Kitobni o'qish: «Развод. Я круче, чем ты думал»

Глава 1

За двадцать минут до начала юбилея нашей с мужем компании я всё ещё находилась в цеху — прямо в вечернем платье и рабочей куртке поверх него.

— Здесь переклеить, — безапелляционно заявила я. — И вот здесь. Если отдадим так, через месяц кухня вспучится...

— Вероника Андреевна, до утра не успеем...

— Успеем, если начнём сейчас. Отгрузку я перенесу на обед, с клиенткой договорюсь сама.

В своей старенькой машине я переобулась и накрасила губы. Её давно пора было менять, и мы с мужем на днях ездили в автосалон, где и присмотрели мне новую. Паша тогда обнял меня за плечи и сказал: «После юбилея. Сама знаешь, сейчас все деньги в новый станок».

Когда я вбежала в зал, гости уже стояли с бокалами, а мой дорогой супруг произносил речь со небольшой импровизированной сцены. Свет в зале был приглушен, а на экране шли слайды с фотографиями: наш первый салон, наш первый цех в арендованном ангаре.

Муж поблагодарил бухгалтерию, водителей, монтажников, отдел продаж...

Я ждала своего имени.

Не потому что мне так уж нужны были аплодисменты и признание особых заслуг — было совершенно очевидно для всех, что я сделала для этой компании больше, чем кто бы то ни было. Просто было интересно, какими именно словами муж выразит своё восхищение. Ведь он умел так красиво говорить...

— А теперь... Хватит о прошлом! Давайте о будущем, — вдруг объявил Павел. — Двадцать лет назад я открыл маленький салон и поверил, что мы можем делать лучшие кухни в этом городе! Но... Сегодня компании нужен новый уровень. Новые идеи, новая энергия... И я хочу особенно поблагодарить человека, который прямо сейчас ведёт нашу компанию вперёд. Наш новый коммерческий директор — Алина Ветрова!

Алина поднялась по ступенькам, придерживая подол узкого платья. Она работала у нас всего восемь месяцев, и за это время я видела её на производстве только один раз — когда снимали рекламный ролик.

Муж улыбался и с энтузиазмом ей аплодировал. Зал подхватил его аплодисменты. Я уже ничего не понимала...

— И поскольку хорошая работа всегда должна вознаграждаться... Алина, это тебе подарок от компании!

Паша протянул ей ключи с большим белым бантом, а на экране появилась фотография: белый кроссовер.

Он что, решил подарить ей машину?!

Ту самую, которую присматривали мне. Даже цвет обивки, который я выбрала.

Алина, просияв, прижала ключи к груди, и начала сбивчиво благодарить, щебетать что-то про отличную команду и оказанное ей доверие. Несколько гостей повернулись ко мне, и я увидела на их лицах немой вопрос, на который у меня не было ответа...

А наша главный бухгалтер взяла меня за локоть и тихо спросила, знала ли я про этот подарок. Я сказала, что мы обсуждали.

Это, конечно же, было неправдой. Ничего мы не обсуждали. Я узнала прямо сейчас, вместе со всеми.

Я развернулась и начала пробираться к выходу. Хотела побыстрее выскользнуть из зала, но на выходе меня остановил Егор Корнеев. Его компания шестой год поставляла нам плиту и кромку.

— Вероника Андреевна, — он осмотрел на меня внимательно. — Я-то думал, это вы сегодня будете на сцене...

— Я тоже так думала, — выпалила я раньше, чем успела придумать что-нибудь приличнее.

— А модульные кухни вы дорисовали? Те, которые мы обсуждали на выставке...

— Дорисовала.

— Покажете?

Я растерянно кивнула и выскользнула из зала.

Я задыхалась от злости. Мне хотелось выхватить микрофон и спросить мужа при всех, глядя ему прямо в глаза: что это всё значит? Не про машину даже. Про «я открыл компанию» и про человека, который «поведёт нас вперёд». Нас — это кого? И куда в этой схеме деваюсь я, которая двадцать лет ведёт производство?

