Kitobni o'qish: «САМКА. Часть 1»

Shrift:

Предисловие.

«Эту книгу я хочу посвятить своей горячо

любимой и мною очень уважаемой жене.

Без её непосредственной поддержки и

постоянной помощи вряд ли когда-либо

это произведение увидело бы белый свет.

Искреннее спасибо тебе дорогая моя за тот

неоценимый вклад, вложенный тобой, в

развитие моей духовной личности».

Вся книга в целом и каждая ее часть по отдельности, являются лишь плодом воображения автора. Все совпадения различных сюжетов, событий, мест, явлений, а также должностей, имен и фамилий персонажей романа являются случайными и не имеющими к реальным людям, происшествиям и местам никакого отношения и скрытого подтекста.

Все написанное есть выдумка, фантазия автора и подчас является лишь неким результатом его воспаленного воображения.

Как она писалась?

Скажу лишь одно – долго. Много раз переписывалась. Менялись сюжеты, герои. Что то безвозвратно выбрасывалось в мусорную корзину, чем то новым она дополнялась. Но с годами были видны заметные улучшения. Сюжетные линии выравнивались и складывались в одну целую мозаику произведения.

Работая над этой книгой – я учился вообще что либо писать. Эти рукописи являются моим практическим уроком литературного творчества. А трудолюбие и настойчивость принесли свои результаты, которыми я и спешу поделиться с вами, мои дорогие читатели. Что получилось – то получилось.

Бесплатно книгу раздавать не могу, в силу того что придерживаюсь правила, что любой труд должен оплачиваться. Да и гонораром приходится делится с другими лицами. Что поделать – миром правят деньги и бесплатно работать никто на тебя не будет. Так что покупайте роман и наслаждайтесь чтением, а я, вкратце, попробую рассказать вам о чем он. Не забывайте делится прочитанным с другими – друзьями, родными, любимыми, прохожими. Оставляйте печатные версии в составах метро, учреждениях. Да и так, повсюду, где бы ее мог заметить, взять и прочитать другой человек.

И так начнем.

Время действия романа, большая его часть, происходит во время начала 2000-х. В то время когда не было смартфонов, полиции, не так был распространен интернет. Зарплата не превышала двухсот долларов, все было плохо, а кое где и вообще хреново. Но как не странно люди жили, крутились. А один из моих знакомых даже сказал такую фразу – “Кто не умеет крутится – тот выкручивается”. Что тоже было актуально для того времени всеобщей нищеты.

Молодые люди, рожденные во времена событий перехода к рыночной экономики конца 80-х – начала 90-х, могут не понять написанного. В народе о них говорят как о потерянном поколении. Для них отсчет времени идет лишь с того момента, когда они только начинают осознавать этот мир,обдумывать происходящие вокруг события. Для них то что было до этого момента не представляет важности, а то что будет после еще неведомо. Сам таким был – знаю, потому и говорю.

Но потерянным поколением я их не назову – с годами приходит жизненный опыт, а со старостью – мудрость. Лишь пройдя долгий путь, можно о нем говорить вслух. Прожив долгую жизнь можно что-либо о ней писать. Ярлыки другим людям, как правило вешают лишь шизофреники, психически неустойчивые и депрессивные люди. Осуждают молодые из-за отсутствия жизненного опыта, да глупцы – кому просто не дано…

В книге нет положительных и отрицательных героев. Персонажи живут каждый своей жизнью, соблюдая или же не соблюдая главные правила поведения людей в социуме. Они все разные, такие же как в реальном мире. Одни нарушают законы, кто-то нарушает правила, не соблюдает мораль. Где то они находятся вместе, на одной правой стороне, а в других вопросах по разные стороны баррикады. Мы все настолько разные что если вам что то не нравится – это не означает что, все должны согласится с вашим мнением. А тем более следовать вашим указанием и распоряжениям. Но и за рамки выходить не следует – с набранным жизненным опытом, можно слегка расширять и рамки.

Задолго до описанных событий начала 2000-х, в одном городском микрорайоне родилась малышка – девочка. Ее мать приняла решение избавиться от ребенка и бросила новорожденную в колодец московской канализации.

Плод беспутной любви двух молодых людей не должен был выжить. Девочка была обречена. Но случилось невозможное – она выжила и выросла, но стала другой, не человеком.

Ребенок рос и креп и, наконец, предстал миру во всей своей красе. Но люди не любят чужаков, боятся их и хотят уничтожить. Правда иногда и чужие хотят уничтожить людей.

Похождения самки по городу и под городом, охота различных спецслужб на нее и является главной сюжетной линией. Параллельно описываются другие события, другие люди. Их жизнедеятельность вписывается в общую тему романа. Большинство из них трагически погибает.

В качестве фона, происходящих событий, выбираются различные несуществующие места и подземные районы города, значительно приукрашенные и описанные автором, для создания воображаемой реальности.

Я придумал оригинальный персонаж родом из Москвы, не все же американцам идти впереди планеты всей со своими мистическими героями из комиксов. И я надеюсь, что когда-нибудь снимут хороший сериал и создадут интересную игру о похождениях самки под землей. Про диггеров, разведчиков, первопроходцах, ментов, ФСБ-шников, секретных подземных сооружениях и коммуникациях, скрытых от посторонних лиц железнодорожных путях и тайных асфальтированных дорогах.

Там, под землей, столько всего интересного, непознанного, неизвестного. Какие тайны вы откроете для себя, вчитываясь в страницы романа. Насколько бурно разовьется ваша фантазия.

В первой части романа мы познакомимся с нашими главными героями. Узнаем кто они, кем они являются – чем занимаются, как выглядят. Откроем для себя, их загадочный внутренний мир, духовное состояние.

Быстро пробежимся по подземным трассам, расположенных под столицей, спрятанным наземным и подземным сооружениям, водным артериям, которые также являются некими дорогами для определенных существ.

Переворачивая прочитанные страницы книги – наметим сюжетную линию романа. Крови будет много, смерть идет вместе с нами параллельным курсом. Царящий хаос, всеобщая паника присутствует, но описывается слабо. Больше внимания уделено определенным сценам и происшествиям с нашими героями. Но понять, что город живет в страхе можно и без слов – ввод “Чрезвычайного положения” в столице, объявлен “Комендантский час” для населения города. И трупы, трупы, трупы…

Вторая часть романа целиком посвящена охоте. Если в первой части охотилась самка, то во второй половине книги – ловили ее. И снова постоянное присутствие смерти. Она всегда будет рядом, на всем протяжении выдуманной истории произведения.

Постоянно станут появляться новые персонажи, новые типажи. Немного затронем нечто божественное, миротворящее.

Сам я верю в единого бога. Вообще скажу даже больше – все верят в бога, но не все осознают это, имея ложные понятия от неграмотности и скудоумия. А тем кто скажет что бога нет, задам всего лишь один вопрос: – ”Кто же создал этот мир?” – и в его ответе, я услышу имя бога в которого он верит. Иисус сказал: – “Бог один, а имен у него много!”

Закончится роман несколько неожиданно, загадочно. Не скажу в аннотации, прочитаете сами. Ведь если знать результат футбольного матча – не так зажигательно, его будет смотреть по телевизору, да еще под [холодное пиво, да в компании старых друзей.

Так и здесь – смысл написанного вы поняли, а концовка на десерт.

Скажу лишь, что можно написать продолжение. И третью, и четвертую часть. Ранее я говорил о создании сериала по мотивам данного произведения. Кто знает, в нашей вселенной возможно все! Мысли материализуются.

Дорогие читатели. Наслаждайтесь чтением и строго не судите – это мой первый литературный опыт. В последующем, я думаю, надеюсь и предполагаю, что буду творить гораздо, гораздо лучше! Всем желаю приятного времяпровождения.

Искренне ваш Владимир Марков.

Первая часть.

Пролог.

Снежный, белый, зимний город спит;

Где-то ночью он тебя хранит;

Стоит только мне закрыть глаза;

Вижу облик твоего лица.

Слишком поздно мне себя терзать;

Нужно снова жизнь с нуля начать;

Очень жалко не вернуть года;

Юность, свежесть, утекла вода.

Милый мальчик разыщи меня;

Твои губы горячей огня;

Нежно, нежно к сердцу прижимай;

Никому меня не отдавай.

И опять на поиски судьбы;

Я бегу под натиском тоски;

Перекрёсток тысячи дорог;

Где ты милый? – Помоги мне бог.

Снежный город на рассвете дня;

Где же ходишь ты любовь моя;

Юный образ, будто бы из сна;

Поднебесная любовь моя.

Слёзы брызнут, превратятся в лёд;

И со мною город мой умрет;

Не увижу больше никогда;

Я твои любимые глаза.

Я убегаю навсегда, я никому теперь не верю;

Уходят юности года, закрыв за мною в сказку двери;

Я не надеюсь ни на что, ни от кого я не завишу;

Слова любви со всех сторон, я снова слышу, слышу, слышу…

А всего лишь мне хотелось – жизнь прожить, как мне хотелось;

Но опять пришла она – беда!

Декабрь в этом году выдался на редкость снежным и необычайно холодным. Беспрерывно дул сильный северный ветер, замораживая своим ледяным дыханием редких прохожих, одиноко бредущих по заснеженным улицам нового городского микрорайона. Скрипя на поворотах шинами, среди высоких снежных сугробов наваленных с обеих сторон дороги, медленно двигались автомобили, разгоняя стоящий мрак перед собой ярко горящими фарами. Горделиво сияя на чистом звездном небе, полная луна бросала свои бледные лучи на засыпающий город. На пустынных улицах сильно застуженной зимней Москвы наступала ночь.

Лишь только в недавно построенном большом многоэтажном доме продолжало гореть одинокое окно. В центре ярко освещенной просторной комнаты, на расстеленной кровати, лежала молодая обнаженная девушка. Её слегка согнутые в коленях ноги были широко расставлены и напряжены. Блестящие капли выступившего пота покрывали её молодое красивое лицо, её голое стройное тело. Стекая по маленьким упругим грудям с чуть набухшими сосками, они собирались в ложбинке между ними и, огибая большой живот с быстро пульсирующими голубыми жилками, падали на смятую простынь. Прикрыв глаза, девушка глубоко дышала, с силой сжимая пальцами рук края широкой кровати. Продолжающиеся уже длительное время, схватки стали сильнее. Наконец всё её тело напряглось и она, слегка отрывая ягодицы от смятой постели, стала сильно тужится, ещё шире расставляя ноги.

Раздвигая нежную розовую плоть маленькая, покрытая светлым пушком волосиков, головка появилась в отверстии влагалища, выталкивающая судорожными потугами молодой девушки. Шумный глоток воздуха и вновь всё её измученное тело напряглось. Еще один глубокий вдох и в тишине большой комнаты раздался не громкий детский плач.

Опустив уставшие ноги, девушка расслабилась и несколько минут просто лежала без движения, отдыхая и тяжело дыша. Новорожденная девочка барахталась у неё в ногах и еле слышно плакала, связанная ещё со своей матерью тонкой и длинной пуповиной.

***

На тёмных улицах большого спящего города стояла глубокая ночь.

Приняв тёплый душ и покормив малышку в её первые минуты жизни, девушка сняла с кровати окровавленную простынь и бросила её в большую синюю спортивную сумку, стоящую на ковре перед кроватью.

Ребенок, завернутый в белоснежную чистую ткань, лежал рядом на столе и сладко спал, еле слышно причмокивая во сне губами.

Мать посмотрела на сморщенное личико малышки и непроизвольно улыбнулась. Улыбаясь, она перевела взгляд на стоящий рядом телефон и машинально протянула к нему руку но, приподняв трубку, как бы очнулась и быстро положила её назад. "Нет, ещё не время", – сказала она сама себе.

Малышка спала, когда мама завернула её в тонкое шерстяное одеяльце и, стараясь не потревожить крошку неловким движением, положила в сумку, поверх окровавленной простыни.

Пройдя в коридор, она включила свет, нажав на выключатель и села на мягкую скамейку. Молния на видавших виды кожаных сапогах никак не хотела застегиваться. Но наконец она поддалась усилиям девушки и с характерным ей стрекотанием стянула тонкие ножки. Она встала и сняла с вешалки китайский пуховик и вязаную шапочку. Надев теплые вещи и покрутившись перед зеркалом, девушка снова прошла в комнату и, застегнув на синей сумке молнию, приподняла ее и перекинула через плечо.

Не гася в комнате свет она направилась к входной двери.

***

Ветер на улице прекратился и даже мороз несколько поубавился. Ночью, звёздное небо заволокло плотными серыми тучами. Они медленно проплывали над городом, покрывая его улицы падающим крупным пушистым снегом. Высокие ветвистые деревья казались сказочными, полностью укрытые белоснежными хлопьями. Вокруг стояла сладкая чарующая тишина, иногда лишь прерываемая неясными ночными шорохами спящего города.

Дверь одного из подъездов жилого дома протяжно скрипнула и открылась.

Оглядываясь по сторонам, девушка вышла из подъезда и, быстро шагая по протоптанной снежной дорожке, направилась к строящемуся по соседству многоэтажному зданию. Громкий скрип снега под её ногами постепенно растворялся в чистом морозном воздухе.

Через некоторое время, преодолев разделяющее их снежное пространство, она подошла к деревянному забору по периметру окружающего строительство и, двигаясь вдоль него, стала искать дыру, через которую местные мальчишки лазили на территорию стройки и бегали там, среди нагромождения железобетонных плит и кирпичей. Наконец она заметила на заборе не прибитые снизу доски и, отодвинув их немного в сторону, быстро юркнула в образовавшуюся щель.

Канализационный колодец несколько возвышался над уровнем заснеженной почвы, и его крышка была открыта.

Разглядев очертания колодца в ночной темноте, девушка, аккуратно ступая среди торчащей из-под снега арматуры, подошла к нему и, нагнувшись, посмотрела вниз. Где-то в глубине слышался шум быстро текущей воды. Оглянувшись по сторонам, она открыла сумку и в последний раз взглянула на спящую крошку. Губы матери прошептали:

– Прости, но тебе не следовало появляться на свет, – и, отвернув лицо в сторону, она добавила: – Впрочем, в этом есть и моя вина.

Одинокая слезинка вынырнула из уголка её глаза и, тут же замёрзнув в морозном воздухе, упала маленькой льдинкой ей под ноги.

В этот момент снежные тучи как бы раздвинулись, на минуту отойдя в сторонку. Бледный лик большой луны всего лишь на краткий миг показался в образовавшемся окошке, налился кровью и, слегка приблизившись, взглянул на спящую крошку. Та встрепенулась и спросонья, широко открыв большие глазки, не мигая, посмотрела на жёлтое солнце мёртвых. Снежные тучи хлопнули ставнями, закрывая лунный свет в окошке, и снова повалил пушистый снег.

Закрыв на сумке молнию, девушка подняла её и бросила в открытый люк колодца вместе с лежащим в ней маленьким свертком. В его пугающей глубине послышался тихий всплеск воды.

***

Несколько жирных серых крыс дрались между собой из-за куска найденной ими пищи, когда рядом с ними пролетело что-то большое и тёмное и с громким шумом плюхнулось в воду. Брызги веером рассыпались по стенкам колодца, окатив крыс дурно пахнущей жидкостью, чем моментально прекратило их возню. Жалобно пискнув, они бросились в рассыпную, позабыв про оставленную добычу.

Сумка глубоко погрузилась в воду, но тут же вынырнула из неё и, подхваченная стремительным потоком, понеслась по течению, кружа из стороны в сторону. Канализационный туннель то сужался, сжимая сумку своими скользкими стенами, то расширялся в объеме, образуя пахучие отстойники с медленным течением. На стремительных поворотах сумку заносило и, она юлой вертелась вокруг себя, цепляясь своими мокрыми краями за каменные стены. На очередном повороте, зацепившись за торчащий из стены кусок металлической проволоки, намокший материал не выдержал и лопнул, выбросив всё своё содержимое в грязную воду. Кружась в вихре потока, одеяло раскрутилось и, теперь лишь беззащитное тело ребёнка неслось вперёд навстречу своей судьбе. Неясной и непредсказуемой уже в самом своем начале.

***

Мигнув красными огоньками на седьмом этаже, лифт остановился. Слегка дернулся и автоматически открыл свои двери.

Девушка медленно вышла из кабины и, достав из кармана большую связку ключей не спеша, открыла двери своей квартиры. Включив в коридоре свет, она, не раздеваясь, прошла в освещенную комнату и, подойдя к стоящему у окна небольшому столику на котором стоял телефон, подняла телефонную трубку. Замерзшими пальцами она стала набирать чей-то номер.

После серии долгих длинных гудков на другом конце провода наконец-то ответили:

– Да, говорите! Вас слушают, – мужской голос на другом конце был хриплый и сонный.

– Валера здравствуй, это я.

Слегка подтянув телефонный шнур руками, девушка отошла от стола и присела на край кровати.

– Послушай милая, ты знаешь, сколько сейчас времени? – в голосе мужчины послышались нотки легкого раздражения.

У девушки сильно забилось сердце.

– Валера! Ты меня извини, что я тебя разбудила. Но то, что я хочу тебе сообщить – это для нас обоих очень важно.

– Неужели эта информация настолько важна, что можно будить меня среди ночи?

Повисла небольшая пауза. Чувствовалось, что девушка сильно волнуется.

– Ты меня извини, просто я хотела тебе сообщить…

Опять небольшая пауза.

Казалось, что она не может подобрать слов, чтобы продолжить телефонный разговор. Но, сделав глубокий вдох, она набралась сил и выпалила на одном дыхании:

– Понимаешь. У меня сегодня родился ребёнок – девочка.

Голос ее собеседника несколько оживился.

– Поздравляю, ну и что?

Губы девушки беззвучно задрожали.

– Валера. Ребёнка всё равно у меня больше нет.

– Это как понимать? Отказалась что ли?

– Ну не совсем так, – она слегка всхлипнула. – Пожалуйста, выслушай меня. Я тебе сейчас всё расскажу.

И она рассказала ему обо всём, что произошло с ней этой ночью. Про то решение, которое она приняла еще до того как стала матерью и как осуществила его.

Он слушал её молча, ни разу ни проронив, ни слова.

– Валера. Теперь нам ни что не мешает опять быть вместе, – этими словами она закончила свое долгое повествование.

Наконец он прервал свое молчание:

– Твой рассказ конечно интересный. Много ты сегодня ночью дел нагородила, – задумчиво произнёс он и добавил: – Но объясни мне, я всё-таки никак не пойму, какую роль я в этом играю и, зачем ты это всё мне рассказала? Мне-то что до всего до этого?

Здесь он несколько запнулся и тут же, озаренный какой-то внезапно возникшей у него в голове догадкой, воскликнул:

– А, я начинаю понимать. Ты хочешь сказать, что твой ребёнок был от меня?

– Я люблю тебя! – с горькой обидой в голосе, крикнула она в трубку. – Люблю! Неужели ты не понимаешь. Я хочу быть с тобой. Ведь я могу не только это для тебя сделать.

Сильно волнуясь, она громко дышала через трубку ему в ухо. Но он, сбитый с толку этим нелепым признанием в любви своей бывшей близкой подруги, находясь в лёгком замешательстве, воскликнул:

– Послушай Оля! Ты хочешь сказать, что убила своего ребенка, чтобы быть со мной?

Не услышав ничего в ответ, он продолжил:

– Скажи, у тебя что, совсем крыша поехала? – голос его звучал громко и резко. – Я не люблю тебя. По-моему мы уже об этом разговаривали. У меня есть жена, с которой у меня отличные отношения и которая сейчас со мной. Из-за того, что я переспал с тобой пару раз, ты убила свою дочь? Да тебе срочно к психиатру обратиться нужно. И вообще не звони мне больше никогда. Понимаешь? Никогда!

Из телефонной трубки послышались короткие гудки. Оля выронила её из рук и громко навзрыд заплакала.

А за окном всё падал и падал крупный пушистый предновогодний снег, засыпая собой одинокие женские следы на скрытой полумраком тихой пустынной улице.

***

– Ты знаешь милый? Какой ты всё-таки подонок! – Алена откинулась на край кровати, натянув тёплое одеяло под самый подбородок, и искоса посмотрела на своего мужа.

Валера, всё ещё продолжал держать в руках телефонную трубку. Немного взволнованный прошедшим разговором, он угрюмо произнес:

– Почему?

– Почему? – переспросила его Алёна и тут же взорвалась. – Ты ещё спрашиваешь почему? Ты знаешь, милый, я знала, что ты мне изменяешь. Но никогда не думала, что ты можешь дойти до такой степени…

– До какой степени, – перебил ее муж.

– А ты что думаешь, я ничего не поняла из твоего телефонного разговора с этой шлюхой, – слова сыпались с её коралловых губ как из рога изобилия. – Я что, по-твоему, совсем полная дура. Такая вот дуреха, которая с тобой живет. Да? Та, которую можно обвести вокруг пальца. Нет, милый, придётся разочаровать тебя. Я скажу тебе даже больше – ты совсем уже дошёл до ручки. Уже и детей на стороне наплодил.

– Заткнись дура, – в сердцах выкрикнул Валера.

Его жена действительно была полная дура. Он это и не пытался оспаривать. Просто его душила внутренняя злоба, ощущение чего-то, что он потерял в своей жизни, точнее сказать разменял. Продал свой талант и независимость на мнимое богатство и призрачное счастье, которое сулило ему будущее отношение с богатой женой.

Вот и сейчас, не вслушиваясь в те нелепые выражения и обидные реплики, которые в его сторону отпускала ему жена, он с искренней горечью подумал о разрыве со своей любовницей. Любовницей, которую по настоящему любил. С которой буквально минуту назад разговаривал, и которую так очень легко бросил, испугавшись возможных непредвиденных последствий.

Он ни сколько не сомневался, что тот ребёнок был от него. Он чувствовал это своим сердцем, он чувствовал это, когда его любимая девушка произносила те последние, сильно взволновавшие его, слова о любви.

"Господи", – произнес он про себя. – "А ведь она действительно меня любит".

Его жена истерично металась по сколоченной постели. Он посмотрел на ее искаженное гневом лицо, взлохмаченные волосы – всё это вызвало в нем отвращение.

– Сука, какая же ты сука – просто сказал он ей и отвернулся в сторону.

Он смотрел в пустоту и в этой пустоте он вдруг увидел её – свою любовь. С широко открытыми небесно-голубыми глазами она падала в бесконечность.

"Беда", – успел подумать его воспаленный мозг.

В последствии, уже лёжа в психиатрической клинике, когда сознание изредка посещало её, Алёна никак не могла вспомнить, как острые стальные ножницы появились в её руках. Она помнила лишь только ярко-красную кровь, много пузырящейся крови текущей из колотой раны и дикий предсмертный крик её мужа.

Вспомнив всё это, она снова билась в истерике, на руках у лечащих врачей, навсегда запечатлев тот ужасный последний момент минувшей жизни в своей уже не существующей памяти.

***

"Что же я сделала, господи", – твердила про себя Настя, раскачиваясь из стороны в сторону. – "Почему моё сердце сжалось и превратилось в камень".

Слёзы лились из её глаз, падая на пушистый ковёр, лежащий под ногами.

Выронив телефонную трубку из онемевших рук, она обхватила свою голову руками и мелодично завыла, не прекращая раскачиваться из стороны в сторону.

– Господи, прости меня грешную, – шептали ее пересохшие губы. – Что же я натворила.

На минуту она притихла.

Отчего-то она вспомнила тот последний момент прощания со своим ребёнком, её светлые глазенки, отражающие желтоватый свет луны, тот свистящий шум падающей в глубину сумки и тихий всплеск воды.

– Маленькая моя, – сквозь град льющихся слез произнесла она. – Что я натворила, нет мне прощенья.

В каком-то внезапном душевном порыве она вскочила с кровати и бросилась к не занавешенному окну. Быстро справившись с холодным шпингалетом, она открыла левую створку окна и, придерживаясь за оконную раму, одной ногой встала на тёплую батарею, поднялась на подоконник и…

На нее в упор смотрела полная кровавая луна.

Порыв ветра втолкнул её обратно, внеся вместе с собой шлейф кружащихся снежинок, которые тут же упав на тёплый подоконник, растаяли, образовав после себя капельки искрящейся в лунном свете воды.

Хватаясь ослабевшими пальцами за широко раскрытую створку окна, она удержала равновесие и как бы теснее прижалась своим телом к деревянной оконной раме, но тут же ветер, поменяв своё направление, хлыстом ударил её по дрожащим ногам.

Диск большой жёлтой луны замерцал и скрылся за полупрозрачной пеленой кружащихся в воздухе снежинок.

Не выдержав огромного напряжения повисшего на нём тела, оконное стекло лопнуло, брызнув во все стороны мириадами мелких осколков. Несясь в ночной темноте, отражая лишь только бледноватый свет плывущей над городом кровавой луны да широко раскрытые небесно-голубые глаза падающей девушки, они поочерёдно вонзились своими острыми концами в мягкий сугроб выпавшего за ночь за окном пушистого снега.

Она долго летела над пропастью отделяющую ее от смысла бытия и ведущую к вечному покаянию ее грешной души. Какие мысли посетили ее в тот краткий момент падения? К сожалению, она не успела этого понять. Всё что она почувствовала в последний миг своей жизни это только то, как все звёзды с небес собрались в одну ослепительно яркую точку где-то в центре ее сознания, и тут же её мозг взорвался, унося остатки ее порочной души куда-то туда вдаль, в безграничные просторы вселенной.

***

– Ой, что это? – взвизгнула дворничиха, усыпанная осколками падающего стекла.

В тот же миг безжизненное тело молодой красивой девушки скатилось с высокого козырька подъезда и упало к ней под ноги.

– А-а-а, – завизжала перепуганная дворничиха, будя своим истошным криком просыпающийся дом.

Широкая деревянная лопата выпала из её рук, да так и осталась лежать на пушистом снегу. Наступало утро.

Большой город потихоньку просыпался, чтобы начать свой обычный будничный ритм. Разноцветные кухонные огоньки зажигались то тут, то там практически во всех новых домах микрорайона. Но никому не было никакого дела до произошедшей только что кровавой драмы. Лишь только голубая разлапистая ель, возвышающаяся под окнами дома, осыпалась, освободив свои роскошные лапы от обильной массы выпавшего на нее за ночь снега.

Кровожадная луна на мгновение появилась на звездном небе и вновь скрылась за тучами. И снова мертвая тишина установилась вокруг.

***

Крохотное тельце ребёнка неслось среди ревущего потока то, погружаясь в него, то, вновь появляясь на поверхности. Каким-то чудом ребёнок был ещё жив.

Где-то впереди за поворотом послышался отчетливый приближающийся шум падающей воды. В этом месте вода падала в огромное искусственное подземное водохранилище. Отстойник. Где все нечистоты оседали на дно и в последствии убирались мощным насосом.

Выброшенный мощным потоком ребёнок упал с большой высоты и сразу же ушел под воду. Но тут же лёгкое тельце было выброшено из бурлящего потока и прижато к задней стенке под водопадом. Маленькая, ещё не сформировавшаяся головка малышки застряла среди нагромождения камней, а розовое тельце нежно покачивалось на волнах. Вокруг что-то пузырилось и булькало. Стояло ужасное зловоние.

Омываемый в пузырящейся, покрытой пеной, зловонной воде ребёнок заплакал. Ротик девочки открылся в беспомощном крике, но капля мутной маслянистой жидкости упавшей откуда-то сверху заставила её закашлять. Она снова попыталась закричать, но новая упавшая сверху капля снова заставила ее замолчать. Больше она не плакала никогда. Лишь время от времени она открывала свой маленький ротик и каплю за каплей впитывала в себя что-то животворное, что-то такое, что несло в себе жизнь.

Яркий солнечный лучик встающего солнца пробился сверху сквозь чугунную решетку и упал на розовую малышку лежащую на волнах. Наступило утро. А с потолка этого мрачного подземелья, в постоянно не прерывающимся, печальном ритме падали вниз маслянистые белые капли, вспыхивая яркими алмазами в утренних солнечных лучах.

***

– Сергей Кузьмич! Ну, ты будешь сливать то али как? Смена уже через полчаса заканчивается, а ты тут всё возишься, никак не закрутишь свою хреновину.

Молодая дородная женщина, произносящая эти слова, наполовину высунулась из приемного окошка молокозавода, выставив напоказ крепкие девичьи груди, виднеющиеся сквозь распахнувшийся ворот белоснежного халата.

Слегка задержав на них свой взгляд, Кузьмич, уже давно не молодой мужчина, сплюнул себе под ноги и произнес:

– Да не кричи ты так. Что ты такая нетерпеливая. Видишь, какой мороз стоит на улице, – он широко развел руками. – Обледенело все. Сейчас всё закрутим.

Снова взглянув на открытые груди, он усмехнулся и произнёс:

– Ты лучше свои прелести спрячь, а то вывалила напоказ, застудишь ведь.

– Ты давай свои гайки крути, а о моих прелестях не беспокойся, подморожу, ещё больше станут, – звонко рассмеявшись, молодуха подалась назад, закрывая за собой окошко.

– Вот чертова баба, кровь с молоком. Был бы помоложе, не упустил бы её из рук, – сказал вслед Кузьмич, и, махнув рукой, с удвоенной силой стал прикручивать сливной шланг к выходному отверстию своей цистерны.

Всё оборудование молокозавода было установлено еще в Сталинские времена и использовалось, как и повсюду в нашей стране до полного своего износа.

Капли жидкости, вытекающие из стыков неплотно прилегающих друг к другу частей сливного механизма, на сильном морозе образовали сильную наледь, от чего Кузьмич сейчас и мучился, тщётно пытаясь прикрутить одну алюминиевую деталь к другой, чтобы освободить свою пятитонную цистерну от парного молока пока оно окончательно не замерзло на сильном морозе.

Наконец-то резьба поддалась и, поплотней прикрутив стык, Кузьмич отвинтил на своей цистерне сливной вентиль. Тёплое парное молоко резво побежало внутри извивающегося по заснеженной площадке шлангу.

Однако, тонкая белая струйка жидкости вырвалась из, дребезжащего от напора жидкости, стыка наружу и заструилась по поверхности, дергающегося от сильного напора, шланга вниз. Родившийся ручеек неуклонно прокладывал себе дорогу на свободу из замкнутого пространства цистерны.

Кузьмич попытался, поплотней прикрутить шланг к приемному отверстию, но своими усилиями добился лишь только того, что с головы до ног был забрызган летящими во все стороны белыми брызгами.

– Вот ведь чёрт, не могут вентили новые поставить. Сколько добра зря пропадает.

Он зло плюнул под ноги и тёплой рукавицей стал обтирать лицо и свою заляпанную одежду от ещё не успевших превратится в льдинки капель остывающего молока.

Предвидя такое, руководство комбината вместо того, что бы чаще менять изношенные детали просто установило под каждым приемным окном сливные решётки водостока, куда теперь и направилась освобожденная из заточения жидкость. Часть её просачивалась в землю, другая часть неслась по проложенным под землей чугунным трубам водостока куда-то дальше за пределы молочного комбината.

Наконец, извивающийся чёрный шланг прекратил свой магический танец и замер, согнувшись широкой дугой у ног водителя.

