Kitobni o'qish: «Проклятие Оффорд-холла»

Name: Проклятие Оффорд-холла
ISBN: 978-5-04-227779-5

Виттория Флэйм, Рина Мэтлин

Shrift:

Главные действующие лица

Джонатан Барлоу, молодой хозяин поместья Оффорд.

Джеймс Уоррэн, суперинтендант полиции Каддингтона.

Уильям Альберт Хаттон, лорд, самый влиятельный человек в Каддингтоне, покровитель сэра Джонатана Барлоу.

Энни Вуд, старшая дочь барона Вуда.

Агнесс Уайлд, подруга мисс Энни Вуд.

Джорджиана Фламел, врач.

Виктория Олдрэд, ассистентка врача.

леди Макабр (настоящее имя – Иоланда Парсен), медиум.

Айна, помощница леди Макабр, африканка.

Второстепенные персонажи

Центральное полицейское управление г. Каддингтон

Констебль Уотсон – полицейский.

Секретарь (женщина).

Старший инспектор Гастингс – пропавший полицейский, занимавшийся делом поместья Оффорд.

Город Каддингтон

Оливер – мальчик-газетчик.

Мальчишка-беспризорник.

Миссис Коррвель – горожанка, распространяющая слухи.

Мистер Джонс – горожанин, упоминаемый в разговоре.

Миссис Бакет и мисс Дилан – жительницы города, обсуждающие туман.

Мистер Гроувз – стряпчий.

Поместье Оффорд

Чарльз Уотстон – дворецкий семьи Барлоу.

Генрих фон Беркенштофф – управляющий поместьем Оффорд.

Элизабет (Лиззи) Смит – горничная в поместье Оффорд.

Нарочный.

Колин Милсен – садовник поместья.

Мистер Стоун – каменщик/рабочий в поместье.

Маргарет Кромсвик – горничная.

Абрахам Барлоу – дедушка Джонатана Барлоу-младшего.

Джонатан Барлоу-старший – отец Джонатана Барлоу-младшего.

Поместье Кодинтон-холл

Себастьян – дворецкий семьи Хаттон.

Эмили – служанка семьи Хаттон.

Мальчики-воспитанники – внуки лорда Хаттона.

Поместье Вуд-чёрч

Милтон – дворецкий семьи Вуд.

Конюх.

Пролог

Молодой мужчина стоял на коленях перед кроватью, прижав ко лбу сцепленные в замок руки, и шептал. В соседней комнате раздавались невнятные голоса, шуршала бумага, словно кто-то просматривал документы. Скрипнуло кресло.

Он зажмурился, но тут же открыл глаза и затравленно оглядел комнату: слабый свет не в силах был разогнать тени, а в углах только больше сгущал их; пламя дрожало, и тьма шевелилась как живая.

Хозяин комнаты побелевшими пальцами стиснул крест и снова принялся шептать, уже не позволяя себе склонить голову. За стеной, в кабинете, кто-то прошел к двери и остановился возле нее, тяжело дыша.

Молящийся зашептал быстрее. Сжатый в пальцах крест впился в кожу. Дыхание превратилось в пар, словно он оказался морозным вечером на улице. Хлопнули створки.

Хозяин комнаты резко обернулся, пытаясь не выпускать из вида ни окна, ни двери и ни на мгновение не прекращать молиться. Чем громче и отчетливее становились звуки, раздающиеся в соседней комнате, тем выше и отчаяннее вторил им голос молящегося.

Он почти задыхался: не позволяя себе сделать глубокий вдох, который мог прервать чтение молитвы, и с ужасом осознавая, что этот момент настанет. В глазах начинало темнеть, грудь сдавило. Он покачнулся, прижавшись к мягкой, но холодной ткани покрывала.

Судорожный глубокий вдох.

Звуки в соседней комнате затихли. Мужчина медленно поднялся, с трудом удерживаясь на онемевших ногах, и пошел к двери. Не дойдя полушага, он замер, прислушиваясь. Тревожное ощущение не покидало; беззвучие казалось насмешкой, затишьем перед новой чередой кошмаров. Дыхание клубилось паром перед лицом испуганного человека. Тело била лихорадочная дрожь.

А затем за спиной раздался странный звук: казалось, кто-то осторожно двигает стеклянный стакан по деревянной столешнице. Мужчина замер, отчаянно жалея, что не взял свечу, и не смея обернуться.

Пересохший язык отказался повторить слова молитвы. Отчетливо слышимый выдох – сознание и комната погрузились во мрак.

– Сэр? – пришел на помощь знакомый голос. Мужчина с трудом открыл глаза.

Первым, что он увидел, был потолок, затем справа замаячил силуэт, постепенно принимающий очертания человека.

– Вам нехорошо, сэр? – Высокий плотный мужчина поднял лампу, чтобы увидеть лицо молодого господина.

– Чарльз, – просипел тот. – Воды.

Дворецкий поднес стакан к губам хозяина и поддержал его голову, пока тот жадно пил.

– Я нашел вас на полу, сэр. Снова.

Сэр Джонатан Барлоу откинулся на подушки и прикрыл глаза: теперь уже он мог себе это позволить – в присутствии верного дворецкого их семьи ничего не угрожало ни одному из ее представителей.

– Я не смел бы навязываться, но случаи вашего недомогания участились, и посему я прошу разрешения послать за врачом, – подчеркнуто вежливо произнес дворецкий Чарльз Уотстон, снова наполняя стакан и поднося хозяину.

Молодой человек поморщился, но причиной тому было не предложение, а звон стекла. С этого все началось: хрустальный бокал разлетелся вдребезги в кабинете, упав со стола, хотя его никто не касался.

– Я приглашу мисс Фламел сам, – согласился молодой господин. – Утром отправлю ей письмо. Я устал, но чувствую себя не так уж плохо.

Дворецкий взглянул на бледные губы хозяина дома.

– Я распорядился подать вам горячий чай и успокоительное, что прописала мисс Фламел, – сообщил он.

– Спасибо, Чарльз. – Мужчина медленно, глубоко вдохнул теплый воздух, наполняющий комнату.

– Лиззи принесет оставшееся после ужина холодное красное мясо и хлеб, – подняв лампу повыше, Чарльз сверился с записями. – Врач утверждает, что вам это полезно, сэр.

– Буду только рад. – Джонатан посмотрел в окно: звездная безоблачная ночь, вдалеке видны огни Каддингтона – кому-то тоже не спится сегодня. Там, должно быть, слышно, как на улице перекликаются констебли, лают собаки или из ближайшего паба раздаются пьяные веселые крики. Такими были ночи в Лондоне. Но уже больше четырех лет он засыпал в жутковатой тишине родового поместья Оффорд, спрятавшегося среди холмов.

– Сэр, могу я предложить больше не обсуждать дела после вечернего чая? – снова заговорил дворецкий.

Джонатан с удивлением взглянул на него.

– Мисс Фламел рекомендовала вам как можно меньше поддаваться волнениям, – пояснил слуга.

– Ах это! – Хозяин дома покачал головой. – Боюсь, это роскошь, которую мы не можем себе позволить, дорогой Чарльз. Исчезновения продолжаются, и скрывать их нет никакой возможности. Даже в нашем небольшом Каддингтоне есть газеты, а у людей есть и глаза, и уши.

В соседней комнате раздался стук.

– Сэр? – послышался девичий голос: Лиззи, милая и добрая девушка, принесла хозяину поздний ужин.

– Оставь на столе и можешь отправляться спать, – приказал дворецкий, по единственному движению брови хозяина дома понимая, как следует поступить.

Горничная, выполнив указание, сделала книксен и вышла.

Дворецкий подождал, чтобы дверь кабинета закрылась, и вышел из спальни за серебряным подносом, уставленным тарелками. Добавив пузырек с лекарством, он опустил свою ношу на прикроватный столик.

– Ночной чай, сэр, – объявил Чарльз без тени улыбки. Он умел поддержать хозяина и при этом сохранить лицо, не превращаясь в придворного шута.

Джонатан вздохнул и потянулся к холодному мясу, но, подумав, поднял бутылочку с успокоительным и маленькую серебряную ложку.

– Я буду в кабинете, сэр. – Дворецкий поклонился и вышел из спальни хозяина, не закрыв дверь, за что хозяин поместья был ему благодарен.

Глава 1
Письмо

суперинтендант Джеймс Уоррэн

центральное полицейское управление г. Каддингтон

сентябрь, 14

1 час 18 минут после полудня

Дверь кабинета приоткрылась, и внутрь заглянул констебль.

– Суперинтендант, разрешите?

– Проходите.

Мужчина скрылся в коридоре, чтобы за ухо втащить мальчишку. Взъерошенного, грязного, с очень пронырливым взглядом – прямо сейчас он, нисколько не стесняясь, осматривал кабинет, так и приглядывая, что бы утащить.

– Вот, значит, – констебль отпустил мальчишку и прикрыл дверь.

Юный правонарушитель, воровато оглянувшись, из-под растрепанного грязного пиджака вынул заляпанное и помятое письмо.

– Ну че я это… че началось все… – промямлил парнишка и тут же затараторил: – Да там придурок какой-то, он шел сюда, а я откуда знал, зачем он сюда идет? Весь такой ва-а-ажный, в темно-синем костюмчике, ни пылинки, на башке котелок новенький, с лентой блестючей, лошадку под уздцы ведет, по сторонам не глядит. А вдруг он суперинтенданта убить хочет! А вот я-то у него и это… – Констебль остановил рассказ воришки, опустив тяжелую руку тому на плечо.

– Обчистил слугу семьи Барлоу, – спокойно пояснил мужчина.

Суперинтендант, хмыкнув и опустив на стол трубку, встал и протянул ладонь мальчишке. Тот вложил в нее письмо и тут же спрятал обе руки в карманы.

Едва пальцы Джеймса коснулись бумаги, как внезапно его охватило странное чувство. Он словно держал в руках папку со старым делом, которое помогло ему занять нынешнюю должность. Этим делом он не гордился, но вспоминал о нем постоянно, заставляя себя взвешивать каждое решение, с особой дотошностью собирать улики и принимать во внимание все факты, какими бы странными или незначительными они ни казались.

Несколько секунд суперинтендант хмурился, а затем, подавляя странное чувство, поднимающееся из груди к горлу, быстро ощупал конверт, действительно предназначавшийся суперинтенданту Джеймсу Уоррэну, – грубый, шершавый, с совершенно тонким листком бумаги внутри – скорее всего, информации там очень мало. А если учитывать отправителя, то самое большее, на что мог надеяться господин суперинтендант, – дата и время. Конверт оказался вскрыт, печать с гербом в виде маленькой сойки надломлена. Джеймс кинул взгляд на мальчишку, тот потупил глаза – сомнений не осталось: именно он сломал печать (под ноготь забился кусочек сургуча), надеясь, скорее всего, обнаружить в качестве содержимого пару банкнот, а никак не обычный лист бумаги. Конверт отдавал сыростью и грязью, и немного жиром – такой используют для выпечки, видимо шустрые ручки мальца что-то прихватили в пекарне в квартале от полицейского управления. От листа, скрытого в конверте, исходил удушливый запах лекарства, в котором суперинтендант почти сразу распознал болеутоляющее. Неровные, со скачущими буквами, написанные в явной спешке строчки очень коротко и по-деловому передавали просьбу нынешнего хозяина поместья Оффорд разобраться с исчезновениями (о них Джеймс был более чем наслышан). Отрицать и бездействовать дальше не было смысла – люди на самом деле исчезают, скрывать это более невозможно – и сэр Джонатан Барлоу решился обратиться к представителю закона. В коротком послании нынешний хозяин поместья просил суперинтенданта Джеймса Уоррэна прибыть в Оффорд как можно скорее, приложив все усилия, чтобы не навредить и без того спорной репутации гостевого дома.

Читая, он подошел к окну и теперь поднял бумагу, чтобы рассмотреть лист в свете неяркого уже сентябрьского солнца. Между отпечатков ловких пальчиков беспризорника затерялись следы рук автора послания: бумагу прижимали ладонью, пока писали, не подложив ничего под низ. Не успевшие до конца высохнуть чернила сообщили еще одну важную деталь – послание было составлено меньше часа назад.

Суперинтендант свернул письмо, убрал его в карман костюма. Терпеливо ожидающий констебль периодически дергал мальчишку, когда вороватый взгляд того подмечал что-то особо ценное в кабинете.

– Еще раз попадешься… – заканчивать суперинтендант не стал, красноречиво обозначив все строгим взглядом.

– А че, уже ниче не полагается? – Осмелевший мальчуган потер тыльной стороной ладони нос. – Письмо же вам.

– Думаю, этого, – Джеймс перевел взгляд на констебля, и тот отпустил сорванца, – уже достаточно.

– Ла-а-адно, – протянул он, пряча руки в карманах и принимая вызывающую позу, в какую обычно вставали взрослые. – Ну че, я пошел? – Кепка чуть сползла ему на глаза.

– Выверни карманы, – от взгляда суперинтенданта непросто было что-то утаить.

Он демонстративно показал куски ткани, которые, кажется, служили карманами, если бы не множество дыр в них. Тем не менее ничего там не обнаружилось, за исключением крошек от булочки (а вот и причина жирных отпечатков на конверте).

Мальчишка собирался сплюнуть, но, быстро взглянув на констебля, затем на суперинтенданта, передумал. И деловито вышел, едва открылась дверь.

– Как вы только терпите этих мальчишек! – покачал головой постовой.

Джеймс ничего не ответил, вернувшись к изучению документов. Он не любил светские беседы и старался их избегать, если только в них нельзя было найти хоть сколько-нибудь полезную информацию. Но в этот раз это стало не единственной причиной: воспоминания о деле, охватившие суперинтенданта, заставили его ощутить неприятный холод, природу которого он никак не мог определить.

лорд Уильям Альберт Хаттон

поместье Кодинтон-холл

сентябрь, 14

1 час 18 минут после полудня

Величественный Кодинтон-холл утопал в роскоши последних осенних цветов. Длинноногие доги, ныряя в кусты и прячась за фигурными изгородями, радостно лаяли, играя в прятки с мальчишками, дедушка которых как раз сейчас любовался ими из окна своего кабинета. Эти парнишки, после того как лорд Хаттон забрал их от бестолковой матери, стали подавать надежды; пять-семь лет – и можно задумываться о военной карьере или об управлении имением, хотя одно другого не исключало. В любом случае, лорд Уильям Хаттон был намерен воспитать из них настоящих джентльменов, которые продолжат и укрепят свой род, приумножая его славу. Но это пока оставалось лишь мыслями о будущем, а сейчас, в солнечный сентябрьский день, мальчики могли позволить себе радостно бегать в саду вместе с собаками, бросать им палочку и валяться на траве, не беспокоясь ни о чем.

Идиллические размышления пожилого лорда прервала выбежавшая на садовую дорожку служанка с конвертом в руках: девушка что-то сказала мальчикам, те махнули руками в сторону кабинета, и, получив ответ, она кинулась к черному входу – скрытый от посторонних глаз сад был расположен с северной части поместья. Через некоторое время послышались торопливые шаги по лестнице, вздох и стук.

– Лорд Хаттон, разрешите войти?

– Входите.

Приоткрыв дверь и найдя глазами хозяина, служанка сделала книксен и только потом прошла в кабинет.

– Письмо. Срочное, лорд Хаттон.

Пожилой аристократ протянул раскрытую ладонь. Девушка подбежала, снова присела и вложила в нее конверт.

– Нарочный ждет, сэр.

Он спокойно кивнул, аккуратно надломил печать и вынул письмо. Почерк показался ему знакомым, что было и неудивительно: его статус и деятельный характер предполагали частую переписку. Лорд Хаттон развернул плотный, чуть шероховатый лист.

«Дорогой Уилли,

Я жду твоего скорейшего возвращения и смею надеяться…»

Дальше строчки расплылись перед глазами пожилого Уильяма Хаттона, он часто заморгал.

«Достопочтимый лорд Хаттон,

Я жду вашего скорейшего прибытия для обсуждения наших общих дел. Примите мои искренние извинения за столь внезапное письмо, но дела не терпят отлагательств…»

Письмо от сэра Джонатана Барлоу. Просьба срочно прибыть и обсудить общие дела, о которых они не единожды говорили. Нынешний хозяин поместья приносит извинения за столь внезапное обращение. И, кроме того, сообщает, что господина, о котором справлялся уважаемый лорд Хаттон, в гостевом доме нет. И именно это обстоятельство служит веской причиной для их безотлагательной и наискорейшей встречи.