Я поднялась по боковой лестнице, той, что ведёт мимо кухни для сотрудников, и уже собиралась свернуть в коридор, когда вдруг услышала голос Алины:

— Ты же обещал, что скажешь ей сегодня!

— Сегодня и скажу, — ей отвечал голос моего мужа. — Гости разъедутся, и скажу... Не при всех же!

Дверь кухни была приоткрыта. Я видела край стола, кофемашину и руку Павла там, где заканчивалась длина её платья.

— Два года прошло уже, Паш. А я всё делаю вид, что ты мой начальник...

Два года?! Два года назад Алины в компании ещё не было... А отношения между ними, значит, уже были...?

— Алин, документы готовы, юрист всё проверил. Она сегодня же всё подпишет!

— А если нет?

Павел нервно усмехнулся.

— С чего бы? Ника всегда подписывает всё, что нужно. Да она и не любит скандалов. Поплачет, конечно, немного, поноет. Но я квартиру ей хорошую уже подыскал, денег дам...

— А машину она видела?

— Видела. И ничего! Хлопала вместе со всеми. Переживёт...

Алина что-то сказала совсем тихо. Потом стало слышно, как они целуются.

Я застыла, уставившись в стену перед собой.

«Ника всегда всё подписывает».

Да, я подписала даже согласие на продажу маминой квартиры, когда нужно было закрыть кассовый разрыв. Потому что рулила этим бизнесом, и мне всегда казалось, что муж это понимает.

Внизу снова грянула музыка — кто-то включил песню, под которую мы когда-то танцевали на свадьбе.

«Гости разъедутся, и скажу».

То есть он собирался позвать меня в свой кабинет, как зовёт менеджеров, которым урезает премию? Посадить напротив, разложить бумаги и спокойно объявить своё решение?

Нет уж.

Я прошла по коридору мимо кухни. Кабинет Павла был в конце, с табличкой «Генеральный директор», которую я сама заказывала, когда мы переоформляли компанию. Он всегда запирал его, но у меня был запасной ключ...

Я открыла дверь и включила свет.

На столе лежали папки. На верхней папке был приклеен стикер, где почерком нашего юриста было написано: «Миронова В. А. — подписать на стр. 3 и 7».

Я обошла стол, отодвинула кресло Павла и села в него. Открыла первую папку.

У меня было не так много времени прежде, чем он начнет меня искать. Тратить их на слёзы я не собиралась.

Глава 2

В первой папке лежало соглашение о продаже моей доли в бизнесе мужу. Сумма выглядела солидно для любого, кто не знал, сколько на самом деле стоит наш бизнес.

Но я-то это хорошо знала!

Под соглашением — заявление о расторжении брака. А третьим листом шло моё заявление об увольнении по собственному желанию, датированное завтрашним числом.

Какого черта? Двадцать лет я выстраивала этот бизнес, а теперь муж собирается подсунуть мне бланк из отдела кадров, как рядовой сотруднице?!

Дрожащими руками я достала телефон и начала фотографировать документы, до конца ещё не понимая, зачем я это делаю. Я была растеряна и полностью разбита. Час назад я собиралась праздновать юбилей собственной компании и слушать восхищенные слова мужа в свой адрес, а теперь...

С тихим скрипом дверь кабинета открылась, и в комнату зашёл Паша. Увидел меня в своём кресле и растерянно застыл в дверях.

— Это ты...? Что... Что ты здесь делаешь?

Я подняла на него глаза, в которых застыли слёзы. Я не позволила им пролиться.

— Ознакомляюсь с документами. Решила сэкономить время и не ждать окончания праздника.

Он нервно посмотрел на папки, потом на телефон у меня в руке. Плотно прикрыл за собой дверь, сел в кресло для посетителей и откинулся на спинку.

— Значит, ты уже в курсе... Ну и хорошо. Так будет даже проще...

— Слово "проще" вряд ли подходит к этой ситуации.

— Ника, давай без обид. Мы с тобой взрослые, адекватные люди...

Он говорил нарочито спокойно, но глазки бегали. Я понимала, что он нервничает. И это хорошо!

— Два года, значит? — спросила я.