Кузьмич открутил вентили, отсоединил стыки и, тщательно свернув шланг, положил его в специальный жёлтый короб, находящийся сбоку его машины. Всё, его смена на этом закончилась, и пора было отправляться на автобазу. Не спеша, он подошёл к водительской дверце и, забравшись в кабину, повернул ключ зажигания.

В тот самый момент первые капли просочившейся белой мутноватой жидкости стали падать с подземного свода вниз, на беспрерывно покачивающуюся, на слабых волнах маленькую девочку.

Молочный комбинат не прерывал свою работу ни на минуту, обеспечивая своей вкусной продукцией всё более увеличивающиеся потребности населения большого города.

***

Прошло долгих и трудных для всего человечества шестнадцать лет.

Сколько всего нового и необычного для нашего с вами восприятия произошло за эти неполные пару десятков лет во всём мире, да и в нашей стране в частности.

Огромная могучая наша страна опять же не по нашей вине скатилась в глубокую пропасть. Затем, остановившись на самом краю своего полного и окончательного распада, она покачалась на краешке и потихонечку медленно стала ползти назад к своему некоему только ей известному благополучию и призрачному процветанию.

Наступил долго ожидаемый двадцать первый век. Время нового тысячелетия. Не дождавшись, прогнозируемого и ожидаемого конца света человечество вновь зажило своей обычной неспокойной жизнью.

То там, то тут вспыхивали беспощадные войны. Правители разных стран расплачивались за свои политические ошибки, многочисленными человеческими жертвами принося их в дар своим кровавым богам.

Но где-то там под землёй шла своя война и она всё сильнее крепла и разгоралась ярким кровавым пламенем питаемая ненавистью и злобой ко всему живому и конкретно к породившему её человечеству…

***

Она проснулась и сладко потянулась, выгнулась дугой и хрустнув суставами несколько расслабилась . Она слышала журчание ручья, топоток крысиных лапок, перестукивание мелких звериных косточек, разбросанных по пещере. Она была в своем доме – убежище.

По потолку бегали насекомые. Стояла густая темнота. Но ее это нисколько не пугало – она видела все, все что скрывал мрак.

Сон ушел, дремота ушла в догонку. Она села, подтянула под себя ноги и тут же встала в полный рост. Зевнула и снова потянулась.

Через мгновение она уже шлепала босыми ногами по парапету в направлении подземного бассейна. Там можно было искупаться и перекусить. Ее путь шел вдоль текущего ручья. На подземных перекрестках в ручей впадали новые потоки воды. Он впитывал их, смешивался с ними, бурлил и гнал свои воды дальше, по наклонной.

Она уже почти подошла к водоему. Слышала шум падающей воды. Уже чувствовала своей кожей приятную прохладу обволакивающей ее жидкости. Как вдруг, раздался гул работающего насоса, хлюпанье всасываемых нечистот и чьи то неторопливые шаги по металлическому настилу. Она ловко юркнула в узкий боковой проход и затаилась.

Кто то подошел к водоему и остановился. Время замерло.

Любопытство выгнало ее из норы, и она, крадучись, направилась к подземному сооружению где находилось машинное отделение с гудящими насосами. Впереди стоял человек и смотрел на поверхность озера. Он был один. Как только она вышла из проема – он обернулся, осветил пространство перед собой ярким лучом фонаря и замер, увидя ее.

***

"Как она мне надоела" – ругался Василий Васильевич, сорока летний мужчина в полном расцвете сил, спускаясь по винтовой металлической лестнице внутрь подземной насосной станции.

Он работал обходчиком на водоканале и регулярно проводил плановые проверки подведомственной ему территории. А эти свои мрачные мысли он посвящал своей жене Маринке, которая уже с самого утра успела испортить ему нервы на кухне, пока он завтракал наскоро приготовленной яичницей, собираясь на работу.

В её словах был некий смысл, он это признавал. Но, имея стервозный характер, она преподносила их ему в таком виде, что он потом очень длительное время не мог прийти в себя, поигрывая желваками на широких скулах и мысленно ругая её всеми бранными словами, которые только знал.

Обычно он работал с напарником, но в этот раз пришлось ехать на объект одному. Егорыч – его напарник позвонил и предупредил, что на пару часиков задержится. А где пара часиков там и все восемь, то есть Василич знал привычки своего напарника и решил не ждать того и провести плановую проверку самому. Впрочем, это не составляло особого труда. Необходимо было, спустится вниз в отстойник и, на пару минут, включив насосную станцию, проверить надежность ее работы. С этой задачей он считал, что справится и один.

Предварительно натянув на лицо респиратор, дабы не отравится гнилостными испарениями, исходящими от затхлых вод отстойника, он, в данный момент и гремел сапогами по металлической лестнице, спускаясь внутрь насосной станции. Прогромыхав последний лестничный пролёт винтовой лестницы, он с облегчением ступил на забетонированный пол станции.

Светя перед собой маленьким, но необычайно ярким китайским фонариком, Василич осветил стену напротив себя. Затем он опустил луч света себе под ноги и прошел несколько метров до виднеющейся в темноте обитой стальными листами и обильно окрашенной черной краской металлической двери закрывающей собой вход на насосную станцию.

Достав связку с ключами, он выбрал необходимый и сунул его в замочную скважину. Повернув ключом пару раз, по часовой стрелке, он услышал характерный щелчок открываемого замка и, взявшись за приваренную к стальному листу широкую скобу служащею дверной ручкой, потянул дверь на себя.

Протяжно скрипя давно не смазанными петлями, дверь потихоньку открылась.

Пошарив в темноте по стене, он нашел немного выступающий выключатель, и нажал на него. Под потолком зажегся тусклый жёлтый свет. Стараясь побыстрее закончить свою работу, он сразу же опустил вниз электрический рубильник, подающий напряжение к насосным установкам и нажал на красную кнопку находящуюся тут же рядом.

Загудели электрические моторы и мощные насосы стали методично выполнять свою грязную работу, высасывая нечистоты из отстойника.

На первый взгляд всё было исправно. Теперь оставалось лишь визуально убедиться, что насосы нормально выполняют возложенную на них задачу, то есть высасывают все твёрдые отложения со дна бассейна. Для этого необходимо было подойти к краю отстойника и посмотреть на вращающуюся водяную воронку, засасывающую в себя весь отстоявшийся в бассейне городской мусор.

Василич зажав в руке включенный фонарик, вышел из помещения насосной станции и, подойдя к краю бассейна, посветил вниз. Тонкий лучик света скользнул по волнующейся водной глади и остановился на широкой воронке засасывающей в себя городские нечистоты.

Всё было в порядке.

– Отлично, работа окончена – произнёс Василич вслух и развернулся.

То, что он увидел перед собой, сфотографировало отпечаток ужаса в его глазах. Отпрянув немного назад, мужчина неудачно поставил правую ногу на влажную твёрдую поверхность и поскользнулся. Нога поехала по мокрому бетонному покрытию и, широко раскинув в стороны руки, не удержавшись на внезапно взметнувшихся вверх ногах, он с сильным всплеском упал в бурлящую внизу воду.

Она тихо стояла на краю бассейна с затхлой водой и задумчиво смотрела, как человека медленно засасывало в воронку мощным насосом.

Обезумев от ужаса, раз за разом он выныривал из бурлящего вокруг него потока, в который превратилась вода в отстойнике и орал во всю силу своих лёгких. Также периодически его блестящая лысая голова вновь скрывалась в мутной крутящейся воде. Наконец она в последний раз появилась среди бушующих волн и, потом, скрывшись под водой, больше уже не появлялась на поверхности.

Развернувшись, она медленно пошла по широкому темному туннелю прочь, удаляясь, всё дальше и дальше по каналу, от огромного подземного водохранилища. Места ее постоянного обитания.

Первая глава.

Июнь, 2000 год. “Москва! Как много в этом слове для сердца русского…”

Столица нашей великой державы, нашей родины, нашей огромной страны. Все знают Москву, многие побывали в ней, обшарпанной и злой.

Много лет назад столица была чиста и благоустроена. Советский город жил тихой спокойной жизнью. Граждане ходили в кинотеатры, музеи, выставочные центры. Залезали на крышу в момент залпа салюта, женились, разводились, работали.

Но пришло новое время. Из массы порядочных людей отделились те кто предпочитал жить воровством и мошенничеством.

Как альтернатива здесь выступает идея, что, на самом деле никогда и не было порядочных людей, просто у них не было возможности воровать, грабить и обманывать наивных горожан.

Страну разграбили и опустили. Кто то голодал и перебивался случайными подачками, кто то запил, а были и те кто делил несметные сокровища партии плюя на всех и на все. То же происходило и в столице.

Появились бомжи, живущие где попало. Они и стали теми первыми разведчиками подземных коммуникаций большого города, первопроходцами злачных мест. Они жили под землей, там же умирали, пропадали неведомо где, а может и служили пищей кое кому. Кто знает какие тайны скрывал от посторонних глаз темный мир.

***

Ночной развлекательный клуб "Золотая корона" находился в самом сердце Москвы, недалеко от красных башен кремля, на другом гранитном берегу Москва реки.

Находящееся в самой середине заброшенного сада большое старое здание год назад хотели снести. Окруженное со всех сторон заборами заводов и фабрик оно ни у кого не вызывало никакого коммерческого интереса. Добираться в это место было крайне неудобно, да и всё вокруг выглядело мрачно и уныло. Когда план разрушения здания был уже готов, кто-то очень предприимчивый из новых русских внёс своё предложение открыть здесь ночной клуб, вкладывая в программу реконструкции приличные деньги. Заброшенную территорию вокруг здания преобразить и превратить в небольшой цветущий парк. Вдали от жилых кварталов, никому не мешая, здесь собирались бы люди, желающие весело скоротать ночное время. Часть прибыли заведения предполагалось тратить на поддержание должного порядка и чистоты в цветочном парке.

Мэру города этот план развития очень понравился, и он отдал соответствующее распоряжение. Охрану же возложили на местное отделение милиции, чему они были, безусловно, рады. Время, проведённое на дежурстве в парке, трудно было назвать дежурством.

В короткий срок территория вокруг заброшенного здания была обнесена высоким металлическим забором. Сооружена автостоянка. Устроены цветники и зелёные газоны. С наступлением темноты парк приобретал облик волшебного города, повсюду украшенный разноцветными огоньками бесконечной вереницы гирлянд. Здание реконструировали, и оно приняло вид огромной сияющей короны. Изумрудные окна отражались в фонтанах с прозрачной водой драгоценными камнями на этой великолепной короне.

Вначале это сказочное место облюбовали воротила нашего бизнеса, но постоянное присутствие в парке беспечной молодежи раздражало богатых людей нашего города и они, постепенно, перебрались в более престижные заведения, оставив клуб и парк подрастающему поколению. Наличие тенистых аллей, укромных уголков и цветных фонтанов притягивало их молодые сердца жаждущих любви и приключений.

Несмотря на высокую стоимость пригласительных билетов, молодые люди со всех районов Москвы стремились побывать в волшебном парке, и поэтому слава о ночном клубе прокатилась далеко за пределы города. Развлекательное молодежное заведение процветало и уже намечалось открыть несколько похожих клубов в разных районах столицы.

***

Алиса сидела перед большим круглым зеркалом, стоящим на столе в ее просторной девичьей комнате, и подкрашивала свои пухлые губки красной помадой, когда зазвонил телефон. Выполненный в форме сердечка он стоял тут же на полке рядом с открытой косметичкой.

Звонок был ранним и несколько неожиданным.

– Алло, – смешно вытягивая вперёд губки, произнесла Алиса.

– Привет крошка! Как поживаешь?

Обладатель юного голоса был хорошо знаком ей, и она улыбнулась, глядя на своё отражение в зеркале.

– Максим привет! – радостно воскликнула она и тут же задала несколько дежурных вопросов: – Какими судьбами? Давненько ты мне не звонил. Может, ты другую подружку себе нашёл?

– Моя подружка – пивная кружка. – Максим звонко рассмеялся. – Не задавай много вопросов. Лучше скажи, чем собираешься сегодня вечерком заняться?

– Не знаю. Наверное, как и всегда с Наташкой в кафе пойдем, – быстро ответила Алиса, откинувшись на мягкую спинку дивана, и поинтересовалась:

– А у тебя, что есть предложение на сегодняшний вечер? Опять родители на дачу уехали?

– Да нет, – усмехнулся её невидимый собеседник. – Предки дома. Просто мы тут с Димкой решили в "Золотую корону" съездить, оттянуться по полной программе. Можем взять вас с собой.

Алиса отложила помаду в сторону и задумалась.

Она бывала в "Золотой короне" и знала, что это был самый замечательный и безопасный ночной клуб в Москве, но в то же время и очень дорогой.

– "Макс"! А денег то у вас на нас хватит. Мы ведь капризные девчонки, сам ведь знаешь, – произнесла она и кокетливо подмигнула своему зеркальному отражению.

– Хватит, – голос "Макса" звучал уверенно. – Еще останутся. Ну, так как, проведете с нами эту ночку?

– Да ну, – воскликнула Алиса. – Вот ты значит, где пропадал. Большие деньги где-то хапнул, а может быть ты банк, какой ограбил. А "Макс"?

– При встрече всё расскажу, – деловито прервал серию дальнейших расспросов Максим.

Алиса поболтала еще несколько минут и, для приличия немного поломавшись, в конце концов, дала себя уговорить, в свою очередь, пообещав Максиму позвонить Наташке и уговорить её.

Попрощавшись, она несколько раз чмокнула трубку и тут же набрала её номер.

– Привет подруга! Встала уже или еще в постельке нежишься?

Услышав ответное приветствие от близкой подруги, Алиса передала весь свой прошедший разговор с "Максом", расписав его самыми яркими красками.

Наташа сразу согласилась эту ночь провести вместе с ребятами. Грешно было отказаться покутить за чужой счет, да еще в таком престижном заведении как "Золотая корона".

– Ну ладно Наташка, – попрощалась Алиса. – Вечерком приводи себя в порядок и забегай ко мне. Хорошо?

– Хорошо! Не забудь принять душ, – Наташка хихикнула. – В семь забегу.

Алиса положила трубку телефона и стала вертеться перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон. Она была стройной натуральной блондинкой с большими небесной чистоты голубыми глазами. Её длинные белокурые волосы густыми локонами падали ей на плечи и немного закрывали лицо. Слегка наклоняя вбок голову, она красивым заученным движением иногда поправляла их, отводя рукой назад, и при этом мило улыбалась, чем сводила с ума своих многочисленных поклонников. В этот момент она была удивительно похожа на сказочную принцессу из детской книжки с разноцветными картинками.

Наташа немного завидовала своей подруге, её великолепным волосам, но в отличие от неё имела короткую причёску, а удерживала около себя поклонников, обладая поистине не женским интеллектом. С ней легко было общаться, и она была своей в любой компании, порой даже совершенно незнакомых ей людей.

***

Ребята зашли за девчонками в десять часов, когда те уже начали скучать в ожидании обещанного вечера.

Девушки были одеты в короткие юбки и легкие блузки. Трудно было оторвать взгляд от их тонких стройных ножек обтянутых тонкими колготками. Июньская ночь обещала быть холодной, и они прихватили с собой тёплые летние кофточки.

Максим сразу же стал крутиться около Алисы, возбуждённый дурманящим ароматом её французских духов. Обнимая подружку за талию, он подвёл её к стоящей у подъезда машине и, открыв заднюю дверцу, элегантно предложил девушке сесть, тут же устроившись рядом.

Наташа, изящно покачивая бёдрами, медленно обошла машину с другой стороны и подсела к подруге.

Проводив её изучающим взглядом, Дима вздохнул и устроился на переднем сиденье, рядом с водителем.

Машина тронулась и, легко набрав скорость, помчалась среди таких же спешащих машин в центр города.

Удобно устроившись на заднем сиденье автомобиля, Максим обнимал Алису и, что-то беспрерывно шептал ей на ушко, отчего та загадочно улыбалась.

Достав из хрустящего полупрозрачного пакета алюминиевые баночки с клубничным коктейлем, Дима обернулся и предложил их сидящим за ним ребятам при этом, несколько задержав свой взгляд на симпатичном личике Наташи, которая ему мило улыбнулась. Затем он всю дорогу думал о чём-то своём, рассматривая в окно, проезжающие мимо машины.

Сумерки поглощали вечерний город, постепенно растворяя его в наступающей темноте.

Когда машина плавно въехала по освещённой дороге на территорию парка, в нём уже было полно разнообразного народа. Разодетая на любой вкус молодёжь удобно расположилась в цветочном парке, рассевшись на бортики светящихся фонтанов, и наслаждалась приятным теплым вечером. Устремив свои лица в широко раскинувшееся над ними звёздное небо, на зелёных лужайках, среди благоухающих цветов сидели и лежали влюбленные пары не найдя более укромных уголков. По освещенным аллеям между ними бродил наряд милиции, небрежно перекинув автоматы через плечо.

Автомобиль мягко остановился и, высадив молодых людей, поехал в обратный путь, ища по дороге новых пассажиров.

У входа в клуб стояли широкоплечие мускулистые охранники и контролировали поток желающих попасть на дискотеку в сияющую в вечернем небе "Золотую корону".

Ребята, взяли девчонок за руки, показали охранникам пригласительные билеты и, минуя магнитных контроллеров, срабатывающих на наличие у посетителей металлических предметов, прошли в здание клуба. Открыв двойные двери, они тут же были охвачены потоком звучащей музыки.

Бешеный ритм лился со всех сторон, отражался от стен, потолка и снова устремлялся в танцующий зал. Стоящие в глубине просторного зала столики вибрировали вместе с находящимися на них предметами. Цветные прожектора мигали в такт ритма, выхватывая своими разноцветными лучами танцующих на площадке людей. Огромный зеркальный шар весело кружился под потолком, вспыхивая цветными узорами в паутине лазерных лучей.

Атмосфера вечера была наэлектризована ди-джеем до самой наивысшей отметки. Он уже не кричал в зал, а просто визжал, дергая головой и постоянно вытирая платком струящийся по лицу пот.

Полу оглушенные, молодые люди направились в бар, решив для начала что-нибудь выпить и несколько адаптироваться.

Бармен, обаятельный мужчина лет тридцати, в черном дорогом костюме, предложил девушкам попробовать новинку сезона – коктейль "Снежная королева", заверив их, что ничего подобного они ещё никогда не пробовали. Это действительно оказалось что-то необычно приторное и вязкое, но свое название коктейль оправдывал – он был ужасно ледяным, отчего бокалы сразу же покрылись инеем.

Себе же ребята взяли водки с томатным соком и, закурив по сигарете, с неподдельным интересом наблюдали как их подружки, смешно вытягивая вперёд накрашенные губки, потягивали коктейли через трубочки.

Музыка non-stop не прерывалась ни на минуту.

Алиса опьянела быстро. Ничто так не возбуждает как алкоголь. Романтика этого летнего вечера и струящийся по её юным жилам алкоголь сделали свое дело, постепенно создав интимное настроение. Ей захотелось танцевать и, схватив за руку «Макса», она потащила его за собой под сверкающий шар, раскачиваясь из стороны в сторону в такт звучащей мелодии.

Ди-джей объявил час лёгкой медленной музыки.

Алиса обвила Максима руками, и они поплыли по площадке среди других танцующих пар, тесно прижавшись, друг к другу.

Покинутая подругой Наташа, расслабившись, сидела за стойкой бара. Окутанная пеленой табачного дыма она держала в руках тлеющую сигарету и увлеченно беседовала с Димой. Ей нравился этот приятный высокий парень. Она и раньше встречала его в разных компаниях, но вот так вот наедине она осталась с ним впервые. Очарованная его обаянием она смотрела ему в глаза, борясь с сильным желанием притянуть его лицо к себе и поцеловать.

А он, не понимая психологии поведения молодой девушки несколько смущаясь, рассказывал ей что-то о себе, неловко сжимая в своих руках бокал с кровавым напитком.

Тем временем, медленно двигаясь по кругу, стрелки часов незаметно для окружающих плавно перевалили за полночь и, пройдя ещё некоторое циферблатное расстояние, указывали своими острыми концами на скорое наступление утра.

Ночной клуб закрывался с первыми солнечными лучами, чтобы вновь распахнуть свои двери, когда оно сядет за горизонт.

Ночью, лёгкий ветерок пригнал с востока небольшую тучку и она, проплывая над городом, пролилась частым проливным дождём. Сочные дождевые капли застучали по зелёной листве вековых деревьев, крышам спрятанных по всему парку тенистых беседок, по пустынным асфальтированным дорожкам.

Дождик шёл всю ночь, разогнав всех отдыхающих в парке людей. Когда небо стало светлеть в предвидении скорого рассвета, облака растворились, оставив после себя лишь только ощущение утренней свежести да очертания многочисленных луж на подсохших дорожках.

***

– До конца дежурства осталось три часа, – взглянув на часы, произнёс старшина и, откинув подальше назад автомат, полез в карман кожаной куртки за сигаретами.

– Дай мне тоже сигарету, мои закончились.

Его напарник младший сержант сидел на скамейке под навесом и вертел в руках зажигалку. Его автомат лежал рядом на лавочке. Прикурив предложенную ему сигарету, он жадно затянулся и, подняв своё лицо вверх, выпустил колечками дым.

Небо светлело.

– Хорошо хоть дождь кончился. Сейчас народ повалит на улицу, – взглянув на двери клуба, произнёс старшина. – Может, потом зайдем, погреемся, заодно кофейку попьем. Как ты думаешь?

– А чего ждать-то? – Широко расправив затекшие плечи, произнес сержант. – Пошли сейчас зайдем, в парке всё равно никого нет.

В этот момент что-то, какое-то боковое движение привлекло его внимание. Повернув лицо в сторону, он улыбнулся и кивком головы показал направление своему товарищу:

– Вот и дворник уже подтягивается, он и посмотрит за порядком.

Обходя мигающий шлагбаум, по дороге ведущей в парк шел, качаясь из стороны в сторону, толстый мужчина в оранжевой муниципальной форме. Заметив наблюдающих за ним милиционеров, он помахал им рукой и прошел в здание клуба, хлопнув служебной дверью.

– Смотри! Еле тащится, наверное, похмеляться пошёл.

Проводив дворника взглядом, милиционеры дружно рассмеялись.

– Ну ладно, давай докуривай побыстрей и пошли кофе пить, – старшина бросил свою сигарету и зевнул. – А то совсем продрог под этим чертовым дождём.

– Ничего, сейчас отогреемся, – младший сержант взял свой автомат и привстал со скамейки. – Я там, в прошлое дежурство, в баре такую официантку видел – отпад. Надо с ней будет поближе, познакомится.

– Опять про баб заладил. Никак не угомонишься.

Старшина был уже много лет женат, и приставания его молодого напарника ко всем юным смазливым особам в округе частенько раздражали его. Не спеша, шагая в направлении клуба, он по отечески поучал своего младшего товарища:

– Как с тобой в наряд не пойдешь, так ты только о них и говоришь. Изголодался что ли?

Его напарник что-то пытался возразить, но старшина не обращая внимания на слабые попытки сопротивления со стороны сержанта, продолжал поучать:

– Заведи себе подружку, меньше будешь на других девок таращиться, – говорил он. – Семью нужно создавать, детей заводить.

– Между прочим, – всё-таки смог перебить сержант своего старшего напарника. – Статистика утверждает обратное.

– Что обратное? – заинтересовался старшина.

– А то, – продолжал говорить его младший товарищ. – Что более шестидесяти процентов семейных мужчин называют свою жизнь в браке – адом.

Они, не спеша, вразвалку, шли к дверям заведения.

– Нет брат, – возразил старший. – Я в браке счастлив. Вот и дочь моя жениха ищет – замуж хочет.

– Трахаться она хочет, а не замуж. – рассмеялся молодой напарник. – А домой никого привести не может – там ты сидишь.

– Да ну тебя, – в сердцах отмахнулся от него старшина.

Они подошли к входным дверям клуба как раз в тот момент, когда те открылись и посетители, ежась от утренней прохлады, стали выходить из помещения.

Вскоре парк опустел. Со всех сторон стали слетаться воробьи. Они кружились в теплых солнечных лучах, купались в лужах, собирали крошки на дорожках. Вообщем искренне радовались наступившему дню.

***

Ребята купили в баре бутылку вина и коробочку с пирожными и, подождав девушек пока те отходили в туалет, все вместе направились к выходу.

Воздух на улице был свеж и чист. Пахло душистым ароматом утренних цветов.

Молодые люди взялись за руки, и пошли вверх по тропинке, где среди цветущих кустов сирени виднелся в глубине парка фонтан с искрящейся водой.

"Макс" присел на край бассейна наполненного ледяной жидкостью и опустил в нее руку.

– Ух, какая холодная.

В тот же миг, наполнив ладони свежей прохладой, он брызнул ею в направлении стоящих перед ним у фонтана девушек.

Искренне смеясь, парень крикнул им:

– Ловите! Кто из вас хочет искупаться?

– Хватит "Макс"! – взвизгнула Наташа, уворачиваясь от летящих в неё брызг. – Ещё раз так сделаешь, тебя самого в фонтане искупаем.

– Алиса! – Максим прижал девушку к себе и поцеловал её в губки. – Ты меня защитишь от этой агрессивной дикой кошки?

– Если будешь себя хорошо вести, мой милый котик, – ответила Алиса.

***

Она находилась прямо под открытым люком колодца и, глубоко вдыхая свежий утренний воздух ноздрями, жадно принюхивалась.

Сквозь круглое отверстие вверху были видны проплывающие по голубому небу облака, слегка подкрашенные внизу лучами встающего солнца.

Она стояла в воде и смотрела на небо. До неё доносились чьи-то оживлённые голоса и непрерывающийся девичий смех. Кто то раздражающе смеялся. Ее передернуло. Этот звонкий смех стал выводить её из себя.

Аккуратно цепляясь за шероховатые стенки колодца, она медленно поползла вверх.

***

Алиса прижалась к Максиму сидящему на бордюрчике фонтана, а он в свою очередь обнял её руками, крепко прижав к себе. Его ладонь сразу же наткнулась на возбуждённый девичий сосок, и он нежно, пальцами, стал перебирать его.

Алиса не носила бюстгальтер. У неё были крупные и очень упругие груди, и она ими очень гордилась. Ей очень нравилось заводить ими ребят. Чувствовать, как их руки начинают дрожать от возбуждения, прикасаясь к потаенным местам ее тела и, поэтому, она никогда не противилась этим ласкам. Она полностью расслабилась в крепких объятьях «Макса», давая ему этим понять, что бы он продолжал начатую игру.

Максим, чувствуя желание девушки, второй рукой, нашёл вторую грудь и немного сжал её. Она также была плотной и упругой. Поддавшись влечению, ему настолько захотелось взять девчонку прямо здесь и сейчас, что он, не удержавшись от нахлынувших на него чувств, сильно ущипнул ее за нежный сосок.

Реакция девушки была неожиданной. Она моментально вырвалась из крепких объятий и, развернувшись, ударила его своей ладонью по щеке.

Потеряв равновесие, парень взмахнул руками, инстинктивно пытаясь за что-нибудь схватится. Не найдя опоры, он перевалился через бордюр и с шумом плюхнулся в воду.

Видя такой неожиданный поворот событий, компания молодых людей дружно рассмеялась.

***

Она редко поднималась на поверхность. Всё для неё здесь было чуждо и незнакомо, но природный звериный инстинкт вел её вперёд. К тому же она была голодна.

Вцепившись когтистыми пальцами в край колодца, одним мощным рывком, она выбросила свое крепкое тело на поверхность и присела на корточки, на лежащую рядом чугунную крышку люка.

Осторожно оглянувшись по сторонам, она заметила за плотными кустами сирени стоящих к ней спиной людей, которые раздражающе смеялись. Ее вновь передернуло. Не сдерживая больше охватившую её безумную ярость, она бросилась в направлении самого высокого из них.

***

Послышался шум ломающихся кустов и Дима, громко охнув, упал куда-то назад, в густые заросли сирени. Ещё некоторое время были видны его бьющие по асфальту ноги, но и они вскорости исчезли. Через секунду раздался глухой стук упавшего в глубину тела и приглушенный всплеск воды.

Девушки мгновенно перестали смеяться и глупо уставились на обломанные ветки кустарника.

Максим, наконец-то, вылез из бассейна с водой и, свесив ноги с края фонтана, открыл, было, рот, намереваясь в пух и прах разнести свою обидчицу но, увидев испуганные лица своих подружек, он насторожился и спросил их:

– Чего это с вами? Что случилось?

Алиса как-то странно посмотрела на него и, тыча пальцем в направлении поломанных веток, произнесла дрожащим голосом:

– Димка куда-то там провалился.

– Куда он мог провалиться? – удивлённо переспросил Максим. – "Длинный", – позвал он приятеля.

Ответа не последовало.

– Да точно тебе говорю, провалился, – воскликнула Алиса. – Мы слышали, как он, куда-то упал, ну прямо как в колодец с водой, – еле подобрала она соответствующие действительности слова.

Наташа кивнула головой, тем самым молча, подтверждая слова подруги.

Максим недоуменно посмотрел на них.

– Так чего же вы стоите. Пошли, посмотрим, куда он там провалился.

Максим пролез между кустами, остановившись перед открытым колодцем.

Испуганные девушки последовали за ним.

– Точно колодец! Какой чёрт понёс его сюда?

Моментально протрезвев, Максим нагнулся и посмотрел в таинственную глубину чернеющей дыры. В сплошной темноте ничего нельзя было разглядеть.

Встав на колени перед отверстием, он громко крикнул вниз:

– "Длинный", – потом еще раз. – "Длинный".

Из чернеющего мрака послышался тихий крадущийся шорох.

В этот момент Максим почувствовал приближение чего-то ужасного, чуждого. Его сердце сжалось и сильно заколотилось, бешено стуча в висках пульсирующей по жилам кровью. Ладони моментально вспотели.

Все произошло так быстро, что он даже не успел убрать в сторону голову, когда нечто появившееся из глубины схватило его за горло и, с огромной силой дернуло вниз.

Испуганные девушки смотрели на стоящего, на коленях Максима. Внезапно он резко дернулся, выгнувшись дугой, и без единого звука нырнул в колодец. Когда его ноги исчезли в пугающей глубине, они закричали, насквозь переполненные охватившим их ужасом.

***

Быстрым движением, схватив человека за горло, она протолкнула его мимо себя и бросила вниз. В тот же миг она услышала обезумевший, полный страха и отчаянья крик. Оттолкнувшись от кирпичной стенки, она вновь выпрыгнула из колодца и замерла у его края.

Желтые, круглые глаза, будто отражение луны в момент полнолуния, наполненные кровавыми прожилками не мигая, смотрели на оцепеневших девушек. Солнечные лучи переливались всеми цветами радуги на ее гладкой, эластичной коже.. Начиная свой рост с макушки, костяной гребень спускался по позвоночнику вниз и заканчивался небольшим отростком чем-то напоминающим маленький обрубок хвоста.

Увидев появившееся перед ней существо, Алиса обмякла и почувствовала, как её мочевой пузырь освободился. Тёплая моча быстрой струйкой потекла по её дрожащей ноге, капая сквозь тонкие колготки на подрастающую траву. Парализованная охватившим её ужасом она мелко дрожала перед появившемся перед ней чудовищем не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

Существо, вылезшее из колодца, встало в свой полный рост, расправив широкие плечи, и замерло у его края, не мигая, глядя в её глаза.