Свернув письмо, джентльмен отложил его на стол и прикрыл глаза, успокаивая участившееся сердцебиение.

– Эмили, позови, пожалуйста, Себастьяна.

– Да, сэр. Сию секунду, сэр.

Он вернулся к окну, сложив руки за спиной, и посмотрел вдаль. Облака, тяжелые, низкие, медленно подкрадывались к городу, намереваясь скрыть солнце. К вечеру мог разразиться дождь. Но мысли пожилого аристократа это занимало не больше, чем обычно. Самым важным сейчас был вопрос: почему ему померещились эти слова, которые он не мог видеть уже многие и многие годы?

Дверь аккуратно приоткрылась. Дворецкий вошел, как всегда бесшумно, и, если бы не едва уловимый скрип петли, лорд Хаттон снова не заметил бы появление своего верного слуги.

– Себастьян.

– Да, сэр.

– Нужна карета, мой саквояж. Мы направляемся в поместье Оффорд.

– Я видел нарочного, уже все подготовил. Выезжаете сегодня?

– Да, чуть позже.

– Молодые господа останутся с гувернанткой?

– Конечно. Им незачем сопровождать меня в деловых поездках.

– Я вызову горничную. Молодым людям пора отдыхать.

Лорд Хаттон кивнул, обращаясь к дворецкому, но продолжая смотреть куда-то вдаль.

Себастьян подошел к окну и окинул взглядом сад:

– Солнечный день выдался, пусть и ненадолго. Приятный сентябрь. Не находите, сэр?

– Я уважаю всякое проявление природы. Себастьян, скажи мне, а документы по Оффорду еще у нас?

– Основные, до перестройки, но последние сэр Джонатан Барлоу не прислал. Как и отчеты по третьему взносу.

– Надо будет у него уточнить.

– Хорошо, сэр. – Себастьян достал планшет, сделал пометки. – Пишущие принадлежности?

Лорд Хаттон кивнул словно и не ему в ответ, а каким-то своим мыслям. Прошел к столу, взял трость. Посмотрел на Себастьяна.

– Я думаю, можно подать обед сейчас.

– Хорошо, сэр.

мисс Энни Вуд

поместье Вуд-чёрч

сентябрь, 14

1 час 18 минут после полудня

Двухэтажное классическое здание поместья Вуд-чёрч, низковатое, но коренастое и широкое, притаилось за дубовой рощей. Солнце изо всех сил старалось пробиться сквозь еще плотную листву, но только отчетливее выделяло тени на дорожках. Конюх как раз выводил двух красивых гнедых лошадей, чтобы они не застаивались, когда к поместью приблизился всадник в темно-синем костюме и темном же котелке с серебристой лентой. Остановившись, он спросил у конюха, где можно найти мисс Энни Вуд, чтобы вручить ей послание от сэра Джонатана Барлоу.

И вот уже то самое послание, вносимое на подносе дворецким семьи, опустилось перед старшей мисс Вуд. Энни делала на листах короткие записи, заглядывая в утреннюю газету, и не сразу заметила, что к ней кто-то подошел.

– Мисс Вуд, письмо, – привлек внимание дворецкий. – От сэра Джонатана Барлоу. Это срочно, мисс.

Девушка подняла глаза на аккуратный конверт, а затем – на крайне удивленного дворецкого. Юной мисс Вуд и раньше приходили письма от семейства Барлоу, но их автором был сэр Абрахам Клейтон, дедушка нынешнего хозяина Оффорда. Внук отправлял послание впервые.

– Это интересно. – В руках мисс Вуд сверкнул нож для бумаг. Она с интересом пробежала глазами строчки, написанные незнакомым почерком, отметила наклон, небрежность и торопливость и, прикрыв глаза, медленно вдохнула запах бумаги и чернил, за которым угадывался тонкий цветочный аромат – лист надушили.

– Нарочный, доставивший письмо, ожидает ответа, – сообщил тихий строгий девичий голос.

Энни почувствовала, как руки ее похолодели, а нож выпал из ослабевших пальцев и ударился о стол, глухо звякнув. Этот голос она не слышала больше десяти лет, да и не могла бы услышать его теперь, ведь его обладательница давно и навсегда покинула эти места. И к тому же рядом с ней стоял только дворецкий. По крайней мере, Энни так думала. Оставалось открыть глаза и убедиться в этом, что она и сделала.

– Что вы сказали? – произнесла она, ледяными пальцами касаясь лба и глядя на растерянного слугу.

– Мисс Вуд, вы бледны! – Дворецкий чуть подался вперед, вглядываясь в лицо молодой девушки. – Мне послать за врачом? Принести нюхательную соль?

– Не тревожьтесь, дорогой Милтон. Это просто усталость, – решительно произнесла Энни. – Мне стоит прогуляться, и все пройдет. Думаю, надо пригласить мисс Уайлд – она не откажется составить мне компанию. Так что вы сказали до этого?

– Нарочный, доставивший письмо, ожидает ответа, мисс, – сообщил дворецкий, все еще встревоженно осматривая ее.

– Тогда я отвечу немедленно, – улыбнулась мисс Вуд и вернулась к письму.

В поместье Оффорд некоторое время происходят странные и неприятные вещи. Слухи об исчезновениях людей, ползущие по городу,– правда. Вернее сказать, полуправда, потому как причин сэр Джонатан Барлоу не знает. Существует вероятность, что люди просто уезжают, не заплатив, обставляя свой побег как таинственное исчезновение. Ему бы хотелось, чтобы события, произошедшие в поместье, были освещены кем-то честным и непредвзятым. Так как Энни очень хорошо знакома с мистером Генри Вудом¹, нынешний хозяин гостевого дома ждет немаленькой статьи в воскресной газете о начале работы над серьезной книгой, которая подтвердит невиновность его семьи.

«Барлоу знает, как заинтересовать молодую леди», – подумала мисс Вуд, думая сразу о двух представителях этого семейства. Достав новый лист, Энни развернулась к столу и начала писать ответ. Конечно, она не откажет сэру Джонатану в визите и прибудет завтра днем, в компании мисс Агнесс Уайлд. Осталось дождаться, пока чернила полностью высохнут, запечатать письмо, капнув сургучом и оставив оттиск семейного герба. Энни, предвкушая все это, помахивала веером над посланием и смотрела на небо. Невероятно солнечная осень. Если повезет, в ближайшие дни дождя не предвидится, и они с Агнесс еще не раз прокатятся верхом в роще.

Чернила высохли. Запечатанное послание легло на серебряный поднос, дворецкий, поклонившись, отбыл, чтобы вручить его нарочному, и мисс Вуд осталась одна. Женское чутье тревожно сообщало о чем-то неприятном, несмотря на всю радость уютного осеннего дня. Почему ее разум именно сегодня обратился к столь далекому и неприятному событию? Ответа пока не было, но мисс Энни Вуд упрямо решила его найти во что бы то ни стало.

леди Макабр Грейстоун Лодж

сентябрь, 14

1 час 18 минут после полудня

Зеркального столика было почти не видно под самыми изысканными и необычными украшениями, которые можно было найти в Каддингтоне, да и, пожалуй, во всей Англии. Каждое из них могло бы украсить любую высокородную леди, и хозяйка драгоценностей прекрасно это понимала. Она скользила рукой над сияющими камнями, касалась их кончиками пальцев, с удовольствием ощущая бодрящую прохладу, и любовалась их блеском. Одно за другим она поднимала украшения и прикладывала к своим темным волосам, стараясь решить, что лучше подчеркнет ее сегодняшний образ. Раздался стук в дверь.

– Да, Айна, войди.

Вошедшая темнокожая женщина быстро заговорила на своем варварском языке. Смотря на нее в зеркало, леди улыбнулась: она хорошо понимала свою экзотическую помощницу и к тому же успела заметить в руках той конверт. Как утверждала африканка, письмо привезли только что, и нарочный стоит на улице и ожидает ответа. Женщина приблизилась к туалетному столику и протянула послание хозяйке. Та взяла конверт двумя пальцами и так осторожно, словно он был хрупким, как лепесток озерной лилии. Продолжая удерживать его в руке, леди снова вернулась к выбору украшения – она никуда не спешила. И нарочный может подождать. Чернокожая помощница нетерпеливо потопала ногой, затем взяла с кофейного столика нож для бумаг и, словно ритуальный кинжал, вручила хозяйке. Леди потянулась с грацией кошки и небрежно вскрыла конверт.

Со всем почтением сэр Джонатан Барлоу, нынешний владелец поместья Оффорд и одноименного гостевого дома, просил оказать ему честь и навестить его, избавив от тревожащих мыслей. Сэр Джонатан желал заглянуть в свое будущее и, если леди Макабр не сочтет это за дерзость, смеет просить ее успокоить духов, которые, кажется, вознамерились уничтожить гостевой дом, пугая постояльцев. Нижайше кланяется, трижды заверяет свое восхищение и тысячу раз приносит извинения за бестактность и назойливость.

Сначала на лице леди Макабр возникло удивление. Потом губы тронула улыбка.

– Сэр Джонатан Барлоу, сэр Джонатан Барлоу… – в томном голосе слышался звон монет.

Она открыла шкатулку, где, словно звезды в ночном небе, на синей бархатной подушке сверкали шпильки, украшенные бриллиантами.

– Это мы возьмем с собой завтра, – сообщила она помощнице.

Та широко улыбнулась и распахнула шкаф, который чудом не открылся до этого – так много нарядов скрывалось в его недрах. И каждый кричал о великолепии и незаурядности его хозяйки. И самое главное – все платья были новыми, их буквально три дня назад доставили от портных. Айна вздохнула, бережно поглаживая дорогие ткани, и обернулась к хозяйке.

– Да, мне нужны три самых лучших. – Леди Макабр, известный медиум, кивнула, рассматривая свои доспехи для выхода в свет. – Нет! Четыре самых лучших. И дорожные платья тоже пусть будут новые.

Чернокожая женщина принялась выбирать и доставать из шкафа подходящие наряды.

– Выезжаем завтра утром, – сообщила леди и прошла к двери, но, подумав, остановилась. – Может быть, не утром. Ближе к обеду. Не хочу приезжать слишком рано.

Все так же, на африканском, помощница предложила приехать к чаю – то есть удостоить присутствием сэра Джонатана Барлоу около половины пятого.

– Мне нравится. Прикажи подать экипаж завтра к часу. Или к двум. – Леди улыбнулась и скрылась в соседней комнате, предназначенной для приемов.

Плотные темные шторы на окнах, все стены также завешаны тяжелой тканью, повсюду нанесены различные оккультные символы, большую часть которых нарисовала именно Айна; в центре – круглый стол, покрытый атласной скатертью, с потайным отделением, о котором даже не догадываются посетители; стул, от которого к ножкам других стульев тянется небольшой механизм, заставляющий их подпрыгивать и дрожать. На столе поблескивал, отражая огни множества свечей, хрустальный шар; блики плясали на разложенных таро. Леди сняла перчатки, собрала карты и принялась их тасовать, неспешно обходя комнату.

– Четыре человека уже пропали. Раз дело такое серьезное, то, скорее всего, этим все не ограничится.

Она обернулась и выложила на стол четыре карты малых арканов.

– Да, и они никак между собой не связаны. – Леди провела ладонью по изящным и немного пугающим изображениям. – Посмотрим, кто будет пятым.

Следующим рядом она выложила еще четыре карты, теперь уже старших арканов: Повешенный, Дьявол, Колесо фортуны. Женщина бросила недовольный взгляд на последнюю:

– Снова Влюбленные.

– … И снова Влюбленные, – отозвалась Айна на родном языке, просматривая записи. – Это все, что было на прошлой неделе.

Леди Макабр улыбнулась и чуть прищурилась, по-кошачьи лениво оглядывая зал. Прием удался на славу, хотя и лишь отдаленно напоминал балы в Лондоне. Во всяком случае, хорошеньких девушек здесь было не так уж много, особенно если сравнивать с ней.

– Кого из них записать теперь?

– Никого, – мурлыкнула она на том же языке.

– Никого? – удивилась компаньонка и секретарь.

Взгляд медиума был прикован к статному черноволосому джентльмену, который кружился в танце с круглолицей партнершей. Девушка раскраснелась от быстрых движений и внимания приятного кавалера.

– Духи говорят, что скоро меня ожидает приятный гость, – томно произнесла леди Макабр.

Айна взглянула на господина, затем на нее.

– Разузнать о нем?

– Все как обычно, – отозвалась медиум и махнула пышным красным веером так, что тонкие роскошные перья по краю затрепетали, словно крылья стайки пташек.

Джентльмен завершил танец, проводил партнершу и повернулся к седоусому лорду, чтобы ответить на его вопрос, и их взгляды пересеклись. Леди Макабр опустила ресницы и прикрыла лицо веером, а когда снова подняла взгляд, то увидела, что черноволосый джентльмен смотрит на кого-то еще.

Плотный мужчина в камзоле землистого цвета сопровождал совсем юную леди, тонкую, светловолосую. Она словно была нарисована акварелью на фоне темного паркета и изумрудной мозаики на стенах. Легкое платье цвета лепестков еще не распустившегося нежно-розового цветка струилось, изящно подчеркивая ее фигуру. Девушка сделала реверанс и чуть склонила хорошенькую голову, увенчанную тонкой жемчужной тиарой. Черноволосый джентльмен поклонился и уже не мог оторвать взгляда от нее.

Шум бальной залы заглушал беседу, но леди Макабр не нужно было слышать, о чем они говорят. Их представили. Грузный мужчина – отец юной леди. Джентльмен в восторге. Он пригласил ее, а она с радостью согласилась.

– Я узнала, что сэр… – начала подошедшая Айна.

Леди Макабр жестом велела ей замолчать и, прикрыв лицо веером, произнесла:

– Я уже узнала все, что хотела. Идем, Айна!

– Леди Макабр, вы уходите? – удивился сэр Абрахам Барлоу. – Но как же сеанс для гостей?

– Ах, это все мигрени, – медиум приложила тонкие смуглые пальцы ко лбу и уместно поморщилась.

– Отдыхайте, моя дорогая. – Сэр Абрахам поцеловал тыльную сторону ее ладони, щекотнув шикарными усами кожу даже через перчатку.

Леди Макабр наградила его благодарной и чуть измученной улыбкой, сделала реверанс и покинула зал в сопровождении верной Айны.

– …Чувствую, поездка будет не очень удачной, – мрачно произнесла медиум, искривив темные, изящно очерченные губы.

В комнате после сеанса было душно, поэтому Айна оставила окно открытым; с улицы донеслось всхрапывание лошади. Видимо, нарочный все еще ожидал. Леди Макабр отодвинула штору: скакуна держал под уздцы молодой мужчина в черном камзоле.

Ее охватил жар, щеки полыхнули неестественным румянцем, руки и ноги похолодели, а края карты больно впились в пальцы – так сильно она стиснула колоду. Она видела сейчас точно такой же камзол, какой безжалостно сожгла несколько лет назад вместе со всеми воспоминаниями о тех событиях. Такой камзол носил один важный джентльмен, и такой камзол однажды пришлось надеть ей. Она вычеркнула, разорвала на мелкие кусочки, обратила в пепел и закопала глубоко под землю эту тайну и не смела даже думать о ней. До этого момента.

Леди Макабр несколько раз моргнула; дыхание ее стало ровнее: всего лишь игра света – камзол был темно-синим, а черным казался лишь котелок с серебристой широкой лентой. И правда, это был нарочный от сэра Джонатана Барлоу, хорошо ей знакомый. Немного неказистый, но открытый и добродушный парень, который всеми силами старался помогать семье Барлоу. Он не раз доставлял длинные и приятные письма от сэра Абрахама Клейтона и, вот уже несколько месяцев как, от его возмужавшего внука, ныне сэра Джонатана.

Леди Макабр захлопнула окно, отошла от него, положила колоду на стол и надела перчатки. Руки все еще были холодными, пальцы саднило, но тревожить свою компаньонку она не хотела: они старались не говорить о прошлом, но придумывать другое объяснение следам на руках медиум не хотела. Пусть в ее жизни будет хотя бы один человек, с которым она будет искренней. Или, по крайней мере, кому она не будет лгать. А скрыть кое-что тревожное – это всего лишь было проявлением заботы, как считала леди Макабр.

Айна бесшумно вошла в комнату и приблизилась к госпоже, чтобы показать фигурную резную брошь в форме черепа, которую все еще придирчиво рассматривала: необычное украшение сделали по рисунку африканки, и сейчас она проверяла, насколько точным оказалось исполнение. Удовлетворенно кивнув, женщина протянула руку с жутковатым предметом своей госпоже.

