Kitobni o'qish: «СКАЗКА О ДРОВОСЕКЕ»

Глава 1

За синими морями, за зелёными лесами, за широкими полями, где по утрам серебристые туманы укрывали землю мягким покрывалом, а вечерами закат раскрашивал небеса в алые и золотые цвета, лежало одно удивительное королевство.

Было оно небольшое, да богатое. Не золотом богатое, не драгоценными камнями, а людьми добрыми, мастеровыми да честными. Реки там текли чистые, словно горный хрусталь. Леса шумели вековыми дубами да соснами такими высокими, что, казалось, касались они облаков.

Весной сады утопали в белом цвету, летом поля золотились пшеницей, осенью лес становился багряным, а зимой всё королевство укрывал пушистый снег. И жил народ в мире. Никто никого не обижал. Крестьянин уважал кузнеца. Кузнец — мельника. Мельник — рыбака.

А рыбак, возвращаясь с реки, всегда здоровался даже с последним мальчишкой, что пас гусей на берегу.

И потому говорили путники:

— Хорошее это королевство. Здесь люди не только работают, но и улыбаются друг другу.

А правил тем государством король Ка́роль. Был он уже немолод. Борода его поседела раньше времени, но глаза оставались ясными, а сердце — справедливым. Никогда он не судил человека по богатству. Не спрашивал, сколько у кого земли или золота.

Он спрашивал лишь одно:

— Честен ли человек?

Если отвечали:

— Да.

Король говорил:

— Значит, достоин уважения.

И любил его народ.

На самой окраине столицы, там, где заканчивались мощёные улицы и начиналась лесная дорога, стояла маленькая избушка.

С виду самая обычная.

Низенькая.

Под соломенной крышей.

С резными ставнями.

Под окнами росли ромашки, васильки и душистая мята.

Позади дома шумел лес.

Каждое утро он просыпался раньше людей.

Сначала начинали перекликаться дрозды.

Потом куковала кукушка.

Следом просыпались белки.

И только после этого лес наполнялся лёгким звоном топора.

Это начинал работать дровосек.

Звали его Лука.

Высокий был молодец.

Плечистый.

Сильный.

Но сила его никогда не служила злу.

Лицо у него было открытое.

Глаза светлые.

Волосы тёмные, слегка вьющиеся.

Когда он улыбался, казалось, будто и день становился светлее.

Недаром деревенские девушки, встречая его на дороге, тихонько переговаривались между собой.

— Хорош парень…

— Только всё лес да работа…

— Даже не смотрит ни на кого.

А Лука лишь снимал шапку и вежливо отвечал:

— Доброго дня, красавицы.

И шёл дальше.

Не до гуляний ему было.

Работу он любил больше праздности.

Каждое утро, едва солнце показывалось из-за горизонта, Лука брал свой старенький, но острый топор, проверял, хорошо ли затянут пояс, и отправлялся в лес.

Лес встречал его как старого друга.

Берёзы тихонько шелестели листьями.

Ели покачивали тяжёлыми лапами.

Дятел приветственно стучал по сухому стволу.

Иногда прямо перед ним перебегал дорогу заяц.

Белки вовсе перестали его бояться.

Однажды одна из них даже села рядом на пень и принялась грызть орех, внимательно наблюдая за человеком.

Лука рассмеялся.

— Что, хозяйка лесная, проверяешь, хорошо ли я работаю?

Белка смешно наклонила голову.

— Значит, одобряешь?

Та быстро юркнула на дерево.

— Вот и ладно.

Работа спорилась.

Но была у Луки одна особенность.

Он никогда не рубил молодые деревья.

Сначала обходил весь лес.

Осматривался.

Если видел дерево старое, высохшее или поваленное бурей — только тогда принимался за работу.

— Лес кормит человека, — часто говорил он самому себе. — Значит, и человек должен лес беречь.

Об этом знали даже лесничие.

И потому доверяли ему больше всех.

Каждый третий день Лука привозил на королевский двор дрова.

Без них невозможно было обойтись.

Во дворце топили огромные камины.

Пекари разжигали печи.

Кузнецы грели горны.

Даже придворные лекари варили свои отвары на тех самых дровах.

И всё это заготавливал Лука.

Подъезжал он к воротам дворца всегда вовремя.

Стражники уже знали его.

— Доброе утро, Лука!

— И вам здоровья!

— Опять целый воз привёз?

— Как заказывали.

— Молодец.

— Работа такая.