Беззвучно открывая рот, как рыба выброшенная на берег, Наташа попятилась назад, бесшумно раздвигая спиной поломанные кусты сирени. Уткнувшись в толстую торчащую ветку, она вздрогнула всем телом, очнулась и пронзительно закричала.

Она оторвала свой пристальный взгляд от жертвы и злобно оскалилась, обнажив острые клыки. Её стальные мышцы пришли в движение и напряглись перед броском.

Не прошло и доли секунды как она молниеносно ударила девушку по тонкой шее выпущенными когтями. Острые как лезвия бритвы, они вспороли сонные артерии девушки и, ломая шейные позвонки, отделили голову от туловища, подбросив ее высоко вверх.

Вращаясь в воздухе, голова перелетела куст сирени и, хрустнув от соприкосновения с землёй, медленно покатилась по дорожке ведущей к входным дверям ночного клуба.

Безголовое тело девушки ещё стояло, когда из разорванных шейных артерий ударил кровавый фонтан. Летящие в разные стороны алые брызги обильно заливали кровью стоящих перед телом убийцу и оцепеневшую от страха Алису. Затем кровоточащее, ещё живое тело упало к их ногам, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.

Широко открыв глаза, Алиса заворожено смотрела на останки подруги, дрожащие под её ногами.

Со стороны ночного клуба раздался топот бегущих людей.

***

Сотрудники милиции сидели в пустом баре и пили крепкий горячий кофе, которым их услужливо угостила официантка, когда чей-то приглушенный крик пробился сквозь стены клуба и докатился до них.

– Ты ничего не слышал? – старшина поставил пустую кофейную чашку на столик и повернулся к напарнику.

– Нет, – младший сержант посмотрел вокруг себя. – А что?

– Да мне показалось, будто бы кто-то кричал на улице, – озабоченно произнес ему напарник. – Пойдём, проверим, как бы чего-нибудь не случилось под конец смены.

Они быстро встали и направились к выходу.

Милицейский патруль вышел из клуба когда среди стоящей повсюду утренней тишины раздался ещё один громкий девичий вскрик. Весь пропитанный ужасом, он внезапно оборвался на неоконченной ноте также быстро, как и возник.

Придерживая руками висящие по бокам автоматы, милиционеры побежали в заданном направлении. Быстро обогнув цветущие кусты сирени, они увидели окровавленную человеческую голову, катящуюся им на встречу. Виляя из стороны в сторону, она приближалась, оставляя за собой на дорожке широкий кровавый след.

Милиционеры отпрыгнули в сторону и, не сговариваясь, передёрнули затворы автоматов. По венам пронесся адреналиновый шторм, заставив их сердца сжаться, а затем, бешено заколотится. Они ещё сильней сжали автоматы в слегка дрожащих руках.

– Что случилось? – ни к кому не обращаясь, высказал свои мысли вслух старшина.

Он быстро взглянул на то место, где брал своё начало кровавый след и тут же заметил её, стоящую за поломанными кустами сирени, а рядом, окаменевшую от страха девушку.

Подняв дуло автомата, он направил его на таинственное существо.

– Сергей, посмотри вперёд. Видишь там за кустами, – прошептал он напарнику.

Сержант, посмотрел на кусты и также заметил её.

– Что это? – также тихо спросил он старшего.

– Понятия не имею, – ответил старшина и ещё раз, взглянув на окровавленную голову, добавил: – Ты смотри аккуратней, что бы это ни было, оно очень опасно.

– Может, откроем огонь, – сержант выплюнул жвачку, которую засунул в рот при выходе из клуба и чуть сильнее нажал на спусковой крючок автомата.

– Сдурел что ли, нельзя, – несколько успокоившись, старшина стал принимать профессиональные решения. – Видишь, девка стоит рядом, не дай бог, зацепим. Давай обойдем, это нечто сбоку и выведем девчонку из-под линии огня, а там уж будем действовать по обстоятельствам.

Аккуратно передвигаясь по асфальтированной дорожке, они медленно стали приближаться к неподвижно стоящему перед ними существу.

***

Не предпринимая никаких действий, она молча смотрела на приближающихся к ней милицейский наряд. Её безумный гнев также быстро прошёл, как и начался, и сейчас она с огромным любопытством просто разглядывала их.

Это были первые в её жизни люди, которые не убегали от неё, пытаясь на какое-то мгновение оттянуть минуту смерти, и не кричали от страха, как это обычно делали все жертвы до этого а, тихо переговариваясь между собой, медленно приближались к ней. В глубине своей мрачной души у неё возникло смутное предчувствие опасности. Это был не страх, нет. Она не знала что такое страх. Просто интуиция подсказывала ей, что в поведении приближающихся к ней людей таится какая то скрытая угроза. Но в тот момент, когда они тихо переговариваясь между собой, остановились, держась на предельном расстоянии, она успокоилась. Да, они такие же, как и все остальные её жертвы до этого – они боятся ее.

Она уже забыла про стоящую рядом с ней девушку, и неожиданный шум падающего рядом тела заставил её резко отпрыгнуть в сторону.

***

Милиционеры видели как девушка, стоящая неподвижно, побледнела и, качнувшись, рухнула вниз, подминая под себя подрастающую траву. Загадочное же существо от неожиданности резко отскочила в сторону. В этот миг, не сговариваясь, они открыли огонь, одновременно нажав на спусковые крючки автоматов.

Взорвав висевшую в парке утреннюю тишину, грохот автоматных очередей заполнил собой всё пространство вокруг. Несколько горячих автоматных пуль калибра 7.62 попали в неё. Не задев жизненно важных органов, они прошили насквозь мягкие ткани ее тела и, вереща в прохладном утреннем воздухе, впились в высокие старые деревья по периметру окружающие территорию парка.

Её тело перенесло такие видоизменения, что нервы практически выполняли лишь только двигательные функции. Какие либо внешние раздражения почти не передавались в её мозг. Она ощущала лишь только как что-то проходит сквозь неё, разрывая на своём пути мощные ткани ее тела. Горячая кровь струилась из ран, наполняя её рассудок неукротимой яростью и злостью.

Старшина стоял ближе к загадочной твари, тем самым быстрее приблизив свой конец.

В мгновение, преодолев расстояние разделяющее ее от стреляющих людей, она ударила одного из них сжатым кулаком в центр грудной клетки. Дробя кости, рука мягко вошла в тёплое тело и, разорвав трепыхавшееся сердце, уткнулась в позвоночный столб.

Старшина вскрикнул и, выронив из онемевших рук автомат, медленно завалился назад, подмяв под себя неестественно вывернутую руку. Сквозь белую пелену, опускающуюся на глаза, он еще видел, как тварь прыгнула на его товарища, подмяла под себя и, разрывая когтями живую плоть, копалась в его внутренностях.

Когда старшина упал, выронив из онемевших рук автомат, сержант выпустил ещё одну длинную очередь, но тут же и сам был сбит тварью с ног. Лёжа на траве, под нависшим над ним чудовищем, он не в силах был даже пошевелиться, скованный весом огромной туши. А она залитыми кровью глазами смотрела на него и злобно рычала. В следующий момент ужасная боль пронзила его мозг.

Вспоров острыми когтями живот человека, она вырвала из него окровавленную печень и, вцепившись зубами в тёплый дрожащий кусок, стала жадно разрывать его, над лежащей под ней жертвой. Беззвучно открывая рот, добыча еще дергалась, глядя перед собой ничего не видящими глазами.

Угрюмо шурша листвой под внезапно налетевшим ветерком, вековые деревья качались из стороны в сторону, являясь молчаливыми свидетелями этого кровавого пиршества.

Насытившись, она успокоилась. На этот раз инстинкт самосохранения подчинил её волю и, бросив недоеденную жертву, она спустилась в чернеющую глубину колодца. Найдя в темноте лежащий внизу изуродованный труп человека, она схватила его за сломанную шею и потащила за собой, уходя по туннелю, прочь, от места кровавого пиршества.

Вскоре её тяжёлые шаги стихли, слившись вдалеке с шумом текущей воды. И вновь пугающая тишина установилась вокруг.

***

Дворник выглянул из-за двери и уставился на лежащую перед ним женскую голову. Будучи под шафе, он не испугался, а лишь громко сказал:

– Йокарный бабай!

Шестеренки в его голове пришли в движение, подшипники закрутились и чуть напрягшись, некие части его мыслительного аппарата крепко сцепились друг с другом и образовали единое целое. Мысли потекли ручьем, а за ними, по уже протоптанной дорожке, подтянулись и размышления. До него начало доходить, что где то есть и тело.

Заметив кровавый след, он аккуратно обошел отрезанную голову, и медленно, крадучись, пошел по нему вглубь парка. У кустов он остановился – слышались непонятные, подозрительные звуки. Слегка раздвинув ветки, дворник обомлел. Эту картину он больше не смог забыть никогда. Некое существо вырывало куски мяса из неподвижного тела и с удовольствием поедало их, громко чавкая.

Дворник сдвинул кусты на место и тихонечко стал передвигаться к входным дверям увеселительного заведения. Влетев внутрь, он бросился к барной стойке и завопил:

– Милицию! Вызывай милицию! Скорее.

Когда входные двери хлопнули, Серега машинально поднял голову и увидел бегущего к стойке дворника. Тот размахивал руками и что то орал.

Играла музыка и разобрать пьяные вопли было несколько затруднительно. Но слова “милиция” и “скорее” прозвучали отчетливо. Бармен посмотрел вглубь зала где пил кофе милицейский наряд, но тех уже не было. Видно допили и ушли, оставив на столе пустые чашки.

Дворник уже стоял перед ним и тяжело дышал. Глаза были широко раскрыты, а зрачки расширены. “Белка” = подумал про себя Серега. Взял бутылку водки, налил полный стограммовый стакан и пододвинул дворнику. Тот жадно выпил его, жалостливо посмотрел бармену в глаза и пробурчал:

– Ментов надо вызвать, – он отодвинул от себя стакан, что то вспомнил и добавил: – Там труп. Налей еще.

Серега налил еще и, нажав тревожную кнопку, вызвал охранников заведения.

***

Охранники в “девяностые” и “нулевые” не отличались особым интеллектом. От них требовалось лишь иметь большую мышечную массу, огромные размеры, да свирепый вид. В основном им приходилось иметь дело с криминальными элементами, а некоторые из них и являлись тем самым криминалитетом. Разговаривали они в основном на понятиях – языке которым в совершенстве владеют люди, имеющие темное прошлое, менты – защитники правопорядка, бандиты, некоторые депутаты и охранники.

Сработала тревожная кнопка и охранники “Золотой короны” резво выскочили из дежурки. Оглянувшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного они молча уставились на бармена. Тот кивком указал на дворника.

Слушая разъяснения выпившего мужчины старший сотрудник ЧОПа не выдержал и прервал того фразой:

– Ты чего мне тут фуфло гонишь. Кто кого сожрал?

Дворник мялся но продолжал настаивать на своем.

– Да выйди на улицу, там голова лежит человеческая. – Твердил он о своем.

– У тебя чего “белка” началась? – охранник начинал закипать.

Серега не участвовал в перепалке пьяного дворника с сотрудниками ЧОПа. Никем не замеченный, он приглушил музыку, прошел вдоль стойки, вышел в зал, пересек его и открыл входную дверь ночного клуба. Перед ним лежала оторванная голова.

–Эй ребята, – крикнул он в зал и прикрыл дверь, – там точняк чья то голова лежит.

Четверо охранников направились к выходу.

Вторая глава.

Когда тебе немного больно;

И хочется того, что нет.

Когда кровавой плахой войны;

Разрушат пополам весь свет.

Поверить в бога – ох как глупо;

Не верить и того глупей.

Напиться вроде бы неплохо;

Да поздно пить уже теперь.

Ах, дьяволу продать бы душу;

И заработать бы на ней;

То, что не успеть нам больше;

Хотя и можно всё теперь.

Вездесущие журналисты с диктофонами в руках бегали вдоль цепи мрачных омоновцев плотным кольцом окруживших территорию парка, пытаясь, хоть что нибудь узнать о чрезвычайном происшествии, произошедшем этой ночью. Пока им было известно лишь только то, что в парке клуба произошла кровавая драма. Нашли несколько изувеченных трупов. Также погибли сотрудники милиции, несшие ночное патрулирование.

За оцепление пропускались только оперативные машины с включенными проблесковыми маячками, которые присоединялись к уже стоящим на автостоянке машинам скорой помощи и автомобилям службы спасения.

Единственная оставшаяся в живых девушка находилась в состоянии нервного шока и лежала в одной из машин скорой помощи, где врачи тщетно пытались привести ее в чувство. Мелко дрожа, она абсолютно не реагировала на окружающий её медперсонал, глядя перед собой широко открытыми безумными глазами.

***

Приподняв жёлтую ленточку, полковник милиции Савченко вышел из отгороженной территории, где трудились эксперты-криминалисты, и подошёл к автомобилю службы спасения.

Ребята из МЧС сидели около своей машины и курили, жмурясь под тёплыми солнечными лучами.

– Ну что ребята, как настроение? – с ходу обратился к ним полковник.

– Да надоело уже сидеть без дела, – ответил один из них.

Вероятно, это был старший группы и Савченко теперь обращался непосредственно только к нему, глядя тому прямо в глаза:

– Всё, теперь и вам придётся поработать. Ваша задача заключается в том, чтобы спустится в колодец, естественно под прикрытием группы спецназа и по возможности, отследить уход преступника или преступников под землёй. Задача ясна?

Заметив утвердительный кивок головы старшего группы, он продолжил:

– И так, если всё ясно, давайте собирайте свои приборы и решайте, кто пойдёт. Нам нужны трое опытных диггеров, – он взглянул на часы. – Через десять минут группа должна быть готова к спуску. Да, и ещё – при необходимости с вами ещё пойдёт кинолог с собакой.

***

Около открытого колодца стояли несколько парней в пятнистой камуфляжной форме, направив стволы небольших автоматов в зияющее отверстие.

Лежащие невдалеке изуродованные трупы людей аккуратно завернули в чёрный полиэтилен, и медработники переносили их в специальную автомашину, где они моментально охлаждались.

Эксперты закончили свою работу на поверхности и намеревались спуститься в канализацию, чтобы сделать окончательные выводы.

Диггеры, обвешанные различным техническим вооружением, встали на колени вокруг колодца и направили мощный свет своих фонарей в его глубину.

Пересекающиеся лучи осветили старые кирпичной стены, повсеместно покрытые бурой плесенью. Затем, преломившись, они скользнули по журчащей по дну грязной воде и остановились на окровавленном человеческом теле, лежащим на половину погружённым в воду.

– Там ещё один труп, – бросил один из диггеров. – Плавает в воде.

– Спустится то можно? – спросил его Савченко, вглядываясь в освещенное снизу пространство.

– Да можно, – кивнул головой спасатель и добавил: – Можно без верёвок. Здесь скобы вбиты в стены.

Привстав, он опустил ногу на первую скобу.

– Не спеши парень, успеешь ещё приключений найти на свою задницу, – спецназовец хлопнул его по плечу и плавно отвел в сторону. – Посветите вниз.

С этими словами он быстро нырнул в колодец.

Три мощных луча разом вспыхнули над его головой.

Постоянно держа палец на спусковом крючке автомата, он начал медленно спускаться, стараясь производить как можно меньше шума. Склизкие опоры вибрировали под его сапогами, кроша своим основанием старую кирпичную кладку. В самом низу скобы отсутствовали, вырванные с корнем безжалостным временем. Спецназовец, повиснув на последней из них, не спеша, разжал крепкие руки и спрыгнул вниз. Погрузившись по колено в грязную воду, он замер в текущей под ним жиже. Боец полу присел в освещенном кругу и, крутя головой в разные стороны, стал прислушиваться, до предела напрягая свой слух.

Вокруг стояла тишина. Лишь только просачивающиеся сквозь старые щели потолка дождевые капли падали в текущую воду, мелодично звеня в полной тишине.

– Всё в порядке, спускайтесь, – крикнул он вверх, защищаясь рукой от яркого слепящего света фонарей.

Отряд спецназовцев аккуратно, но удивительно быстро, один за другим, стали нырять в узкое отверстие канализационного колодца.

Подошёл черёд экспертов-криминалистов и ребят из службы спасения. Внизу их подхватывали бойцы спецназа и аккуратно ставили на сухое место – парапет.

Последней опускали собаку, крепко стянув её тело кожаными ремнями.

***

К группе стоящих у колодца экспертов подошёл старший оперуполномоченный и обратился к начальнику:

– Товарищ полковник, мы опросили всех очевидцев находившихся в то время поблизости. По-видимому, никто кроме оставшейся в живых девушки и пьяного дворника больше ничего не видел и не слышал.

Савченко несколько оживился.

– Так, значит, девушка уже пришла в себя?

– Нет, она ещё в шоке, – оперативник переступил с ноги на ногу. – Врачи говорят, что она находится в крайне тяжёлом состоянии. У неё сильное нервное истощение и они просят отправить её в больницу.

Савченко нахмурился, о чём-то задумавшись. Немного помолчал и снова обратился к стоящему рядом оперативнику:

– А ты сам то её видел?

– Видел, – быстро ответил тот. – Я только что из машины скорой помощи. Она находится в машине и ни на что и ни на кого не реагирует. Честно говоря, у меня создалось впечатление, что она тронулась.

Полковник махнул рукой.

– Ты своё мнение Николай пока при себе оставь. Девка она молодая, годков восемнадцать, наверное, будет. Отлежится, придёт в себя, бабы, они знаешь какие живучие.

Вспомнив про второго свидетеля, он продолжил:

– Ну да ладно, дворник то, что рассказывает?

– Да дворник тоже свидетель никакой, – усмехнулся оперативник. – Болтает, что их всех убило жуткое чудовище и при этом постоянно осыпает себя крестными знамениями.

– Кто? – не понял сперва Савченко. – Какое чудовище?

Савченко готов был услышать всё что угодно, но только не это. Отчего он даже несколько опешил и с удивлением смотрел на своего подчинённого.

– Вот и я говорю, что его словам грош цена, – продолжил свою речь оперативник. – Он и сейчас еле на ногах держится. Сразу видно не просыхает мужик. Напился с утра, вот и мерещатся ему всякие монстры.

Савченко вышел из охватившего его оцепенения и улыбнулся, хотя радоваться в сложившейся ситуации было нечему. Всё-таки несколько изуродованных трупов, да полная неизвестность – кто, за что?

Глубоко вздохнув, он посмотрел на машину скорой помощи и произнес, обращаясь к оперативнику:

– Ладно. Дай команду – пусть девушку отправляют в больницу, да пошли с ней кого-нибудь поопытней. Если она придёт в себя пусть он с ней сразу побеседует. Нам сейчас любая информация ох как нужна. А мы пойдём ещё раз побеседуем с нашим дворником о монстрах, жутких чудовищах и прочей нечисти.

***

Включив мигалку, машина скорой помощи объехала закрывающий проезд шлагбаум и, увеличивая скорость, помчалась по дороге, сопровождаемая объективами разочарованных видео операторов.

Проводив взглядом удаляющийся по дороге автомобиль, полковник повернулся к стоящему рядом унылому мужчине и внимательно осмотрел того с ног до головы.

Всё состояние стоящего перед ним человека говорило о том, что время, прошедшее с момента совершения преступления не прошло для него даром, и он уже основательно успел загрузиться спиртным.

– Значит, Вы у нас и есть тот пока единственный свидетель происшедшего? – наконец решил он обратиться к нему.

– Выходит что так, – произнес дворник, окутав пространство вокруг себя сильным перегаром, и глупо улыбнулся.

Полковник вздохнул и произнёс:

– Ну что ж. Давайте с Вами познакомимся. Меня зовут Савченко Пётр Николаевич. Я начальник группы ведущей расследование этого преступления.

– Филиппов Андрей Павлович, – в свою очередь ответил дворник и от себя добавил. – Дела то, какие происходят на белом свете. Прямо мороз по коже пробирает.

Савченко повернулся лицом к тенистым кустам сирени и, ища взглядом место, где бы они могли уединиться и спокойно поговорить, произнёс:

– Вот и я хотел бы от Вас узнать, что здесь произошло. Давайте Андрей Павлович отойдем отсюда, присядем на скамеечку и попробуем всё выяснить.

С этими словами он взял дворника под локоть и подвел к вкопанной за фонтаном дубовой скамейке.

– Ну, вот здесь нам никто не помешает. Так что давайте Андрей Павлович присаживайтесь поудобней и постарайтесь вспомнить всё с самого начала.

– А я ничего и не забыл. Разве такое забудешь. До сих пор всё перед глазами стоит, – ответил дворник.

– Вот и хорошо, что всё помните, – взял инициативу в свои руки Савченко. – Давайте начнём с того, что узнаем, во сколько Вы пришли сегодня на работу.

Дворник не спеша, достал из кармана мятую пачку дешевых сигарет и, чиркнув спичкой, прикурил.

Затянувшись несколько раз подряд, он выпустил сизый клуб дыма и начал рассказывать, разминая в дрожащих руках тлеющую сигарету.

– Проснулся я, значит сегодня рановато. Вчера малость перебрал, вот голова и побаливала. Выглянул в окно на улицу, а за окном дождь льет как из ведра. Ну, подождал я, когда он закончится, и прямиком на работу пошел к Сереге, похмеляться.

– А Серега это кто? – прервал его Савченко. – Он здесь работает?

– Серёжка-то? – переспросил дворник. – Да это хозяин бара. Он выручает меня иногда этим делом.

– Так хорошо, – решил ускорить события полковник. – Давайте сосредоточим наше внимание на том отрезке времени, когда Вы подошли к парку и до того момента как обратились к Сергею за помощью, – полковник недвусмысленно щёлкнул себя по горлу пальцами. – Ничего странного не заметили? Кроме милиционеров может еще, кто нибудь, в парке присутствовал?

Свой приход на работу дворник помнил отменно и поэтому он ответил с полной уверенностью:

– Да нет, кроме них никого не было. Это точно. Все от дождя кто в клуб спрятался, прочие по домам разъехались.

– Понятно. Давайте продолжим дальше.

Савченко подумал: – "Ничего удивительного. Будет он по сторонам осматриваться, когда у него трубы горят. Летел, небось, на работу на всех парах".

Дворник, прикурил новую сигарету от предыдущей выкуренной и продолжил свой рассказ:

– Ну, когда я к Сережке подошёл, клуб закрывался уже, и охрана стала всех выпроваживать на улицу. Ещё ваши погибшие сотрудники зашли согреться за чашечкой кофе. Я стаканчик водочки взял и пошёл к себе в каптерку. Похмелился и с метлой на улицу вышел, окурки подметать. Тут то и увидел это чудище, – дворник неумело перекрестился.

– А пока Вы похмелялись, – прервал его Савченко. – Выстрелов не слышали, судя по тому, что мы здесь обнаружили, здесь настоящий бой был.

– У нас здесь хоть из пушки пали, ничего не услышишь. Стены то у нас звукоизоляционные. Да к тому же музыку они свою грёбаную включили, проверяли что-то. Я, почему и пошёл на улицу подметать. Так бы ещё малость посидел за этим делом, – хитро прищурился дворник Филиппов.

Савченко невольно улыбнулся.

– Ну, хорошо, давайте продолжим, – Савченко решил направить в нужном направлении мысли дворника. – Вышли Вы значит, на улицу и что увидели?

– Начал я окурки у входа подметать. Подметаю, значит, дальше продвигаюсь к дорожкам. К кустам сирени как раз подошёл тут и слышу – чавкает кто-то. Да еще громко так. Выглядываю я из-за кустов и вижу эту дрянь на дорожке, она сидит так в пол-оборота ко мне на корточках и жрёт что-то. Пригляделся я повнимательней и похолодел весь.

На этом месте своего рассказа дворник опять стал, энергично крестится жёлтыми никотиновыми пальцами.

– Андрей Павлович. А вы уверены, что видели чудовище? – не выдержал Савченко, прервав затянувшуюся паузу. – Может быть, это Ваше воображение разыгралось от страха?

– Да нет, какое там воображение, – обиделся дворник, задетый за живое недоверием полковника. – Я протрезвел сразу, как только увидел, что это тварь делала. До сих пор жутко вспоминать. Она мясо рвёт зубами и урчит от удовольствия, а кровь так прямо и течёт по её грудям. Мне её груди сразу прямо в глаза бросились, они у неё такие большие были, тряслись будто шарики воздушные. Да и вообще она на бабу сильно похожа была, только вот как бы кожа у неё переливалась радугой. Такая как у ящерицы что ли или змеи, какой.

– И долго Вы за ней наблюдали? – заинтересованно перебил его Савченко. – Вы обрисовать нам её сможете более тщательно потом?

– Она в моей памяти навечно теперь останется, – испуганно ответил дворник. – Вовек теперь не забуду. Испугался я тогда сильно очень.

Савченко курил и думал о чём-то своем, рассматривая носок своего ботинка.

Всё что сейчас рассказывал сидящий рядом с ним человек, напоминало ему фильм ужасов, где по огромным мегаполисам в поисках своих жертв бродят ненасытные чудовища.

– Бред какой-то, – еле слышно произнёс он сам себе под нос и тут же обратился к замолкнувшему дворнику. – Ну, хорошо, давайте продолжим дальше. Вас то она как не заметила?

– Бог видно миловал, – дворник опять неумело перекрестился. – Избавил меня грешного от мучительной смерти.

Савченко улыбнулся и подумал: – "Ну, всё, пить бросит мужик, эта история на него лучше всякого кодирования подействует".

А дворник тем временем продолжал:

– Жрёт она мясо, значит, рвет его зубами, урчит от удовольствия и меня не замечает вовсе. Я когда стал в себя приходить, начал тихонечко к дверям пятится. Ну а дальше к охранникам подбегаю, кричу, чтоб в милицию звонили. А сам то объяснить толком ничего не могу. От страха трясет всего как с похмелья. Они на улицу выбежали, затем к телефону. Ну а дальше Вы всё и так знаете.

– Андрей Павлович. Удивительные вещи Вы здесь рассказываете. Давайте мы с Вами договоримся так – Вы сейчас следуйте к себе в каптерку, отдохните там часок другой. Сами понимаете, вопросов у нас к Вам ещё много будет, так что постарайтесь вспомнить всё – может, что нибудь важное, пропустили. Как только мы закончим здесь работать, сразу же и поедем.

С этими словами Савченко встал и, прикурив сигарету, помахал рукой, призывая ближайшего оперативника подойти к ним.

***

Спецназовцы один за другим прыгали в быстро текущую воду.

Поднимающийся к потолку воздух канала насквозь был пропитан зловонием затхлой воды струящейся под их ногами.

Яркий свет фонарей направленный в разные стороны выхватывал из темноты очертания влажных старых стен повсеместно покрытых бурой слизью.

Мутные дождевые капли просачивались из многочисленных трещин потолка и стекали быстрыми ручейками по каменистым стенам, капая на замерших в напряжении солдат. Древние камни давили на них со всех сторон, вызывая чувство неуверенности и внутренней тревоги.

Канализационный туннель был довольно-таки широк, а одна из его пологих стен имела невысокий выступ, уходящий своим началом в пугающую темноту и по которому вполне мог бы идти человек. На этом выступе и лежал наполовину погружённый в воду труп молодого человека с залитым кровью лицом.

Отряд бойцов, окружив труп со всех сторон, с явной настороженностью рассматривал его изувеченное лицо, те страшные рваные раны на шее, оборвавшие жизнь этого молодого человека. Особенно всем запомнились его глаза – широко открытые, глубоко наполненные ужасом они смотрели куда-то прямо перед собой, как в зеркале отражая в себе ту полноту отчаянья охвативших душу человека на пороге смерти. Рот жертвы был слегка приоткрыт, как будто бы печальный крик должен был сорваться с его губ но, смерть опередила, сжав его горло своими цепкими костлявыми руками.

Старший группы протянул руку, чтобы прикрыть глаза убитого, но эксперт отодвинул её в сторону, произнеся:

– Но, но, подожди командир. Нужно сначала сфотографировать и описать всё как есть. Ты с ребятами осмотри пока здесь всё в округе, может ещё что, интересное найдете.

Бурые капли крови обильно орошали основание каменного выступа и тянулись далее, вдоль текущей жижи по выступающему из неё бортику. Размазанный кровавый след говорил о том, что где-то находится еще одно тело, которое куда-то тащили.

Спецназовцы разделились на две группы и, освещая дорогу перед собой, двинулись в разные концы туннеля, оставив экспертов осматривать лежащий в воде труп.

Кровавый след тянулся все дальше и дальше, иногда прерываясь, когда тело падало в воду, и вновь выступая на каменном выступе темными бурыми пятнами.

Дальше удалятся, не было никакого смысла, и командир дал команду возвращаться. Нельзя было оставлять экспертов без охраны.

***

Пока спецназ обследовал пространство в округе, труп несколько раз сфотографировали и, закончив описывать, подняли на поверхность, едва не оторвав ему голову, которая висела на остатках сухожилий торчащих из разорванных мышц.

Эксперты поднялись на поверхность и внизу остались лишь диггеры, дружно усевшись на каменный выступ, да спецназовцы рассматривающие озабоченно сидевшую рядом собаку. Это была какая-то дикая смесь всех собачьих пород, и она имела такой глупый вид что спецназовцы, несмотря на окружающую их со всех сторон опасность не могли удержаться от смеха. Впрочем, и сам её хозяин стоящий рядом со своим псом ничем не отличался от своего воспитанника. Часто, часто моргая, он постоянно осматривался вокруг себя, пытаясь найти какое-нибудь чистое местечко, что бы присесть.

Савченко осмотрел растерзанный труп, поднятый на поверхность, и уже ничему не удивляясь, подошёл к колодцу. Нагнувшись, он посмотрел вниз. Комья сухой глины кем-то оставленные на его краях сорвались и россыпью полетели вниз, падая в воду вокруг стоящих солдат. Они тут же прекратили смеяться и быстро отпрянули в сторону. Несколько ярких лучей взметнулись вверх и осветили в круглом отверстии колодца зажмурившегося Савченко.

Он прикрыл лицо рукой и крикнул:

– Эй, черти, свет уберите. Да давайте слушайте, да повнимательней.

Дождавшись, когда свет фонарей погас, он опустился перед колодцем на колени и, приблизив вплотную своё лицо к отверстию, снова заговорил:

– Майор, что там у вас? Окрестности обследовали?

Высоко задирая вверх голову, командир ответил:

– Так точно. Проверили в обоих направлениях метров на сто. Ответвлений от основного канала нет. Кровавый след тянется дальше, уходя куда-то к центру.

– А дальше пройти сможете? – еще ниже нагнулся Савченко. – Глубина там, какая, не утоните?

Внезапно, все солдаты, стоящие вокруг командира, услышали со стороны уходящего вдаль кровавого следа какое-то отдаленное рычание. Они разом повернули головы и направили в темноту стволы своих автоматов. Собака насторожила уши и громко залаяла. Но больше никакие звуки не нарушали стоящую вокруг них тишину.

Савченко, почувствовав возникшую напряженность в поведении солдат внизу, крикнул:

Третья глава.

