Kitobni o'qish: «Смерть зимы»
Глава 1
Сразу за пределами города начиналось Великое Белое Ничто.
Так местные называли пустоши в разгар зимы, и когда Марк впервые услышал это определение, не рассмеялся он скорее из вежливости. Во-первых, звучит слишком пафосно – как будто они тут в мире меча и магии живут, а не в реальности! Во-вторых, пустоши есть пустоши, они всегда плохи – зато всегда одинаково, и причин устраивать градацию он попросту не находил.
Но смеяться можно было в лишенных окон коридорах и залах города, там, где зима оставалась лишь словом, определением, данным кем-то, воспоминанием из другого места и времени. Стоило покинуть пределы Семи Ветров или хотя бы выбраться на наблюдательную площадку, и улыбка слетала как-то сама собой.
Даже то межсезонье, которое Марк видел на пути сюда, было не похоже на истинную зиму, только-только вступавшую в свои права. Снежные бури прошли чередой, порой город даже блокировали энергетическими полями, потому что опасно было не только выбираться за его пределы, но и просто открывать дверь. Откроешь – и погибнешь не ты один, ледяное дыхание зимы может отнять еще много жизней, повредить системы жизнеобеспечения, не уничтожить город, однако отсечь его часть навсегда.
Так что с приходом холодов путешественников становилось меньше, выйти на дороги рисковали лишь самые отчаянные. И теперь, глядя на новый мир, Марк в полной мере понимал, почему.
Снег уничтожил всё. Стер – и забыл нарисовать заново, оставив только чистую белую пелену. Она пугала… Должна была, пожалуй, восхищать свежестью и чистотой, а на самом деле внушала ощущение беспричинной тревоги, пробиралась под кожу, пробуждала инстинкты, требовавшие уйти, спрятаться, не видеть этого… Но уйти Марк не мог, и инстинктам пришлось замолчать.
Он даже не сразу понял, почему пустоши, укрытые снегом, так давят на него – да и на остальных людей, судя по охватившему группу напряжению. Впрочем, разобраться было не сложно.
Начать хотя бы с того, что снег выжигал глаза. Почти как солнце, однако солнце в своей атаке было честнее, оно быстро причиняло боль, предупреждая об угрозе, и вроде как давало шанс спастись. Белая пелена слепила медленно. Она отнимала глубину у пространства, стирала границу между небом и землей, уничтожала ленты дорог, которые обычно возвращали хотя бы призрачный контроль над окружением. Разум, лишенный привычных ориентиров, быстро впадал в панику, требовал всматриваться внимательней, найти хоть что-то… Но попытка разглядеть то, чего нет, еще больше травмировала глаза. Поэтому те, кто путешествовал в такое время, обязательно надевали защитные очки. Без них зрение можно было потерять минимум на несколько дней – или навсегда, если совсем уж не повезет.
Вторым оружием зимы была тишина. Мир – он ведь на самом деле очень шумный, даже после всех Перезагрузок, которые приучили человека таиться, молчать до последнего, не выдавать себя. Если нет голосов, звучат шаги, шелестят ветви деревьев, вьется ветер среди покинутых зданий…
Но зимние пустоши были другими. Здесь тишина становилась абсолютом – безмолвием, беззвучием. Люди, пораженные ею, не решались подать голос. Все остальные звуки глотал без разбору рыхлый тяжелый снег. Тишина не просто становилась царицей пространства, она давила на барабанные перепонки, сильно, до дрожи, до звона, которого на самом деле не существует – и галлюцинаций, из-за которых путники порой лишали себя слуха.
А если нет зрения, нет звука, если осязание тоже не будет служить долго, потому что снег и лед снимут кожу с мышц, что остается? Неизбежная смерть, такая страшная и мучительная…
– Ничто будет играть с тобой, – предупредил Дагмар, протягивая Марку защитные очки. – Ты уверен, что хочешь пойти с нами?
– Не хочу. Но пойду.
