора Д.Е.Мелехова сниму шляпу, но не мою голову.

Глава 2.

Ошибки врачей и реконструкция последних лет, месяцев и дней жизни Гоголя

Врачи после эпохи европейского Просвещения провозгласили отказ от философии, как «вредной» и «мешающей» клиническому опыту. Стал властвовать позитивизм или прагматизм. Но создатель позитивной философии Огюст Конт был психически болен, лечился у психиатра Эскироля32[1]¹30. В статье “Грядущий хам” Д.С.Мережковский отверг материалистическое учение Конта: “Последний предел всей современной европейской культуры – позитивизм, или, по терминологии Герцена, “научный реализм”, как метод не только частного научного, но и общего философского и даже религиозного мышления. Родившись в науке и философии, позитивизм вырос из научного и философского сознания в бессознательную религию, которая стремится упразднить и заменить собою все бывшие религии. Позитивизм, в этом широком смысле, есть утверждение мира, открытого чувственному опыту, как единственно-реального, и отрицание мира сверхчувственного; отрицание конца и начала мира в Боге… ”33[2]²31

Духовной слепотой повреждён разум людей, что в Греции понял Сократ. Люди не любят правду, ибо дела их злые, а «свет правды» обличает злодейства. Свет истины обнажает ложь. Потому жизнь гения трагична, как пишет Альфред де Виньи в романе “Стелло”. Из-за духовной слепоты наша жизнь делается фальшивой, мнимой, неполноценной, дисгармоничной, извращённой, ненастоящей, что есть “мёртвая душа” по Гоголю. Вспомните поэму о сделках П.И.Чичикова. Внешне “живые” оказались мёртвыми душами, а крепостные «ревизские мёртвые души» – живыми людьми, хотя их за людей не считали. Гоголь планировал воскресить «мёртвую душу» Чичикова покаянием в ходе странствий по Руси, как покаялись в Евангелии мытарь Закхей, кровоточивая, слепой, глухой, немой, прокажённый, расслабленный у овечьей купели, пойманная в прелюбодеянии, блудница Мария Магдалина, трижды отрекшийся Симон (апостол Пётр), благоразумный разбойник на Голгофе, гонитель назорейской ереси Савл (апостол Павел). Нравственное воскресение «мёртвой души» П.И.Чичикова автор думал завершить в третьем томе. Об этом хотел написать Гоголь в «Мёртвых Душах». Цель Гоголя в поэме "Мёртвые Души" была - восстановить и воскресить "мёртвую душу" Павла Чичикова, обратить его на путь христианской добродетели, преодолеть грех сребролюбия ("золотого тельца").

Гений – принципиально особенное свойство ума, от материальной основы (мозга) прямо не зависящее и на неё не сводимое. Уголь и алмаз состоят из атомов углерода, но суть в форме и в структуре организации тела (атомов углерода). В трактате “О частях животных” Аристотель пояснял: “Целое предшествует своим частям.” Если части целого определяются материей, то само целое определяется формой (душой) – началом идеальным. Аристотель советовал: “Изучающим природу душе и форме следует уделять большее внимание, чем материи.” Гений – яркое, оригинальное, неподражаемое и неуловимое. Болезнь в психиатрии, наоборот, типично, многократно, монотонно повторяющееся в разных душах, что позволило составить перечень (классификацию) психических расстройств или аномалий. Психиатрия – искусство распознавать и лечить больные личности. Хотя, есть и иные дефиниции: “Психиатрия – это наука о распознавании и лечении психических болезней. Такая формулировка, идущая ещё от В.Гризингера (1845), в основных своих чертах точно формулирует стоящие перед психиатрией задачи.”34[1]¹32

Каждый человек трихотомичен: дух, душа, тело. Грехи делом, словом, мыслью ведут к духовной патологии. В григорианском каноне семь основных грехов: гордость, сребролюбие, блуд, чревоугодие, лень, зависть и гнев. Грехи оставляют печать, след в человеке. Постепенно тайное станет уже явным. Грех «материализуется» в поступках, становясь привычкой, привычка – вторая натура. Есть два регистра психопатологии – экзогенный и эндогенный, также, психопатология будет в следующих комбинациях:

1) болен дух, здорова душа;

2) здоров дух, больна душа;

3) болен дух, больна душа;

4) здоров дух, здорова душа.

Первый и третий случаи – удел священника, второй и третий – психиатра. Причём, третий случай – самый частый и в келье аскета, и в кабинете светского лекаря. Четвёртый случай – состояние святости, редчайший феномен среди людей, исключение из правила греховности, испорченности человеческой натуры. Известный старец, архимандрит Георгий из Данилова монастыря Москвы различал комбинации, говоря одним: “Ты, деточка, иди к врачу”, иным глаголя: “Тебе у врачей делать нечего.”35[1]¹33 Были случаи, когда старец, наладив духовную жизнь своего чада, рекомендовал сходить ему к врачу-психиатру и, наоборот, как духовник брал от психиатра человека к себе на духовное лечение. Нельзя лечить болезни души, не зная о целостном, здоровом состоянии и причинах, целостность нарушающих. Помня слова С.С.Корсакова, что “психиатрия из всех медицинских наук наиболее близко ставит нас к вопросам философским”36[2]²34, я забочусь о целостном знании человека.

