Kitobni o'qish: «Заброшенный лагерь»
© Райбер В., 2026
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026
* * *
Акт 1
Перед тем как Диме исполнилось шестнадцать, родители удосужились спросить его о том, что ему бы хотелось получить в подарок.
Он ответил:
– Всё что угодно, только не путёвку в летний лагерь!
Мама настойчиво спросила:
– Уверен? Это последний год, когда ты сможешь отдохнуть в лагере.
Папа её поддержал:
– Да-да. Потом всё!
Видимо, как раз это они и хотели предложить.
Дима иногда вспоминал своих друзей, с которыми познакомился прошлым летом в «Искре», но снова отправиться в подобное место ему совсем не хотелось. Один раз побывал, и хватит!
– Я лучше поработаю вместо такого отдыха, – ответил Дима.
Эта идея родителям даже больше понравилась. Наконец-то сын захотел быть самостоятельным.
Вакансий для его возраста оказалось немного. Выбирать не приходилось. Дима считал, что ему повезло: он устроился продавцом мороженого в торговый центр. Решил, что поработает один месяц и получит деньги, за трату которых не придётся отчитываться. А ещё его хотя бы какое-то время не будут донимать вопросами о поступлении. Ну и, конечно, он заслужит право на свободу в остаток лета. Вдруг родители станут реже оценивать, насколько бесполезно проходят его каникулы?
Точка с мороженым стояла на первом этаже торгового центра. Диме приходилось стоять за длинной витриной с металлическими лотками, наполненными джелато. Здесь было и зелёное фисташковое, и ярко-жёлтое с манго, и клубничное с половинками ягод, и тёмный шоколад. Каждый вкус имел своё итальянское имя: «Верона», «Новара», «Больцано».
Дима быстро их запомнил, да и само дело оказалось нехитрым.
Он поддевал мороженое металлической ложкой, прокручивал, как учили, чтобы сформировать аккуратный шарик, и выкладывал в рожок. Первые дни руки мёрзли так, что по вечерам пальцы покалывало. Но потом это стало привычным.
Сложности возникали только с людьми. Дети долго не могли определиться со вкусом мороженого. У них разбегались глаза, и они задавали бесконечные вопросы. Ровесники иногда язвили и подшучивали: «Парнишка устроился мороженщиком, чтобы позволить себе купить мороженое. Хе-хе-хе!»
А взрослые бывали требовательными: «Да положи ты побольше! Не жадничай!»
Но тем не менее Дима был доволен своей работой. В ней всё было одинаково и предсказуемо. Никаких сюрпризов.
Парень считал, что так пройдёт весь июнь, и эта мысль его успокаивала. Однако он ошибался. На второй неделе работы произошло нечто странное.
В потоке людей вдруг появился сияющий силуэт, который мигом завладел его вниманием. Это был золотой заяц. Дима, разумеется, понимал, что под этим костюмом должен скрываться человек, но всё равно напрягся, вспомнив недоброе…
А вдруг под этой маской пустота?..
Вся его фигура была собрана из сотен зеркальных осколков. Длинные уши остро торчали вверх. На шее колыхался пышный кружевной воротник, а в золотой перчатке покачивался веер из цветных буклетов.
Заяц не раздавал их случайным прохожим, а шёл прямо к Диме, поблёскивая чёрными глазами-стёклами. Остановившись у прилавка, он молча протянул ему листовку.
– Не-не. Спасибо! – сказал Дима.
Но золотой заяц будто не услышал и всё так же протягивал ему яркий буклет. Чтобы покончить с этим, парень взял его.
И тогда заяц механически развернулся и ушёл в толпу.
Дима не глядя бросил бумагу в урну. Какая разница, что там – ему это было не интересно. И всё же глаз зацепился за напечатанные крупным шрифтом строки:
Диме стало трудно дышать. Стук сердца стал частым, как вибрация. Ладони вспотели. В голове зазвенело, а шум торгового центра словно затих.
– Молодой человек! – воскликнул кто-то рядом.
Дима повернул голову – у прилавка стояла женщина с маленьким мальчиком.
– Одну минутку, – ответил Дима, склонившись над урной.
Он достал буклет, открыл его и увидел крупный печатный текст, который обращался к нему лично:
Дорогой Дима Совин. Ты совсем забыл о своих добрых друзьях! Они заждались тебя здесь. Алёна, Инга, Егор и Родик. Ты же помнишь их? У тебя есть возможность провести с ними ещё одно незабываемое лето. Отправляйся к ним прямо сейчас на автобусе с чёрными шторками. Не заставляй себя ждать!
Вечно ваша,Зайка Кóсая.
Зайка Ко́сая?! Это ещё кто? Был же Зайка Косенький!
Грудь сдавило ещё сильнее. Захотелось выбежать наружу и вдохнуть поглубже.
– Я этого не видел, – процедил Дима, сжав бумагу в кулак.
– Молодой человек! – повторила женщина уже громче.
Юный продавец резко выпрямился и натянул улыбку:
– Да, слушаю вас.
* * *
В четыре часа вечера Диму сменили на точке, и он ушёл из торгового центра. Ему хотелось поскорее закончить рабочий день, но это не принесло облегчения. Наоборот, как только он вышел на улицу, тревога сдавила грудь вдвое сильнее.
Дима понимал, что это никакая не шутка. О том, что произошло прошлым летом в лагере, знали всего несколько человек. Он ведь никому не рассказывал.
Уже померкшее воспоминание снова заиграло яркими красками. Парень вспомнил, как он и его друзья стояли посреди поляны, окружив загадочное существо в коричневой маске зайца.
Сквозь пустые прорези на них смотрела тьма. Из-под мешковатой мантии торчали мохнатые лапы с когтями.
– Снимай маску! – потребовал Егор.
– Отвечай, кто ты?! – вскрикнул Родик.
Дима был готов броситься первым, но его опередила Инга. Она ударила Зайку битой. Его тело согнулось пополам и сползло на землю. Под мантией и маской оказалась лишь пустота.
Друзья вместе сожгли этот костюм и думали, что справились с кошмаром. Но Дима всегда сомневался: как-то всё слишком просто…
Случись такое в книжке или в фильме, то кто-нибудь обязательно бы сказал: «Главного злодея слили!»
И вот на тебе: год спустя объявилась некая Зайка Ко́сая. Принесла приглашение в лагерь, напомнила о друзьях: якобы они уже там и ждут его. Что всё это значит?
Дима шёл мимо дороги, не замечая ничего вокруг. А погода стояла замечательная. Солнце висело ещё высоко, но уже не пекло и не слепило глаза. Никакого ветра и духоты. На улице тишина, будто весь город замер. Но как этим насладиться, если душа не на месте?
Он даже не сразу обратил внимание на старенький жёлтый автобус, что медленно полз ему навстречу, а лишь отошёл подальше от дороги.
Но потом в глаза Димы бросилась одна деталь, которая заставила его застыть на месте. Чёрные шторки!
По дороге волочилась развалюха из другого времени. Вся помятая, без номеров, и окна сбоку закрыты непроницаемой тёмной тканью.
– Нет-нет-нет-нет… нет-нет-нет… – бормотал Дима, пока автобус подкрадывался к нему.
Мотор еле слышно тарахтел. За мутным лобовым стеклом было видно водительское место, на котором угадывался лишь неподвижный силуэт.
Автобус подъехал ближе и остановился рядом. Двери открылись с тихим шипением.
«Я туда не сяду!» – подумал Дима и твёрдо зашагал в противоположную сторону.