Это и правда не было вопросом выбора. Если бы желания играли хоть какую-то роль, Марк с удовольствием остался бы под защитой города – и рядом с Гекатой. Не чтобы спрятаться за ее спиной, а чтобы защитить ее, если продавец игрушек вновь решит проявить себя. Но обстоятельства сложились так, что Марку пришлось уйти, и теперь он лишь надеялся, что ненадолго.
Предыдущие снежные бури, ревевшие над городом, его нисколько не беспокоили. Марк знал о них только потому, что в Семи Ветрах звучало общее предупреждение, запрещавшее даже приближаться к воротам. Но у него причин приближаться и не было, его работа проходила внутри.
А та буря, что была ночью… Она оказалась особенной. Марк в тот момент как раз просматривал записи работы медицинского оборудования, когда коды у него перед глазами вдруг сорвались, обернулись бессмысленными вспышками, ударили по вискам. Он попробовал усилить контроль, разобраться, откуда идет сбой, но толка от этого не было – линии кода, недавно сохранявшие идеальный порядок, продолжали виться рваными линиями.
Потом все прошло само собой, но Марк только и успел, что вздохнуть спокойно – как оказалось, преждевременно. Новая энергетическая волна снесла ту защиту, которую он едва начал строить, рухнула на него с такой силой, что он даже потерял сознание. На пару секунд, но все же! Когда хаос приходит без единой причины, отмахиваться от него не стоит.
Марк проснулся от того, что Геката, теперь стоявшая рядом с ним, осторожно касалась его плеча носком сапога.
– Обескураживающий уровень заботы, – проворчал Марк, приподнимаясь на локтях. Голова пока кружилась слишком сильно, чтобы встать.
– Если тебе от этого легче, я сначала убедилась, что ты жив и здоров, потом только опечалилась из-за твоего варварского подхода к отдыху. Почему тебе не спалось в кровати?
– Потому что мне не спалось вообще.
Он попытался описать ей все, что почувствовал. Марку казалось, что он уже неплохо изучил истинный порядок вещей, тот самый, который в начале их знакомства Геката описывала как «ты ничего не знаешь о мире». Теперь вот знал, если не все, то многое, а толку не было.
Геката выслушала его спокойно, а когда он закончил говорить, подала руку, помогая подняться. Головокружение к этому моменту отступило, так что Марк мог встать на ноги без опасений снова изобразить из себя коврик.
– Я ничего не почувствовала, – признала Геката. – Но это, увы, ничего не значит. Я по-прежнему под блокировкой, и это не только бесит, это еще и ограничивает мои базовые способности. Я замечу энергетическую аномалию, только если она мне под зад даст, а это так себе достижение. Ну а про твои способности к контролю мы уже немало знаем, вот и объяснение.
– Это объяснение того, что произошло, а не почему произошло. Поток энергии был чертовски сильным…
– Так зима же, – пожала плечами его собеседница. – Слушай, мы с тобой говорим не про зиму прошлого, где варежки-снеговички-Новый год. И даже не про ламповую зиму Черного Города, где можно отогреться возле батареи. Несколько Перезагрузок баловались с климатическим оружием. Есть мутанты, которые выползают только в холода, и они тоже порой фонят так, что будь здоров. Ну и некоторые роботы используют холод как прикрытие или способ получения энергии. Что-нибудь из этого.
– Однозначно не мутанты: слишком сложный вариант энергии, коды разлетелись не спонтанно, они как будто были сбиты другими кодами…
– Это ведь было не возле города? А спрашиваю я исключительно ради продолжения беседы, я и так знаю, что не здесь – наши дозорные роботы ничего не засекли.
– Нет, это было далековато, – признал Марк.
– Вот и все, что по-настоящему важно. Как однажды сказал великий мудрец, не моя проблема. Золотые слова, рекомендую сделать одним из жизненных ориентиров.