— Что? О чём ты...? — он посмотрел на меня и понял, что нет никакого смысла отрицать. — Да какая разница, сколько?

— Да никакой. Меня гораздо больше интересует, какого черта ты подарил ей машину, которая я выбрала для себя? И почему ты сделал это на деньги компании?!

Он поморщился.

— Алине такая машина нужнее для статуса, она же ездит к клиентам... Купишь себе машину на деньги, которые тебе достанутся при разделе.

— Вот это я и хотела обсудить... Почему в соглашении прописана такая сумма?

— А сколько ты хочешь?

— Ты знаешь, сколько стоит моя доля. И я знаю.

Павел наклонился вперёд, нахмурился.

— Формально да. Но ты же прекрасно понимаешь, сколько стоит твой вклад без меня. Кто приводил клиентов? Кто договаривался с людьми, которых ты бы послала через пять минут? Без меня твоя доля — ничто. Это цех и кредиты.

— А без меня твоя доля — это красивая презентация и сорванные сроки.

Он усмехнулся.

— Зато Алина понимает в бизнесе больше, чем мы с тобой вместе взятые.

Хмм... Кажется, он действительно в это верит. Что ж, тем хуже для него.

— А ты... Ты уже устала, выдохлась, — продолжал Павел. — Посмотри на себя! Ты же на собственный праздник приехала из цеха. Домой возвращаешься в одиннадцать. Считай, что я освобождаю тебя от тяжелой работы! Отдыхай, займись чем-нибудь... Большинство женщин на твоём месте были бы счастливы.

— Вот только мне этого недостаточно.

— Ника, — сказал он уже тише. — Я тебе не враг. Помнишь, как мы первый салон открывали? Ты сама ценники клеила, я сам мебель грузил. Я всё это помню, правда. Поэтому и хочу, чтобы всё было по-человечески. Без судов и без грязи. Ради дочки хотя бы.

Вот теперь мне по-настоящему стало больно. За разговорами о бизнесе было просто спрятать то, что задевало сильнее всего — наши отношения, наша разрушенная семья... Но я не могла позволить чувствам взять верх.

— Ради дочери, — холодно сказала я, — ты мог бы не дарить любовнице машину при всех. Завтра ей об этом расскажут.

Павел замолчал. Про дочь он, похоже, не подумал.

— Я с ней потом отдельно поговорю. Она уже взрослая, она меня поймёт.

Он вернулся к столу, достал из внутреннего кармана ручку и положил её на соглашение передо мной.

— Подпиши документы. И завтра мы с тобой оба проснёмся свободными людьми.

Вот только я проснусь свободной от бизнеса, в который вложила душу. А он — свободным от меня.

Я отодвинула папку от себя.

— Нет. Можешь на это даже не рассчитывать.

Павел посмотрел на меня с тем раздражением, которое появлялось всякий раз, когда я не соглашалась с ним сразу. Обычно в такие моменты я начинала объяснять, почему я против. Осторожно, с цифрами, чтобы он не обиделся. Сейчас мне не хотелось ничего объяснять.

— И что же ты собираешься делать? — язвительно спросил он.

— Пока ещё не решила. Мне нужно будет подумать.

— Да что ты решишь? Ты ничего без меня не умеешь! — муж хлопнул ладонью по папке. — Бери, пока даю!

— Ничего не умею? Что ж, тогда тебе нечего бояться.

Я взяла телефон и пошла к двери. Павел даже не пошевелился — замер, растерянный моим ответом.

— Ника! — окликнул он меня, когда я была уже на пороге. — Ещё кое-что...

Я обернулась. Он уже сидел в кресле, из которого я только что встала, и вид у него был деловой и уверенный.

— Раз по-хорошему ты не хочешь, будем по-другому. Завтра выйдет приказ о реорганизации. Производство перейдёт в подчинение коммерческого директора...

— Алины? — я усмехнулась.

— Да, Алины. А твоя должность сокращается. Подумай об этом... До утра предложение ещё в силе. Я буду ждать.

Я подумала о кромке, которую сейчас переклеивали в цеху, и об отгрузке, которую я обещала перенести на обед. Завтра клиентка будет звонить мне, а не Алине.