– О да, – улыбнулась та. – Айна, спустись к нарочному и скажи, что мы приедем завтра к чаю. Писать мне сегодня не с руки, все силы уйдут на сборы.

Раздался звон разбитого стекла, обе дамы вздрогнули и обернулись: осколки сверкали на ковре и россыпью покрывали ту часть пола, где его не было.

– Я пришлю кого-нибудь убрать это безобразие, – первой вышла из оцепенения Айна. – Окно стоило закрыть – ветер сильный, легко толкает шторы, а те тащат за собой все, что попадется на пути.

Леди Макабр прислушалась к гулко бьющемуся сердцу: неожиданный и громкий звук напугал ее сильнее, чем она думала.

– Мне так повезло с тобой, – наконец улыбнулась медиум, взяв себя в руки. – Ты всегда знаешь, что нужно сделать.

Африканка поклонилась и ушла. Через несколько минут горничная, стараясь избегать прямого взгляда на леди, быстро смела осколки и тщательно промыла пол, собирая самые мелкие частички. Медиум усмехнулась, удобно устроившись в кресле и листая книжку с записями важных дел: слуги обожали, уважали и безгранично боялись свою великолепную госпожу, столь близко знакомую с миром духов, и это ей нравилось.

– Госпожа изволит что-то еще? – склонившись перед ней, спросила горничная.

– Нет, ступай, милая, – великодушно махнула рукой хозяйка.

По дороге девушка, судя по всему, столкнулась с Айной – были слышны ее извинения и ледяное «ступай» от африканки.

– Айна, у меня вечером должна быть гостья. – Леди Макабр пролистала книжечку, где большую часть записей обычно делала ее компаньонка и ассистентка.

– Го-о-остья, – протянула чернокожая женщина, многозначительно кивая. Она помнила об этом.

– Передай ей это. – Изящная рука в высоких перчатках протянула помощнице подготовленное письмо, которое тут же скрылось где-то в складках платья африканки. – Послание о том, что приезжать ей не стоит. Духи не благоволят нашей встрече, – поддерживая образ, протянула леди Макабр. – А сейчас я желаю отдохнуть.

Компаньонка поклонилась и направилась к двери, но голос госпожи ее остановил:

– Айна… окно закрыто.

Африканка обернулась – и увидела неподвижные шторы и изумленное лицо леди Макабр.

мисс Джорджиана Фламел, мисс Виктория Олдрэд

56 Нонспарк стрит

сентябрь, 14

1 час 18 минут после полудня

Небольшой кабинет. Высокие стрельчатые окна. Но, в отличие от образцовых домов, здесь не было огромного количества тарелочек на стенах, салфеток, вазочек, засушенных и свежесрезанных цветов – всего, что легко собирает пыль и требует постоянной уборки; все излишне скромно, но на то это и кабинет врача. Некоторые состоятельные пациенты, раз посетив эту неуютную, по их мнению, комнату, впоследствии приглашали доктора в свои дома.

Мисс Фламел склонилась над записями. Молодая девушка со светлыми аккуратно уложенными волосами, ее ассистентка, просматривала почту, вслух зачитывала адресантов и, если послание было важным, его содержание.

– А это… снова сэр Джонатан Барлоу. – Она переложила нож для бумаг в другую руку и протянула письмо мисс Фламел.

Та нахмурилась, поставила перо на подставку и пробежалась взглядом по строчкам.

– Сэра Джонатана опять мучает мигрень, – произнесла врач, продолжая читать, – и некоторым из слуг нужен повторный осмотр.

– Я соберу сумку-укладку. – Ассистентка отложила последний конверт. – Здесь нет больше ничего срочного.

Мисс Фламел кивнула: за недолгий срок обучения мисс Олдрэд показала себя как способная и исполнительная медсестра и заслужила место личной ассистентки врача. Джорджиана никогда не говорила об этом вслух, но вероятность в будущем присоединиться к медицинскому сообществу для Виктории Олдрэд была очень велика. Возможно, поэтому наставница чередовала строгую требовательность к ассистентке с полной свободой в принятии решений.

– Бинты, болеутоляющее, скальпель… – начала перечислять Виктория, собирая вместительную сумку-саквояж. – …ножницы, спирт, обезболивающее… – Она называла все, что только могло понадобиться при повторном осмотре пострадавших слуг поместья, а в большей степени гостевого дома Оффорд.

– И это, – негромко добавила девушка, пряча в потайной кармашек тонкий острый нож в кожаном чехле. Осмотрев еще раз содержимое сумки, она закрыла ее и объявила: – Все упаковано. Даже барсучий жир.

Мисс Фламел улыбнулась одними уголками губ. Иногда и это бывает незаменимым средством.

Виктория, взглянув на разложенную на столике почту, отправила в сумку пришедший еще утром первый августовский выпуск медицинского журнала «Ланцет».

Мисс Джорджиана подумала, что, едва экипаж отъедет от дома, ассистентка крепко уснет, не оставив себе и шанса прочитать свежий выпуск до прибытия в поместье, а возможно, и до возвращения домой.

– Велю подать экипаж на завтра, часам к пяти, – задумалась Виктория. – Вы согласны, мисс Фламел?

– Вполне. И можешь не подниматься. Сразу отправимся к стряпчему, мистеру Гроувзу.

– Да, мисс Фламел. – Девушка покинула комнату, прикрыв за собой дверь. Мгновение – и каблуки ее ботинок застучали по лестнице.

Джорджиана Фламел откинулась в своем кресле, в котором обычно работала, и снова перебрала в голове произошедшие в поместье Оффорд события. Раны садовника оказались довольно глубокими и, предполагалось, были оставлены диким зверем, но он яростно это отрицал. Сэр Джонатан Барлоу упорно доказывал, что оружием послужили садовые грабли. Мисс Фламел не интересовалась секретами пациентов до тех пор, пока это не начинало мешать их выздоровлению. Оставив споры, она приняла все необходимые меры, чтобы не допустить заражения. Впоследствии, на вторую, третью неделю, врач осматривала садовника – его состояние здоровья не вызвало опасений. Даже лихорадка прошла в ту же ночь и больше не возвращалась.

Осень медленно вступала в Каддингтон. Солнце еще баловало жителей теплым светом, но сегодня на самой границе города появились серые облака, обманчиво редкие. Завтра к вечеру может начаться затяжной дождь, потому выехать засветло было еще одной хорошей идеей Виктории. Если такая погода затянется на несколько дней, по горной дороге будет ехать опасно, потому мисс Фламел сделала заметку «упаковать три смены одежды и платье на выход».

Осталось одно важное дело: отправить записку о времени их прибытия.

Джорджиана завершила письмо и подула на чернила, ожидая, когда они высохнут.

– Мисс Фламел? – Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Виктория. – Я распорядилась насчет экипажа и ждала вас внизу, но увидела, что нарочный семьи Барлоу еще там.

Джорджиана подошла к окну и вздрогнула, когда заметила молодого человека в военном мундире, любезничающего со служанкой.

– Мисс Фламел? – Ассистентка коснулась ее плеча.

– Все хорошо, Виктория, – стоило несколько раз моргнуть, как видение пропало: нарочный в темно-синем костюме, в шляпе-котелке с блестящей серебристой лентой все так же держал под уздцы лошадь и поглядывал на окно второго этажа.

– Полагаю, он ждет ответ с сообщением времени нашего приезда, – предположила мисс Олдрэд и оглянулась на рабочий стол врача: конечно же, письмо уже было написано.

– Чернила высохнут, и можно отправляться. – Мисс Фламел показалось, что серые тучи уже скрыли город, и в кабинете сделалось нестерпимо хмуро и холодно.

Возможно, утро показалось бы ей еще более неприятным, если бы она знала, что в этот самый момент этот самый нарочный стоял под окнами Грейстоун-лодж и ожидал ответа от известного медиума на срочное послание. Он же успокаивал пофыркивающую лошадь у ворот Кодинтон-Холла, одновременно пересмеиваясь с горничной, которая принесла ответ от лорда Хаттона сэру Джонатану Барлоу. И не кто иной, как он же, укладывал в сумку плотный конверт с гербовой печатью семьи Вуд на подъездной дорожке, ведущей к поместью Вуд-чёрч.

И именно он наблюдал чуть издалека, как суперинтендант сэр Джеймс Уоррэн выходит из полицейского управления, проверяя, лежит ли во внутреннем кармане пиджака послание от юного хозяина поместья Оффорд, недавно вступившего в свои права наследования.

Это был он, везде и единовременно. И у ног его клубился туман.

Глава 2
Голос улиц

Суперинтендант Джеймс Уоррэн

центральное полицейское управление г. Каддингтон

сентябрь, 14

2 часа 30 минут после полудня

– Констебль Уотсон.

– Да, сэр?

– Не подскажете, занимается ли кто-нибудь делом поместья Оффорд?

– Не могу знать, суперинтендант. Я могу позвать секретаря.

– Будьте так любезны.

Поклонившсь, Уотсон скрылся за дверью, и через некоторое время в кабинет заглянула очень бледная женщина, напоминающая моль: среднего возраста, в толстых очках, с волосами, спрятанными под вылинявшим чепцом.

– Да, суперинтендант? – Она близоруко щурилась даже через очки, высматривая своего начальника.

Пока Джеймс ожидал появления немолодой леди, он уже забил трубку, но так и не зажег, а просто крутил в руках.

– Скажите, кто занимается делом поместья Оффорд? – спросил мистер Уоррэн, даже не глядя на вошедшую.

Женщина-секретарь открыла принесенную с собой папку и начала листать записи.

– Я так полагаю, что… Старший инспектор Гастингс… – бесцветным голосом начала она. – Да, старший инспектор Гастингс. Дело хотели передать в Скотленд-Ярд, но возникли какие-то трудности, и дело так и не ушло.

– Пусть пока оно останется у нас. Пригласите инспектора.

Женщина загнула уголок на выбранной странице.

– Что-нибудь еще, господин суперинтендант?

– Скажите, чтобы он взял с собой все материалы по делу.

– Хорошо, так… – Женщина перелистнула страницу и удивленно охнула. – Ох, а тут депеша была. Хм, срочная. О, с прошлой недели.

Ее глаза, увеличенные очками, растерянно оглядели лист, а затем – суперинтенданта, которому она протянула слегка пожелтевший листок. Депешу от старшего инспектора Гастингса. В ней он сообщал, что отправился в поместье, чтобы провести опрос свидетелей и осмотреть место происшествия, и сделал несколько неожиданных открытий, о которых хотел поговорить с господином суперинтендантом лично. А пока остается на месте, чтобы не позволить слугам уничтожить ценные улики и узнать больше деталей.

Далее была приложена расписка, подтверждающая, что материалы по делу поместья Оффорд были получены мистером Гастингсом. Также прилагался полный, как Уоррэн надеялся, перечень этих самых документов.

Суперинтендант отложил депешу на стол и, не отрывая взгляда от яркой пометки «срочно», спросил:

– Мэм, скажите, когда инспектор Гастингс последний раз появлялся в участке?

– Так, значит, сегодня я уже поливала цветы… И, значит, накормила миссис Кошечку… Это значит, получается… О. Вот, собственно, когда он документы брал из картотеки. Выходит, три дня назад, сэр.

– Его не было три дня, и никого это не смутило?

– Да всех их разве ж упомнишь! Скачут тут, скачут… – развела руками женщина.

– Можете идти.

– Спасибо. – Женщина уже собиралась развернуться и покинуть кабинет, но бросила взгляд на свои же записи. – А материалы по делу не надо, господин суперинтендант?

– Надо, если они есть.

– Я посмотрю.

Уоррэн проследил за медленно удаляющейся спиной моли, лишь по ошибке ставшей человеком. Он прекрасно понимал, что никакие материалы не получит. Дверь закрылась, чтобы спустя пару мгновений снова открыться: женщина внимательно посмотрела через толстые стекла на суперинтенданта:

– Вы бы окошко закрыли – дует в спину, – сердобольно посоветовала она и снова скрылась.

Хозяин кабинета тяжело вздохнул. Отложив трубку, вытащил из кармана ключ, отпер ящик стола, достал револьвер и, не торопясь, зарядил его. Провернул барабан, спрятал оружие в кобуре на поясе и вышел.

– Мэм, делом поместья Оффорд я займусь лично. Подготовьте соответствующие бумаги и оставьте их у меня на столе. Если кто-то будет меня искать, сообщите им, что я в поместье.

– Так, не забыть, это важно. – Женщина сделала запись в маленькой книжке.

– И впредь будьте внимательны. – Мистер Уоррэн прочитал заметку «подготовить документы и занести в кабинет суперинтенданта». – Документы с пометкой «срочно» должны сразу оказываться на моем столе. Если меня не будет на месте – обратитесь к любому старшему инспектору.

– Конечно-конечно, господин суперинтендант! – закивала секретарь. – А вы шарф-то наденьте – холодно, пусть пока и солнышко пригревает! И дождь будет, однозначно будет дождь! Поясницу тянет.

И Джеймс вышел на улицу, по пути раскуривая трубку. Женщин в участке было мало, да и их наличие скорее было их проблемой, чем его. Суперинтенданту необходимо было закурить, чтобы обдумать, с чего стоит начать расследование.

мисс Энни Вуд

поместье Вуд-чёрч

сентябрь, 14

1 час 51 минута после полудня

Энни подозвала горничную и отдала распоряжения подготовить вещи и сообщить семье Уайлд о том, что их дочь Агнесс останется в поместье Вуд-чёрч на ночь. Они прогуляются по городу, поужинают, а на следующий день отправятся в Оффорд с визитом. Горничная, сделав книксен, приняла письмо, адресованное сэру Уайлду.

– Сколько платьев мисс желает взять? – Если подразумевался прием, для всего необходимого нужно было подготовить большой дорожный сундук.

– Хватит одного наряда. Не думаю, что мы задержимся в Оффорде больше чем на одну ночь.

– Хорошо, мисс.

Проводив горничную взглядом, мисс Вуд взяла приятно холодящую металлическую ручку. Подарок жениха пришелся очень кстати: ручка удобно помещалась в планшетку, аккуратно писала. Не говоря уже о том, что сейчас в дороге и во время пребывания в поместье Энни всегда могла носить ее с собой. Франк Бессант был полностью очарован умной невестой и постоянно говорил о своей уверенности в том, что она однажды сбросит маску и все узнают, кем на самом деле является Генри Вуд, автор захватывающих романов.

Энни улыбнулась и открыла планшетку, чтобы снова просмотреть черновики будущей книги о поместье Оффорд. Слухи подстегнули ее воображение, и она начала писать несколько месяцев назад. Пока это не было настоящей историей, лишь серией записок, в которых Энни усердно отразила каждую обнаруженную деталь.

Например, из записей мисс Вуд можно было узнать, что поместье было построено в 1217 году и являлось на тот момент крепостью – четырехэтажным строением с двумя башнями, окруженным высокой зубчатой стеной. Впоследствии архитектура крепости была изменена: снесли стену, расширили площадку перед центральным входом. Около двухсот лет назад (здесь, увы, источники расходились во мнении, одни указывали 1660 год, другие отмечали промежуток между 1652–1658 годами) здание и прилегающие земли, значащиеся в документах как Кодингтонский замок, приобрела семья Оффорд с севера Англии. Затем, уже в 1739 году, хозяевами стала семья Барлоу, предок которой оказался дальним и последним родственником утратившей иных потомков семьи Оффорд.

С этого момента началась история поместья Оффорд, название которого семья Барлоу не сочла нужным менять, чтобы сохранить память о прошлом. Прапрадед нынешнего владельца пытался ввести в обиход название «Кодингтонский замок», но оно не прижилось. К тому же новые изменения архитектуры крепости сделали ее больше похожей на причудливый особняк.

Дальнейшие сведения мисс Вуд удалось добыть лишь благодаря знакомству с сэром Абрахамом Барлоу, дедушкой нынешнего хозяина поместья, сэра Джонатана Барлоу. Как оказалось, средства семьи начали истощаться из-за бесконечных перестроек, и сэр Абрахам обратился к известному меценату лорду Уильяму Альберту Хаттону. В тот же год было принято решение превратить поместье в гостевой дом Оффорд.

Энни и ее подруге Агнесс доводилось гостить у старшего сэра Барлоу, отца Джонатана: горный воздух, удаленность от городской суеты и прекрасные парки способствовали отдыху, в котором так нуждались леди, а интересные и знатные постояльцы были весьма приятной компанией за вечерним чаем.