Марк прекрасно знал, что Геката лишь изображает беззаботную скуку, она восприняла его предупреждение всерьез, просто решила, что угрозы для города и правда нет. Снаружи по-прежнему кольцом стояли боевые дроны, присланные Черным Городом. Они могли не только заранее предупредить об опасности, но и защитить экспедицию, если понадобится.
И она была во всем права – а отступить Марк все равно не мог. Слишком уж странной была энергия, мелькнувшая в пустошах. Он заставил бы себя забыть о ней, если бы пришлось просить своих спутников об опасной вылазке. Однако выяснилось, что после бурь проводники и так отправляются на разведывательные миссии, Марк мог присоединиться к ним.
Ему требовалось лишь одобрение главы миссии – с тех пор, как погиб Иовин, Марк подчинялся исключительно Гекате. Она возражать не стала, хотя и недовольство не скрывала:
– Ты уже не ребенок, сам можешь решить, что тебе делать. Задача у тебя одна: не умереть.
– Да как-то не собирался…
На этот раз в пустоши отправлялась группа под управлением Дагмара. Это к лучшему: Марк не ладил ни с кем из проводников, в основном потому, что они держались сами по себе и вообще не искали друзей. Но Дагмара он хотя бы знал, да и старший проводник отнесся к его просьбе спокойно. Он передал Марку защитное оборудование, мудрости и предупреждений отсыпать не стал – знал, что это бесполезно.
Марк покинул Семь Ветров с мыслями о странной энергии, он ожидал, что только это и будет иметь значение, он был отвлечен, когда то самое Великое Белое Ничто ударило по нему в полную силу. Он-то думал, зима – это те снегопады, через которые они добирались сюда… Напрасно. Истинная зима была похожа на гигантские челюсти, вмиг сомкнувшиеся на мире.
Охранные роботы Черного Города на проводников не отреагировали. Сначала, когда они только появились, конечно, не обошлось без скандала… Лидеры Семи Ветров созвали срочное совещание, притащили туда Гекату, попытались предъявить какие-то претензии – с разной степенью вежливости. Это они зря, конечно. Для профилактики один из роботов отстрелил часть хлама с ближайшей башни прямо сквозь энергетический щит. На этом потрясание кулаками завершилось, настал момент мучительного осознания того, насколько Черный Город все-таки сильнее.
– Мы не ищем вражды, – напомнила тогда Геката. – Но и навредить себе мы не позволим. А если вы докажете, что вы наши союзники, навредить мы не позволим и вам.
Со временем жители города успокоились, осознали, что роботы не собираются устраивать внезапный штурм. Они оставались на своих местах и даже выпускали из Семи Ветров небольшие группы людей, но только если те направлялись не к Черному Городу. Это вызвало предсказуемые нарушения в потоке беженцев, но не критичные, потому что зимой миграция и так замедляется.
Вот и теперь небольшие транспорты, которые использовали проводники, проехали мимо роботов без каких-либо проблем. Машины были созданы для быстрых путешествий, однако защитой похвастаться не могли: начать хотя бы с того, что у них были ничем не прикрытые окна. Такого Марк давно не видел, но возмущаться не собирался – и потому что у него, гостя, не было права голоса, и потому что это позволило ему чуть лучше изучить истинную зиму, поначалу едва не оглушившую его.
Она оказалась такой же противоречивой, как и вся новая реальность. Марк, заметив опасность, ни на миг не забывал о ней, но даже так он признавал за зимой уникальную, ни на что не похожую красоту. Ветер, мороз и снег нарушали плоское однообразие пустошей, порой выстраивая на удивление высокие белые скульптуры. Иногда на редком солнце искрились радугой причудливые острые кристаллы, будто покрытые ледяным пухом. Дыхание зимы проявлялось на снежном полотне спиралями и постоянно движущимися волнами.
Это завораживало, но Марк подозревал: если бы не защитные очки, эта непредсказуемая игра пространства могла обернуться серьезной травмой мозга. Да и потом, даже взгляд в окно позволял догадаться, насколько там, снаружи, холодно… Так холодно, что воздух может смерзнуться в легких, если не повезет попасть в морозную зону, поэтому Дагмар рекомендовал при выходе из транспорта добавить к очкам еще и маску.