Но что-то не получалось…
Сколько бы он ни старался – только шаркал ботинками по асфальту.
Дима вдруг понял, что не идёт, а пятится. Его тянуло назад к раскрытым дверям.
Он попробовал рвануться вперёд, и в глазах вдруг потемнело. Картинка расплылась. Нога сама поднялась и встала на ступеньку.
Затем провал. Сознание помутнело. Ни мыслей, ни ощущений. Совсем ничего!
Дима очнулся уже в дороге. Он сидел на твёрдом кожаном сиденье, в пустом затемнённом салоне. В щелях между чёрными шторками мелькали деревья и столбы.
Дима не мог пошевелиться. Всё происходило как в кошмарном сне.
Впереди на водительском сиденье темнела фигура с длинными, острыми ушами.
Зайка?!
Дима попытался пошевелиться. Сосредоточился на пальцах. Еле-еле ущипнул себя за ногу. Больно. Значит, не сон. Это плохие новости…
Автобус сбавил ход и свернул куда-то влево. Колёса заскребли по гравию. Диму качнуло вперёд, он ударился коленом о переднее сиденье.
Мотор заглох.
Что дальше?
Двери зашипели и распахнулись. Удушливый бензиновый воздух стал чуть свежее.
Дима почувствовал, что снова может двигаться. Медленно поднялся с места и пошёл через салон. Теперь он смог разглядеть того, кто сидел на месте водителя. Это существо повернулось к нему. Его тело скрывала затёртая, пыльная толстовка с капюшоном, а лицо пряталось за самодельной бумажной маской зайца. Она была простая, как детская поделка. Плоская звериная морда, нарисованная цветными карандашами, без единой дырки для глаз.
Неужели этот «заяц» вёл автобус вслепую?!
И ещё одна пугающая деталь: из рукавов толстовки торчали звериные лапы, покрытые густой грязно-серой шерстью.
Диме было стыдно за свой страх, но он не смог справиться с ним и выскочил наружу.
И оказался перед высокими арочными воротами с облезлой надписью:
Не может быть! Тот самый лагерь!
До него же ехать около трёх часов. Казалось, что всего несколько минут назад Дима шёл по улице родного города, а теперь оказался так далеко от дома. Всё это время он был без сознания…
Бетонный забор, открытые ворота, корпуса с тёмными окнами.
Рыжее солнце почти коснулось макушек деревьев. Вечер тянулся к ночи.
Парень вздрогнул, когда двери автобуса хлопнули за спиной. Мотор снова захрипел, и старая развалюха поползла прочь.
Теперь Дима стоял один, прямо перед входом в лагерь.
«Я туда не пойду!» – подумал он, но его ноги сами зашагали вперёд.
Парень смог заставить себя остановиться, только когда ступил на территорию и ворота медленно сомкнулись за спиной. Створки громко ударились друг о друга, и Дима невольно пригнул голову. Спокойная жизнь его разбаловала. Он уже успел забыть, каково это – пугаться каждого шороха.
Перед ним раскинулась пустая территория лагеря. Трёхэтажные корпуса молчали.
А где флажковые гирлянды? Почему нет голосов и музыки?
Ровно год назад здесь всюду была суета. Вожатые сновали туда-сюда, пытаясь организовать ещё непривыкших к правилам детей и подростков.
А теперь висела тишина. На дорожках валялись сухие ветки. Клумбы заросли сорняком. В ближайшем корпусе несколько окон были в трещинах и ещё несколько полностью выбиты.
«Что стало с лагерем? Он теперь заброшен? А чего я тогда здесь делаю?» – задумался Дима, оглянувшись на ворота.
Створки ничего не держало – ни замка, ни цепи. Но парень знал, что так просто отсюда не сбежать. Он решил пройтись и оглядеться.
В том приглашении говорилось, что в лагере его ожидают друзья. Вдруг это правда…
Дима еле-еле зашагал вперёд. Шаркал ботинками по земле – страх сковывал движения.
Вдоль дорожки стояли скамейки, облепленные гнилыми листьями. Где-то вдалеке ржаво скрипнули качели. Вход в корпус украшала пока не запущенная живая изгородь. У кустов, подстриженных в прошлом году, ещё были чёткие линии.
В лагере пока не наблюдалось полной разрухи, но это место словно утратило цвета. Без людей всё вокруг казалось тусклым.
И вдруг среди корпусов, точно эхо из прошлого, прозвучал чей-то голос:
– Дима!
Парень осмотрелся по сторонам. Ему это не показалось: вдалеке, у спортивной площадки, стоял человек. Какой-то высокий подросток в синем поло.
Дима зашагал по газону к нему навстречу. И лицо как будто знакомое… Веснушки, нос картошкой, взъерошенные волосы.
– Егор? – это имя само сорвалось с губ.
Ну, конечно! Дима узнал его. Это же Егор Некрасов. Его называли Пузырём… по его же просьбе. Он был весьма упитанным парнем, а теперь похудел, вытянулся на целую голову и стал шире в плечах.
И лицом повзрослел, но в глазах ещё оставалось что-то мальчишеское. Бывают же чудеса.
Старые друзья без улыбок пожали друг другу руки.
Они оба понимали, что попали в переплёт, но всё же вместе им стало как-то спокойнее.
– Ты сильно изменился! – подметил Дима, а затем спросил: – Где остальные?
Егор дёрнул плечом:
– Не знаю. Я только недавно приехал.
– Тебя тоже затянуло в автобус? – спросил Дима.
– Да… и ещё это, – Егор полез в карман и вытащил мятую листовку с приглашением.
– Мне это дал розовый заяц, – сказал Егор.
– Розовый? – переспросил Дима, хотя уже и сам понял, что этих зайцев может быть много.
– Ну да, такой с огромными ушами. Я гулял в парке, а он подошёл и всучил мне это, – Егор растеряно посмотрел на листовку, не зная, сунуть ли её обратно в карман или просто бросить на землю. Ему не хотелось мусорить даже на заброшенной территории.
– А мне такую же рекламу дал золотой заяц. И ещё один в бумажной маске вёл автобус, – рассказал Дима.
– Да! Да! – закивал Егор. – Мой автобус тоже вёл кто-то с длинными ушами… сколько же этих заек развелось!
И вдруг вмешался третий голос:
– Эй, пацаны!
Ребята разом посмотрели в сторону леса. К ним бежала невысокая девушка. Она быстро пересекла заросший край поляны и выскочила на дорожку.
В её светлых волосах мелькали лучи уходящего солнца, а в глазах плясали живые искорки. На ней была белая футболка и короткий джинсовый комбинезон. И улыбалась она, как пятилетка в свой день рождения. Хотя чему удивляться? Это же…
– Алёна! – одновременно сказали Дима и Егор.
Она почти не изменилась за год. Разве что волосы стали длиннее.
Девушка с наскока налетела на ребят и обняла, чуть не сбив с ног, словно встретила их на вечерней прогулке, а не посреди мёртвого лагеря.
– Димка! – визгнула Алёна. – Пузырь! А ты похудел!
Она радостно хлопнула парня по упругому животу.
– Я больше не Пузырь, – серьёзно ответил Егор.
– Рада, что вы живы. Обошла тут всё и никого не нашла… уже собиралась прочёсывать лес. Так боялась, что с вами что-то сделали, – проговорила девушка, хлопая синими глазами.
– Ты по своей воле сюда явилась? – с удивлением спросил Дима.