Мисс Вуд была знакома со слухами, окружающими гостевой дом Оффорд, и в частности ту его часть, что некогда была крепостью, но не придавала им значения. В конце концов, людям нужно что-то обсуждать за завтраком.

Но затем начались исчезновения. Горожане связывали это с затянувшимся ремонтом и нехваткой средств: молодой Джонатан Барлоу, дескать, приказывал своим слугам замуровывать гостей, а сам присваивал их имущество.

Самым занятным в этих домыслах было упоминание потайных ходов. На полях рядом с этими строками мисс Вуд поставила целых три вопросительных знака, потому что до сих пор ей так и не удалось взглянуть на планы поместья. Единственный, кто мог это сделать после отъезда в Лондон сэра Абрахама, был его внук сэр Джонатан, но он был постоянно занят.

Энни кончиками пальцев провела по строчкам. Написанного пока не хватало, чтобы превратить это в стоящую историю. Но после получения приглашения от сэра Джонатана Барлоу мисс Вуд воспряла: сам хозяин предоставляет ей полномочия вести расследование и рассказать историю Оффорда, какой бы она ни была.

До отъезда мисс Вуд решила во что бы то ни стало прогуляться по городу: Агнесс с удовольствием заглянет в магазинчики, а сама Энни послушает, чем живет сегодня Каддингтон.

мисс Энни Вуд, мисс Агнесс Уайлд

поместье Вуд-чёрч

сентябрь, 14

5 часов 57 минут после полудня

Оставив на столе записи, мисс Вуд вышла к воротам – прекрасно зная свою подругу и представляя время, которое понадобится ей на сборы, она была готова встречать подъезжающий экипаж. Из остановившейся кареты, рассчитанной на двух человек, почти сразу выпорхнула девушка с рыжевато-каштановыми волосами, потрясающими светло-голубыми глазами, невероятно светлой кожей – практически фарфоровая куколка. Быстро оглядевшись, она всплеснула руками и подбежала к мисс Вуд, нежно заключив ее в объятия.

– Дорогая моя! Вот я и здесь, – сообщила Агнесс, отстраняясь. – Так поспешно, так поспешно… Я едва успела собраться.

Мимо девушек прошли слуги – и семьи Уайлд, и подоспевшие на помощь семьи Вуд, – которые пронесли несколько сундуков с вещами.

– Милая, ты думаешь, нам все это понадобится? – улыбнулась Энни, держа подругу за руки.

– Ну как же! Смена на завтрак, на обед, на чай, на ужин… – она стала перечислять, мечтательно хлопая ресницами. – … разумеется, для прогулки верхом – там же очень красивые конюшни! А еще… – Девушка чуть склонилась к лицу Энни, стараясь сдержать довольную улыбку. – Я на всякий случай взяла тот карнавальный костюм, помнишь? И новое пальто – холодает.

– И зонты? – Мисс Вуд перевела взгляд на один из так и не закрывшихся сундуков, из-под крышки которого выглядывала изогнутая ручка.

– О, конечно! – не дала ответить прислуге Агнесс. – Самые разные! И даже тот кружевной, который ты привезла мне из Лондона.

– Хотя, знаешь, ты, наверное, права, все эти наряды могут пригодиться. – Энни подхватила подругу под локоть, все-таки уводя ее с дороги постоянно пытавшихся аккуратно обойти их слуг. – Молодой Барлоу же еще не женат.

Взгляд голубых глаз выглядел наивным и милым.

– Я ничего о нем толком не знаю, конечно, мы не представлены… – вздохнула мисс Уайлд.

– Ты не устала с дороги? – Свободной рукой мисс Вуд перехватила пару уже упомянутых зонтов, которые едва не выпали из опасно накренившегося сундука. – Не хочешь прогуляться?

– О, поездка была немного утомляющая… Но чего не сделаешь ради дорогой подруги.

Леди обменялись улыбками, но Агнесс тут же помрачнела, заметив, что экипаж отогнали:

– Пешком?

– Агнесс, ну конечно.

– Но тут, наверное, треть мили!

– Мы не будем забираться слишком далеко, да и пешие прогулки очень полезны. – Мисс Вуд передала подруге зонт, и Агнесс, опираясь на него, покорно зашагала рядом.

– Наверное, все-таки будут дожди. Матушка сказала, что у нее страшная мигрень! А у нее всегда перед дождями мигрень.

Энни сдержанно кивнула – у матушки семьи Уайлд всегда была мигрень.

– А ты как себя чувствуешь?

– Ох, устала, эта долгая дорога… – Поместье Агнес располагалось всего лишь в двух часах езды, но Агнесс не уставала напоминать, какая она хрупкая и самоотверженная, готовая в любой момент, жертвуя своим благополучием, по первому зову отправиться к подруге. – Но я стойко переношу это.

– Ничего, это будет больше развлекательная поездка. Тебе она пойдет на пользу. – Энни ободряюще улыбнулась.

Мисс Уайлд поправила завязанную бантом ленту капора.

– О, магазин со шляпками! Смотри, там новые модели!

Подруги остановились у витрины, рассматривая и изучая явно недавно привезенные из других стран головные уборы.

– Вот эта красивая, но, мне кажется, она сделает меня слишком бледной. Может быть, лучше голубую? Хорошо подчеркнет глаза. Хотя голубой нынче не в моде…

– Зато подойдет к одному из твоих платьев, – поспешила напомнить Энни.

– Да… Но, знаешь, говорят, что сейчас очень моден черный. Мне пойдет черный?

Мисс Вуд отпустила подругу и немного отошла в сторону, рассматривая ее и представленную на витрине темную шляпку.

– Думаю, тебе пойдет. Может, стоит примерить?

– Да, пожалуй, – воодушевилась Агнесс и протянула зонтик подруге. – Ты подождешь? Внутри довольно тесно и может быть душно.

Не очень большой магазинчик вмещал в себя не так уж много посетителей, что было на руку мисс Вуд. Забрав зонтик у Агнесс, которая уже впорхнула внутрь, Энни огляделась. Медленно закрывшаяся дверь заглушила щебетание мисс Уайлд, и ничто больше не отвлекало леди от цели ее прогулки.

– Свежая вечерняя газета, свежая вечерняя газета! – раздался совсем рядом звонкий голос. – Вечерняя понедельничная газета, покупайте! Скандал в поместье Оффорд! Новые шляпки в моде! Покупайте, свежая-свежая газета! – Мальчишка размахивал рукой с зажатыми в ней сероватыми листами.

Наконец газетчик подошел к внимательно следящей за ним мисс Вуд. Как всегда бодрый, но в этот раз пеший, оставивший где-то свой видавший виды велосипед. Штаны были разорваны, на колене красовался бинт.

– Мисс, не хотите ли свежую газету?

– Оливер, – она сдержанно кивнула и протянула руку. – Как так, вы пешком?

– Да там починить надо немножко…

– Что случилось?

– Толкнули, съехал не туда, и мостовая неровная. – Мальчишка всхлипнул.

– Но ты храбро держался? – Мисс Вуд склонилась к нему, опираясь на зонты.

– Разумеется, мисс!

– Мама переживала?

– Очень! – честно признался Оливер. – Но очень немилая госпожа помогла.

– Госпожа? – заинтересовалась Энни.

– Врач… – очень-очень тихо прошептал мальчишка, округляя глаза до невероятных размеров.

Мисс Вуд сделала мысленную пометку – познакомиться с женщиной-врачом, о которой была пока только наслышана.

– Она даже денег не взяла, – совсем потрясенно закивал Оливер.

– А как выглядела, расскажешь?

– Такая… – Мальчик прищурился, вспоминая, приложил газету к губам. – Высокая, хорошенькая собой, наверное, незамужняя. Одевается очень просто, одежда неброская, но волосы не покрывает. Крест вышит на рукаве!

– Точно врач, – подтвердила мисс Вуд.

– Разумею так!

– Молодец, ты становишься все более внимательным, – с ноткой гордости в голосе произнесла благородная леди.

– Я стараюсь. – Мальчишка радостно улыбнулся.

– Так что с велосипедом, говоришь?

Мимо них прошел солидный джентльмен.

– Покупайте, покупайте свежую газету! – тут же выкрикнул газетчик, передав мужчине сверток и забрав монету. – Спасибо, сэр! – Спрятав заработанное во внутренний кармашек потрепанной куртки, он снова обернулся к мисс Вуд. – Заднее колесо выгнулось, ездит теперь уот так, уот так, – он покачался из стороны в сторону, придав своему голосу немного скрипучего звучания, – некоторые женщины по улице ходят!

Девушка, расстегнув небольшой кошелечек, протянула Оливеру деньги за газету – но на одну монету больше.

– О-ой, вы так щедры! Я могу отнести вам газету до дома, – с хитринкой в глазах предложил газетчик.

– Передай матушке, кстати, что на следующей неделе – день рождения моей сестры и мы закажем цветы. Разумеется, я направлю письмо, но это чтобы она была готова заранее. Как всегда, самое лучшее, – собеседники обменялись важными кивками.

Вручив еще одному прохожему газету, мальчишка потоптался рядом с Энни.

– А вы слы-ы-ышали, – загадочно протянул он, – что в город должен был приехать иноземный господин из самой Спании?

– Испании, – осторожно поправила Энни.

– Возможно, – Оливер пожал плечами. – Да не-е-е, ребята говорили «Спания».

– Дай угадаю, и остановиться он должен был…

– В Оффорде! – подхватил ее мысль мальчишка. – Это же самый большой гостевой дом! Что у нас, вон, на Лейнс, что ли, останавливаться? – Он махнул рукой в сторону виляющего переулка. Небольшие двухэтажные домики, явно недостаточно роскошные для иноземного гостя.

– И когда, говорят, он должен был приехать?

– Да недельку назад вроде как, уж должен был прибыть. Экипаж видели – хорошая коляска, солидная, но явно наемная. А господина не видели! Он как заехал, так и не выезжал. Так что он еще там.

– Как и все остальные, впрочем, – прошептала мисс Вуд, делая еще одну мысленную пометку об исчезновениях в поместье Оффорд. И добавила уже громче: – Говорят, там очень важный прием. Скоро об этом услышишь.

– Я могу подбежать туда, принести чего. Например, цветы от матушки.

– Ты очень умный мальчик, Оливер, – кивнула мисс Вуд, соглашаясь.

– Потому и зарабатываю хорошо. – Он поправил ремень от сумки с газетами.

Девушка обернулась, Агнесс наконец остановила свой выбор на паре моделей и рассчитывалась. Через мгновение мисс Уайлд уже стояла рядом с подругой, держа в руках две шляпные коробки.

– Я решила не выбирать и взять обе! – Она радостно вздохнула. – Ой, какой милый мальчуган!

– Не желаете газетку, мисс? – не упустил своего шанса Оливер.

– Подержи. – Мисс Уайлд вручила коробки подруге, нашла монетки, забрала свежую газету. – И обязательно купи себе хорошую книжку – мальчик должен быть образованным!

Газетчик зажал в руке деньги, вопросительно косясь на мисс Вуд, и Энни кивнула.

– Спасибо, мисс. Хорошего дня, мисс. Удачных покупок, мисс. – Мальчик радостно отсалютовал девушкам газетами и сноровисто скрылся в толпе, продолжая подсовывать вечерний выпуск «ледям и джентельменам», как обычно он гордо заявлял.

– Можем еще прогуляться, – предложила Энни.

– Ох, я так устала! – Мисс Уайлд забрала одну из коробок, перехваченную бечевкой. – Я бы не отказалась выпить чаю.

– Думаю, уже пора.

Девушки неторопливо пошли по мощеной дорожке.

– А ты слышала новости об Оффорде? – спросила Агнесс, разглядывая наряды проходящих мимо дам.

– Возможно, да, но я рада буду услышать их от тебя, – с улыбкой ответила Энни.

Агнесс с удовольствием вздохнула.

– В Оффорде нанимают новых слуг и платят немало, – начала она.

Энни кивнула: об этом она слышала. И также слышала, что берут не всех, а вот по какой причине – это уже неизвестно, потому она молча посмотрела на подругу, ожидая продолжения.

– А большего я и не знаю, – развела руками Агнесс, качнув коробками. – Разве что, – она задумалась, приложив пальчик к губам. – Некоторые слуги, из тех, кто там прислуживает, имеют темное прошлое. Кого выгнали за воровство, у кого хозяева пропали без вести, а кто-то и вовсе прибыл неизвестно откуда.

Агнесс в ужасе округлила глаза и похлопала ресницами. Энни постаралась не рассмеяться.

– Думаю, у многих людей есть темные тайны, – произнесла она. – Но, возможно, не все они так страшны. И, возможно, человек уже не раз пожалел о содеянном.

Девушки переглянулись и неловко замолчали. Отполированные, плотно уложенные камни попадались под ногами все реже, и дорога теперь доставляла дамам некоторое неудобство.

– Миссис Коррвель слышала от своей молочницы, которая также привозит молоко в Оффорд, о недуге молодого хозяина, – шепотом продолжила Агнесс. – Говорят, скоро поместье достанется лорду Хаттону – уж очень он заинтересован в нем. А он-то умеет прибирать к рукам то, что ему не принадлежит.

Энни нахмурилась. Такие сплетни ей были не по душе: лорд был уважаемым в обществе человеком, да и, насколько она могла судить по их встречам на приемах, всегда вел себя как джентльмен. Конечно, она помнила историю с его наследством – сэр Абрахам Барлоу не пощадил своего приятеля и с удовольствием рассказал милой подруге эту историю, приправив жуткими подробностями так, что Энни уже не знала, чему верить. Порой ей казалось, что не меньше половины сплетен Каддингтона зародилось не без участия этого веселого пожилого аристократа.

– Ты сердишься? – Брови Агнесс сошлись под идеальным углом, придав фарфоровому личику грустное и одновременно очаровательное выражение.

– Не на тебя, – успокоила ее Энни. – Но таким вещам верить не стоит, хорошо? – Она погрозила подруге пальцем.

Агнесс выразила свое полное и безоговорочное согласие.

– Что еще слышно в городе? – продолжила беседу Энни.

Теперь они и вовсе шли по обычной земляной дороге, накрепко спрессованной телегами, ботинками и копытами.

– Туман снова спускался на город, – тихо произнесла Агнесс. Ей они не нравились – напоминали о событии, которое они обе пытались забыть.

Энни поежилась: она тоже вспомнила тот вечер, словно и не прошло и дня с тех пор. Плотный, словно живой, туман заполз тогда в окна первого этажа и густым ковром лежал в холле, огибая распластанную фигуру. А потом стал карабкаться по ступеням, пока не коснулся ее ног, облизывая башмаки как верный пес. Она не знала, что привело ее тогда в больший ужас. Она чувствовала, как туман… смотрит на нее. Смотрит и зовет. Она едва не шагнула вперед, но Агнесс ухватила подругу за руку, остановив. А затем Энни упала в обморок, единственный раз в своей жизни.

– Туманы нередки в этих местах, – излишне бодро произнесла мисс Вуд.

– Этот начал клубиться перед рассветом и плотной стеной шел на город, растекался по всем улицам, заползал в дома… – продолжила Агнесс еще тише.

«Как тогда», – холодея, подумала Энни.

– … а затем потянулся в разные концы Каддингтона, словно искал что-то. – Агнесс не могла остановиться, хотя сама содрогалась от ужаса.

Энни знала, что подруге важно выговориться, иначе эти мысли будут ее мучить, приводя к бессонным ночам, и потому молчала. Молчала, хотя сама потом лишится сна и будет закрывать окна и вздрагивать, поднимаясь по лестницам. Молчала и слушала, потому что это наименьшее, что она могла сделать для дорогой и милой мисс Уайлд, чтобы хоть как-то возместить зло, которое ей причинила.

– … в тумане ехал всадник, но было сложно рассмотреть, кто он, – рассказывала Агнесс. – А потом туман замер и ждал.

Энни тоже ждала завершения странной истории, но ей казалось, что она знает ее окончание.

– А затем он внезапно рассеялся повсюду сразу, – растерянно произнесла мисс Уайлд.

– И когда же это было? – Энни постаралась изо всех сил улыбнуться.

Агнесс посмотрела на нее и ответила такой же слабой улыбкой.

– Кто-то говорит, около одиннадцати до полудня, мистер Джонс считает, что совсем недавно, – тут ее улыбка стала более искренней. – Но это невозможно – я же ехала к тебе, и ничего подобного не видела. Ну, миссис Бакет и мисс Дилан полагают, между часом и двумя после полудня.

– А где остановился туман? – уточнила Энни: внутреннее чутье требовало от нее узнать это.