Но меня это уже не должно волновать.

— Не дождёшься, — бросила я и вышла.

Глава 3

Всю дорогу домой я держалась. Даже радио включила, чтобы не думать ни о чём и не вспоминать. Но когда заглушила мотор у ворот нашего дома, всё-таки заплакала. Так сильно, как не плакала, наверное, много лет.

Я была уверена в том, что у нас с мужем настоящая семья и общее дело. А у Паши, оказывается, было своё дело. И своя семья, похоже, тоже намечалась...

Выплакав всю горечь, я вытерла лицо влажной салфеткой, посмотрела в зеркало и поняла, что салфетка не помогла. Ну и ладно. Всё равно в доме все спят.

Но в доме не спали.

Соня сидела за столом на кухне и смотрела в телефон. Увидела меня и сразу вскочила.

— Мам! Я тебе звонила, ты чего трубку не берёшь?

— Телефон в сумке был, не слышала.

— Ты же уже в курсе? — она развернула ко мне экран, чтобы показать фотографию из соцсети.

Белый кроссовер, бант, ключи в руке. Подпись: «Когда твою работу по-настоящему ценят» и три сердечка. Отметка нашей компании.

Алине, видимо, мало было одной сцены. Ей нужно было раструбить о своей победе на весь интернет.

— Мне Лиза из группы скинула, у неё сестра у вас в отделе продаж работает, — Соня говорила быстро, сбивчиво. — Мам, это правда, что папа ей машину подарил?

— Правда, — я опустилась на стул.

— И почему? Она что, действительно так хорошо работала? — язвительно спросила дочь.

Я молча отвернулась. Что тут можно сказать? Врать не хотелось, а горькая правда встала мне поперёк горла.

— Мне папа, кстати, написал, — Соня села напротив. — Что вы с ним решили развестись... Что всё будет цивилизованно... Это правда?

Значит, пока я сидела в машине и ревела, он успел написать дочери...

— Мы ничего не решали, Соня, — устало ответила я. — Это папа за нас всё решил.

— Из-за неё? Из-за этой Алины?

— Тебе лучше самой спросить об этом у папы.

— Но я тебя спрашиваю!

Я выдохнула и посмотрела ей прямо в глаза.

— Да, из-за неё. Оказывается, он встречается с ней уже два года. Сегодня при всех подарил ей машину, а мне подсунул бумаги, чтобы я отдала ему свою долю и ушла из компании! Вот тебе и цивилизованно!

Соня отшатнулась и уставилась на меня в шоке.

— Прости, — сказала я. — Не стоило всё это тебе говорить...

— Да нормально всё. — Соня опустила глаза в пол. — Просто... Я не хочу, чтобы вы скандалили друг с другом, а я была как между двух огней. Я насмотрелась на такое у подруг. У многих родители развелись... Это как эпидемия.

Я хотела сказать, что она не окажется между двух огней, но как я могла такое пообещать? Я не знала, что завтра сделает Паша. И что придётся сделать мне, чтобы ответить...

— Я надеюсь, что это тебя не коснётся, — сказала я только. — Я точно не буду тебя в это втягивать. Это наше с папой дело.

Соня встала и хотела уйти к себе. Но на пороге обернулась:

— Он правда сказал, что ты должна уйти из компании? Ты же всё там делала...

— Ну папа, видимо, так не считает.

Она покачала головой и закрыла за собой дверь.

А я налила себе крепкого кофе и открыла ноутбук. Нужно было взять себя в руки и постараться понять, что у меня осталось, пока муж не додумался отключить меня от рабочей системы. Я полистала почту, приказы, накладные и скопировала всё, что показалось мне важным.

Наткнулась на собственные эскизы — модульные кухни для маленьких квартир. Паша, когда увидел, сказал: «Ника, ну это же мебель для общаг. Наша компания выше этого! Нам нужно стремиться в люкс».

И вспомнила вдруг Егора Корнеева. На последней выставке он выглядел очень заинтересованным в моей идее. А на празднике подловил меня на выходе, чтобы попросить показать мои эскизы...