– Ну, вообще-то, да. Я встретила Зайку. Оказывается, он жив. Вот скотина! Я думала, мы его сожгли… Короче, я получила «приглашение», потом увидела автобус – поняла, что мне туда, ну и вот я здесь.
Диме стало совестно. Если бы его не затянуло, то он бы не подумал никого спасать… а эта стрекоза-Алёна взяла да и ринулась к друзьям на выручку.
– А как выглядел твой заяц? – спросил он просто, чтобы сменить тему.
– По-идиотски! Серый такой. В надувном костюме, – ответила Алёна, описав руками в воздухе толстую фигуру. – А что?
– Да, просто. Расплодились эти зайцы, как кролики, – пробурчал Дима.
Алёна вдруг нахмурилась и спросила:
– А где Родик?
– Кажется, вон там, – ответил Егор, кивнув в сторону ворот.
К ним настороженно шёл высокий худощавый парень в очках. Он шагал медленно, будто опасался тех троих, что собрались на спортивной площадке.
Когда расстояние сократилось, парень вдруг остановился. Снял очки, быстро протёр их о край футболки, снова надел, и его лицо озарилось.
– Алёна!
Девушка только и ждала этого момента. Она вскинула руки и радостно вскрикнула:
– А-а-а! Привет, дружище! Где б мы ещё встретились!
Алёна и Родик побежали навстречу друг другу. Но едва они столкнулись, как вдалеке снова заскрипели железные створки.
По всему лагерю разнёсся возмущённый крик:
– Эй, что за дела? Какого хрена я опять здесь?
У ворот возникла ещё одна девушка. Её причёску можно было узнать издалека: чёрное каре, прямая чёлка. Никаких перемен. Она сердито оглядывала территорию лагеря, будто искала того, кому можно предъявить претензии.
Алёна в ту же секунду оставила Родика одного и налетела с объятиями на старую подругу:
– Инга! Радость моя! Твоя рука зажила?
– Конечно. Вообще-то, целый год прошёл, – проворчала она, пытаясь высвободиться из рук Алёны. – Хватит! Хватит! Ну зачем ты такая тактильная?!
Алёна отступила на шаг и, сияя от счастья, принялась делиться новостями:
– Посмотри на пацанов! Узнала того парня? Это Егор! Он так похудел. Не называй его Пузырём. Он теперь на это обижается.
Когда суета улеглась, все пятеро собрались на спортивной площадке. Они встали в круг и пару минут молча разглядывали друг друга.
Прошёл всего год, но казалось, что между тем летом и этим моментом прошла целая жизнь.
И никто из них до конца не верил, что это происходит на самом деле. Все были растеряны, кроме Алёны.
Она выглядела так, словно ей всё это нравится: постоянно вертелась, улыбалась и гримасничала.
В конце концов Дима не выдержал.
– Алёна, ты чего такая довольная?! – выпалил он: – Не понимаешь, что мы опять во что-то влипли?
– Понимаю, – спокойно ответила она. – Но я правда рада вас видеть. Родика особенно. Я как поступила в универ, мы больше не встречались. Теперь живу в Петербурге. Вроде и хорошо, но как-то одиноко. У меня какая-то депрессия началась. Детство прошло, взрослая жизнь совсем не весёлая… а сейчас увидела вас и стало легче.
– А чего не приехала на лето? – спросил Родик.
– Вообще-то собиралась! Как там наше захолустье? – спросила Алёна.
– Да всё по-старому, – ответил Родик. – Что там может измениться? Скукота и совершенно нечего делать.
Инга раздражённо фыркнула:
– У нас тут что, встреча отряда? Придите в себя!
Все снова замолчали. Дима ещё раз огляделся. Атмосфера казалась слишком давящей. Ничего не происходило. Вокруг тишина.
Спортивная площадка давно заросла колючими сорняками. Баскетбольный щит потемнел. Сетка оборвалась и болталась на последней верёвке. Двери столовой были распахнуты настежь и только иногда лениво поскрипывали на ветру.
Дима задумался: «Почему летние лагеря попросту забрасывают? Наверное, места, которые работают всего один сезон в году, трудно окупаются».
– Это правда тот самый лагерь? Он закрылся, что ли? – удивлялся Родик, глядя на пустые корпуса вдали.
– Походу, да, – ответил Егор.
– И зачем нас тут собрали? – спросила Инга.
– Чтобы свести счёты, – мрачно ответил Егор.
– Кажись, Зайка возродился из пепла, – Алёна сжала и резко разжала пальцы, изображая вспышку.
Никто не знал, что делать дальше, и не спешил брать на себя инициативу. Все просто держались вместе, как стая, и смотрели по сторонам в ожидании явной опасности.
Родик не выдержал этого напряжения и вскрикнул:
– А давайте просто уйдём отсюда!
– Сомневаюсь, что получится, – ответил Дима.
Это звучало разумно, но слишком просто. Все успели подумать: а почему бы не уйти? Ворота не заперты, их никто не охраняет. Вот только здесь явно был какой-то подвох.
Родик лишь пожал плечами:
– Попытка не пытка. Идёмте!
Он решительно зашагал к выходу.
– Постой! – крикнул Егор.
Родик даже не стал его слушать. Его худощавая фигура удалялась. Ребята начали переглядываться: идти или не идти? И прежде чем они успели решиться, с Родиком что-то произошло.
Он резко остановился на середине пути, схватился за голову обеими руками и рухнул на колени.
Друзья одновременно сорвались с места.
– Что с тобой? – вскрикнула Алёна.
Они подбежали и окружили Родика. Он медленно поднял голову. Его лицо покраснело, на лбу вздулись тонкие вены, а глаза налились кровью.
– Голова болит. Был такой звук в ушах, как будто в барабан ударили, – просипел он.
Дима и Егор помогли ему подняться.
– Всё в порядке? Идти можешь? – спросил Егор.
– Да, спасибо. Мне уже лучше, – сказал Родик, стараясь поскорее уйти от ворот.
Дима посмотрел на ржавые створки и обречённо признал:
– Так просто нас не отпустят.
– Пойдёмте осмотримся, – предложила Инга.
И ребята отправились бродить по территории лагеря. Зашли в один корпус. Внутри почти ничего не осталось: из комнат вывезли кровати и тумбочки. Только посреди коридора валялись обломки шкафа. Видимо, он развалился, когда его тащили.
Кто-то уже успел украсить стены корявыми граффити. Кое-где в углах лежал мусор.
– Тут всё пустое, – сказал Егор своим друзьям.
Ребята вернулись на улицу. Солнце окончательно спряталось за лесом. Осталось только оранжевое зарево, но и оно бледнело с каждым мгновением. На заброшенный лагерь медленно наплывала темнота, и ребята знали, что на фонари надеяться не стоит. Света здесь нет.
И вдруг по воздуху пронеслось едва различимое постукивание:
ДРУМ-ТА-ТА…
Словно кто-то далеко-далеко отбивал ритм на барабане. И этот звук быстро набирал силу, становился чётче, плотнее.
РУМ-ПА-ПА! ПУМ-ПА-ПА! ПУМ-ПА-ПА!
Всё дрожало от ритмичного барабанного боя. Он будто прокатывался по земле, пробирался под подошвы, поднимался по ногам и отдавался в груди. В окнах пустого корпуса дрогнули стёкла.
БАМ-БАМ! РУ-ПА-ПА! ПУМ-ПА-ПА! ПУМ-ПА-ПА!
– Вы это тоже слышите?! – спросил Родик, вытаращив глаза.