– Возле Кодинтон-холла, где-то на улице Нонспарк, возле полицейского управления и возле аллеи Грейстоун. Возле церкви, разумеется. И на окраине города, возле Дубовой рощи.

«На границе наших владений», – отметила Энни.

– Но там его точно не было, я же говорила, – вздохнула Агнесс.

– Туман сошел – и это главное. Теперь ничто не помешает нам насладиться прогулкой. – Энни улыбнулась, но все же великодушно добавила: – И вечерним чаем.

– Ох уж мне эти прогулки, – вздохнула Агнесс, окончательно прогоняя дурные мысли. За это Энни любила ее еще больше: высказав все тревоги, она словно избавлялась от них, и мисс Вуд могла не беспокоиться за подругу.

И всю дорогу до поместья Агнесс щебетала, как у нее устали ножки, что в этих новых ботиночках совершенно невозможно долго гулять, и как стойко она переносит все эти невзгоды. Энни сочувственно кивала, просматривая газету в поисках новых слухов о поместье Оффорд. Якобы кровавый призрак предыдущего хозяина особняка убивает своих жертв. Другая статья рассказывала о внутреннем расследовании, в статье одна из горничных подтвердила, что в стенах замурованы постояльцы. В общем, множество чепухи с яркими подробностями, как и принято в викторианской Англии – откуда они это знают, если стены никто не вскрывал?

Привычная читать светскую хронику и находить крупицы истины, мисс Вуд жадно вчитывалась в каждое предложение. Но, увы, статьи были полны пустых домыслов. Да и сами истории от газеты к газете стали повторяться, меняя только детали вроде количества пропавших или имен свидетелей загадочных событий.

Откинув все лишнее, Энни еще раз убедилась, что среди пропавших числились: молодой гость с севера Англии, представитель торговой гильдии, целая семья – двое взрослых и трое детей, – и, наконец, немолодой господин иноземного происхождения. Тот самый «спанец» – предположила мисс Вуд. Среди прочего внимание Энни привлекло то, что поместье не единожды посещал врач, но женщина это была или мужчина, – авторы статей между собой не смогли договориться. Встреча с Оливером решила эту загадку: женщина-врач, недавно прибывшая из Лондона, определенно наносила визиты в поместье.

Три дня назад, а может быть неделю или две, – газетные статьи редко славятся точностью, – туда был направлен один из полицейских. Офицер так и не вернулся. «Пять исчезновений», – подвела итог мисс Вуд.

Уже на дорожке, ведущей к главному входу в поместье Вуд-чёрч, мисс Уайлд, не глядя, передала коробки со шляпками слуге.

– Как ты думаешь, Агнесс, – спросила Энни, когда они вошли в дом и слуги забрали у них зонты, а рядом встал дворецкий, – во сколько нам следует отправиться?

– А больше никто не приглашен? Было бы очень неловко, если бы мы приехали раньше какого-нибудь лорда, но не хотелось бы приехать позже какой-нибудь… простой дамы.

– Какие-нибудь «простые» дамы не будут торопиться, а приехать слишком рано…

– Это моветон, да. Хозяева могут быть не готовы, ты абсолютно права. Давай выберем: одиннадцать… – Подумав, Агнесс хлопнула в ладошки. – Без пятнадцати десять!

Мисс Вуд дождалась кивка от дворецкого. Ей показалось нужным отправить еще одну записку с точным временем их прибытия в Оффорд.

– Велеть горничным упаковать все вещи дам? – решил все-таки уточнить дворецкий.

– Агнесс? – Энни перевела взгляд на ахнувшую подругу.

– Я, наверное, напишу домой, чтобы прислали еще один костюм. Его доставят прямо туда! – Девушки проследовали в гостиную, и Агнесс добавила: – Мне нужно написать письмо, можно воспользоваться твоим набором? Я не помню, куда упаковала свой.

Мисс Вуд выложила перед опустившейся за столик Агнесс свои письменные принадлежности. Они всегда покоились в планшетке на ремне, и Энни брала их с собой туда, куда позволял этикет.

Тем временем дворецкий передал мисс Вуд подготовленную записку и конверт, она запечатала письмо, поставила печать.

– Я предлагаю отправить вещи отдельным экипажем, – сообщил мужчина, все это время мысленно перебиравший размеры их карет. На самой большой коляске уехал в город отец семейства, здесь же остались только небольшие.

Энни понимающе кивнула слуге:

– Думаю, нам стоит выехать пораньше, чтобы не торопиться.

– Да, и можно проехать возле озера! – Агнесс отвлеклась от записки. – Я хочу покормить уточек.

– И что-нибудь с собой в дорогу, чтобы покормить уточек. – Энни сочувствующе улыбнулась дворецкому.

Дописав и оставив письмо сохнуть, Агнесс переместилась на диванчик, поближе к подруге.

– Ты немного взволнована, – подметила она.

– Я первый раз получила письмо от младшего Барлоу. Обычно, как ты знаешь, мы переписывались с его дедушкой.

– Такой приятный джентльмен! – улыбнулась мисс Уайлд, вспоминая сэра Абрахама.

– Немного переживаю за его здоровье, – погрустнела Энни, что не укрылось от ее подруги.

– Он давно не писал? – сразу поняла Агнесс.

– Пару месяцев назад было последнее письмо.

– Это ужасно! – ахнула подруга и быстро прижала пальцы к губам. Подумав, она радостно сообщила: – Я знаю! Напишу своей кузине, она сейчас в Лондоне, и она что-нибудь узнает о сэре Абрахаме для нас!

– Как хорошо, что у тебя столько родных. И как хорошо, что у меня есть ты, – мисс Вуд сдержанно улыбнулась.

– А вот это лучше любого родства! – Агнесс рассмеялась и снова пересела за столик.

Энни вздохнула, наблюдая за ней: придется еще немного подождать, чтобы спокойно дополнить заметки для будущей книги. Агнесс украдкой взглянула на нее из-под опущенных ресниц.

– И не надо на меня сердиться, я все равно очень полезная.

Наконец мисс Уайлд отложила принадлежности для письма и только тогда заметила покоящуюся в планшетке металлическую ручку.

– Какого цвета мне надеть платье на ваше венчание?

– У тебя есть еще не меньше полугода, чтобы подумать и решить. – Мисс Вуд подсела к ней за столик, подтягивая к себе планшетку. – Вдруг мода к тому моменту изменится?

– А ведь действительно, какой кошмар! – Агнесс ярко представила, насколько тщательно ей нужно будет следить за всеми изменениями в Лондоне, чтобы полностью соответствовать и ни в коем случае не испортить праздник молодым. – Надеюсь, такие платья не выйдут из моды, это так красиво!

Под мерное щебетание про наряды Энни занесла на бумагу все свои мысли о поместье Оффорд. Иногда она, чтобы Агнесс не задавала лишних вопросов о ее работе, поддерживала монолог подруги вопросами.

– Как ты думаешь, какую шляпку мне завтра надеть?

Мисс Уайлд радостно ахнула:

– Мне нужно посмотреть твои наряды! Какие платья ты с собой возьмешь?

– Думаю, нам стоит определиться прямо сейчас, до вечернего чая, – встав из-за стола, подруги проследовали в комнату Энни. Мисс Вуд так и не выпустила планшетку из рук и продолжала писать, поднимаясь по лестнице. К счастью, Агнесс поддерживала ее под локоть. Как и всегда.

Глава 3
Джентльмены в Оффорде

суперинтендант Джеймс Уоррэн

поместье Оффорд

сентябрь, 14

5 часов 2 минуты после полудня

Скромный экипаж распахнул свои двери, и на земли поместья Оффорд ступил суперинтендант города Каддингтон.

– Чарльз Уотстон, дворецкий семьи Барлоу, – представился встретивший Джеймса мужчина. – Молодой хозяин сейчас занят – ему нездоровится, а лекарство еще не привезли. Но он постарается спуститься к ужину, до этого времени, смею надеяться, я смогу ответить на все ваши вопросы.

– Благодарю, мистер Уотстон, – кивнул мистер Уоррэн, доставая записную книжку и проходя в дом.

– Сэр Джонатан Барлоу также распорядился подготовить вам комнату.

Суперинтендант нахмурился. Он намеревался сразу по приезде приступить к расследованию. Все же, здраво рассудив, что осмотреть само здание, равно как и понаблюдать за поведением прислуги, будет нелишним, мистер Уоррэн проследовал за Чарльзом. Из окон лестничного пролета между вторым и третьим этажом открывался прекрасный обзор на подъездную дорожку, и дворецкий, как и гость, заметил еще один подъезжающий экипаж, конечно же знакомый обоим, – прибыл лорд Хаттон. Только он был обладателем таких простых, несмотря на статус, но крайне добротных экипажей. Джеймс не знал, что поместье Оффорд в эти дни намерен посетить еще кто-то, и этот факт показался ему подозрительным: почему сэр Джонатан Барлоу не сообщил о планирующихся визитах? Так ли велика была спешка, что он забыл упомянуть об этом? Или тому виной было состояние его здоровья? Мог ли лорд Хаттон явиться в поместье по личным делам? Если да, то был ли хозяин извещен о его приезде или же это случилось внезапно? Вопросы пронеслись в голове Джеймса быстрее, чем дворецкий принял решение.

– Лорд Хаттон прибыл. Разрешите, я провожу вас и встречу следующего гостя. – Чарльз поклонился, открывая дверь в комнату, приготовленную для суперинтенданта.

Комната, а вернее, целый номер гостевого дома оказался весьма просторным и состоял из четырех помещений: гостиная с тремя диванами и невысоким овальным столом, маленький кабинет с камином, удобным креслом с высокой спинкой и отличным письменным столом, спальня с огромной кроватью под балдахином, из которой дверь вела в ванную комнату. Окна номера выходили на роскошный сад.

– Комната также закрывается изнутри, прошу обратить внимание, – произнес Чарльз, опуская на стол ключик.

Суперинтендант осматривал помещение и интерьер, по привычке подмечая мелкие детали, как то: ковер раньше лежал в другой комнате – ворс выгорел и обесцветился так, словно свет падал на него лишь после полудня; вся мебель была в хорошем состоянии, но не новая – вероятно, работы велись в восточном крыле, которое по сути своей и являлось гостевым домом Оффорд. Источником света в номере служили лампы – керосиновые или масляные. Мистер Уоррэн принюхался: вне всякого сомнения, керосиновые. Но небольшие масляные светильники вместе со спичечными коробками лежали на эмалированных поддонах в каждом помещении.

… Небольшой масляный светильник и коробок спичек, мятый и потертый. Старший инспектор Уоррэн еще раз осмотрел место происшествия: жертву волокли, но она не сопротивлялась – следы были бы совсем иными.

Почему она не зажгла свет? Почему никто ничего не слышал? Крик, хотя бы короткий, должен был прозвучать.

Старший инспектор осторожно переступил бурые прерывистые следы, словно кто-то широкой кистью пытался красить пол, но бросил дело на полпути.

«В этот раз мне есть за что зацепиться», – подумал он и посмотрел на обгоревшую спичку. Она была в щелях между половицами, и никто бы ее не заметил, если бы не дотошный старший инспектор Уоррэн. Он еще раз взглянул на коробок, из которого ее никогда не вынимали.

Спичку, найденную на полу, изготовили на другой фабрике – это раз.

Лампу не зажигали, но спичка обгорела – это два.

Когда они вошли, в воздухе, кроме запаха крови, все же улавливался запах керосина – это три.

Все лампы были холодными – это четыре.

Мальчишка-попрошайка видел мужчину со светильником в этом районе некоторое время назад – это пять.

Преступник ошибся – это шесть.

Больше изучать место преступления смысла не было. Теперь настала пора идти по следу и хватать.

Старший инспектор Уоррэн спрятал спичку в пустой коробок, а уже его – во внутренний карман пальто, и вышел на улицу.

– Что в той стороне? – спросил он у одного из констеблей, стоящих у дверей небольшого домика, чтобы отгонять любопытных.

– Прачечные, мастерские и мясная лавка, господин старший инспектор, – отозвался молодой констебль с тонкими усиками, подтянувшись.

Улочка изгибалась, не давая возможности рассмотреть, что там происходит. А с местными закоулками мистер Уоррэн еще не был знаком. Как раз собирался, но началось расследование.

– Что закрывается позже всего? – продолжил допрос старший инспектор, и его холодный голос и сухая манера заставили констебля еще больше вытянуться, чуть запрокинув голову.

– Бывает, что и прачечная, сэр, – излишне громко отрапортовал он. – Но это ежели много белья. А так – думаю, лавка, сэр.

Старший инспектор Уоррэн пристально посмотрел на собеседника.

– Вы думали? – сухо уточнил он.

– Так точно, старший инспектор! – Констебль моргнул, бросил косой взгляд на неподвижное лицо инспектора и быстро исправился: – Никак нет, сэр! Это обычное дело – работы много, если хочешь кормить семью, приходится закрываться далеко за полночь. – Он попытался улыбнуться, но понял, что жестоко ошибся. Безусое лицо его скривилось в попытке изобразить зевок, смущение и чих.

Старший инспектор молча кивнул и зашагал в направлении прачечной, мастерских и лавки, быстро увеличивая дистанцию между собой и констеблем.

– Молодец, Клортон, – хлопнул его по плечу напарник. – Хорошо держался.

Клортон вытащил платок и протер лицо, потом поднял каску и протер лоб, блестящий от капелек пота.

Старший инспектор Уоррэн между тем скрылся за поворотом, целенаправленно шагая к лавке мясника, – сомнений у него не оставалось. Все было излишне очевидно.

Мистер Уоррэн завершил осмотр и перевел взгляд на дворецкого.

– Скажите, Чарльз, кто из прежних постояльцев здесь жил?

– В этой комнате – никто, – спокойно ответил тот. – Гостевые залы для постояльцев находятся в восточном крыле, сэр. Чем-то еще могу быть полезен?

– Нет. Пожалуй, я спущусь вниз немного погодя.

– Как вам будет угодно. Разрешите идти, сэр?

Джеймс кивнул.

лорд Уильям Альберт Хаттон, суперинтендант Джеймс Уоррэн

поместье Оффорд

сентябрь, 14

5 часов 24 минуты после полудня

– Господин Хаттон, – прибывшему лорду поклонился конюх. – Разрешите отправить карету в конюшню? Вещи сейчас заберут. Прошу простить, у нас сейчас не очень много слуг, но как только кто-нибудь из них освободится, вас немедленно встретят.

В подтверждение слов конюха из дома вышли дворецкий и следующий за ним на расстоянии трех-четырех шагов высокий сутулый субъект – суперинтендант Джеймс Уоррэн. Также за ними торопливо следовали слуги, которые, подождав, пока господа выйдут из дверей, только потом оббежали их, чтобы забрать небольшие саквояжи лорда.

– Лорд Хаттон, – дворецкий поприветствовал мужчину почтительным кивком.

– Чарльз. – Уильям Хаттон кивнул и перевел взгляд на главу управления полиции, которого он меньше всего ожидал увидеть здесь. Насколько он помнил, сэр Джонатан категорически отказывался предавать огласке события в поместье, хотя газетчики об этом уже позаботились в своей балаганной манере. Присутствие в гостевом доме представителя закона и благородного лорда грозило только усугубить ситуацию и породить новую волну слухов.

– Лорд Хаттон, – суперинтендант приподнял цилиндр.

– Мистер Уоррэн, – вздохнув, пожилой джентльмен все же коснулся своего цилиндра в ответ. – Чарльз, я бы хотел увидеться с сэром Джонатаном Барлоу.

– Молодому господину нездоровится, он ждет, когда прибудет врач, чтобы его осмотреть, и привезет необходимые лекарства. Он надеется спуститься к вам к ужину. Ужин подадут около семи, – напомнил дворецкий лорду и сообщил суперинтенданту.

Не скрывая недовольства, лорд Хаттон нахмурился.

– Я подожду сэра Джонатана в библиотеке, – сообщил он.

– Хорошо, ваша светлость, – Чарльз кивнул, открывая перед уважаемыми господами двери поместья Оффорд.

– И если я вдруг пропущу время ужина, излишне увлекусь чтением, быть может, – лорд усмехнулся в усы. – Мне бы не хотелось пропустить данное мероприятие, – сказал он, скорее имея в виду встречу с молодым хозяином, нежели вечернюю трапезу. – Прошу отправить за мной слуг.

– Я отправлю одну из горничных, сэр, – не замешкавшись ни на секунду, произнес Чарльз и, поклонившись гостям, удалился.

– Я присоединюсь к вам, если вы не против.

