Kitobni o'qish: «Скиба Великий и Ужасный»

Часть 1
Это мы проходили…

Пришлось открыть дверь. Она подняла голову, глянула на меня своими небесно-голубыми глазищами и снова заорала диким голосом. Шатаясь, сделала несколько шагов по ковру, и упала набок. От такой жары не только люди могут сойти с ума. Вон, в тени сорок градусов. Я глотнул уже теплую минералку, полбутылки вылил на голову, остаток плеснул на лежащую Марго. Она опрометью бросилась под стол. Почему кошки так не любят воду? Я опять направился в душ.

Я – это Рафаэль Николаевич Скиба. Бывший сержант-танкист, бывший студент-филолог, бывший сотрудник аналитического отдела. Если вы нарисовали сейчас себе могучего агента 007, ладонью убивающего слона, то ошиблись. Ладонью я даже по мухам не попадаю. Метр с шапкой, сорок с папкой – так меня дразнили мои недруги по отделу. Немодно там было дружить. Карьеру не сделаешь. В смутное время после путча отдел разогнали. Пользуясь неразберихой, недруги, после приказа о расформировании, перли по домам все, что смогли отодрать от пола. Кресла, стулья, ксероксы, сканеры и компьютеры. Дураки, они не знали, что я повынимал и еще раньше унес все жесткие диски с компьютеров не только нашего, но и соседних отделов. Они прекрасно уместились в два кейса. Будут знать, как отказываться от ночных дежурств!

Друзья зовут меня Коляныч по отчеству, девушки – Рафа, недруги – Скиба. Знакомые никак не зовут, особенно в гости. Обидно, однако. Борщ я ел последний раз в прошлом году. Так как я детдомовский, своего жилья у меня нет. Поэтому живу там, где сторожу. На дачах новых русских. С последней особенно повезло. Хозяина киллеры завалили, а его супружница с испугу аж в Австралию умотала. Мне заплатила за год вперед. А я здесь уже второй.

Сделал в душе воду погорячей. Это мой секрет. После горячей воды дольше ощущаешь прохладу. Возьмите себе на заметку. Не жалко. Я вам потом еще несколько секретов выдам. У меня их много. Я не партизан. Я все расскажу.

Деньги за год кончились за два месяца. Странно. Вроде не шиковал. Наверное, их инфляция съела. Это успокаивало, но не кормило. Оказывается, есть хочется каждый день. Раньше не замечал. Только когда сварил последний суп из красного льда из морозилки.

Написал статью в газету. О бедственном положении русской интеллигенции в России. Три дня бродил по редакциям. Дальше секретаря не пропускали. А секретари посылали. Кто куда. В зависимости от настроения и уровня воспитанности. Воспитанные посылали дальше, так как слов больше знали.

Вспомнил про диски. Отыскал в огромном письменном столе три ноутбука хозяина. Два вообще нераспечатанные. Их я потом продал. Я за год вообще много чего по мелочи продал. В основном ненужные вещи. Из нужных осталось только четыре: холодильник, кресло, диван и огромный дубовый стол в хозяйском кабинете. Он ни в одну дверь не пролазил. Поэтому перешел в категорию нужных вещей.

На третьем ноутбуке стояли шикарные программы и спутниковый Интернет. Его я и приспособил для своих нужд. Для начала узнал фамилии дачников из соседнего поселка. Нарыл на дисках на них компромат. Начал торговать. Вообще-то, если продавать компромат с целью обогащения, то это называется шантаж. Я же торговал, чтобы не сдохнуть с голоду. Это уже честная коммерция. А я – коммерсант. Много не просил. По десять долларов за лист.

Схему получения денег – а это самое сложное в нашем деле – разработал сам. Чем очень горжусь. Я вообще на голову свою давно не жалуюсь. Это ведь она меня и кормит и поит. А еще я ей ем. Все остальное у меня похуже. Родители мои тайные не постарались.

А схема сбыта товара была простая. Я узнавал номер сотового своей жерт… клиента, ловил его на улице, устраивался за спиной и звонил. Разговор тоже вел по стандартному сценарию. Мол, дорогой друг(подруга)! Вы помните такое имя? Да, это с ним(ней) вы переспали на (далее следовал адрес). Откуда мне это известно? Наша фирма снимает комнату в бывшем здании КГБ, а листок с доносом на Вас завалился между столами. Я бедный стажер. Мне очень нужны деньги. Я с удовольствием продам этот листок Вам. За сто баксов. Если не хотите, то Вашей жене(мужу). Уверен, она(он) даст больше. Копии? Извините, но у меня даже на копии денег нет. Вы согласны? Зайдите в первый подъезд справа. Положите деньги на подоконник лестничного окна и поднимитесь на четыре этажа по лестнице. По моему звонку спуститесь и на месте денег заберете листки с доносом.

Здорово я придумал? То-то же! Я ж говорю, что мозги у меня хорошо смазаны.

Второй год живу довольно безбедно. Даже хотел повысить цены, чтобы начать копить на свое жилье.

Но тут начались сбои с продажами. Клиенты стали меня посылать. Не за деньгами. Хуже. Я забыл, что компромат быстро устаревает. А нового у меня не было.

* * *

Вода из водогрейки аж свистела. Струи кололи иголочками. Хотелось петь. Под музыку. Черт, какая музыка? Я ничего не включал. Это же сигнализация!!!

Я выскочил из душа в чем был. А был я ни в чем. Заметался в поиске хоть чего-нибудь. В смысле одежды. Сорвал со стола скатерть и кинулся к двери. Гостей не было уже с полгода. Кто это мог быть? На мониторе слежения за входом увидел открытую калитку. Перед ней лежал человек. Этого не может быть! Там же сигнализация со сложнейшим кодом!

В одеянии римского императора, не помню его имени, я осторожно пошел к воротам. Такие ворота без труда выдержали бы даже таран танка. Сигнализацию я поддерживал в исправном состоянии за свой счет. На это хозяйка денег не оставляла. Да если бы и оставила, я бы проел их еще в первый год. Несмотря на маленький рост и впуклый живот, поесть я люблю. Особенно вкусно. Люблю и выпить. Коньяку. Но никто не предлагает.

Прямо перед калиткой лежала голая девушка. Ну, не совсем, конечно. Но розовый пеньюар был нараспашку. Это я сразу заметил. То, что она мертвая, я понял чуть позднее по повороту головы. На 180 градусов.

Глаза ее смотрели на меня. Она улыбалась. Ничего себе так, красивая девушка. Мне бы такую. В смысле, живую только. Но у меня и мертвая вот первая за полгода.

Не думайте, что я вот так, стоял и ею любовался. Наверное, вы забыли, что я пять лет отработал в КГБ, да еще в аналитическом отделе. А там таких, кто даже читает по слогам, не держат.

Я еще за десять шагов до нее решил, куда ее спрячу, если она мертвая, и кем представлюсь, если живая. Что-что, а поговорить с девушками я умел. Вот насчет всего остального… Честно скажу, дальше поцелуев дело дошло только два раза. А чаще после поцелуев додумывать дальнейшее развитие событий приходилось руками.

Что ж, раз не повезло и в этот раз, придется вам, мадам Неизвестная, полежать в убежище. Это придурь моего хозяина на случай атомной войны. Придурь-придурью, а по отделке это убежище получше верхних этажей дачи будет. Вход в него был из фонтана. Небольшой такой фонтанчик в парке у беседки. А нажмешь на нужный камушек и он отъезжает вместе со струей. Пожалте, господа, в преисподнюю. Темно там. Света нет. Я так и не нашел, где он включается. С фонариком я его излазил вдоль и поперек. Морозильник там был – прям пешком по нему ходить можно. Но тащил я красивую девушку не в морозилку, а в газовую печь. Которая убежище обогревала. Зимой. Газ подавался из огромной закопанной цистерны.

Ну, вот, мадам, приехали. Тащил я ее за ворот пеньюара, чтобы, значит, она головой ступеньки не считала. Как на салазках. Шелковый, наверное, пеньюар. Скользкий. Да какая разница, все равно сгорит. Печь загудела ровно и басовито. Окно печи узковато. Если по-христиански пихать, ногами вперед, может зацепиться. Впихнул головой вперед.