Никто не ответил. И так было ясно. Барабанный бой сотрясал воздух. В его ритме слышался призыв.
Как только в небе погасло зарево, в лесу вспыхнул костёр. В тёмной чаще уже во всю колыхалось высокое оранжевое пламя.
Всё повторялось! Тот же лагерь. Тот же лес. И этот огонь.
Дима вспомнил, как год назад он с этими ребятами отправился туда. Просто за компанию. Они ещё толком не знали друг друга, но всё равно пошли в лес всей гурьбой.
Там у костра им встретились странные подростки, которые до самого рассвета рассказывали жуткие истории. Не просто лагерные байки, а то, что пережили сами. О чудовищах, демонах, призраках… Эти ребята и сами оказались призраками. То были жертвы Зайки Косенького. Погибшие и всеми забытые…
Дима невольно сделал шаг назад. Ему не хотелось туда идти. Но ритм барабана звучал как сама судьба:
РУМ-ПА-ПА! ПУМ-ПА-ПА!
– Идёмте! Пока мы вместе, бояться нечего! – сказала Алёна и, не дожидаясь ответа друзей, зашагала к лесу.
Родик пошёл следом. За ним – Инга. Егор замешкался лишь на секунду и тоже двинулся вперёд.
Дима остался последним.
Он ещё раз оглянулся и посмотрел на выход. Ворота уже скрылись в тени. Мрак стирал окружающее пространство. Костёр в лесу стал самой яркой точкой этого замкнутого мирка.
Оставалось только идти к нему…
Всё это было как повторяющийся кошмар. Друзья вошли в лес, ступили на знакомую тропу. Тёмные кроны скрыли сумеречное небо. Костёр стал последним источником света.
Барабан велел им идти вперёд.
РУМ-ПА-ПА! ПУМ-ПА-ПА! РУМ-ПА-ПА! ПУМ-ПА-ПА!
Друзья шли почти вплотную, прикасаясь плечами и наступая друг другу на пятки.
Наконец они приблизились к поляне, и перед ними открылась знакомая картина: длинные языки пламени жадно облизывали толстые поленья, сложенные шалашиком на голой земле. Искры взлетали в темноту и тут же гасли среди ветвей.
Воздух наполняли запахи смолы и древесного дыма.
Поляну озарял оранжевый свет. По траве и по стволам метались тени. Они дёргались и изгибались от каждого движения огня. Но фигуры вокруг костра оставались неподвижными.
У костра на толстом бревне теснились подростки. Девять человек. Шесть мальчиков и три девочки.
На каждом лице застыла одна и та же эмоция.
Страх.
Кто-то кусал губы. Кто-то сжимал колени. Только один парень старался держаться молодцом: скрестил руки на груди, отвернулся от всех. Но и у него подрагивали плечи.
Никто из них не разговаривал.
Друзья присмотрелись к лицам подростков. Это были незнакомые ребята. Ни с кем из них они раньше не встречались.
РУМ-ПА-ПА! ПУМ-ПА-ПА!
Ещё одна фигура скрывалась за костром, выстукивая ритм на барабане. Наконец она шагнула в сторону и показалась всем.
Это была девушка. Или кто-то похожий на девушку…
Её лицо скрывала заячья маска, покрытая настоящей белой шерстью.
Длинные уши торчали вверх. Чёрные тени скрывали глаза в прорезях. Два острых резца блестели в свете костра. Волнистые светлые волосы переливались в дрожащем свете костра и оттого казались медными.
Эта загадочная особа была одета в старомодное платье. Аккуратное, как школьная форма. Зелёное с белым воротником и длинными рукавами.
На её шее висел барабан. Она отбивала по нему ритм палочками, похожими на кости.
Руки у этой девушки были самые обычные – человеческие. Но из-под подола платья вместо ног торчали огромные заячьи лапы.
Длинные, мощные, покрытые блестящей шерстью. Они медленно переступали в такт барабанному бою.
РУМ-ПА-ПА! ПУМ-ПА-ПА! РУМ-ПА-ПА! ПУМ!
И тишина.
Фигура в заячьей маске замерла. Никто и слова не сказал. Только огонь шумел, и брёвна слегка потрескивали.
Дима невольно взглянул на барабан и сжал зубы. Этот инструмент был обтянут человеческой кожей – на ударной мембране угадывалось лицо с зашитыми веками, ноздрями и ртом.
И палочки – без сомнения, плечевые кости. С закруглёнными концами.
Девушка в заячьей маске оглядела пришедших.
– Наши особые гости прибыли! – звонко произнесла она: – Познакомьтесь! Это Дима, Алёна, Родик, Инга и Егор.
– А вы кто такие? – без робости спросила Алёна.
– Это рассказчики! – ответила девушка в заячьей маске. – Они здесь, чтобы поделиться своими историями.
– Призраки… – прошептал Егор.
Фигура в маске это услышала и поправила:
– Нет! Они живые люди! Такие же, как вы.
– Ну, а ты кто такая будешь, заячья морда? – грубо спросила Инга.
Фигура дёрнула юбку по бокам и слегка склонила голову в насмешливом реверансе:
– Я – Зайка Ко́сая… но мне нравится, когда меня зовут просто Зайкой. Мы с вами знакомы. Забыли?
– Не было никакой Зайки Косой. Был Зайка Косенький! И мы его сожгли, – пробурчала Инга.
– Ну-у-у… не будь наивной, – ответила Зайка. – Это была одна из моих теней. У меня таких ещё много! Вы сегодня в этом убедились, не так ли? Они делают всё, что я им прикажу.
– Мы убили твоего двойника? – решился спросить Дима.
Зайка усмехнулась:
– Хех! Разве можно убить тень? Я вам немножко подыграла. Жмурики вас науськали, а вы такие объединились, поверили в себя, пошли в лес ловить Зайку. Такие милашки! Вы меня очаровали. Не хотелось вас расстраивать. Весёлый получился спектакль!
– Зачем мы здесь? – с тревогой спросил Родик.
– Чтобы послушать истории наших сегодняшних рассказчиков. Ваша история мне известна, поэтому просто присаживайтесь и наслаждайтесь, – Зайка указала друзьям на пустое бревно. – Давайте уже начнём. Ночь не будет длиться вечно.
Друзья переглянулись. Никто не хотел подчиняться этой ряженой насмешнице.
Подростки, сидящие у костра, смотрели то на гостей, то на Зайку. Кто-то громко сглотнул, кто-то прошептал: «Лучше не спорьте с ней».
– Объясни, что тут происходит! – закричала Инга.
Зайка со всей силы ударила костью в барабан.
От этого звука дрогнули деревья.
Инга зажмурилась от резкой боли. Дима запоздало прикрыл уши. Алёна пошатнулась. Родик схватился за лоб. Егор едва удержался на ногах.
– Умолкни, Инга! – строго сказала Зайка. – Я попросила вас сесть.
Егор первым плюхнулся на бревно. Рядом осторожно присели Алёна и Родик. Дима тоже устроился рядом.
Инга метнула злобный взгляд на заячью маску, но потом всё же опустилась на край бревна.
Зайка довольно потопталась на своих массивных лапах. В прорезях маски на мгновение сверкнули её светлые глаза и снова спрятались в тенях.
– Итак, все в сборе, – сказала она. – Напомню правила: на кого я указываю – тот рассказывает. И тот, чья история мне понравится больше остальных, сможет вернуться домой. Обещаю! Это главный и единственный приз. Так что постарайтесь. Рассказывайте подробно, с выражением!