Савченко ходил вокруг открытого колодца, подминая начищенными ботинками подрастающую траву. Он заметно нервничал. С момента ухода группы прошло около часа, и это вселяло в него большое беспокойство. Выкуривая одну сигарету за другой, он мысленно начинал ругать их, стараясь этим прогнать дурные мысли, лезущие в его голову.

Почему-то он не мог допустить мысли, что с ними могло произойти что-то страшное, непоправимое. Все они были специалистами высочайшего класса, не единожды побывавшими в различных переделках. Ему казалось, что ребята заблудились в лабиринте канализации и

сейчас бродят под землей, ища выход наверх. Вполне возможно, что они уже вылезли где-нибудь из колодца находящегося в другом районе города и сейчас направляются сюда поверху, а он дурак мечется, ожидая их здесь.

– Позвонили бы что ли, – зло сплюнув на траву, громко произнес он.

Стоящие рядом оперативники переглянулись, раньше они никогда не видели подполковника таким озабоченным. Но они и сами всё прекрасно понимали, такое происходило в их жизни впервые. Зверски изуродованные трупы, полное отсутствие причин убийства и абсолютное неведение кто же является преступником. К тому же Савченко на строжайше запретил им что-либо рассказывать о происшедшем в парке не только журналистам, но даже и омоновцам, стоящим в оцеплении, и поэтому они молча топтались у кустов сирени, внимательно наблюдая за своим начальником. А он всё также ходил кругами вокруг колодца и выкуривал уже вторую пачку сигарет.

Из глубины колодца послышался захлебывающийся лай собаки.

Все стоящие рядом оперативники тут же бросились к отверстию, где Савченко уже стоя на коленях, светил фонарем в его глубину. А оттуда раздавался непрерывный собачий лай. Савченко светил в темноту и видел лишь прыгающую вверх собаку, больше никого видно не было. Изредка, утомившись, она прекращала прыгать и начинала жалобно скулить, крутя лохматой головой вокруг себя.

Савченко подождал ещё несколько минут – собака, по-прежнему, оставалась одна, и встал с колен.

– Вытащите её, – грубо сказал он и отошёл в сторону.

Кто-то бросил в колодец веревку и, тут произошло то, что никто никак не ожидал увидеть.

Собака подпрыгнула высоко вверх и зубами схватила опущенную вниз верёвку, да так и повисла на ней, не выпуская ее из пасти. Веревку потянули вверх.

Отойдя в сторону, Савченко раздумывал, что же произошло с группой.

Тяжело дыша, собака, которую уже вытащили из колодца, была явно чем-то напугана, отчего мелко дрожала, высунув из пасти красный язык.

Разум не хотел принимать, но интуиция подсказывала – произошла беда, но какая он ещё не знал. Посылать вторую группу сейчас он не решался. Он был уверен, что они пропадут так же, как пропала первая группа. Нужно было вызвать специальных ребят, специально обученных к ведению боевых действий под землёй. Они и смогут рассказать, что же произошло. С этими мыслями он, не снимая оцепления, поехал на доклад к более высокому начальству, которое могло принять соответствующее решение. Дворника также взяли с собой. Его было необходимо передать штатному психологу, для оценки душевного состояния.

***

Омоновцы стоящие с раннего утра в оцеплении парка стали тихо роптать, недовольные медлительностью проходящих следственно-оперативных действий.

Наконец самый старослужащий из них не выдержал и поманил рукой к себе своего командира с которым начинал свою службу в ОМОНе с самого его создания. Боец тихо сказал ему, когда тот через мгновение подошел:

– Слышь Николай, ты хоть сходи к их старшему, узнай, долго нам тут тусоваться, – и чуть нагнувшись вперед, чтобы его не мог никто услышать, прошептал тому на ухо: – Что здесь хоть произошло, сам то знаешь?

Тот также тихо ответил ему:

– Единственное что я знаю, так это только то, что здесь погиб весь милицейский наряд и при весьма загадочных обстоятельствах, – отпрянув назад, он уже громко, чтобы его слышали, произнёс: – Так, все успокоились. Сейчас я всё узнаю.

Здесь он заметил Савченко выходящего из-за ограждения к автомобильной стоянке.

– Вот как раз и шеф идёт, – добавил он и быстрым шагом направился к старшему.

Савченко заметил приближающегося к нему командира отряда ОМОНа и чуть сбавил шаг, чтобы тот успел догнать его. Взмахом руки он прервал, начавшего было говорить офицера, и сам обратился к нему с речью:

– Значит так, сейчас приедет наряд из местного отделения, – на ходу объяснял ему Савченко. – Дашь им задачу, чтобы никого в парк не пускали. Никого. Понял?

Он повернул голову к омоновцу.

Тот ответил:

– Так точно всё понял – никого в парк не пускать, – и тут же добавил: – А мы как же? Ребята устали.

Савченко подошёл к служебному автомобилю и, открыв дверцу машины, остановился, обернувшись к настырному офицеру, умело заботящемуся о личном составе. На минуту, задержав свой взгляд на мужественном открытом лице, он продолжил:

– Я ещё не всё сказал.

Савченко усмехнулся и подумал: «Сколько кругом хороших ребят, непонятно только что же вокруг столько дерьма. Наверное, это кому-то нужно. И уж конечно не тем ребятам, которых он видит каждый день, которые отдают свои жизни за тех "тузов" что держат страну в "бардаке".

Вслух же он сказал:

– Поставишь местных милиционеров и свободен, – и, погрозив пальцем, произнес: – Если что-то неправильно объяснишь прибывшему вместо вас наряду, и произойдет, какое ни будь "ЧП", вызову вас обратно назад. Понял?

– Да всё понял, товарищ полковник, – обиженно произнёс омоновец. – В первый раз что ли, всё будет "чики-чики".

– Я посмотрю на твоё "чики-чики".

Савченко специально сделал серьезное лицо, что бы офицер не расслаблялся. Тот тут же подтянулся. А Савченко уже садясь в машину, миролюбиво добавил:

– Ты им по человечески объясни, что если не будут справляться, пусть лучше дополнительные силы вызовут. Но что бы в парке ни одного человека не было, – тут он вспомнил слова дворника о монстре и, снова распахнув почти прикрытую дверцу автомобиля, посмотрел в глаза офицеру и тихо добавил: – Вот ещё что. Если они заметят что-то необычное, пускай не лезут сами, а сообщают дежурному и вызовут подкрепление.

А про себя уже сказал: – "А то появятся новые трупы". В этом он уже ни сколько не сомневался.

Захлопнув дверцу машины, он приказал водителю ехать в главк.

Включив синие мигалки, автомобиль рванул с места и быстро скрылся вдали.

Как только чёрная Волга Савченко скрылась за поворотом, омоновцы дружно уселись на сочную зелёную травку там же где и стояли. Они дружно загалдели, услышав от подошедшего командира распоряжение полковника Савченко.

– Ну, наконец-то и о нас вспомнили.

***

– Да ты хотя бы отдаешь себе отчёт, – кричал генерал на Савченко. – Столько трупов. Пять. Вдумайся в это число. Как я могу не разглашать полученные сведения оперативных данных.

– Валерий Павлович, – уверенно перебил начальника Савченко. – Дело всё в том, что у Вас не полные данные о погибших.

– Даже так, – генерал удивлённо вскинул вверх густые брови. – Ну-ка, ну-ка расскажи, чего это такого я ещё не знаю.

Савченко посмотрел в открытое окно на снующих туда-сюда пешеходов на улице, на быстро проезжающие по дороге машины.

Не хотелось ему накаркать беду, но его сильно развитое предчувствие опасности не позволяло более медлить. Ребята не вернутся из канализации, он был в этом уверен. А если это так то слова дворника нужно воспринимать со всей серьезностью: что-то там под землёй есть и это что-то очень опасное, смертельно опасное для всех жителей столицы без исключения.

Савченко перед походом к генералу сначала отвел дворника к штатному психологу и тот с полной уверенностью подтвердил что дворник говорит правду, что он не находится в том состоянии алкогольного опьянения что бы ему мерещились жуткие монстры. А вот был ли сам монстр или это ему с испугу показалось, этого психолог утвердительно сказать не мог. За монстра он мог принять и просто переодетого маньяка с маской на голове. Эти резиновые маски ужасов продавались на каждом углу.

Осталось лишь дождаться результатов генетических анализов, на которых Савченко настоял, как на него и не косились эксперты, считая, что он совсем спятил на старости лет. Но и они будут готовы только завтра, а ждать долго он не мог. Не то будут новые жертвы, и их будет много.

Отвернувшись от окна, он посмотрел на мрачного генерала ждущего от него разъяснений и, прикинув в голове: хватит генерала удар или нет, чётко как в детстве стоя у школьной доски сказал:

– Есть достаточно оснований предположить, что это не все жертвы, – он неотрывно смотрел на медленно бледнеющего генерала и так же четко поставленным голосом продолжал докладывать: – Группа бойцов специального назначения спустившаяся по горячим следам в колодец канализации обратно не вернулась.

Полковник Савченко пока не называл цифры, справедливо считая, что сначала нужно подготовить генерала меньшим злом, а уж потом бить его по голове поленом.

Но генерал был стреляный воробей. Он сразу понял, что Савченко что-то не договаривает. С самого начала, когда полковник вошел к нему в кабинет и попросил засекретить все материалы расследования ночного происшествия в цветочном парке, он догадался что что-то там не всё чисто и что Савченко по каким-то обстоятельствам не выкладывает всю оперативную информацию, которой в данный момент владеет.

Он не боялся потерять своё кресло, все рано или поздно уходят на пенсию. Важно как уходят. Можно проводить человека со словами благодарности на устах, с цветами и подарками, а можно выкинуть на улицу как нашкодившего кота, пнув коленом под зад.

После слов полковника он чувствовал себя точно также как нашкодивший кот или почти так. Теперь ему и самому захотелось засекретить расследование и как можно быстрее. "Но если информацию уже слили по телетайпу"? – задал он сам себе вопрос. – "Так, телефон".

Он быстро подошёл к своему рабочему столу и поднял трубку телефона. Дрожащими пальцами он набрал номер телефона оператора связи и принялся ждать, методично барабаня пальцами по полированной поверхности стола.

Некоторое время никто к телефону не подходил и когда, наконец, подняли трубку и произнесли дежурное: – "Алло"! – генерал ревел в трубку будто лось, в брачный период, подзывая лосиху для спаривания.

– Где находимся, почему никто к телефону не подходит? Вам там, что вольготно жить стало? Могу зайти, заданий на весь ближайший год надавать, – и немного разрядившись, уже спокойней добавил то ради чего и звонил. – Сводку по "Короне" передали?

Оператор связи, милая девушка лет двадцати пяти, выслушав монолог начальника, равнодушно отнеслась к его мелким угрозам.

За ту зарплату, которую им платили, особо никто не держался, да и желающих прийти работать на её место также не наблюдалось. Так что она могла и послать генерала куда подальше, пригрозив, что может и уволится на хер и пусть он тогда сам сидит в телетайпной и вместо неё шлет информацию. Однажды это уже имело место, и победителем после вызова её на ковёр осталась она.

– Нет, ещё не успела, – не боясь, что её за что-то накажут, ответила на вопрос генерала девушка и очень удивилась, когда генерал облегченно вздохнув, сказал:

– Ну, и, слава богу, – потом он ещё раз вздохнул и добавил: – ты уж извини за ругань, не сдержался.

Связь разорвалась.

Удивленная девушка положила трубку и отложила в сторону листок с краткой информацией о происшествии в развлекательном ночном клубе "Золотая корона".

Савченко стоял в центре дорожки проложенной вдоль генеральского кабинета и наблюдал, как тот повесил телефонную трубку на рычаг и ничего, не говоря, обошёл стол с другой стороны и присел. Удобно расположившись в кожаном кресле, он посмотрел на Савченко и, показав рукой направление, сказал:

– Садись, чего стоишь, – достав из кармана кителя пачку сигарет, он небрежно бросил ее на стол и, кивнув полковнику, добавил: – Садись, кури. Разговор у нас серьезный будет.

Присаживаясь на мягкий стул, стоящий напротив массивного стола из мореного дерева, Савченко ответил:

– Спасибо, я курю только свой свои, – и, заметив быстрый недоумённый генеральский взгляд, поспешил пояснить: – Кашель, если что другое покурю – исхожу кашлем.

Генерала, по-видимому, пояснения этого отказа от предложенных им сигарет удовлетворили, и он решил теперь заняться безотлагательным делом, то есть узнать всё о ночном происшествии, все, что до этого момента не знал.

– Ну, давай, полковник, начинай свой рассказ, – сказал он Савченко. – И так уже куча неприятностей, если ещё что прибавится – хуже не будет. Так что давай, ничего не скрывай и рассказывай все подробно, а дальше вместе станем думать что делать. За это дело я так понимаю, ты тоже не медаль от правительства получишь.

Савченко прикурил сигарету и, крепко затянувшись пару раз, пока слушал генерала, ответил на его вопрос философски:

– Медаль не медаль, но дело это серьезное и если мы немедленно не предпримем ряд определенных действий, то последствия могут быть ещё хуже чем сейчас, – здесь он сказал то о чём и хотел попросить генерала с самого начала. – Нам надо немедленно собрать группу подземных бойцов, чтобы уже через несколько часов они ушли на разведку на месте происшествия.

– Всё так серьезно, – перебил его генерал.

– Я думаю да, – ответил Савченко и быстро добавил: – Позвоните, товарищ генерал, пусть разыщут ребят. Пока их соберут, я Вам всё расскажу.

Генерал протянул руку к телефону и, приподняв трубку, набрал, чей то номер.

***

– Милый, просыпайся, – она приблизила свое лицо вплотную к его коротко стриженой макушке и громко крикнула: – "Дюк", подъём.

Мужчина резко присел на кровати, но быстро скоординируясь в пространстве снова рухнул головой на подушку:

– Маша, – промычал он своей молодой жене. – Я в отпуске, дай мне хотя бы сейчас немного выспаться.

– Уже не в отпуске, – хитро улыбнулась ему жена.

Он открыл сначала один глаз, пытаясь понять, шутит его супруга или нет, затем второй и ничего не определив, решил просто спросить:

– Я что-то не знаю Наташа?

– Что-то не знаешь, – ответила ему жена, кивнув головой, и добавила: – Иди, подойди к телефону. Тебя срочно просят подойти. По сигналу "Заря". Обязательно просили добавить, что это не учения.

– О, чёрт, – ругнулся "Дюк", быстро вскочив с кровати и сунув ноги в тапочки. – Прощай долгожданный отпуск.

На ходу, надевая на себя халат, он потрусил на кухню, где находился телефонный аппарат.

Проводив его смеющимся взглядом, Наташа принялась убирать взъерошенную постель, аккуратно складывая белье в комод.

– Да, Костров слушает, – бодро ответил "Дюк" схватив со стола телефонную трубку.

– Миш, это Потапов, – раздался голос его старого приятеля.

– Привет Серёга. Что там у Вас случилось?

Костров присел на табуретку за кухонным столом и, крепко прижав телефонную трубку головой к плечу, освободившимися руками принялся намазывать себе на кусок хлеба масло. По личному опыту он знал, что по сигналу "Заря" первым делом необходимо было, тщательно подкрепится. Неизвестно ещё когда будет второй приём пищи и будет ли он вообще.

– "ЧП", Миша. – Начал рассказывать ему приятель. – Информация, правда, засекречена, но тебе всё равно доведут, так что слушай: пропала группа сотрудников наземного спецназа, они спустились под землю в канализацию, выполняя какую-то поставленную задачу, и обратно не вернулись. Остальное узнаешь у генерала. Он тебя ждёт. Немедленно, слышишь, немедленно выезжай. Я пока начну собирать твою группу.

Костров отодвинул намазанный бутерброд в сторону, услышав от друга последние новости. Он перехватил телефонную трубку рукой, подставив под неё другое ухо, и спросил:

– Что действительно всё так серьёзно?

– Я тебе ещё не всё рассказал, – не отвечая, ответил на вопрос Кострова Сергей. – Приедешь, много ещё чего узнаешь. Это не телефонный разговор. Добавлю лишь только, что исключается любая утечка информации. Ну ладно давай, мы тебя ждём.

И он оборвал соединение.

Костров положил трубку и задумался. Что же там могло произойти такого страшного, что даже гриф секретности повесили. Но ничего в голову не приходило.

Тут его блуждающий по столу взгляд остановился на приготовленном им бутерброде и, отогнав от себя все остальные мысли в сторону, он взял его, а вслух сказал:

– Служба службой, а есть всегда хочется, – с этими словами он засунул кусок хлеба себе в рот и принялся с аппетитом его жевать.

Через сорок минут он уже стучал кулаком в дверь кабинета генерала.

***

Саша Озеров, слишком молодой, но не по годам смышленый оперуполномоченный из территориального отделения милиции сидел на хлипком деревянном стульчике перед металлической больничной кроватью и смотрел на находящуюся в полузабытье Алису.

"Какая удивительно красивая девушка", – думал он про себя, глядя на её юное покрытое легкой испариной лицо.

Исполняя роль сиделки, он протянул руку и снял висевшее на спинке решетчатой кровати вафельное полотенце. Свернув и сделав из него что-то вроде подушечки, он аккуратными неторопливыми движениями стал промакивать на её лице выступившую испарину.

Алису несло по волнам воспоминаний.

Музыка. Громко звучащая где-то недалеко музыка и много цветов. Цветы повсюду. "Какое удивительно знакомое место", – сладко подумала во сне Алиса. – "Я определенно его знаю".

Она огляделась вокруг себя и заметила бассейн с искрящейся в солнечных утренних лучах прохладной водой. Из середины глубокого бассейна под сильным напором била вверх высокая струя воды.

"Как мило", – произнесла Алиса и, не касаясь ногами земли, полетела к фонтану.

Внезапно на подлёте, из-за цветущих кустов сирени послышался сильно знакомый зовущий ее голос: – "Алиса", – и через мгновение снова. – "Алиса".

Она посмотрела на плотные, непроницаемые кусты сирени, за которыми стоял мрак. "Кто там"? – произнесла Алиса. – "Кто зовёт меня"?

А из мрака снова зовущий голос: – "Алиса", – дрожащая пауза и снова: – "Алиса".

"Кто же там"? – удивилась Алиса и полетела сквозь заросли сирени.

Пролетев сквозь кусты, она остановилась на небольшой освещённой полянке. Всё что находилось дальше освещенного круга, тонуло во мраке. "Никого нет", – вновь удивилась она. И тут земля под её ногами слегка задрожала.

Сердце ее сильно забилось.

Она подлетела высоко вверх, поднявшись над плотными ветками махровой сирени и журчащим среди них фонтаном, и уже там с высоты посмотрела себе под ноги.

Чугунная колодезная крышка предстала её взору. Словно дрожащее желе крышка вибрировала и изгибалась, меняя свою внутреннюю форму.

"Она превращается в большое веко", – наблюдая за этими преобразованиями, подумала Алиса.

И вправду, полностью преобразившись, некогда чугунная колодезная крышка превратилась в большое веко прикрывающее… Веко дернулось и плавно поползло вверх, открывая круглый жёлтый глаз, наполненный сетью кровавых прожилок, который, не мигая, уставился на Алису.

Сердце забилось ещё сильнее.

Алисе стало страшно, и она захотела подальше улететь от пристального жёлтого взгляда. Будто бабочка, взмахнув руками, она вспорхнула ввысь. Вспорхнула и тут же затормозила. На неё с неба смотрел второй желтый немигающий глаз, в который превратилась полная луна.

Вода, бьющая из фонтана, всё сильнее увеличивала свой напор, поднимаясь высоко вверх. Сильный толчок жидкости и замершая от страха Алиса оказалась полностью облита… Нет, не ледяной искрящейся водой, а кровью. Ярко красной кровью бьющей из разорванных сонных артерий.

Она вспомнила всё и закричала. Алиса закричала и присела на кровати, широко открыв испуганные глаза.

Санёк от неожиданности отпрянул назад.

Наконец доживший свой век старый деревянный стул не выдержал и сломался, рассыпавшись на части под сидящим на нём оперуполномоченным. Раздался жуткий грохот. Санек сидел на полу, а над ним склонилась Алиса и, протягивая к нему руки, кричала:

– Заберите меня. Я Вас умоляю, помогите мне.

На шум вбежала дежурившая в коридоре медсестра и, с укоризной взглянув на Озерова, быстро подбежала к Алисе и попыталась уложить ту на постель.

Алиса слабо сопротивлялась и, лишь только протягивая вперед руки, умоляла сначала медсестру, а затем и вставшего на ноги оперативника:

– Она идёт за мной, – слёзы текли по её щекам. – Она убьет меня. Пожалуйста, помогите.

– Сейчас поможем, девочка, потерпи немножко – произнесла молоденькая медсестричка и, взглянув на стоящего у постели Санька, быстро произнесла: – Ну что стоишь, подержи ее, что бы она ни поднималась. Я сейчас ей успокоительный укольчик сделаю.

Санёк взял Алису за тёплые плечи и слегка прижал к подушке.

Алиса смотрела перед собой и лишь только еле слышно шептала:

– Она идёт за мной, она идёт за мной…

– Кто? – быстро спросил Озеров и слегка встряхнул девушку: – Кто идёт?

Она закрыла глаза и ответила:

– Она, – повисла многозначительная пауза, затем Алиса разомкнула свои бескровные губы и еле слышно добавила: – Она – это смерть.

За это короткое время медсестричка успела наполнить шприц лекарством и, бесцеремонно, отодвинув опера в сторону, сделала Алисе укол.

Алиса лежала с закрытыми глазами и постепенно проваливалась в пустоту.

Медсестра вытолкнула Санька в коридор и, закрывая за собой дверь в больничную палату, зашептала:

– Не мешай ей, ей требуется отдых. А ты опять лезешь со своими расспросами. – Указывая на стул, стоящий рядом с ее столом в коридоре, она, подталкивая опера в спину, добавила: – Посиди лучше здесь. Я тебя чаем напою.

Обреченно устроившись на стуле, Санёк поерзал на нём задницей и, убедившись в его полной надежности, вытянул перед собой ноги и принялся ждать медсестру, которая упорхала в служебный кабинет подогревать воду в электрическом чайнике.

***

При входе в дежурную часть ОВД где деревянный барьер отделяет служебную зону от места содержания временно задержанных граждан, в народе называемом "обезьяником" поставили деревянный табурет. На нем две рюмки ло краев наполненных водкой. Сверху два кусочка черного хлеба. Такова традиция памяти о погибших товарищах по оружию. Фотографии погибших милиционеров с черными траурными лентами наискосок, висели выше на стене. Все кто входил в отделение милиции сразу натыкались взглядом на их серьезные в прошлом лица. Фото были изъяты из личного дела каждого из них. Задержав свой взгляд и прочитав надпись: – "Героически погибли при выполнении служебных обязанностей" они понуро шли дальше мысленно размышляя о смысле бытия. А уже в в служебных кабинетах тихо перешептывались между собой, делясь скудной информацией о ночном происшествии в "Золотой короне".

Скрыть просачивающуюся информацию было не реально и уже очень скоро многие в большом городе знали о случившемся. Информация обрастала домыслами и слухами, но в целом она была верна – безжалостный убийца в городе, среди нас и он ищет новые жертвы. Страх поселился на улицах мегаполиса.

***

– Да, дела.

Генерал склонил свою седеющую голову к столу, подперев её рукой, и задумался. Дела обстояли намного хуже, чем он мог предположить.

Его мрачные раздумья прервал уверенный стук в дверь кабинета. Он поднял голову и выпрямился в кресле, снова приняв позу уверенного в себе человека.

– Войдите, – произнес он властным голосом.

Дверь тут же отворилась и, в помещение кабинета, вошел Костров, прикрывая за собой массивную дверь.

– Товарищ генерал…

Начал, было, он свой обычный доклад, но генерал прервал его взмахом руки и, показывая на свободный стул, стоящий справа от него и напротив Савченко, сказал:

– Присаживайся.

Костров, повинуясь краткому распоряжению начальника, прошёл к столу и присел на предложенный ему стул.

Теперь они расположились рядом с собой так, что образовывали некий равнобедренный треугольник, что, позволяло каждому из них лишь легким поворотом головы выбирать для себя собеседника.

Первым говорить начал генерал.

– Значит так, майор, – волнуясь, он барабанил пальцами по поверхности стола. – Тебе предстоит выполнить трудную задачу. Как ты, наверное, понял, у нас произошло серьёзное "ЧП" и без тебя мы, к сожалению, решить эту проблему не можем. К сожалению, я говорю только потому, что по пустякам мы не стали бы тебя отзывать из отпуска, так что ты отнесись к информации, которую тебе сейчас доведёт полковник со всей серьезностью.

Тут он обратился к Савченко:

– Ну, давай Пётр Николаевич ставь майору задачу, теперь ты здесь старший, – и, отвернувшись, тихо отошел к открытому окну.

Савченко ухмыльнулся: – «Конечно я старший, какой дурак из главка будет брать на себя ответственность за операцию, если уже столько погибших. А сколько будет ещё? Эта уверенность всё больше росла и укреплялась в его душе.

Он посмотрел на сидящего напротив майора, командира отряда подземных бойцов и, посмотрев тому в глаза спокойно начал рассказывать о том, что произошло этой ночью, стараясь не выкладывать непроверенную до этой поры информацию и предположения.

Генерал, стоя у окна, смотрел на проезжающие по дороге автомобили и краем уха улавливал смысл слов полковника. Умело увильнув и, не взяв на себя ответственности за проведение операции по поиску группы преступников или неизвестной твари, о которой намекнул ему Савченко, он всё-таки не мог быть полностью безучастным в судьбе отряда. Полезный совет он всегда мог бы дать, да и в курсе всех событий ему так же необходимо было быть. Так, на всякий пожарный случай.

***

Смеркалось.

Летняя духота отступала, уступая своё насиженное место приятной прохладе июньского вечера.

Четверо милиционеров сидели под навесом в просторной тенистой беседке недалеко от того места, где мигал красными фонарями шлагбаум, и наблюдали за группой молодых людей направляющихся по всей вероятности в цветочный парк. Они шли по дороге ведущей к парку из центра города и о чём-то оживленно между собой переговаривались и смеялись.

Милиционеры полдня только тем и занимались, что постоянно разгоняли молодежь пытающуюся проникнуть в цветочный парк и разворачивали автомобили с той же целью едущие по широкой асфальтированной дороге по направлению к парку.

Всем они объясняли одно и тоже: – "Парк закрыт на плановое профилактическое обслуживание".

Особо упрямых или непонятливых граждан слегка подталкивали в спину резиновыми дубинками, давая этим понять что, разговор окончен, и они желают всем счастливого пути.

Ближе к вечеру один из дежуривших милиционеров уставший постоянно разворачивать и отправлять назад череду подъезжающих по дороге автомобилей проявил сообразительность и догадался поставить на повороте дороги ведущей в парк дорожный знак, запрещающий въезд автотранспорта на прилегающую территорию. Запрещающий знак сняли со столба ночного освещения, который стоял тут же рядом за шлагбаумом. Это несколько снизило поток автомашин, но от пешеходов не было отбоя и ближе к вечеру их прибывало всё больше и больше.

Вот и сейчас милиционеры привстали со своих мест и, не спеша, пошли встречать вновь прибывшую компанию молодых людей.

Те, заметив приближающихся к ним милиционеров, несколько приутихли, перестав громко разговаривать между собой и смеяться.

Поравнявшись, один из милиционеров, протянул вперед правую руку с открытой ладонью и произнес дежурную фразу:

– Парк закрыт на плановую профилактическую проверку, – опустив руку, он добавил: – Соответственно никаких развлечений также не будет.

– Но у нас билеты, – произнесла одна из девушек.

Она относилась к той небольшой группе людей, которая никогда не слушает, что им говорят или не хотят прислушиваться и лишь постоянно твердят что-то своё – то единственное что может ещё ненадолго задержаться в их скудном умишке.

Прапорщик понял, что в такой ситуации инициативу нужно брать в свои руки и ни в коем случае не дать возможность этой девице завести своими глупыми вопросами своих пока молчащих друзей. На вопрос девушки он быстро ответил:

– Билеты будут действительны в течение всего месяца, – глядя в пустые глаза собеседницы, он решил разъяснить эту фразу более доходчиво и сказал: – Вы можете прийти в любой другой день в этом месяце.

– Но мы не хотим в другой день, – девушка явно что-то не догоняла. – Мы сейчас хотим.

Прапорщик тяжело вздохнул и, сцепив руки за спиной, вновь повторил:

– Девушка, пожалуйста, послушайте меня внимательно, – он сделал небольшую паузу и осмотрел пристальным взглядом всю группу стоящих перед ним молодых людей. "Не все дебилы, слава тебе господи" – подумал он, а вслух сказал: – Парк закрыт на плановую профилактическую проверку. Развлекательные мероприятия также отменяются. Я к дирекции клуба никакого отношения не имею и ваши претензии к качеству обслуживания этого заведения, равно как и любые другие вопросы по поводу его работы заданы не по адресу. Приходите завтра, когда подойдёт администрация клуба, и выдвигайте ей все свои претензии. Со мной сейчас вы просто зря теряете время.

За неприятным разговором он заметил, как к парку подъехала черная Волга с включенной синей мигалкой на крыше и тёмно-синий микроавтобус Мерседес с тонированными стеклами. Волга взревела громкой сиреной, чем собственно и прекратила бестолковый дальнейший разговор.

Молодые люди, видя прибывшее подкрепление к милиционерам, решили ретироваться и не вступать в дальнейшую перебранку. Они взяли настырную девушку под руки, и повели по дороге ведущей в центр города.

***

– О чём читаем? – спросил Саша Озеров у девушки, поставив вымытую чайную чашку на стол, и удобно присел на свой дежурный стул.

Маша, он уже успел узнать, что её зовут Марией, подняла на него свои чистые непорочные глазки и с еле слышным придыханием ответила:

– Про любовь, – и сделала вид, что углубилась в чтение.

– Вот оно как! – ничуть не удивился опер Сашка.

Все молодые девчонки в её возрасте мечтают о большой и светлой любви.

Покупая толстые книжки, они зачитывают их до дыр тёмными вечерами, переживая вместе с героями романов опасные любовные приключения, сморкаясь и вытирая платком капающие на подушку слёзы. Как сказал поэт: – «А с семнадцати годов – душит девушку любовь».

Женщины вообще так странно устроены – вначале они тащат мужиков в ЗАГС чтобы выйти за них замуж. А через некоторое время снова тащат их в ЗАГС но, в этот раз, чтобы развестись. Парням же на все это наплевать. Как в первый, так и во второй раз. Их интересует абсолютно другое. Сашка в душе усмехнулся – у него было другое понятие о любви.

"Чем-то надо отвлечь девушку", – подумал Озеров. – А не то так всю ночь просидим: она за любовным романом, а я, глядя в осыпающийся потолок.

Он бодро привстал со стула и подошёл к больничной палате. Чуть приоткрыв дверь, скрывающая от него Алису, он заглянул в образовавшуюся щель.

Алиса лежала на спине с закрытыми глазами и спала. Её грудь мерно поднималась под тяжёлым дыханием девушки.