Счетчик в голове, включенный еще у ворот, показывал три с половиной минуты. Пора уже заявиться представителям власти. Не на ужин же убивцы мне ее подбросили, это же не кусок колбасы. Хотя от куска, да побольше, я бы не отказался. А почему я ее сжигать потащил? Вы что, детективов не читали? Там же во всех написано, что труп подбрасывают, чтобы его на кого-нибудь повесить. В данном случае на меня. Потом они(злодеи), звонят в милицию. Та приезжает и… А трупа и нет! А вы говорите. У меня ж голова! Четыре минуты.

Черт! Четыре минуты, а на мне еще даже трусов нет. Закрыл фонтан и галопом влетел в кабинет хозяина, который служил мне спальней.

Черт, диски! Ведь обыск будет! Трусы, джинсы, майка. Два кейса с дисками. Бегом опять к фонтану. Отодвинул, бросил вниз кейсы, закрыл. Бегом в дом.

Уф-ф-ф. Подъехали они, когда шла десятая минута. Не очень быстро, однако. Я даже считать в уме замучился. Без сирены подъехали. С третьего этажа дачи я их прекрасно видел. Иномарка и Газель. Надо идти встречать. Вон их сколько из Газели повылазило. Цельный взвод.

– Кто там?

– Милиция, откройте.

– Никого нет дома, – решил я поиграть в дурачка. Черт его знает, может, уедут.

– А ты кто?

– Я сторож.

– А хозяева где?

– Хозяйка в Австралии. Езжайте к ней туда.

– Ты нам дурочку не гони. Давай открывай. У нас постановление на обыск.

Ого. Да, ребята хорошо подготовились. Явно не сегодня с утра. Кто же ты такая милая, если на тебя такие бабки на подкуп милиции бросают? Ну, это мы скоро выясним.

– Подсуньте под калитку.

– Я тебе сейчас подсуну, я тебе такого подсуну, ты до самой дачи с воротами в обнимку лететь будешь. Коля, взрывай к чертовой матери!

Я быстро щелкнул замком. Передо мной стоял улыбающийся опер. Никакого Коли рядом не было.

– Убойный отдел. Подполковник Старов. Ваши документы?

– Так в доме они.

– Пройдемте.

Он невежливо поднял меня, развернул и дал пинка. Очень больно. Точно под копчик! За разговоры. Я пинок запомнил. Есть у меня в голове раздел под названием «Смертельные обиды». Этот пинок будет под номером два. Под номером один записана соседская Лилька. Я ее год назад затащил в дом, напоил газировкой, даже скормил заначку – трехмесячное заварное пирожное из морозилки. А она все выпила, сожрала, разобрала постель и послала меня в душ. Пока я натирал мочалкой интимные места, она спокойно ушла домой. Никак, правда, до сих пор не решу, какой из придуманных мной террористических актов против нее привести в действие. Один лучше другого.

– Так, а кроме паспорта, еще документики имеются?

– Да, вот. Удостоверение об окончании двухмесячных курсов. Присвоено звание «Охранник», без права ношения оружия.

– Ну, еще оружия нам не хватало! Кстати, оружие в доме имеется?

– Да, полный набор!

Опер вскочил. Вся его бригада, шустрившая по шкафам, застыла в напряжении.

– ГДЕ?!!

– Пройдемте за мной. Покажу. – Я повел их в кухню.

– Вот. Полный набор холодного оружия.

– Значит, мы еще и издеваемся над представителями власти?

– Вы спросили – я ответил.

Опер начал ходить вокруг меня кругами. Я старался быть к нему лицом. Не дай бог придется записать его под номером три. Мне даже представить было страшно, что я с ним сделаю. Мои двойные враги долго не живут. Правда, таковых у меня пока не было.

Обыск и допрос длились до вечера. Бригада переместилась из дома в парк. За фонтан и горевшую печь я не беспокоился. Печь была опробована мной не раз. Дым от нее полностью поглощал мощный фильтр. Очищенный горячий воздух через вентиляцию уходил в атмосферу. Без запаха и без цвета.

Мы с опером дошли уже до пятого колена моего генеалогического древа. Дальше я не знал. Это его опечалило. Он постоянно ждал доклада своей группы. Я знал о чем. И он знал о чем. Доклада не последовало. За собак я не беспокоился. Пока шел к воротам открывать, я высыпал на дорожку, по которой тащил труп, целую банку перца. Наконец вся бригада собралась вокруг нас. Что-то у них не срослось.

– Очень приятно было с тобой познакомиться. Завтра мы продолжим знакомство. Чтобы ты без нас не скучал, с тобой подежурит сержант Быкуля.

– А что собственно произошло? Что вы ищете?

– Этого тебе пока знать не надо. Когда надо – тебе все скажут.

Капитан подошел к оперу и начал ему шептать на ухо. Я уловил только слова: «ошиблись», «соседняя дача», «труп».

– Что ж ты не проверил?

– Так команды не было.

– Все за мной, немедленно. – Вся бригада улетучилась.

Сержант сразу же нагло влез по пояс в холодильник.

– Ты что, его размораживаешь? Где продукты?

– Нет, это его обычное состояние. Я его особо работой не нагружаю.

Сержант с оскорбленной рожей плюхнулся на диван.

– Малец, включи телевизор.

– Он уже год не работает. Если б работал, я бы его давно продал.

– Так, что ж ты…

– Денег нет. Давай деньги, завтра отремонтирую. – Сержант протянул прокуренную дулю.

Через десять минут он уже храпел. Я поднялся на третий этаж. В наступающей темноте по территории соседней дачи бегали суетливые фонарные лучи. Так. Порядок. Идем выключать печь.

Надо бы уже поменять батареи в фонаре. Тусклый свет еле пробивал до середины убежища. У печи было посветлее.

Потом что-то вспыхнуло у меня в голове. Но светлее не стало.

* * *

Очнулся я уже связанный по рукам и ногам. Когда удалось навести в глазах фокус, волосы зашевелились у меня на голове.

Возле печи сидела девушка! Мой труп! А где пеньюар? Что-то не то. Девушка моя, но в другой одежде. И живая! Мистика! Надо разобраться. Девушек я никогда не боялся. Даже живых.

– Ты кто?

– Зачем ты убил ее?

– Кого ее?

– Кого ты сжег в печи.

– А кого я сжег в печи?

– Мою сестру.

Ага, теперь ясно, откуда сходство.

– Я ее не убивал. Я сторожу эту дачу. Ее убили у ворот. Злодеи. Потом они вызвали милицию. Меня хотели подставить. Чтобы милиция не нашла труп, я его сжег.

– Чем это докажешь?

Чем, чем… Мысли, как и голова, были разбиты сковородой, которую она так и держала в руках. Почему женщины не могут выбрать более приличного оружия, лом там, или лопату, на худой конец. Как-то неприлично рассказывать потом, что тебя вырубили… кастрюлей! Хотя нет, после лома я мог бы и не очухаться. Не мой это уровень.

Да, так чем я могу доказать? Ломы, кастрюли, вилки, ложки. Черт, ни одной свежей идеи! Надо еще потянуть.

– А что надо доказать?

– Что это не ты убил ее у ворот.

Ворота! Они же под сигнализацией. Запись на мониторе! Йес!

– Есть запись на мониторе. Ворота под наблюдением видеокамеры.

– Покажи.

– Пойдем в дом. Только тихо. Там сержант спит. Дежурный. Его опер оставил.

– А что – была милиция?

– А то! Через пять минут приехали! Я же говорю – подстава!

Она развязала мне ноги. Но сковородку не бросила.

Как же я вовремя вспомнил про запись видеокамеры! Это я оперу лапши навесил, что не работает здесь ничего. И сам, дурак, в это чуть не поверил!

А кино оказалось интересное! Правда, покадровое. На первом открывается калитка. На втором появляется труп, еще живой. За ним нарисовалась явно мужская фигура в маске. Его руки тянутся к голове трупа. И труп, наконец, становится трупом. Фигура исчезает. Включается сигнализация. Подбегаю я и тащу труп за шиворот в кусты.

Она развязала мне и руки. Я оправдан. За окном уже совсем темно. Я проводил ее до двери под ритмичный храп сержанта. Захлопнул калитку. И только тогда вспомнил. Я же не спросил ее адреса! Эх, если бы не сержант. Занял диван, скотина.

Долго ворочался в кресле. Мозги начали с опозданием прокручивать ситуацию. И как шипы, вылезли вопросы:

– Как труп открыл кодовый замок?