Подростки у костра тревожно переглянулись.
– А что будет с остальными? – спросил Егор.
Зайка медленно подняла костяную палочку и резко провела ей по шее:
– Кык! Маска требует новых жертв.
Инга злобно вскрикнула:
– Да ты!..
– Молчать! – визгнула Зайка. – Я хочу услышать первую историю.
Она повернулась к напуганным подросткам и указала на парня, что сидел в центре:
– Ты! Открой нам свою мистическую тайну!
Парень растерянно поднялся.
Он был невысокий, в ярко-оранжевой футболке, да и сам рыжий, как морковка. В его огромных глазах пугливо мерцали отражения пламени.
– Я, да? Х-х-хорошо…
Он глубоко вздохнул, тяжело выдохнул и начал свой рассказ.
Это случилось год назад – в первые дни каникул. Мне вдруг страшно захотелось поехать к бабушке в село.
Раньше я проводил там каждое лето. Бегал по улицам с друзьями, ходил в лес, купался в речке и возвращался домой, только когда начинало темнеть.
Вот вспомнил всё это, и кажется, что там осталось моё беззаботное детство. Так хочется хотя бы ненадолго к нему вернуться…
Родители обещали отвезти меня к бабушке, но каждый день откладывали. У них всё время находились дела.
Мама постоянно была занята на работе, у папы тоже не было ни одного свободного дня. Только и слышал обещания: «Да отвезём мы тебя! Отвезём! Тебе горит, что ли? Целое лето впереди!»
Бабушка жила на самом краю области, и добраться до неё было не так-то просто. Прямых рейсов туда нет.
Однажды днём я снова напомнил о поездке, и отец, давно уставший от моих причитаний, сказал:
– Ты уже здоровый парень. Поезжай сам! Подумаешь, одна пересадка с электрички на автобус. Я в твоём возрасте полстраны объехал один, а ты всё как маленький: туда отвези, оттуда привези.
Честно говоря, эта идея мне сразу понравилась. Я начал думать, как бы сделать своё путешествие ещё интереснее, и решил добраться не на общественном транспорте, а на своём личном.
Быстро собрал рюкзак, закинул туда рандомные футболки, шорты, трусы, носки. Взял бутылку воды, пару протеиновых батончиков и уже был готов ехать.
Торопился, чтобы папа не передумал, и мама ничего не узнала. Она бы точно выступила против моего одиночного заезда на велосипеде на шестьдесят пять километров, а я уже настроился на этот марафон.
Если верить навигатору в телефоне, дорога должна была занять не больше четырёх с половиной часов.
Я счастливо пустился в путь.
Мысль о том, насколько разумно и безопасно было ехать к чёрту на рога в одиночку, впервые возникла, когда я пересекал дикие степи по дороге, присыпанной щебёнкой. День клонился к закату, на много километров вперёд ни души. По пути мне встречались только ржавая техника, брошенные дачи и промышленные теплицы. В голове непроизвольно начали всплывать истории о нападениях диких собак и о том, как в подобных местах похищают людей в рабство, поэтому я стал громко напевать песни, чтобы отвлечься.
Навигатор начал глючить. Ещё и телефон перегрелся, угрожая разрядиться в ноль.
Я уже и не знал, сколько осталось ехать, но надеялся добраться до какого-нибудь населённого пункта до темноты. Там кто-нибудь поможет. Как отец говорит: всегда найдётся тот, кому не всё равно.
Съезжая на скорости с невысокой горки, я увидел людей в степи недалеко от дороги. Хорошо помню, что они просто стояли в нескольких метрах друг от друга, как шахматные фигуры, и не делали ничего.
Не успев их толком разглядеть, я направился к ним, чтобы спросить дорогу, и запоздало заметил странности… Некоторые люди были голыми, другие едва прикрыты обрывками серой ткани. Все они были старые и тощие, будто скелеты, обтянутые кожей. На их лицах застыли неподвижные улыбки, и оттого они напоминали ужасные маски. У меня перед глазами всё завертелось. Кошмарные тощие старики, мужчины и женщины – кожа на них висела складками, словно пустые мешочки. Они стояли, как вбитые в землю, смотрели на меня сощуренными глазами, улыбались жёлтыми зубами.
Я вскрикнул, резко затормозил и слетел с велосипеда прямо в пыль и камни.
Надо мной прозвучал раздражённый шёпот:
– Не шуми! Не шуми! Не шуми! Тихо! Что ты шумный такой?
Я поднял голову и увидел мужчину в сером пиджаке нараспашку.
– Смотрите! – Я указал пальцем в степь и вдруг увидел, что там уже никого нет. Безобразные старики исчезли.
– Не шуми, тихо говори, – мужчина приставил палец к губам.
Я посмотрел вокруг. Оказалось, что меня уже куда-то занесло. Это была небольшая деревенька в несколько улиц. Всюду стояли одноэтажные домишки.
– Что это за место? – спросил я шёпотом, как мне было велено.
– Лебяженское, – ответил мужик. – А тебе куда надо?
Я почесал затылок, пытаясь вспомнить название села, где жила моя бабушка. Странно! Знал его всю жизнь, и вдруг забылось. Но точно не Лебяженское.
Я достал телефон, а он вырубился. Беда! Спросил у этого местного, может ли он дать мне позвонить. Мужик меня совсем не понял, будто технологий в жизни не видел.
Ничего не оставалось, кроме как ходить по домам и просить помощи. Подошёл к одной избе с тёмными окнами, постучался в дверь.
А тот мужик опять возник рядом и давай шептать:
– Не стучи в двери. Не наводи суету на ночь глядя. Тут люди старые!
– А мне надо узнать, как добраться к бабушке! – я разнервничался и снова начал говорить в полный голос: – Или вы мне в степи прикажете ночевать?
– Тихо! – мужчина снова приставил палец к губам. – Найдём тебе ночлег. Пошли!
Я подобрал велосипед и отправился за ним. Мужчина привёл меня к маленькому глиняному дому с черепичной крышей. Сначала зашёл сам, что-то там пошебуршал, а затем пригласил меня.
Обстановка в единственной комнате была по-деревенски простая: столик с тусклой лампой, железная кровать с несколькими матрасами, ковёр на стене и чёрно-белый фотопортрет какой-то женщины с пышной причёской.
– Ночуй тут, здесь уже давно никого нет, – сказал мужчина и ещё еле слышно пробормотал себе под нос: – Даже пыли не осталось.
Когда он собирался уходить, я спросил:
– Вы их видели?
– Кого?
– В поле стояли старики, тощие такие, – ответил я. – Мне же это не показалось?
– Забудь, – сказал мужик. – Ты тут главное не шуми, и всё будет хорошо.
Мне просто хотелось подзарядить телефон и позвонить родне. Но в том домишке розеток не нашлось. Даже лампа на столе оказалась не электрическая, а керосиновая, с белым стеклянным плафоном. Настоящий антиквариат.
Ну и глухомань! Как люди здесь живут – непонятно.
В голове возник вопрос: а вдруг меня занесло в прошлое? Каждому бы пришла эта мысль в подобной обстановке.
Я и не думал о сне, но стоило только присесть на кровать, и тело охватила усталость. Дорога меня измотала настолько, что все тревоги внезапно рассеялись. Я просто скинул кроссовки, накрылся одеялом и почти сразу уснул.
Однако сон не принёс отдыха. Меня разбудил рассвет. Спину ломило, ноги свело от холода.