Санёк прикрыл дверь и снова плюхнулся на деревянный стул рядом с медсестрой.

Та отложила в сторону книжку и с укоризной посмотрела на Санька.

– Ну что ты такой неугомонный? – спросила она его и, не дожидаясь ответа, добавила: – Тебе, наверное, заняться нечем, скучно?

– Скучно. – Подтвердил Озеров. – Ты ведь вся по уши в книгу ушла, а я такой молодой и красивый маюсь от безделья. Ни поговорить тебе не с кем, ни там что ещё другое там сделать не с кем, – он загадочно посмотрел на Машеньку и скромно улыбнулся.

В его невинных чуть зеленоватых глазах забегали хитрые серебристые искорки.

Медсестричка искренне улыбнулась и подумала: – "А парнишка то ничего – бойкий. Может познакомиться, захомутать жеребца, поставить в стойло".

Так за разговором быстро и ночь пролетела и уже ближе к утру, они вели себя как давно знакомые близкие друг другу люди.

***

Алиса забылась тяжёлым не радостным сном. С очень большой скоростью она летела среди чуть мерцающих созвездий, прошивая насквозь звёздные туманности и исчезая в необъятных глубинах черных дыр, что бы вновь появится где-то там, на окраине вселенной. Она от кого-то бежала, от кого она не могла понять. И это нечто ни на миг не упускало её из вида. Это что-то преследовало ее, чтобы убить.

Сердце Алисы билось в груди всё сильнее и сильнее. Лоб покрылся прохладной испариной, а она всё летела и летела во сне, ища то единственное место в своём сознании, где она могла бы спрятаться от этого нечто, найти там себе убежище. Сердце бешено колотилось в груди с неимоверной скоростью, ещё немного и оно вырвется наружу, разрушив хлипкую преграду из ряда тонких рёберных костей.

Нечто догоняло ее, уменьшая до нуля и так небольшое расстояние между ними.

– Реальность, – воскликнуло её подсознание.

– "Нужно выйти в реальность", – сказало ей её сознание. – "Просыпайся, быстрее просыпайся. Тебе нужно проснуться".

Оперативник прислушался, полу обернувшись к палате, где лежала Алиса.

– Ты чего опять дергаешься, – толкнула его в плечо Мария.

– По-моему там кто-то вскрикнул, может, она уже проснулась. Надо бы посмотреть – произнёс Санёк и попытался привстать со стула.

– Садись ты, не дергайся, – сильно нажав на плечо, медсестра усадила его на место. – Я ей такую дозу снотворного вколола, что она теперь до конца моей смены не проснется, так что можешь сидеть спокойно.

Алиса пыталась спастись, нырнув в чёрную дыру, но нечто догнало ее у самого горизонта событий и, крепко сжав в своих объятиях, бросила её куда-то в себя, так что только ветер засвистел в голове.

Сердце вздрогнуло в последний раз, набухло и взорвалось, обильно пропитывая окружающие её ткани булькающей кровью.

Призрачная душа вырвалась из цепких когтистых лап, покинув измученное тело, и плавно вознеслась ввысь, в самый центр вселенной. Постепенно растворяясь среди мертво пылающих звезд, она медленно превращалась в необъятную субстанцию – межзвёздную пыль.

***

Славик Нестеров, внештатный корреспондент первого канала телевидения где бы не находился везде говорил одно и тоже: – «Я работаю на первом, значит, и я тоже должен везде быть первым». И лез во все дырки, в которые только мог залезть. Эта его настырность поразительным образом одновременно и вредила ему, не давая обрести статус сотрудника ТВ и, в тоже время помогала, удерживая его на плаву внештатным корреспондентом первого телеканала. Славик постоянно был в центре событий, громких скандалов и происшествий и что самое удивительное, что главным героем всех этих бед был не кто иной, как сам Славик.

Его не раз вытаскивали из различных передряг: то он тайком проникнет в какую нибудь запретную военную зону и сорвет запланированные учения воинских частей, ведя свой репортаж из макета танка находящегося на полигоне под прицелом нескольких орудий; то залезет в шкаф гостиничного номера и просидит там всю ночь, наблюдая за скромной интимной жизнью какой нибудь знаменитой эстрадной звезды. Он везде хотел быть первым и имел славу скандального телерепортёра.

Руководство телеканала из-за возможных проблем и не брало Славика в свой штат, предвидя количество судебных исков, которых пришлось бы им компенсировать по его вине, но и не прогоняло на улицу, постоянно покупая его видеоматериалы и снабжая его современным видеооборудованием. Ведь после показа его телерепортажей рейтинг телеканала взлетал до небес. Что же насчёт исков предъявляемых к Славику, то кто их подавал, тот же их и забирал.

Общественность любила скандального телерепортёра.

Озаренные вспышками фотокамер, звезды, гневно накричав на зарвавшегося корреспондента но, насладившись тем вниманием, которое уделяет им телевидение и пресса, успокоились и жестом доброй воли забирали свои иски из судебных органов. А военные, так те вообще испугавшись того наплыва корреспондентов приехавших на военную базу для дальнейшего освещения проходящих учений, срочно прекратили стрельбу на полигоне, дабы не подстрелить еще одного правдолюбца и быстро замяли это дело чтобы не потерять звёздные погоны на своих плечах.

Все были довольны: Славик за то, что устроил очередной скандал и заработал приличный гонорар; первый телеканал за то, что его рейтинг парил в небесах, а это приток рекламы, а значит и денег; а больше всего были довольны военные за то, что проявили армейскую сообразительность и быстро замяв этот случай с проникновением постороннего на испытательный полигон ещё не ушли на заслуженный отдых.

Сейчас Славик снова был на задании, которое сам себе и поставил. Он ещё утром услышал о происшествии, произошедшем в цветочном парке и, почувствовав, что из этого можно сделать стоящий материал, сразу же приехал сюда, отложив на потом все прочие дела. Он всегда снимал всё: лица людей, окружающую местность. Записывал на диктофон все разговоры и свои наблюдения и впечатления. Из всего того мусора видеоматериалов, который он приносил в свою лабораторию, он и создавал те знаменитые репортажи с места событий, которые показывались отдельной передачей под названием – "Мы вам покажем".

Побродив вдоль плотной цепи Омоновцев, сделав множество разнообразных видеосюжетов, расспросив и записав на диктофон дельную информацию, да и так просто разговоры большого количества людей, он, в конце концов, попытался залезть на высокое дерево, растущее рядом с автостоянкой, чтобы оттуда с высоты заснять то, что в данный момент происходило в парке, но эта затея ему не удалась – он вовремя был снят с дерева подоспевшими Омоновцами и посажен в микроавтобус. Как сказали милиционеры: – "От греха подальше". Но Славик и там умудрился максимально для себя собрать некоторое количество ценной информации, пообещав за это сидеть тихо и не возмущаться незаконным задержанием. Кроме того, он был единственным из всей журналистской братии, кто в данный момент находился почти рядом с эпицентром событий и мог, краем глаза сквозь не плотно занавешенные шторы, видеть то, что не могли бы увидеть прочие смертные.

Слегка отодвинув шторку в сторону, Славик сделал несколько съемок скрытой миниатюрной камерой спрятанной в рукаве его джинсовой куртки. Затем, наблюдая, из окна машины за всем, что происходило вокруг милицейского микроавтобуса в цветочном парке, он, тихо нашептывая в диктофон, принялся записывать на плёнку свои впечатления.

Этим же вечером, он, переодевшись в комбинезон цвета хаки, натянув на себя непромокаемую куртку с капюшоном такого же цвета, сидел в своей видавшей виды машине за высоким забором цветочного парка и ждал наступления темноты. С каким нетерпением Славик ждал наступления темноты. Спасительной темноты, которая скрыла бы его от ненужных посторонних глаз и помогла бы незаметно пробраться в парк, чтобы сделать превосходный репортаж с места события.

Постепенно на улице всё сильнее и сильнее темнело. Одна за другой на небе вспыхивали яркие звёзды. Повеяло ночной прохладой. "Пора", – решил Славик и вылез из машины. Захлопнув дверцу автомобиля, он развернулся лицом к красной кирпичной стене и посмотрел на неё. "Высокая, зараза", – снова сказал он сам себе и крадучись направился к ней.

***

Чёрная Волга плавно въехала на автостоянку и остановилась на разметке – "для служебных машин".

Мерседес, неотрывно следовавший за Волгой всю дорогу от Главка, припарковался рядом. Его боковая дверь отъехала в сторону и из просторного салона автомобиля, стали выпрыгивать на дорогу бойцы подземного спецназа.

Задняя боковая дверца Волги также открылась и, оттуда вылез полковник Савченко. Сильно хлопнув дверцей машины, он подошел к группе бойцов и обратился к их командиру подтягивающем на себе бронекомбинезон под странным названием "Земляника – М":

– Вот мы на месте, – сказал он и, развернувшись в направлении места ночного происшествия, махнул рукой на виднеющиеся невдалеке кусты пышной сирени, продолжая говорить: – вот там, у кустов значит, всё и произошло. За ними и находится тот самый канализационный люк.

Майор посмотрел на кусты сирени, на которые показывал ему рукой полковник и ничего, не произнеся, продолжил подгонять снаряжение. Для него сейчас самым важным было, грамотно подготовится к спуску. Он застегнул молнию с правого бока комбинезона, пару раз присел и, убедившись что «Земляника – М» сидит на нём как влитая, принялся натягивать на себя бронежилет.

Боевая экипировка бойца подземного спецназа включала в себя пупырчатый бронированный комбинезон, в несколько рядов прошитый титановыми нитями. Он был абсолютно непромокаемый и являлся тепло сберегающим. Сверху на него одевался гибкий кевларовый бронежилет, закрывающий собой всё тело бойца от пупка до гланд, с вставленными бронепластинами. Ноги обували в водонепроницаемые "берцы".

Самой главной деталью экипировки являлся глухой пуленепробиваемый шлем, защищающий голову и шею бойца. Он нёс в себе мини компьютер, связанный передающим устройством с более мощным компьютером, находящимся в центре управления. Кроме того, с обоих боков шлем имел небольшие выступающие наросты – приборы ночного видения. Они испускали вокруг себя инфракрасное и ультрафиолетовое излучения, а полученную информацию выводили на внутреннюю сторону шлема, где она появлялась на экране, которым и являлась вся его внутренняя сторона.

При повороте головы, с помощью миникомпьютера, изображение также перемещалось, и солдат всегда видел перед собой то, что и в реальности находилось перед ним. Это позволяло бойцам перемещаться под землёй в абсолютно полной темноте.

К Савченко подошел прапорщик и представился.

– Товарищ полковник, за время несения службы на вверенной мне территории никаких происшествий не произошло. Докладывает прапорщик милиции Тимушев.

– Тимушев, – обратился к нему полковник. – Я что-то не заметил вашу машину. Где она?

– Так это, – замялся прапорщик, не зная как ответить на заданный вопрос. – Не дали нам машину, у нас пеший пост.

– Что? – Вскипел Савченко. – Я же ещё днём вашему дежурному сказал, что бы вы были обязательно на машине. Он что у вас хреново понимает русскую речь?

Тимушев лишь пожал плечами и стал с безучастным видом наблюдать, как полковник достал мобильный телефон и набрал кнопку вызова.

– Это Савченко, – произнес он в трубку. – Да мы уже на месте. Здесь такое дело, чего я собственно и звоню. В этом долбаном отделении даже машину не могут найти. Анатолий Павлович позвоните дежурному, распорядитесь, ну что это за бардак, в конце концов.

Через минуту генерал уже орал на дежурного, позвонив тому по телефону внутренней связи и не слушая его объяснения, приказал, чтобы тот немедленно отправил в парк машину, а если свободной нет, пусть возьмут автомобиль начальника отдела. Ничего страшного с тем не произойдёт.

Желтый милицейский Уазик приехал через десять минут.

Спецназовцы полностью надели снаряжение, застегнули разгрузочные жилеты и, построившись в одну линию, ждали дальнейших указаний.

Осмотрев каждого бойца, майор приказал:

– Попрыгали, – и сам подпрыгнул вместе со своими бойцами.

Посторонних звуков, кроме топота тяжелых ботинок не было.

– Надеть шлемы, – сказал Костров и поднял свой пуленепробиваемый шлем.

Поздним вечером небольшая группа подземных бойцов милицейского спецназа спустилась в канализацию.

Дождавшись, когда последний боец скрылся в темном колодце, милиционеры задвинули чугунную крышку на место и, развернув Уазик, поставили его задними колесами на ее поверхность.

Четвертая глава.

Покров печали с плеч своих, срывая;

С разбитым сердцем следую я в ночь.

Миг наслажденья, испытав едва ли;

Я ухожу, гоня все мысли прочь.

Любовь растаяла и превратилась в вечность;

И стёрлись в памяти и слезы и обман.

Я позабуду радость и беспечность;

Боль подлостью мне нанесенных ран.

Лишь для меня теперь тропинка вьётся;

И жизнь моя походкой, не спеша;

По ней идёт, но знаю, все вернется;

Но без тебя, но только без тебя.

"Вот так везуха"– Подумал Славик. – " Как я все четко рассчитал. Так и знал что продолжение будет."

Удобно устроившись за вековым деревом росшим в парке, он беспрерывно щелкал затвором фотоаппарата. Лица, лица бойцов облаченных в матовые черные комбинезоны. Раньше он таких никогда не видел.

Бойцы надели шлемы.

"Серьезные ребята" – сообразил его пытливый разум.

Прижавшись спиной к дереву, он достал из сумки перекинутой через плечо видеокамеру и направив на построенных в ряд бойцов стал снимать происходящее. Камера тихо гудела в его руках, слегка подсвечивая довольную физиономию оператора. Еще бы! Это были воистину бесценные кадры.

Мысленно он уже писал текст своего сенсационного репортажа; – "Ночь… Парк в самом центре Москвы… Скрытая камера снимает спуск неизвестного элитного подразделения в городскую канализацию… Мы задаемся вопросом: – Что происходит? Почему правоохранительные органы утаивают от нас информацию о происходящем? Мы имеем право знать правду… и так далее.

Бойцы по одному быстро исчезли в отверстии колодца. Савченко перекрестил последнего из них, майора Кострова. Милиционеры задвинули крышку, закрыв отверстие и в завершение наехали на нее задними колесами подъехавшего УАЗика.

Славик перестал снимать, поспешно убрал видеокамеру в наплечную сумку и потихоньку стал пятится назад к красной кирпичной стене, стараясь не выходить из полумрака, что бы не быть замеченным.

Уже сидя в своей машине он еще раз пересмотрел записи видеокамеры и снимки с фотоаппарата. Все было прекрасно, лица бойцов различимы, видео бесподобно. Репортаж – бомба. А это бабло и чудный отдых в теплых краях. Красота.

Работа сделана, но уезжать Славик не торопился. Он чувствовал что продолжение еще будет. Чуйка его никогда не подводила. Он завел машину, включил печку и вытащив из дежурной сумки металлический термос налил в колпачок горячего кофе. Ароматный напиток приятно защекотал ноздри. Сделав несколько обжигающих глотков, он откинулся назад на спинку кресла и стал вглядываться в темноту окружающего его со всех сторон.

***

Разжав руки, последний боец, прыгнул, по колено, погрузившись в текущую по дну канализационного канала жижу.

– Так бойцы, – командир отряда переместился так, чтобы он мог видеть всех своих ребят. Внутри шлема они обозначались серыми силуэтами, очерченными тонкой серебристой каймой. – Слушайте внимательно, повторять не буду.

– Вы все в курсе того, что здесь произошло и какая перед нами поставлена задача. Однако хочу от себя добавить, что здесь что-то не совсем чисто, что-то нам не договаривают. Я это почувствовал сразу же, как только полковник стал мне сливать информацию у генерала.

– Всем быть предельно внимательными. Помните: основная наша цель не обнаружить преступников, а найти пропавшую группу наземных спецов, впрочем, для нас самих это также важно: найдём их – узнаем, что здесь творится.

– Теперь слушайте приказ: прекратить все ненужные разговоры, говорю только я, меня можно только вызвать, позывные "Дюк". Второе: проявлять максимум внимания, запомните, мы не на прогулке, здесь решается вопрос жизни и смерти, мы выполняем боевую операцию. И третье: чувствую, что это очень опасное задание. Берегите себя и не подставляйте товарищей.

– Всё, пошли, – он закончил свой монолог и передернул затвор автомата.

Они быстро сгруппировались в боевой порядок и медленно двинулись в темноту, уходя по каналу в поисках пропавшего отряда наземных спецов.

Зловонная жижа текла у них под ногами.

Медленно, как бы нехотя переставляя ноги, они шаг за шагом передвигались по канализационному каналу в полной темноте. Группа из восьми бойцов тихо перемещалась по туннелю. Это был милицейский спецназ, специально обученный для ведения боевых действий малыми группами под землей – в катакомбах, рудниках, канализационных каналах и прочих подземных сооружениях в условиях малой видимости или вовсе без таковой.

Двигались они попарно. Два солдата шли впереди, внимательно всматриваясь в темное пространство перед собой. Двое прикрывали группу с тыла, исключая внезапное нападение врага со спины. Находясь в центре группы, остальные четверо бойцов, не спеша, переставляя ноги в журчащей воде, изучали бурые стены, выискивая в них возможные скрытые ниши и неприметные с первого взгляда проходы.

***

Подразделение специального назначения для ведения боевых действий под землёй было создано очень давно, ещё во время прокладки первой линии Московского метро, в эпоху начинающегося социализма.

Сначала они выполняли функции подземной разведки, блуждая под городом и изучая нескончаемые лабиринты подземных коммуникаций. Защиты их от диверсионных происков врагов зарождающейся молодой республики.

В тяжелые военные времена они первыми входили во вражеские города и, скрыто передвигаясь по подземным лабиринтам, наносили урон врагу, уничтожая стратегически важные объекты врага из-под земли, умело, растворяясь в подземных лабиринтах городов.

Во времена холодной войны при массовых возведениях подземных бункеров и даже целых маленьких городов и бомбоубежищ, в которых вполне удобно могли разместиться наши сограждане в случае внезапной агрессии наших врагов. Они отрабатывали методы защиты этих объектов, ставили хитроумные ловушки и учились, учились воевать под землёй.

Со временем, окрепнув и набравшись опыта, они взяли на себя функции охраны строящихся подземных сооружений для органов правящей власти и непосредственно для их идейного бессменного лидера. С этого момента нескончаемый финансовый поток потёк на их засекреченные счета и они могли позволить себе уже очень многое, многое из того, на что не хватало средств прочим секретным подразделениям.

С особой тщательностью их обучали способности выжить под землей, находясь там много, много дней без пищи и воды. Учили умению правильно ориентироваться в условиях малой видимости или вовсе без таковой.

Для этих и прочих целей во всех подземных коммуникациях, а также в туннелях и пустотах природного происхождения были налажены сигнализационные посты и пункты наблюдения. Они могли, не показываясь, вести скрытое наблюдение за всеми кто передвигался на искусственных подземных трассах.

Изученные материалы и схемы тщательно обрабатывались и хранились в специальных хранилищах также находящихся где-то глубоко под землёй.

***

Очертания кровавых пятен, обильно оросивших бетонный выступ вдоль текущей жижи, высвечивались ярко-зеленым контуром на внутренних экранах в шлемах бойцов . Цветом подрастающей травы. Когда они спросили техников, почему цвет не естественный красный. то в ответ просто услышали что, красный возбуждает, напрягает нервы, зеленый же воспринимается нейтрально. Объяснение показалось логичным и сейчас они шли по каналу ориентируясь по зеленым пятнам. естественным следам. ведущих их за преступником.

Туннель расширился и наклонился под небольшим углом вниз. Вода заметно усилила свой поток. Небольшой левый поворот.

Не прошло и получаса их молчаливого передвижения как впереди перед ними открылась страшная картина. Проектирующие экраны в шлемах бойцов стали зеленеть. Кровь была везде – на шершавых грязных стенах, нависшем над ними арочным потолке, в воде на лежащих трупах людей.

Костров приподнял правую руку с сжатым кулаком. тем самым заставив отряд остановиться и тихо произнес:

– Осмотреться.

Не меняя позицию. бойцы, поворачивая головы в разные стороны фиксировали все пространство вокруг себя. Движения не было, дополнительных проходов в стенах где кто то мог укрыться не было, все было чисто. Лишь только трупы и следы зверства преступника.

Костров вновь поднял руку и двумя пальцами указал направление движения. отряд вплотную подошел к месту боя. Они сразу поняли что в этом кровавом месиве человеческих тел, нечистот не может быть живых. Стены повсеместно были побиты автоматными очередями и осыпавшиеся обломки кирпичей громко хрустели под их ногами.

Переходя с одного места на другое бойцы молча осматривали погибших спецназовцев. Огнестрельных ранений на них не было. Казалось что их просто рвали на части. отрывали руки. вспарывали животы. резали горла.

Костров вспомнил Савченко и тот рассказ пьяного дворника про жуткого монстра живущего в канализации. Мозаичная картинка в его голове стала принимать логические очертания. Он сам видел своими глазами что это не мог сделать обыкновенный человек. Это нечто ему неизвестное, обладало нечеловеческой силой, бесстрашием и ловкостью и оно было дома. Канализация была ее домом, а это значит что где то есть ее нора, убежище, где она отдыхает, восстанавливает силы и это должно быть где то здесь недалеко.

Бойцы молча стояли рядом с ним и ждали приказа. Они молчали потому, что помнили приказ командира о том что говорит только он один. Приказы в бою не обсуждаются, а четко исполняются. Костров произнес:

– "Крот", слышишь меня?

Ответ пришел незамедлительно.

– Слышу и вижу, командир. – Не прерываясь добавил – все снято и зафиксировано. Нет двоих.

Чувствовалось что, говоривший обладал достаточной информацией.

– Все слышали? – Костров обратился к бойцам. – Построились.

Отряд вновь принял боевой порядок и двинулся по темному туннелю. На очередном повороте они наткнулись на еще одно растерзанное тело.

– "Дюк" – "крот" вышел на связь. – Перемещайте тела к месту входа, распоряжение Савченко и выходите.

– Понял тебя.

Короткий жест рукой и первый боец взвалил мертвое тело себе на плечи и молча пошел обратно, хлюпая по воде ногами. Костров приподнял выпавший из рук тела "скорпион" и вскоре все бойцы были нагружены мертвым грузом и подобранным оружием солдат спецназа.

Найдя колодец, место их спуска под землю, нелегкую поклажу аккуратно положили на сухой парапет, там же сложили оружие.

Один из бойцов подпрыгнул и подтянувшись на нижней скобе, перебирая руками, стал подниматься вверх. Крышка не поддавалась, и тогда он громко постучал по ней автоматом, правильно рассчитывая что кто-нибудь из милиционеров его услышит.

Громкое металлическое эхо разнеслось в вертикальной кирпичной скважине и покатилось дальше по туннелю по обеим его сторонам потихоньку затихая вдали.

***

– "Быстрый", прогрей машину, задубели уже все, – обратился прапорщик к водителю Уазика толкнув того локтем.

Водитель дремал, прислонившись спиной к дверце, по возможности как можно дальше вытянув свои ноги в свободное пространство между педалями. Он тут же сел, устроившись поудобней на сидушке и, выжав сцепление, повернул ключ зажигания. Видно было, что он и сам, сильно продрог от ночной прохлады – в июне еще очень холодные ночи, а машину не заводил лишь только из-за того, что пытался сэкономить на бензине, намереваясь перелить его утром в бак своего стоящего у отдела жигуленка. Но всем остальным, сидящим в салоне автомобиля ребятам, было на это наплевать. Они не собирались мерзнуть из-за мелкой алчности своего молодого коллеги и, постоянно покрикивая на него, заставляли периодически заводить двигатель автомобиля и включать в салоне печку.

Светало. Царящая ночная мгла постепенно рассеивалась. Некоторое время она еще перебегала с места на место, пряталась за тенистыми деревьями, в высоких кустах, но, вскоре растворилась, поглощенная наступающим утром.

Легкий ветерок пронесся по аллее парка, завихрился, закружился, причесал растущую травку и скрылся в пышных цветущих кустах сирени, по дороге вспугнув чирикающих воробьев. Они дружной стайкой поднялись над кустами, немного попорхали в воздухе и вновь расселись на насиженные места.

В тишине раздался громкий металлический стук идущий откуда-то снизу из под земли. Стучали по чугунной крышке колодца. Милиционеры встрепенулись и приняли сидячее положение. Тут же рация "взорвалась" и хриплый сонный голос дежурного произнес:

– "1325"? "1325" ответь "05"

Старший экипажа потянулся к автомобильной рации и нажав кнопку произнес:

– "1325" на связи.

– "!325" крышку с колодца снимите, из главка звонили, – произнес дежурный и добавив – отряд на подходе. – Отключился.

– Понял вас "05" – произнес прапорщик Тимушев и вытянув вперед ноги, сладко потянулся.

– Заводи. – отдал он команду водителю.

Тот уже и так крутил стартер автомобиля, повернув ключ зажигания. Машина чихнула пару раз, пукнула выхлопной трубой, испарила утреннюю росу и завелась, тарахтя в утренней тишине.

Водитель включил заднюю скорость, поддал газку и плавно сдвинулся с чугунной крышки, остановившись невдалеке. Крышка тут же приподнялась и съехала в сторону. Бойцы в черном один за другим стали появляться в отверстии колодца. Протягивая руки, они помогали своим товарищам быстрее покинуть эту зловонную клоаку, называемую городской канализацией. Последним вылез Костров. Все были целы и невредимы.

Крышку опять сдвинули на место, прикрыв чернеющее отверстие, и УАЗик задними колесами вновь встал на ее середину, навалившись на чугун всей своей тяжелой массой.

***

Славик Нестеров сидел в протопленной машине и дремал. Кофе закончился и пустой термос валялся на соседнем сиденье рядом с зеркальным фотоаппаратом и видеокамерой. Пугающий ночной мрак постепенно отодвигался вдаль, звезды тухли, а половинка луны проскользила по небу и только малый ее краешек виднелся над горизонтом. Утреннюю тишь взорвал шум сирены.

Славик мигом встрепенулся, похлопал глазами, прогоняя сонливость и уставился в окно, наблюдая за тем как мимо пролетели две машины спасателей и повернув направо, проехали на территорию парка.

– Так, движуха пошла. – Вслух произнес Славик и потянулся за видеоаппаратурой.

Заглушив двигатель автомобиля, он открыл дверцу, потянув за внутреннюю ручку. Вылез и встав рядом посмотрел на красную стену.

– Высокая, зараза. – Произнес он и добавил. – Дежавю.

Через некоторое время он уже сидел под знакомым деревом и вел видеорепортаж о том что происходит в парке ранним утром.

А события в парке развивались своим чередом. Пока отряд подземных бойцов отдыхал в своем микроавтобусе, к парку подтянулись несколько машин-рефрижераторов для спец перевозки тел погибших. Они выстроились в ряд на стоянке, примкнув вплотную к автомобилям службы спасения.

Спасатели расселись по скамейкам, дружно галдели и курили.

"Кого-то ждут" – Подумал Славик и не ошибся.

Вскоре на парковку въехала черная "Волга" и из нее не спеша вылез Савченко. Он сразу же направился к микроавтобусу. Спасатели перестали галдеть и смотрели как Савченко о чем то переговаривался с Костровым.

Славик сделал несколько фотоснимков.

"Жаль, ничего не слышно" – Подумал он.

А далее он снимал и снимал все происходящее. Трупы, трупы… Он насчитал двенадцать трупов, одетых в пятнистую форму. Их поднимали наверх, спустившиеся в колодец спасатели. Когда все было кончено, Славик присел за дерево и принялся аккуратно убирать дорогую видеоаппаратуру в сумку. Убрав, он стал тихо пятится к забору, пытаясь остаться незамеченным.

Уже в машине, возбужденный всем увиденным он громко выдохнул воздух из своих легких и издал победный клич:

– WOW, вот это материал, – и тут же похвалил себя любимого – какой я все таки молодец. Одним словом – профессионал.

Он так и не увидел как отряд подземных бойцов вновь спустился под землю, в канализационный туннель..

***

Телефон продолжал трезвонить, не прерываясь ни на минуту, посылая в его воспаленный мозг длинные болезненные дребезжащие сигналы вызова. "Рыжий" чувствовал, что уже проснулся, но открывать глаза ему совсем не хотелось. Он жаждал, вновь провалиться в то безмятежное состояние, в котором он находился всю ночь. Не ощущать ни боли, ни страха. Мысль о том, что ожидало его через несколько часов, вновь чрезмерно напрягла его мозг, и боль судоргой исказила мышцы его заспанного лица.

Телефон на минуту умолк, но тут же опять взорвался длинным звонком. Кто-то очень упорно хотел вывести его из состояния эйфории и бросить в грязную действительность.

Препарат кончился, а это значит, что скоро придёт боль, придет ощущение того, чего он боялся больше всего на свете. Ощущение, когда ткани его мышц, постепенно, по одному волоску, медленно, начинают отслаиваться от костей, всё быстрее и быстрее набирая свой темп. И в тот момент, когда мясо постепенно полностью отслоится – сами кости начнут трещать и ломаться, заставляя человека вертеться вокруг себя, выворачивая руки и ноги из воспаленных суставов.

Сердце же, бешено стуча в груди, не даст ни минуты покоя страдающему телу. И лишь только одна доза может вывезти его из этого состояния и сразу же бросить в состояние кайфа и блаженства. Боль утихнет и мир покажется светлым и радостным. И так до новых ломок.

Телефон замолк и «Рыжий» стал постепенно засыпать, уходя в мир сновидений и розового счастья. Но не прошло и пяти минут, как он опять затрещал, бросая в его мозг болезненные импульсы.

"Нет. Они не отстанут", – подумал "Рыжий" и медленно отбросив в сторону одеяло, присел на край кровати.

Не спеша, надев на ноги тапочки, он привстал и пошёл в коридор, где непрерывно трещал телефон. По дороге он даже успел заметить, что его голова, как ни странно не кружилась.

– Да, говорите, – бросил он в поднятую телефонную трубку.

– "Рыжий", ты чего к аппарату не подходишь? – раздался из трубки хриплый голос. – Я тебе уже битый час пытаюсь дозвониться. Думал, что ты уже коньки отбросил.

Это был его старый друг "Таракан", получивший своё погоняло за редкие длинные усища. Они вместе вчера провели время и теперь, тот видимо звонил, чтобы узнать у "Рыжего" о его самочувствие.

– Да мозг постепенно закипает, – ответил ему "Рыжий" и добавил. – Скоро ломаться начну.

– Так я тебе чего и звоню. Принять надо, самому паршиво становится, – раздалось из трубки.

Пятая глава.

Киевский вокзал жил своей привычной будничной жизнью. Приезжали и уезжали поезда, выбрасывая на перроны толпы разномастных людей. Кого здесь только нельзя было увидеть и лицезреть. Казалось, все национальности нашей бывшей необъятной родины собрались здесь в одном единственном месте.

Таджики привычно занимались своей привычной работой, катая по перрону тележки и предлагая всем желающим что-то привезти, отвезти.

