Kitobni o'qish: «Охота на Кречета»
1
Майор Кречет мрачно обвёл глазами подчинённых.
– То есть вы хотите сказать, что втроем не смогли задержать одного нарушителя?
– Иван Степаныч… Это был не рядовой нарушитель! Он владеет какам-то стилем… А может, многими стилями… Не знаю, какими… Мы в первый раз такое видели. Похоже, что-то из восточных единоборств.
– И что же он нарушил?
– Да ничего он не нарушал, – вмешался угрюмый старшина Грець. – Мы увидели его вечером в парке, на патрулировании. Он тренировался на детской площадке. Разминался. Растяжки там, прыжки, отжимания на кулаках – ничего особенного. Просто подошли к нему проверить документы.
– Вы совсем идиоты? Во что он был одет?
– В футболку и треники…
– Ну, и куда, по вашему, он должен был положить документы?
– Мы как-то об этом не подумали, Иван Степаныч… Короче, документы он нам не предъявил. Мы в точно соответствии с инструкцией объявили ему, что он задержан до выяснения личности и велели проследовать в «канарейку».
– Вы что, и вправду думали, что он вам подчинится? Да я бы вас на его месте просто на хрен послал. Отвлекаете мужика от дела, под руку лезете… Сами же сказали: ничего не нарушал!
– Вид у него был подозрительный, Иван Степаныч… И шрам страшный, на пол лица. Но он так и сделал, Иван Степаныч, послал нас! Ну, фигурально. Он просто сказал: простите, у меня режим, я должен тренироваться ещё полтора часа. Потом – пожалуйста, выясняйте личность. Но не могли же мы ждать возле него, пока он полтора часа будет там скакать и приседать! Мы попытались надеть на него наручники.
– И?
– Он надел их на нас. Честно, мы не заметили, как это произошло, всё так быстро было… Он сцепил нас троих нашими же наручниками, а ключи забросил в крону высоченного тополя, и они там повисли.
– Почему?…
– Потому что зацепились за ветки…
– Блин, идиоты, почему подкрепление не вызвали?
– Мы втроем подошли к канарейке…
– Протанцевали, блин. В наручниках. Втроем. Танец маленьких лебедей, вашу мать. Клоуны. А он что делал?
– А он продолжал тренироваться. Молча, как ни в чем не бывало. Даже не смотрел на нас.
– Ну, дотанцевали вы до канарейки, дальше что?
– Доложили ситуацию. Вызвали подкрепление. Ребята молодцы, быстро приехали. Ещё два патруля. 27-й и 25-й.
– Он их тоже к вам пристегнул?
– Нет, отдельно. По трое. Отдельно пристегнул 27-й, отдельно 25-й.
– А оружие почему не применяли?
– Мы пытались, но он не дал.
– Вы у него что, разрешение спрашивали?
– Нет, Иван Степаныч, не спрашивали… Просто когда Васин из 25-го навел на него табельный пистолет и приказал лечь ничком на землю, не знаю, как это вышло, но на земле ничком оказался сам Васин… Без пистолета… С руками за головой…
– Где пистолет?
– В канарейке, в бардачке. Этот меченый, со шрамом, сам его туда положил. Ещё и сказал что-то вроде: «Детям нельзя играть с такими опасными игрушками…»
– Почему сразу пистолет из бардачка не вытащили?
– Так он бардачок захлопнул, запер, а в замочную скважину спичку вставил и обломал. Это потом нам мастера на СТО сказали, а мы понять не могли, почему бардачок не открывается…
– Это – тоже последний совет сансея. Напутствие, так сказать. Он сказал мне: никогда не просись ни к кому на работу. Просто делай своё дело: каждый вечер ходи в парк и тренируйся по четыре часа. Каждый день. В любую погоду. В любое время года. Работа сама найдёт тебя.
Кречет протянул руку мужчине:
– Сансей был прав. Работа вас нашла. Добро пожаловать в команду. Подробности утрясем в кадрах, потом.
– Простите, майор, я с удовольствием, но через полчаса. Мне осталось еще полчаса тренировки.
– Я подожду, – с готовностью сказал Кречет и отправился на ближайшую лавку.
2
– Прости, Стрежень, фигня полная получается. Я пока не смогу взять тебя в штат на оперативную работу, могу только тренером по контракту, как вольноопределяющегося. Это гражданская должность, вне системы органов… Ни формы, ни льгот, ни гробовых… Уж я доказывал в кадрах, доказывал… Бесполезно. Зарплата у тренера – тьфу, сказать стыдно…
– Неважно, майор.
– То есть как это «неважно»? Ты что, передумал? Ты не идёшь в мою команду?
– Вы не поняли, майор, ДЕНЬГИ – не важны. Я буду работать тренером.
– Что, опять сансей?
– Да, опять сансей. Среди того, чему он меня учил, были такие слова: никогда не гонись за высокой зарплатой. Делай свою работу лучше всех – и деньги сами придут и найдут тебя. Ровно столько, сколько тебе на тот момент будет нужно, ни больше, ни меньше.
– Странная позиция, откровенно говоря.
– Правильная позиция. Ничего из того, что мне советовал сансей, не оказывалось неверным. Никогда. Сансей вообще говорил очень мало и исключительно по делу.
– А на счёт тренерской должности – это временно, уж ты мне поверь. Пока прокрутится бюрократическое колесо нашей кадровой машины. Пока они пробьют тебя по всем базам и согласуют по всем инстанциям. Это может затянуться на полгода.
– Хорошо, майор, я понял. Я подпишу контракт. И буду тренировать ваших ребят. Они неплохие ребята, только ленивые очень.
– Знаешь, кто идёт работать в милицию? – Троечники. Серединка на половинку. Те, кому вузы не светят. Те, кому за станками неохота стоять или баранку трактору крутить…
– Но ведь мы с вами, майор, тоже здесь, не правда ли?
– Иногда выть от обиды хочется – кого только мне присылают на работу наши кадровики… Это кошмар! Паноптикум.
– Сансей говорил: единственный критерий хорошего ученика – его желание учиться. Научить можно любого, но только в одном-единственном случае: если он реально очень сильно этого хочет… Не ученик выбирает сансея, всегда сансей выбирает ученика. Куда-то собрались, майор?
– Да. На встречу с осведомителем.
– Это такая у вас майорская кабинетная работа? Почему сам? Что, помладше послать некого?
– Этот осведомитель стоит того, чтобы поднять задницу и лично выйти на контакт. Уж поверь мне, Стрежень. Да и не смогут мои пацаны с ним говорить на равных – не последний человек он в структуре Сивого. Под ним все северные микрорайоны города.
– Почему же он застучал?
– Потому что Сивый начал копать под него. Чутьё у Сивого звериное: не верит он моему «дружбану». Что-то подозревает.
Bepul matn qismi tugad.