Я поднялся с кровати, обулся, взял рюкзак и покинул дом, думая, что больше сюда не вернусь. Нужно было скорее добраться до бабушки, успокоить родных. Они там, наверное, уже с ума посходили от волнения!
Походив по улицам, я встретил нескольких сельчан. Это были странно разодетые дремучие люди. Бабушки в светлых платьях, вроде сорочек, а дедушки в белых рубахах и тёмных брюках. Иногда в пиджаках. Разговаривали они со мной неохотно, выражая неудовольствие от моих расспросов. Никто не хотел объяснять, как добраться до какой угодно трассы.
Все местные люди были едины в своих причудах относительно шума. Стоило мне попытаться позвать кого-то из них издали, на меня обязательно шикали и говорили: «Тихо!»
Одна старушка даже всерьёз сказала мне: «Не навлекай на нас бесов!»
«Какие суеверные!» – удивлялся я.
Бродя среди домов, я наткнулся на вчерашнего мужика. Похоже, он и сам искал меня.
Он казался мне не таким чудным, как остальные, поэтому я спросил его, что за странные законы тишины соблюдают в селе и в каких бесов верят.
– Это древнее место, – ответил дядька. – Здесь никто давно не селится, и обычаи тут старые. Разговаривать надо тихо, и смеяться у нас не принято. А в каких бесов верят? Люди верят в то, что видят.
Услышав это, я вспомнил тех жутких голых стариков посреди степи, и мне стало не по себе. Оставаться тут больше незачем – я сел на велосипед и поехал куда глаза глядят в надежде отыскать бабушкино село. Но увы, вокруг были только одинаковые степи и пыльные дороги, замкнутые в кольцо, которые снова и снова приводили меня в ту убогую деревушку.
Так я и прокатался до самого заката. День пролетел незаметно. Пришлось снова проситься на ночлег в маленьком домике. Мой знакомый сельчанин сказал, что я могу оставаться тут, сколько мне надо. Однако я решил: рано утром уеду обратно в город.
* * *
Меня разбудили посреди ночи. Кто-то тряс мои плечи и требовал проснуться. Я открыл глаза. Надо мной в темноте нависло круглое лицо какого-то парня. Он сказал:
– Эй! Вставай! Уходи отсюда!
Подумав, что явился хозяин дома, я встал и начал искать кроссовки, но придя в себя, вспомнил, что больше мне ночевать негде.
– А куда мне идти ночью? – спросил я, но никто не ответил.
В доме никого не было. Неужели приснилось? Чтобы лучше разглядеть комнату, я отдёрнул занавеску и отпрыгнул от окна. Сквозь стекло на меня смотрели те самые тощие старики!
Я видел их морщинистые лица, жёлтые улыбки. И в других окнах тоже были они. За мной подглядывали эти ужасные, тощие твари. Среди них была иссохшая дамочка в белом платье и с фатой на голове. А ещё были худые фигуры, напоминающие детей. Но лица у всех одинаковые – старческие, в морщинах.
Я не понимал, кем они были, но язык не повернулся бы назвать их людьми.
Мне хотелось покинуть дом, но ведь снаружи ждали они! Я задёрнул шторы и забрался под одеяло. Не знаю как, но мне удалось ещё ненадолго уснуть, а потом меня снова разбудили.
Меня трогали чьи-то руки, чьи-то голоса говорили мне: «Вставай! Пошли с нами!» Ещё кто-то позади сказал: «Нет, он сам отсюда не уйдёт. Надо звать Авдея! Посылайте за Авдеем!»
Я открыл глаза и увидел, что лежу не в домике, а посреди пустоты, на голой земле под тёмным небом. Тишина, мрак, холод. Вокруг никого.
Я резко сел, и видение исчезло. Вокруг стены, над головой потолок, подо мной кровать.
Со мной происходило что-то странное… Начались провалы в памяти. Я никак не мог вспомнить, как тут оказался, ради чего приехал, и не знал, что мне делать. Мой разум буквально рассыпался на части. Родители? Бабушка? Даже их лица стёрлись из воспоминаний.
Утром меня навестил местный мужчина, который стал моим единственным другом. Больше мне было не к кому обратиться за помощью. Я рассказал ему о том, что пережил ночью.
Мужик спросил, пытался ли меня кто-нибудь утащить. Я сказал, что ночью меня звали какие-то люди и просили убраться отсюда.
– Бесы тебе вскружили голову, парень, – сказал мужик. – Здесь такое место, поэтому и надо вести себя тихо, не шуметь. Веришь ты или не веришь, но за тебя теперь серьёзно взялись. Если ничего с этим не сделать, то тебя уведут в суету.
– В какую «суету»? – не понял я.
– В суету, где бесы беснуются, – всё так же расплывчато ответил мужчина.
– А что мне делать? – спросил я.
– Несколько ночей переждать, молчать, не шуметь и ни с кем из тех, кто к тебе придёт, не разговаривать, – посоветовал мужик. – Они тебя будут звать с собой, может, даже за руки тянуть, но ты сопротивляйся, молчи, сиди на месте.
Я чувствовал, что у меня не было ни капли сил, и понимал, что один не справлюсь. Попросил мужчину побыть со мной, приглядеть и помочь в случае чего. Сельчанин согласился. Сказал, что меня не оставит и будет сидеть со мной сколько угодно, пока всё не закончится.
Голова кружилась, меня трясло, как в лихорадке, и одеяло не спасало от холода. Я провёл в кровати целый день. Стоило мне только задремать, как меня будили какие-то люди, которые исчезали сразу, когда я просыпался.
Местный житель этих людей не видел. Он сидел рядом с моей кроватью на стуле и неустанно следил за моим состоянием.
За окнами стемнело. Я услышал, как скрипнула дверь – в дом вошёл сутулый седой старик. Он посмотрел на меня спокойным взглядом и сел прямо на пол. Этот дед не был похож на тех кошмарных созданий. Он выглядел вполне по-человечески.
– Вы кто? – спросил я, приняв его за местного жителя.
Сельчанин, что был со мной, посмотрел на меня озадаченно и спросил:
– Ты с кем разговариваешь?
Я указал на старика, но мужчина его не видел.
– Молчи, не говори с ним, – сказал мужик. – Уведут тебя!
Я отвернулся к стенке, чтобы не видеть странного гостя. Мне было плохо. Горло раздирало от сухости, будто его резали острые лезвия. Тело содрогалось от холода и кости ломило.
За спиной прозвучал голос старика:
– Долго ты тут лежать собираешься?
Его речь казалась более живой и настоящей, чем голоса людей, что встречались мне за последние дни. Они шептали, говорили глухо. А этот дед обратился ко мне так бодро.
– Тут сидит какой-то старик, – прошептал я мужику. – Он спрашивает, долго ли я буду тут лежать…
– Это бес, – ответил мужчина. – Молчи! Не его это дело.
– Кому ты сейчас обо мне сказал? Тут с тобой кто-то есть? – спросил старик. Похоже, он не замечал мужчину на стуле. Они не видели друг друга.
Я не смог выдержать молчания и снова повернулся к старику. Он всё так же буравил меня светлыми голубыми глазами.
– Кто вы? – спросил я.
– Тихо! Молчи! Не говори с ним! – мужик спрыгнул со стула и подбежал к кровати, будто пытаясь заслонить меня.
– Меня зовут Авдей, – ответил дед. – Велят тебе со мной не разговаривать? Ну и не разговаривай. Ты со своими друзьями поговори. Спроси, как их зовут, – они тебе не ответят. Их имена давно стёрлись.