Хохлы, с большими хозяйственными сумками постоянно что-то щебеча на своём малорусском языке, собирались кучками и, упорно отбиваясь от окруживших их таджиков, тащили свою поклажу с салом, орехами и прочей домашней снедью на ближайший колхозный рынок.

Молдаване с безумно диким, загадочным выражением лица, постоянно пытались побыстрей проскочить сквозь кордон милиции по подземному переходу на ближайшую станцию метро.

Непринужденные и вечно загнанные жители Кавказа, старающиеся что-то купить или продать, наседали на проводников поездов, махая перед ними пачками крупных купюр.

По всему периметру привокзальной площади стояли бабки с пухлыми тележками, предлагая всем желающим купить горячие пирожки с картошкой и капустой, яйцами и грибами. Некоторые особо предприимчивые бабушки занимались исключительно продажей сигарет как дешёвых, так и сигарет дорогих марок, хотя, что те и те делались на одном и том же подпольном заводе, где-нибудь под Москвой из одинакового табака. Этих бабок крышевали местные бригадиры.

А сколько бомжей, убогих, нищих попрошаек и калек не передать словами.

Среди всей этой пёстрой толпы шныряли карманники и милиционеры из местного линейного отделения. И те, и другие выискивали в толпе свои жертвы.

Местные милиционеры, приходя на дежурство с самого утра, всегда заключали между собой пари – сколько сегодня в их дежурство произойдёт карманных краж. Заключают не бескорыстно, а на пиво, которое все покупали тому, кто угадывал правильное количество.

***

"Рыжий" и "Таракан" вылезли из душного метро и сразу решили купить себе свежего пивка и потому двинулись на дешёвый привокзальный рынок к знакомым «хачам», которые также приторговывали «химией». Так сказать совмещали приятное с полезным.

Пока они шли к рынку, лавируя среди снующей перед ними толпы людей, "Таракан" приобнял своего приятеля за плечи и сказал ему:

– Слушай "Рыжий", мы сегодня порядочно бабла намыли, давай оторвёмся вдвоём по полной.

– Опять на ту хату, что ли пойдём? – быстро среагировал с ответом "Рыжий".

"Рыжему" почему-то ужасно не хотелось идти туда, где они торчали вчера. Во-первых, он ничего не помнил, а во-вторых, ему после этого так хреново было, что, сопоставив и сложив эти два факта, он ужасно не хотел туда идти.

– Нет, я туда не хочу идти. Может, чисто вдвоём оттянемся?

– Это как? – спросил его "Таракан".

– Ну, как, как? Как вдвоём оттягиваются, – не зная, что сказать, опешил "Рыжий".

– А, ну ладно, – врубился "Таракан". – Я здесь неподалёку подвальчик знаю грамотный.

"Таракан" что-то продолжал рассказывать, но "Рыжий" его не слушал. Глядя в лицо товарищу, он почему-то подумал: – "Вот всё-таки сволочь. Везде всё знает: где найти, где принять. Ширяется ведь по страшному, а ведь не колбасит не хера. А здесь чуть, что не так, так п…а по утрам приходит".

От таких мыслей его даже затошнило, и он остановился, пытаясь слюной подавить желудочные спазмы.

– Ты чего встал, – "Таракан" прервал свою речь и тоже остановился. – Хреново, что ли?

– Да сам не знаю, братан, но чувствую, герыч мне сегодня не пойдет впрок. Давай лучше колёсами запасемся.

– Колёсами, так колёсами, бабло всё равно есть. И пивка грамотно возьмём, что бы полезней было.

С этими словами они подошли к одному невзрачному павильончику на другом конце базарного ряда, где их встретил знакомый кавказец Ашот.

– Вах, вах! Миша, заходи дорогой, заходи, – развёл он руками, наверное, позже намереваясь развести и их самих. – Тебе всегда рад, сам знаешь.

– Привет Ашот, это со мной, братан мой, – ответил "Таракан" на дружественное, но и не исключенное лукавством приветствие Ашота, одновременно показывая пальцем на "Рыжего".

Ашот ещё шире расплылся в улыбке. Новые клиенты на дороге не валяются. Нужно было показать всё своё гостеприимство.

– Вах, здравствуй дорогой. Мишин друг – мой друг. Как тебя зовут?

"Рыжему" до того противно было слушать этого морального урода, который ежедневно травит тебя, и при этом мило тебе улыбается. Поэтому он ответил просто и без пафоса.

– Меня не зовут, я сам прихожу.

Ашот почувствовал некую негативную интонацию в его ответе, но был слишком опытен и хитер, от чего сразу поменял манеру поведения. Как бы в недоумении он развёл руками и произнес:

– Вах, тебе плохо? Заходи, заходи, присаживайся. Расскажи Ашоту от чего тебе плохо. Я всем помогаю, всё для тебя сделаю. Тем более первый раз пришёл к Ашоту значит тебе бесплатно в первый раз положено. За знакомство.

"Таракан" между тем ни хрена не мог понять, что происходит с его товарищем. Какую внутреннюю борьбу он ведет сам с собой, и тоже подумал, что тому просто хренова-то. Однако это не помешало ему под шумок стащить бутылочку пивка из стоящих в палатке ящиков и выпить её в два глотка, пока Ашот ублажал "Рыжего".

"Рыжий" был по натуре не глуп и прекрасно понимал, как заманивают пауки в свои сети добычу. Но как-то вдруг он понял, что он пришёл не к этому "петрухе" с Кавказа, а за товаром, от чего несколько снизил свою негативную интонацию и спросил Ашота, но не без ехидства:

– Что, всем помочь можешь?

– Слушай, – вскочил Ашот со своего места, – Ашота все знают. – Тут он стал загибать пальцы на левой руке. – Ребята знают, милиция знает, хорошие люди знают (тут он видимо имел братков), свыше люди, – он ткнул указательный палец в потолок своего павильона, – и те знают.

Пятый палец он просто нагнул и сказал:

– Все знают. Раз Ашот сказал – сделает. Говори что надо, всё достану.

– Марки есть? – ни с того, ни с сего спросил его "Рыжий".

Он когда-то читал, в какой-то газете, что один очень сильно предприимчивый мужик из какой-то скандинавской страны изобрёл оригинальный способ переправки ЛСД в Россию. Всё гениально просто. Он пропитывал почтовые марки в растворе ЛСД и наклеивал их на конверты, а за тем относил на почту. Вот так впервые в нашу страну попал этот психотропный препарат именно в таком виде.

Ашот, отчего-то сделал очень хитрую рожу, поднял указательный палец и погрозил им "Рыжему".

– Всё знаешь, молодец. Уважаю таких, – и тут же с ходу спросил: – Думал, у Ашота нет, такого? Скажи – думал?

– А что, есть? – ухмыльнулся "Рыжий".

Если бы "Таракан" видел, как в данный момент расплылся с довольной улыбкой на лице, Ашот. Как он самодовольно откинулся на спинку стула и с большим достоинством уважающего себя человека, который не бросает слова на ветер, спросил:

– Ашот пообещал тебе, скажи?

– Пообещал, – ответил "Рыжий".

– Держи.

Ашот открыл бумажник и достал почтовую марку с изображением солнышка.

У "Рыжего" даже рот открылся от удивления.

В это время Ашот от марки с изображением солнышка отрезал половину и протянул "Рыжему" со словами напутствия:

– Бери, дорогой. Только от этого ещё половину оторви. Всё сразу не надо, потихоньку пробуй.

Уходили они от Ашота явно довольные провернувшейся сделкой. Они выкупили у него ещё несколько марок, а в довесок тот жестом доброй воли вручил им два пакета с холодным пивом, не забыв при этом, положить туда пустую бутылку, которую выпил "Таракан".

"Рыжий" и "Таракан" долго кружили в районе Киевского вокзала, ища в окрестных домах местечко, где бы они могли оторваться, не пугая при этом тихих горожан, и не попадаясь в лапы Московских ментов.

Встреча с ними грозила для них рядом неприятных минут. Во-первых, они лишились бы всех своих денег, а их у них оставалось ещё довольно таки предостаточно, да и последующий допрос оперов не предвещал бы им ничего хорошего.

"Таракан" один раз попал в руки оперуполномоченных, и в его памяти ещё не стёрлись фрагменты пытки электричеством, когда оголенные провода привязывались к лодыжкам, а вилку через реостат включали в розетку.

Он тогда выдал всю цепочку, где брал героин и пообещал сотрудничество участковым операм взамен на личную неприкосновенность. Но так как был не дурак, старался под кайфом дома не появляться – он знал про регулярные рейды милиции и про план, который спускали на них сверху. Если бы в один из таких рейдов он попался бы под кайфом, то без всяких прикидов отбывал бы сейчас срок в девственных лесах Коми АССР.

Для ментов в этот день не существовало никаких правил – нужно было сделать показатели. Как любил говорить его ведущий опер: – "Кто не спрятался – я не виноват".

Потихоньку он стучал операм, и те его до поры до времени не трогали. В этом была и своя польза – опера регулярно давали ему адреса наркопритонов, чтобы он втерся в доверие к поставщикам, да и так к мелким дельцам. И он мог всегда приобрести товар для себя и для своих друзей, которых он по уму для себя не сдал, но и им не рассказал про свои злоключения. Да ко всему прочему за хорошо проделанную работу, то есть за стукачество, и от оперов кое-что перепадало.

"Таракан" совершенно забыл, где находился тот грамотный подвальчик, который он обещал показать "Рыжему" и они продолжали кружить по району в поисках нужного места.

Наконец они наткнулись на серый дом, построенный ещё в Сталинскую эпоху. В широкой парадной они открыли кем-то незапертую дверь, ведущую в подвал и, освещая себе, путь спичками, стали медленно спускаться по лестнице вниз.

***

Ярко-желтый "Ягуар" несся по набережной, маневрируя среди плотного потока машин. Ища проходы, он ловко вклинивался в свободное пространство между ними и, обгоняя машины, движущиеся справа и слева от него, вновь менял полосу движения ни на сколько не сбрасывая и так уже большую скорость.

Машина отлично слушалась руля, оправдывая огромные деньги, вложенные в ее покупку. Водитель явно был лихим наездником и куда-то очень сильно спешил.

Управляющий "Ягуаром" мужчина в строгом деловом костюме, не выпуская руль из рук, одновременно разговаривал по мобильному телефону с кем-то из очень дорогих его сердцу людей. Ежеминутно он посылал комплименты и бросал слова любви невидимому собеседнику.

– Да милая, я уже еду, скоро я буду дома, – говорил он в маленький, закрепленный на тонкой серебристой пластинке микрофончик, находящейся слегка снизу и сбоку от его лица. – Время у меня не так много, много дел накопилось, но пообедать я успею. Да и я тебя очень люблю и целую. Давай встречай.

Закончив разговор, он протянул правую руку к магнитоле, на мгновение, оторвав свой пристальный взгляд от дороги, и включил погромче музыку, льющуюся из динамиков.

Отличная дорогая стереосистема в его машине настроилась на любимую волну и он, тут же, утонул в ритмичной музыке окутавшей сладкой пеленой едущий по дороге автомобиль.

***

– Марочки, марочки, – потирая ладони "Таракан" ухмыльнулся. – Сейчас покайфуем.

– Ты раньше галлюциногены пробовал? – спросил его "Рыжий".

– А как же, – ответил «Таракан». – Особенно грибочки, регулярно на север собирать езжу. Но это по сравнению с марками ерунда, как травка с герычем.

Он расстелил на поставленные перед трубами деревянные ящики газету и выставил на нее бутылки с пивом. Затем с довольным видом вытащил из заднего кармана джинсов маленький полиэтиленовый пакетик, сквозь прозрачные стенки которого виднелись две небольшие почтовые марки.

– Вот они родные. Смотри, только передоз не сделай, – обратился он к "Рыжему". – Одна четвёртая марки, не больше. Я раз половину сожрал – чуть в окно не вышел.

"Рыжий" ни разу не пробовал психотропные вещества и поэтому переспросил:

– Что, значит, не вышел?

– Понимаешь, – в попытке что-то объяснить, попытался напрячь свои разрушенные мозги "Таракан". – Когда кайф пойдёт, ты как будто в мультфильме очнёшься. Всё сам своими руками, почище любого волшебника из параллельных миров нарисовать сможешь. Поднимешь руку и представляешь, что в ней окутанная голубым сиянием искрится волшебная палочка. Вообще сам попробуй – обалдеешь. Главное не переборщить. А то я себе мост в окно нарисовал – хрустальный такой, прямо не расскажешь. Мне так захотелось по нему пройтись – хорошо пацаны удержали, а то бы и вышел в окно.

Они удобно расположились на теплых трубах и открыли бутылки с пивом. Пробки дружно взмыли под потолок и отскочили куда-то в противоположный темный, неосвещенный угол.

– Ну, братан, давай погоним.

"Таракан" чокнулся пивной бутылкой с "Рыжим" и сделал большой глоток прохладного, пенящегося напитка. Пиво приятно охладило его пересохшее горло.

Аккуратно вытащив из пакетика марку "Рыжий" согнул её и оторвал половину. Потом ещё раз согнул и снова оторвал от оставшейся части половинку.

– На, держи, положи под язычок – так кайф быстрее придёт. А затем пивком запей.

С этими словами он положил свою четверть под язык и обильно смочил марку слюной. Затем снова сделал большой глоток пива.

Волна новых ощущений нахлынула на него так же неожиданно, как и в первый раз. Стоило только закрыть глаза и, открыв их, он уже находился в параллельном мире.

Краски стали ярче, будто кто-то покрыл их люминесцентным раствором. Подвальные стены вспыхнули и затрепетали жёлтым пламенным огнём.

Он посмотрел на "Рыжего" и представил себе, что у того больше нет этих длинных чёрных патлов на голове и они, как по волшебству, вдруг, упали на пол, открыв голый череп.

"Таракан" засмеялся.

"Рыжий" тоже находился под кайфом. По его удивленному лицу было видно, что он даже по рассказам своих знакомых корешей не мог себе представить ту полноту ощущений нахлынувших на него. Всё было прекрасно, как во сне.

Стены двигались и качались. Деревянные ящики деформировались, приняв очертания стеклянного столика, на месте наваленного мусора и вороха старых газет появилась деревянная кадка с небольшим ярко зелёным побегом. Побег прямо на глазах начал быстро расти, превращаясь в роскошную пальму. Уткнувшись в потолок помещения, он раскинул над их головами широкие листья и зацвёл красными пылающими цветами.

Слегка привстав со своего места "Рыжий" протянул руку, чтобы прикоснуться к волшебному чуду природы но, "Таракан", рассмеявшись, остановил его.

– Ты чего "Рыжий", – сквозь смех произнес он. – Глючишь? В потолке открылся люк – не пугайся это глюк. Что ты там увидел?

"Рыжий" сел, глупо ухмыляясь, и произнёс:

– Ничего себе!

– Вот так-то братан, ты главное не забывай что это не в натуре.

– Да, кайф, – протянул "Рыжий".

Дальше каждый из них погрузился в свои грёзы, методично потягивая из горлышка бутылки свой любимый напиток – пиво.

***

Она долго шла по старому канализационному каналу, перемешивая текущую вонючую жидкость под своими ногами. Ей нужно было уйти как можно дальше от места ее постоянного пребывания.

Жалко и тоскливо ей было покидать любимые места, места, где она выжила и выросла, но чувство самосохранения вело её вперёд, в пугающую неизвестность.

Справа и слева к основному туннелю, по которому она передвигалась, периодически примыкали новые каналы и водостоки, неся в себе все нечистоты и грязь от крупного района столицы. Петляя по туннелям, периодически сворачивая то вправо, то влево, она двигалась вперёд, всё сильнее и сильнее запутывая свои следы под землёй.

За все те годы, проведённые ею в канализации, она привыкла ходить по каналам, утопая ногами в текущей жиже. И сейчас это ни сколько не затрудняло её движений. Она шла вперед, отгоняя от себя гнетущее её чувство приближающейся опасности.

Внезапно она остановилась.

Слева от себя она заметила покрытую толстым слоем ржавчины металлическую лестницу, ведущую куда-то вверх под самый свод канала.

Она умела проворно лазить по лестнице. Этому она научилась ещё в далёком детстве, когда лазила по металлическим оградам подземного водохранилища. Взбираясь по ним под самый потолок огромного подземного озера, она прыгала оттуда в бурлящую внизу воду, норовя сломать себе шею при каждом неосторожном падении.

Подойдя поближе к первым виднеющимся ступенькам лестницы, она поставила на одну из них свою мускулистую ногу и всмотрелась в темноту над собой. Высоко вверху она заметила тёмную массивную дверь, закрывающую собой, как она догадывалась, какой-то неизвестный ей проход в бурой кирпичной стене.

Подтягиваясь руками, она полезла по лестнице вверх, глубоко втягивая влажный воздух своими широкими ноздрями. Старая ржавая лестница скрипела и дрожала под её ногами, еле выдерживая собой огромную свалившуюся на нее массу. Вплотную приблизившись к массивной стальной двери, она прислушалась.

Стояла тишина.

Лёгким движением руки она толкнула дверь вперёд и та, протяжно скрипнув давно не смазанными петлями, стала медленно открываться.

***

На огромном, занимавшем всю стену, экране в подземном помещении центра слежения внезапно замерцала одна из ламп датчика слежения.

Сергей, быстро среагировав, переключил экран монитора, выведя на него всю информацию, приходящую с места расположения этого датчика. Датчик находился недалеко от места нахождения отряда. К тому же он был на пути его передвижения. Сопоставив эти данные, он включил микрофон и вызвал командира отряда:

– "Дюк", это "Крот", – высчитывая на компьютере расстояние между двумя мигающими точками, он быстро произнес в микрофон. – Вижу перед вами движение, на вашем уровне.

– Подробнее, – тут же услышал он голос командира.

– В шестнадцатом секторе вскрыта дверь к дороге на четвёртый объект.

Сергей прервался на несколько секунд, что бы щелкнуть пару раз на клавиатуре. Получив ожидаемые результаты расчётов, он спросил:

– "Дюк", пойдёте в сектор?

– Посмотрим. Передавай данные.

Сергей посмотрел на кривую линию, начерченную на экране монитора, и продолжил передачу информации:

– "Дюк", передаю вам маршрут движения.

У всех бойцов спецназа на внутренней стороне глухого шлема высветилась карта района с расчерченной красной кривой линией.

– "Крот", – стоя по колено в грязной жиже произнес командир. – Всё в порядке, информация получена. Сколько по времени туда идти?

Ответ последовал незамедлительно:

– Около часа, в зависимости от темпа движения, – ответил Сергей и отключился.

***

Представший ее взору туннель освещенный матовыми лампами под стеклянными колпаками, был абсолютно сухим и теплым.

Влажный воздух, ворвавшийся сквозь приоткрытую ею дверь, колыхнул до этого неподвижно висевшую вокруг воздушную массу. Вихрем пронесся по бетонному коридору, взметая на своём пути столбики накопившейся вековой пыли и, наконец, исчез где-то вдали, скрывшись за крутым поворотом.

Она втиснула своё тело сквозь приоткрытую дверь и огляделась.

Никого не было видно.

Войдя в освещенное перед собой пространство, она прикрыла за собой дверь и опять неподвижно замерла, чутко прислушиваясь.

Какие-то приглушённые звуки, раздающиеся откуда-то справа, от того места, где она стояла, привлекли её внимание и, оставляя четкие следы на бетонном полу, быстрыми шагами, она направилась в их направлении.

Не пройдя и пятидесяти метров, она уперлась в глухую кирпичную кладку, перегораживающую туннель. Звуки раздавались из-за стены.

Прижавшись всем голым телом к кирпичной кладке, она прикоснулась к шершавой стене щекой и напрягла свой слух.

За стеной слышался чей-то смех и приглушенное бормотание.

"Люди". – Эта догадка молнией пронеслась в её воспаленном мозгу.

Сразу же заурчал голодный желудок.

Она вспомнила, что уже давно не принимала пищу, да и много энергии было потрачено на восстановление ее истерзанного тела, прошитого автоматными очередями. Ей необходимо было, подкрепится и набраться сил. Нужно было как-то действовать.

Отойдя несколько шагов назад, она быстро рванула вперёд и, сгруппировавшись в высоком прыжке, всем корпусом упала на кирпичную кладку.

Перекрытие не выдержало силы удара и рухнуло, подняв красное облако кирпичной пыли.

***

Сидя на тянувшейся вдоль подвальной стены тёплой трубе центрального отопления, "Таракан" и "Рыжий" несколько опешили, когда кирпичная кладка, прямо напротив них, рухнула, подняв красное облако пыли.

В образовавшемся на её месте освещенном кругу, из груды обвалившихся обломков кирпичей поднялась человеческая фигура. Постояла немного и медленно двинулась к ним.

– Ни хрена себе, братан, – обратился "Таракан" к своему товарищу, неотрывно продолжая следить глазами за приближающейся фигурой.

– Это что было? – в ответ, обратился к нему "Рыжий".

Ловя обрывки каких-то своих мыслей, "Таракан" уверенно ответил:

– Вот это и называется передоз.

В этот момент она подошла к стоящим перед ребятами деревянным ящикам и остановилась, глядя своими большими желтыми глазами на их отупевшие лица. Она не спешила их убить и утолить свой голод. Это она могла сделать в любую минуту. Жертвам некуда было бежать от неё. Просто она их изучала, она всегда изучала свои жертвы, пока те ещё были живые.

Сконцентрировав своё внимание на подошедшее к ним существо, ребята осмотрели тварь с ног до головы, затем посмотрели друг на друга и дружно рассмеялись.

Тыча пальцем в направлении стоящего перед ними монстра, "Рыжий", захлебываясь от непрерывного смеха наконец-то смог произнести:

– Монстр с титьками, ой не могу!

Больше он был не в силах что-либо произнести, согнувшись пополам от приступа непроизвольного смеха.

"Таракан" также громко хохоча, произнёс:

– Щас я вас потрогаю. Идите ко мне мои милые.

С этими словами он, качаясь, привстал с трубы и, наклонившись над деревянными ящиками, протянул свои руки в направлении колышущихся от тяжёлого дыхания твари её крупным грудям.

Перехватив, тянущуюся к ней, дрожащую руку добычи своей ладонью, она выпустила когти на другой руке и, медленно проведя ими снизу вверх по телу жертвы, ловко, вспорола ему живот.

Дымящиеся внутренности вывалились из живота "Таракана" и он сразу же замолчал, тупо уставившись на свисающие на пол кишки.

В этот момент что-то, наверное, прояснилось в его разрушенных мозгах. Он опустился на колени и попытался собрать валяющиеся в пыли внутренности, тщётно загребая их руками.

Она прервала его бесполезные усилия одним мощным ударом руки, раздробив кулаком основание черепа.

Тело задергалось в предсмертных конвульсиях, суча ногами по бетонному полу.

Она посмотрела на "Рыжего"…

***

– Ну не плачь, маленькая, – произнесла красивая молодая женщина, отключив мобильный телефон. – Скоро папа приедет.

С этими словами она обращалась к маленькой девочке, сидящей в детской кроватке и постоянно трущей крошечными кулачками заплаканные покрасневшие глазки.

– Знаешь, какая у нашего папы красивая машинка, – продолжала разговаривать со своей дочкой мама. – Давай мы с тобой посмотрим в окошко, как папа подъедет к подъезду.

Девочка перестала плакать и, лишь негромко всхлипывая, протянула к маме свои тонкие ручки.

Мама взяла ее на руки и, пройдя сквозь большую, обставленную дорогой мебелью комнату, подошла к зашторенному окну. Отдернув шторы, они смотрели за окно.

Панорамный вид с восьмого этажа открыл их взору широкую набережную, по которой быстро проносились разноцветные автомобили, Москву реку, зажатую с обеих сторон в каменные стены.

Ярко-желтый "ягуар", вынырнув из общего потока движущихся по набережной машин, повернул в боковой проезд и, двигаясь по узкой асфальтированной дорожке, направился к их дому. Вскоре он остановился у подъезда.

– Маленькая, – обратилась мама к девочке.

Та оторвала своё личико от светлого окошка и повернула его к своей маме.

– Вот и папа наш приехал, – продолжала говорить ей мать, показывая пальцем на остановившуюся у подъезда машину. – Смотри, какая у него красивая машинка.

В это время из автомобиля вышел высокий мужчина в темном деловом костюме и, посмотрев вверх на окна дома, заметил стоящих за окном близких.

Помахав им рукой, он быстро вошёл в подъезд.

Припаркованная у подъезда машина два раза ярко вспыхнула фарами, включив дорогую сигнализацию.

Держа на руках маленькую девочку, мама задернула на широком окне шторы и вновь пересекла большую комнату. Поцеловав свою крошку в обе щёчки, она посадила её в кроватку и дала ей в её протянутые ручки мягкую китайскую игрушку.

Девочка сделала недовольную гримасу и уже готова была разреветься, но её мама поднесла палец к своим губам и произнесла:

– Тише, не плачь, я пойду, открою папе дверь и скоро вернусь.

Улыбнувшись притихшей малышке, она направилась в прихожую, чтобы открыть входную дверь и встретить отца семейства.

***

"Рыжий" попеременно переводил свой отупевший взгляд с нависшего над ним кровожадного существа на дергающегося на грязном полу "Таракана" и ничего не мог понять.

Он тупо смотрел как "Таракан", дернув ногой в последний раз, затих, скорчившись на полу перед ним в месиве бурой крови и разорванных кишок, от которых повсюду распространялся невыносимый противный запах сероводорода.

Наклонившись вперёд, она вырвала из жертвы кровоточащую печень и, громко чавкая, стала откусывать острыми зубами красные кровоточащие куски. Не прожевывая, она проглатывала их, стремясь побыстрей заглушить в себе чувство голода.

Что бы утолить его, одного куска вкусной печенки было маловато и, более долго не раздумывая, слегка придушив, она схватила вторую жертву за горло. Вонзив глубоко в тело жертвы свою руку с выпущенными когтями, она немного покопалась в его животе и выдернула оттуда окровавленный кусок печени. Отпустив свою добычу, она принялась смачно её есть, одновременно наблюдая за корчившимся под её ногами от невыносимой боли "Рыжим".

Наконец-то и он затих.

В этот момент она проглотила последний кусок мяса и почувствовала что насытилась. Теперь стоило осмотреться. Нужно было понять, куда занесла ее судьба. Она огляделась вокруг себя.

Если не считать того проёма в стене, который проделала она сама никаких входов и выходов она больше нигде не обнаружила. Хотя нет. Немного в стороне у дальней стенки подвала, она заметила полуобвалившиеся ступеньки, ведущие к какой-то массивной деревянной двери. Аккуратно ступая ногами по бетонному настилу, она подошла к ней и слегка её приоткрыла. За дверью тянулся длинный неосвещенный коридор, в самом конце которого виднелись слабые лучи света. Она направилась туда.

В тот момент, когда она вышла в подъезд сталинского дома, где-то за парадной входной дверью раздался приглушенный шум подъезжающего автомобиля, стук закрывающейся дверцы машины и быстро приближающиеся шаги быстро идущего человека.

***

Молодой мужчина засунул правую руку в карман пиджака и достал приличную связку ключей. Подойдя к парадным дверям подъезда, он протянул руку с находящимися в ней ключами к магнитному замку, запирающему дверь в подъезд но, тут вспомнил о том, что оставил папку с важными документами в своём автомобиле. Тихо ругнувшись про себя, он отвернулся от двери и, спустившись по ступенькам, подошёл к своей припаркованной машине.

***

Она стояла в просторном холле подъезда сталинского дома и внимательно смотрела на парадную дверь подъезда, из-за которой раздавалось бряканье ключей. Она была сыта, и встреча с кем-либо из людей в данный момент была ей абсолютно ни к чему.

Когда шаги человека стали удаляться, она быстро юркнула на лестничную площадку, находящуюся позади неё, и быстрыми шагами стала подниматься по лестнице вверх, всё выше и выше поднимаясь по этажам дома.

Из-за некоторых дверей на других, более высоких этажах, распространялись доселе неизвестные ей ароматы, щекоча ее ноздри приятным запахом свежеприготовленной пищи. Широко раздвигая ноздри и глубоко вдыхая воздух своими могучими легкими, она изредка замедляла свой подъем, а иногда и останавливалась, жадно принюхиваясь к незнакомым ей запахам жареной картошки, разогретого свиного бифштекса или наваристого борща.

Она поднялась на последний этаж и остановилась. Далее проход выше перегораживала металлическая решётка, закрывающая собой всё лестничное пространство.

Где-то внизу хлопнула дверь подъезда, и раздались звонкие шаги идущего по кафелю человека. Через секунду что-то протяжно загудело перед ней за стеной и стало плавно удаляться вниз.

Момент открытия дверного замка одной из квартир за её спиной совпал с вызовом лифта на первый этаж. Полностью переключив все свое внимание на издающий металлический скрежет, спускающийся агрегат, она не уловила своим тонким слухом тихий щелчок где-то позади себя, и громкий вскрик молодой женщины заставил ее подпрыгнуть и выпустить лезвия когтей. Бешено стуча в груди, её могучее сердце, сильными толчками, разносило по ее восстановившимся мышцам мощный заряд адреналина, выброшенный в кровь. Испуг породил безумную ярость, заполнив её разум ненавистью ко всему живому.

Развернувшись в воздухе, она остановила крик ужаса, сорвавшийся с губ молодой женщины при виде внезапно появившемся перед ней чудовищем, мощным ударом когтей, вонзив их с обеих сторон в тело женщины. Вырывая куски мяса из трясущегося тела, она вновь втыкала лезвия когтей в тёплое туловище и рвала и резала его с такой силой, что вскоре лишь груда шевелящихся ошметков лежала перед её ногами.

Краем залитого кровью глаза она заметила, как двери лифта разъехались в разные стороны, открыв небольшое освещенное тусклым светом ламп пространство в котором стоял человек.

Мужчина не поверил своим глазам, увидев демона во всем своем обличии. Весь залитый кровью тот повернул свою голову и посмотрел на него. Быстро среагировав, мужчина ударил кулаком по кнопкам лифта.

Дверки лифта стали закрываться.

Она протянула руку вперёд и, вонзив когти под подбородок жертвы, вытащила мужчину на лестничную площадку.

Вниз лифт поехал один, без пассажиров.

Жертва пыталась сопротивляться, хватаясь своими ладонями за набухшие мышцы её руки. Но все усилия были бесплодны. Ещё никто и никогда не уходил от неё. Перевернув тело в воздухе, она несколько раз ударила жертву головой об обильно покрытую брызгами темной крови свежевыкрашенную стену.

При каждом таком ударе отчётливо слышался хруст ломающихся костей. Каждый такой удар был смертелен, но она, методично, продолжала бросать и бросать тело своей жертвы на железобетонные перекрытия окружающие её со всех сторон.

Наконец-то и она устала. Измазанная кровью она стояла среди груды растерзанного мяса и рычала, глубоко вдыхая воздух могучими легкими.

За соседней дверью послышался еле слышный шорох. Лучик света, слегка просачивающийся из дверного глазка, потух. Кто-то наблюдал за ней.

***

Пенсионерка Клавдия Петровна сидела перед окном за столом в своей однокомнатной квартирке, в которой прожила всю свою жизнь и, переворачивая картонные листки фотоальбома, вглядывалась, ослепшими глазами, в старые пожелтевшие фотографии. Она с грустью, а иногда и с улыбкой на морщинистом лице вспоминала все те моменты своей прошедшей жизни, запечатленные теперь на этих листках.