– Кто открутил трупу голову?

– Зачем???

– Кто сестра трупа?

– Как сестра вскрыла кодовый замок в убежище?

– Почему меня хотят подставить?!

К утру план дальнейших действий был готов. Так я это не оставлю. Будь менты порасторопнее, я сидел бы не в кресле, а на нарах в душной камере. И даже без кондиционера. Лопухам он не положен. А то, что умного человека невозможно посадить, я был твердо уверен.

* * *

Утром сержант на вопрос о кофе, наткнулся на мой ответный непрокуренный кукиш. Это его обидело вдвойне. Я видел, как пыхтя и шевеля пальцами(из-за отсутствия мозгов), он готовил мне страшную кару. Но я сусликов не боюсь. Даже в форме.

Он еще не знает, что я заменил его батарейки в фонарике на свои, севшие окончательно. Сидел и нахально потягивал у него под носом ароматный кофе из пакетика.

Через час у него запел в штанах сотовый.

– Свезло тебе, пацан. Отзывают меня. А то бы я…

Перечисление страшных кар он продолжал уже за воротами.

Бредя к фонтану, я размышлял, стоит ли эту мелкую сошку записывать третьим номером? Нет, мелковат типчик. Пусть живет.

В убежище я внимательно все осмотрел. Вроде никаких следов не оставил. Пошел по коридору к выходу. И тут в убежище вспыхнул яркий свет. В дверях напротив стояла она и смущенно улыбалась.

– Как ты сюда проникла?

– Извини, я видела, как ты открывал.(Опять врет!) Вчера я не могла попасть домой, там меня уже ждали.(Кто?) И мне пришлось вернуться сюда. Это для меня сейчас самое надежное место.

– А как ты включила свет?

– В коридоре.

– Как?

Вот так, – она хлопнула в ладоши. Свет погас. Она снова хлопнула. Свет загорелся. – Извини, но без света мне было очень страшно.

И это она говорит мне, сотруднику аналитического отдела. Аналитику, который даже не удосужился перебрать в голове все способы включения света. Весь мир уже давно пользуется в спальнях и коридорах звуковыми выключателями! А я искал рубильник!

Учись, мелкота! Так тебе и надо!

Честно, я зауважал эту красотку, кем бы там она ни была. Ну, а это мы сейчас выясним. Я повел ее в подземный кабинет. Теперь на стене светились экраны десяти камер наблюдения. Я посадил ее перед собой так, чтобы постоянно видеть подъездную дорогу к воротам. Опер ведь обещал вернуться. Она снова пыталась мне петь старую песню про забор. Но я уже к этому был готов. Мои вопросы заставили ее покраснеть. Не всех женщин украшает злость или смущение. Но ей было к лицу. Мы проговорили до обеда, а нас так никто и не потревожил.

* * *

Вот что она рассказала.

– Да, извини. Первый раз я не все тебе рассказала.(Ну, еще бы!) Ты так спешил(Обычное для всех женщин стремление быстренько переложить вину на другого!). Да, я раньше уже здесь бывала(Ого!). Мы, как бы это сказать, дружили с хозяином этой дачи. Когда не было хозяйки, обсуждали некоторые вопросы(Ну, естественно!) Я проходила через заднюю потайную калитку(Как же это я о ней не знал?). Встречались мы только здесь, в убежище. Поэтому я знала код(Наконец-то!). Он боялся, что в доме могут остаться следы наших встреч. Вот, собственно, и все. Я ответила на все твои вопросы?

– Нет, дорогая. Как тебя зовут?

– Женя.

– Фамилия?

– Зачем тебе?

– Я хотя бы должен знать, чей я сжег труп?

– Ну, хорошо. Строгова. Доволен?

Мне сразу стало… как-то неуютно. Это была фамилия бывшего начальника областного КГБ. Моего бывшего начальника. А сейчас он владеет крупной строительной фирмой. Ворочает миллионами. А может и сотнями миллионов.

Я долго жевал губы. Никак не мог решить, продолжать вопросы или сдаться.

– Почему ты следила за сестрой?

– Вообще-то, я не следила, а искала ее. Хотя мы и близнецы, у Дины с детства признали аутизм. Она была просто помешана на кроссвордах, шарадах и кодах. Мы меняли код на входных дверях каждый день, но она все равно ухитрялась его разгадать. Если нянька не видела этого, Дина уходила гулять. Так произошло и вчера. Я тут же пошла ее искать. Возле забора этой дачи нашла сначала один, а потом и второй поккури. Это очень дорогая японская деревянная обувь с колокольчиками. Отец специально купил ее Дине, чтобы было слышно, где она ходит. Дина не любила поккури и постоянно сбрасывала. В поккури можно ходить только очень мелкими шажками.

Уже яснее. И похоже на правду.

– Ворота были уже закрыты. Я увидела кодовый замок и подумала, что Дина могла им заинтересоваться и открыть. А потом захлопнуть дверь. Тем более, что я нашла ее сотовый. Прямо в траве под воротами. Мы всегда клали его ей в карман. У него очень громкий звонок. Я набрала номер и он зазвонил под воротами. Это убедило меня, что она вошла внутрь. И я решила воспользоваться известным мне путем.

Вошла через заднюю калитку. А потом следом за тобой спустилась в убежище. Видела, как ты зажег печь и испугалась. Спряталась в кабинете. Потом ты снова пришел.

– Дальше я помню, не надо, – я потрогал шишку на голове. – Кто ждал тебя дома? А где же отец?

– Отец оформляет договора в Германии. Уже месяц. Няньку я отпустила. По телефону.

А ждали, видимо, те, кто убил сестру.

– Ты их видела?

– Только троих. Я была напугана и вошла в дом через заднюю дверь кухни. Из сада. И увидела через прозрачную дверь, как они с автоматами сидели в зале. Я тут же вернулась сюда.

Даже с автоматами! Серьезные у меня противники. Но рядом с Женечкой мне не было страшно. Так я уже называл эту красотку про себя.

– Да, дела! Придется тебе, Женя, пока пожить в убежище. Это пока для тебя самое надежное место. На дачу в любой момент могут ворваться менты. К тебе домой – убийцы. И не факт, что они не наблюдают за домом. А здесь фонтан со всех сторон плотно закрыт кустарником и деревьями. Сейчас я включу тебе холодильник и покажу кладовку.

– Спасибо, я здесь все знаю.

Ах, да! Мы же здесь с хозяином разводили шуры-муры! Настроение пропало прям сразу.

– А что с хозяином дачи случилось? Как его убили?

Женя долго молчала. Видимо, решала, сколько надо откусить от правды.

– Понимаешь, здесь тоже все непросто. Он был доверенным лицом у…

Она назвала такую фамилию, что мне второй раз за вечер стало неуютно. Это был известный олигарх, уже третий год руководивший своими делами в России из Англии.

Довольно успешно. На нем висело столько криминала… На десятерых бандюг хватило бы!

– Когда на него завели уголовное дело, он не мог уже вернуться в Россию. А наличка и камни хранились у Федора, это муж твоей хозяйки. Он должен был организовать переправку ценностей через границу. Но не довез. Он, а вернее всего его стерва-супруга, решили денежки и камни прикарманить. Федор позвонил из другой страны, где спровоцировал свой арест. Сказал, что все отобрали в полиции. Босс проверил по своим каналам и узнал, что у Федора нашли ценностей всего около миллиона, да и то потом вернули. А там одних камней должно было быть почти на двести миллионов.

Босс послал «торпед». Те Федора долго трясли, кололи, но перестарались. Он умер от психотропных уколов. А наличку и камни так и не нашли. Кинулись трясти жену. А та уже улетела в Австралию. А куда оттуда – неизвестно. С большими деньгами можно долго бегать. Часть украденного она точно перевела на свои счета. Но камни через границу она бы не провезла. Тем более, что в аэропорту при ней была только дамская сумочка. Бежала она налегке. Я сама, грешным делом, искала и в доме, и здесь, в убежище. Но ни я, ни «торпеды» босса, ничего не нашли.

Вот это поворот! А я-то все удивлялся, что это во всех комнатах ковровое покрытие не приклеено? Отодрали его «торпеды»! Я задумался. Когда хозяйка меня нанимала, она ведь могла и промолчать про убежище! А сказала. И код дала. Значит, знала, что там ничего не спрятано? Тогда где?