Иногда один из молодых стражников спрашивал:

— Неужто тебе не скучно каждый день одно и то же?

Лука улыбался.

— А разве солнце скучает каждое утро вставать?

Стражник задумывался.

— Верно говоришь…

В тот день, возвращаясь домой, Лука заметил у дороги старушку.

Она пыталась поднять большую корзину с яблоками.

Да только силы уже были не те.

Яблоки раскатились по дороге.

Лука мигом спрыгнул с телеги.

— Матушка, позволь помочь.

— Благослови тебя Бог, сынок.

Он быстро собрал яблоки.

Отнёс корзину до самого дома.

Старушка достала из кармана медную монету.

— Возьми.

Лука покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Добро за деньги не делают.

— Тогда хотя бы яблочко.

— От яблочка не откажусь.

Он взял одно большое красное яблоко.

Поблагодарил.

И уже хотел уходить.

Но старушка вдруг внимательно посмотрела ему вслед и тихо сказала:

— Не всегда короны достаются тем, кто их ищет…

Лука остановился.

Обернулся.

— Что вы сказали?

Но старушки уже не было.

Лишь лёгкий ветер шевелил траву у дороги.

— Странно…

Он пожал плечами.

— Видно, показалось.

И поехал дальше, не подозревая, что сказанные слова очень скоро начнут сбываться самым удивительным образом.

Глава 2

Высоко над старинным городом, словно белоснежный лебедь над тихим озером, возвышался королевский дворец. Сложен он был из светлого камня, который на восходе солнца отливал нежно-розовым цветом, а вечером становился золотистым, будто сам закат поселился в его стенах. Над башнями развевались лиловые знамёна с золотым львом. Часы на высокой колокольне каждый час разносили по всему городу мелодичный звон. Перед дворцом журчали фонтаны. В них плавали белые лебеди. По дорожкам важно расхаживали павлины, распуская свои роскошные хвосты, а вокруг благоухали розовые кусты, сирень и жасмин. Казалось бы, нет на земле места счастливее. Но иной раз бывает так, что среди великого богатства сердце человека остаётся пустым.

Во дворце жила единственная дочь короля Ка́роля — принцесса Альма. Не было во всём свете девушки прекраснее. Волосы её были цвета спелой пшеницы, согретой июльским солнцем. Глаза — ясные, как лесные озёра ранним утром. Кожа бела, словно первый снег. Когда она проходила по дворцовым залам, придворные невольно замирали.

— Будто сама весна идёт, — шептались служанки.

— Нет, — отвечали старые придворные дамы. — Весна всё же уступит ей красотой.

Но улыбка уже давно не украшала её лицо. Полгода прошло с тех пор, как не стало её матери — доброй королевы Элеоноры. Вся страна плакала тогда. Три дня молчали церковные колокола. Даже птицы в королевском саду будто перестали петь. Альма же словно потеряла часть своей души. С тех пор она почти не выходила из своих покоев.

Любимая беседка в саду пустовала. Арфа, на которой она когда-то играла вечерами, покрылась тонким слоем пыли. Книги лежали раскрытыми на одном и том же месте.

Даже любимый белый кот Феликс, который прежде одним прыжком заставлял принцессу смеяться, теперь лишь печально сворачивался клубочком у её ног.

Каждое утро служанки раскрывали высокие окна. Солнечные лучи проникали в комнату.

Пели птицы. Лёгкий ветерок колыхал белоснежные занавеси. Но Альма неподвижно сидела у окна. Она смотрела куда-то вдаль. Туда, где за городскими стенами шумел лес.

Иногда ей казалось, будто среди деревьев она снова слышит голос матери.

— Альма...

Девушка вздрагивала. Оглядывалась. Но в комнате никого не было.

Лишь ветер тихо шевелил листья старого клёна.

Однажды утром в покои дочери вошёл король Ка́роля.

Он долго стоял у двери.

Не решаясь заговорить.

Сердце отца болело не меньше, чем сердце дочери.

— Можно войти? — тихо спросил он.

Альма повернулась.

Улыбнулась одними глазами.

— Конечно, отец.

Король подошёл ближе.

Осторожно сел рядом.

Несколько минут оба молчали.

Наконец Карл тяжело вздохнул.

— Сегодня удивительно хорошая погода.

Принцесса кивнула.

— Да.

— В саду снова расцвели розы.

— Хорошо...

— Старый садовник говорит, таких цветов давно не было.

— Наверное...

Король снова замолчал.