– Так что именно вы ищете? – спросил Марк, когда гипнотизирующая белизна стала хоть немного привычной.
Группа проводников оказалась больше, чем он ожидал – три малых транспорта, с дюжину человек. Многовато для простой разведки, больше на собирателей похоже…
Дагмар не стал ничего отрицать:
– Мы делаем то же, что и раньше. Если мы не ведем сквозь пустоши людей, мы охотимся за трофеями.
– Да, но… Какие трофеи могут быть в заснеженных пустошах?
– Звери, ставшие жертвами вьюги. Оборудование, которое изначально поддалось вирусам, но из-за мороза вышло из строя и теперь может сменить хозяина. Это лишь несколько примеров.
– Погибшие за время бури беженцы?
Марк не пытался пристыдить Дагмара, он прекрасно знал основные принципы выживания за пределами контролируемых территорий. Ему было скорее любопытно увидеть, как проводник отреагирует.
Дагмар не отреагировал никак – он остался так же невозмутим, как в начале путешествия.
– Да. Беженцы тоже. Можно считать это мародерством, но сейчас уважение к праву собственности мертвых – непозволительная роскошь. Вещи нужны живым.
– Я на вещи не претендую, если что. Все, что вы найдете, будет вашим. Мне нужно только… кое-что понять.
Проводник наконец позволил себе усмехнуться:
– А на понимание не претендуем как раз мы.
Поездка длилась дольше, чем ожидал Марк, проводники явно использовали недолгое затишье перед новыми бурями, о которых уже предупреждал компьютер. Все вокруг оставалось одинаковым, двигаться по дорогам удавалось только с помощью автопилота, который прекрасно помнил, где они были. Марк видел: они давно преодолели расстояние, с которого еще можно было вернуться пешком и остаться в живых. Теперь, получается, их жизни зависели от транспорта с неровно работающим мотором… Но жаловаться он не имел права, это изначально не было увеселительной прогулкой.
Проводники вынуждены были отдалиться, потому что вблизи Семи Ветров не обнаружилось никаких трофеев – а значит, ничего, что могло испускать энергию, насторожившую Марка. Он предполагал, что разберется в источнике, если они доберутся до какого-нибудь покинутого города – мало ли, какое оборудование там вдруг заработало! Но пустоши оставались верны себе, здесь ничего не сохранилось.
Ответов попросту не было… Такую энергию могло породить лишь нечто грандиозное, а нечто грандиозное, в свою очередь, не осталось бы незамеченным на снежной равнине. Марк почти готов был признать, что уловил какую-то природную аномалию, когда транспорт начал замедляться.
– Что случилось? – нахмурился Марк. За окном, возле которого он сидел, по-прежнему не было ничего, что заинтересовало бы проводников.
– Первые обнаружили что-то необъяснимое, – ответил Дагмар.
– Есть то, о чем даже вы не догадываетесь?
– Такого в пустошах больше. Возможно, мы даже сейчас не поймем, что это. Но первые говорят, что это нельзя пропускать.
Транспорты проводников ехали колонной в непривычном для Марка порядке. Он-то ожидал, что во главе будет как раз временный лидер. Но нет, транспорт Дагмара двигался вторым, предоставляя своим спутникам сомнительную привилегию принять на себя удар.
Они свернули с дороги, дальше двинулись по равнине. Далеко отъезжать не пришлось, и это к лучшему, потому что под снегом могло скрываться что угодно. Транспорты выстроились единой линией и окончательно остановились. Двигатели, впрочем, продолжали работать – то ли ради быстрого отступления, то ли для сохранения тепла.
Как только открылись двери, ветер ударил сильно, непривычно остро, будто хлыстом по лицу прошелся. Лучшего напоминания о том, что дышать нужно через фильтр, Марку не требовалось. Он чуть замешкался с непривычным оборудованием и покинул машину последним, но своих спутников легко догнал – они остановились. Он не спрашивал, почему, он и так это видел.