В православной традиции: “в понимании епископом Феофаном и Никодимом Святогорцем… признаком здоровья было единство и гармония всех трёх ступеней (сфер, слоёв) человеческой личности – духовной, душевной и телесной, и это единство и гармония достигаются только при условии преобладающего влияния сферы духа, который должен властвовать над душой и телом. В этом единстве и гармонии – здоровье, норма человеческой жизни. В этом “спасение” (греческое слово означает одновременно и спасение, и здоровье). В болезни, наоборот, видят распад и изоляцию противоположно действующих сил или элементов и слоёв личности.”37[1]¹35 Ошибка З.Фрейда, на мой взгляд, состояла в том, что он религию посчитал “коллективным неврозом”. Карл Густав Юнг думал иначе. Не одни медицинские учебники, но собственное бессознательное, – должно превратиться в открытую книгу для психиатра: “Подлинная история развития человеческого сознания хранится не в учёных книгах, она хранится в психической организации каждого из нас.”38[2]²36

Можно неправильно толковать содержание прочитанного, не заметив даже то, что вы не поняли, что хотел сказал автор. Ложное понимание текста извратит восприятие личности, руку приложившей. Непонимание гения типично, и сытый голодного не разумеет. Гоголя сочли безумным после публикации “Выбранных мест из переписки”. Белинский злился, советуя “спешить лечиться”.

Если текст кажется бредовым, то бред – в тексте или в видящей «бред» личности читателя? Понял ли Белинский, первым бросивший камень, что сказал автор “Переписки”, написанной в эпистолярном жанре русской философии? (к примеру, текст Феофана Затворника “Что есть духовная жизнь и как на неё настроиться”) Не умри В.Г.Белинский от туберкулёза, интересно было бы узнать каким психопатологическим синдромом кончится его ругань православного духовенства. Поясню примером: “Великий мыслитель Огюст Конт, основатель позитивной философии, впродолжение десяти лет лечился у Эскироля от психического расстройства и затем по выздоровлении без всякой причины прогнал жену, которая своими нежными попечениями спасла ему жизнь. Перед смертью он объявил себя апостолом и священнослужителем материалистической религии, хотя раньше сам проповедовал уничтожение всякого духовенства. В сочинениях Конта, рядом с поразительно глубокими положениями, встречаются чисто безумные мысли, вроде той, например, что настанет время, когда оплодотворение женщины будет совершаться без посредства мужчины.”39[1]¹37 Сошлюсь на Акакия Акакиевича, хотя не был он значительным лицом среди психиатров: “Почему он усмехнулся, потому ли, что встретил вещь вовсе не знакомую, но о которой, однако же, всё-таки у каждого сохраняется какое-то чутьё, или подумал он, подобно многим другим чиновникам, следующее: “Ну, уж эти французы! что и говорить, уж ежели захотят что-нибудь того, так уж точно того…” А может быть, даже и этого не подумал – ведь нельзя же залезть в душу человека и узнать всё, что он ни думает.”40[2]²38 (III, c. 159)

В письме из Парижа от 28 мая (9 июня) 1847 года Владимир Алексеевич Муханов писал: “Отсюда в воскресенье уехал Гоголь, который провёл здесь неделю в одной гостинице с нами. Мы почти каждый день обедали с ним у Толстых, здоровье его совершенно поправилось; он всё время был весел, разговорчив и бодр, одним словом – другой человек, а не тот, которого мы встретили прошлым летом в Остенде. Путешествие его в Иерусалим не совершилось, потому что вырученные за последнюю книгу деньги пришли поздно, а без них не с чем было пуститься в дальний путь. Кстати о книге: удивительно, что после критик, больше жестоких и исполненных остервенения, он не только вовсе не раздражён, но, напротив, покойнее и светлее духом прежнего. Вяземский прислал брату статью свою о Языкове и Гоголе; он один, кажется, из печатных судей понял сочинителя Переписки с друзьями, и объяснил удовлетворительно, почему произошло недоумение между Гоголем и его ценителями по поводу последней книги: невозможно единомыслие при воззрении на предметы с противоположных точек”.41[1]¹39 Братья Мухановы, как современники Николая Васильевича, видели в нём православного христианина. Гоголь желал этого именно к себе отношения. Матери он писал в июне 1844 года: “И среди самой просвещённой столицы куются и ткутся всякие нелепицы, да и весь человек есть ложь. Я не знаю, какие слухи до вас дошли, но … Старайтесь лучше видеть во мне христианина и человека, чем литератора”. (XII, c. 323 – 324)