Он понимал: дочь отвечает ему только из вежливости.

Наконец он осторожно взял её ладонь.

— Альма...

— Да, отец?

— Ты почти ничего не ешь.

— Не хочется.

— Не гуляешь.

— Нет сил.

— Не разговариваешь с друзьями.

— Не знаю, о чём говорить...

Король опустил голову.

— Доченька... мне очень не хватает твоей улыбки.

Девушка посмотрела на него.

В её глазах блеснули слёзы.

— Мне тоже...

— Чего?

— Самой себя...

Эти слова больно ударили Ка́роля.

Он крепко обнял дочь.

— Я отдал бы половину своей жизни, лишь бы снова услышать твой смех.

Альма тихо прошептала:

— Я тоже хотела бы снова смеяться... но сердце не слушается.

Король вышел из комнаты.

У дверей его уже ожидал первый министр.

— Ваше Величество...

Карл устало поднял руку.

— Ничего не помогло.

Министр опустил глаза.

— Мы пригласили лучших лекарей.

— Знаю.

— Самых знаменитых травников.

— Знаю.

— Учёных.

— Знаю.

— Музыкантов.

— Знаю!

Голос короля неожиданно стал громким.

Все придворные испуганно замолчали.

Ка́роль сразу пожалел о своей вспышке.

Он тяжело опустился в кресло.

— Простите меня...

— Государь...

— Я не на вас сержусь.

Он посмотрел в окно.

— Я сержусь на собственное бессилие.

Проходили недели.

Из далёких стран приезжали знаменитые лекари.

Один приносил редчайшие травы.

Другой варил необыкновенные настои.

Третий уверял:

— Есть у меня чудодейственный эликсир.

Но Альма лишь благодарила их.

И всё.

Улыбка так и не возвращалась.

Потом прибыли музыканты. Один играл на золотой арфе. Другой — на серебряной флейте.

Третий пел таким чистым голосом, что даже хрустальные люстры начинали едва заметно звенеть ему в ответ.

Но принцесса лишь вежливо говорила:

— Благодарю вас.

И снова отворачивалась к окну.

Тогда пригласили самых известных сказочников. Один рассказывал о драконах. Другой — о русалках. Третий — о великанах. Старик, прибывший с далёких островов, поведал тысячу удивительных историй. Придворные заслушались. Кто-то смеялся. Кто-то плакал. Кто-то даже забывал о времени. Но Альма оставалась печальной. Словно её сердце было окутано невидимой холодной дымкой.

В тот вечер король долго ходил по дворцовой галерее. За окнами собиралась гроза. Тучи медленно закрывали луну. Ветер раскачивал верхушки старых лип. Ка́роль остановился у большого портрета своей покойной супруги. Художник изобразил её именно такой, какой она была при жизни: с ласковой улыбкой и добрыми глазами.

Король долго смотрел на портрет. Потом тихо произнёс:

— Элеонора... что бы сделала ты?

Ответа не последовало. Лишь за окном сверкнула молния. А вслед за ней прогремел далёкий гром. Король ещё крепче сжал руки за спиной. И вдруг будто сам собой родился в его сердце отчаянный замысел. Он резко повернулся к стоявшему неподалёку министру.

— Завтра же созывайте Государственный совет.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

— Разошлите гонцов во все соседние королевства.

— Что передать государям?

Ка́роль поднялся во весь рост. В глазах его снова вспыхнула надежда.

— Передайте каждому слово в слово.

Он сделал небольшую паузу.

— Тот, кто сумеет вернуть моей дочери искренний смех, станет её супругом и получит в приданое половину моего королевства. Не происхождение будет решать судьбу, а доброе сердце и Божий дар радовать людей.

Министр даже растерялся.

— Ваше Величество... это касается всех?

Ка́роль твёрдо ответил:

— Всех.

— И принцев?

— Да.

— И герцогов?

— Да.

Министр осторожно спросил:

— А если... это будет простой человек?

Король посмотрел на портрет жены и тихо произнёс:

— Если простой человек сможет вернуть моей дочери жизнь... значит, именно он и достоин стать принцем.

В ту же ночь десятки королевских гонцов вскочили на быстрых коней. Застучали копыта по каменным мостовым. Распахнулись городские ворота.

И под светом полной луны они разлетелись во все стороны света, неся весть, которой вскоре суждено было изменить судьбу не только принцессы Альмы, но и скромного дровосека Луки, ещё не подозревавшего, что сама судьба уже тихо ступает ему навстречу.