Перед ними были то ли беженцы, то ли другие проводники, просто не из Семи Ветров – малая группа, сказать сложно. Да и не так это важно, потому что все они были мертвы. Они не лежали на снегу, они навсегда остались на ногах – десятка тепло одетых фигур, пронизанных льдом.
Именно пронизанных, не покрытых снаружи, это Марк с такого расстояния хорошо разглядел. Лед не пришел извне и не пробил их насквозь, они сами стали льдом. Каждая капля воды, находившаяся в их теле, попросту замерзла. Так не могло произойти – не должно было, люди замерзают насмерть иначе! Но кому это доказывать, если все уже случилось?
Они не готовились к смерти, а потому не пытались спастись. В позах этих людей не сохранилось ни намека на страх, напротив, они оставались спокойны до последнего. Они понимали, что дела их плохи, но они надеялись выжить, ведь совсем недалеко, по другую сторону от группы, стоял их транспорт… тоже превратившийся в гигантскую льдину.
Мороз не убил их, он вырвал их из мира живых и перенес не в царство смерти, а в царство зимы, ведь они стали не трупами, а частью Великого Белого Ничто.
– Ты знаешь, кто это? – спросил Марк.
– Кочевники, – кивнул Дагмар. – Те, у кого нет постоянного дома. Они тоже занимаются собирательством. Потом нам же и продают то, что не успели собрать мы.
– Больше не будут.
– Да… эти не будут.
Если эти кочевники прожили достаточно долго, чтобы познакомиться с Дагмаром и примелькаться в Семи Ветрах, они не были ни глупы, ни наивны. Они наверняка пережили не одну зиму, они знали, какие опасности таят в себе пустоши в этот сезон. Но сейчас они даже не насторожились, это явно было необъяснимо – совсем как всплеск энергии, который уловил Марк.
Сейчас он ничего не чувствовал. Он проверил окружение на коды, однако не обнаружил и намека на них. Оборудование, которое возили с собой кочевники, перестало работать по понятным причинам, а больше рядом ничего и не было…
Теперь уже не было, изначально было. Марк отошел в сторону, чтобы получить возможность взглянуть на группу под другим углом. Ему сразу показалось, что покойники стоят как-то странно: не движутся вместе, а выстроились кругом. С другой стороны можно было различить, что они застыли вокруг чего-то необычного, напоминающего черный куб диаметром примерно в метр. Похоже на какое-то оборудование… Но скрытое наледью, как и мертвецы. Марк пытался вспомнить, видел ли он нечто подобное в Черном Городе или Семи Ветрах, однако вариантов не нашлось.
– Вы знаете, что это? – уточнил он у своих спутников.
– Нет, такого мы еще не находили.
Оно не могло просто появиться на снегу из ниоткуда. Марк предположил бы, что его привезти с собой кочевники, но тогда они бы не пялились на прибор в таком изумлении. Похоже, они съехали с дороги специально, чтобы его изучить – и, получается, попали в ловушку? Но если так, она сработала один раз, сейчас Марк не находил в ней ни намека на энергию.
– Вы собираетесь везти это в Семь Ветров? – спросил он.
– Да, это выглядит как ценность, – подтвердил Дагмар. – Возможно, оно повреждено льдом, но разбираться с этим будут конструкторы. Или ты считаешь, что оно опасно?
– Не похоже… Никакого излучения нет.
– Наши сканеры тоже ничего не показывают. В качестве меры предосторожности мы будем перевозить это на крыше, должно быть достаточно. Если конструкторы заплатят, это хоть как-то оправдает нашу поездку.
Дагмар кивнул двум проводникам, и они двинулись вперед. Марк пошел за ними – не чтобы помешать, а чтобы изучить прибор до того, как его поднимут и, возможно, собьют последние настройки или вообще разрушат. Он не ожидал подвоха – да, они отдалились от дороги, но они все равно оставались на равнине, понятной, предсказуемой, давно изученной.