Я поведал Жене о своих размышлениях. Та согласилась. Мы сидели и смотрели друг на друга. А в глазах светился один только вопрос – где? Видно такова уж человеческая сущность. Камни на двести миллионов напрочь отбивают всю любовную романтику.

Мы обсудили еще несколько вопросиков. Люди олигарха убедились, что дача чиста. У них, видимо, были и другие косвенные доказательства этого. Значит, убийство организовала другая банда. Которая совсем недавно узнала о пропавших ценностях. Может они узнали, что тайник все-таки на даче? Значит, их целью является повторный обыск. Для этого им надо убрать сторожа. То бишь, меня. Вот для этого они и организовали труп. Получается, что эти злодеи следили за дачей. Не знали, как подступиться. Могли, конечно, убить и меня. Но я последнее время из-за финансового кризиса выезжал на хозяйской машине раз в месяц. За продуктами. А им уже невтерпеж ждать было. Светиться перед телекамерами не хотели. А тут такой случай. Подходит к воротам девушка. И открывает их! Грех не воспользоваться такой удачей. Сторож в тюрьме. Дача пустая. Да, очень вероятно. Женя и с этими моими рассуждениями согласилась.

Решили принять их за рабочую гипотезу.

Оставалось определить одно – кто эти злодеи?

Была у меня одна мыслишка. Маленькая и подленькая. Это я про своих недругов по бывшей работе. Проверить это можно было только одним способом – найти их и опознать. Как я не увеличивал кадр у ворот, опознать было трудно. Да еще маска!

Кстати, в процессе обсуждения выяснился и еще один, немаловажный для меня, вопрос. Оказалось, что Женя по образованию финансист. Она ведала всеми финансовыми вопросами фирмы отца. Отец был тесно связан с олигархом. Тот его кредитовал. Вот вопросы оплаты кредитных займов и утрясала Женя с Федором. А вовсе не шуры-муры, как я сразу подумал. Да и не мог быть такой отъявленный бандюган во вкусе интеллигентной и утонченной Женечки. Вот я, например, со своим нестандартным интеллектом и врожденной галантностью… Ну, ладно. Сейчас о другом речь.

– Да, Рафаэль?

– Можно просто Рафа.

– Когда ты подошел к Дине, не было ли у нее на шее блокнотика на золотой цепочке?

– Точно могу сказать, что не было, а что?

– Всем больным аутизмом вешают такие блокноты. Они часто предпочитают писать, а не говорить. Особенно с незнакомыми людьми. На обороте блокнота был выбит наш адрес. Понимаешь, почему они так быстро меня нашли?

– Если они не дураки, то теперь знают, чью дочь убили. Будут бояться.

– Или убьют меня, как главного свидетеля. Они явно наблюдали за твоими воротами, если так быстро появились. Значит, видели и меня у ворот. Выход один. Или они меня. Или мы их!

Прозвучало обнадеживающе. Приятно, когда тебя записывают не только в союзники, но и в герои, способные покарать подлых злодеев. А что, я могу! Вот только чем?

Про свою ладонь я уже говорил.

– Женя, у твоего отца не припрятан случайно где-нибудь пистолетик. А то с ножами против автоматов как-то…

– Конечно, есть. И не спрятаны. У него пистолеты на ковре в спальне висят. Мы вечером сходим.

* * *

Что значит женщины не разбираются в оружии! На стене висели дуэльные пистоли пушкинской эпохи! Пришлось полазить по тайным углам. И я его нашел! То, что надеялся найти у начальника управления КГБ. Это был 18-ти зарядный пистолет «Гюрза». Пистолет-змея для ФСБ. И лежал он, не поверите, в аквариуме! В простом полиэтиленовом пакете, присыпанный разноцветными камушками. Полностью снаряженный и смазанный. Мои мозги тут же получили повышение в рейтинге.

Этот могучий бронебойный монстр, легко пробивающий защиту американского пехотинца, 2,5 мм титановые пластины в бронежилете, почти на метр приподнял меня в собственных глазах.

Итак, вернемся к нашим баранам. Я свою мыслишку о сотрудниках своего отдела как можно корректнее довел до Жени.

– А почему именно они? Ты же ничего не знаешь о них уже два года?

– Почему ничего? – обиделся я. – Вот, например, Карга, Карагачев Виктор Павлович, сразу подался в милицию. И, не поверишь, сейчас возглавляет криминальный отдел в местном райотделе! 40 лет, холост, каратист с черным поясом. К нему обязательно должна была попасть информация об исчезновении Федора и его женушки. И он вполне способен докопаться до камешков. Я тебе говорил, у нас в отделе дураки не работали.

– Или вот, Триммер, Сапов Игорь. Мы его прозвали так за его способность выстреливать по триста слов в минуту. Он всегда говорил в оправдание: «Я же не виноват, что так быстро думаю!» 25 лет, холост, возглавляет охранное агентство. Тоже где-то в нашем районе. Все любил придумывать сюжеты развития третьей мировой войны. А уж простой план по экспроприации камешков для него – раз плюнуть! Третий, Эдик Каспарян, по прозвищу Чума. Очень любил это слово. Чемпион отдела по шахматам. Всем врал, что родственник Каспарова. 28 лет. Холост. Этот подстать Триммеру. Мог читать сразу двумя глазами. Больше нас всех материалов обрабатывал. А как в компьютерах разбирался! И вообще в железках.

– Ну и работнички у вас были! Карга, Триммер, Чума! Банда уголовная прямо с погонялами, а не интеллигентный отдел.

– Аналитический!

– Я имела в виду ваш моральный уровень. А тебя тогда как звали, для полной коллекции?

Я скромно промолчал. Ну, не мог я признаться, поймите, что у меня было прелестное женское погоняло «Дюймовочка»! Нет. Никогда. Женя продолжала сверлить меня своими зелеными кошачьими глазищами. Я представил, как ее хохот вбивает меня обратно на полметра в землю!

– Коляныч! – наконец выдавил я из себя полуправду. Ничего лучше в голову не приходило.

– Но ты же Рафаэль?

– Нет, это от отчества. Николаевич – Коля – Коляныч.

– А, поняла. А я думала тебя Гераклом дразнили.

Если бы она знала, как была близка к разгадке. Надо было только взять Геракла с обратным знаком! Или добавить слово – «засушенный».

Я опять скромно промолчал.

– Насчет слова «банда». Мне тоже кажется, что из этой тройки вполне может получиться уголовная группа. Старший – Карга. Мозг – Триммер, техническое обеспечение – Чума. Все сходится. Смотри. Карга получил инфу. Привлек этих двоих. Триммер придумал, как убрать меня с дачи. Чума организовал слежку. Опять все сходится.

– А не проще ли было тебя взять четвертым в банду? – ее глазища снова гипнотизировали меня с этаким налетом наивности и невинности. Как это женщинам удается глазами выражать столько чувств и эмоций? Видимо они все рождаются готовыми актрисами! Как бы это ей помягче объяснить мое особое положение в отделе?

– Понимаешь, Женя. Они меня не любили!

– А зачем им тебя любить? Ты же не девочка? – Ну, вот! Опять близко.

– Не в плане любили, а в плане – ненавидели!

– Тебя? За что?

– Я был выше их на голову!

– Как это? При твоем росте? – Ну, начинается…

– Как-то шеф организовал наше тестирование на коэффициент IQ. Так вот. Карга набрал 90 баллов, Чума-100, Триммер – 110, а я – 170! Представляешь, как они оскорбились? Они не просто оскорбились! Они хором меня дико ненавидели! А потом еще шеф отдела огонька добавил. Он за руку после этого только со мной здоровался, а им только кивал. Ну, и еще у меня была репутация честного человека. Я не воровал по-мелкому, как остальные. И они это знали! Понимаешь, люди с такими мозгами просто не могут не воровать. Им кажется, что они все продумали до мелочей. Вообще-то так и было. Вещи пропадали, а за пять лет никого не поймали! И после этого ты думаешь они бы поделились со мной своими секретами? Вот упаковать меня в дурку или в Кресты – это бы немного утолило жажду их мести. Так что их действия насчет меня очень логичны. Абсолютно в дырочку!

– И кто?