– Как будет вам угодно, – не удостоив мистера Уоррэна даже взглядом, отозвался лорд.

Миновав переход и виадук, джентльмены оказались в библиотеке, где лорд Хаттон прошел вдоль полок, проверяя наличие пыли. Удостоверившись в чистоте, он выбрал небольшую книгу в темно-зеленом переплете и устроился в полосатом кресле у окна, погрузившись в чтение.

Каким бы ни было его дело, оно явно не требовало спешки, предположил Джеймс, осматривая новое помещение. Первым приятным открытием за сегодня стало то, что хозяин курил в библиотеке, на что указывал характерный запах. Суперинтендант деловито запыхтел трубкой и приступил к более тщательному осмотру.

Корешки книг выдавали их возраст и отношение к ним хозяина: самые старые были ничуть не в худшем состоянии, чем новые. Но тематически порядка не было: книги об истории Англии могли соседствовать с тонкими журнальчиками по садоводству и с великолепными фолиантами по геральдике, приключенческие романы и географические атласы также стояли бок о бок, разбавляемые редкими трудами по эзотерике. Прежний хозяин следил за библиотекой и заложил хороший фундамент, если так можно выразиться, нынешний лишь старался поддерживать по мере сил, но не уделял этому занятию достаточного внимания.

Одна из деревянных панелей, находящихся в нижней части стены, привлекла особое внимание суперинтенданта: участок в две ладони в высоту и полторы в ширину был недавно заменен. Цвет и текстура были подобраны превосходно, но возраст древесины было сложно скрыть. Джеймс как бы невзначай простучал панель, но звук ничего не выявил – ни скрытых проходов, ни потайных отделений.

Суперинтендант продолжил осмотр. Ковер – вычищен, но едва заметные пыльные следы вели в угол библиотеки, где на полу совсем недавно стоял тяжелый предмет с квадратным основанием. Еще одно кресло, скорее всего предназначенное для хозяина, было придвинуто вплотную и явно давно не выдвигалось. Очевидно, последнее время посетителями библиотеки являлись только слуги.

Светильники на стенах не горели, но запах от них исходил знакомый – снова керосин. Настало время занести имеющиеся факты в записную книжку, чем мистер Уоррэн и занялся, устроившись в кресле возле стола.

лорд Уильям Альберт Хаттон, суперинтендант Джеймс Уоррэн

поместье Оффорд

сентябрь, 14

7 часов после полудня

Спокойно сидящих в креслах джентльменов отвлек деликатный стук. Один из слуг заглянул в библиотеку:

– Господин не в состоянии сегодня присутствовать на ужине, но просит вас быть его гостями и спуститься в столовую. Ужин подан, господа.

– Ваш хозяин болен? – спросил суперинтендант, выпустив облачко дыма. – Ему стало хуже?

– Боюсь, что я не уполномочен сообщить какую-либо информацию. Могу лишь сказать, что спуститься он к вам не сможет, – еще раз повторил слуга.

– Ну что ж. – Мужчина затушил трубку и обратился к лорду: – Пройдемте?

Лорд Хаттон закрыл книгу, убрал ее на место, поправил костюм и вместе с суперинтендантом спустился на первый этаж.

В столовой их встретил накрытый всего лишь на две персоны стол, у каждого стула замер слуга. Первая смена блюд, принесли горячее – жаркое и рыбу под острым соусом. Лорд Хаттон прекрасно помнил, что и старый Барлоу, и молодой безумно любят именно эти блюда.

– Вы прибыли в поместье по личному делу? – прервал тишину лорд, подцепив вилкой кусочек мяса.

– Меня пригласил молодой хозяин поместья, – нехотя поддержал беседу Джеймс Уоррэн. – Так понимаю, и вас тоже.

Учитывая недавние события, лорд Хаттон прекрасно понимал, для чего суперинтендант почтил своим присутствием гостевой дом. Дело пахло жареным – и нет, сейчас он думал отнюдь не про ужин, – представитель полиции и благодетель совершенно не случайно встретились в Оффорде. И если это произошло после новой волны слухов, захлестнувшей Каддингтон, – значит, Джонатан наконец посчитал нужным сделать хоть что-то, чтобы прекратить разрушать репутацию своей семьи.

– Вы здесь один?

– Да. Сэр Джонатан Барлоу просил меня лично заняться этим делом и не распространяться о нем, – холодно ответил суперинтендант, не отвлекаясь от своего блюда.

Пожилой джентльмен сделал глоток из изящного бокала.

– Надеюсь, наш гостеприимный хозяин скоро придет в себя.

– Я тоже. – Суперинтендант по-прежнему недоумевал из-за происходящего. Ему казалось, что он крутится на месте, как гончая, потерявшая след. Вареная картофелина выскользнула из-под вилки и описала полукруг по тарелке.

На десерт подали пудинг с черносливом, который повар семьи Барлоу готовил великолепно.

Закончив трапезу, лорд встал из-за стола.

– Мистер Уоррэн, если вы не против, я пройду к себе в комнату.

Суперинтендант кивнул – кажется, больше своим мыслям, чем ему, – и аристократ покинул столовую вместе с неразговорчивым собеседником.

Но так скоро попасть в свою комнату ему было не суждено. Едва лорд ступил на лестницу, этажом выше раздался пронзительный женский крик. Настолько громкий, что даже оставшийся в столовой суперинтендант поспешил на звук и, перешагивая ступеньки через одну, быстро нагнал, а затем и опередил лорда Хаттона. Достигнув второго этажа, суперинтендант, молчаливый и сосредоточенный, нырнул в коридор.

Дрожащая горничная прижалась к стене. У ее ног в лунном свете поблескивал поднос, содержимое разлетелось по полу. Фарфоровые осколки лежали на мокрых пятнах впитавшегося в шикарный ковер чая.

– Там, оно там… – шептала девушка, вглядываясь куда-то вперед.

Суперинтендант оглянулся. Занавеси у распахнутого окна колыхались на ветру.

Быстро оглядев горничную, никаких заметных травм он не обнаружил. Да, девушка была бледна как мелованная бумага и дрожала, как лист на ветру, но ничего тревожного. Джеймс Уоррэн, осторожно ступая по ковру и низко наклонившись, пробрался к окну: следов не было нигде, даже на широком подоконнике. Держась рукой за раму, он подался вперед, насколько это было возможно и безопасно.

Густые осенние сумерки уже опустились на сад, в котором слуги успели зажечь фонари. В тенях, иногда выходя на свет, мелькала фигура садовника. Он проходил вокруг кустов, осматривал их, некоторые укрывал тканью перед грядущими заморозками. Почувствовав на себе внимательный взгляд, слуга оглянулся, заметил наблюдающего за ним господина и поклонился, коснувшись котелка. Больше в саду никого не было. Луна, выглядывающая из облаков, и фонари освещали совершенно пустынную дорожку.

Суперинтендант перегнулся через подоконник, вглядываясь в тени внизу: деревья и кусты прямо под окном не сломаны. Следующая посетившая его мысль заставила Джеймса взглянуть на карнизы. Небольшие, очень узкие. Кто-то совсем маленький смог бы по ним пройти, но, например, такому, как сам суперинтендант, это будет не под силу. Даже такая миниатюрная девушка, как дрожащая горничная, столкнется с определенными трудностями, если попытается пройти по карнизу и скрыться в окне другой комнаты.

– Эй! – крикнул суперинтендант садовнику. – Видели сейчас что-нибудь? Или, может, слышали?

Садовник растерянно оглянулся.

– Здесь все в порядке, сэр. Обычный вечерний обход. Проверяю, какие цветы нужно укрыть. Чувствуете – холодно, ветер поменялся.

– Действительно. – Суперинтендант прикрыл створки: наверное, рассеянные слуги не закрыли окно на задвижку, и оно открылось от порыва ветра.

По дороге к испуганной горничной он измерил гостиную шагами, получилось пять.

– Как вас зовут, мисс?

– Элизабет Смит, сэр, – еле слышно ответила девушка.

– Что случилось, Элизабет, что вы видели?

– Зверь. Он был за окном. Большой зверь. Это было не обычное животное.

– Как оно выглядело?

Горничная нервно оглянулась на лорда Хаттона. Точнее, на того, кто оказался позади немолодого мужчины.

– Элизабет, – на нее строго смотрел дворецкий, и девушка вздрогнула. – Убери здесь. Что-то случилось, сэр? – обратился он уже к суперинтенданту, наблюдая, как горничная поспешно собирает осколки.

– Как раз пытаюсь это выяснить.

– Лорд Хаттон? – Чарльз подошел к молчаливо стоявшему лорду.

– Мы просто услышали крик. Господин суперинтендант прибыл раньше, я поднялся наверх несколько минут назад и обнаружил девушку, замершую у стены, – задумчиво произнес тот.

– Элизабет бывает крайне неуклюжа. – Девушка вздрогнула от упоминания своего имени, чуть снова не выронив чайный набор. – Это так, Элизабет? – строго спросил дворецкий.

Лиззи перевела испуганный взгляд на Уотстона и кивнула. Джеймс шагнул, заслоняя собой горничную.

– Сэр? – Чарльз слегка нахмурился.

– Что вы здесь делали? – обратился Джеймс к девушке, игнорируя присутствие остальных.

Элизабет подняла испуганные глаза на высокого джентльмена, но так и молчала, не получив разрешения от дворецкого. Суперинтендант обернулся, встретившись взглядом с невозмутимым слугой.

– Прошу, проследуйте в свои комнаты, господа. Вам нужно отдохнуть. Мы уладим это маленькое недоразумение и принесем ваш вечерний чай.

– Уотстон, скажите, где находятся покои сэра Джонатана Барлоу?

– Большая западная башня, господин суперинтендант.

– Он дремлет?

– Разумеется, сэр. – Дворецкий щелкнул пальцами, подав Элизабет знак продолжать уборку. – Чем еще могу быть вам полезен?

– Прошу вас впредь мне не мешать, – сухо отозвался суперинтендант, – когда я разговариваю со свидетелями.

– Я склонен придерживаться правил, принятых в семье Барлоу. Вся прислуга подчиняется мне, господин суперинтендант.

Лорд Хаттон взглядом пытался убедить суперинтенданта, что это вне его юрисдикции. В Оффорде действовали свои правила. Пока хозяева поместья не дадут прямого разрешения, они – всего лишь гости. Дворецкий может сообщить Джонатану Барлоу о неподобающем поведении мистера Уоррэна, и того с легкостью выставят, невзирая на должность.

– И тем не менее я здесь по особому поручению сэра Джонатана Барлоу.

– Сэр Джонатан Барлоу меня ни о чем не информировал. Если это дело действительно важно, я бы переговорил с господином с утра. Попросил бы его разъяснить всю ситуацию и очертить круг ваших полномочий, господин суперинтендант.

Дворецкий, кажется, был готов сражаться за репутацию своих хозяев как лев.

– Так и сделаю, – процедил Джеймс.

Горничная собрала все осколки, остатки еды и столовые приборы и на дрожащих ногах проскользнула мимо мужчин.

– Чарльз, чай мы все-таки дождемся? – спросил лорд Хаттон.

– Разумеется, ваша светлость.

Происшествие и поведение дворецкого вызвали у лорда Хаттона смешанные чувства, главным из которых была тревога. И на представителя закона он теперь смотрел несколько иначе. Возможно, вместе они смогут разобраться в том, что происходит в поместье. Что же до манеры господина суперинтенданта вести дела холодно и жестко, – это импонировало пожилому главе семейства Хаттонов, потому как именно так действовал он сам.

Мысли Джеймса Уоррэна касательно общения с лордом были несколько иными: закостенелый аристократ не препятствовал расследованию, но и не поддерживал его. К тому же он явно был приверженцем этикета, принятого в светском обществе, что довольно часто замедляло и осложняло работу полиции. Но после событий не столь далекого прошлого он теперь перепроверял все свои умозаключения и искал более веские доказательства, прежде чем сделать какие-либо выводы. Как показал неприятный опыт, нельзя пренебрегать ничьими мотивами. Эмоции и привязанности влияли на них и могли подтолкнуть к действиям, с точки зрения логики странным и непонятным.

суперинтендант Джеймс Уоррэн

поместье Оффорд, центральное здание, третий этаж, комната суперинтенданта

сентябрь, 14

9 часов 11 минут после полудня

– Вечерний чай, господин суперинтендант, – сообщила все та же горничная, входя в комнату и опуская поднос на столик.

– Благодарю, Элизабет. – Джеймс Уоррэн приложил все усилия, чтобы его голос звучал приветливо. Подчиненные считали, что его манера общения была пугающей, хотя сам он не понимал, почему. Но сейчас он старался говорить так, как обычно говорил с посетительницами инспектор Гастингс, – открыто и с улыбкой. Получалось не очень.

Девушка осталась стоять в дверях. Джеймс поднялся из кресла и отложил записную книжку. Подойдя к двери, он выглянул в коридор – никого. Сторожевой пес семьи Барлоу опрометчиво передал свидетельницу (и, вероятно, пострадавшую) во власть господина полицейского.

– Подождите здесь, – сообщил он служанке и, отодвинув ее, вышел из комнаты.

Аккуратно пройдя по коридору, – звуки шагов глушили мягкие ковры, – он пробрался к лестнице. Краем глаза заметил чей-то силуэт в окне в конце коридора, что было довольно странно для третьего этажа, если только кто-то, рискуя жизнью или, при удачном исходе, здоровьем, не решил прогуляться по тонким карнизам.

Суперинтендант остановился, изучая окно, и через несколько мгновений определил, что тень бросали всего лишь расположенные с этой стороны дома очень высокие вязы. Кажется, происшествие с горничной сыграло с его восприятием злую шутку. Хотя такие «видения» были для него нехарактерны. Но с момента, как суперинтендант получил из липких рук воришки письмо от сэра Джонатана, что-то изменилось вокруг и внутри него. Так или иначе, его мысли возвращались к старому делу, ошибка в котором стоила двух человеческих жизней. Делу, которое поселило неприятное, неясное чувство, пока едва различимое, но расследованию уже мешало. Здесь и сейчас, в Оффорде, оно лишь усилилось, и это господину суперинтенданту не нравилось.

Медленно возвращаясь по коридору, Джеймс заметил приоткрытую дверь в соседнюю комнату. Кто-то еще поселился в этой части Оффорда? Он бегло осмотрел часть комнаты, которая виднелась в зазор между дверью и косяком, но разглядеть ничего не смог: свет внутри не горел, а лунного было недостаточно. Не дойдя полшага до своей комнаты, он остановился – дверь за его спиной захлопнулась сильно и резко.

«Окно приоткрыто. Сквозняк?» – Сделав мысленную пометку, за неимением под рукой записной книжки, суперинтендант обернулся. Дверь, которую он только что осматривал, оказалась закрыта, и теперь из комнаты доносились звуки. Неразборчивые голоса, шорохи, поскрипывания – симфония жилого помещения.

«Предположительно двое – мужчина и женщина», – отметил он.

«Дворецкий утверждал, что постояльцы должны находиться в другом крыле, – добавил он еще одну мысленную заметку. На ужине никого, кроме него и лорда Хаттона, не было. – Кто расположился по соседству?»

Суперинтендант шагнул к двери и занес руку, чтобы постучать. И все звуки тут же смолкли. Жильцы словно исчезли. Постояв еще несколько секунд и не услышав ничего, мистер Уоррэн решил вернуться в свою комнату.

«Это в стенах. Какие помещения могут быть связаны? – Он продолжил вести внутренний список вопросов к поместью в общем и Чарльзу – в частности. – Нужен план здания».

Последний пункт он перенес в мысленную графу «Вопросы к сэру Джонатану или управляющему».

В комнате его ожидала горничная. Едва он переступил порог, как она налила чай в чашку, осторожно поправила ее. Мистер Уоррэн оценил заботу: если чашка стоит таким образом, – ручкой от чайничка, – брать ее будет гораздо удобнее.

Горничная подняла на него выжидательный взгляд. Суперинтендант еще раз прислушался. Звуков из соседней комнаты больше не раздавалось.

– Элизабет, кто-то живет по соседству?

– Нет. Никого, сэр, – спокойно ответила горничная, но отвела взгляд.

– Почему вы тогда отводите глаза?

– Простите, сэр, неприлично смотреть джентльмену в глаза во время разговора. Я ведь всего лишь прислуга, – и снова отвела глаза в сторону, теперь направо вниз – вспоминала, что должна сказать?

– Возможно, вы могли бы рассказать, что делали в коридоре? – как можно доброжелательнее спросил Джеймс.