По крайней мере, так было раньше. Но что бы ни убило людей, землю оно тоже не пожалело. Сначала Марк уловил тот особый, ни на что не похожий звук, с которым расползаются трещины по льду. Последнее предупреждение, последний шанс спастись, и Марк хотел бы воспользоваться им – он просто не успел.
Долина прямо под ними разлетелась на крупные осколки, увлекая и мертвецов, и трех живых в ледяную бездну.
* * *
Геката понимала, что поступила правильно, разрешив эту миссию. Начать хотя бы с того, что Марк не ребенок, который нуждается в наставлениях, если он захотел выйти в зимние пустоши, это должно быть важно. Да и потом, они ведь знали, что продавец игрушек скоро проявит себя… Он сделал рискованную ставку, когда использовал значительную часть своих ресурсов сразу после их прибытия. Он надеялся посеять смуту, в идеале – добиться гражданской войны, это понятно. Но теперь он проиграл и обязан реагировать.
Он слишком осторожен, чтобы бросить на охоту за чужаками все свои силы, наверняка у него хватает неиспользованных трюков. Но он уже понял, что нужно нечто большее, он должен был привезти это в Семь Ветров – и явно не со стороны Черного Города! Если принять все во внимание, предчувствие Марка становится еще важнее. Если бы кто-то другой перехватил сигнал, Геката бы его сама из города вышвырнула на разведку, не дожидаясь, пока он проявит должный энтузиазм.
Но все-таки это Марк… Геката понимала, что подобная привязанность не сулит ничего хорошего. Та часть ее души, которая опасалась предательства с самого начала, требовала убить его все настойчивей. Впрочем, она припозднилась, и требования эти больше напоминали детские капризы… Геката с печальной обреченностью осознавала, что убить уже не сможет.
– Вы проявляете удивительную заботу о своих людях, – прозвучало у нее за спиной.
Геката не вздрогнула и не обернулась, она прекрасно знала, кто к ней подошел. Может, ее способности и ограничивал блокатор – но она все равно оставалась Воплощением Черного Города. Агата еще не вошла в комнату, а Геката уже распознала ее приближение – по звуку шагов, по запаху, даже по дыханию.
– Я просто прогуливаюсь по городу, – равнодушно отозвалась Геката.
Ветер квартала развлекателей подошла ближе и тоже посмотрела на снежную пустошь, раскинувшуюся за затемненным в зимний сезон окном. У них не было назначено никаких встреч, и Геката предпочитала не оставаться с лидерами наедине – местные слишком любят интриги и сплетни, зачем давать им лишний повод? Но раз уж Агата нашла ее сама, шарахаться она не собиралась.
– Вы прогуливаетесь от одной наблюдательной площадки к другой, и все они выходят на ту сторону, в которую ушла экспедиция, – смиренно сообщила Агата.
– И какой из этого следует вывод?
– Только то, что вы хороший руководитель миссии. Это вдвойне важно, если учитывать, какая судьба постигла вашего коллегу.
– Да, высокое положение не всегда спасает от печальной участи. Я могу чем-то помочь вам, Ветер Агата?
– Не смею и мечтать о таком. Мне просто тоже захотелось полюбоваться красотой зимы.
Геката сильно сомневалась, что хотелось ей именно этого, но реагировать на намеки она не собиралась. Ее зрению снежная слепота не грозила, поэтому она, не моргая, всматривалась в горизонт. Она предпочитала не думать, зачем это делает.
Глава развлекателей не спешила уходить. Геката не смотрела на нее, но видела ее отражение в окне, и от нее не укрылась печальная улыбка, отразившаяся на лице Ветра.
– Я не всегда жила в Семи Ветрах, вы знали? Думаю, да, вы пришли на переговоры подготовленной, это внушает уважение. Раньше меня не особо привлекал дом, я не боялась мира, мне казалось, что свобода дороже всего. Я любила только танцевать… Потом – танцевать и человека. Но с этим тоже можно жить свободно.