– Вот об этом мы с Женькой и думаем полдня. И вторая нехорошая новость – Тину убила не банда Карги. Мне дали полчаса поговорить с Триммером. Его и Чуму арестовал подполковник Старов по убийству Карги. Когда они пришли на очередное совещание. Гальцеву и Леше теперь тоже отмываться надо. На них, правда, могут повесить только поджег дачи. Большего они не успели натворить. Триммера и Чуму уже забрали в ФСБ. Лешу и Гальцева пока просто отстранили от дел. Сидят под домашним арестом.

– А что Триммер сказал?

– Первым делом я его про записку о тайнике с ключом спросил. Все оказалось до смешного просто. Она была в деле об убийстве «торпедами» хозяина дачи. Судмедэксперт обнаружил ее под приклеенным париком. Одежду с него «торпеды» содрали и обыскали, а про парик не догадались. Хорошо был приклеен. Спецклеем. Следователь, который раньше вел дело, понять содержание записки не смог. А Карга-то аналитик бывший. Он сразу понял, что такое ключ в замке. Хотя тоже не до конца. С таким крупным делом в одиночку не справишься. Вот он и позвал бывших дружков. Хотели и тебя на свою сторону перетащить. Наблюдали за дачей. А оказалось, что не только они. Они сами были ошеломлены убийством Дины. Мокруха вовсе не входила в их планы. Они наоборот, все хотели провернуть, как можно тише. И вернее всего, убийство было совершено не с целью повесить его на тебя и убрать с дачи, а с целью отпугнуть Каргу от намерения завладеть бриллиантами. Шум поднялся ведь нешуточный. Вряд ли убийца знал, кто такая Дина. Верней всего в его планах было убийство первого же человека, подошедшего к даче. А еще верней, убийца ждал твоего выхода с дачи, Рафа. Чтобы убить. Но тебя спас твой временный финансовый кризис. Не с чем тебе было идти по магазинам тогда. Так что Дина пала жертвой случайно. Но это никак не оправдывает убийцу.

– А как описывает Триммер убийцу? Они то видели его близко?

– Так же, как мы видели на записи. Высокий мужчина, в маске, в черном спортивном костюме. Откуда появился и куда исчез неизвестно. Вот такие дела.

– А почему Вы сказали, что знали, что 27-й ящик будет пустой?

– Сходил в этот твой салон красоты. Этим горшочком интересовался еще один молодой человек. Еще месяц назад. Девушка говорит, что он просто повертел его в руках и поставил на место. А место то – в комнате ожидания. Наверное, он просто потом пришел снова и в удобный момент подменил ключ.

– Так, значит, бриллианты теперь у него?

– А вот это не факт.

– Ну, и кто же этот убийца? Есть предположения?

– У меня есть, – Женя первый раз подал голос. – У нас очень мало сведений о хозяйке дачи. Знаем только одну ее подругу, Натали. О ее родных мы вообще ничего не знаем. Братья, сестры. Она могла доверить тайну камней или ее часть своему любовнику. О нем мы тоже ничего не знаем. А ведь это самое перспективное направление. А мы пока копали, как оказалось, совсем не там.

– Ну, как хотите, а я поиски камней прекращать не собираюсь. У меня вон уже третий день денег на такси нет.

Генерал молча протянул мне тонкую пачку. А я что? Я не гордый. Я взял.

– Примем версию Жени за рабочую. Начнем собирать данные по Сиси. Я прямо сейчас еду в управление. – Генерал ушел.

Я на кухне чистил картошку. В фартуке.

– Слушай, Рафа?

– Да?

– А ты помнишь, после убийства Тины, бросил в убежище два кейса? Я ведь их открыл. Там лежали жесткие диски от компьютеров. От каких?

Моя рука с ножом застыла. Черт! Как я мог про них забыть. Ведь на них вполне могла быть информация по делу хозяина! Его же вело КГБ! А, значит, и по хозяйке там есть все данные! Я бросил нож в ведро. Да, видно мне никогда не дойти до готового борща…

– Это спасенные мною диски из бывшего отдела, где я работал.

– Там может быть инфа по Сиси?

– Думаю, да.

– Так принеси их.

Нет, ему легко говорить – принеси. Как будто он не знает, что за мной по всему городу какой-то маньяк гоняется. То ли с топором, то ли с пистолетом.

– А как же убийца?

– Мы тебя сейчас загримируем. Знаешь, у отца есть целый чемодан разных прибамбасов.

Ого, не думал, что и генералы не брезгуют по мелочи приворовывать на работе.

– Его ему подарил какой-то театральный гример.

Ну, не угадал немного. Бывает.

Женька измывался надо мной целый час. Всунул в рот какие-то ватные шарики. Наклеил брежневские брови и чеховскую козлиную бородку. Это он так состарить меня пытался. Меня – маленькую собачку. Что до старости щенок.

Через час на меня из зеркала смотрел уродливый старый эльф из нехорошей сказки.

Я подергал за бородку. Вроде держится. Положил в авоську кочан капусты и гордо вышел из квартиры. Хотя и были у меня сомнения, что эльфы питаются капустой. Ведь они живут под землей. Но как облик завершает!

Не знаю, может я и угадал с капустой, но до задней калитки дачи я добрался без проблем. Спустился в убежище. И замер. Из кабинета доносилось гудение. Я приоткрыл дверь. Все мониторы работали! Я нервно оглянулся. На цыпочках дошел до спальни. На постели лежала голая женщина! Я вздрогнул. Неужели еще один труп?

Я присмотрелся. Нет, грудь женщины мерно вздымалась. Спит. Значит живая! Ничего себе так. Красивая грудь! Лица я не видел. Что делать? Я уже вам говорил, что женщин я не боюсь. Особенно голых. А вдруг у нее сообщник? И он сейчас придет?

Я решил действовать как истинный мужчина. Главное – кейсы!

Я метнулся к входной двери. Задвинул внутренний засов. Теперь сюда снаружи никто не войдет. Я опять на цыпочках пошел к кабинету. Кейсы были там. Я их открыл. Все диски на месте.

И вдруг почувствовал, как мне в спину уперлось что-то твердое.

– Медленно подними руки, дернешься, выстрелю! – Господи, у меня чуть не брызнули из глаз слезы радости. Уж голос хозяйки я бы узнал из тысячи. Такого стервозного тембра редко кому удается добиться.

– Хозяйка! Это же я – ваш сторож!

– Повернись.

На ней уже был наброшен белый халат. В руке она продолжала держать блестящий маленький пистолет. С четырьмя стволами. Это я сразу заметил. И понял, что он настоящий.

– Что-то не узнаю! – я отодрал брови и бороду.

– А так?

Она сунула пистолетик в карман, обошла стол и села напротив.

– Рассказывай.

– А вы давно тут?

– Зачем тебе?

– Чтоб знать, с какого места начать.

– Уже день тут живу. Рассказывай.

Ага. А я живу у генерала. Поэтому и разминулись.

– Да что рассказывать. Сами видите. Жара. В лесу был пожар. Перекинулся на дачу. Сам чуть не сгорел. Сейчас сторожу в другом месте. Здесь то сторожить нечего теперь. Вот такие дела, прекрасная маркиза.

– А кто погром на даче устроил после пожара? Ты? Искал что-нибудь?

– Бомжи наверное. Ворота-то милиция срезала, вот и шляются теперь, кто ни попадя.

Нет, вы оценили, как ловко я вел разговор. Выучка! И мозги! Ничего лишнего!

– Зачем сейчас пришел?

– Вещи тут у меня остались, что удалось вынести с дачи. Два кейса. Вот эти. Так я заберу и пойду?

– Нет. Еще не все. Я просмотрела записи. Что за девушку тут убили? Куда ты ее тащил?

Ну, все! Как кур во щи! Дались ей эти записи. Лучше бы борщ варила. Вечно женщины лезут в мужские дела. Что вот теперь говорить? Так складно было до этого!

– Я ее сжег!

– Что ты сделал, повтори?

– Сжег!

– Где?

– В вашей газовой печи.

Последовало долгое молчание.

– Зачем?

– Это длинная история.

– А я никуда не спешу. Да и тебе не советую.

Ну, вот. Зачем же снова наставлять на меня пистолет.

– В общем, я подумал, что меня, как в детективах, знаете? Что хотят подставить и повесить на меня чужой труп.

– Так ее же убили на твоих глазах. Когда хотят подставить, трупы готовые подбрасывают!

– Я тогда не успел об этом подумать. Просто взял и сжег.