И тут я впервые задумался о том, что правда не знаю имени мужика, с которым мы знакомы не первый день. Почему-то я не догадался поинтересоваться его именем, да и он моего не спрашивал.
– Как ваше имя? – спросил я мужика, и его лицо сделалось растерянным.
– Чего это ты? – удивился он.
Я стоял на своём:
– Зовут вас как?
– Да что ты спрашиваешь? – Мужчина морщил лоб, будто пытался вспомнить собственное имя. – Как зовут, так и зовут!
Только теперь мне стало ясно, что с моим товарищем что-то не так. Я сел в кровати. Вокруг меня творилось безумие. Со мной в комнате был встревоженный мужчина, на полу сидел голубоглазый старик, а в каждое окно дома заглядывали страшные лица. Они чего-то ждали.
– Мне говорят, что вы бес, – сказал я старику.
– Кто? Поселенцы местные? – уточнил старик. – Так мы для них все бесы. Мы живые беснуемся, суетимся. А они тихие, мирные, покойные.
– Покойные, – с ужасом повторил я как в бреду.
Мужчина, что обещал мне помочь, вдруг замер и теперь просто смотрел на меня немигающим взглядом. Его лицо резко изменилось: кожа посерела, высохла, покрылась морщинами и трещинами. Теперь он напоминал иссохшую мумию с торчащими зубами. Прямо как те люди за окнами.
– Так в этом селе все мёртвые? – спросил я у деда.
– Ты про какое село говоришь? – удивился он.
– Лебяженское. – Я с трудом вспомнил его название.
– Лебяженское – это не село, сынок, Лебяженское – это старое кладбище, – старик проговорил это спокойно, будто не было в этом ничего особенного. – Тут давно никого не хоронят, вот они и ждут, когда новый поселенец испустит дух. Хватит тебе тут лежать. Вставай, а то пропадёшь.
Мне хотелось ему верить. Я спустился с кровати и почувствовал, как ноги коснулись голой земли. Всё растаяло как видение. Исчез сельский мужик, исчез дом, я стоял в степи среди редких покосившихся крестов, истёртых табличек и поломанных железных оград. А передо мной на земле по-прежнему сидел старик.
У меня дрожали ноги, я едва держался, чтобы не упасть. Старик указал на мой рюкзак, что валялся в траве.
– У тебя вода есть? Попей!
Я почувствовал, что тело изнывает от голода и жажды, потому что ничего не ел и не пил с тех пор, как оказался здесь. И почему я даже не задумывался об этом?
Осушив бутылку воды и проглотив протеиновый батончик, я вернулся к старику. Он протянул мне руку, и я помог ему встать.
– Место здесь нехорошее, – сказал дед. – Ты тут уже третью ночь кругами ходишь, на могиле спишь. Люди из Безгодовки за тобой приходили, а ты упирался и не шёл. Ты сам откуда взялся?
– Я к бабушке ехал. В Покровку! – мне так легко вспомнилось название села, будто никогда и не забывалось.
– В Покровку – это тебе вон туда! – Старик махнул рукой в сторону горизонта, где виднелись две сотовые вышки с красными огоньками.
Было темно, однако дорогу ещё можно было разглядеть. Ко мне постепенно возвращались силы и ясность ума. Я поднял велосипед с земли.
– А вы куда? – спросил я старика, увидев, что он уходит в противоположную сторону.
– Домой. Куда же ещё? Я из Безгодовки. Меня попросили тебе помочь – вот и помог. Бывай!
Так он и ушёл куда-то вдаль, где виднелись светлые окошки маленьких домиков. Я до сих пор не знаю, кем был тот старик. И совсем забыл сказать ему спасибо.
Закон о тишине лучше всего работает на кладбищах. Там не бывает шумных соседей.
Акт 2
Пламя костра стало ярче. Искры полетели вверх.
Зайка бросила палочки-кости на землю и захлопала в ладоши:
– Твоя история замечательная! И рассказал ты её хорошо, без лишних подробностей. Сохранил интригу до конца. Я такое люблю! У тебя есть шансы пережить эту ночь.
– Спасибо… – тихо ответил рыжий пацан.
– Мне нравятся рассказы о привидениях, – сказала Зайка. – Садись, садись. Мы с тобой закончили.
– Зачем нужен этот издевательский конкурс? – спросила Инга, устав от молчания: – Почему эти ребята должны рассказывать тебе истории?
– Это часть ритуала! – ответила Зайка. – Сначала звучит рассказ, а за ним наступает молчание. Моя маска питается мистическими историями своих жертв.
После этих слов в разговор вмешалась Алёна:
– Всё ради маски? Что она тебе даёт?
– Силу… власть… бессмертие… – ответила Зайка, смакуя каждое слово.
– Вот гадина… – прошептала Инга.
В прорезях заячьей маски злобно сверкнули глаза:
– Не думай, что я пропущу это мимо ушей, дорогая моя!
Все замолчали.
Зайка сняла с шеи барабан, как лишний груз, и положила его на землю рядом с костями.
Дима с ужасом разглядывал лицо, натянутое на мембрану. Этот инструмент когда-то был человеком. На него и смотреть страшно, а дамочка в маске весело на нём играет. Настоящая безжалостная психопатка.
Зайка разгладила платье и торжественно раскинула руки:
– Давайте продолжим! Кто следующий расскажет свою историю? Может, ты? Кого ты видел? Призраков, демонов, упырей?
Она указывала на парня, который больше всех старался быть незаметным. Он сутулился, держал руки в карманах ветровки и прятал глаза под козырьком бейсболки.
– Понятия не имею, что это было, – ответил этот парень, поднявшись с места.
– А это интересно! – обрадовалась Зайка. – Давай рассказывай!
Мои родители из тех людей, которые считают, что дети растут сами, как трава.
Сколько себя помню, всегда рядом с ними чувствовал, что я одинокий. Меня кормили, одевали, обеспечивали, ну и всё на этом. Мама часто от меня отмахивалась, повторяя: «У взрослых – взрослые дела, а у детей – детские».
Честно говоря, я долгое время думал, что мне повезло.
Пока других детей таскали за руку и контролировали каждое их действие, я шатался где хотел и сколько хотел. Мог пропасть во дворе до темноты или уйти на другой конец района. Главное – домой возвращайся.
И меня это вполне устраивало. Но потом родился младший брат…
Только он подрос, мамка с папкой решили сделать меня третьим родителем: «Присмотри за Колей», «Погуляй с Колей», «Возьми Колю с собой».
И так постоянно.
К счастью, сам Коля оказался не из тех детей, которые попадают в беду, стоит вам отвести глаза. Он тихий, спокойный, почти незаметный. Мог часами сидеть где-нибудь в уголке и рисовать свои каляки-маляки. Или возиться с игрушками, будто никого вокруг нет.
И всё же я занимался им больше, чем мама с папой. Они родили нас как для отчёта. И ни к кому не относились по-особенному, поэтому не было между нами ревности, зависти и конкуренции за внимание. Брата я всегда любил. Даже сочувствовал ему, как и себе…
В начале этого лета я вдруг узнал одну интересную вещь: оказывается, у нашей семьи есть небольшой домик в старом садовом товариществе.
Он достался нам в наследство от какого-то двоюродного деда, которого я ни разу в жизни не видел. Это произошло ещё три года назад, но родители почему-то только недавно об этом заговорили.
Они совсем не дачные люди. Оба ненавидят ковыряться в земле и не выносят комаров. Им бы только сидеть в душном городе. Даже на шашлыки ни разу не выбирались.