Если мне придётся начать всё с нуля, я уже знаю, что буду делать.

В семь утра я стояла у проходной нашего производства.

Я не собиралась никому помогать, просто кухня, которую ночью переклеивали, была моей личной ответственностью. Клиентка ждала её к обеду.

Охранник Витя вышел из будки, не поднимая на меня глаз.

— Вероника Андреевна... Тут такое дело... Мне сказали вас не пускать. Распоряжение генерального...

— Я всё понимаю, Вить. Ты тут ни при чём...

— Я сейчас мастера позову! Он хотел поговорить с вами...

Мастер вышел с красными от бессонной ночи глазами.

— Всё переклеили, как вы и сказали, Вероника Андреевна. Только вот нам в шесть утра пришло письмо от Ветровой. Все отгрузки теперь только через неё. А она пишет, что разберётся с графиком после обеда.

— После обеда клиентка уже будет ждать монтажников.

— Я знаю, — он развёл руками. — А что я могу?

Я вернулась в машину и позвонила клиентке. Сказала честно: у компании кадровые изменения, отгрузка может задержаться.

Клиентка молча всё это выслушала, а потом заявила:

— Вероника, я работала с вами, потому что вы лично гарантировали качество. Если вас там больше нет, я хочу это знать!

— Меня там больше нет, — подтвердила я. И у самой сердце сжалось от этой фразы.

Я посидела немного, глядя на ворота, за которыми двадцать лет была моя жизнь. А потом открыла контакты и нашла номер Аркадия Львовича.

Три года назад он помогал нам в споре с арендодателем и тогда сказал мне: «Вероника, если что-нибудь понадобится, звоните».

— Аркадий Львович, это Миронова. Простите, что так рано, но мне очень нужна ваша помощь. Муж подаёт на развод и хочет выкупить мою долю в компании...

— Вы, надеюсь, ещё ничего не подписали? — сразу же спросил он.

— Нет, разумеется. И у меня есть фотографии всех документов...

— Это хорошо. Вы можете потребовать независимую оценку и внеочередное собрание участников...

— И ещё кое-что... Муж сказал, что с сегодняшнего дня я сокращена. Мне уже закрыли пропуск.

Аркадий Львович хмыкнул.

— Сокращение так не делается. Ваш муж очень поторопился. Приезжайте, жду вас в десять.

Глава 4

Аркадий Львович долго изучал фотографии на моём телефоне и документы, которые я скопировала с рабочего ноутбука.

— Какая вы молодец, что всё зафиксировали, — сказал он наконец. — Вы, надеюсь, понимаете, что вам предлагают примерно десятую часть реальной стоимости? Может, даже меньше.

— Да. Около восьми процентов.

— И ваш муж был уверен, что вы подпишете? Какой, однако, нахал... Давайте договоримся сразу! Вы и впредь ничего не будете подписывать без меня. Даже открытку ко дню рождения!

Я кивнула.

— Значит, развод будет через суд, раз муж не согласен на справедливый раздел. Будем требовать независимой оценки бизнеса. А также давайте сразу составим письмо о том, что вы готовы выйти на работу, а вас не пускают на производство. Если вы просто перестанете туда ходить, он скажет, что вы бросили работу. А так — это он вас не пускает.

— И сколько всё это займёт?

— Кто знает? Месяцы, возможно, год, — адвокат внимательно посмотрел на меня. — И вот тут главный вопрос. На что вы собираетесь жить всё это время?

На что? Я даже не задумывалась об этом. Но... Зарплату мне платила компания. Корпоративная карта — тоже компании. Дом, машины, счета... Всё было «наше», то есть общее. У меня были личные накопления, которые я откладывала на Сонину учёбу, но на этом всё.

— Разберусь, — сказала я. — Вашу работу я оплачу по тарифу, как положено.

— Я и не сомневался. Просто ваш муж явно рассчитывает на то, что через пару месяцев у вас закончатся терпение и... И деньги.

Консультацию я попробовала оплатить с корпоративной карты — но она, как выяснилось, уже была заблокирована. Оперативно! Пришлось доставать личную карту, на которой было совсем немного денег. Может, хватит на месяц или два, если ужаться.