– А в милицию позвонить у тебя не было мысли? У тебя же оправдательная запись была на руках?

Ох, уж эти женщины. Как они все усложняют и портят. Мои стройные теории особенно.

– О записи я вспомнил позже.

– Кто эта девушка?

– Не знаю.

– А что сказала милиция?

– Не знаю.

– Но тебя же допрашивали?

– Да.

– Кто?

– Подполковник Старов. Он ведет дело об убийстве.

– Я так поняла, что у тебя хватило ума не выдать убежище? А мой брат снова не приходил?

– Какой?

Она замялась.

– У меня есть два брата. Старший Олег. Он уже десять лет живет в Бразилии. Это от него я прилетела сейчас. А младший, Игорь, преподает в местном университете. Ну, нет, так нет. Я еще раз спрашиваю, никому не ляпнул про убежище?

Боже, ну что за пошлые намеки! Да моей твердости могут позавидовать даже Зоя Космодемьянская вместе с Павликом Морозовым! Я же кремень в квадрате! Нет, вру! В кубе!

– Конечно, нет!

Она задумалась. Надолго.

– На моей постели в спальне спала женщина. Я нашла несколько ее волосков на подушке. Кто она?

И вот так всегда! На самом интересном месте! В двух шагах от выхода!

– Это брат сестры. – Господи, что я мелю?

– Не поняла? Повтори. По-моему, я спрашивала о женщине?

– Ну, это… – Я просто чувствовал, как мой могучий мозг извивается змеей в черепной коробке в поисках выхода.

– Как бы это попроще объяснить?

– Можно и не попроще. Я не дура! Уж тебя-то пойму! – Опять! Фу, как низко!

– В общем, у той девушки, что убили, был брат. Он ее искал. И пришел за ней на дачу. Я, когда тащил труп, оставил вход открытым. И он зашел. И спрятался здесь. Я тоже сначала думал, что он девушка. А потом оказалось, что он гей.

– Когда ты его затащил в мою постель?

– Мадам, ну что за грязные намеки? Я порядочный мужчина и женщин в постель не затаскиваю!

– Да это я давно поняла, еще когда тебя на работу принимала. Считай, что я пошутила.

Но я все равно обиделся. Так подумать обо мне! Что я могу наброситься на первую попавшуюся юбку! Пусть даже и с разрезом до пояса! Может быть мысли у меня и бывают иногда грязные, но все остальное! Я по утрам по два раза под душем моюсь, чтоб вы все знали!

– И где этот гей?

– Собрал пепел сестры и ушел.

– Там на записи, милиция приезжала второй раз. Почему? Кто их вызвал?

– Они приезжали за моим скелетом.

– За чем твоим?

– За скелетом.

– Но он вроде при тебе?

– Ну, мадам, это очень сложно.

– Ничего, ничего. Я разберусь. Ты рассказывай.

– Понимаете, мадам… Кстати, как лучше к Вам обращаться? Может, Сиси? – Обратите внимание, как хитро я пытаюсь выманить у нее нужные сведения. По ведению допросов в спецухе у меня были сплошные пятерки!

– Да хоть горшком зови! Только в печь не ставь! И не хами! Я женщина нервная. Не приведи господь, палец у меня на курке дернется!

– А вы пистолетик в сторону отведите.

– Не отвлекайся. Чеши дальше!

Господи! Никакой культуры! «Чеши». Грубая, неотесанная подиумная курица. – Помните, у вашего мужа в шкафу на третьем этаже был скелет?

– Помню.

– Он при пожаре обгорел. Бомжи его нашли, подумали, что это я, сторож. И звякнули в милицию. Те и прискакали.

– Вроде срослось. Будем считать, что здесь ты выкрутился. А вот теперь попытайся объяснить, как ты на Наташку вышел?

– Мадам, клянусь, не знаю никакой Наташки. И не входил я в нее и не выходил!

– А кактус тебе кто дал?

– Так это же Натали!

– А что большая разница? Для тебя Натали, для меня – Наташка. Так как ты на нее вышел? Только не надо мне опять про сложности лапшу вешать. Колись конкретно и все! – Вот! Где она только таких словечек набралась? Видно в свое время не на одном допросе у ментов побывала! А еще ко мне прете-е-ензии!

С Женькой бы посоветоваться. Или, на худой конец, с генералом. Колоться мне определенно нельзя. Представляете, что будет, если я ей заявлю, что нашел ее ключ и хочу присвоить камешки на двести миллионов! Она с удовольствием, и не один раз, дернет пальцем. И сожжет без колебаний по дикарским обычаям прямо в новых трусах. Только купил. Прям жалко, честное слово. Стерва косоглазая! Чтоб у тебя глаза полопались, когда на мой труп любоваться будешь!

– Мадам, ключик ваш нашел чисто случайно! Взял часики полюбоваться и уронил. А он внутри – дзинь! Что там думаю такое – дзинь? Открываю – ключ! А у меня раньше такой же был. Думаю, не иначе хозяйка оставила мне письмо с указаниями, да забыла ключ отдать. Вот и пошел за письмецом.

У-ф-ф-ф! Вроде складно соврал!

– Ну, положим, все это не так было. Но, молодец, хоть про часы не соврал. На волоске ведь висел! Изнервничалась я уже вся! Дальше я сама знаю. Наташка мне позвонила, что приходили за кактусом. Я прилетела и цепочку оборвала. Хотя она ни к чему и не вела.

– Так бриллиантов нет? – Господи, ну зачем ты дернул меня за язык? Лучше бы ты его отрезал! Я закрыл глаза в ожидании выстрела.

Послышались легкие шаги. Боится в лицо стрелять. В затылок хочет! Мое кресло начало вращаться. Что такое?

– Встань! – Я сполз с кресла. Она стояла ко мне вплотную. Полы халата немного разошлись. Мои глаза упирались в родинку над ее пупком. Вы не забыли, что она была двухметровой топ-дивой? Все самое интересное было выше и ниже. Но я даже боялся шевельнуть глазами, чтобы не спровоцировать выстрел. Я хорошо помню, какая она нервная.

Она придвинулась. Я уткнулся носом в родинку и почувствовал, как на мой затылок легла ее правая грудь. Мягкая и теплая. Помните, выше я про нее рассказывал? Которая колыхалась?

– Может, пойдешь снова ко мне сторожем? – Полы, как театральный занавес, сошлись. Она отступила на шаг. Грудь сползла с затылка. Жаль. Все, кина не будет. Кинщик заболел. Я вздохнул. Почему самое лучшее всегда достается другим. Я ждал совсем другого предложения. А тут нате вам: «Сторожем будешь?» Еще и свечку попроси подержать. Тьфу. Хотя… Это все же получше, чем пуля в живот. Бр-р-р. Не люблю я этого.

– Конечно, буду! – Я сам удивился, какой у меня счастливый голос. Чему, интересно, я радуюсь?

– Ну, и славненько. Брату я не доверяю, а от Наташки толку мало. У нее одно французское белье на уме. А ты вроде, мальчик умненький. И любишь свою хозяйку.

Любишь ведь?

– Да!

Она отступила еще на шаг.

– Хорошо. Так как мы теперь еще и компаньоны, плату повышаю тебе в два раза. – Она достала из второго кармана две бумажки. Но каких! Тонкая стопка генерала покраснела бы от зависти! Ну, а мои жесткие и благородные принципы вы знаете. Правильно. Когда дают, надо брать. Особенно, если плохо лежит.

* * *

Через полчаса я уже, как компаньон, был в курсе, что мою хозяйку кинули. Там, где она припрятала бриллианты, их не было. Оказывается, спрятала она их внутри задней калитки. Про которую я не знал. Но которую не раз открывал Женька. Согласитесь, мудро! Кто прячет золото на улице? До такого даже дядюшка Холмс не допетрил! Представляете? Идете вы по улице после обеда. Как всегда опираетесь рукой о забор. А в десяти сантиметрах от ваших пальцев лежат двести миллионов. С ума сдохнуть!

Она подозревает своего брата Игоря. Думает, это он перепрятал. Я теперь должен следить из убежища за территорией дачи. Она же будет выслеживать братца в городе. Дав еще десяток инструкций, она упорхнула искать Игоря. Я же, наскоро приклеив брови и бороду, подхватив кейсы, вслед за ней рванул к генералу.

В доме пахло свежим борщом. Я так крутил носом, что чуть не оторвал его. Неужели меня сегодня накормят? Пока кормили только видениями.