Оказалось, что всё это время они пытались продать дачу, но желающих пока не нашлось.
А я как узнал, то прямо загорелся туда поехать. И лучше сразу на неделю. Посмотреть, что там вообще за место.
Мне уже исполнилось шестнадцать, поэтому родители без особых колебаний доверили мне ключи. Но они не могли обойтись без своего главного условия.
– И Колю с собой возьмёшь! Свежий воздух всем полезен, – сказала мама.
По тому, как она это произнесла, было понятно, что её радовала перспектива отдохнуть без нас в квартире.
Я был не против взять его с собой. Ему уже восемь лет – не малыш. Думал, справимся.
Уже на следующий день нас отвезли за город в садовое товарищество. Я набил сумку припасами и взял с собой карманных денег. Коля прихватил с собой только игрушки и альбом с карандашами.
Папа остановил машину возле металлического забора, из-за которого выглядывал приличный одноэтажный дом из бруса.
Мама вышла из машины, чтобы дать нам дежурное напутствие:
– Дом не спалите! И, если что, звоните. В понедельник заберём вас. Пока-пока!
Через минуту дверца хлопнула, под колёсами зашуршал гравий, и машина умчалась за поворот, оставив после себя облако пыли.
Хоть подвезли. И на том спасибо.
А дача оказалась очень даже пригодной для отдыха! Там было всё, что нужно: электричество, вода. На кухне – исправный холодильник и плитка. Туалет на улице, но тоже неплохо. А ещё был простой уличный душ: кабина с бочкой наверху. Вода в ней нагревалась от солнца.
Сам дом требовал не ремонта, а только хорошей уборки. Этим я сразу и занялся. Начал собирать всякий хлам в мешки, чтобы потом оттащить их на мусорку.
Брат мне в чём-то помогал, но я просил его особо не утруждаться, потому что это работа не для детей. Мы выбрали ему комнату попросторнее, прибрались там хорошенько, и он сел за стол рисовать.
К вечеру во всех трёх комнатах было уже достаточно чисто. Условия шикарные: стены из светлого дерева, две спальни с небольшими кроватями и гостиная с диваном. Загляденье! Хоть всё лето там живи.
Я позвал Колю выпить чаю и перекусить. Мы устроились на маленькой кухне. На ужин у нас были бутерброды с паштетом, а на десерт кольца ананаса в сиропе с привкусом консервной банки.
Я пообещал брату, что завтра приготовлю что-нибудь поинтереснее, а потом спросил, нравится ли ему в этом доме. И Коля вдруг начал рассказывать жуткие вещи.
Говорит:
– Мы тут не одни. Здесь что-то живёт. Я рисовал, а оно смотрело на меня с потолка.
– И как оно выглядело? – спросил я, решив, что у ребёнка разыгралась фантазия.
– Никак, – ответил Коля. – Оно не такое, как мы, у него нет головы, лица и рук. Оно никакое. Оно просто есть!
– Тогда как же ты его видел? – допытывал я.
– Я просто знал, что оно на потолке, – сказал братишка. – Я рисовал портреты. Тебя нарисовал, маму, папу и себя. Хотел тебе показать, а оно их украло.
Мой брат всегда был тихоней, но не чудаком с шизоидными замашками. Его игрушки – в основном машинки, сложные пазлы и конструктор. Имелась пара забавных кукол-монстров, но он редко в них играл. Все его увлечения были связаны с материальным миром. Коля рисовал города, людей и животных. Никакая мистика его не увлекала, а тут начал рассказывать про какое-то существо на потолке. Неужели атмосфера пустого дома так на него повлияла?
Впрочем, это не казалось мне чем-то важным. Ребёнок есть ребёнок.
Пока окончательно не стемнело, я решил немного убраться в сарае – расставить инструменты по местам, разобрать полки с лишними вещами.
Там и нашлись рисунки моего брата. Четыре альбомных листа валялись на полу в разных местах, словно их разбросали.
Странно. Я не видел, чтобы Коля выходил из дома…
Портреты были детскими и нелепыми, но я узнал на рисунках нашу семью.
На одном была мама. Младший братец изобразил её так, что губы занимали половину лица, а глаза напоминали две крохотные точки. Её было легко узнать по жёлтым волосам и домашнему синему платью.
Себя Коля нарисовал иначе: его глаза, наоборот, получились огромными, как теннисные мячики. А улыбка вышла настолько широкая, что вылезала за пределы лица. На теле майка и шорты – так он обычно ходит дома.
Папа на портрете получился каким-то овальным: с руками палками и с бородой, которая была втрое гуще, чем в реальности.
А я на рисунке был длинный и тощий, а руки получились большие и раздутые.
В общем, так себе портреты. Но ребёнку такое лучше не говорить, а то ещё потеряет интерес к рисованию.
Я принёс Коле его листы и спросил, зачем он бросил их в сарае. Брат ответил, что туда не ходил. Меня начинали тревожить его слова. Раньше он никогда не пытался надо мной подшучивать.
Когда настало время готовиться ко сну, я постелил Коле в его комнате, а сам устроился в соседней. После целого дня работы мне спалось хорошо, а вот братишка утром выглядел не выспавшимся.
Мы завтракали хлопьями с молоком. Я спросил, чего он весь такой помятый. И Коля рассказал очередную жуткую историю. Это стало его новой привычкой.
– Ко мне ночью в комнату приходило то существо и мешало спать своей болтовнёй. А ещё оно страшное, мне было противно на него смотреть.
– Ты же вчера говорил, что оно никак не выглядит, – я попытался поймать брата на обмане.
– Оно скопировало внешность с моего рисунка, – ответил Коля. – Теперь оно выглядит как я, только у него очень большие выпученные глаза и огромный рот. Рожа получилась такая страшная, что я подарил ему свою маску гориллы.
Мне стало не по себе от этого рассказа. Не понимаю, как ему удавалось такое выдумывать. Не знал, что у него такая богатая фантазия.
Я решил поддержать разговор, чтобы проверить, насколько он хорош в импровизации:
– А как зовут это существо?
– Коля, – ответил брат.
– Как тебя?
– Да, оно взяло моё имя, – братец рассказывал это без удовольствия.
Непонятно, зачем он вообще всё это выдумывал, если не для развлечения.
– Значит, по дому ходит твой двойник в маске гориллы? – спросил я. – Ну и где он сейчас?
– Не знаю, – брат пожал плечами. – Появляется и исчезает. Вот как пазл, знаешь? Рассыпается на кусочки, а потом опять собирается.
Я не стал укорять Колю за враньё, надеялся, что он скоро потеряет интерес к своим фантазиям.
Однако вечером он снова заговорил про чудовище. Братец отказывался ночевать в своей комнате и стал проситься ко мне. Никогда раньше он не боялся спать один.
– Давай-ка лучше просто поменяемся комнатами, – предложил я. – Если твой страшный двойник придёт ко мне, то я надеру ему уши и выставлю за дверь.
Коля согласился. Я подумал: может, ему с самого начала приглянулась моя комната, и вся история с существом была его планом.
Та ночь не прошла для меня спокойно. Даже во сне я почувствовал, что в комнате кто-то есть. Открыл глаза, но не сразу понял, кто стоит рядом с кроватью. В садовом товариществе улицы не освещены, за окном непроглядная темень. Были видны только очертания неподвижной фигуры, пришлось ждать, когда глаза привыкнут к темноте.
Bepul matn qismi tugad.