Гекате хотелось намекнуть на отсутствие принципов и разборчивости, но она сдержалась. Ее собеседница дала понять, что не стесняется своего прошлого – даже той его части, о которой она теперь рассказывать не стала, но без которой слабая молодая женщина не смогла бы выжить в пустошах.
Если ей нравится называть все это танцем, то и пожалуйста.
– В момент, когда я поняла, что хочу любить только одного человека, стало ясно, что просто порхать по жизни больше не получится, – продолжила Агата. – Он дал мне повод измениться – он принял меня такой, какая я есть.
«Значит, тоже неразборчивый, отличная пара», – мрачно подумала Геката, однако снова предпочла помолчать.
– Мы оба знали о Семи Ветрах, жили здесь, восхищались этим местом, поэтому двинулись сюда… А потом наступила зима. Раньше зиму предугадать было проще, а теперь хорошо если в полугодие уместится… Может вообще не быть зимы, но это если очень повезет. Когда мы отправлялись в путь, не было даже снега, хотя дожди становились все холоднее. Мы рассудили так: зима ведь не обрушится на нас неожиданно, если в дожде появятся первые снежинки, мы затаимся, найдем убежище…
– Несколько наивно, – не выдержала Геката.
– Скорее, отчаянно – мы верили в лучшее, потому что так проще всего не сломаться. Никакое убежище не дало бы нам гарантий, и мы предпочли рискнуть. Однако ж не сложилось… Вы верите в карму?
– Я знаю, что это такое.
– Уже неплохо. Не могу с уверенностью сказать, мое прошлое нас догнало или его грехи накопились… В любом случае, нам не повезло – и не повезло на редкость паскудно. Сразу за дождем пришла снежная буря. Мир еще был покрыт водой, мгновенно обернувшейся льдом. Мы шли в караване, но от него почти сразу ничего не осталось. Ветер раскидал людей в разные стороны, напугал, вогнал в панику, а когда начинается паника, выжить уже невозможно. Они падали, разбивались, ломали кости, и снег становился красным, но ненадолго, вьюга быстро прятала кровавые следы, как будто ничего не случилось… Как будто никто из нас не имел значения! А еще было холодно. Порой холод можно было терпеть, но порой он причинял не меньшую боль, чем кислота, хотя все мы были хорошо одеты, мы использовали защитные мази… Бесполезно. Моя подруга лишилась глаз… Я не знаю, почему, они просто вытекли алым потоком из глазниц.
Геката как раз об этом догадывалась: разведчики Черного Города давно предупреждали, что зима в пустошах приносит, среди прочего, еще и смешанные потоки воздуха, когда уровень температуры может за считаные минуты измениться на десять-пятнадцать градусов. Да и перепады давления на отдельных, необъяснимо небольших участках в эту пору не редкость.
Именно поэтому Черный Город не позволял затвердеть озерам лавы: они становились естественным барьером на пути смешанных потоков. Но в пустошах такой защиты не было, и у зимы появлялась возможность нанести еще один смертельный удар.
– Когда о таких бурях рассказывают проводники или беженцы, они часто добавляют «зато это не длится долго»… «Зато»! – невесело рассмеялась Агата. – Нет там никакого «зато»… Люди умирают за миг. Разве это не превращает час в вечность?
– Ты не умерла.
– Нет, но это не моя заслуга. Я видела, как умирают другие… Но он не позволил умереть мне, нашел нам обоим укрытие… Точнее, я думала, что обоим. Он так сказал, а я сквозь снег не увидела, я поверила ему, потому что всегда верила. Но он остался слишком близко к выходу…
– Замерз насмерть? – предположила Геката. Она не собиралась изображать сочувствие, потому что не испытывала его. Она видела слишком много смертей, если бы она начала скорбеть о каждом, кого никогда не встречала, она бы лишилась остатков рассудка.