После обеда мне хотелось только спать. Но генерал потащил меня к столу. И опять начались его «поподробнее». Я и так чесал, как по писанному. На магнитофоне.

Они с Женькой внимательно слушали.

Во всей его трескотне, – Началось. И эти туда же! Кто только не обижал меня за последнюю неделю! – я уловил только одну стоящую фразу. – Женька замолчал.

– И я тоже! – Интере-е-есное кино! Что же это такого я пропустил?

Они смотрели на меня.

– Какую?

– Мой брат снова не приходил? – хором у них складно получилось.

– Ну и что?

Они переглянулись. Осуждающе. Явно осуждение предназначалось мне.

Генерал отвернулся, а Женька начал терпеливо объяснять.

– Это очень просто. Она просматривала записи. Ты их тоже просматривал. Увидела на записи, что он был на даче. Забыла, что ты его не знаешь, и спросила. Понятно?

– Нет. Где она его увидела?

– На записи.

– Нет. Он один приходил или с ментами?

– А вот это уже надо вычислять. Но то, что Игорь есть на записи – несомненно.

Как у них все это легко получается. Есть! Несомненно! А вот мне – сомненно!

Глубже надо смотреть, господа, глубже. И во всем сомневаться. Истина – на дне ведра, как говорил классик. Пока ведро не выхлебаешь с мешком соли – ничего не поймешь. А вы скользите пока по краю бокала, аки по древу!

Генерал опять начал разбирать пистолет. Эти его манипуляции с оружием мне не нравились. Мог ведь потерять детальку или собрать не так. Вон какие они все разные. Ну, собрали знающие люди, стреляет? И стреляй на здоровье. А этот точно доиграется!

Я начал собираться на дежурство. Теперь я опять при деле. Отосплюсь там. За деньги.

* * *

Женская грудь медленно сползает с моего затылка, скользит по лбу, щекотит мне нос и твердым соском упирается в губы. Я открываю рот и… давлюсь! Кха-а-а!

Черт, чуть не подавился карандашом. Оказывается, я заснул за столом с карандашом во рту. И ткнулся головой в стол. Проклятый карандаш. Весь кайф поломал!

На мониторах темнота. Надо переключить в ночной режим. Вот так лучше. Пошел в сторону спальни. Я помнил, что она любит спать голой. И там облом. В спальне Сиси не было. Где же она бродит? Уже десять вечера. А я как трезвый в бане!

Она так и не пришла. И на следующий день тоже. Я приклеил козью бороду и поплелся к генералу. У меня новостей не было. И свежих идей тоже. Как искать? Где искать? Кого искать?

В доме не пахло даже пельменями. Генерал сидел в кресле у окна. Я подошел поздороваться. Он почему-то протянул мне левую руку. Вид у него был бледноватый.

– Вы не болеете?

– Простудился немного. – Он вытер обильный пот со лба. Ну, да. Это явные признаки гриппа. Это мы проходили в спецшколе.

Женька протянул газету.

– Ты еще не читал?

– Нет, ты же знаешь, на дачу почту уже год не носят.

– Что-то мне не здоровится, полежу в кабинете, – генерал ушел к себе.

Женька взял со стола его портмоне.

– Пойду в магазин. У нас продукты кончились.

Я спохватился, только когда дверь захлопнулась. Там же убийца! Ему же нельзя на улицу! На лестнице никого не было. Я вернулся к столу.

Ага, вот. Статья называлась: «Драма на кухне».

«Что это обычная бытовая разборка, у следствия нет никаких сомнений. Что могли не поделить брат с сестрой? Соседи уверяют, что никаких выстрелов не слышали. Вероятно, ссора произошла из-за бриллианта. Он был зажат в руке брата. По версии следствия, сестра сначала убила брата, а затем выстрелила в себя. Пистолет был найден в ее правой руке. Из него было сделано три выстрела. Причина самоубийства непонятна. Эксперт утверждает, что следы крови у порога квартиры, не принадлежат ни брату, ни сестре. Возможного третьего пострадавшего от обезумевшей сестры ищет следствие. Его приметы устанавливаются и обязательно будут опубликованы».

Так, так. Значит, нашла она его. И решили они камушки поделить по-братски. А кое-кто им помешал. Я глянул на аквариум. На дне были два бугорка из цветных камушков. В первом я нашел в знакомом пакете пистолет. В обойме было 13 патронов из 18-ти. Я на даче расстрелял три. Двух не хватало.

Во втором бугорке лежал глушитель. Как это я его прошлый раз не раскопал?

Я аккуратно все положил на место и выровнял бугорки. Значит, эта стерва успела выстрелить. Даже три раза!

Говорите, простудились? Так, что даже правая рука не поднимается! Ну-ну!

Это мы проходили!

Часть 2
Укради то, не знаю что…

Я любил, когда она перед сном делала мне массаж. Ногами. Сначала искоса хитро поглядывала своими чудными изумрудными глазищами. Как бы определяя, хватит или еще. Дошел я до кондиции или можно еще поиздеваться. Сначала разминала мышцы груди, потом живота. Закончив, вытягивалась во всю длину и начинала обнюхивать мой нос, щекоча его усами. Это я не любил и сбрасывал ее на пол. Марго обиженно запрыгивала назад и укладывалась в ногах. Знала, что это ее отвоеванное годами место, и уж оттуда я ее никогда не прогоню.

Вот уже третий месяц я дежурю в новом здании министерства. После трех лет дежурств в академии – это для меня повышение. И моего статуса, и оклада. Надо как следует выспаться перед завтрашним суточным дежурством. Я глянул на отглаженную новенькую форму. Не то, что было в аналитическом отделе. Там нам просто запрещали носить форму, хотя все мы имели воинские звания. Например, я – Рафаэль Николаевич Скиба, имел звание капитан. Когда три года назад меня перевели во вновь созданное Управление охраны при КГБ, я ощутил все преимущества формы. На улице все девушки смотрели только на меня. И это несмотря на мой рост метр сорок и вес в сорок кило. Фуражка добавляла мне еще как минимум десять сантиметров солидности.

Жалко вот, что охранникам не разрешали погоны. У всех была одинаковая синяя форма. Работаем мы в паре с Бобом. Прикольный чувак, знающий наизусть все четыре тома анекдотов от Хазанова. У Боба своя трехкомнатная квартира. Секрет ее получения он держал в глубокой тайне. У меня же была комната в коммуналке, полученная на восьмом году безупречной службы. Сразу вслед за медалью с таким же названием. Мы с Марго уже год ее обживаем. Марго – чистопородная сиамка. Намного белее моих простыней. С черными кончиками ушей, ног и хвоста. Жутко брезгливая. Не дается в руки никому. Даже мне. Обнюхает пальцы и тут же спрыгивает.

* * *

Мы с Бобом, как всегда за полчаса до восьми, начали обход своих владений с главного – с кабинета его величества, Министра. Сначала поднялись на второй этаж. Над дверью кабинета торчал глаз телекамеры. Боб помахал рукой в камеру и потянул на себя левую половинку двери. Правые половинки были заблокированы. Помню, последний раз их открывали, когда заносили трон. Каждая створка по метру шириной. Двери двойные. Через полметра еще две створки. Без замков. Между дверями образовывался узкий полуметровый коридорчик. Когда двери закрыты, этот коридорчик становился воздушным буфером. Чтобы враг не подслушал государственные тайны министра. Все продумано! Светка, техничка нашего этажа, еще елозила в кабинете по коврам и паркету моющим пылесосом.

В самом кабинете министр запретил ставить видеокамеры. Посредине кабинета стоял десятиметровый дубовый стол. Вокруг – кресла. В изголовье стола – царский трон. Министр попросил сделать ему копию трона последнего царя. Как символ. Символ чего, он не сказал. За троном во всю стену трехметровый стяг. Он скрывал вход в опочивальню министра. Там постоянно дежурила его пресссекретутка Ритка, по прозвищу Оглобля. Она из бывших подиумных кур ощипанных, то бишь – из топ-моделей. Как говорится – со вкусами не поспоришь. Кому и кобыла – поп-дива. В ее обязанности входило постоянно держать наготове кофейный автомат, и по первому звонку выносить на золотом подносе золотые чашечки с кофе. Чашечки не поддельные. Взяты напрокат из Госфонда. Там в ихних подвалах чего только не лежит. Притом лежит плохо.