И вот тут мне стало не по себе. И даже немного страшно. Мне сорок три года. Я двадцать лет работала в одном месте. Я ни разу в жизни даже не ходила на собеседование!

Вдруг завибрировал телефон — это звонил мастер с предприятия.

— Вероника Андреевна, извините, что беспокою...

— Что случилось? Кухню отгрузили?

— Отгрузили, в два часа. Клиентка ругалась, но приняла. Я не про это... — он понизил голос. — Тут плиту привезли от нового поставщика. Ветрова поменяла... Я вам фото скину, посмотрите. Мне это совсем не нравится.

Я открыла фото и увидела дешёвую плиту с рыхлой серединой и тонкой кромкой, которая плохо держит влагу. Для шкафов в прихожую — ещё куда ни шло. Но для кухни, где вода, пар, мойка — это катастрофа. Не сразу, но через пару месяцев эксплуатации это будет очевидно. Когда фасады у мойки начнут вздуваться у каждого клиента...

— А что не так с Егором Корнеевым? — спросила я. — Мы же у него всегда брали...

— С Корнеевым сотрудничество прекращено. Ветрова сказала, что у нового поставщика на двенадцать процентов дешевле...

Да уж... Я много лет пыталась сократить расходы и знала, что так дёшево без потери качества не бывает. Компания, которая должна была стремиться в люкс, прямо сейчас скатывается на дно.

Хотя... Какое мне теперь дело? Меня выгнали. Карту заблокировали. Пусть муженёк с Алиной сами разбираются со всем. Пусть клиенты орут на них...

Но это были мои люди. Мои клиенты, которых я не должна подвести.

Я набрала сообщение мужу:

«Верни Корнеева, пока не поздно. Пока заказы на этой плите не ушли клиентам».

Он тут же перезвонил и язвительно сказал:

— Думаю, что тебе не стоит критиковать решения Алины... Это... Это похоже на ревность! На обычную женскую ревность.

Я растерялась от такого идиотского заявления.

— Ревность? К чему, к плите?

— К тому, что кто-то может справляться лучше тебя. Поверь, Алина настоящий профессионал. А Корнеев годами нас доил, потому что ты с ним дружила. Дружила, пока он слюни на тебя пускал...

— Я с ним не дружила, а сотрудничала, — оборвала я. — И он ни разу нас не подвёл!

— Вот пусть теперь не подводит кого-то другого, — бросил муж раздражённо. — И ещё, Ника. На производстве больше не появляйся. И не пытайся разнюхивать. Если узнаю, кто тебе информацию сливает, — живо уволю.

Он отключился.

А я еле удержалась, чтобы не разбить телефон. Зачем я вообще ему написала? Зачем начала делать то же, что делала всегда — спасать? Пусть сами разбираются. Как бы мне ни было жаль компанию, теперь я уже ничего не могу поделать...

Я уже собиралась убрать телефон, как вдруг подумала про Егора Корнеева. Как там Паша сказал — я с ним дружила, а он пускал на меня слюни? И кто после этого ревнует? Уж точно не я.

Мы с Егором работали долгих шесть лет, и он ни разу не подвёл нас. А теперь от его услуг отказались, даже не предупредив. Неудобно как-то... Надо сказать ему, что я здесь ни при чём. Может, нам ещё доведётся вместе работать?

Я набрала ему сообщение: «Только что узнала, что компания отказалась от поставок. Это было не моё решение, и я с ним не согласна. Мне очень жаль».

Ответ пришёл почти сразу:

«Может, встретимся и обсудим это? Кроме того, ты так и не показала мне свои эскизы».

Сначала я хотела вежливо отказаться, как делала всегда, когда он меня куда-то звал. Сослаться на дела, на мужа...

Но мужа у меня больше не было. А дел — тем более. Ведь мне не нужно ехать на работу.

И мне вдруг самой захотелось его увидеть. Захотелось поговорить с человеком, которому не нужно объяснять, чего я на самом деле стою...

Он это знает. Всегда знал.