Год назад, похоронив своего старичка мужа, она теперь чтобы хоть как-то избежать одиночества, просто каждый день открывала старый фотоальбом и, по несколько часов в день, отдавалась, сидя в глубоком кресле, воспоминаниям о своей быстро пролетевшей жизни.

Её мечтания прервал какой-то громкий шум, раздавшийся за входной дверью на лестничной площадке.

Она аккуратно отложила фотоальбом в сторонку, бережно прикрыв листки пергаментом. Кряхтя от нелегких старческих недугов, старушка поднялась из удобного кресла и направилась к входной двери, шаркая по полу босыми ногами. Из-за двери раздавался отчетливый шум борьбы и чьё-то приглушенное рычание.

Перекрестившись, Клавдия Петровна отошла от своей двери и, взяв висевший в коридоре телефон, стала набирать номер дрожащими руками.

– Майор милиции, дежурный ОВД… – в трубке раздалось какое-то шуршание, – слушает.

Пенсионерка, прикрывая телефонную трубку рукой, стала что-то быстро шептать в неё, иногда поворачиваясь к входной двери и испуганно поглядывая на неё. Через некоторое время Клавдия Петровна повесила телефон на его обычное место возле зеркала и вновь посмотрела на деревянную дверь. В её душе кипела страсть. Страх перед неизвестной опасностью и просто любопытство присущее всем женщинам на свете боролись между собой. Любопытство победило и она, крадучись, подошла вплотную к двери и, слегка подтянувшись на носочках, посмотрела в глазок.

В глазок на неё смотрел чей-то жёлтый глаз с сильно выделяющимися кровавыми прожилками.

Она резко отпрянула назад и тут, мощный удар дверью сбил женщину с ног и откинул назад в прихожую.

Старое изношенное сердце старушки не выдержало и остановилось. Безвольное тело мертвой старухи упало на груду находящихся в коридоре разнообразных по форме и размерам коробок, собрав по пути мелкие коридорные вещи и синий китайский телефон, висевший на стене рядом с разбитым зеркалом.

***

В дежурной части ОВД всё утро обсуждали происшествие, случившееся в ночном клубе "Золотая корона" этой ночью.

Информация не разглашалась, но всё равно тихонько просачивалась во все окружные отделы.

Слух пронесся как ветер, оставив после себя мысль, что в городе появился маньяк-людоед, обладающий невероятной силой и способностью ориентироваться в подземных лабиринтах канализации города, а может и живущий там же, что значительно затрудняло его поимку.

Лысеющий майор, дежурный по ОВД, у которого голова, минуя шею, плавно переросла в туловище, сидел во вращающемся кресле и слушал по телевизору хронику происшествий в городе, когда раздался очередной звонок по телефону, стоящим рядом на столе рядом с переговорным устройством. Дождавшись четвертого гудка, он снял трубку телефона и заученно представился.

На другом конце провода раздался тихий старушечий шёпот:

– Алло, милиция, приезжайте скорее. У нас тут людей убивают.

– Говорите громче, – сказал ей майор и чуть убавил громкость телевизора, – вас плохо слышно.

Из поднятой трубки раздалось:

– Милиция, я не могу громче. Я боюсь. Здесь кто-то ходит за дверью, на лестничной площадке.

"Ну, всё, ещё одна старуха со сдвигом", – подумал про себя майор. – "К перемене погоды, наверное".

Но в трубку он вежливо ответил:

– Бабушка, называйте Ваш адрес, сейчас вышлю к Вам машину. Только скажите: кого у Вас там убивают?

– Соседей моих, милок, убивают.

Дежурный внимательно выслушал пояснения старушки и, записав её адрес, повесил телефонную трубку.

Как ему хотелось проигнорировать этот звонок. Каждый день в отдел звонят вот такие доброжелатели и рассказывают им о своих страхах и видениях присущих их больному воображению. В психушку их по новым законам без их же согласия не принимают, и что с ними делать, никто не знал. Если бы был бы буйный – это другое дело, а так…

Но на этот раз в голосе старухи он чувствовал просачивающиеся нотки разума и, решив не рисковать не проверенной информацией, он решил на всякий пожарный случай отправить туда патрульную машину.

Нажав на клавишу стационарной радиостанции, он произнес в эфир:

– "2113", '2113", ответьте "05".

***

Перекрыв участок пешеходной дорожки, ведущей от выхода из метро к автобусным остановкам, стихийно образовавшийся рынок у станции метро кипел своей будничной жизнью. Деревянные ящики и раскладывающиеся столики на всём его протяжении были заставлены различными штучными товарами. Бабульки разложили на деревянные ящики домашние заготовки квашеной капусты и солёных огурчиков. Лихие молодые ребята раскладывали столики с последними пиратски скаченными компьютерными программами и дисками DVD. Среди них сидели весёлые хохлушки-хохотушки, продавая свежую зелень, разнообразные фрукты и овощи. За ними неусыпно наблюдали их хозяева – «азера», постоянно шныряя среди торгующих людей.

Милицейский наряд ловко шустрил строй пешеходов выходящих со станции метро, выискивая среди толпы приезжих в столицу лиц, тех, кто находился без регистрации в нашем красивом городе. Обладая цепким внимательным взглядом, легко было обнаружить тех среди идущей толпы.

Несознательные гости столицы старательно отводили свои глаза от пристального взгляда милиционера, либо чувствовали себя неуверенно в незнакомом большом городе, а некоторые из них и вовсе одевались не по последней Московской моде.

– "2113", "2113", ответьте "05", – сквозь скрежет помех, раздалось из рации сержанта.

Она была засунута в карман голубой рубашки с короткими рукавами. Достав её из кармана рубашки, сержант нажал передающую клавишу и ответил базе:

– "2113" на связи.

Из рации донеслось:

– "2113", запишите адрес, – далее последовали пояснения. – Звонила старушка, говорит у соседей громкий шум, крики о помощи. Слетайте, проверьте. Да, и ещё, если что со старушкой не в порядке, поговорите с ней, чтобы больше не звонила. Всё поняли?

– Так точно, – ответил сержант. – Проверим.

Быстрым шагом, направляясь к патрульной машине, он по рации обратился к своему напарнику:

– "2113", ответь "анне".

– На связи "2113", – раздалось откуда-то сбоку.

Его напарник – водитель, тоже слушал рацию и уже присоединился к старшему.

– Давай быстрей поехали, может "палку" срубим, – сказал ему сержант.

– Не плохо было бы, – ответил водитель.

Мигая синими маячками, милицейская машина сорвалась с места и, юля по дворам, самым коротким путём понеслась на место вызова.

Через несколько минут, взвизгнув тормозами, Уазик остановился около подъезда жилого дома, откуда поступил вызов, рядом с ярко-жёлтым "ягуаром".

– Классная машинка, – сказал сержант напарнику, одновременно нажимая на двери код подъезда.

– Неплохая, – промолвил водила.

Они вошли в освещенный подъезд дома.

Шестая глава.

Полночь. С замираньем сердца;

Я слушаю курантов бой.

На крыльях ночи новый день несётся;

И снова, как и прежде я с тобой.

Мерцающая красота созвездий;

Чуть бледноватый ореол луны;

Твой облик создают мне в поднебесье;

Рисуя там знакомые черты.

Как жаль, что всё уходит в вечность;

Лишь млечный путь стремится в никуда.

Настал рассвет, и канула беспечность;

Ночь эта не вернётся никогда.

Уставшая, но в меру удовлетворенная, она быстро спускалась по лестнице вниз, сразу же перешагивая через несколько ступенек. Она бежала назад в тот самый подвал, откуда недавно вышла. Нужно было идти дальше в поисках нового убежища.

Она преодолела последний лестничный пролёт и выскочила в широкое парадное, когда послышался щелчок магнитного замка и, входная дверь подъезда открылась.

В подъезд вошли люди в милицейской форме.

Сразу же она вспомнила вчерашний день.

Точно также одетые люди нанесли ей те тяжёлые раны, от которых она ещё до сих пор, не смогла до конца оправиться. Один из них держал в руках точно такой же предмет, который был и вчера. Этот предмет, выплевывая из себя кусочки раскаленного металла, обжигая огнем, нанес ей вчера тяжкие повреждения.

Войдя в подъезд, милиционеры опешили, увидев выскочившее на них из мрака, скрывающего лестничный пролёт, существо.

Не давая, им опомнится, она кинулась на них.

Выбив из рук милиционера автомат, она полоснула его выпущенными когтями по открытому лицу. Кровь брызнула из разорванных артерий. Вскоре весь подъезд был залит ею, пузырящейся на кафельной плитке под её ногами.

Когда всё кончилось, и лишь растерзанные тела милиционеров остались лежать на окровавленном полу, она открыла дверь, ведущую в неосвещенный подвал, и, быстро спустившись по ступенькам вниз, пошла в самый его конец, в ту самую комнату, откуда она начала свое путешествие на поверхность.

***

– А я иду, шагаю по Москве и я еще пройти смогу…, – еле слышно напевал про себя эту песенку молодой паренёк, кативший за собой по асфальтированной дорожке тележку, полностью нагруженную рекламными буклетами.

Валерик работал рекламным почтальоном и в связи со своими служебными обязанностями катал теперь эту тяжёлую тележку весь день, колеся по различным районам столицы. Много денег эта работа не приносила, но и не требовала каких либо особых дополнительных навыков. Ему просто нравилось гулять по Москве, каждый день, бывая в новых столичных районах.

Милицейский Уазик внезапно вынырнул из подворотни, при этом, наехав колесом в небольшую ямку, наполненную водой, и скрипнув на повороте шинами, быстро подрулил к стоящему у следующего подъезда жёлтому "Ягуару".

Валерик резво отпрыгнул в сторону от летящих в него грязных брызг и, прекратив петь прилипшую к нему песню о Москве, зло плюнул в направлении удаляющегося от него Уазика.

– Гады, – произнес он про себя и, проследив глазами за вышедшими из автомобиля милиционерами, быстро юркнул в соседний подъезд.

В элитных домах не разрешается разбрасывать рекламные листовки по почтовым ящикам. Там находятся специально поставленные для этого небольшие столики, на которые почтальоны и раскладывают свою рекламную продукцию.

Валерик покопался в своей объемистой сумке и, выудив оттуда несколько пачек рекламных листков, положил их на старый деревянный столик. Застегнув сумку, он нажал кнопку выхода из подъезда и, косясь глазами на милицейский "Уазик", медленно двинулся к нему, намереваясь зайти в тот же подъезд, где скрылись милиционеры.

Обойдя припаркованный у подъезда ярко-желтый "Ягуар" он чуть притормозил, восхищенно рассматривая красивую дорогую машину, и пробормотав про себя: – "Живут же люди", набрал код подъезда.

Картина, представшая его взору, ввела его в ступор.

Весь кафельный пол подъезда был залит кровью. Кровь также присутствовала на свежеокрашенных стенах подъезда и парадной двери. А внизу, у самых его ног дрожали человеческие останки в милицейской форме. Это были те самые милиционеры из Уазика, которые окатили его несколько минут назад грязной водой из лужи.

Выскочив из подъезда на улицу, Валерик схватился рукой за прыгающее в груди сердце и, вытащив другой рукой из кармана джинсов мобильный телефон, набрал номер милиции "02".

– Девушка, тут ваших сотрудников убили, – чуть ворочая враз пересохшим языком, прошептал в трубку Валерик.

Ответив на все возникшие по данному заявлению вопросы телефонистки, обещая никуда не уходить с места происшествия и, наконец, назвав сам адрес случившегося, Валерик несколько удалившись от опасной близости подъезда, стал ждать появления группы немедленного реагирования ближайшего отделения милиции.

А там дежурный, подняв на уши оперативную группу и направив по адресу указанному ему оператором "02" свободные патрульные наряды, упорно нажимал передающую клавишу стационарной радиостанции, надрывно крича в эфир позывные растерзанного наряда.

Вдалеке послышался быстро приближающийся вой милицейской сирены.

Валерик сглотнул слюну и посмотрел в сторону подворотни, откуда через мгновение вынырнула "Газель" с включенными проблесковыми маячками.

***

Она перелезла через проделанный ею ранее пролом в стене и, не решаясь спускаться в канализацию, из которой вышла, пошла по тускло освещенному коридору вперёд, всё дальше и дальше удаляясь от места прошедшей охоты.

Она понимала, что со вчерашнего дня началась какая-то новая ступень в ее развитии. Новая ступень, ведущая к полному совершенству. Она была хозяйкой подземного царства и уничтожала всех, кто стоял на её пути.

Оставляя кровавые следы на пыльном бетонном полу подземного коридора, она продвигалась по нему вперед, ища на своем кровавом пути всё новые и новые опасные приключения.

***

Подземные бойцы милицейского спецназа двигались по канализационному тоннелю по траектории очерченной внутри их глухих пуленепробиваемых шлемов. Красная линия вела их туда, где вероятно и находился их загадочный противник.

"Крот" сидевший перед мониторами в тёплой комнате службы наблюдения молчал, а это говорило о том, что пока не было видно никакого движения в подземных коммуникациях. Но бойцы всё равно не на миг не теряли свою бдительность, медленно передвигаясь по туннелю.

Весь проделанный путь командир отряда молчал, внимательно вглядываясь в стоящий повсюду мрак. Но по мере приближения к заданной точке их пути он вызвал на связь "Крота":

– "Крот", это "Дюк". Как слышишь меня? – быстро бросил он в эфир позывной оператора центра слежения.

– "Дюк", слышу тебя хорошо, – послышалось из наушников.

– "Крот", – командир остановился посередине туннеля. – Как там наши дела, движения больше нет?

Чуть помедлив с ответом, потратив немного времени на изучение мониторов, Сергей чётко произнёс:

– Тихо, никакого движения нет, – и тут же дополнил свой ответ вопросом: – Вы уже у цели?

Командир отряда ответил:

– Да, уже на подходе.

Махнув рукой остановившейся за ним группе, он двинулся вперед.

Солдаты, сгруппировавшись в боевой порядок, продолжили движение.

– "Крот", – вновь продолжил в эфире свою речь командир. – Скажи, как там наша дверь выглядит. Не пропустить бы.

Постучав по клавиатуре компьютера, Сергей вывел на экран необходимую информацию о месте нахождения сигнального датчика и, быстро прочитав её, произнёс:

– Лестница, ведущая к двери, находится слева от вашего маршрута движения.

– А что ты там говорил о четвертом секторе, – бесцеремонно перебил его "Дюк". – Куда там ведут пути – дорожки?

– Четвертый сектор охраняется ребятами из комитета, – читал с экрана монитора Сергей. – Там зона подземных дорог, развилка, ведущая одну линию дороги из Кремля в аэропорт "Внуково", а вторую – в подземный центр управления. Также там имеется "подземка", закрытое ответвление от основной линии метро для передвижения правительства.

– Ни хрена себе, – не выдержал командир, перебив повествование Сергея, и тут же заметил очертание ржавой лестницы несколько сбоку и спереди от себя.

– "Крот", – просто сказал он. – Вижу лестницу, передай информацию.

Сергей замер у монитора, методично постукивая пальцами по клавиатуре компьютера. Перевёл взгляд на огромную подземную карту района и, не заметив ничего подозрительного, произнес в микрофон:

– Чисто, движений нет.

Солдаты вновь перегруппировались, заняв круговую оборону вокруг ржавой лестницы.

– "Шустрый", – командир отряда обратился к одному из своих солдат. – Проверь.

"Шустрый", получивший свой позывной от необычайной ловкости и мастерства в местах передвижения отряда по таким вот различным металлическим конструкциям, отделился от основной группы и удивительно ловко взбежал на самый её верх, замерев на металлической площадке перед запертой дверью.

– Открывай, – произнёс командир, вглядываясь в темное пространство над собой.

"Шустрый" толкнул черную дверь и, отпрянув в сторону, направил туда ствол своего миниатюрного автомата. Скрипя давно не смазанными ржавыми петлями, чёрная дверь стала медленно открываться. Потянуло легким сквозняком.

Сквозь приоткрытую дверь пробились тусклые лучи света, и дверь снова начала закрываться под натиском струящегося за ней потока свежего воздуха.

Солдаты стояли, не шелохнувшись чутко прислушиваясь.

Вокруг царила полная тишина.

Выждав несколько минут, надеясь только на свой слух, да на сверх чуткую аппаратуру, которая была вмонтирована в их экипировку, "Крот" взмахом руки призвал солдат продолжить движение.

Широко распахнув дверь, двое из них выскочили в освещенное пространство уходящего вдаль коридора. Оглядевшись вокруг себя, они замерли в боевой позе полуприсев на правую ногу и направив стволы автоматов в разные стороны тянущегося коридора.

Небольшая пауза и вскоре весь отряд стоял рядом с открытой дверью.

По центру коридора виднелись кровавые следы прошедшего здесь босого человека.

– "Крот", слушай информацию, – несколько взбодрясь произнёс "Дюк". – Вижу кровавые следы, ведущие, как ты говоришь, в четвертый сектор. Кстати, а что там с другой стороны находится?

"Крот" долго не раздумывал над заданным ему вопросом, видимо заранее знал ответ и произнес сразу же:

– А ничего, там стена жилого дома должна быть.

– Ну, так вот, – так же быстро проинформировал его "Дюк". – Следы аккурат оттуда и идут, со стороны жилого дома.

Затем он его спросил:

– Ты нас то видишь?

Сергей перевёл свой взгляд на огромный экран.

Красная лампочка отряда мигала на табло, говоря о том, что сигналы от отряда поступают в центр слежения.

Понаблюдав за нею, пару секунд, он произнес:

– Всё нормально, вижу.

– Мы пошли к дому, посмотрим, что и как, – произнёс командир, взмахом руки призывая солдат к движению вперед.

***

Вокруг подъезда Сталинского дома столпилось около десятка милицейских машин, поблескивая синими проблесковыми маячками. Неподалёку от крайней из них стоял полковник Савченко. Наблюдая за работой специалистов из криминалистической лаборатории, он беседовал с очевидцем происшествия – рекламным почтальоном Валериком.

Саму суть преступления он описать не мог, но достаточно точно, вплоть до минуты смог указать время, когда оно было совершено.

"Так, еще пять трупов", – размышлял Савченко – "Сколько же будет ещё?"

Он сразу, как только взглянул на трупы убитых милиционеров, понял, что это преступление из той же оперы, что и его дело, операцию по расследованию которого он сейчас возглавлял.

Обнаружив тело убитой женщины на последнем этаже, растерзанной так же, как и тела сотрудников милиции, он понял смысл слов пьяного дворника. Тот постоянно твердил, что это демон вышел из своего векового подземного заточения на поверхность и сейчас, преследуя одному ему лишь известную цель, несёт смерть и разрушение на всём протяжении своего пути.

Теперь он ни сколько не сомневался, что загадочный убийца являлся воплощением чего-то чуждого всему человеческому роду. Кем же он был, оставалось загадкой, и решение этой загадки возложили на него, на офицера спецподразделения МВД полковника милиции Савченко Петра Николаевича.

Будучи профессионалом, в своём деле, который дважды не наступает на одни и те же грабли, он не разрешил преследовать убийцу по горячим следам, зная, что те будут неминуемо убиты. Вместо этого он выставил надежную охрану у двери, ведущей в подвал, строго настрого наказав им, вести непрерывное наблюдение за неосвещенной частью подвала и незамедлительно сообщать обо всем, что будет происходить в этой части сектора.

Сейчас же, не мешая работающим криминалистам, он расспрашивал Валерика о его работе, с минуты на минуту, ожидая прибытия своего более высокого начальства вместе с представителями Мэрии города. За короткий срок убийство столь великого количества граждан города не могло пройти незамеченным. Наверняка уже и президенту страны доложили, а значит, жди неприятностей на всех уровнях власти. Тяжело вздохнув, Савченко вновь обратился с каким-то вопросом к Валерику, пытаясь отогнать от себя неприятные мысли.

***

Пройдя несколько десятков метров по уходящему вдаль подземному коридору, подземные бойцы остановились перед кем-то проделанным проломом в кирпичной стене, и, аккуратно ступая среди разбросанных по полу обломков, вошли в освещенное подвальное помещение.

Два трупа с развороченными кишками предстали их вниманию. Причём у каждого из них не хватало одной части внутреннего органа, а именно – печени.

Заняв оборонительную позицию вокруг изувеченных людей, командир произнес в эфир:

– "Крот", мы тут обнаружили два тела плавающих в луже своей крови, – и немного поразмыслив, добавил. – У них отсутствует печень. Похоже на каннибализм.

– "Дюк", – тут же произнес "Крот". – Только что прошла информация по нашему каналу, что обнаружены изувеченные тела людей в подъезде жилого дома. Не хочешь узнать, где находится тот дом?

– Не тяни, – бросил командир короткую фразу. – Не нужную информацию ты всё равно не стал бы передавать, так что говори.

– Вы под тем домом находитесь, – отрапортовал Сергей.

– Понятно! – Присвистнул командир. – Мы выходим на поверхность.

– Давайте.

"Крот" откинулся на спинку кресла, в котором сидел, тем не менее, не переставая считывать информацию, поступающую на монитор компьютера.

***

Криминалисты крутились вокруг останков сотрудников милиции, что-то измеряя и ругаясь, когда неосторожным движением пачкали свою одежду кровью. Не испачкаться было практически невозможно, поскольку кровь была повсюду. Они что-то беспрерывно фотографировали и, шумно совещались между собой, внося записи в свои толстые рабочие тетради.

Капитан милиции Кузнецов молча следил за их работой. Вдоволь насмотревшись на останки своих товарищей, он первым намеревался спуститься по ступенькам вниз в неосвещенное пространство подвала, куда по всеобщему предположению спустился предполагаемый преступник. Но приехавший незнакомый ему полковник Савченко строжайше запретил ему высовываться за чуть приоткрытую дверь подвала, в назидание, поставив Кузнецова и еще одного сержанта на охрану этой двери.

– Если что-нибудь услышите из-за двери, немедленно сообщите мне, – оставил он им своё напутствие.

О чем-то, переговорив с криминалистами, он широко развел руками и вышел из подъезда вместе с рекламным почтальоном, который и обнаружил человеческие останки.

Кузнецов поставил сержанта у слегка приоткрытой подвальной двери, приказав наблюдать за всем, что будет происходить у того перед глазами, хотя, что тот мог увидеть в сплошной темноте. А сам, молча, встав рядом с сержантом, наблюдал за работой криминалистов.

***

Обнаружить дверь, ведущую в длинный подвальный коридор, не составляло особого труда. Не нарушая боевой порядок, группа бойцов тихо двигалась вперёд.

Впереди послышался отдаленный шум, чья то невнятная речь.

Группа бойцов немедленно остановилась, вжавшись своими спинами в оштукатуренные стены. Командир прислушался. Из массы доносившихся до него звуков, обрывков чей-то речи он пришёл к выводу что это и есть то самое место происшествия, где и были обнаружены изуродованные трупы, о которых сообщил ему "Крот".

"Видимо группа работает", – подумал он про себя и взмахом руки указал своим бойцам направление движения вперёд.

– Спокойно, всё в порядке, – тихо произнёс он в микрофон и добавил. – Там вероятно группа работает.

Сержант, стоящий у приоткрытой двери, опешил, когда из царящего из-за двери мрака появилось несколько людей полностью закрытых титановыми пластинами и в абсолютно глухих черных шлемах на головах. В руках они держали маленькие автоматы неизвестной ему конструкции, направив стволы в его направлении.

– Ой! – вскрикнул сержант и сильно стукнул Кузнецова локтем по пояснице.

Капитан Кузнецов быстро встрепенулся и обернулся на звонкий окрик сержанта. А того уже оттеснили от двери появившиеся из неоткуда подземные бойцы. Инстинктивно он потянулся к кобуре, висевшей сбоку на поясе.

"Дюк" увидел движение рукой стоящего перед ним капитана и поспешил остановить его, разведя свои руки в сторону и немного вверх, показывая тем, что не представляет для капитана никакой угрозы.

Летящая было к кобуре рука, замедлила свое движение, а затем и вовсе остановилась.

"Дюк" шагнул вперёд и осмотрелся в подъезде. Сделав шаг в направлении капитана, он, нажал на своём чёрном шлеме небольшую пластину. Из динамика раздался неестественный, искажённый голос:

– Кто тут у вас старший?

– Полковник Савченко, – бодро ответил на вопрос капитан.

– Замечательно, – удивлённо воскликнул "Дюк". – Он то нам и нужен, – и тут же спросил: – Где он?

– Во дворе, опрашивает очевидцев, – кивнул в сторону двери Кузнецов.

Группа уставших подземных бойцов пересекла залитую кровью площадку и, открыв дверь подъезда, дружно вышла на залитый ярким солнечным светом дворик.

Савченко покачивался на каблуках стоя в тени тенистых деревьев. Он одновременно очень удивился и сильно обрадовался их внезапному появлению в этом месте. "Впрочем, где же им ещё быть как не здесь", – прикинул Савченко. – "Они же идут по следам".

Увидев выходящих из подъезда солдат, он сразу же двинулся к ним. Кто же, как не они мог пролить свет на загадочные убийства в соседних городских районах Москвы.

Но то, что он услышал от подошедшего к нему с докладом командира отряда, заставило его несколько утихомирить свою радость от встречи с бойцами и немного огорчится. В подвале дома, где он сейчас находился, обнаружены ещё два выпотрошенных трупа. Со следами каннибализма.

"Ну, всё, кранты", – подумал Савченко. "Если вся эта информация просочится в прессу, а она обязательно просочится. Я уже представляю, какой будет общественный резонанс".

Он тяжело вздохнул, посмотрел на "Дюка" и произнёс:

– Ты давай иди рапорт пиши, – и, вспомнив, что ребята со вчерашнего вечера не отдыхали, добавил: – И отдыхайте. До вечера спускаться не будем. Будем искать решение проблемы.

Осматривать место происшествия закончили лишь только ближе к вечеру.

***

Минуя очередной поворот, она остановилась и осмотрелась.

Туннель, по которому она сейчас передвигалась, раздваивался. Правый его конец тонул в темноте, а левый, слегка освещенный тусклыми матовыми лампочками, исчезал где-то дальше за очередным поворотом.

В том месте, где она сейчас стояла, на небольшой, круглой площадке, находилась громоздкая металлическая конструкция с винтовой лестницей посередине. Лестница уходила своим концом под потолок помещения и скрывалась в круглом искусственном отверстии, проделанном в потолке.

Она подошла поближе к металлической конструкции и посмотрела вверх. Конец винтовой лестницы упирался в чугунную крышку люка.

Она стояла и размышляла, куда ей направится.

Ходить по туннелям ей порядком наскучило. Они тянулись и тянулись, а ей было необходимо найти свой новый дом. Придя к этому заключению, она, взявшись за поручни, стала карабкаться по ступенькам лестницы вверх.

Упершись в крышку люка своими сильными руками, она попыталась приподнять её. Чугунная крышка тронулась со своего места и стала медленно подниматься. Сквозь щель крышки брызнули яркие лучи света ламп дневного освещения. Она отодвинула её в сторону и высунула в образовавшееся отверстие свою голову.

***

Мишка сидел в своей комнате и разговаривал с телевизором. Популярный телеканал выдавал последнюю сводку новостей пришедших со всего мирового пространства. Изредка репортажи прерывались и прокручивались рекламные ролики занимающие не меньше эфирного времени чем сами новостные блоки. Мишку это жутко раздражало. Особенно его бесила реклама гигиенических тампонов и прокладок, которые показывали слишком часто.

– Замотали. – Говорил он вслух, но ничего поделать не мог и лишь закатывал глаза, откинувшись на мягкую спинку дивана.

Внезапно реклама прервалась также внезапно, как и началась и голос диктора произнес:

– Уважаемые телезрители, сейчас выйдет срочная новость, только что поступившая к нам в студию. Через минуту материал будет загружен и выйдет в эфир не пропустите сенсационный репортаж нашего внештатного корреспондента Вячеслава Нестерова. Смотрите в эфире прямую передачу из нашей студии "Мы вам покажем".

– Щас я вам покажу, – обратился Мишка к телевизору и стал смотреть на экран где секундомер начал отсчитывать последнии секунды до начала передачи.

Взволнованный Славик Нестеров сходу начал свою передачу:

– Все жители нашего многомиллионного города хорошо знают ночной развлекательный клуб "Золотая корона". Кто там не был, наверняка, слышал о нем. Кто не слышал узнает о нем сейчас.

После окончания передачи, показа заснятого материала, озвучения количества трупов поднятых из канализации на поверхность за голову схватились все: и милицейское начальство и городские управленцы и руководство страны.

Не доверять достоверности фактам было нельзя, так как наличие подробной видеозаписи не вызывало никакого сомнения. Это была первая объективная информация. В Москве начался всеобщий хаос.

***

Кафе "Шаурма" расположилось в удобном месте на пересечении нескольких пешеходных дорожек ведущих от станции метро в жилые кварталы района.

Когда-то в восьмидесятых, в год проходящей в Москве "Олимпиады – 80" на этом пустынном месте построили летнее кафе с характерным для того времени названием – «Минутка». В годы всеобщей приватизации кафе приобрели некие граждане с теплого юга и стали продавать в ней свои национальные кушанья.

Народу понравилась заморская еда, особенно нехитрая лепёшка набитая куриным мясом вперемешку со свежими и солеными овощами. Она была довольно таки сытная и вкусная. Возвращаясь после тяжелого трудового дня, уставшая мужская половина населения микрорайона регулярно заходило в кафе перекусить да и пропустить пару другую стопариков за веселым разговором, тут же разливаемой водки. Они так и говорили друг другу сначала: – "Пойдём шаурму поедим", а затем и вовсе проще: – "Пойдём в шаурму".

Название так и прилипло к этому заведению и теперь, хотя вывеска на нем и висела прежняя – "Минутка", иначе как "Шаурмой" никто это заведение никак и не называл.

Со временем заведение приобрело другой более солидный вид. Маленький домашний ресторанчик приютился в самом здании, а сама "Шаурма" обосновалась на улице в закрытом павильоне рядом с летним кафе. В вечернее время завсегдатаи так и толпились перед окошком "Шаурмы", где на вертелах крутилось и шипело сочное куриное мясо, поджаривалась хрустящая картошка, распространяя по близлежащим окрестностям вкусный восточный аромат.

Утром же здесь практически никогда не было народу. В основном, единственными посетителями в столь ранние часы были сотрудники милиции, отстоявшие свою ночную вахту. Перед расставанием до следующей смены, они собирались все вместе в этом заведении для принятия некоего количества допинга разлитого в пластиковые стаканы. Объяснялась их любовь к этому заведению тем, что им полагалась, как местным сотрудникам милиции, двадцатипроцентная скидка на приобретаемые продукты. К тому же многие из них подрабатывали здесь в ночное время, охраняя заведение от происков, подогретых спиртным, несовершеннолетних хулиганов, правда, за отдельную плату.

Начальство не противилось этому, так как и сами получали мзду от кафе за мелкие профессиональные услуги и необходимую при этом помощь. Все жили между собой в мире и согласии, отчего всех такое положение вещей вполне устраивало.