Либо прозвучало это иначе, чем он рассчитывал, либо горничная и без того была напугана, но, подняв голову, она скороговоркой произнесла:

– Янеславечернийчайдлягостей.

Суперинтенданту все же удалось разобрать ее слова.

– Для каких гостей, Элизабет? Мы с лордом находились внизу. А на этаже больше никого нет, как вы утверждали.

Она снова потупила взгляд. Несколько мгновений они оба молчали. Джеймс Уоррэн ожидал, что горничная все же заговорит, но время шло, а новых порывов откровенности не предполагалось.

– Полагаю, дворецкий на вас слишком сильно повлиял, и вы не планируете рассказывать ничего о том, что здесь происходит, – произнес он.

Лиззи плотно сжала губы и вздохнула.

– Но тем не менее, – суперинтендант прошелся по комнате, – если вы расскажете, что вы думаете, это очень поможет в моем расследовании.

Элизабет свела брови.

– Я не думаю, что вправе такое обсуждать с вами, сэр. Мистер Уотстон… Если вы хотите, я могу… – Взгляд ее замер, словно она на что-то пристально, неподвижно смотрела; она сжала в руках передник. – Я передам ему вашу просьбу. Прошу простить, сэр. – Изменилось и звучание голоса: подчеркнуто вежливое, более привычное для того же дворецкого. – Мне пора идти. Не смею больше вас отвлекать, сэр.

– Как пожелаете. – Джеймс пристально следил за чуть механическими движениями девушки. Не ускользнули от него сжавшие ткань платья побелевшие пальцы.

Сделав порывистый нервный книксен, девушка направилась к двери, но, не коснувшись ручки, остановилась и вдруг спросила:

– Господин суперинтендант, когда вы прибывали, вокруг клубился туман? – Голос ее звучал так, словно она говорила через силу.

Полицейский удивленно приподнял брови:

– Нет, мисс. К чему такой вопрос?

– Просто стало любопытно: каково оно там, за пределами Оффорда?

– Разве вы не можете это увидеть сами?

Джеймс насторожился: эта часть разговора звучала весьма странно, но в ней слышалось больше смысла, чем во всей предыдущей беседе.

– Я не покидаю поместья, – кажется, усмехнулась Лиззи. – Доброй ночи, мистер Уоррэн, и… добро пожаловать в Оффорд.

Она сделала книксен, так и не обернувшись, и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

Джеймс прошелся по комнатам своего номера, выглядывая в окна и размышляя над поведением горничной.

Был ли это страх перед дворецким?

Если да, то что подтолкнуло ее к этому визиту?

Если нет, вопрос оставался прежним.

В блокноте суперинтенданта появилась новая заметка: «допросить У.».

Так как в саду, согласно его наблюдениям, ничего стоящего разглядеть было нельзя, Джеймс Уоррэн решил пройтись еще раз по поместью, надеясь заметить что-то важное. И, если повезет, встретить дворецкого, чтобы обсудить интересующие его вопросы. Оставив дверь в номер открытой, он снова вышел в коридор. Подошел к соседней комнате, из которой накануне раздавались голоса. Оглянулся. И, не заметив никого из прислуги, постучал.

«Тук-тук-тук», – раздалось с той стороны двери.

В ночной тишине поместья в комнате отчетливо можно было различить шуршание ткани, потрескивание огня в камине – номер был жилым.

Полицейский постучал снова.

«Тук. Тук. Тук», – глухо раздалось в ответ.

– Сэр? – Суперинтендант прислушался. – Мэм?

Ответ последовал, но прозвучал почему-то из-за спины и весьма знакомым и неприятным голосом:

– Прошу меня простить, сэр. – Голос принадлежал Чарльзу, вездесущему дворецкому. – Господина суперинтенданта что-то беспокоит?

Полицейский прижался ухом к двери и старательно игнорировал его появление. Да, он хотел обсудить несколько вопросов, но понаблюдать за реакцией подозреваемого тоже было очень полезно. Если бы он это сделал в том самом деле, то преступник сразу бы отправился на виселицу. Подавив желание обернуться, Джеймс Уоррэн постучал снова.

– Вам открыть эту комнату, сэр?

Ответного стука не последовало. Все звуки, характерные для обитаемого помещения, исчезли. Дворецкий ждал. Суперинтендант развернулся в сторону своей комнаты и неторопливо пошел по коридору.

– Доброй ночи, Уотстон, – отчетливо произнес он, прислушиваясь.

– Доброй ночи, сэр.

Снова зайдя в комнату, он закрыл дверь и запер на ключ, оставив тот в замочной скважине. Сказать, что он был озадачен, означало ничего не сказать. Каково разумное объяснение того, что он слышал? Это как раз предстояло обдумать.

В этот момент ему на глаза попался поднос со все еще дымящимся чаем и вазочками, где под салфетками, скорее всего, лежали сэндвичи и печенье. Решение не прикасаться к напитку, равно как и к еде, было принято настолько же быстро, насколько суперинтендант взбежал на второй этаж на крик горничной раньше.

И так же быстро пришло сожаление обо всей, до последней чашки кофе, трапезе, которую он себе позволил в компании лорда Хаттона.

Глава 4
Мисс Фламел вступает в игру

мисс Джорджиана Фламел, мисс Виктория Олдрэд

поместье Оффорд

сентябрь, 15

7 часов 37 минут после полуночи

Двухместный экипаж приблизился к воротам поместья, которые слуги поспешно открыли. Покачиваясь, в нем ехали двое – врач и ее помощница. Виктория прикладывала все силы, чтобы не уснуть, но все равно клевала носом и зевала, когда экипаж подбрасывало на особо крупных камнях. Мисс Олдрэд держала в руках журнал, который мечтала почитать; увы, зайти дальше первых пары страниц ей не удалось. Мисс Фламел аккуратно забрала у ассистентки «Ланцет» и спрятала его в саквояж. По крыше коляски начал барабанить мелкий дождь. Мисс Фламел прикрыла глаза, вслушиваясь в этот монотонный звук.

… Мелкие комья земли окатили плотную ткань палатки. Грохот не смолкал с рассвета. Джорджиана прижала руку к пульсирующему жаром лбу. Сколько часов она на ногах? Хотя, вернее спросить, которые сутки.

Небольшое квадратное зеркало, поцарапанное и закопченное, поймало отражение бледного строгого лица. От усталости черты его лишь заострились, больше напоминая маску или древнюю статую. Джорджиана умылась, на несколько мгновений прикрыв глаза, – вот и весь сон, который она себе позволяла, если не считать того момента, когда она делала записи в журнале и задремала, откинувшись на спинку стула.

Снова раздался разрывающий землю, тишину и небо грохот. Забарабанили мелкие камешки, палатка задрожала.

– Мэм! – окликнул молодой голос.

Джорджиана перевела на того, кто ее потревожил, взгляд темно-зеленых пронзительных глаз.

– Вы нужны… – Молодой солдат, адъютант, приоткрыл полог и заглядывал теперь внутрь.

– Да, иду. – Она взяла планшетку и корзину с бинтами и последовала за ним.

Воздух был душным от запаха пороха, но Джорджиана с наслаждением вдыхала его. Она знала, что ее ждет там, в длинной, мертвенно-желтой палатке-госпитале.

В который раз раздался грохот, и эхо от него прокатилось по окрестностям, юный адъютант вжал голову в плечи.

– Успокойся, они на сегодня закончили. Сейчас будет несколько часов затишья. – Врач положила руку на его плечо и чуть сжала пальцы. Не хватало еще, чтобы он упал в обморок: два тела – себя и его – она не дотащит. К тому же ассистент ей сейчас придется очень кстати.

Джорджиана подняла тяжелый полог и толкнула солдата внутрь, глубоко вдохнула и лишь потом вошла сама.

Здесь было тепло, но не душно – сестры старались проветривать. Но даже это не помогало избавиться от устойчивого запаха крови, пота и гниения. И еще одного, такого теперь знакомого Джорджиане, – запаха смерти. Солдат пошатнулся и зажал обеими руками нос и рот.

– Ну-ну, ты тоже здесь лежал несколько дней назад. – Врач бросила взгляд на посеревшие бинты, скрывающие его глаз. Бинты выглядывали и из-под полинявшего мундира. – А сейчас будешь помогать остальным. На передовой от тебя толку не будет.

Солдат закивал, не в силах убрать руки от лица. Джорджиана понимала его. Она шагнула к следующему пологу и откинула его, чтобы увидеть…

Возница неловко дернул поводья, экипаж слегка тряхнуло.

Мисс Фламел открыла глаза и сердито стукнула по стенке.

– Прошу прощения, мэм! – раздался глухой голос. – Камни. Видать, откуда-то со склона упали.

Мисс Фламел хотела едко прокомментировать способности возницы управлять и предложить свои услуги в исцелении глаз и рук, но Виктория завозилась во сне. Будить ассистентку она не хотела, потому лишь ограничилась еще одним раздраженным ударом по стенке.

– Я буду внимательнее, мэм! Простите, мэм!

Экипаж пошел медленнее и начал слегка крениться: дорога пошла вверх и чуть влево. Мисс Фламел убедилась, что Виктория спит, и снова посмотрела в окно, задумчиво глядя на как обычно приближающуюся громаду Оффорда. Сначала были видны только шпили и центральная башня, потом из-за деревьев вынырнула смотровая площадка, на которой выстроились семеро встречающих. Они как по команде взяли ружья на изготовку…

Джорджиана судорожно вдохнула, забыв, как сделать выдох.

Это невозможно. Этого нет. Нет.

Следующее дерево на мгновение скрыло от нее площадку, и вот уже семеро слуг поместья Оффорд встречали гостей, подняв услужливо раскрытые черные зонты.

«Успокоительное, сон, никакого вина вечером», – прописала себе мисс Фламел и медленно выдохнула.

Сделав полукруг, экипаж остановился у главного входа. Дворецкий, две горничные и четыре лакея ожидали гостей, выстроившись вдоль лестницы и приветливо улыбаясь.

Дворецкий спустился по ступеням и открыл дверцу, держа зонт так, чтобы он укрыл выходящих из экипажа дам.

– Мисс Фламел. – Дворецкий подал руку, помогая врачу спуститься. – Добро пожаловать в Оффорд! – торжественно добавил он, как в самый первый ее визит. И это вызвало у врача легкую улыбку.

Следом за ней выбралась ассистентка. Одна из горничных предложила ей зонт и проводила к лестнице.

– Сэр Джонатан Барлоу ожидает вас, мисс. – Уотстон сопровождал мисс Фламел и мисс Викторию до самого холла. – Ваши вещи?

– Это все, Чарльз. – Мисс Фламел улыбнулась, кивнув в сторону небольшого сундука, который уже внесли два лакея. – А эту сумку мы возьмем с собой, – она указала на небольшой саквояж, с которым не расставалась ее ассистентка.

Наконец они поднялись по узкой лестнице башни с маленькими окошками-бойницами и подошли к комнате хозяина поместья.

– Сэр Джонатан? – Дворецкий постучал. – Сэр Джонатан? – Внутри комнаты послышалась возня. – Сэр, к вам пришли.

– Да-да, пожалуйста, – ответил приглушенный уставший голос.

– Это мисс Фламел.

– Да, Чарльз, конечно, сейчас я накину халат, и она может заходить.

Получив в качестве ответа утвердительный кивок от дворецкого, Джорджиана открыла дверь кабинета, а затем прошла в спальню. Комната сэра Джонатана пребывала в совершеннейшем беспорядке: балдахин был распущен, одна штора задернута, вторая – свернута и заброшена на подоконник, на полу лежали предметы одежды. Молодой человек, немного пошатываясь, сел в постели, запахнув узорчатый халат с красивыми вензелями на отложном воротнике.

– Мисс Фламел. – Хозяин поместья попытался встать и поклониться и начал заваливаться вперед.

Врач и ее ассистентка поспешно кинулись к нему, помогая восстановить равновесие.

– Откиньтесь на подушки. – Мисс Фламел помогла хозяину дома сесть. – Виктория, шторы.

Ассистентка открыла обе шторы и, поставив на прикроватный стол саквояж, щелкнула застежкой.

Состояние сэра Джонатана было крайне странным. Даже в постели он покачивался и критически мешал осмотру. Мисс Фламел жестом попросила Викторию придержать его за плечи.

– Расскажите, что вас сейчас беспокоит, – пальцы врача легли на запястье пациента.

– Что-нибудь от мигрени, пожалуйста. – Молодой человек поморщился.

Виктория уже отмерила нужное количество лекарства и протянула пациенту ложку. Приняв болеутоляющее, он прикрыл глаза, ожидая, когда оно подействует.

– Значит, снова мигрени, – констатировала мисс Фламел.

– Да, они вернулись. – Хозяин поместья потер висок; его светлые волосы слиплись от пота.

– Насколько сильные и какова продолжительность? – Мисс Фламел кивнула, веля Виктории записывать: ассистентка с готовностью принялась за дело.

– Сильные, долгие. Я почти не спал ночью и почти ничего не ел – становится дурно.

Мисс Фламел кивнула, скорее своим мыслям, чем пациенту, – сэр Джонатан продолжал лежать с закрытыми глазами, страдальчески морщась.

– Насколько давно вы видели дневной свет и выходили на свежий воздух? – Врач между делом снова окинула взглядом комнату.

– А какое сегодня число?

– Пятнадцатое.

– Вторые сутки здесь. – Джонатан качнул головой. – Да, пошли вторые сутки.

Мисс Фламел переглянулась с помощницей, и та, поняв без слов, быстро выбежала в коридор:

– Эй, кто-нибудь!

– Полагаю, вам нужен свежий воздух. И хороший завтрак. Но все это, только когда я закончу осмотр.

– Да, конечно, смиренно вверяю себя вам, – покорно отозвался хозяин Оффорда, ощущая, как боль отступает. Возможно, лекарство еще не подействовало, и это было лишь самовнушение, но ему стало легче.

Мисс Фламел закончила осмотр пациента и, поскольку Виктория выдавала поручения, сама сделала записи в книжке:

«Измотан бессонницей, бледен. Кожные покровы прохладные и липкие от пота. Общая слабость. Учащенное сердцебиение».

– Сэр Джонатан, – мисс Фламел привлекла внимание молодого господина, заставив взглянуть на нее. – Вас что-то тревожит?

– Просто из-за мигреней галлюцинации, они… Не знаю.

– Это вполне вероятные последствия бессонницы. Что вы видели?

– Свеча. Я ее не задувал, она потухла! – С абсолютно безумным взглядом он ладонью указал на свечу – толстый оплывший огарок, который потух совсем недавно: фитиль еще чадил.

Взгляд хозяина Оффорда стал беспомощным, мысли, казалось, блуждали где-то далеко.

– А еще разбился стакан в кабинете, – вспомнил он, снова обернувшись к врачу. – А мне казалось, что он был здесь, в спальне.

Мисс Фламел обвела взглядом комнату. В общем беспорядке осколков стекла не нашлось. Как и не заметила она их и в кабинете, когда входила. И вряд ли кто-то успел убрать их – общий беспорядок говорил об обратном.

– Тут кто-то был… – еле слышно прошептал Джонатан. – Я слышал голоса…

Видения, голоса… Вывод был очевиден для мисс Фламел.

– Сэр, давайте следовать лечению: плотный завтрак, свежий воздух и спокойная беседа. – Она сделала еще несколько пометок в книжке и захлопнула ее.

При упоминании еды молодой человек поморщился, что не ускользнуло от внимания его лечащего врача.

– Это мое предписание, извольте выполнять его беспрекословно, – строго сказала она. – Виктория распорядится насчет блюд, которые будут вам полезны.

Пациент поднял обе руки, показывая, что сдается и готов принять все условия.

Мисс Фламел убрала инструменты, лекарство и книжку в саквояж.

– Сейчас я вас оставлю, но буду ждать позже в столовой, – сообщила она, поднимаясь.

– А, вам нужно осмотреть горничную и садовника! – Хозяин поместья вскинул голову, вспомнив.

– Все верно.

– Хорошо, что вы приехали, я очень рад! – Сэр Джонатан Барлоу улыбнулся.

В спальню заглянула Виктория.

– Камердинер ожидает. И я передала распоряжения о завтраке, – сказала она.

– Хорошо. Спасибо, Виктория. Я переоденусь к завтраку и буду ждать вас в столовой.

В коридоре дворецкий как раз беседовал с камердинером.

– Чарльз, сэр Джонатан нуждается в плотном горячем завтраке и небольшой прогулке на свежем воздухе, – строго произнесла врач.

– Хорошо, мисс Фламел. Что-нибудь еще? – Дворецкий поклонился.