Мы с Бобом с Риткой не дружили. Она уже раскочегарила свой автомат и в одних стрингах задумчиво разглядывала разложенные на диване мини-юбки. В магазине я бы их принял за широкий пояс. На наше приветствие она согнула руку и пошевелила паукообразной ладонью. Даже голову не повернула. Скелетон недокормленный.

Кнопка под ногой министра работала. Я нажал на нее. Получив сигнал тревоги, ребята на пульте заблокировали дверные замки. Я услышал щелчки. Нажал повторно. Замки открылись. Проверка закончена. Мы вышли в коридор и затопали в сторону компьютерного отдела. Раньше его называли машбюро. Вот там были такие девочки! Непаханое поле! Честное слово. Там стояли аж четыре видеокамеры. В каждом углу. Жаль, что не на каждом столе. Или лучше под. Но и эти четыре давали достаточно пищи для нашего воображения. Тем более, что в новом здании все мониторы стояли цветные. У девочек мы задержались подольше. Они уже почти все были в сборе и прихорашивались перед зеркалами.

На обратном пути заглянули в кабинет первого зама министра Сомова. Он, как всегда, в командировке. Проверили кнопку под его столом. Остальные три зама имели кабинеты на первом этаже.

Больше на этаже ничего из сигнализации не было. И других комнат тоже. Наш с Бобом стол с вертушкой стоял на лестничной площадке. Между этажами. Первый этаж обслуживали охранники у входа в здание.

Как вы поняли, работы у нас было немного. Всего пять мониторов. Дежурили мы с Бобом по очереди. По четыре часа. Один на вертушке. Один в комнате отдыха на первом этаже.

Вот в мое дежурство все это и началось.

* * *

Без пятнадцати восемь мы с Бобом закончили обход и просматривали книгу приказов. Никаких особых поручений в книге не было. И тут погас свет. На втором этаже. Наши мониторы вырубились. На первом этаже свет горел.

– Наверное, у девчонок опять фен замкнул. Как в прошлую смену. Пойду, врублю автомат.

Боб пошел по лестнице вниз. Через минуту свет зажегся. Вспыхнули мониторы. Мы с Бобом расписались в журнале и отпустили отдежурившую смену. Даже на десять минут раньше. Я остался у мониторов, а Боб пошел вниз в комнату отдыха.

Ровно без пяти восемь мимо меня прошел министр. Григорий Иванович Костромин. Между собой сотрудники называли его ГИК. В мои дежурства он еще ни разу не опоздал ни на минуту. И такой же пунктуальности требовал от других.

Было ровно 8 часов. День был не приемный, и в коридорах стояла тишина. На пульте неожиданно загорелся красный сигнал от министра. Я, как положено по инструкции, заблокировал вертушку. По сотовому сообщил Бобу о тревоге и помчался к кабинету.

Осторожно вошел, держа наготове дубинку. Из-за флага выскочил потный министр. Он схватил меня за руку.

– Я ее не убивал. Понимаете? Но она убита. Понимаете. – Он тащил меня за флаг.

Ритка лежала на полу. На спине. На животе у нее лежал поднос. Рядом на полу валялись перевернутая чашка, сахарница и кувшинчик для сливок.

– Я позвонил ей. А она не пришла. Я еще раз позвонил. Зашел – а тут вот! Я ее не убивал. Вы верите мне? – Он пытался заглянуть мне в глаза. Я отворачивался.

Голова Ритки была свернута на 180 градусов.

Я вздохнул. Для вида пошарил глазами по стенам. Здесь даже шкафа не было, где можно спрятаться. И окон тоже. Одна дверь. Заглянул за диван. Пусто. Открыл его. Никого. Сама себе свернула шею? Назло любимому папику, как она его называла? Расскажите это птичкам! Министр понял мой взгляд.

– Но это правда не я! Может, она поскользнулась, и сама сломала шею?

Жалкие потуги оправдаться! Я не выдержал.

– Посмотрите, она лежит посреди комнаты. Рядом нет ни одного предмета, о который можно свернуть шею. Если бы просто упала, могла бы только набить шишку.

– Да, вы правы. Кто-то убил ее до моего прихода. Кто до меня еще входил в мой кабинет?

– Мы с напарником. Здесь была Света, техничка. Но она ушла при нас. Когда мы уходили, Рита была жива.

Когда вы ушли из кабинета?

– Без пятнадцати восемь.

– Я зашел без пяти восемь. Значит это произошло в течении десяти минут. Никто не проходил мимо вас в это время?

– Нет.

Я посмотрел на него и достал сотовый.

– Что вы делаете?

– Вызываю милицию.

* * *

Районный отдел находился напротив министерства, так что они заявились почти мгновенно, через десять минут. Вся бригада криминалистов.

– Подполковник Старов. Убойный отдел. Ваши документы.

Министр достал из стола заграничный паспорт. Я протянул свое удостоверение. Оба документа без просмотра исчезли в кармане опера.

– Где труп?

Мы прошли в подсобку.

– Кто обнаружил труп?

– Я! Но я ее не убивал!

Опер оглядел подсобку.

– Тогда кто? Этот молодой человек?

– Нет. Я его позже вызвал!

– Ага, сначала убили, а потом вызвали? Так?

Министр сел на трон и закрыл лицо руками.

Опер звонил своему генералу.

– Да, все признаки налицо. Обычный мотив – начальник-секретарь. Нужно снять иммунитет. Понял. Домашний арест. Понял. Быкуля!

В коридоре раздался дробный топот ног.

В комнату ворвался краснорожий коротконогий полковник.

– Всем оставаться на местах. ФСБ. Не двигаться. Стреляю без предупреждения! Приготовить документы.

Старов сплюнул. Смачно. Прямо на ковер под ноги полковнику. Тот и бровью не повел.

– Вы, подполковник Старов, свободны в первую очередь!

Да они старые друзья! Министр встал.

– Подождите! У него мой паспорт.

Полковник протянул руку. Паспорт вслед за плевком полетел ему под ноги. Удостоверение он вложил мне в руку. И ушел.

Все началось по новой. Где труп? Кто обнаружил? И так далее. Полковник наклонялся над министром все ниже. Он оплевал ему уже правое плечо и перемещался в сторону затылка. На горизонте маячили генеральские погоны. Ведь дело то было плевое. И громкое. Министр убивает свою любовницу-секретаршу!

Я еще раз оглядел кабинет. Есть тут и жучки, и камеры. Все есть. Плевало ФСБ на ваш запрет. Вон прискакали чуть не быстрее милиции. Хотя их никто не вызывал. Да их вообще никто никогда не зовет. Они сами приходят!

Я постучал по натянутому полковничьему мундиру.

– Если ко мне больше нет вопросов – можно мне идти продолжать дежурство?

– Иди. – Он даже не повернул голову.

Министра вывели часа через два. Два капитана. Мы с Бобом хорошо их видели с площадки. Министр остановился и достал сотовый. Тут же в кабинете грохнул мощный взрыв. Двери распахнулись. Из кабинета валил дым и выбегали очумелые спецы. Мы с Бобом бросились внутрь. Вслед за капитанами.

Царского трона не было. То, что недавно было полковником, кусками падало с потолка.

* * *

Мы с Бобом сменились в восемь вечера. Попрощались на перекрестке.

– Вот скот этот министр. Такая славная девчонка Ритка. Безотказная. Всегда кофе давала. По-турецки.

Я задумался. Что-то после взрыва сдвинулось в моей голове. Не мог министр подложить бомбу под свое кресло. И взорвать полковника. Хотя именно по такому обвинению его сейчас разыскивают. В суматохе после взрыва он сбежал. Я видел, как приехавший разъяренный генерал лично срывал погоны у обоих капитанов.

– Пусть ФСБ разбирается. Но Ритку убил не министр. Это точно.

– А кто же?

– Мне, кажется, мы это скоро узнаем.

Начинался дождь. Который смывает все следы. Мы разошлись.

Дома, вычесав линяющую Марго, я прилег на диван. Раздался робкий стук в дверь. Наверное, опять Петрович, сосед по коммуналке, приперся в шахматы играть. Я открыл. За дверью стоял мокрый и дрожащий министр. Я отступил от неожиданности. Он вошел. Захлопнул дверь и щелкнул замком. С него натекла уже солидная лужа.