– Было бы хорошо, если бы замерз… Это звучит ужасно?
– Это звучит разумно. В пустошах хватает того, что хуже смерти.
– Я вроде как знала об этом, – вздохнула Агата. – Но на себе испытала впервые. Он получил холодовые ожоги, сильные… Руки, лицо, началось отмирание тканей… Он велел мне идти дальше без него, но я лишь посмеялась над ним. Я точно знала, что Семи Ветров достигнем мы оба.
– Знала – не слишком ли смело?
– Та же история, что с наивностью и отчаянием: просто способ выжить. Но тогда в моей реальности все казалось очевидным. Мы с ним были вместе слишком мало. Я любила его слишком сильно. Он пострадал слишком внезапно, без какой-либо причины. Разве это не достойные аргументы для судьбы, чтобы она оставила нас в покое?
– Достойные, если бы судьба хоть когда-нибудь слушала.
– Я думала только о том, что правда на моей стороне, и держалась за это.
Агата все-таки заставила своего спутника встать. Уже это было чудом… Она считала, что чудом. Геката же подозревала, что подвигом, последним подарком ей. Он поднялся не ради себя, он наверняка уже чувствовал, что стал смертником. Но он хотел дать ей повод двигаться дальше, убедиться, что она доберется до Семи Ветров или хотя бы до другого каравана. Марк бы, пожалуй, тоже так поступил… Думать о нем сейчас не хотелось, однако такие назойливые мысли сложнее всего отбросить.
Конечно же, далеко раненый не прошел. Не потому, что не хотел или недостаточно любил. Просто травма усиливалась, отвоевывала у тела последние силы. Он упал, ведь он должен был упасть. Но не погиб… Он хотел исправить это, он пытался все завершить, однако Агата не позволила ему. Любовь порой эгоистична, она видит мир таким, как ей выгодно.
Себя Агата жалеть тоже не собиралась, из ремней и части собственной одежды она соорудила конструкцию, которая позволила бы тащить мужчину по снежному насту, иначе она бы его нести не смогла. Далее последовали часы страдания для них обоих… Он терпел, потому что ничего больше сделать не мог. Она продолжала тянуть, отчаянная, понимающая, что одна она давно уже добралась бы до города… но убежденная, что ей одной этот город попросту не нужен.
– Я думала, что не дойду… А потом он показался на горизонте. Семь Ветров прекрасны, вы ведь заметили это? Раньше такие места называли свалками. Но теперь любое рукотворное сооружение – доказательство того, что у человека осталась хоть какая-то власть над этим миром. Мы не проиграли окончательно… Зимой город особенно заметен, он черным цветом режет горизонт. Я смотрела на него, плакала, тащила… Внутри меня будто новый источник сил открылся, я даже усталости не чувствовала, не то что боли, чистая эйфория! Но карма, карма… и судьба. Под моей ногой вдруг оказался тонкий лед, его ведь не различишь среди снегов! Я провалилась в яму… Неглубокую, по колено мне, но заполненную водой.
Она не стала пояснять, что это значит, да и не требовалось. Вода в таких условиях становится одной из самых страшных угроз. Нельзя промокать и уж точно нельзя надолго оставаться в воде, однако Агата допустила и то, и другое. Будь она одна, она бы вырвалась, побежала к заметному городу, использовала последние минуты, когда еще можно все исправить… Но она не могла покинуть свою ношу.
– Он к тому моменту уже не говорил со мной… Я понимала, что это значит, потому и не обернулась. Или не понимала и не обернулась потому, что не хотела терять право на непонимание? Уже и не скажу, не помню… Я так и не выбралась. Я жива лишь потому, что проводники города решили мне помочь. Они и сказали мне, что он мертв… Они вынудили меня бросить тело там, куда я его донесла… Телам здесь не место. Мои слезы не имели значения, мои крики заглушили повязкой. Меня спасли, даже не понимая, что я этого не хотела… Я ведь только и любила, что его и танцевать.