– Сэр Джонатан поручил мне осмотреть садовника и одну из горничных, которые недавно пострадали.

– Я так полагаю, что горничные сейчас готовят комнаты. Потому я могу предложить проследовать в сад, – важно произнес дворецкий.

суперинтендант Уоррэн, мисс Фламел, мисс Виктория

поместье Оффорд, центральное здание

сентябрь, 15

7 часов 44 минуты после полуночи

Ночь прошла для чутко спящего суперинтенданта спокойно: никакие больше звуки – ни стуки, ни разговоры – не прерывали тишину. Перед тем как покинуть свой номер, Джеймс Уоррэн закрепил на поясе кобуру с револьвером – теперь это казалось ему особенно важным. Проходя мимо соседней комнаты, он снова остановился у двери, прислушиваясь и присматриваясь: никаких следов ночных происшествий – дверь плотно закрыта и, более того, заперта на ключ. Звуков из-за нее больше не раздавалось. Убедившись, что рядом нет назойливого дворецкого, полицейский три раза постучал. Из очевидно пустующей комнаты ответных стуков не последовало.

В холле сегодня было оживленно: едва суперинтендант миновал лестницу второго этажа, как до его слуха донеслись голоса. Спустившись на первый этаж, он заметил удаляющиеся спины дворецкого и двух леди, которых тот сопровождал куда-то. Джеймс, не раздумывая, последовал за ними и благодаря своему широкому шагу быстро нагнал их. Держась на некотором расстоянии, он слушал, как они переговаривались. Судя по разговорам, высокая женщина в темном платье была врачом, а ее юная спутница либо компаньонкой, либо помощницей. Дворецкий обращался к первой очень учтиво и ко второй – сдержанно и вежливо.

Они свернули к лестнице, ведущей в западную башню. Здесь суперинтендант немного отстал: лестница была крутой и узкой, а ступени слишком низкими, и подниматься рослому полицейскому было неудобно. К моменту, когда Джеймс преодолел половину высоты башни, к нему навстречу вышел дворецкий.

– Супертинтендант? – Он недоуменно взглянул на него. – Завтрак будет готов в течение часа, сэр.

– Рад это слышать.

На узкой лестнице было довольно сложно разминуться двум таким крупным мужчинам. Но дворецкий был намерен продолжить спускаться, а Джеймс продолжал стоять на его пути – только развернулся боком, прижавшись к стене спиной.

– Прошу, – он сделал приглашающий жест в сторону уходящих вниз ступеней.

Дворецкий удивленно приподнял брови.

– Вы собираетесь подняться?

– Да.

– Господин все еще нездоров. Вам лучше подождать в гостиной, сэр. – Дворецкий не выказывал ни малейшего желания пропускать полицейского в комнату сэра Барлоу.

– О, я почему-то решил, что он уже проснулся. В таком случае я подожду здесь. Все же хотелось бы поговорить с ним.

– В коридоре? – только и спросил дворецкий.

– Да.

Уотстон глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он явно не ожидал гостей и теперь стремился поспешно все организовать. Вполне вероятно, что ему нередко приходилось брать на себя больше обязанностей, чем предусматривала его должность. Одной из причин этого вполне мог служить недуг сэра Джонатана.

– Сэр, это несколько…

В этот момент беседу мужчин прервала своим появлением ассистентка врача.

– Мистер Уотстон… – Девушка заметила стоящего перед дворецким мужчину. – Сэр, – она крайне ловко сделала книксен, несмотря на узкие крутые ступени, и снова обратилась к дворецкому: – Мисс Фламел велела подать для сэра Джонатана горячий завтрак, согласно ее предыдущему предписанию номер четыре, и прислать к нему камердинера, – сообщила она. – Как можно скорее.

«Значит, она все-таки ассистентка», – отметил полицейский, разглядывая девушку.

– Да, мисс, – дворецкий кивнул и снова бросил взгляд на суперинтенданта. – Прошу вас, сэр, не доставляйте неудобств. Хозяин дома сам позовет вас. Прошу, спуститесь вниз, сэр.

– Я спущусь, – кивнул Джеймс, но продолжил стоять у стены.

Смирившись, Чарльз все же спустился сам, с трудом протиснувшись мимо полицейского и одарив того самым осуждающим взглядом. По нижнему этажу разнесся его голос: дворецкий по именам окликал слуг. Полицейский запомнил все, что услышал, – это могло быть полезным для расследования, ради которого его пригласил Джонатан Барлоу.

Девушка, которую суперинтендант определил как ассистентку врача, улыбнулась, сделала еще один книксен, дождалась, пока он поклонится в ответ, и поднялась по лестнице. Поразмыслив, Джеймс счел неуместным разговор с сэром Джонатаном, когда того осматривают, и спустился по неудобным ступеням, словно предназначенным для того, чтобы на них ломали ноги, руки или шеи.

Некоторое время суперинтендант потратил на рассматривание доспехов и картин в холле, не желая завтракать в одиночестве и надеясь, что здесь он не пропустит хозяина поместья, если тому вздумается спуститься. Все это время прислуга сновала вокруг него, и несколько раз он пересекался с дворецким, собранным и крайне сердитым. Решив провести время ожидания с пользой, Джеймс прогуливался в холле, не только изучая старинный интерьер, но и внимательно наблюдая и слушая: прежде чем задавать вопросы, важно узнать, кого и о чем можно спросить. Будь здесь офицер Гастингс, он бы, как обычно, странно пошутил: «Важно еще и знать, как спросить, да, господин суперинтендант?» – и громко рассмеялся бы. Джеймс Уоррэн не находил ничего смешного в этом высказывании – умение задавать вопросы было одним из основных для полицейского, наряду с наблюдательностью, внимательностью и логикой.

Наконец со стороны лестницы, ведущей в западную башню, раздались голоса: врач и ассистентка спустились в сопровождении дворецкого.

– Сэр, – мисс Фламел сделала книксен. – Джорджиана Фламел. Рада знакомству.

– Джеймс Уоррэн, суперинтендант Каддингтона, – полицейский поклонился.

– Мисс Виктория Олдрэд, моя ассистентка. – Врач перевела взгляд на свою спутницу, которую Джеймс уже видел на лестнице.

– Очень приятно. – Мисс Олдрэд снова поприветствовала его книксеном.

Хоть они и виделись несколько раз на приемах, а суперинтендант Уоррэн был наслышан о женщине-враче, познакомиться лично до этого дня им не довелось.

– Прошу прощения, мисс Фламел. Позвольте узнать о состоянии сэра Джонатана Барлоу, – полицейский бросил взгляд на Уотстона – не пожелает ли дворецкий и сейчас вмешаться?

– Мисс Фламел, вы хотели осмотреть садовника и спешите, верно? – тут же пришел на помощь он.

– Все в порядке, Чарльз, – спокойно ответила мисс Фламел и добавила, обращаясь уже к суперинтенданту: – Если сэр Джонатан пожелает, он сам вам сообщит, мистер Уоррэн, – она переглянулась с ассистенткой. – А теперь приносим свои извинения, джентльмены, мы с мисс Олдрэд должны вас покинуть. – И дамы откланялись, спеша по своим делам.

– Проследуйте сюда, пожалуйста, мисс.

Не успели затихнуть их шаги, как суперинтендант устремился к лестнице, ведущей в западную башню. Опираясь на опыт и наблюдения, Джеймс давно пришел к выводу, что люди более склонны к откровенности при разговоре один на один. Прислуга или господа – не имело значения.

Он приблизился к арочному проходу в башню, но остановился.

– … Элизабет так и сказала, – прозвучал один голос, мужской.

– Она ходила к нему? – удивился второй, женский. – А что Уотстон?

Этого было достаточно. Суперинтендант прошел мимо арки и широкими шагами направился к говорящим. Судя по звуку, его громкости и легкому эху, беседовали дальше по коридору.

– Уверен, что да, – произнес мужчина.

– Ох, я бы не стала, – глухо проговорила женщина, словно прикрыла лицо тканью.

Джеймс ускорился, на ходу раздумывая, стоит ли ему окликнуть говорящих. Как и большинство прислуги, они могли не пожелать рассказывать что-то из-за страха перед влиятельным дворецким. А так, подобравшись поближе, он мог бы узнать, кто эти двое, и услышать чуть больше: беседующие начали отдаляться.

– И я бы не стал, но он видел ее, – отозвался мужчина.

– Может, обойдется? – грустно, но безо всякой надежды уточнила женщина.

Джеймс Уоррэн уверенно сокращал расстояние.

– Ох, что это, куда меня ноги-то несут? – спохватился мужчина. – Мне же дорожки ровнять.

Женщина рассмеялась.

– Мистер Стоун.

– Миссис Стоун.

Джеймс едва успел остановиться, когда из-за угла показался невысокий крепкий мужчина в рабочей одежде.

– Сэр, – вежливо поклонился он.

Суперинтендант кивнул.

– Могу вас побеспокоить парой вопросов? – спросил он. – Стоун, верно? Джеймс Уоррэн.

– Здравствуйте, сэр. И да, это я, – поклонился слуга. – Громко болтали с супругой? – звучно хохотнул он.

– Вас было хорошо слышно, – не смог не согласиться суперинтендант. Что же, наконец ему удалось найти того, кто был не прочь поговорить.

– Была не была! – махнул рукой слуга. – Я вообще каменщик, но сейчас дорожками занимаюсь. Должен заниматься, – он весело подмигнул.

Суперинтендант невольно улыбнулся в ответ. Мужчины неторопливо пошли по коридору в сторону центрального входа.

– Итак, Стоун, – начал суперинтендант. – Мне послышалось, что вы говорили об Элизабет, горничной.

– Так и было, – кивнул тот. – Племянница Милсена.

– Можете рассказать поподробнее?

– Да что тут расскажешь… – развел руками каменщик. – Немного неуклюжая. С кем не бывает. Но наш Уотстон к такому строг.

– А к кому она ходила?

– Вы и это услышали? – хитро улыбаясь, погрозил ему пальцем мистер Стоун. – Ну, раз услышали… К вам, господин суперинтендант.

Джеймс прищурился. Он не называл свою должность, как и не носил каких-либо знаков отличия. Но слуги вечно все узнают первыми. Как допросить их всех?

– Почему вы решили, что я суперинтендант? – спросил он, внимательно рассматривая собеседника.

– Так а кто ж еще? – обезоруживающе улыбнулся мистер Стоун. – Здесь не так много гостей, а нарочный, стал быть, в город ездил. Одно из писем аккурат в полицейское управление было. А потом вы прибыли.

Они вышли в просторный холл и остановились перед полукруглой лестницей.

– Да и Лиззи обмолвилась, что поговорит с полицейским, – добавил он. – Молодой высокий господин.

– Но то, что я именно суперинтендант, – не отступал Джеймс Уоррэн.

– А, это… так то мой приятель еще говорил, – легкомысленно пожал плечами каменщик и подошел к входной двери. – Да вы с ним поговорите, вон он, – и махнул рукой.

Полицейский обернулся и увидел у лестницы еще одного слугу. Фигура, наклон головы, манера держать руки – все показалось ему знакомым.

– Фергус! – окликнул его каменщик. – Доброго дня! Господин суперинтендант хочет задать тебе пару вопросов!

Джеймс сделал несколько шагов вперед и замер. Фергус Келли стоял и вежливо улыбался, вытирая руки тряпкой с бурыми подтеками.

– Доброго дня, господин полицейский, – чуть хрипло произнес он и устало улыбнулся. – Работы много, но я всегда готов уделить вам несколько минут. Чем еще могу быть полезен?

Джеймс Уоррэн по инерции шагнул вперед и замер, пытаясь осознать, что он видит.

мисс Джорджиана Фламел, мисс Виктория Олдрэд

поместье Оффорд, сад у западного крыла

сентябрь, 15

9 часов 7 минут после полуночи

Они прошли по двору, обогнули дом с правой стороны, пройдя вдоль западного крыла. Из труб шел дым – в кухне готовили завтрак для гостей и хозяина. Окно одного из помещений было распахнуто, оттуда отчетливо доносились крики на французском – вероятнее всего, шеф-повар ругал своих нерасторопных подчиненных. По дорожке, посыпанной белоснежными камешками, компания прошла к группе деревьев, которые сейчас осматривал садовник. Он осторожно подрезал ветки, чтобы сохранить изящную сферическую форму кроны.

– Милсен! – окликнула его Джорджиана.

– Мисс Фламел, мисс Виктория, – мужчина обернулся, приветственно приподнял котелок. – Рад. Даже удивлен. Вы, наверное, к господину приехали?

Врач окинула его беглым цепким взглядом и, не найдя признаков болезни, перешла к опросу.

– Прежде всего да. Но сейчас мой пациент вы.

– Оно и понятно, мисс, оно и понятно. А как дела закончите, так домой и возвернетесь же?

– Я не планировала задерживаться дольше необходимого времени, – улыбнулась мисс Фламел. Забота старого садовника была искренней и оттого приятной. – Как вы себя чувствуете?

– О, вы знаете, совершенно прекрасно, – ответил мужчина. – Ну, для моего возраста, конечно.

Мисс Фламел снова сдержанно улыбнулась.

– Тогда разрешите вас осмотреть. Вы сможете отложить свою работу ненадолго?

– Как и всегда, – подмигнул он. – А вы как осмотрите, так домой езжайте. Мы уж тут как-нибудь без вас управимся.

Садовник кивнул сам себе, бросив взгляд на дворецкого, стоящего за плечом мисс Фламел. Тот вроде и не прислушивался, но почему-то явно вызывал тревогу у пациента.

– Чарльз, вы могли бы сообщить горничной, что мы к ней тоже зайдем? – негромко попросила Виктория, приходя на помощь Милсену.

– Хорошо, мисс, – кивнул дворецкий и, поклонившись, оставил дам и их пациента.

– К вечеру туману быть, шрамы ноют. Поторопитесь уехать до него, мисс, – едва шевеля губами, произнес садовник, послушно отложив свои инструменты, и закатал левый рукав, где располагалась рана.

Мисс Фламел спокойно кивнула, хотя от этих слов внутри у нее словно разлился обжигающий холод. Такого она не ощущала уже много лет с того самого дня, когда приняла тяжелое, но необходимое решение. Такое решение она приняла и сейчас – игнорировать это чувство и приступить к выполнению своих обязанностей: осматривать, опрашивать, назначать лечение.

– Сплю нормально, аппетит нормальный. – Садовник больше не пытался высказать странные просьбы и спокойно отвечал на вопросы мисс Фламел, пока та придирчиво изучала грубые рубцы на внутренней стороне его предплечья. – Ничего не болит, – тут он усмехнулся, – ну, как обычно, только на погоду. Царапины не беспокоят.

– Да, очень хорошо идет заживление. – Виктория тоже осматривала раны. – Быстро. Но шрамы останутся очень заметные все-таки, вы правы, мисс Фламел.

Удовлетворенно кивнув, мисс Фламел помогла садовнику расправить рукав.

– Воспаления нет. Все очень хорошо. А чтобы погода не тревожила, не забывайте принимать капли, которые я вам выписала. – Врач сверилась с записями. Затем взглянула на блеклое серое небо. – Две капли утром и вечером. Если головная боль вернется – три капли.

– Спасибо, мисс Фламел. – Милсен улыбнулся, поклонился и зашагал прочь. – Хорошего вам дня.

– И вам, Милсен, и вам.

Дамы неторопливо уложили инструменты обратно.

– Сегодня Милсен выглядел гораздо лучше, – улыбнулась Виктория, застегивая саквояж. – И взгляд поживее.

– Намного, – согласилась мисс Фламел, все еще внимательно следя за бодрой «для его возраста» походкой, как выразился бы садовник. – Почему ты вспомнила? Мы видим его не в первый раз. И, смею предположить, не в последний.

Мисс Олдрэд оглянулась на дорожку, ведущую в глубину сада, где все еще была видна фигура Милсена.

– Не знаю, – растерянно отозвалась она. – Наверное, меня тогда очень напугал его отрешенный, будто бы стеклянный, взгляд.

– Такое бывает при тяжелых ранениях, – согласно кивнула мисс Фламел. – Шок. Помнишь?

Виктория, помедлив, кивнула. Улыбнулась и подхватила сумку.

Мисс Фламел и мисс Олдрэд неторопливо пошли по дорожке. Камешки под их ногами вкусно похрустывали. Виктория вздохнула, задумавшись о завтраке.

1.Генри Вуд – псевдоним, под которым мисс Энни Вуд издала свои первые книги.

Bepul matn qismi tugad.