Вот и сейчас заведение пустовало. Лишь только в уголке за небольшим столиком сидели трое молодых коротко стриженых парней, в которых безошибочно угадывались защитники правопорядка. Они о чём-то, между собой, тихо переговаривались.

– Ну что, как вам ночной улов? – наклонившись вперёд, произнёс один из них.

– Отлично, – ответили ему сразу оба его товарища.

– Я даже не ожидал, что это будет так легко, – продолжил один из них и добавил. – Теперь главное "Сэм", что бы та девка не проболталась.

– Не проболтается, не ссы, – ответил ему "Сэм". – Она ведь тоже не лопухнулась, сколько за раз бабок наварила.

– Нужно было на три части делить, – затянувшись сигаретой, промолвил третий. – Слишком жирная доля ей одной досталась.

– Не жадничай, – повернулся к нему "Сэм". – В том то весь и фокус что всё по честному. Она надеется на нас, а мы на неё. Даже если она проколется в чём-то, ох как трудно будет доказать что мы к этому причастны. Ехали то мы по маршруту, да и всё остальное без предварительного сговора. Мы её, знать не знаем, а она нас никогда не видела. Так что всё будет в ажуре. Главное язычок держать за зубами, вот и всё. Давайте лучше выпьем за удачу.

Они разлили ещё немного водки по пластиковым стаканчикам и, дружно чокнувшись, выпили со словами напутствия:

– Ну, будем.

Закусив жареной картошкой с порезанным мелкими кусочками куриным мясом под томатным соусом, они вновь закурили и продолжили свою беседу.

– "Джокер", как там, есть новая идея по поводу деньжат заработать? – Обратился "Сэм" к сидящему напротив него молодому сотруднику.

Тот только что пришёл из Чечни, где отбывал срочную в армии. Окунувшись в разгульную Московскую жизнь, он постоянно нуждался в деньгах, мечтая как-нибудь, где-нибудь быстро разбогатеть. Он и в милицию пошёл только из-за того, что здесь можно было вымогать деньги, из приезжих на заработки иногородних граждан, шантажируя тех отсутствием необходимой для пребывания в Москве регистрацией. Вот и сейчас он сидел в кафе среди своих товарищей, а сам в уме прорабатывал очередную финансовую авантюру.

– Всё это мелочи, – произнес он вслух и добавил. – Надо на серьезное дело идти. Чтобы сразу хапнуть и на дно. Тем более время сейчас в Москве такое подходящее, нестабильное, легко подстроиться можно.

– А какое серьезное, – произнёс "Сэм". – Инкассаторов что ли брать или проституток по району расставить?

– Идеи то неплохие, – в ответ ему произнёс "Джокер". – Только всё это уже в прошлом. Я вот что хочу вам предложить…

Тут он перешел на шепот.

– Помните, мы как-то стояли в зале игровых аппаратов?

Ребята кивнули головами.

– Ну, так вот, – обернувшись, "Джокер" посмотрел на сидящую за стойкой бара официантку.

Та не проявляла к сидящим за столиком ребятам никакого особого интереса.

Ещё тише понизив голос "Джокер" продолжил:

– Я предлагаю его грабануть, но только аккуратно.

– И как ты это себе представляешь, – усмехнулся "Сэм". – Нас ведь там все знают.

– Я же говорю, аккуратно, – вновь спокойно произнёс "Джокер" и стал методично объяснять ребятам свой план. – Как вы не понимаете. Мы ведь всё знаем – где сейф стоит, где они деньги держат, где ключи от сейфа хранятся, как аппараты открываются, в котором часу игроков не будет. В конце концов, сумму выручки в каждый из дней недели и то знаем. Сама судьба нам такой шанс в руки даёт.

– Но ведь и нас тоже все знают, – произнёс "Сэм".

– Дело техники, – усмехнулся "Джокер". – Для этого есть усыпляющий газ. Его можно через уличный кондиционер пустить, слава богу, он полтора метра от земли висит, дотянуться легко можно, а самим, например, в противогазах поработать. Главное сигнализацию и видеокамеру отключить.

– "Вован", а ты чего всё молчишь? – "Сэм" толкнул локтем третьего сидящего рядом товарища. – Ты как с нами или против нас?

– С вами, с вами, – откликнулся «Вован». – Вот это настоящее дело, эта идейка мне больше всего нравится из всей той чепухи что "Джокер" раньше предлагал. Только сигнализацию обязательно нужно отключить заранее, да и газ необходимо где-то достать.

"Джокер" усмехнулся.

– Я где, по-вашему, служил? – обратился он к обоим своим товарищам. – У меня кроме газа еще много чего интересного есть, но это на следующий случай.

"Сэм»" удивлённо вскинул брови и тихо, шепотом спросил:

– Оружие?

"Джокер" кивнул головой и добавил:

– Мы с ребятами, когда местность зачищали, схрон нашли. С взрывчаткой, оружием и различным техническим обеспечением для проведения рядовых спецопераций. Прикрыли его зеленью, а потом поделили. Я как знал – забрал газ и пластид. – И что бы предотвратить ряд дальнейших расспросов сказал: – Всё, пока больше ничего не скажу. Давайте лучше о деле поговорим.

Ребята разлили ещё водки в пластиковые стаканы, выпили ее с традиционным тостом: – "За нас!". И ещё долго сидели в кафе, обсуждая предложенный "Джокером" план быстрого обогащения.

Разошлись они только где-то после обеда. Слегка пошатываясь на уставших ногах, они договорились снова по трезвому продолжить незаконченную беседу.

***

Офицер ФСБ, сидел за рабочим столом в своём небольшом служебном кабинете и явно скучал, изучая полученную расшифровку материалов видеонаблюдения своего участка подземной трассы.

В узкой комнатушке, в которой он сейчас находился, вдоль одной из её стен стоял лишь только черный пластиковый стол, заваленный кипой различных бумаг, да вращающееся чёрное кресло на колёсиках. В котором он сейчас и сидел.

Противоположная стена комнаты полностью отсутствовала. Её заменяло огромное полупрозрачное стекло, за которым ярко освещенный лампами дневного света тянулся участок дороги подземной правительственной трассы.

В дальнем углу комнаты, подвешенный под самый потолок мигал экран цветного монитора, передавая полученную информацию от камеры слежения, находящейся на одном из участков трассы, где она делала крутой поворот.

Офицер ФСБ углубился в изучение последних полученных материалов с телетайпа, который тут же стоял на столе, и не заметил, как на цветном экране монитора быстрой строкой побежала красная надпись: – "Внимание. Замечено движение".

Камера слежения зафиксировала, а компьютер сделал запись в свою память, как крышка колодца, расположенного у одной из шершавых стен подземного туннеля, плавно приподнялась, а затем со скрежетом отодвинулась в сторону.

Из образовавшегося круглого отверстия появилась блестящая чешуйчатая голова и осмотрелась по сторонам. Затем и всё существо вылезло из колодца, крутясь перед снимающей её видеокамерой.

Офицер вздрогнул, когда зазвонил телефон и выронил из рук лист бумаги, который тут же живо сполз куда-то под стол.

Вскочив с кресла, он взял трубку и заученно произнес:

– Седьмой слушает Вас.

Представляться как-то иначе и называть свою должность, звание и фамилию, им было категорически запрещено, и они всегда ограничивались короткими фразами вроде этой. В этот раз он находился на седьмом участке, а всего на этой Внуковской трассе их было тридцать шесть.

Из поднятой трубки донеслось:

– Восьмой слушает, девятый слушает, десятый слушает…

Он держал трубку, пока вся цепочка не ответила на вызов центра.

Повисла небольшая пауза.

Наконец из трубки раздался глухой щелчок, и голос оператора произнёс:

– Всем нарядам и постам, открыта зеленая улица! – через мгновение снова. – Повторяю. Открыта зеленая улица. Повторите подтверждение о получении информации. Повторяю. Подтвердите подтверждение о получении информации. Первый докладывайте.

Данный звонок предупреждал наряды о том, что подземная правительственная трасса открыта. Скоро по ней проедет эскорт машин, везя в аэропорт "Внуково" некоего гражданина из высшего эшелона власти.

Теперь, после получения приказа, необходимо было отодвинуть на своём участке бронированные заслонки, перекрывающие трассу на всём её протяжении и доложить об исполнении дежурному оператору. Не вешая трубку телефона, офицер, предварительно откинув прозрачный колпачок, нажал на красную кнопку, расположенную тут же на стене. Раздалось слабое гудение зуммера. Вскоре, рядом с красной кнопкой, загорелась зелёная лампочка. Это говорило о том, что бронированная панель отъехала в сторону, освободив проезжую часть от своего присутствия.

Офицер, прослушав доклады своих дежуривших коллег на других участках трассы, также доложил:

– Докладывает седьмой, путь открыт.

Услышав ответное: – "Понял Вас седьмой". Он повесил трубку телефона на рычаг и обернулся к полу прозрачному стеклу, за которым виднелся седьмой участок дороги подземной трассы.

Тут же его внимание привлекла красная надпись на мигающем экране монитора.

– Вот черт, – ругнулся фээсбэшник и прильнул лицом к поверхности стекла, пытаясь сквозь него рассмотреть причину, вызвавшую внезапную тревогу.

Перед ним раскинулся участок подземной дороги, никакого движения видно не было. Офицер прикидывал в уме, стоит ли доложить руководству о происшествии сразу или собственноручно проверить трассу, выйдя из кабинета на дорогу. За несвоевременное реагирование он получил бы серьезный нагоняй от начальства, но в то же время если это простой сбой в системе, то торопится поднимать тревогу, не следовало бы. Всё-таки стоило, наверное, проверить трассу самому. Придя к такому решению внезапно поставленной перед ним задачи, он быстрым торопливым шагом, подошёл к двери кабинета и, щёлкнув замком, распахнул металлическую дверь. В тот же момент он увидел её.

Она сильным ударом в грудь втолкнула его назад.

Споткнувшись, он пролетел через всю комнату и с грохотом врезался в полупрозрачное бронированное стекло. Голова от удара об стекло хрустнула, и он кульком повалился на пол.

Она стояла и смотрела, как под ним быстро образовывалось растекающееся по линолеуму кровавое пятно.

***

Совещание в министерстве длилось недолго.

Выслушав мнения экспертов-криминалистов, зачитав показания очевидцев, пригласили даже вмиг отрезвевшего дворника из "Золотой короны", отцы генералы сделали вывод о неуязвимости твари, но никто из них не предложил, как её уничтожить. Никто из них даже не задался вопросом, откуда она взялась. Они лишь назидательно учили Савченко тому, что он и сам отлично знал.

Стоя на ковре Савченко лишь только повторял: – "Есть". "Так точно". "Будет сделано", – и всё остальное в том же духе. Отдышавшись в коридоре, он медленно поплелся на выход, размышляя про себя как бы ему поймать это чудовище.

Оставалось только одно – непременно нужно было выследить и с помощью специального оружия, выстрелом, всадить в тело твари маленький контрольный датчик – маячок, который будет передавать в центр слежения информацию об её местонахождении. Точно такие же маячки вмонтированы в экипировку подземных спецов. А там уж как говорится дело техники. Когда мы всегда будем знать, где она, мы сможем её и уничтожить.

С этой как он сам признал удачной идеей внезапно пришедшей ему в голову он и отправился в свой рабочий кабинет, намереваясь сделать несколько нужных звонков.

***

Она вылезла из люка и внимательно осмотрелась. Находилась она у одной из бетонных стен какого-то ярко освещенного широкого туннеля, перекрытого с обеих сторон металлическими панелями.

Внезапно что-то громко зажужжало и бронированная панель, слегка раскачиваясь, медленно поползла, открывая её взору продолжение освещенного тоннеля.

Она прижалась спиной к шершавой бетонной стене и замерла.

Панели отъехали в сторону и остановились, скрывшись в бетонной стене.

В тот же миг какой-то посторонний шум за её спиной привлёк её пристальное внимание. Послышались чьи-то торопливые шаги и, тут же рядом с ней слева, резко распахнулась скрытая в небольшой нише металлическая дверь.

Выпрыгнув вперёд, она со всей своей чудовищной силой ударила появившегося на пороге небольшого помещения человека в грудь и заскочила в помещение. Убедившись, что человек так неожиданно появившийся перед нею мёртв, она вышла из дежурной комнаты на дорогу и поочередно посмотрела в оба конца ярко освещенного тоннеля, размышляя по какому пути бы ей пойти.

Дверь тут же за ней захлопнулась.

Эти размышления были прерваны шумом быстро приближающегося из-за поворота автомобиля.

Она вновь прижалась спиной к стене, слившись с ней воедино. Потом крадучись, быстро перебирая руками, полезла по шершавой полукруглой стене вверх, под самый свод туннеля. Распластавшись над самым центром туннеля, она замерла, еле удерживаясь выпущенными когтями за осыпающуюся вниз бетонную крошку. Только тут она поняла, что не совсем точно рассчитала свои силы. Она с трудом удерживала на весу своё тяжёлое тело. Но менять место своего расположения было уже поздно, из-за поворота вынырнула черная машина с горящими галогеновыми фарами, а затем тут же и вторая и быстро понеслись на неё.

***

Два чёрных, чернее ночи, бронированных "Мерседеса" с абсолютно непрозрачными тонированными стёклами спускались на грузовом лифте в глубокую шахту.

Когда лифт дернулся, остановившись где-то глубоко под землёй, и его дверные панели плавно отъехали в сторону, автомобили, скрипя новыми шипованными шинами, плавно скатились с площадки лифта и, не спеша, поехали в направлении стоящей неподалёку группе людей в темных деловых костюмах.

– Ну, вот, – произнес генерал-полковник Величко. – Машины прибыли.

Один из охранников первым подошёл к приехавшему автомобилю.

Широко распахнув заднюю дверцу, он нагнулся, на половину скрывшись в салоне, и бегло осмотрел его, и только тогда отошёл в сторону и произнёс:

– Прошу Вас.

Генерал-полковник Величко тут же спохватился и, услужливо придерживая открытую дверцу рукой, произнес чётко поставленным голосом:

– Прошу Вас господа, садитесь.

Господа, о чём-то тихо разговаривая между собой сели в автомобиль. Охранники обежали его с другой стороны и заняли свои места в другой машине.

Повинуясь неслышимой посторонним ушам команде, «Мерседесы» плавно тронулись с места и, постепенно набирая скорость, скрылись за широкой аркой скрывающей собой вход в туннель подземной правительственной трассы.

Величко как всегда отошёл в сторону, что бы ни попасть в струю выхлопных газов от автомобиля, и перекрестил рукой скрывшиеся в тоннеле машины.

Седьмая глава.

Савченко сидел в своём рабочем кабинете, перелистывая служебные бумаги с заключением экспертов о происшествии в подъезде дома. Он углубился в чтение одного листка из лежащей на столе стопки, когда раздался приглушенный стук в дверь.

– Войдите, – не отрывая головы от стола, произнес полковник.

Дверь тихо приоткрылась и в кабинет, в экипировке и с полным вооружением прошли подземные бойцы во главе со своим неизменным командиром.

Ещё на пороге кабинета он почтительно произнес:

– Разрешите войти, товарищ полковник.

Савченко оторвал голову от бумаг и, сделав приглашающий войти взмах рукой, произнёс:

– Входите, – он отложил документ в сторону и откинулся на спинку кресла. – Входите, присаживайтесь.

Бойцы расселись на стоящие вдоль стен кабинета стулья, положив короткоствольные автоматы на свои колени, и молча смотрели на полковника. Тот встал со своего места и стал прохаживаться перед ними по кабинету.

– Ну, давай, – обратился он к старшему группы. – Рассказывай, какие будут соображения. Слышал про образцы ДНК – это человек, правда, скажем так, несколько видоизмененный – монстр.

Командир отряда спецназа привстал со своего места и навытяжку стоял перед начальником.

– Это неизвестное нам существо обладает огромным потенциалом жизненных сил, – продолжал говорить Савченко. – Оно восстанавливает свои повреждённые ткани и разрушенные органы настолько быстро, что испытывает минимум потери крови. Откуда оно взялось никто не знает или, – он сделал много значительную паузу. – Молчат.

Он посмотрел в глаза стоящего перед ним командира спецназа и спросил того:

– Ну и что нам с ним делать, майор?

– Очень трудно этого монстра обнаружить, если обнаружим то и уничтожим, – произнёс тот и, задумавшись, быстро добавил: – А сейчас он и вовсе скрылся в четвертом секторе. Там комитетчики сидят, нам туда доступа нет.

– С этим я разберусь, – произнёс Савченко и, тяжело вздохнув, спросил. – Сами то как, устали?

– Да нет, – переступив с ноги на ногу, ответил майор. – Мы люди привычные.

– Ну, значит и ладненько, – улыбнулся полковник, радуясь бодрому настроению майора. – Придётся вам ребята еще слазить в подземелье, на разведку. Я тут подумал, а вы ещё и подтвердили мою догадку. То, что эта тварь неуловимая это понятно, она в этих подземных катакомбах своя. Мы вот что сделаем…

Здесь Савченко несколько прервался. Продолжил он свою речь уже сидя за столом в мягком удобном кресле, отодвинув пачку бумаг от себя в сторону.

– Ваша оперативная группа, – продолжал говорить Савченко. – Спустится в том же самом подвале, где произошло последнее убийство сотрудников милиции, и теряются следы этой твари, ведущие, как ты говоришь в четвертый сектор. Ищите монстра. Вашей группе будут помогать все наши спецслужбы. Задача же ваша будет такой – из специального оружия вживить в монстра маячок. Запомните, это основная ваша задача. В бой не вступать, если только нет необходимости. Главное установить маячок. Дальше в эту зону спустятся другие отряды, с другим более серьезным вооружением, и будут отлавливать эту тварь.

Солдаты смотрели на своего начальника и внимательно слушали его.

Савченко вновь встал из-за стола и подошёл к группе бойцов. Они дружно встали со своих мест.

Савченко осмотрел каждого бойца в отдельности и спросил:

– Всем ясна поставленная задача?

– Так точно, – ответил за всех командир.

– Я хочу услышать ответ от каждого из вас в отдельности, – медленно, по слогам произнёс Савченко. – Каждый несет персональную ответственность за срыв операции. Нам не нужны больше бессмысленные жертвы. Эту тварь необходимо уничтожить, а то она, вкусив крови, еще многого может дел наделать. Это понятно?

Затем, пройдя вдоль строя, он спросил каждого солдата и от каждого услышал утвердительный ответ, что ему всё понятно. Выслушав последнего и отойдя немного в сторону, он покачался на ногах и сказал, задумчиво глядя в окошко.

– Идите, пообедайте, и ещё немного отдохните, пока мы с другими службами будем согласовывать свои действия, – обернувшись к группе, он добавил: – На всё про всё у вас ровно один час, через полтора часа вы должны спуститься в канализацию.

По одному, придерживая руками автоматы, бойцы подземного спецназа потянулись к выходу из просторного кабинета полковника Савченко.

Он смотрел им вслед и думал: – "Что может готовить на этот раз этому отряду судьба, какие тяжкие испытания выпадут на душу каждого солдата этого секретного элитного подразделения. Главное, остались бы, живы".

***

Два высокопоставленных чиновника сидели в салоне "Мерседеса" и оживленно беседовали между собой:

– Ну что Егор Семёнович, плохи наши дела, – говорил один из них, полу обернувшись к своему собеседнику. – Я вот что думаю, может вернуться пока не поздно. Пока что ни будь ещё новенького, не произошло. За два дня в городе столько трупов. Как Вы считаете?

Его собеседник тяжело вздохнул и произнёс:

– Даже не знаю, что и сказать. Может Вы и правы Михаил Сергеевич. Не к добру это всё, – покачал он головой. – И откуда она только взялась эта прожорливая тварь ума не приложу. Если что-то генетики начудили, так что же на совещании об этом ни слова. Все молчат, будто воды в рот набрали.

– Не похоже это на генетиков, – перебил его Михаил Сергеевич. – Экспертиза ведь показала что эта тварь довольно-таки длительное время под землёй жила. В этом своем жилище у подмытого берега. Я только никак понять не могу, чем оно раньше питалось. Загадочных смертей как бы зафиксировано не было.

– Я уже отдал команду, чтобы проверили все данные по всем нашим каналам. Завтра к утру получим результаты. А с тобой я согласен, – кивнул головой Егор Семёнович. – Жила эта тварь под землёй и жила. А тут, ни с того ни с сего, она как бешенная стала, – здесь он задумался и потер свой лоб. – Слышишь Сергеич, а может и вправду, она бешенством заразилась, потому то и поведение её так изменилось.

– Нет, это исключено, – утвердительно ответил Сергеич. – Образцы крови же брали на ДНК. В лаборатории ничего подозрительного не обнаружили.

– Нет, брат здесь я с тобой не согласен. А то я не знаю, как у нас все работают. Ты им что сказал, – посмотрел он на своего собеседника. – Вот. Проверить кровь на ДНК. Про вирусы ты ничего не говорил. Я конечно с тобой согласен, они проверят потом, может даже, сейчас уже готовят дополнительные результаты обследования. Но в данный момент ты это утверждать не можешь.

– Не могу, – подтвердил Михаил Сергеевич. – По этому я и говорю, может ну его к чёрту эту Ялту, без нас посовещаются. Ведь если и вправду эта тварь бешенная согласись, сколько ещё дел она натворит. Подумай.

Машину слегка занесло на повороте. Михаил Сергеевич поехал по кожаной спинке вправо и навалился плечом на Егора Семёновича.

Тот придержал его сползание обоими руками и, отодвинув на своё место, несколько оживившись, произнес:

– Э брат держись что ли. А то раздавишь меня своей массой. Вон, какое брюхо, – ткнул он его в пузо пальцем. – Наел у себя в кабинете.

Тот, думая о чём-то своём, не обратил на брошенную колкую реплику коллеги никакого внимания. Даже наоборот, в свою очередь он тоже слегка двинул собеседника локтем в бок и высказал свое окончательное решение, которое, как правило, не обсуждается:

– Значит так, мы сейчас приедем к самолёту, – махал он перед собой указательным пальцем. – Оттуда позвоним, узнаем, что и как, какие по этой твари последние сводки. На месте всё и решим, как нам лучше поступить. А сейчас с твоего разрешения я перекурю, а то, знаешь ли, курить охота мочи нет. Не возражаешь?

– Да кури чего уж там, – с безразличием ответил Егор Семёнович. – Стеклышко только приоткрой немножко и не дыми в мою сторону.

Михаил Сергеевич нажал на клавишу стеклоподъёмника и стекло, с легким жужжанием, поехало вниз.

Машина снова начала резко поворачивать, скрипя по асфальту шипованными шинами, отчего Михаил Сергеевич вновь поплыл по кожаному сиденью в сторону сидящего рядом с ним человека.

– Да что ж это такое, – с раздражением воскликнул Егор Семёнович и нажал на кнопку опускающую перегородку, разделяющую их салон с кабиной водителя.

– Ты кого везешь, мать твою, – крикнул он, когда перегородка опустилась вниз.

Дальше следовал маленький монолог с набором неформальной лексиконой речи.

Водитель обиженно вжался в сиденье и на минуту оторвал свой взгляд от дороги, посмотрев в зеркало заднего вида на раскрасневшееся от гнева лицо держателя власти.

В этот момент что-то тяжелое рухнуло на машину сверху.

Этого было достаточно, чтобы водитель, от неожиданности, вильнул рулем. Колёса ушли в сторону и…

Машина несколько съехала со своей привычной траектории движения и попала передним колесом в открытый люк. Бронированный "Мерседес" на мгновение замер, намертво зажатый провалившимся в яму колесом. Затем в силу инерции зад машины оторвался от асфальта и, сделав сальто с переворотом в воздухе, сдирая дверями бетонную кладку со стен туннеля, плюхнулся своим боком на дорогу. Царапая искореженным корпусом асфальт, он прокатился несколько метров вперёд и, немного покрутившись на одном месте, замер, лежа на боку поперек туннеля. Сразу же запахло бензином.

Михаил Сергеевич только успел прикурить сигарету, как что-то вырвало ее из его рук. Потом крутануло его вокруг себя, сломав несколько рёбер и, наконец, с силой ударило по пояснице, переломив позвоночник. В тот же миг он умер, испытывая нестерпимую боль.

Машина сопровождения, проехав еще несколько десятков метров вперёд, резко остановилась и, дав задний ход, быстро вернулась к разбитому автомобилю. Сразу открыв все дверцы машины, охранники выскочили из автомобиля и со всех ног побежали к перевернутой машине…

Перебитые топливные шланги продолжали качать бензин и, когда концентрация паров бензина в салоне автомобиля достигла взрывоопасного предела, они наткнулись на тлеющую сигарету, находящуюся где-то в салоне машины.

Раздался оглушительный взрыв. Взрыв разорвал автомобиль на отдельные части. Грохоча по стенкам туннеля, они летели в оба его конца, разрывая и калеча на своём пути всё живое своими деформированными краями.

Отброшенные взрывной волной, объятые пламенем охранники корчились возле остатков Мерседеса.

Тут же взорвалась вторая машина.

Обжигающая взрывная волна оборвала страдания корчившихся на дороге людей и покатилось дальше по туннелю, постепенно стихнув где-то вдали.

***

Вонзив свои острые когти в мельчайшие трещины свода туннеля, она еле удерживала на них массу своего тела.

Когда первая машина проехала, обдав её сильным вихревым потоком плотных воздушных масс, она не удержалась и сорвалась. Перекувыркнувшись в воздухе, она всей своей огромной массой упала на подъезжающий в этот момент второй автомобиль.

Присев на рессорах, "Мерседес" вильнул в сторону, сбросив её с промятой крыши машины на асфальт.

Упав на дорогу, она откатилась в сторону и сразу же резво вскочила.

Сделав большой прыжок в сторону, она нырнула в открытый люк.

Протолкнув свое тело внутрь, накрытая скатившейся до неё взрывной волной, она резво скатилась по ступенькам вниз и быстро побежала по туннелю.

Обжигающая взрывная волна прошла над её головой и покатилось дальше.

***

Сотрудник ФСБ на восьмом стыковочном участке подземной правительственной трассы стоял перед затемненным пуленепробиваемым стеклом и ожидал проезда эскорта машин, когда со стороны седьмого участка раздался оглушительный грохот и перед его глазами за стеклом пронесся огненный вихрь.

Метнувшись к висящему на стене телефону, он сорвал трубку и, услышав ответ дежурного, громко закричал:

– Докладывает "восьмой", – потом немного справившись с волнением уже чуть тише. – На стороне седьмого участка произошел мощный взрыв.

В этот момент раздался ещё один оглушительный грохот.

Не бросая телефонную трубку, офицер повернулся к стеклу и увидел, как новый огненный вихрь пронесся по туннелю. Он тут же доложил:

– Произошёл ещё один взрыв.

Дежурный так же видимо слышал, как прогремел второй взрыв, поэтому он лишь бросил только одну фразу:

– Машины?

– Эскорт машин не проходил, – доложил "восьмой".

Тут же, по всему протяжению тоннеля подземной правительственной трассы, замигали красно-синие маячки чрезвычайного положения расположенные под потолком.

В данной ситуации следовало немедленно закрыть свой участок дороги бронированным щитом и визуально проверить участок.

"Восьмой" повесил на рычаг трубку телефона и, приоткрыв колпачок, нажал кнопку закрытия перегородок делящей на участки всю Внуковскую трассу.

Когда загорелась красная лампочка, он выскочил за дверь и побежал в направлении седьмого участка, где недавно прозвучал взрыв.

Стены туннеля повсюду были покрыты копотью.

За поворотом перед закрытым бронированным щитом стали попадаться мелкие искореженные остатки деталей машины. Самих машин не было видно. Видимо они остались по другой стороне дороги, перегороженной бронированной панелью.

Внимательно осмотрев этот участок трассы и более не найдя ничего подозрительного "восьмой" побежал в другом направлении. Там также всё было в порядке. Вернувшись в дежурную комнату, где уже гудел телефон, он поднял трубку и доложил о результатах проверки.

– Докладывает "восьмой". Участок проверен, – от быстрого бега у него пересохло в горле и, он откашлялся. – Обнаружены мелкие остатки искореженных деталей машины в непосредственной близости от закрытой панели. Явно произошло два взрыва с периодом в пару минут. Больше ничего подозрительного замечено не было.

Ему было приказано не вешать трубку.

***

Подземные бойцы сидели в салоне черного “мерседеса” и дружно смеялись. Перед выполнением поставленной задачи, они хорошо отдохнули, перекусили в служебной столовой, поговорили с психологом. И теперь делились между собой информацией о тех странных, ставящих в тупик вопросах которые как правило задают все психологи на свете. О добре и зле, вере в бога, любви, своих увлечениях, зачем пошел работать в милицию.

“Мерседес” на светофоре ушел вправо, прокатился по набережной и вильнув в арку между домами въехал во двор. Вскоре он притормозил у знакомого подъезда.

Костров скомандовал:

– Выходим!

Бойцы, по очереди, стали подниматься и выходить из салона машины. Через минуту они построились за автомобилем и стали поправлять свою амуницию. Костров стоял перед ними и так же осмотрел себя всего, начиная с самого низа. Подтянул липучки на берцах, подтянул немного вверх комбинезон, Поправил поудобней бронежилет, повращав руками и в конце внимательно осмотрел шлем. Все было в порядке.

– Надеть шлемы и попрыгать. – Приказал Костров.

Был поздний вечер. Еще светло, но не многолюдно. А во дворе вообще никого не было. Жители сидели в своих квартирах, боясь выходить после череды кровавых событий, произошедших накануне. Многие даже поспешили уехать из города от греха подальше, не желая понапрасну рисковать собой и своими близкими. Так никто и не увидел прыгающих бойцов, подземного спецназа и их дальнейшее передвижение.

Отряд был готов к спуску. Двигаясь друг за другом они обошли машину и направились в направлении дома, откуда выходили последний раз. Где ранее находились истерзанные жертвы, где в последний раз видели нечто, тварь убивающую всех подряд.

Войдя в подъезд, уже отмытый до блеска от крови, они вскрыли запертую кем то дверь и пройдя в темный коридор, спустились в подвал. Здесь следы крови сохранили свое присутствие. Видимо никто не решился сюда спускаться, остерегаясь от встречи с опасным существом. Соответственно кирпичная стена также не была восстановлена и зияющее в ней огромное отверстие позволяло отряду пойти далее по следам босых ног оставленных тварью на бетонном полу.

Костров поднял руку, согнутую в локте. Отряд остановился. Затем указал на одного из бойцов двумя пальцами и перевел направление на дыру в стене. Тот, не спеша, держа автомат перед собой, начал движение в указанном направление.

Все смотрели на бойца, следили за его аккуратными перемещениями по груде кирпичей, разрушенной стены. Напряглись когда тот переступил границу подвала и темного коридора. Боец остановился и стал осматриваться. Немного выждав, Костров произнес:

– Ну что там?

– Чисто. – Ответил боец и еще раз осмотрелся.

Yosh cheklamasi:
12+
Litresda chiqarilgan sana:
27 dekabr 2019
Yozilgan sana:
2019
Hajm:
200 Sahifa 1 tasvir
ISBN:
978-5-532-08182-6
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: