Kitobni o'qish: «Сто великих покорителей космоса»

© Ломов В.М., 2023

© ООО «Издательство «Вече», 2023

* * *

Светлой памяти мамы посвящается

«Космос – это космос. Ничего похожего на Земле нет»¹

Открылась бездна звезд полна;

Звездам числа нет, бездне дна…

Михаил Васильевич Ломоносов

Если ты хочешь построить корабль, не надо созывать людей, планировать, делить работу, доставать инструменты. Надо заразить людей стремлением к бесконечному морю. Тогда они сами построят корабль.

Антуан де Сент-Экзюпери

Пустота сверху, пустота снизу и еще большая пустота между ними, а в ней я.

Рэй Брэдбери

Взяв в качестве эпиграфа к этой книге цитаты экспертов неба и космоса, хочется продолжить повествование высказываниями, отражающими противоположные точки зрения на нужность и важность космонавтики. Тот же Рэй Брэдбери на вопрос корреспондента, почему на Марсе в начале третьего тысячелетия не появились города землян, как он обещал в своих «Марсианских хрониках» (1950), ответил: «Потому что люди – идиоты. Они сделали кучу глупостей: придумали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штуки вроде айфона, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру… Кто знает, каким был бы мир тогда? Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет заниматься потреблением – пить пиво и смотреть сериалы». Американскому фантасту возразил испанский художник Сальвадор Дали: «Ну выйдет человечество в космос – и что? На что ему космос, когда не дано вечности?»

Между этими двумя крайностями в своем отношении к космосу и пребывает человечество, пока лучшие его представители делают ракеты и летают в безвоздушное пространство. Эти посланцы Земли фактически являются двойными первопроходцами – науки/техники и космоса. Вспоминая разработчиков теорий космоплавания, конструкторов ракет и космических кораблей, мы неизбежно заводим речь и о космонавтах, «бороздящих просторы Вселенной». А говоря о космонавтах, тут же вспоминаем создателей космических аппаратов. Их не отделить друг от друга. К тому же все космонавты (астронавты, тайконавты и т. д.) еще и высококлассные специалисты «земных» профессий – летчики-истребители (Ю. А. Гагарин, Г. С. Титов, Дж. Гленн, Р. Шарма, С. Е. Савицкая, Ч. Чжиган), физики (К. П. Феоктистов), врачи (В. В. Поляков) и т. д.

Гениальные идеи (К. Э. Циолковский), расчеты космических орбит (Ю. В. Кондратюк, Г. Е. Лозино-Лозинский, К. Боссарт), конструкции аппаратов и изделий (В. фон Браун, Б. Е. Черток, Г. А. Ефремов, К. Крафт-младший, Б. И. Каторгин) остались бы на бумаге и в чертежах, не будь еще огромной материальной базы для реализации самых фантастических проектов. Как тут не вспомнить отцов национальных космических программ (И. В. Сталин, Дж. Кеннеди, А. Калам), создателей ракетно-космических отраслей (В. Дорнбергер, Л. П. Берия, С. П. Королёв, М. А. Фаже), строителей космодромов (В. И. Вознюк, К. Г. Дебус), военачальников (Н. П. Каманин, М. И. Неделин), организаторов производств (М. К. Янгель, В. Н. Челомей, И. Маск), разработчиков всевозможных систем (Н. Г. Роман, М. С. Рязанский), основоположников космической медицины (В. И. Яздовский) и т. д.

В общее дело – освоение космоса – нужен вклад всех и каждого. В СССР на космическую программу, по некоторым данным, работало свыше 100 предприятий и организаций, в которых трудились 250 000 человек. Среди них были тысячи конструкторов и ученых, чьи имена на равных правах вошли бы в эту книгу, будь у нее формат не 100, а 1000 великих первопроходцев космоса. Именно такой коллективистский подход под жестким контролем партийного и хозяйственного руководства СССР позволил в кратчайшие сроки после Великой Отечественной войны решить в обескровленной стране сложнейший комплекс задач по созданию «ракетно-ядерного щита» и связанной с ним космонавтики. Проведя успешные испытания баллистических ракет и запустив в космос первые в мире искусственные спутники Земли и космические корабли, Советский Союз опередил своего единственного соперника – США. После Второй мировой войны американцы вывезли из поверженной Германии сотни немецких ученых, конструкторов, организаторов производства, разрабатывавших первую баллистическую ракету «Фау-2» (В. Дорнбергер, В. фон Браун, Г. Оберт и др.), а также большую часть уцелевших ракет и их частей, агрегаты, приборы, конструкторскую и технологическую документацию. Не надо забывать при этом, что успехи нацистов в ракетостроении были замешаны на крови и страданиях десятков тысяч военнопленных, так что первые американские ракеты оставляли за собой тоже кровавый след.

С учетом этого можно говорить о беспримерном трудовом подвиге советских людей, совершенном в условиях тотальной разрухи, чудовищного дефицита финансов, материалов и кадров. Именно тогда «кадры решали всё». Начиная с «Кремлевской головы» и до пят – рабочих у доменных печей и токарных станков. Благодаря тому что научные и производственные коллективы возглавляли такие выдающиеся деятели, как С. П. Королёв, М. В. Келдыш, М. К. Янгель, В. Н. Челомей, В. П. Бармин, В. А. Котельников, В. П. Глушко, В. И. Кузнецов и др., стали возможными успехи нашей страны в космонавтике. По большому счету и сегодня космическая отрасль, едва не провалившаяся в ельцинскую эпоху, живет и развивается благодаря огромному заделу советской поры.

* * *

Структура книги.

В книге три раздела. Первый, озаглавленный «Эпоха догадок и гипотез», посвящен двум авторам систем мира, геоцентрической и гелиоцентрической, – Клавдию Птолемею и Николаю Копернику. С них началось первое серьезное, научное знакомство человечества с космосом и постижение тайн Вселенной.

Во второй раздел – «Эпоха проб и ошибок» – вошли 7 изобретателей первых пороховых ракет, авторы теорий и идей – Ван Гу, Хайдер Али Сахиб, Николай Кибальчич и др. Законное место занимает среди них и писатель Жюль Верн, достоверно описавший в романах «Из пушки на Луну» и «Вокруг Луны» один из реальных способов полета в космос, который едва не осуществил Джеральд Булл. Как правило, это были мечтатели, стремившиеся воплотить свои фантазии и прозрения в конкретной ракете, чертеже, расчетах, слове.

Третий раздел – «Эпоха космонавтики» – посвящен ученым, конструкторам, инженерам, космонавтам, воплотившим мечту человечества о полете в космос. В основном это представители двух космических сверхдержав – СССР/России и США, проложивших дорогу в космос, кто более других заслужил звание «первопроходцев». В книге представлены также и другие страны – Европы (З. Йен, Ж.-Л. Кретьен, У. Д. Мербольд), Азии (Х. Итокава, Ц. Сюэсень, В. А. Сарабхай, С. Аль Сауд), Америки (А. Т. Мендес, М. Ц. Понтес) и Африки (М. Шаттлворд).

Повествование внутри каждого раздела ведется в хронологическом порядке и с привязкой к государству или национальной космической программе.

Все таинственные и конспирологические истории, связанные с космосом и его освоением (НЛО, «Лунная программа» США) и альтернативные версии, как правило являющиеся домыслами, оставлены за скобками.

Некоторые очерки требуют постскриптума. Как и это вступление.

P.S. «Вспоминается такой случай. На одном из приемов в Георгиевском зале, посвященном полету Гагарина, Хрущев спросил Юру, не видел ли он в космосе Бога. Тот, заметив, что Хрущев спрашивает шутя, возьми да и ответь: «Видел». Хрущев посерьезнел и сказал: «Никому об этом не говори» (А. А. Леонов, советский космонавт).

* * *

Выражаю горячую признательность за огромную помощь писателю Виктору Ерёмину, моей жене Наиле, дочери Анне и редакторам издательства «Вече» Сергею Дмитриеву и Николаю Смирнову.

Эпоха догадок и гипотез

Автор геоцентрической системы мира Клавдий Птолемей (около 100 – около 165)

Прежде чем говорить о покорителях космоса, надо определиться с понятием «космос». Не в философском и астрономическом смысле, а в инженерно-прикладном. Для того чтобы покорять, надо знать, что покорять. Чтобы попасть в определенную точку космического пространства, надо знать устройство этого пространства, карту (глобус) «местности». Таких карт в истории астрономии было несколько. Остановимся на двух главных.

Первая – геоцентрическая² – система мира появилась около 150 г. Модель построил Клавдий Птолемей. В 1543 г. ей на смену пришла гелиоцентрическая система, предложенная Николаем Коперником (1473–1543). Создав эти две модели Солнечной системы, принятые человечеством, Птолемей и Коперник открыли список великих покорителей космоса.

В 1920-х гг. труды Эдвина Хаббла и других астрономов привели к созданию теории расширяющейся Вселенной. В этой модели огромная Солнечная система превратилась в исчезающе малую величину. Родилась иллюзия, что она стала гораздо доступнее.

* * *

Клавдий Птолемей. Гравюра XVI в.

Итак, первая модель мира – геоцентрическая, или Птолемеева.

Древние философы много рассуждали о космосе. При этом они оставались на Земле, считая ее центром мироздания. Опорой Земли одни называли Мировой океан или сжатый воздух, другие – гигантскую черепаху или слонов и пр. Анаксимандр Милетский полагал, что космос симметрично сферичен и Земле не нужна опора, поскольку она – центр, ось Вселенной. Это была заманчивая идея, которую потом многие философы и политики сделали основой не только своих воззрений, но и архитектоники научных школ и государств. Естественно, в модель мироустройства мудрецы включали всё, что видели невооруженным глазом, – Солнце, Луну, звёзды, созвездия, планеты. Точку зрения Анаксимандра разделил и Клавдий Птолемей.

Землю древние философы представляли разной формы – от плоской (Анаксимен) до шарообразной (Пифагор). Тот же Анаксимандр считал ее цилиндром. (Как ни странно, сегодня есть попытки экспериментально доказать, что Земля – плоская.)

Платон, Аристотель и др. дали миру каноническую форму сферической геоцентрической системы, в центре которой находится шарообразная неподвижная Земля, вокруг которой (на ее оси) вращается космос, что хорошо видно по небесным светилам. Астрономы выстроили видимые объекты в определенном порядке, отдавая предпочтение тем или иным, располагая их ближе или дальше от нашей планеты.

В пользу геоцентрической схемы мира ученые приводили самые разные доказательства. Плиний Старший, например, обосновывал центральное положение Земли «равенством дня и ночи во время равноденствий и тем, что во время равноденствия восход и заход наблюдается на одной и той же линии, а восход солнца в день летнего солнцестояния находится на той же линии, что и заход в день зимнего солнцестояния. С астрономической точки зрения, все эти доводы, конечно, являются недоразумением».

Клавдий Птолемей четверть века вёл собственные наблюдения звёзд с помощью изобретённых им инструментов – астролябона (астролябия), трикветрума (квадранта) и др. Замеры астроном свел в таблицы с указанием координат долготы и широты, что позволяло затем рассчитывать положение планет и другие астрономические явления на любую дату.

Обобщив данные предшественников о видимом движении звёзд и траекториях планет, а также собственные наблюдения, Клавдий Птолемей представил геоцентрическую концепцию мира в математическом и астрономическом трактате на греческом языке и латыни – «Альмагест», или «Математический синтаксис» (около 150 г.). К этому воистину космическому труду астроном прибавил и другие поменьше. «Великий трактат» стал самым влиятельным научным текстом в истории науки, на который до Коперника молились все ученые и богословы. Долгое время «Альмагест» был известен только по арабской копии и переводам с арабского языка. В этом труде Птолемей впервые в истории дал образец важнейшей естественно-научной теории, изложив ее на языке математики. Геоцентрическая система стала основой для античной и средневековой космологии и астрономии.

В этом «Великом математическом построении по астрономии в 13 книгах» (еще одно название) излагаются космология Аристотеля, сферическая тригонометрия, теория эпициклов. Приводятся астрономические наблюдения за небесными объектами, солнечными и лунными затмениями, размеры Солнца, Луны, планет и расстояний до них от Земли. Предлагается планетарная модель. Птолемей установил следующий порядок планетарных сфер, начиная с самой внутренней: Луна, Меркурий, Венера, Солнце, Марс, Юпитер, Сатурн, сфера неподвижных звёзд.

Ученый представил звёздный каталог из 1022 звёзд разной звёздной величины, привязанных к 48 созвездиям (из них – 12 знаков зодиака, 21 к северу от зодиака и 15 к югу). Птолемей описал движения планет и их отклонение от эклиптики, объяснил, как можно использовать геометрические модели планет для прогнозирования их движения. Составил таблицу хорд, впервые применив деление градуса на минуты и секунды. И т. д.

Вот как выглядят начальные условия Птолемеева космоса: «Небесное царство имеет сферическую форму и движется как сфера. Земля – это сфера. Земля находится в центре космоса. Земля относительно расстояния до неподвижных звёзд не имеет заметных размеров и должна рассматриваться как математическая точка. Земля не движется…»

Из-за неправильной калибровки инструмента, не точности определения прецессии, атмосферной рефракции, ошибок копирования и переводов текста «Альмагеста» координаты светил оказались слегка смещенными от истинного их положения, но эта небольшая систематическая ошибка не мешала в течение 14 столетий пользоваться «учебником математической астрономии» Птолемея для научных, богословских и хозяйственных нужд.

Что известно о Клавдии Птолемее? Практически ничего. Сплошные версии и предположения. О его жизни и деятельности нет никаких упоминаний у современных ему авторов.

По предположительно наиболее достоверной версии, будущий ученый родился в Александрии Египетской, был римским гражданином, не имел никакого отношения к роду Птолемеев, правивших в Египте после смерти Александра Македонского. Это был состоятельный человек, что позволяло ему заниматься научными трудами, особо не заботясь о куске хлеба. Жил и работал в Канопе (ныне Абукир) близ Александрии. «Некоторые результаты своих исследований он велел вырубить на каменной колонне, и этот текст, получивший название «Канопской надписи», дошел до нас».

Ученый оставил множество трудов не только по математике, астрономии и астрологии, но и по механике, оптике (5 книг), картографии, математической географии (8 книг, 8000 пунктов Евразии), демографии (4 книги), истории (хронология правления римских императоров, персидских, македонских, ассирийских и вавилонских царей за 900 лет), теории музыки («Учение о гармонии» в 3 книгах). Умер великий подвижник науки предположительно в 165 г. во время эпидемии чумы.

Труды ученого – настоящая пирамида египетская, а сам он – Сфинкс.

P.S. «О. Нейгебауэр пишет в книге «Точные науки в древности»: «Как однажды сказал Гильберт, значение научной работы можно измерить числом публикаций, чтение которых становится ненужным после этой работы». Он делает свое замечание именно в той связи, что после «Начал» Евклида и «Альмагеста» Птолемея для исследователей (не беря в расчет, конечно, историков науки) отпала необходимость в чтении вообще всех предшествующих книг по математике и астрономии» (В. А. Бронштэн).

Автор гелиоцентрической системы мира Николай Коперник (1473–1543)

Авторитет геоцентрической системы мира Клавдия Птолемея был непререкаемым 14 веков. Первая модель Солнечной системы не знает других соперников по продолжительности влияния на науку и культуру, кроме «Начал» Евклида. Это, несомненно, была заслуга не только Птолемея, но и патронат Церкви – несмотря на то, что автор теории был язычник.

В странах ислама ученые «одумались» на пять столетий раньше, чем в христианских, и стали оспаривать постулат о вращении Солнца вокруг неподвижной Земли. Критике подвергалась не концепция в целом, а отдельные ее положения. Однако не нашлось ученого, который свел бы замечания воедино. «Сомнения относительно Птолемея» – так, например, назвал в 1028 г. свой труд арабский ученый-универсал Ибн аль-Хайсам Басрский. Коперник был знаком с некоторыми работами арабских ученых, цитировал их и использовал разработанные ими математические методы в своих моделях.

Отдавая должное арабским астрономам, не надо забывать, что за 15–20 веков до них в Древней Греции философы разработали подходы к гелиоцентрической модели мира. Пифагор создал теорию о сферическом движущемся глобусе. Гераклид Понтийский говорил о вращении Земли вокруг своей оси. Филолай выдвинул гипотезу о движении Земли. Прототип модели гелиоцентрической системы предложил Аристарх Самосский (около 310 до н. э. – около 230 до н. э.). Текст Аристарха не сохранился, но его работу описал Архимед в книге «Исчисление песчинок», указав, что из высказанных Аристархом гипотез следует: «Вселенная во много раз больше», чем считалось прежде; звёзды находятся на огромном удалении от Земли; «неподвижные звёзды и Солнце остаются неподвижными, Земля вращается по окружности вокруг Солнца, находящегося в её центре, и центр сферы неподвижных звёзд совпадает с центром Солнца».

В 1543 г. Коперник издал в Нюрнберге сборник из шести книг «О вращении небесных сфер», где предложил гелиоцентрическую модель мира, которую он разрабатывал свыше 30 лет. (Опубликовать труд убедил Коперника его единственный ученик Ретикус³.)

Коперник использовал огромный эмпирический материал, накопленный в Античности и Средневековье. Вдохновленный чтением трудов Цицерона и Плутарха, Николай задумал сей труд в 1510-х гг. Тогда он и описал в общих чертах будущую модель: «Небесные движения равномерные, вечные и круговые или составленные из нескольких кругов (эпициклов). Центр Вселенной находится около Солнца. Вокруг Солнца по порядку находятся Меркурий, Венера, Земля и Луна, Марс, Юпитер, Сатурн и неподвижные звёзды. Земля совершает три движения: суточное вращение, годовое вращение и годовой наклон своей оси. Ретроградное движение планет объясняется движением Земли, на которое также влияют планеты и другие небесные тела. Расстояние от Земли до Солнца мало по сравнению с расстоянием до звёзд».

Теория Коперника опрокинула концепцию Птолемея, но при этом в ней сохранился математически упорядоченный космос предшественника, круговые орбиты планет, эпициклы, однородные скорости и др. Труд содержал общее и конкретное (с указанием планетной долготы и широты) описание новой модели мира, трактовку принципов сферической астрономии, видимых движений Солнца и связанных с ними явлений, описание Луны и ее орбитальных движений, список звёзд.

Поскольку система противоречила ветхозаветной трактовке движения Солнца вокруг Земли, Коперник смягчил ее революционное воздействие на ортодоксальные умы иерархов Церкви. Автор посвятил книгу папе Павлу III, объяснив в предисловии, что предлагаемая им модель увеличит точность астрономических предсказаний и позволит Церкви разработать более точный календарь. Понтифик как раз был озабочен реформой юлианского календаря.

После смерти ученого книга была издана еще раз. Приверженцы новой теории появились не сразу. Лишь через 200 лет астрономы начали признавать, что Земля движется вокруг Солнца, а не наоборот. Главная причина этого была в том, что система Коперника противоречила ежедневным наблюдениям людей и Библии. Тем не менее она оказала огромное влияние на труды Эразма Рейнхольда, Джордано Бруно, Галилея, Иоганна Кеплера, Исаака Ньютона, инициировала научную революцию, радикально изменила образ мышления естествоиспытателей, обратив их взор к исследованию реального мира. Церковь же приняла смену парадигм и систему Коперника только в XIX в.

Коперник. Беседа с Богом. Картина Яна Матейко. 1872 г.

Коротко о жизненном пути великого ученого.

Уроженец польского города Торна (Королевская Пруссия), Николай Коперник рано потерял отца. Мальчика воспитывал его дяди по материнской линии Лукас Ватценроде Младший (1447–1512). Ватценроде сыграл важную роль в образовании племянника и его церковной карьере. После окончания школы Святого Иоанна в Торуни и кафедральной школы во Влоцлавеке Николай обучался в 1491–1503 гг. в четырех университетах Европы. В Краковском университете он изучал философию, науки, связанные с искусством, математической астрономией и математикой, труды Аристотеля и Аверроэса. В Болонском – Коперник занимался каноническим правом, гуманитарными науками и астрономией. В Падуанском – получил медицинское образование. В университете Феррары сдал экзамены и получил степень доктора канонического права.

Коперник занимался астрономическими наблюдениями за Меркурием, Марсом, Венерой, Юпитером, Сатурном, Солнцем, затмением Альдебарана Луной, соединением Сатурна и Луны, лунным затмением – всего свыше 60 наблюдений. Астроном использовал инструменты, созданные по образцу древних, – квадрант, трикветрум, армиллярную сферу.

Ученый общался с известными астрономами, собирал библиотеку и любую информацию о небесных объектах, изучал иностранные языки. Как профессор математики читал публичные лекции «перед многочисленными студентами и ведущими магистрами науки» по математике и современной астрономии. Николай совершенно не интересовался астрологией, которая входила в перечень важных дисциплин.

Небесные сферы в рукописи Коперника

Помимо астрономии ученый занимался переводами с древнегреческого, врачеванием, дипломатией, сочинял стихи. Большую известность снискала его количественная теория денег и экономический принцип, который позже не совсем справедливо назвали законом Грэшема: «Худшие деньги вытесняют из обращения лучшие».

Коперник командовал королевскими польскими войсками при обороне Ольштына и Вармии во время польско-тевтонской войны (1519–1521), а также представлял польскую сторону на последовавших мирных переговорах.

Достаточно успешной была и церковная карьера Коперника, католического каноника. Как канцлер капитула управлял экономическими предприятиями капитула в Вармии (область на южном побережье Балтийского моря). В 1537 г. был одним из четырех кандидатов на епископский престол Вармии.

Умер Николай Коперник 24 мая 1543 г. в возрасте 70 лет. «Легенда гласит, что в тот самый день, когда он умер, ему подарили последние печатные страницы его книги «О вращении небесных сфер», что позволило ему попрощаться с делом всей его жизни. Считается, что он очнулся от комы, вызванной инсультом, посмотрел на свою книгу, а затем мирно скончался».

P.S. По данным опроса, проведённого 2 августа 2022 г. Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ), «каждый третий россиянин убежден, что Солнце вращается вокруг Земли (35 %), за 15 лет показатель вырос на 7 пунктов. В то же время только 12 % согласились с тем, что оборот вокруг Солнца Земля совершает за один месяц (2007 г. – 14 %; 2011 г. – 20 %)».

Неужели треть россиян – сторонники системы мира Птолемея?

Коперника на них нет!

Эпоха проб и ошибок

«Огненные стрелы» Поднебесной империи (X в.) и «первый китайский тайконавт» Ван Гу (около 1500 г.)

Рождением пороха, ракетной техники и космонавтики человечество обязано в первую очередь древним китайцам.

Многокомпонентную твёрдую взрывчатую смесь селитры, угля и серы (обычно в соотношении 5:3:2), ныне именуемую порохом, китайцы изобрели предположительно ранее II–III вв. Сами китайцы называли порох Huǒyào (Хояо) – «огнем медицины», он был востребованным лекарственным средством. Смесь открыли случайно, когда искали эликсир бессмертия и эффективное средство для отпугивания злых духов. «Это действо приписывается некоему ученому старцу Сунь Сымяо, смешавшему соответствующие ингредиенты в нужной пропорции и получившему что-то горючее. Однако, по легенде, изобретатель не оценил всю важность своего порошка, потому что он ему в таком качестве был не нужен».

Изначально порох использовали для развлечения знати. Устроители церемоний зажигания фейерверков начиняли порохом бумажные трубки (бумага также изобретение китайцев), поджигали их и радовали зрителей красочным и шумным зрелищем. Древние изобретатели создали, таким образом, первые твердотопливные ракеты на базе реактивного принципа и этим, даже не подозревая о смысле и значении своего открытия, сделали первый шаг человечества в космос.

В X в. «мирный порох» стали использовать и военные. «Принцип действия заключался в следующем: лучник выпускал стрелу, к древку которой была привязана набитая порохом бамбуковая или бумажная трубка с коротким горящим фитилем. И уже на излете – когда огонь с фитиля добирался до пороховой трубки – стрела получала дополнительный импульс за счет реактивной тяги». Дальность полета «огненной стрелы» достигала 300–350 м. Подобное оружие стало массовым. «Защитники города имели «огненные стрелы». Они прикрепляли к стрелам какое-то легко воспламеняющееся вещество, и стрела внезапно улетала по прямой линии, разбрасывая снопы искр и огня на десять шагов. На монголов эти стрелы наводили ужас» (Вилли Лей). Известно, например, что «в 994 г. династия Ляо атаковала Сун и осадила Цитонг со 100 000 солдат. Они были отбиты с помощью огненных стрел».

Полет Ван Гу на Луну

С использованием пороховых ракет для полета в космос связана реальная история (трактуемая рядом исследователей как легендарная). Первым тайконавтом⁴, отправившимся на Луну, и пионером космоплавания стал молодой чиновник (мандарин) Ван Гу (Ван Ту, Вань Ху), живший между 1460–1505 гг.

Космический корабль изобретателя являл собой весьма причудливую конструкцию: к ферме над бамбуковым креслом были прикреплены два коробчатых воздушных змея с органами управления (элеронами), а к креслу по периметру 47 пороховых ракет крупного калибра с фитилями, которые одновременно подожгли 47 слуг Ван Гу. В литературе встречается также описание космолета Ван Гу как двухступенчатой ракеты, состоявшей из двух связок или рядов ракет. Корабль взлетел после поджигания короткими фитилями первой связки (1-я ступень). Затем длинные горящие фитили подожгли вторую связку (2-я ступень), и «большой огненный шар» унес посланца империи к небесам. «Поднялся большой дым, а когда он рассеялся, мандарина на месте не оказалось». Что сталось с ним – неизвестно. Пишут: раз не вернулся, значит, улетел. Возвращения тайконавта ожидали будто бы целый год. Нужно отдать должное мужеству и бесстрашию вельможи. Впрочем, стартуя, Ван Гу, очевидно, был абсолютно уверен во встрече с богиней Луны Чан Э и лунным зайцем. Кто ж его знает, может, и встретился?

В научной литературе информация о Ван Гу появилась в трудах создателя межконтинентальных баллистических ракет, участника космической программы США и основоположника космической программы Китая китайского ученого Цянь Сюэсэня (1911–2009). (Очерк о нем см. в этой книге.) В специальной (журнал «Космонавтика») и массовой литературе о полете Ван Гу впервые написал в 1930–1940 гг. немецкий и американский популяризатор науки Вилли Лей, хотя встречаются упоминания о китайском тайконавте и в более ранних публикациях. В альтернативной истории пишут о мандарине на службе у императора Пусяня Ваньну (XIII в.), мастере-изобретателе ракетных снарядов. Якобы Ван Гу построил звёздолет, на котором вместе с императором улетел на Луну. Есть упоминания о полете человека на «корабле» с двумя воздушными змеями и 47 ракетами, датируемом II в. до н. э.

Большинство китаеведов и специалистов в области ракетостроения и космонавтики считают Ван Гу мифическим персонажем, ссылаются на то, что он «неизвестен в китайских источниках; в истории китайских ракет этот случай неизвестен; эта легенда не из Китая».

Как бы там ни было, в самом Китае Ван Гу воспринимают как историческое лицо, его «пилотируемый полет» (именно так!) как реальный «проходят» в школе. На китайском космодроме Сичан стоит грандиозный памятник Ван Гу: тайконавт, разгоняемый ракетами, взмывает в небо с гранитного пьедестала на двух змеях-крыльях. Более того, в экваториальной зоне обратной стороны Луны в 1970 г. именем первого тайконавта Международный астрономический союз назвал гигантский ударный кратер диаметром 53,3 км и глубиной 2,4 км.

«Я принес тебе привет от пророка Исы⁵!» (1633)

Немецкий писатель Р. Э. Распе, автор сборника «Лживые или вымышленные истории» (1785), подарил мировой литературе образ первейшего лгуна барона Мюнхгаузена. Чего стоит один рассказ этого бахвала о его «воздушной разведке» – полете на пушечном ядре!

«Мы осаждали какой-то турецкий город, и понадобилось нашему командиру узнать, много ли в том городе пушек…

Я стал рядом с огромнейшей пушкой, которая палила по турецкому городу, и, когда из пушки вылетело ядро, я вскочил на него верхом и лихо понёсся вперёд…»

Долетев до неприятельского города, но еще в воздухе барон спохватился: «Нет, милый Мюнхгаузен, надо тебе возвращаться, покуда не поздно!»

В эту минуту мимо меня пролетало встречное ядро, пущенное турками в наш лагерь.

Недолго думая я пересел на него и как ни в чём не бывало помчался обратно».

Фантастика! Однако Распе не выдумал этот сюжет, а почерпнул его у турецкого историка Эвлия Челеби (1611–1682). Тот, правда, описал полет человека не на ядре, а в пороховой ракете, что было не менее фантастично по тем временам.

За 40 лет странствий по Османской империи и сопредельным государствам Эвлия создал 10-томную «Книгу путешествий», одну из самых больших и важных книг о путешествиях в истории литературы, в которой собрал сведения об истории, культуре, народном творчестве и архитектуре 45 стран.

В своем труде путешественник уделил место двум братьям – выходцам из Крыма Хезарфену Ахмету Челеби (1606–1640) и Лагари Хасану Челеби⁶ (? —?). Оба были известными османскими учеными и изобретателями летательных аппаратов и приспособлений. Хезарфен больше интересовался полетом воздушных змеев и птиц, а Лагари – ракетами, фейерверками и петардами.

Обобщив свои наблюдения за полетом птиц и взяв за основу форму крыльев орла, Хезарфен Ахмет сконструировал жесткие крылья, напоминавшие то ли современный парашют, то ли дельтаплан. На холмистом стрельбище Окмейданы, пригороде Стамбула, Хезарфен совершил 9 пробных полетов, после чего решился на первый в мире межконтинентальный перелет. Sic! Именно так. Он решил пересечь на крыльях Босфор, который, как известно, разделяет Европу и Азию и соединяет Черное море с Мраморным. Это произошло в 1632 г. Турецкий Икар был не только отчаянным смельчаком, но и хорошим пиарщиком. Он проделал всё это на глазах султана Мурада IV, когда тот возвращался из медресе Синан-паши во дворец. Хезарфен спрыгнул с Галатской башни, расположенной в европейской части Стамбула. Подхваченный сильным юго-западным ветром, Хезарфен, преодолев 3358 м, приземлился на азиатской стороне города, на площади Доганджылар в Ускюдаре. Султан с восхищением наблюдал полет смельчака. «Затем Мурад-хан подарил ему кошель золотых монет и сказал: «Это страшный человек. Он способен делать всё, что пожелает. Нехорошо держать таких людей» – и поэтому отправил его в изгнание в Алжир. Он умер там» (Эвлия Челеби).

На следующий, 1633 г. Лагари Хасан, подвигнутый полетом брата, совершил свой полет в сконструированной им пороховой ракете, капсуле конусовидной формы длиной 7 локтей (около 3,5 м), в 7 соплах которой был заложен порох. С собой первый воздухоплаватель в ракете взял крылья, сконструированные и успешно апробированные Хезарфеном. Крылья спасли ему жизнь.

Полет Лагари посвятил празднеству в честь рождения принцессы Исмихан Кая-султан, дочери султана Мурада IV от его жены Айше-султан.

По повелению султана, на мысе Сарайбурну, рядом с дворцом Топкапы, установили огромную пушку, по другим сведениям – направляющие для старта капсулы-ракеты.

Полет Хезарфена Ахмета Челеби

Вертикальный взлет продолжался 20 с. Ракета поднялась на высоту 250–300 м. Когда порох выгорел, воздухоплаватель выпрыгнул из капсулы и на крыльях, как на парашюте, спланировал на воду.

Вот что пишет Эвлия Челеби:

«Лагари Хасан Челеби: Ночь, когда родилась дочь Мурад Хана, Кая-Султан, была яркой, как звезда, и состоялась церемония рождения ребенка. Лагари Хасан изобрел семикрылую ракету, используя пятьдесят окка (140 фунтов) пороховой пасты. В Сарайбурну он сел на ракету перед императором. Его ученики зажгли фитиль.

Лагари сказал: «О мой султан! Будь благословен, я собираюсь поговорить с пророком Исой», – и он вознесся, молясь. Он зажег ракеты, которые взял с собой, осветив поверхность моря. Когда в большой ракете закончился порох, он упал в море при посадке. Затем он поплыл и предстал перед султаном обнаженным. Он поцеловал землю и пошутил: «О мой султан! Я принес тебе привет от пророка Исы!» Ему выдали мешок серебряных монет, и он был зачислен в кавалерию с жалованьем в семьдесят серебряных монет.

Затем он отправился к хану Селамет-Гирею в Крым и там умер. Покойный был моим близким другом. Да благословит его Бог».

Некоторые современные историки и ученые сомневаются в реальности полетов обоих братьев, пока безрезультатно пытаются доказать или опровергнуть их возможность, ссылаясь при этом на то, что описание полета Хезарфена Ахмета и Лагари Хасана сохранилось только в книге Эвлии Челеби. Правда, есть еще упоминание о подвиге братьев (полете на крыльях и в летающей колеснице) у английского ученого и изобретателя Джона Уилкинса в его «Открытии мира на Луне, или Рассуждении, в котором доказывается, что эта планета, возможно, обитаема» (1638) и «Математической магии» (1648). «Изобретение снаряда, при помощи которого можно подняться на Луну, не должно казаться нам более невероятным, чем казалось невероятным, на первых порах, изобретение кораблей, и нет поводов отказываться от надежды на успех», – написал прозорливый англичанин.

Полет Лагари можно увидеть также на известной гравюре XVII в., изобразившей момент старта ракеты в присутствии вельмож и простого народа.

В Турции чтут память братьев. Один из четырех аэропортов Стамбула называется «Аэродром Хезарфен», а в Анкаре, в Музее Военно-воздушных сил Турции, установлен памятник Лагари Хасану Челеби.

Майсурские ракеты Хайдера Али Сахиба (между 1717 и 1722–1782)

В истории ракетостроения и космонавтики прототипами современных боевых ракет и ракет-носителей европейцы называют пороховые ракеты английского изобретателя Уильяма Конгрива (1772–1828), созданные им в начале XIX в. Впервые этими ракетами англичане обстреляли французский город Булонь в 1806 г. и сожгли Копенгаген в 1807 г. Ракеты Конгрива повсеместно применялись в войнах до 1860-х гг.

По ряду свидетельств, конструкцию ракеты англичанин позаимствовал у ирландского националиста Роберта Эммета (1780–1803), лидера неудавшегося восстания против британского правления в 1803 г. Эммет применил сделанные им ракеты в сражении. Конгрив же, по обычаю британцев, присвоил себе чужое изобретение, модернизировал его и категорически отверг позднейшие «наветы» в краже.

Сохранились также иные сведения – о том, что в Великобританию ракеты попали в XVIII в. из Индии во время четырех англо-майсурских войн, которые вела Британская Ост-Индская компания с княжеством Майсур за гегемонию в Южной Индии в 1767–1799 гг. В этих войнах майсурские ракеты могли сыграть победоносную роль, если бы не предательство подкупленных британцами правителей других индийских княжеств. Боевое крещение индийскими ракетами повергло колонизаторов в шок. (Наподобие советских «катюш», ошарашивших гитлеровцев в 1941 г.) Сохранилось описание британского офицера, пострадавшего при таком ракетном обстреле:

Хайдер Али Сахиб. Гравюра XVIII в.

«Ракетная и мушкетная стрельба из 20 000 вражеских орудий не думала прекращаться. Каждое освещение синими огнями сопровождалось ливнем из ракет, которые попадали в колонну, вызывая смерти, ранения и рваные раны от бамбуковых палок длиной 20 или 30 футов. В то мгновение, когда ракета проходит через тело человека, она возобновляет свой первоначальный импульс силы и, таким образом, может уничтожить 10 или 20 солдат, пока горючее вещество, которым она заряжена, не израсходуется… Последствия обстрела этими дьявольскими машинами уничтожения были печальными».

Захватчики в тот раз получили сполна.

Неиспользованные майсурские ракеты попали к Конгриву. Усовершенствовать их было делом техники. Что же представляли они собой?

Это была гильза (камера сгорания) из свернутого мягкого кованого железа длиной свыше 20 см, диаметром 4–8 см и весом 2–5 кг, начиненная черным порохом и прикрепленная к бамбуковому шесту разной длины, служившему стабилизатором. Спереди к корпусу для нанесения большего поражающего эффекта крепился иногда клинок в виде рога. Реактивная струя выходила в отверстие железного диска – днища ракеты. Дальность полета превышала 900 м (есть сведения – до 2400 м).

Майсурские ракеты не поднялись в космос, но они указали путь их совершенствования и разработки. Именно металлический корпус и стабилизатор ракеты ознаменовали второй этап на пути к созданию космических ракет. Это были гениальные конструкторские решения, простые и очевидные только для нашего всезнающего взгляда назад. К ним люди шли столетиями. Напомним: начальным этапом было само изобретение ракет китайцами, от которых они попали в Индию. Китайские ракеты были из плотной бумаги или бамбуковой трубки и сгорали и рвались, едва начав полет. Получив в свои руки смертоносное оружие, Конгрив пошел по пути увеличения размеров железной гильзы и количества ракетной смеси (пороха), варьирования состава пороха и зажигательной смеси в головной части, а также модернизации шеста-стабилизатора и способа его крепления, после чего открыл фабрику в 1817 г. и приступил к массовому производству боевых ракет своего имени.

Сегодня невозможно точно установить имя конструктора майсурской ракеты, но большинство индийских исследователей сходятся на том, что им был правитель Майсура Хайдер Али. Именно в его правление были разработаны конструкция боевой ракеты, технология ее изготовления, созданы специальные подразделения ракетчиков в войсках, эффективно и эффектно применявшие это «чудо-оружие» в сражениях. До этого ракеты использовались как и фейерверки в различных огневых шоу. Хайдер Али нашел им другое применение. Так, например, в 1780 г. он использовал сотни этих огненных снарядов в бою с британцами при Гунтуре и нанес им серьезное поражение.

Ракетчики проходили специальное обучение. При запуске ракет надо было учесть расстояние до цели, диаметр цилиндрического корпуса, длину шеста, угол атаки. Некоторые умельцы сооружали колесные ракетные установки, запускавшие сразу 5—10 ракет, – прототип современных установок залпового огня.

Уроженец города Колара (ныне штат Карнатака), Хайдер с детства был вовлечен в междоусобные войны индийских княжеств и колонизацию Индии Британской Ост-Индской компанией. Некоторые источники сообщают, что он не обучался грамоте. Когда мальчику не было еще и 10 лет, погиб его отец, майсурский военачальник Фатх Мухаммад. По одной из версий, у Фатха был отряд из 50 ракетчиков.

Хайдер Али пошел по стопам отца. В нескончаемых войнах он проделал путь от солдата до главнокомандующего Майсура и, пользуясь тем, что был неофициальным регентом несовершеннолетнего махараджи, де-факто стал правителем княжества, получив почетное звание – султан Хайдер Али Хан (Хайдер Али Сахиб). Талантливый полководец и политик, Хайдер заметно расширил границы княжества за счёт империи маратхов и низама (наместника) Хайдерабада.

Майсурские ракеты в бою

В первых двух англо-майсурских войнах Хайдер Али жестко сопротивлялся войскам Британской Ост-Индской компании, наносил им поражения, умело использовал разногласия англичан и французов, привлекая последних на свою сторону, искусно применял партизанские методы войны, то и дело нападая на отдельные отряды англичан и захватывая крепости и форты. Создал правитель и свой военно-морской флот, который охранял индийские и китайские торговые суда. Если бы не скоропостижная смерть Хайдера Али, наступившая 7 декабря 1782 г., история Майсура (а может, и всей Индии?) могла бы пойти по-другому. Его сын Типу Султан (1750–1799) продолжал активно сопротивляться англичанам, эффективно использовал ракеты против них, увеличив численности бригады ракетчиков – «кушуны» – с 1200 до 5000 человек. «Изданная в Азии история Типу Султана рассказывает о посольстве, отправленном им в 1783–1784 гг. к турецкому султану, при дворе которого «из всех принесенных даров ничем другим так не восхищались, как ракетами, коих в той стране не имелось» (Уильям Карман). Типу не смог противостоять лавине колонизации и сохранить независимость Майсура. Султан был убит в 1799 г. при обороне осажденной британцами цитадели Серингапатами.

Пороховые ракеты Клода Руджиери (1777–1841)

В 1806 г. парижане наслаждались незабываемым зрелищем. На Марсовом поле в небо с треском унеслась пороховая ракета с пассажиром – бараном. На высоте 200 м баран покинул ракету и под восторженный рев и блеянье толпы благополучно опустился на парашюте на землю. Судьба барана – покорителя небес историкам неизвестна, а вот изготовитель ракеты знаменитый парижский мастер по фейерверкам Клод-Фортуне Руджиери после этого стал и вовсе легендарной личностью, хотя и до этого он прославился тем, что запускал в ракете крыс и мышей, которые затем возвращались с верхней точки траектории ракеты на маленьких парашютах.

Клод принадлежал к клану пиротехников Руджиери, выходцев из Болоньи (Италия). В 1740 г. пятеро братьев Руджиери в поисках заработка колесили по Европе и демонстрировали фейерверки, одинаково любимые правителями и лакеями, барышнями и мясниками.

В 1749 г. болонцы были назначены королевскими ремесленниками при Людовике XV. Старший из братьев, Петроне-Пьер (1726–1794) – отец Клода, был особо отмечен монархом и стал устроителем популярных зрелищ – фейерверков – в окрестностях Версаля, прозванных с тех пор «садами Руджиери». «Фейерверки, установленные на неподвижных и движущихся железных арматурах, запускались между актами театрального представления».

30 мая 1770 г., в ознаменование бракосочетания дофина Людовика, будущего короля Франции Людовика XVI, с дочерью австрийской императрицы Марией-Антуанеттой, на столичной площади Людовика XV (ныне площадь Согласия) должно было состояться праздничное шоу. Собралась огромная толпа (по разным данным, от 300 000 до 700 000). Начался фейерверк, но ракеты почему-то полетели не в небо, а в толпу и в склад пиротехники. Началась паника, давка – «подобие «Ходынки», в которой погибло 132 человека и сотни были ранены. Эту трагедию красочно описал Александр Дюма-отец в романе «Джузеппе Бальзамо (Записки врача)»:

Клод Руджиери демонстрирует свою ракету

«Вдруг столб огня вырвался со стороны бастиона, где были сосредоточены ракеты для заключительного залпа и резерв пиротехнических средств. Невообразимый грохот сотряс всю площадь, огонь будто изрыгнул разрывную картечь и привел в полное замешательство близко расположенных зевак: они почувствовали, как жаркое пламя опаляет их лица… Заключительный залп, состоявший из пятнадцати тысяч ракет, воспламенился и разорвался, пронзая любопытных огненными стрелами, какие мечут на арене в быков, вызывая их на бой. Поначалу удивленные, зрители пришли затем в ужас и отхлынули в едином порыве; под напором стотысячной толпы другие сто тысяч, задыхаясь, тоже отступили, нажимая на тех, кто стоял сзади…»

Пьер Руджиери попал в опалу, но через несколько лет его зрелищное искусство потребовалось взошедшему на трон Людовику XVI.

Дело отца после его смерти с успехом продолжил Клод-Фортуне, который стал не только устроителем грандиозных фейерверков, но и искуснейшим ракетным мастером. Клод использовал химическую науку для разработки новых многоцветных фейерверков. Занимался он и научными исследованиями, экспериментировал с воздушными шарами и ракетами, в своих научных трудах и книгах подчеркивал важность химии в пиротехнике, обсуждал «воздушную философию», состав и реакции газов, конструкции и характеристики ракет. К фейерверкеру благоволил сам Наполеон I, для которого Руджиери по случаю бракосочетания императора и дочери австрийского императора Марии-Луизы, герцогини Пармской, спроектировал в 1810 г. самую сложную и зрелищную иллюминацию из всех известных фейерверков.

В книге «Дорога на космодром» Ярослав Голованов приводит свидетельство французского историка воздухоплавания XIX в. Депюи Делькура (1850), который дал несколько иную трактовку описанным событиям:

«Клод Руджиери, фейерверкер, имеющий много заслуг и умерший в Париже несколько лет назад, часто беседовал со мной о серьезном опыте, поставленном им в Марселе в 1806 году. При помощи летающих ракет он заставил подняться в воздух барана на высоту 200 метров, с которой животное легко спустилось с помощью парашюта, закрытого при подъеме аппарата и раскрывшегося в воздухе в тот момент, когда действие движущей силы пороха прекратилось. Несколько лет спустя некто, имя которого нам неизвестно, испрашивал в Париже разрешения публично повторить опыт на Марсовом поле, с тем чтобы поднялся он сам. Однако разрешение не было дано…»

Подтверждают это и другие источники:

«В 1830 г. Руджиери объявил, что он будет использовать большое количество ракет, чтобы поднять в воздух более крупное животное, барана, в воздух. Молодой человек (возможно, всего 11 лет), по-видимому, предложил заменить барана в качестве пассажира. Его собирались поднять с Марсова поля. Однако вмешались французские власти и отменили полет, по-видимому, из-за молодости волонтера» (Википедия).

«В 1830 г. Руджиери широко оповестил публику о небывалом опыте, хорошо понимая, какую славу можно заработать. Однако вмешалась полиция и запретила полёт… Ракетный мастер мог поднять человека, но только очень небольшого».

Есть даже версия, что молодой человек улетел в ракете Руджиери. Но его дальнейшая (сразу же после старта) судьба неизвестна.

Версий много. Неизменно одно: Клод Руджиери впервые в мире запустил ракету с живым существом, за что его сегодня многие называют франко-итальянским пионером космонавтики. «Пилотируемый полет» барана стал блестящим достижением конструктора-ракетчика и, как бы ни морщились скептики, приблизил человечество к полетам в космос. Оставался один лишь шаг – сделать ракету помощнее и вместо барана послать в небо человека. Но вряд ли кто думал тогда об этом в Париже, кроме разве что самого Руджиери. Увы, он не оставил своих воспоминаний…

Первая ступень космонавтики: Жюль Верн (1828–1905)

Немало конструкторов, инженеров, ученых, космонавтов называют своим учителем и вообще пионером космонавтики не кого-то из изобретателей или физиков, а создателя жанра «научного романа» – Жюля-Габриэля Верна, юриста по профессии.

Шутка ли, Николай Кибальчич, Константин Циолковский, Робер Эсно-Пельтри, Юрий Кондратюк, Роберт Годдард, Макс Валье, Герман Оберт, Фридрих Цандер, Валентин Глушко, Юрий Гагарин, Джеймс Ловелл и другие покорители космоса, о которых идет речь в этой книге, подростками зачитывалась романами французского писателя «Из пушки на Луну» (1865) и «Вокруг Луны» (1869).

Заинтригованные скрупулезным описанием подготовки к старту и полетом, вдохновленные бесшабашной смелостью жюль-верновских «астронавтов», подростки конструировали свои первые ракеты и двигатели, подбирали к ним топливо и материалы, рассчитывали скорости и траектории полета, лелеяли мечты о путешествиях в другие миры, загорались мечтой писателя и всю жизнь не расставались с ней. Все они разрабатывали ракеты, хотя у Жюля Верна космическим кораблем стало ядро (вагон-снаряд), запущенное не ракетой, а из гигантской пушки Колумбиады⁷.

Исходя из того что по сей день единственным средством доставки на космические орбиты спутников и аппаратов служат управляемые ракеты, саму космонавтику можно назвать ракетой, запущенной с Земли для изучения Вселенной, а Жюля Верна – ее первой ступенью. Заодно и «лунную эпопею» писателя окрестить системой зажигания двигателя этой ракеты.

Жюль Верн

Фабула романов такова.

В годы Гражданской войны в США (1861–1865) в Балтиморе был основан «Пушечный клуб», члены которого занимались созданием мощной артиллерии. После войны председатель клуба Импи Барбикен предложил построить Колумбиаду, из которой можно было бы запустить снаряд на Луну. Ученые подготовили проект. Собрали деньги. Одним из главных спонсоров стала Россия. Когда построили пушку, три смельчака – американцы Барбикен и капитан Николь и француз Мишель Ардан – вызвались лететь в вагоне-снаряде. В полете пронесшийся мимо астероид отклонил траекторию снаряда, в результате чего тот вышел на лунную орбиту. Обернувшись вокруг Луны, путешественники наблюдали ее пейзажи, вулканы и долины, пересекли темную сторону и затем благополучно вернулись на Землю, завершив 10-дневное путешествие приводнением в океане.

Для читателей – будущих разработчиков ракет наиболее интересным было расчетное обоснование полета, а также описание конструкции Колумбиады и ядра. Несмотря на то что писатель описал не ракету, а пушку, ему удалось предвосхитить многие научные открытия и инженерные решения будущего: использование алюминия в качестве конструкционного материала для кабины пассажиров; систему жизнеобеспечения на хлорноватокислом калии – источнике кислорода – и едком натре – поглотителе углекислоты; небольшие ракеты в качестве тормозного двигателя; водяной демпфер для уменьшения перегрузки при старте. Жюль Верн дал точное значение второй космической скорости – 11,2 км/с. Путем математических расчетов писатель разместил «космодром» на мысе Канаверал (штат Флорида), где через 100 лет будет создан Космический центр им. Дж. Кеннеди, с которого в 1968 г. стартует на Луну «Аполлон-8», а также указал квадрат в Тихом океане, куда приводнится в 1969 г. «Аполлон-11».

150 лет назад фантаст открыл юным читателям мир, полный приключений и тайн, в который можно было попасть, создав пушку и ядро. «Создав ядро, человек еще больше всего приблизился к творцу вселенной, – утверждал автор. – Если Бог сотворил звёзды и планеты, то человек создал ядро, достигающее предельной скорости на земле. Ядро – это небесное тело в миниатюре, ведь светила – не что иное, как огромные ядра, летящие в мировом пространстве».

«Прочь с Земли! – звал писатель. – Земля – планета насморков, воспаления лёгких и всякой простуды!»

Как здорово, восхищались читатели. Каждый эпизод дилогии – очередная интрига. Взлетит снаряд или нет? Долетят ли пассажиры до Луны или свалятся обратно на Землю? Останутся ли они живы?

«– А по вычислению Кембриджской обсерватории выходило, что достаточна скорость в 11 тысяч метров, чтобы снаряд долетел… И мы вылетели из Колумбиады именно с этой скоростью!

– Что ж отсюда? – спросил Николь.

– То, что скорость была недостаточна.

– Это верно.

– Мы, значит, не долетим до пункта, откуда Луна может нас притянуть!

– Это ужасно!

– Нам не долететь даже до половины пути!

– Проклятый снаряд! – завопил Мишель Ардан, словно снаряд через каких-нибудь несколько минут должен был грохнуться о Землю.

– Значит, мы вернемся на Землю?

– Да, – произнес после минуты общего молчания Барбикен, – мы должны упасть на Землю».

Запоем читалась книга. Не раз и не два. Читалась затем, чтобы лишний раз убедиться, что пройдет всего ничего лет и – «люди будут совершать путешествия на Луну, на планеты и звёзды, как теперь из Ливерпуля в Нью-Йорк, – легко, быстро, спокойно… Что со временем от Земли к Луне будут ходить настоящие поезда из метательных снарядов, в которых можно будет располагаться, как у себя дома. При этом способе передвижения не нужно будет опасаться ни толчков, ни схода с рельсов, и цель будет достигаться быстро, без всякого утомления, по прямой линии, вроде, например, полета пчелы».

Романы и сегодня взрывают воображение. Прочтешь и веришь словам первопроходца Циолковского: «Жюль Верн пробудил мою мысль, заставил ее работать в нужном направлении».

Иллюстрация из книги Ж. Верна «Из пушки на Луну». 1868 г.

Понимаешь чувства академика Глушко, вспоминавшего: «Эти произведения Жюля Верна меня потрясли. Во время их чтения захватывало дыхание, сердце колотилось, я был как в угаре и был счастлив. Стало ясно, что осуществлению этих чудесных полетов я должен посвятить всю жизнь без остатка…»

Веришь писателю, что космос можно покорять хотя бы потому, что «расстояние – понятие относительное. Всякое расстояние можно свести к нулю!».

И осознаешь, что Жюль Верн двумя своими романами сделал великое дело: пробудил тягу к творчеству не только у гениальных исследователей космоса, но и у миллионов людей, занятых земными делами.

P.S. Находились ученые, всерьез разрабатывавшие жюль-верновскую идею полета из пушки на Луну, что дает повод назвать писателя еще и главным конструктором космической Колумбиады. Исследователи порой подтверждали возможность осуществления такого полета, но чаще отвергали его, указывая на невозможность изготовления пушки такой длины и достижения при выстреле из нее скорости ядра более 4 км/с, а также на неминуемую гибель экипажа от перегрузок в момент выстрела. Как бы там ни было, конструкторы на протяжении полутора веков искали способ создания подобной пушки и запуска из нее орбитальных спутников. Об одном из таких проектов (к сожалению, неосуществленном) см. очерк ««Большой Вавилон» Джеральда Булла».

Звёздолет Николая Кибальчича (1853–1881)

1(13) марта 1881 г. в результате террористического акта, организованного тайной революционной организацией «Народная воля», погиб российский император Александр II. Организаторы и исполнители покушения были арестованы. Дело о цареубийстве рассматривалось в особом присутствии Правительствующего Сената 26–29 марта. 30 марта суд приговорил пятерых первомартовцев – А. И. Желябова, С. Л. Перовскую, Н. И. Кибальчича, Т. М. Михайлова и Н. И. Рысакова – к смертной казни через повешение. 3 (15) апреля приговор был показательно-прилюдно приведен в исполнение.

Наказание народовольцев не остановило российское общество на пути к социальным революциям начале XX в. Не остановило оно и российских ученых в создании ракет, космических аппаратов и освоении космического пространства, хотя и был казнен пионер мировой космонавтики, впервые предложивший конструкцию реактивного космического корабля, – Николай Иванович Кибальчич (1853–1881).

Убежденный и бескорыстный борец за справедливое устройство общества, Кибальчич был не только талантливым публицистом, но и незаурядным химиком, кустарным способом, в одиночку получившим динамит, взрывная мощь которого намного превосходила динамит А. Нобеля. Изготовленные им в подпольной лаборатории бомбы использовали в покушении на царя.

Николай Кибальчич

Взрывная сила «гремучего студня» (нитроглицерина) и эффективность «метательных снарядов» Кибальчича произвела такое глубокое впечатление на российских генералов, что они приложили немало сил для того, чтобы заменить смертный приговор «главному технику» народовольцев на пожизненное заключение и в дальнейшем использовать его в интересах русской армии. Я. К. Голованов приводит красноречивое высказывание знаменитого инженера-генерала Э. И. Тотлебена: «Что бы там ни было, что бы они ни совершили, но таких людей нельзя вешать. А Кибальчича я бы засадил крепко-накрепко до конца его дней, но при этом предоставил бы ему полную возможность работать над своими изобретениями». К сожалению, военные не смогли преодолеть решимость Александра III воздать убийцам его отца в полной мере.

Находясь в заключении, Кибальчич исписал математическими выкладками стены камеры, а затем попросил тюремщиков дать ему чернила и бумагу, якобы он намерен написать прошение государю Александру III. Однако просить о милости заключенный не стал. В записке Николай Иванович впервые письменно изложил свою «безумную идею» о физических принципах реактивного движения и о конструкции управляемой пороховой ракеты, предназначенной для полетов человека. Не будем заблуждаться, сам Кибальчич писал о варианте летательного аппарата в условиях земной атмосферы – конкуренте будущих самолетов, о возможности полетов в космос тогда еще задумывались только первые писатели-фантасты. Текст изобиловал расчетами и эскизами. Выбросив из головы мысли о предстоящей казни, он спешил изложить свои замыслы (на что ему всегда не хватало времени) и передать человечеству свой «воздухоплавательный прибор (аппарат, машину)».

Естественно, изобретатель не мог предложить совершенный вид механизма, тотчас пригодного к полету. Целый ряд его конструкторских решений спустя полвека доводили до ума советские, немецкие и американские ученые, назвавшие его «твердотопливным реактивным двигателем (ТРД)».

Кибальчич обоснованно отверг конструкцию паровой или электрической машины и рассмотрел устройство ТРД импульсного горения. По мнению изобретателя, только медленногорящие взрывчатые вещества были способны преодолеть земное тяготение. Для этой цели подходил прессованный трубчатый «бронированный» порох, наружная поверхность которого была забронирована от воспламенения. Кибальчич рассчитал габариты пороховых шашек и камеры сгорания РД. Большую правильность полета и большую устойчивость аппарата, т. е. управление полетом, конструктор предложил обеспечивать изменением угла наклона двигателя (одного или лучше – двух конусообразных цилиндров), программным режимом горения пороховых «свечей» и использованием крыльев-стабилизаторов. Конструктор рассматривал также способы торможения аппарата в атмосфере при спуске. На схеме РД Кибальчич изобразил ракету, корпус, камеру сгорания, поворачивавшуюся на специальных стойках, сопло, пороховые «свечи». «Верна или не верна моя идея – может решить окончательно лишь опыт», – заключал записку автор.

23 марта проект был готов. «То был поистине научный труд с петлей на шее» (В. Родиков).

Техническое описание аппарата предваряло обращение к экспертам: «Находясь в заключении, за несколько дней до своей смерти, я пишу этот проект. Я верю в осуществимость моей идеи, и эта вера поддерживает меня в моем ужасном положении.

Если же моя идея, после тщательного обсуждения учеными специалистами, будет признана исполнимой, то я буду счастлив тем, что окажу громадную услугу родине и человечеству. Я спокойно тогда встречу смерть, зная, что моя идея не погибнет вместе со мной, а будет существовать среди человечества, для которого я готов был пожертвовать своей жизнью. Поэтому я умоляю тех ученых, которые будут рассматривать мой проект, отнестись к нему как можно серьезнее и добросовестнее, и дать мне на него ответ как можно скорее…»

Рисунок Кибальчича с проектом его ракеты

Просьба Кибальчича о передаче рукописи в Академию наук следственной комиссией удовлетворена не была. Адвокат В. Н. Герард передал ее министру внутренних дел М. Т. Лорис-Меликову, приобщившему бумаги к делу 1 марта, после чего они осели в архивах департамента полиции с надписью на конверте: «Давать это на рассмотрение ученых теперь едва ли будет своевременно и может вызвать только неуместные толки».

Записку опубликовали лишь после Октябрьской революции в 1918 г. в журнале «Былое» (№ 4–5).

К. Э. Циолковский был поражен, узнав, что идею пилотируемой ракеты за 22 года до него предложил Кибальчич: «О том, что им еще в 1881 году была выдвинута идея реактивного прибора, я, к сожалению, не знал… Трогательно, что человек перед страшной казнью имеет силы думать о человечестве».

P.S. «Замечательную особенность машины Кибальчича составляет то, что она может держаться не только в воздухе, но и в совершенно пустом пространстве (т. е. безвоздушном. – В.Л.).

На языке техники наших дней изобретение Кибальчича должно было быть названо не воздухоплавательным прибором, не самолетом, а звёздолетом, потому что этот аппарат мог бы двигаться и в абсолютной пустоте межзвёздных пространств… По существу, это был первый шаг в истории звёздоплавания» (Я. И. Перельман, 1931).

Предтеча немецкой космонавтики Герман Гансвиндт (1856–1934)

130 лет назад немецкие СМИ прозвали хорошо известного тогда изобретателя велосипедов и моторных лодок Германа Гансвиндта «новым Икаром», «воскресшим Икаром», «немецким Икаром» и т. п. В этих метафорах звучало больше иронии, чем одобрения. После того как Герман выступил 27 мая 1891 г. в Берлинской филармонии и поведал ошарашенным бюргерам о возможности космических полетов, в обществе его сомнительная репутация экстравагантного фокусника и чудака только усилилась.

Не поняли и не приняли пионера космонавтики не только обыватели, но и военные, и государственные чиновники, и большая часть ученых. Устные заявления и тем более публикации Гансвиндта никто не принимал всерьез. Тем более никто не спешил спонсировать фантазера, помогать ему воплотить вздорные идеи в реальные конструкции. Мало кто ими заинтересовался.

Изобретатель сам подливал масла в огонь. Апологет галактических полетов «разъезжал по Германии со странными лекциями: часть лекции составлял концерт на фортепьяно, исполняемый Гансвиндтом (он утверждал, что обучился с нуля за полгода), затем читал лекцию по изобретениям, потом опять фортепьяно, потом лекция по авиации. Многие это находили просто смешным и неудачным».

И всё же можно лишь удивляться тому, что изобретения Гансвиндта прошли мимо тех, кто принимал решения, кто мог бы сделать Германию еще в начале XX в. ведущей страной в воздухоплавании и покорении космоса. Разработки конструктора касались в том числе и новейшего вида оружия – воздушных судов (дирижаблей, геликоптеров, вертолетов). Некоторые аппараты конструктор не только описывал, но и строил, испытывал и демонстрировал на протяжении почти двух десятилетий. Однако финансисты и фельдмаршалы не желали заморачиваться и осваивать сложную и весьма затратную воздушную отрасль, предпочитая давно испытанную стратегию и тактику земных и морских сражений.

Но обратимся к проекту Гансвиндта.

Герман Гансвиндт

Для уменьшения энергетических затрат и преодоления сопротивления воздуха в нижних слоях атмосферы конструктор предложил выводить космический корабль с помощью дирижабля или геликоптера в область разреженного воздуха, а еще лучше на искусственный спутник Земли (!) и там производить его запуск.

Реактивный космический корабль Гансвиндта состоял из двух стальных цилиндров. Верхний цилиндр представлял собой взрывную камеру, в которую подавались из двух топливных барабанов стальные 1,5-килограммовые гильзы, снаряженные динамитом. Подрываемые гильзы подбрасывались реактивной силой и ударялись о куполообразный «потолок» взрывной камеры, передавая ей таким образом свой импульс. По расчетам, не представленным автором, корабль получал при этом ускорение 10 g, позволявшее ему достичь Марса или Венеры по специальному графику полета чуть ли не за сутки.

Нижний цилиндр, имевший тороидальную форму (в форме пончика), служил гондолой для двух пассажиров. В отверстие тора вырывалась газовая струя из взрывной камеры, согревавшая гондолу. Нужная для дыхания смесь поступала в нее по трубам из баллонов со сжатым воздухом.

Для избавления от невесомости изобретатель предлагал закручивать корабль вокруг его оси, образуя таким образом центробежную силу. Пассажиры в этом случае опору могли чувствовать как на полу гондолы, так и на ее потолке. Технически это было возможно сделать, подорвав несколько гильз в направлении, перпендикулярном полету.

Герман Гансвиндт еще подростком увлекался конструированием, но по настоянию родителей учился в юридической школе при университетах Цюриха и Лейпцига. Курс в Берлинском университете юноша не окончил, решив стать не плохим юристом, а хорошим изобретателем. Он им стал, но на свою голову преждевременно увлекся космическими путешествиями.

Не получив весомой материальной поддержки, изобретатель пытался заняться предпринимательством, но неудачно. Незадачливый бизнесмен организовал в 1902 г. «Комитет по защите и поддержке изобретений Германа Гансвиндта в Шёнеберге под Берлином», но «трест лопнул», после чего председатель отсидел два месяца в тюрьме по обвинению в шарлатанстве и мошенничестве.

Обанкротившийся исследователь в последние годы жизни поддерживал связь с пионерами ракетостроения Максом Валье и Германом Обертом.

Сегодня Гансвиндт признан предтечей немецкой космонавтики. В 1975 г. в Германии признали достижения изобретателя, назвав его именем один из берлинских мостов, а Международный астрономический союз – один из лунных кратеров.

P.S. «Циолковский шел к ракете… от своих представлений о счастье человечества. Ракета была средством, позволявшим людям властвовать над мирами, обратить себе во благо богатства всей Вселенной. Гансвиндт мечтал прежде всего о контактах с разумными обитателями других планет. По его мнению, бесконечность обитаемых миров позволяет найти такие планеты, жизнь на которых повторяет все прошедшие и будущие годы. День грядущий и день вчерашний существуют одновременно в пространстве Вселенной, а значит, путешествие в пространстве есть и путешествие во времени? Но что такое подчинение себе времени? Это бессмертие – таков ход идей Гансвиндта. Как видите, и у него космический корабль – не самоцель, а средство достижения цели, пусть другой и несравненно более абстрактной, чем цель Циолковского» (Ярослав Голованов).

Эпоха космонавтики

Создатель теории ракет и космонавтики Константин Циолковский (1857–1935)

Константин Эдуардович Циолковский – уникум, подобно Мюнхгаузену сам себя вытащивший из житейского болота через тернии к звёздам, ученый-самоучка, автор пионерных трудов в области аэро- и ракетодинамики, теории самолета и дирижабля.

Это был вечный труженик, скорбевший об одном: «Мне всегда стыдно, как мало я еще сделал для своей Родины». Притом что орден Трудового Красного Знамени (1932) был вручен ученому за «особые заслуги в области изобретений, имеющих огромное значение для экономической мощи и обороны Союза ССР».

Кто бы мог подумать, что несуразный и глухой (от перенесенной в детстве скарлатины) учитель физики женского епархиального училища, чудак, разъезжавший по городу летом на самодельном трехколесном велосипеде, а зимой на коньках, городской сумасшедший, чьи труды долго не печатали по цензурным и иным соображениям, не имевшим никакого отношения к науке, на самом деле является великим изобретателем, пионером целой научной отрасли? Практически все идеи и прозрения ученого – скажем, о том, что первым в космос полетит русский человек на русской ракете, – отметали с порога, а «его тоненькие брошюры, изданные на собственные средства в провинциальной Калуге, вызывали насмешки и издевательства». Кто в научном сообществе, особенно в дореволюционное время, кроме С. В. Ковалевской, Д. И. Менделеева, А. Л. Чижевского и еще нескольких авторитетов, мог предположить, что «жертва академического снобизма» своими «скромными» умозрительными изысканиями совершит величайший научно-технический переворот в судьбе человечества? Однако же этот безумец был еще и мечтателем, и мечта родила титана: «Всю жизнь я мечтал своими трудами хоть немного двинуть человечество вперед». И он двинул, да так, что с этого пути человечество уже не свернуть!

«Земля – это колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели, – заявил Циолковский. – Будущее человечества – в космосе!» Основоположник современной космонавтики и ракетной техники прославился еще как философ – основатель русского космизма. По воспоминаниям знавших его людей, ракетами ученый занялся потому, что философски пришел к выводу, что человечество стоит перед лицом неминуемой гибели, спастись от которой оно может только на других планетах. Более того, мыслитель был уверен, что «во Вселенной царит бессмертие». Циолковский стал искать способ полетов к другим планетам и натолкнулся на идею ракеты. «Долго на ракету я смотрел, как все: с точки зрения увеселений и маленьких применений, – признался ученый. – Она даже никогда меня не интересовала в качестве игрушки».

Впервые о возможности полета космической ракеты во Вселенной 25-летний ученый написал в сочинении «Свободное пространство». Он тогда еще не знал, что незадолго до этого революционер-народник Н. И. Кибальчич накануне казни (1881) разработал в тюрьме первый проект ракетного самолета (см. очерк в этой книге).

На рубеже веков вопросами реактивного движения занимались многие европейские и американские исследователи. В 1896 г. Циолковскому попалась брошюра изобретателя А. П. Федорова «Новый принцип воздухоплавания, исключающий атмосферу как опорную среду», в которой автор доказал, что летательный аппарат может лететь в безвоздушном пространстве. Циолковский рассчитал, что подобный летательный аппарат в безвоздушном пространстве будет лететь со значительно большей скоростью, чем в атмосфере, так как отпадет сопротивление воздуха. Это позволяло совершать межпланетные сообщения!

Самым главным теоретическим трудом в новой области стала статья Циолковского «Исследования мировых пространств реактивными приборами» (1903). Публикация опередила время. Официальный научный мир этот труд не заметил.

В советское время ученый получал персональную пенсию, спасшую его от голодной смерти, давшую ему возможность продолжить свои труды. Научная деятельность Циолковского получила поддержку на государственном уровне. Статья, переизданная в 1926 г., привлекла внимание ученых всего мира и отдала Циолковскому приоритет в изобретении реактивного звёздолета.

В своей работе автор впервые доказал, что ракета является тем единственным аппаратом, который способен совершить полет в космос; рассмотрел схемы ракет дальнего действия и ракет для межпланетных путешествий, теорию движения ракеты. Циолковский вывел формулу, установившую зависимость между скоростью ракеты в любой момент, необходимой для выхода в космос, скоростью истечения газов из сопла, массой ракеты и массой взрывных веществ.

Формула Циолковского первоначально имела вид:

V/V₁ = ln (1 + M₂/M₁),

где V – конечная скорость ракеты;

V₁– скорость вырывающихся элементов относительно ракеты;

M₂ – масса ракеты без взрывчатых веществ (т. е. без топлива);

M₁ – масса взрывчатых веществ.

Выведенная более 100 лет назад формула Циолковского и сегодня составляет важную часть математического аппарата, используемого при проектировании ракет и в поверочных расчетах, при определении массы топлива и массы ракеты (в том числе многоступенчатой) и т. д. Формула определяет т. н. характеристическую скорость, которую развивает летательный аппарат под воздействием тяги ракетного двигателя, неизменной по направлению, при отсутствии всех других сил.

Ученый математически обосновал возможность достижения космических скоростей, причем не на «допотопной» пороховой ракете, а на жидкостном реактивном двигателе (ЖРД) на водороде и кислороде, опередив французских и немецких исследователей на 10 и 20 лет соответственно. Он первый предсказал явление космической турбулентности; запуск искусственных спутников Земли, создание «космического лифта»⁸; описал условия жизнедеятельности экипажа звёздолета; предложил внеземные космические станции в качестве промежуточных баз для космического корабля; рассчитал оптимальную высоту для полета вокруг Земли (300–700 км) и др. Фактически Константин Эдуардович дал старт самой космонавтике.

Если западных исследователей ракеты интересовали как оружие большой разрушительной силы, русский ученый впервые стал рассматривать ракету как космический транспорт. Циолковский подробно разработал теорию полета жидкотопливной ракеты переменной массы в атмосфере и в космическом пространстве, определил КПД ракеты, исследовал влияние силы сопротивления воздуха на движение ракеты, решил задачу посадки звёздолета на поверхность планет, лишенных атмосферы. Теория движения составных многоступенчатых ракет, созданная ученым незадолго до своей кончины, стала базовой основой космонавтики.

К. Э. Циолковский с моделями летательных аппаратов

Один из пионеров ракетно-технической техники, В. П. Глушко (см. очерк в этой книге), в 1970 г. говорил о том, что значение этой работы трудно переоценить. «Работа Циолковского указала рациональные пути развития космонавтики и ракетостроения. Этим же проблемам были посвящены исследования Циолковского, изданные в 1911–1912, 1914, 1926 гг. В 1929 г. он опубликовал работу «Космические ракетные поезда», в которой рассмотрел теорию особого вида составных ракет».

Практически все идеи исследователя подтвердились практикой современной космонавтики и нашли воплощение во многих космических проектах.

P.S. «Многие думают, что я хлопочу о ракете и беспокоюсь о ее судьбе из-за самой ракеты. Это было бы грубейшей ошибкой. Ракеты для меня – только способ, только метод проникновения в глубину космоса, но отнюдь не самоцель. Я прежде всего мыслитель!» (К. Э. Циолковский).

Пионер ракетостроения Роберт Хьюз Годдард (1882–1945)

Не часто популярная ежедневная газета, имеющая мировую аудиторию, опровергает собственную информацию, тем более полувековой давности. Во всяком случае, газета New York Times, следуя своему слогану «Все новости, достойные печати», сделала это.

17 июля 1969 г., на следующий день после старта «Аполлона-11» (напомним: запущенного к Луне), в газете появилось «Исправление», в котором сообщалось о передовице, напечатанной 13 января 1920 г., где высмеивался «недоучка» профессор Роберт Годдард, утверждавший в своей монографии «Способ достижения экстремальных высот» (1919), что ракета может «преодолеть космический вакуум» и долететь до Луны. «Как такое возможно, – вопрошал безымянный автор, – если это противоречит всем законам физики?.. Утверждать, что это возможно – значит отрицать фундаментальный закон динамики. Только доктор Эйнштейн с дюжиной «избранных» имеют право заявлять это… Похоже, профессору Годдарду… не хватает знаний, ежедневно получаемых в старших классах».

Роберт Годдард

Просвещенная публика проглотила пасквиль с аппетитом. В прессе и научном сообществе поднялась волна насмешек и издевательств над Годдардом. Прагматики полагали, что исследование ракет и тому подобных оторванных от жизни вещей – неподходящее занятие для профессора физики. Надо отдать должное ученому: он лишь более сосредоточенно продолжил делать свое дело – проектировать, строить и испытывать ракеты, ставшие прототипом той («Сатурн-5»), на которой и полетели астронавты на Луну. Необходимо отметить, что Годдард, болезненный и хрупкий, с юности болел туберкулезом и ему было весьма непросто заниматься напряженными исследованиями. По этой причине Роберт не тратил силы на споры и доказательства, а предпочитал решать технические задачи, которые он сам себе ставил, в узком кругу лаборантов и с помощью жены, где-нибудь в уединенном от людских взоров месте. Зарабатывал на жизнь профессор физики преподаванием своего предмета.

Заметку «Исправление» New York Times заключила словами: «Дальнейшие исследования и эксперименты подтвердили выводы Исаака Ньютона в XVII в., и теперь определенно установлено, что ракета может функционировать как в вакууме, так и в атмосфере. Times сожалеет об ошибке». Статус-кво был восстановлен.

Но почему же публика не приняла публикацию Годдарда 100 лет назад? Скорее всего, потому, что профессор чересчур доказательно потревожил ее наивное восприятие космоса. О ракетах 100 лет назад было известно в основном то, что их запускают в военных сражениях и на праздничных шоу. О космических полетах писали лишь в романах писатели-фантасты да в брошюрах немногие технари-«чудаки», как, например, К. Э. Циолковский в России. Сказками забавляются, а не размышляют над ними…

Один из таких романов – «Война миров» (1897) Герберта Уэллса – попал в руки 16-летнего Роберта и решил его судьбу. По собственному признанию Годдарда, даже спустя год после прочтения этой вещи он все еще был целиком зачарован ею и решил, что пленительнее проблемы, скучно именуемой «исследованием больших высот», просто не существует. «Не знаю, сколько еще лет я буду работать над ней, – написал ученый в 1932 г. Уэллсу, – но надеюсь, что не оставлю ее, пока буду жив».

Он вообще был странным человеком, доктор Годдард. Хотя бы тем, что до своей кончины ежегодно отмечал 19 октября – «День сна о вишневом дереве». Роберт объяснял это тем, что в этот день в 1899 г. «залез на высокое вишневое дерево за сараем… и когда посмотрел на поля на востоке, представил, как замечательно было бы создать какое-нибудь устройство, которое могло бы подняться на Марс, как это выглядело бы, если бы его запустили с луга у моих ног… Я стал другим мальчиком, когда спускался с дерева, чем когда я поднимался. У меня появилась в жизни цель».

Первая статья Годдарда о возможности создания ракеты на жидком топливе появилась в 1909 г. К 1912 г. выпускник Вустерского политехнического института и университета Кларка, сотрудник физической лаборатории Палмера в Принстонском университете, доктор философии по физике рассчитал положение ракеты, ее скорость в вертикальном полете с учетом веса ракеты и веса топлива, скорости выхлопных газов, аэродинамического сопротивления и эффектов гравитации, получил формулу Циолковского (о котором ничего не знал). Необходимым условием достижения высоких скоростей полета конструктор назвал использование материала ракеты в качестве топлива.

Формально приоритет Годдарда в создании баллистических ракет застолблен в его патентах. Из 214 патентов самыми важными для ракетостроения являются два патента США (оба 1914 г.): 1.102.653, описывающий многоступенчатую ракету, заправленную твердым «взрывчатым материалом», и 1.103.503, посвященный ракете, работающей на твердом топливе (взрывчатом веществе) или на жидком топливе (бензин и жидкая закись азота). Позднее ученый показал, что эффективность ракеты на жидком топливе, т. е. КПД (количество тепловой энергии сгорания, преобразованной в кинетическую энергию выхлопных газов), в 25 раз превышает эффективность твердотопливной (50 % против 2 %). Фактически эффективность ракет Годдарда достигала 64 % при скорости истечения газов из сопла 2,13 км/с.

Очень важным достижением разработчика стал сложный эксперимент, доказавший возможность полета ракеты в вакууме. Это-то и было камнем преткновения для читателей New York Times.

Начало эпохи космических полетов и инноваций положил запуск Годдардом жидкостной ракеты 16 марта 1926 г. За 15 лет профессор со своей командой осуществил 34 запуска. Спонсировал (хотя и очень скромно) его работы Смитсоновский институт. Помогал в поиске спонсоров и знаменитый летчик Чарльз Линдберг. Любой, даже закончившийся аварией, полет конструктор считал удачным, поскольку он вскрывал очередную проблему, которая благополучно разрешалась в последующих пусках. Максимально высота полета составила 2,6 км, скорость – 885 км/ч. О главных достижениях Годдарда как теоретика и инженера, предвосхитившего разработки немецких, советских и американских конструкторов, можно прочесть в энциклопедиях. «Годдард успешно внедрил современные методы, такие как двухосевое управление (гироскопы и управляемая тяга), позволяющие ракетам эффективно контролировать свой полет… Решающим прорывом стало использование сопла паровой турбины шведского изобретателя Г. де Лаваля, которое обеспечивает наиболее эффективное (изоэнтропийное) преобразование энергии горячих газов в поступательное движение… Его называют человеком, который открыл космическую эру».

P.S. Когда пионер немецкого ракетостроения Вернер фон Браун после Второй мировой войны оказался в США, он был одним из немногих, кто знал истинную цену Роберту Годдарду, особенно после того, как изучил патенты американского профессора и пришел к выводу, что они могут стать основой создания сверхдальней баллистической ракеты. «Его ракеты, – утверждал барон, – возможно, были довольно грубыми по современным стандартам, но они проложили путь и включили многие функции, используемые в наших самых современных ракетах и космических аппаратах… Эксперименты Годдарда на жидком топливе сэкономили нам годы работы и позволили усовершенствовать V-2 за много лет до того, как это стало бы возможным». А еще Браун искренне недоумевал, вопрошая американцев: «Разве вы не знаете о своем собственном пионере ракетостроения? Доктор Годдард был впереди всех нас».

Истинно, нет пророка в своем отечестве!

Опередивший время: Владимир Петрович Ветчинкин (1888–1950)

Профессор Владимир Петрович Ветчинкин прославился как специалист по теориям ракет и межпланетных сообщений и как «бескорыстный и благородный» популяризатор гениев отечественной ракетной техники и космонавтики.

Будучи учеником профессора Н. Е. Жуковского (1847–1921), студент Ветчинкин стенографировал и обработал курс лекций учителя, а затем издал первый в мире учебник по теории авиации – «Прикладную механику». Жуковский предлагал Владимиру стать соавтором, но тот отказался. В 1922 г. Владимир Петрович издал под своей редакцией «Сборник задач», подготовленный Жуковским, а в 1939 г. – ПСС Н. Е. Жуковского.

Ветчинкин 10 лет переписывался и встречался с К. Э. Циолковским, «с величайшим энтузиазмом говорил о его работах, пророча им великое будущее».

Владимир Петрович Ветчинкин

Ветчинкин открыл Ю. В. Кондратюка. Отрецензировав его работу «О межпланетных путешествиях», ученый рекомендовал напечатать ее, а автора перевести на службу в Москву, ближе к научным центрам. «Такие крупные таланты-самородки чрезвычайно редки, и оставление их без внимания, с точки зрения государства, было бы проявлением высшей расточительности». Профессор предлагал «соединить работу Кондратюка с работой других авторов по тому же вопросу (К. Э. Циолковского, Ф. А. Цандера) и издать хороший коллективный труд… Ради сохранения приоритета за СССР не следует откладывать печатания готового труда». Судьба не благоволила Кондратюку. Его книга попала за океан и стала основой американской «Лунной программы».

Ветчинкин присутствовал при испытаниях первого в нашей стране ракетного двигателя Ф. А. Цандера «Ор-1». Он первый отметил новаторскую работу В. П. Глушко – «Реактивный мотор на жидком топливе». Ветчинкин дал положительный отзыв на работу М. К. Тихонравова «Генерационная газовая ракета». Поддержал проект двухступенчатой ракеты смешанного типа И. А. Меркулова – Рв-3, которая была испытана в 1939 г. и стала первой в мире ракетой с прямоточным ВРД. Ученый разыскал труды астронома Ф. А. Семёнова и издал его биографию. Среди студентов МВТУ, кому профессор читал лекции, был С. П. Королёв. «Буквально за руку привел он в ракетную технику Юрия Победоносцева… А как сосчитать всех, кого привели туда страстные доклады, увлекательные диспуты, неизменным организатором и участником которых был Ветчинкин?.. Имя Владимира Петровича Ветчинкина по праву стоит рядом с именами С. П. Королева, В. П. Глушко и М. К. Тихонравова» (Ярослав Голованов).

Уроженец города Кутно Варшавской губернии Российской империи (ныне Лодзинское воеводство, Польша), Владимир Ветчинкин с золотой медалью окончил Курскую мужскую гимназию и поступил в Императорское техническое училище (ИМТУ, ныне МВТУ им. Баумана).

Студент посещал кружок воздухоплавания, основанный в 1910 г. Жуковским. Владимир, всегда добродушный и жизнерадостный, искренний и отзывчивый, был любимым учеником Жуковского. В 1913 г. учитель и ученик разработали и опубликовали теорию завихрения авиационных винтов. Это был первый серьезный научный труд Ветчинкина.

В 1915 г. Владимир защитил дипломный проект «Тяжёлый аэроплан типа «Илья Муромец», в котором развил идеи Игоря Сикорского, построившего четырехмоторный самолет.

В 1916 г. Жуковский и Ветчинкин организовали бюро авиационных вычислений и испытаний при аэродинамической лаборатории ИМТУ, а через два года профессор по инициативе Ветчинкина и вместе с ним объединил бюро и лабораторию с институтом аэродинамики в Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ). Жуковский стал директором ЦАГИ, а Ветчинкин возглавил отдел ветряных двигателей. Параллельно Владимир занимался расчетами динамики полёта ракеты в межпланетном пространстве и земной атмосфере, выступал с лекциями на эту тему в Политехническом музее и МГУ. Ученый математически рассчитал модель межпланетного полета по эллиптическим орбитам, принятым сегодня. Независимо от Ветчинкина эту идею предложил также немецкий ученый В. Гоман (траектории назвали «гомановскими»). Ветчинкин, как Циолковский и Кондратюк, опередил свое время. Сохранились его черновики: «О возможности полета на Луну ракетным способом». Но последующие разработки профессора по динамике полета крылатых ракет и реактивных самолетов были опубликованы и застолбили наш приоритет в ряде задач.

Работал Владимир Петрович и в других организациях. В МВТУ он вел курс подготовки лётчиков. В 1923 г. стал профессором Академии ВВС. Активно сотрудничал с РНИИ в качестве консультанта и эксперта. Вместе с изобретателем-самоучкой А. Г. Уфимцевым разработал и построил в Курске первую высокопроизводительную ветроэнергетическую установку для производства электроэнергии, ажурную стальную конструкцию высотой 42 м, удерживаемую тросами-растяжками. В 1932 г. ветростанция была сдана в эксплуатацию. Она начинала вырабатывать энергию уже при скорости ветра 2,5 м/с.

Возглавив в 1944 г. кафедру теоретической механики в МВТУ, созданную Н. Е. Жуковским, Владимир Петрович занялся приближенными вычислениями для составления алгоритмов, которые позднее стали использовать при разработке современных компьютеров. По признанию коллег, «его знания в этой области были громадны».

Диапазон научных интересов Ветчинкина был необычайно широк. Применительно к сверхзвуковой авиации, ракетной технике и космическим путешествиям можно назвать еще несколько решенных им задач. Он рассчитал стреловидное крыло, что позволило создать сверхзвуковые истребители. Провел математический анализ движения ракет при вертикальном подъеме в различных случаях. Рассчитал потребное количество топлива при многих режимах движения ракеты. И т. д.

Ветчинкин был трудоголик, но не забывал и о велосипедных прогулках, купании в реке до первого ледка. «Окружающие так привыкли, что Владимир Петрович целиком поглощен наукой, что любой его поступок рассматривали не иначе как с научной точки зрения. Один из слушателей, увидев однажды на Центральном аэродроме профессора Ветчинкина на велосипеде, поинтересовался, какую научную проблему он решает.

– Никакой! – спокойно ответил профессор. – Я просто катаюсь» (Г. М. Можаровский).

Доктор технических наук, академик Академии артиллерийских наук, заслуженный деятель науки РСФСР, «засекреченный» В. П. Ветчинкин был награжден двумя орденами Красного Знамени и орденом Красной Звезды, медалями. В 1943 г. ему вручили Сталинскую премию – 100 000 рублей, из которых 80 000 он передал в фонд обороны, а на оставшиеся 20 000 «купил 10 мешков картошки, чтобы прожить зиму».

Ученый оставил потомкам завет: «Не единым хлебом будет сыт человек. В данное время не до ракет, но очень быстро они будут не только возможны, но и необходимы».

Умер Владимир Петрович Ветчинкин 6 марта 1950 г. в возрасте 61 года.

P.S. В начале 1920-х гг. слух о молодом, «увлечённом инженерными вычислениями, очень красивом профессоре» прошел по всей Москве. Слушатели были в восторге от его «веселой и артистичной» манеры изложения материала, «детской непосредственности, немыслимой простоты в общении, феноменального знания авиационных наук». «Желающих попасть на его лекции было столько, что приходилось вызывать конную милицию во избежание давки». Ветчинкин был лектор от Бога. «На лекциях у него всегда было полно студентов, и, так как вход тогда был для всех свободный, приходили послушать и посторонние, те, кто интересовался авиацией всерьёз. И не всерьёз… Дело в том, что у Владимира Петровича было много поклонниц: поклонниц его пения, его голоса (у него был прекрасный глубокий тенор. – В.Л.). Это были молодые и интересные дамы, которые, по-видимому, слушали Владимира Петровича неоднократно, когда он, солируя, пел в церковном хоре. Очень возможно, что милых дам аэродинамика вовсе не интересовала. Зато интересовал сам аэродинамик. Они приходили на его лекции и, очарованные профессором, не отрывали от него глаз. Когда он как-то нарисовал на доске профиль крыла и, как было принято, назвал его дужкой, в аудитории вдруг раздался томный вздох: «О господи! Вы сами душка, профессор!» (И. И. Шелест).

Немецкий Циолковский Герман Оберт (1894–1989)

Один из основоположников современной ракетной техники и космонавтики, Герман Оберт был еще и, как истинный немец, настоящим философом. Во всяком случае, его работу «Die Kakokratie – Der Weltfeind Nr. 1» (1975) («Какократия – всемирный враг № 1») никак не отнесешь к ракетам или космосу. В ней 80-летний Оберт пишет о «власти худших (плохих)». (С греч. κακό – «плохо».) Таковыми – «худшими» – ракетчик считал тех, кто реально правит в мире. Надо полагать, что за свою долгую жизнь ученый, уроженец Трансильвании, не раз убедился в этом, проживая на территории Австро-Венгрии, Румынии, Германии и США.

Книга ракетотехника была посвящена глобальной системе управления, главным звеном которой должен был стать Мировой парламент. Рассуждения Оберта – в изложении академика Б. В. Раушенбаха – сводятся к следующему:

«Предположим, что появилась вакансия для занятия некоторого государственного или муниципального поста. Человек, претендующий на этот пост, должен обладать нужными знаниями, известными талантами, опытом работы в нужной области и так далее. Предположим, что на эту вакансию нашлось два претендента, причем во всех указанных выше отношениях (знания, талант, опыт) они совершенно равноценны. Единственное различие между претендентами сводится к тому, что один из них предельно честен и благороден, в то время как другой является законченным подлецом. Нетрудно догадаться, кто займёт вакантное место.

Им, скорее всего, станет подлец, так как в борьбе за вакантный пост он будет совершенно спокойно применять недозволенные приёмы: лгать, клеветать, обещать невозможное, т. е. делать все то, что порядочный человек себе никогда не позволит. Таким образом, шансы подлецов всегда выше, и в результате этой своеобразной фильтрации происходит закономерное насыщение властных структур негодяями»…

Герман Оберт

Далее Оберт утверждает, что к гибели государства приводит правление какократов, которых народ избирает за красивые глазки – за популизм и щедрые обещания. При этом избиратели не отдают себе отчет, каких негодяев они сами приводят во власть. Предлагает автор и свои рецепты борьбы с какократией, «управу на подлецов», – от «детекторов лжи» до пересмотра законов. Впрочем, воз и ныне там…

Обратимся теперь к главному занятию и детищу Германа Оберта, давшего, как считал его ученик Вернер фон Браун, «все основные конструктивные идеи ракетостроения». Себя и своих коллег из Германии и США Браун называл и вовсе «жестянщиками».

Интерес к космонавтике пробудил у 10-летнего Германа роман Ж. Верна «Из пушки на Луну», причем интерес предметный. Дабы убедиться, что такое возможно, подросток занялся расчетами и пришел к выводу, что попасть на Луну из пушки никак нельзя. Чтобы преодолеть земное тяготение, надо построить несуразно огромную пушку с длиной ствола 300 м – Колумбиаду. При подрыве заряда, который придаст кабине с экипажем нужное ускорение, сама пушка разрушится, а «пассажиры» превратятся в лепешку. Еще до окончания гимназии Оберт самостоятельно вывел формулу Циолковского (о котором он узнал через 20 лет), перебрав несколько вариантов попадания на Луну, остановился на ракете, заменив твердое топливо (порох) смесью водорода и кислорода.

Гимназист не ограничился математическими расчетами и конструкцией ракеты, но и провел эксперименты, связанные с жизнедеятельностью космонавтов. Он «стал прекрасным прыгуном в воду, чтобы на собственном опыте прочувствовать как ощущение ускоренного падения и торможения, так и невесомости. Он ел яблоко, стоя на голове, и опроверг опасение, что в таком положении пища не будет задерживаться в желудке… Таким образом, он ещё в начале XX в. ясно представил себе проблемы, которые являются предметом решения современных космической медицины и космической биологии».

После гимназии Оберт пошел по медицинской стезе, как его отец. Был успешным диагностом, продолжал свои исследования о влиянии невесомости на длительную работоспособность и психическое состояние человека. Самым удивительным достижением госпитального врача стала первая в мире боевая баллистическая ракета, которую он сконструировал в 1917 г. В ней ракетчик предложил схему, принятую в конструкторских разработках будущего. Ракета имела высоту 25 м и диаметр 5 м. Топливо (10 т этилового спирта и жидкого кислорода) подавалось насосом. Гироскоп стабилизировал полет. К сожалению, под занавес Первой мировой войны Оберту без финансовой поддержки государства не удалось воплотить свой замысел в железо. На жизнь Оберт зарабатывал преподаванием математики и физики в гимназии и летной школе.

В 1919–1921 гг. Оберт изучал физику, математику и астрономию в университетах Клаузенбурга, Мюнхена, Геттингена и Гейдельберга. Спроектировал двухступенчатую и трёхступенчатую ракеты весом 100 т.

В 1923 г. Оберт опубликовал монографию с расчетами и чертежами «Ракета в межпланетное пространство», в которой впервые показал техническую реальность создания больших жидкостных ракет. Вскоре после этого Оберт и Циолковский узнали друг о друге и вступили в переписку. Немецкий ученый сразу же признал приоритет русского коллеги, который на 20 лет раньше его опубликовал свою знаменитую статью «Исследования мировых пространств реактивными приборами».

В монографии «Пути осуществления космического полета» (1929) Оберт рассмотрел «регистрирующую» ракету – носитель научных приборов для исследования верхних слоев атмосферы («Modell В») и двухступенчатую жидкостную ракету для полета в космическом пространстве («Modell E»), вес которой с топливом составлял 288 т. Ученый предложил конструкции ступеней ракеты, каюты для космонавтов, костюмов для выхода в безвоздушное пространство, парашюта для спуска на Землю и т. д.

В металле Герман Оберт создал и первый в Европе действующий ЖРД, стабильно работавшую коническую камеру сгорания – «конусную дюзу». Однажды во время экспериментов произошел взрыв – «ударной волной ученого швырнуло через всю лабораторию. У Оберта лопнула барабанная перепонка и был поврежден левый глаз».

«Продуманные и технически детализированные работы Германа Оберта произвели фурор». Известности ученому и его детищу добавил приключенческий фильм «Женщина на Луне» (1929), в котором он был научным консультантом. К этому фильму на собранные средства Оберт стал строить ракету, но к премьере не успел. В 1930 г. конусную дюзу и ракету «Мирак» выкупило Общество межпланетных сообщений и успешно испытало на построенном ракетодроме.

После 1933 г. власти Германии пригласили Оберта для работы в команде Вернера фон Брауна, с которым Герман познакомился во время съемок «Женщины на Луне», но, как уроженца Румынии, его особо не посвящали в военные секреты и держали на вторых ролях, хотя и использовали все теоретические и конструкторские разработки ученого. В 1941 г. его всё же привлекли к консультациям под именем Фридриха Хана, хотя непосредственного участия в создании «Фау-2» он не принимал.

После войны Оберт три года работал в США над перспективными проектами вместе с Вернером фон Брауном. NASA использовало идеи создателя немецкой ракетной техники. Браун с благодарностью отзывался о своем учителе: «Герман Оберт был первым, кто, подумав о возможности создания космических кораблей, взял в руки логарифмическую линейку и представил математически обоснованные идеи и конструкции… Лично я вижу в нём не только путеводную звезду моей жизни, но также и обязан ему своими первыми контактами с теоретическими и практическими вопросами ракетостроения и космических полётов. В истории науки и технологии за его революционный вклад в области астронавтики ему должно быть отведено почётное место».

16 июля 1969 г. Герман Оберт присутствовал на старте «Аполлона-11», совершившего успешный полёт людей на Луну.

В 1982 г. 88-летний ученый был приглашен в Москву на конференцию по истории космонавтики. В своем выступлении почетный гость сказал: «Мною двигало два обстоятельства, чтобы приехать, несмотря на возраст и плохое здоровье, – это забота о будущем человечества и давнее желание посетить родину глубоко уважаемого мною Константина Циолковского» (К. Ришес, А. Буровцев).

Кондратюк, проложивший дорогу в космос (1897–1942)

В первую треть XX в. талант-самородок, живший вдали от научных центров, ничего не знавший о работах в области ракетной техники и космонавтики таких же самоучек (где и у кого им было учиться?) К. Э. Циолковского и Ф. А. Цандера, еще мог создать свою собственную теорию ракет для межпланетного полета. Всё только начиналось, и каждый глубокий исследователь выбирал к заветной цели свою дорогу. У Циолковского это был путь во Вселенную, у Цандера – на Марс, у Юрия (Георгия) Васильевича Кондратюка – на Луну. Этих пассионариев породила эпоха социальных революций и технического прогресса, а роднил энтузиазм первопроходцев и покорителей космоса. «Если бы Юрий Кондратюк остался живым и смог бы работать в области космонавтики, то он был бы таким, как академик Королёв». Это мнение академика Б. В. Раушенбаха разделяют и другие ученые, считающие Кондратюка пионером космической отрасли России.

Настоящие ФИО ученого, уроженца г. Полтавы, – Шаргей Александр Игнатьевич. Сироту воспитала бабушка. Из родных были еще мачеха и младшая сестра Нина. Увлечённый научной фантастикой и идеей полётов человека в космос, старшеклассник 2-й полтавской мужской гимназии стал первым в мире расчетчиком траекторий космических полетов.

Главный вывод, который сделал юный Шаргей, – преодолеть земное притяжение можно на ракете с ЖРД! К этому прилагалась формула Циолковского, которую Александр вывел независимо от ее автора, а также рассчитанные им траектории вылета с Земли и траектории полёта к Луне и другим планетам Солнечной системы.

В 1916 г. по окончании гимназии юношу призвали в армию – шла Первая мировая война. В Гражданскую войну Александра несколько раз мобилизовали, и ему пришлось воевать то на стороне красных, то на стороне белых, от которых он, правда, всякий раз дезертировал. Было не до учебы. Тяга же Шаргея к проблеме межпланетных сообщений только усилилась, и молодому человеку пришлось самообразовываться и в одиночку прокладывать пути в неведомое, порой открывая уже ранее открытое другими. Это лишь добавляло ему новых знаний и азарта.

По окончании Гражданской войны мачеха, обеспокоенная возможными репрессиями против пасынка-белогвардейца, достала ему в 1921 г. паспорт умершего студента Киевского университета Юрия Васильевича Кондратюка, уроженца г. Луцка Волынской губ., 1900 г.р.

Не смени ученый ФИО, его работы по ракетам (они относились к военному ведомству) наверняка привлекли бы внимание ВЧК, что не сулило автору ничего хорошего. Правда, и смена фамилии, будь она обнаружена, повлекла бы за собой еще более печальные последствия. В результате Кондратюку пришлось вести двойную жизнь.

Ю. В. Кондратюк

Ученого много лет шантажировал инженер П. К. Горчаков, якобы знавший о смене имени и навязавший Кондратюку за молчание соавторство в изобретениях, которых у Юрия Васильевича было немало. «Коллегу» привлекали исключительно гонорары.

Кондратюк сменил много работ и должностей. Работал механиком, техником, главным инженером на Северном Кавказе и в Западно-Сибирской области, на строительстве и техническом оснащении сахарных заводов, элеваторов, ветровых электростанций, участвовал в проектировании горно-шахтного оборудования для угольных предприятий, разрабатывал и строил самую крупную в мире крымскую ветроэлектростанцию Крым ВЭС на 12 МВт на горе Ай-Петри. В конце 1930-х гг. Кондратюк занимался различными техническими проектами в Подмосковье.

В 1925 г. изобретатель отправил в Главнауку работу «О межпланетных путешествиях», на которую рецензент профессор В. П. Ветчинкин дал положительный отзыв: «Кроме напечатания работы т. Кондратюка, самого его (в случае его согласия) следует перевести на службу в Москву, ближе к научным центрам: здесь его таланты могут быть использованы во много раз лучше, чем на хлебном элеваторе, здесь и сам Кондратюк мог бы продолжать свое самообразование и работать плодотворно в избранной области. Такие крупные таланты-самородки чрезвычайно редки, и оставление их без внимания, с точки зрения государства, было бы проявлением высшей расточительности». Из-за бюрократических проволочек главная книга ученого в Москве напечатана не была, и Кондратюк опубликовал ее в 1929 г. двухтысячным тиражом в Новосибирске за свой счет.

В этой и других своих работах («Тем, кто будет читать, чтобы строить», «Завоевание межпланетных пространств») ученый прозорливо расписал последовательность первых этапов освоения космического пространства. «В книжке… разрешен ряд вопросов первостепенной важности, о которых другие авторы не упоминают. К их числу относятся: предложение использовать озон вместо кислорода, металлическое горючее, формула, доказывающая, что ракета, не сбрасывающая баков или не сжигающая их, вылететь за пределы земного тяготения не сможет; автор предложил крылатую ракету для использования крыльев при отлете и при посадке на Землю, обстоятельно исследовал проблему создания межпланетной промежуточной базы и ее ракетно-артиллерийского снабжения, вывел формулу летающей лаборатории и многое другое» (В. П. Ветчинкин).

Кондратюк предложил также основное уравнение движения ракеты; схему и описание четырехступенчатой кислородно-водородной ракеты; параболоидальное сопло, космический костюм, подобный водолазному (тогда слова «скафандр» еще не было), индивидуальные формы-ложементы для членов экипажа, зеркала на околоземной орбите для освещения поверхности Земли и «для беспроволочного телеграфа». Ученый высказал идею использовать сопротивление атмосферы для торможения ракеты при спуске с целью экономии топлива, гравитационное поле встречных небесных тел для доразгона или торможения космического корабля и солнечную энергию для питания бортовых систем. Рассчитал температурный режим при трении об атмосферу, предложил схему вывода космического корабля за пределы земного тяготения по разворачивающейся вокруг земного шара спирали, принятой сегодня всеми космическими агентствами мира; способы стабилизации вращения космического корабля с помощью плавающих поплавковых гироскопов. И т. д.

Книга заинтересовала К. Э. Циолковского. С. П. Королёв пригласил ученого в возглавляемую им Группу изучения реактивного движения (ГИРД) при Управлении военных изобретений РККА – главном органе страны, занимавшемся разработкой вопросов ракетостроения. Кондратюк, опасаясь проверок, отказался от заманчивого предложения и фактически от своей мечты.

С началом Великой Отечественной войны Кондратюк записался в народное ополчение, был зачислен рядовым роты связи 62-го стрелкового полка. 25 февраля 1942 г. он погиб во время ночного ремонта кабеля. Похоронен в братской могиле у деревни Кривцово Болховского района Орловской области.

Существуют две бездоказательные версии. Якобы ученый попал в немецкий плен, работал вместе с главным конструктором ракетного оружия вермахта Вернером фон Брауном над созданием первых в мире баллистических ракет, а затем в США создал космическую программу американцев. В пользу этого отчасти говорит обнаруженная после войны в архивах фон Брауна половина тетради Кондратюка с его расчетами. По другой версии, засекреченный Кондратюк до конца своих дней разрабатывал советскую ракетную технику в «шарашке» или закрытом институте.

Как бы там ни было, лунная программа NASA (США) «Аполлон» напрямую связана с именем Кондратюка. Инженер NASA Дж. К. Хуболт позаимствовал у русского ученого идею «улиточной трассы» и модуль для посадки на Луну с орбиты.

С конца 1960-х гг. имя Ю. В. Кондратюка стало известно во всем мире. Оно было присвоено одному из самых крупных кратеров на обратной стороне Луны.

P.S. «Именно в возможности в ближайшем же будущем начать по-настоящему хозяйничать на нашей планете и следует видеть основное огромное значение для нас в завоевании пространств Солнечной системы» (Ю. В. Кондратюк)

Пионер далеких звёзд, первооткрыватель космоса Эдвин Пауэлл Хаббл (1889–1953)

В начале XVII в. Галилео Галилей обнаружил, что Млечный Путь (он же Галактика) представляет собой светящуюся полосу тусклых звёзд. За 300 последующих лет астрономы определили, что Млечный Путь имеет форму сплюснутого диска (Уильям Гершель) и на его окраине находится наша Солнечная система (Харлоу Шепли). Подавляющая часть ученых считала, что Галактика и есть Вселенная. При этом не смолкал спор о размерах Галактики, ее массе, количестве звёзд в ней, об идентификации спиральных туманностей, разбросанных по Вселенной. Одни исследователи считали туманности звёздными скоплениями, находящимися внутри Галактики, другие полагали, что это «масса светящегося газа» непонятного происхождения. Споры прекратились после того, как в 1924–1925 гг. Эдвин Хаббл установил, что Млечный Путь – одна из бесчисленного множества галактик во Вселенной, а туманности являются отдельными звёздными системами. Это и другие открытия Хаббла (о них речь далее) оформили современный раздел астрономии – космологию, изучающую свойства и эволюцию Вселенной в целом, и привели к созданию теории Большого взрыва⁹. Хаббл стал первооткрывателем астрономической Вселенной, в связи с чем его путь к этому можно назвать «звёздным».

Эдвин родился в городке Маршфилде (штат Миссури) в многодетной обеспеченной семье. Он с малых лет любил спортивные игры, был физически развит; с успехом занимался легкой атлетикой и боксом; как-то избил напавшего на него с ножом грабителя. Во время каникул подросток с большой охотой работал в партии землемеров, которые прокладывали железнодорожную трассу в лесах вокруг Великих озер. Помимо спорта Эдвин увлекался астрономией.

В 16 лет Хаббл поступил в Чикагский университет, где постигал астрономию, философию и математику. Затем бакалавр получил стипендию Сесиля Родса и продолжил обучение в Колледже королевы Оксфордского университета в Англии. Став специалистом по праву, Эдвин не работал им ни одного дня, но и о трех годах в Оксфорде не жалел. Они способствовали его «общему развитию», дали степень магистра, привили вкус к манерам, стилю одежды и вообще британский лоск, а также курительную трубку в придачу. Студент изучал также литературу и испанский язык; не прекращал и своих занятий по астрономии. Но не это было главным. «Его всегда тянуло к астрономии», – утверждали все, кто знал Хаббла. Эдвин сказал как-то в интервью, что «астрономия подобна пастырскому служению. Нужен зов. И я зов услышал».

В 1914 г. молодой человек вернулся на родину. В течение года преподавал испанский язык, физику и математику в школе города Нью-Олбани (штат Индиана), а также тренировал школьную спортивную команду. Проявлял заботу о матушке, оставшейся вдовой после смерти мужа, о сестрах и младшем брате.

Затем Эдвин в Йеркской обсерватории Чикагского университета подготовил и защитил диссертацию на степень доктора философии – «Фотографические исследования слабых (далёких) туманностей».

Эдвин Хаббл

В 1917 г. неожиданно для всех Эдвин отправился во Францию в составе Американских экспедиционных сил. В звании капитана командовал пехотным батальоном, но, к счастью, его участие в Первой мировой войне ограничилось подготовкой к боевым действиям, воевать не пришлось. Демобилизовавшись, майор Хаббл вернулся в США и начал с огромным терпением и тщательностью вести наблюдения за туманностями на крупнейшем в мире 100-дюймовом телескопе Хукера в обсерватории Маунт-Вилсон в Калифорнии. Наработки и идеи у Эдвина уже были, мощный телескоп заметно ускорил сбор необходимых данных. Открытия словно ждали его: не прошло и 10 лет, как за свои блистательные труды астроном был избран в Национальную академию наук США и в Королевское астрономическое общество Великобритании.

Еще в 1922 г. Хаббл предложил разбить наблюдаемые туманности на два класса: газопылевые скопления, принадлежащие Млечному Пути, и галактики, подобные ему, – за его пределами. Это предложение вызвало в научном сообществе скорее недоумение, чем согласие. Через три года ученый обнаружил на фотографиях ближайших галактик крупные звёзды, из которых они состоят. Первую цефеиду¹⁰ он увидел в туманности Андромеды в 1923 г. Затем «по наблюдениям цефеид в нескольких галактиках Хаббл определил расстояния до них… Так было доказано, что некоторые туманности находятся за пределами нашей Галактики и являются отдельными звёздными системами», чем фактически утвердил концепцию островной структуры Вселенной. В 1929 г. Эдвин Пауэлл обнаружил зависимость между красным смещением галактик и расстоянием до них (эмпирический закон Хаббла¹¹). Красное смещение, наблюдаемое в световом спектре удалённых галактик, возрастало пропорционально расстоянию до той или иной галактики от Земли. Через несколько лет этот закон получил подтверждение и от других астрономов. Ученый также обнаружил шаровые скопления в туманности Андромеды, разработал методы изучения природы красного смещения, открыл астероид № 1373, названный им «Цинциннати» (1373 Цинциннати). После таких достижений, которые приравнивались к заслугам Николая Коперника, на астронома пролился дождь медалей от астрономических обществ мира и почетных званий от академий наук.

Во время Второй мировой войны Хаббл служил в Баллистической лаборатории испытательного Абердинского полигона сухопутных войск США (штат Мэриленд). За выдающийся вклад в исследования баллистики был удостоен ордена «Легион Почёта».

После войны астроном издал несколько монографий. Хаббл предложил «наиболее используемую ныне морфологическую систему классификации галактик, сгруппировав их в соответствии с их изображениями на фотоснимках. Он расположил разные группы галактик в последовательность, которая теперь известна как последовательность Хаббла».

28 сентября 1953 г. Эдвин Пауэлл скоропостижно скончался от инсульта возле своего дома в Сан-Марино, пригороде Лос-Анджелеса, в возрасте 63 лет. Согласно завещанию Хаббла, место его захоронения неизвестно.

Ученый не был удостоен Нобелевской премии по физике, поскольку астрономия тогда не попадала под критерии ее вручения. Хотя встречается утверждение, что «если бы он не умер в 1953 г., то получил бы Нобелевскую премию по физике того же года».

В честь ученого назван уникальный космический телескоп «Хаббл», выведенный на орбиту в 1990 г.

P.S. В хаббловском архиве хранится листок, исписанный гусиным пером. Это стихи, которыми Э. Дж. Планкетт, 18-й барон Дансени, откликнулся на смерть исследователя Вселенной:

 
Памяти доктора Эдвина Хаббла
Нет больше глаз, которые взирали
Сквозь Млечный Путь в неведомые дали
На блеск таинственных светил, чьи стаи
В той тёмной пустоте вкруг нас блуждали.
В них погружаясь, он открыл воочью
Мильоны солнц, похожих на земное,
И постоянно видел пред собою
Вселенными увенчанные ночи.
Гордитесь же, что рядом с нами жил
Тот человек, на удивленье всем
Не хвастаясь и не гордясь ничем.
Должно быть, он познал секрет светил
И то, как мириады их от века,
Сияя, скромности учили Человека.
 

(А. С. Шаров, И. Д. Новиков)

«Аэролит¹², упавший на большую дорогу науки»: Робер Эсно-Пельтри (1881–1957)

В заглавие этого очерка вынесено прозвище теоретика космонавтики, летчика и инженера Робера Эсно-Пельтри. Французского пионера космических полетов сегодня цитируют меньше его собратьев, хотя он первый рассчитал полет ракеты на ядерном топливе (радий), невозможный в то время из-за слабой теоретической проработки вопроса и низкого уровня технологий. Французские власти и военные воспринимали ученого как оторванного от жизни мечтателя и отказывали в субсидиях. Притом что Робер был известным изобретателем, получившим около 200 патентов на двигатели внутреннего сгорания, газовые турбины, автомобильные подвески, медицинские приборы для лечения электрошоком и др.

Робер Эсно-Пельтри

А вот Астрономическое общество Франции благосклонно отнеслось к теоретическим работам Эсно-Пельтри в области астронавтики¹³ и приняло в свое ведение учрежденную им Международную премию Эсно-Пельтри – Гирша¹⁴ – за «лучшую оригинальную, теоретическую или экспериментальную, научную работу, способную продвинуть вперед решение одного из вопросов, от которых зависит реализация межзвёздной навигации, или умножить человеческие познания в одной из отраслей, соприкасающихся с астронавтикой».

Отсутствие финансирования не дало Эсно-Пельтри возможности воплотить все свои идеи, создать дорогостоящие стенды, испытательные установки, саму ракету, наконец. Ученый вынужден был сосредоточиться на разработке теорий – реактивных двигателей, горения топлива, космических полетов. Значительная часть его расчетов не была опубликована и пропала в годы Второй мировой войны. Будь у Эсно-Пельтри нужные средства, его ракета наверняка составила бы конкуренцию «Фау-2» Дорнбергера и фон Брауна. Однако надо отдать должное Эсно-Пельтри: при столь стесненных обстоятельствах он смог при минимуме затрат своими многочисленными экспериментами подтвердить возможность космических полетов.

С детских лет сын текстильного фабриканта парижанин Робер, вдохновленный романами Ж. Верна, любил возиться с техникой, устраивал механические и электрические мастерские, физические и химические лаборатории, занимался радиотелеграфией. В 21 год он получил степень бакалавра наук в Сорбонне (ботаника, общая физика, общая химия) и связал свою дальнейшую жизнь с авиацией, теоретическими исследованиями, конструированием и испытанием летательных аппаратов.

В 1907 г. Эсно-Пельтри разработал теорию металлического воздушного винта, сконструировал первый в мире моноплан – прототип современных самолетов, первый авиационный звёздообразный двигатель, вскоре принятый во всем мире, изобрел систему управления самолетом – знаменитую «ручку управления». Семь лет изобретения сыпались как из рога изобилия: велосипедное шасси, указатель скорости, привязной ремень, спасательный парашют для летчика, двойное управление на учебных самолетах и т. д.

В предвоенные годы Робер, получивший широкую известность как авиатор и конструктор аэропланов, не раз побеждавших в соревнованиях, всё настойчивее стал говорить о ракетной технике и полетах в космическом пространстве, вывел формулу Циолковского (ничего не зная о работах русского ученого). Увы, кроме Астрономического общества, это никого не заинтересовало. Ученый выступал с докладами на конференциях в Петербурге и Париже, первый указал на теоретическую возможность пилотируемого полета на Луну, межзвёздных сообщений на ракетах с атомными двигателями.

Ракетчик теоретически обосновал реактивное движение, вычислил вторую космическую скорость, продолжительность полетов на Луну, Марс и Венеру, рассчитал тепловую изоляцию ракет, описал прототип тормозных двигателей и т. д., войдя, таким образом, вслед за К. Э. Циолковским в когорту основоположников теоретической астронавтики.

Между двумя мировыми войнами ученый продолжал свои исследования. В докладе «Исследование при помощи ракет верхних слоев атмосферы и возможность межпланетных сообщений» (Сорбонна, 1927) он привел данные, которыми позднее воспользовались разработчики ракет в других странах.

В 1928 г. Робер передал военным доклад, в котором доказал возможность достижения дальности 2267 км при скорости запуска 2667 м/с, сравнил экономичности бомбардировок с самолета и обстрела ракетами и сделал вывод, что ракеты дальнего действия станут артиллерией будущего. Военные доклад проигнорировали.

В 1930 г. Эсно-Пельтри опубликовал капитальный труд «Астронавтика», оказавший глубокое влияние на все последующие работы в этой области. Что характерно, «ни одно из его теоретических положений не было впоследствии опровергнуто». В этом трактате ученый рассмотрел движение ракеты в безвоздушном пространстве и в воздухе; плотность и состав верхних слоев атмосферы; расширение продуктов сгорания в сопле; процессы в камере сгорания; использование ракет в изучении северных сияний; возможность межпланетных путешествий; условия обитаемости космического аппарата; способы придания устойчивости кораблю при помощи электродвигателей; использование тормозных двигателей и парашюта при возвращении на Землю и др.

В 1937 г. Эсно-Пельтри был избран в члены Французской академии наук по секции применения научных достижений в промышленности.

Робер пытался конструировать ракету, собирался поставить на нее гироскоп, изучал различные виды топлива (в одном из экспериментов он потерял четыре пальца левой руки), но из-за недостатка средств так и не приступил к ее изготовлению. Эксперименты были коньком исследователя. Он изобретал объемные дозаторы, форсунки, баллоны, необходимые для регулируемой подачи горючего и окислителя в камеру сгорания. Разными способами повышал КПД двигателя. Имитировал запуск ракеты на стенде. Изучал схемы охлаждения сопла жидким кислородом. Конструировал и испытывал неохлаждаемые жаростойкие сопла. Занимался управлением ракетой. И т. д.

С началом Второй мировой войны Эсно-Пельтри прекратил проектирование и ушел из астронавтики. К 1939 г. он, по его собственным словам, «прошел только около одной сотой пути». Высшим достижением ракетчика стали «стендовые испытания реактивных двигателей, развивающих тягу в 300 кг в течение 60 с, что соответствовало ракете с общей массой 100 кг, которая могла бы достигнуть высоты 100 км (т. е. тому, что было достигнуто американцами после 1945 г.)».

P.S. Лучше всех о Робере Эсно-Пельтри отозвался его соотечественник, историк техники Л. Блоссе:

«В последние годы Эсно-Пельтри пришлось пережить трудные дни. Он, который мог обеспечить себе большое состояние благодаря своим изобретениям, подвергся преследованиям со стороны финансовых органов; его имущество, состоявшее из домашней обстановки, было описано. Это явилось своеобразным «дополнением» к безразличию, непониманию и сарказму, от которых он страдал в течение всей своей жизни.

Будучи непосредственным участником бурного развития авиации и пионером теоретической космонавтики, Эсно-Пельтри до самой своей смерти, последовавшей 6 декабря 1957 г., имел лишь горькое утешение в подтверждении справедливости своих теорий за границей – сначала в Германии (ракета «Фау-2»), а позднее в СССР (первый ИСЗ).

После краткого ознакомления с трудовой жизнью нашего гениального предшественника хочется поклониться памяти этого многогранного человека. Трудно сказать, что заслуживает большей похвалы: его богатое воображение исследователя; строгость построений, свойственная теоретику; смелость экспериментатора или постоянная забота о совершенствовании, характерная для инженера».

В поисках «вечного льда»: Макс Валье (1895–1930)

Неисповедимы пути Господни. В том числе и в космос. На протяжении веков философы создавали архитектонику космоса, системы Вселенной, космогонические теории, одной из которых в начале XX в. стала «доктрина вечного льда» (ледниковая космогония) австрийского инженера Ганса Хёрбигера (1860–1931), изложенная им в книге «Учение о мировом льде» (1913). В научном мире доктрина, оправдывавшая древние мифы, была признана лженаучной, однако нашла отклик у правящей верхушки нацистской Германии.

В основе доктрины лежит предположение о том, что Вселенная родилась из космического льда, что из него состоят дальние планеты Солнечной системы, что нынешняя Луна – последняя из четырех изначальных спутников нашей планеты. Три Луны уже упали на Землю, и четвертую ждет та же участь. И т. д.

Самым вдумчивым исследователем, апологетом этого учения был австрийский пионер ракетной техники, один из основателей германского Общества межпланетных сообщений – Макс Валье.

Валье считал пустой тратой времени изучение трудов таких философов, как Аристотель, Кант, Ницше, но почему-то зацепился за доктрину Хёрбигера. Макс издал несколько книг (первую – в 20 лет), посвященных «вечному льду», в научных журналах публиковал статьи о метафизических проблемах, космотехнологии, форме спиральных туманностей и тому подобных вещах; читал увлекательные лекции по алхимии и космическим полетам. В 1924 г. бестселлером стали четыре издания его книги «Полёт в космос. Техническая возможность?» – о космических полетах, в которой Валье популярно изложил книгу Г. Оберта «Ракета в межпланетное пространство» (1923).

Поиск доказательств существования космического льда стал для Валье идеей фикс и его путем в космос. Ученый искал не только умозрительные подтверждения верности доктрины и «озарения», посетившего однажды Хёрбигера, он разрабатывал и пропагандировал ракетные двигатели (ТРД и ЖРД), испытывал их на дрезинах, в автомобилях, ракетопланах и мечтал полететь на них к Луне и планетам. Его все называли романтиком.

Уроженец города Боцена (Больцано, Южный Тироль¹⁵), Макс подростком заинтересовался проблемами астрономии и авиации. Первые его статьи научного характера были опубликованы в 1910 г. В 18 лет он поступил в Инсбрукский университет, а до этого помимо школьных занятий возглавлял частную астрономическую обсерваторию и осваивал в разных мастерских навыки химика, механика, литейщика. В университете он изучал не только физику, математику и астрономию, но и написал в 19 лет фантастический роман о полете на Луну.

В конце Первой мировой войны Валье служил офицером-техником австрийской авиачасти, часто совершал высотные полеты. В автобиографии он пишет о том, что у него тогда «сложилось твердое убеждение в том, что современные движимые пропеллерами самолеты навсегда останутся непригодными для достижения крайних высот и что на высотах стратосферы пригодным двигателем может оказаться только ракета». Во время одного из своих полётов неподалеку от Вены самолёт на высоте 4300 м потерпел аварию, но Валье остался жив.

После войны Макс продолжил обучение в Инсбрукском, Венском и Мюнхенском университетах. Попутно занимался и литературным трудом. До 1926 г. он популяризировал проект «корабля вселенной» Г. Оберта, после чего обратился к собственной идее ракетного самолета.

«К сожалению, у меня не было ни денег, ни технических средств для того, чтобы доказать на практике справедливость защищаемых мною положений, – сетовал Валье. – Тщетно я пытался путем прочтения более двухсот лекций во всех странах, говорящих на немецком языке, и литературной деятельности собрать средства, необходимые для осуществления моего проекта собственными силами. К тому же летом в 1927 г. участились сообщения о том, что за границей вскоре должны быть произведены первые попытки старта с помощью ракетных двигателей. При таком положении вещей я наконец осенью 1927 г. отказался от мысли об осуществлении моего проекта собственными силами и решил искать финансовой поддержки на стороне».

Макс Валье за рулем своей экспериментальной ракетной машины

Валье стал предлагать свой четырехэтапный проект ряду лиц и учреждений.

Первый этап Макс предполагал посвятить стендовым испытаниям уже известных пороховых ракет.

Второй – сконструировать ракетные силовые установки для наземного транспорта (саней, автомобиля, велосипеда, дрезины, лодки).

Третий – сконструировать самолеты с ЖРД.

Четвертый – построить ракетный самолет (стратоплан) для полетов в стратосферу и выше.

Свою мечту – ракетный корабль на Луну и планеты – Валье оставил на потом, но держал в голове, «чтобы не терять из виду отдаленной конечной цели работ в этом направлении».

Валье повезло. Его проектом заинтересовался промышленник и мотогонщик Фриц фон Опель (1899–1971). В 1928 г. Макс и Фриц испытывали автомобили с 24 твердотопливными ракетами, развивавшие скорость 238 км/ч. К сожалению, после этого пути Валье и Опеля разошлись. В 1929 г. Опель самостоятельно провел испытания первого в мире сконструированного ими обоими реактивного самолёта Opel RAK.3, достигшего скорости 254 км/ч, но потерпевшего катастрофу. Взорвался и ракетный рельсовый транспорт Opel RAK 4 (дрезина). Вскоре после этого Опель покинул Германию.

Валье в одиночку продолжил свои разработки, осуществил несколько удачных пробегов твердотопливных ракетных дрезин и полетов моделей ракетных самолетов. Максу катастрофически не хватало средств. Знакомые позднее вспоминали, что ему порой нечего было есть.

В 1930 г. Валье начал эксперименты с ЖРД. Во время одного из них испытатель погиб при взрыве камеры сгорания.

В истории авиации и ракетной техники Валье остался в одном ряду с пионерами космонавтики – Циолковским, Обертом, Годдардом. Своими работами он внес большой вклад в развитие ракетной техники: исследовал пороховые ракеты, сопла с высоким давлением реактивной струи, ЖРД с регулируемой тягой. Немецкий историк авиации Х. Ю. Майер отмечал, что для осуществления своей идеи «Валье сделал всё, что мог сделать, и даже более того – для достижения цели он отдал свою жизнь».

В одном из некрологов были такие слова: «Валье был одним из величайших пророков нашего времени… Почему Бог мог допустить такую смерть этого молодого и гениального человека!.. Он умер красивой смертью. Для нас это было громким и болезненным, для него это было тихо и безболезненно. Лицо Валье не показывало никакой боли, ни чувства конца, только удивление, только – внимание. Валье делал, что мог. Теперь нам хранить его наследие. Бог да поможет нам».

Первый лауреат Национальной научной медали США Теодор фон Карман (1881–1963)

В 1959 г. в США была учреждена главная американская государственная награда за выдающийся вклад в естественно-научных областях – Национальная научная медаль. Она присуждалась президентом США по рекомендации комитета, состоящего из 12 учёных и инженеров. Лауреатами становились самые видные ученые и изобретатели: Н. Винер, И. И. Сикорский, К. Шеннон, В. К. Зворыкин и др.

Первую медаль на церемонии в Белом доме президент США Д. Ф. Кеннеди вручил 18 февраля 1963 г. венгерско-американскому математику, аэрокосмическому инженеру и физику, выдающемуся теоретику аэродинамики XX в., 81-летнему Теодору фон Карману. «Доктор фон Карман, – сказал президент, – для меня большое удовольствие выбрать вас в качестве первого получателя Национальной медали науки. Я не знаю никого, кто бы более полно представлял все из областей, к которым эта награда должным образом относится, – науки, техники и образования». Эта награда стала достойным вознаграждением ученого и подытожила его многогранную творческую деятельность в области воздухоплавания и космонавтики.

Уроженец города Будапешта (Австро-Венгерская империя), Теодор (Тодор) изучал инженерное дело в Королевском техническом университете Джозефа (сегодня – Будапештский технологический и экономический университет) и математику в Геттингенском университете, Мекке тогдашних математиков. В Геттингене фон Карман занимался экспериментами в аэродинамической трубе, которые позволили ему сформулировать законы гидромеханики. Получив докторскую степень, Теодор четыре года преподавал в университете, после чего в 1912 г. возглавил Институт воздухоплавания при Аахенском университете. Занимался проектированием прототипов вертолетных моделей. Во время Первой мировой войны служил в австро-венгерской армии. В 1919 г. был назначен заместителем народного комиссара просвещения Венгерской советской республики, после падения которой был исключен из рядов Венгерского аэрообщества и вынужден был вновь уехать в Германию. В Аахене фон Карман организовал несколько международных конференций по теоретической и прикладной механике.

В 1930 г. ученого пригласил ведущий американский научный центр – Калифорнийский технологический институт (Калтех) в Пасадене. В Калтехе Теодор продолжил свои фундаментальные исследования по гидро- и аэродинамике и их приложениям в авиации и космонавтике. Участвовал также в Манхэттенском проекте по созданию американской атомной бомбы. Самых значительных достижений фон Карман как математик и механик достиг в аэродинамике сверхзвуковых и гиперзвуковых скоростей. Его подход к газодинамическим исследованиям, методы получения характеристик газовых потоков, математический аппарат, интерпретация результатов легли в основу конструирования ракет-носителей и расчета траекторий полета космических аппаратов. «Карман проявил гений в поиске упрощающих допущений, которые сделали возможным математический анализ» (Томас П. Хьюз).

В рамках финансируемой правительством США программы JATO (1939–1941) Карман с группой своих учеников (Джек Парсонс, Фрэнк Малина и др.) в Авиационной лаборатория Гуггенхайма Калтеха исследовал взлет самолета с помощью ракет. В 1941 г. состоялись успешные испытания самолетов с ТРД, после чего они были приняты на вооружение. Ученый был апологетом стреловидных крыльев реактивных истребителей.

В 1943 г. фон Карман, изучив данные британской разведки, представил в ВВС США свой анализ немецкой ракетной программы, оценив ее как перспективную, после чего в Калтехе была основана Лаборатория реактивного движения, ныне это Центр исследований и разработок, финансируемый по контракту с NASA из федерального бюджета.

Тогда же Карман представил фундаментальный технологический прогноз на 20 лет о двигателях самолётов будущего. Прогноз полностью оправдался. Вскоре ученый покинул Калтех, приняв предложение командующего ВВС США генерала Генри Х. Арнольда возглавить Научную консультативную группу, и стал военным консультантом правительства США по долгосрочному планированию. Кто-то после этого обвинял Теодора в милитаризме, в том, что ему всё равно, каким хозяевам служить: «Карман – прямолинейный инженер, которого совершенно не смущает его связь с военными властями любой страны, в которой он проживал в то время» (Чарльз Зюскинд). Другие оправдывали его, поскольку Карман «как ученый нашел, что военные наиболее удобная группа, с которой можно иметь дело» (Сидней Голдштейн).

Теодор фон Карман

В 1956 г. ученый основал под Брюсселем в Синт-Генезиус-Роде научно-исследовательский и образовательный центр – Институт гидродинамики, в котором обучение связано с научными исследованиями, проводимыми институтом на 50 аэродинамических трубах, турбомашинах и других экспериментальных установках. Институт, носящий сегодня имя своего создателя, является центром обмена знаниями между ведущими европейскими учеными в области аэронавтики и аэрокосмических исследований. Специалисты анализируют траектории космических объектов, исследуют верхние слои атмосферы с помощью спутников и т. д. Разработанные Карманом теории используются ныне в гиперзвуковой аэродинамике, в исследованиях упругости, вибрации и теплопередачи элементов космических аппаратов.

16 августа 1960 г. во время международного астронавтического конгресса в Стокгольме Теодор фон Карман учредил Международную академию астронавтики, объединившую ведущих учёных и инженеров, работающих в области космических исследований. Главную задачу академии и главную цель исследований Теодор определил как «применение космонавтики в мирных целях». Сегодня академия объединяет ученых и космонавтов из 80 государств.

«Сердечный и остроумный» Теодор никогда не был женат, «был склонен к веселой выпивке и компании красивых женщин» (И. Б. Холли). Но что там ни говори, всю свою жизнь он положил на алтарь науки. Карман умер во время поездки в Аахен в 1963 г., за пять дней до своего 82-летия.

В 1968 г. Теодор фон Карман был введен в Международный зал авиационной и космической славы.

У Кармана много наград, но самой высокой стала принятая Международной авиационной федерацией условная граница между атмосферой Земли и космосом, которая является также верхней границей государств, – линия Кармана, находящаяся на высоте 100 км над уровнем моря.

P.S. В 1930 г. Карман читал лекции по аэродинамике сразу в двух учебных заведениях – в американском городе Пасадена и в германском Ахене, что не могло не привести к казусу. Как-то профессор прилетел из Европы в Лос-Анджелес и сразу же направился в Калтех для чтения своего курса.

«Пожилой сонный преподаватель зашёл в аудиторию, подошёл к трибуне, положил на неё свой конспект и стал читать лекцию. Читал-читал… долго читал… А потом посмотрел на лица студентов и по глупому их выражению догадался, что они ничего не поняли! Ну не доходили до этих студиозусов сложные формулы и выкладки, описывающие аэродинамические проблемы авиации и космонавтики!

Призадумался фон Карман – как бы подоходчивее этим дуболомам всё объяснить… и вдруг… обратил внимание, что конспект на трибуне – на немецком языке…

Он всё это время англоязычным американским студентам читал лекцию по-немецки! Ну, замотался старый преподаватель. Бывает и такое. И тогда фон Карман спросил:

– Чего же вы молчали? Почему меня не остановили?

После недолгой паузы один из студентов сказал:

– Профессор, не расстраивайтесь! Говорите ли вы по-немецки или по-английски – это не важно! Мы всё равно ничего не понимаем!»

Основоположник «самодвижения» Жан-Жак Барре (1901–1978)

Уроженец фешенебельного 16-го округа Парижа, отпрыск состоятельного врача Жан-Жак Барре был истинным парижанином. Талантливый ученый и конструктор, прагматик и мечтатель, обеспеченный и вечно нуждавшийся, взрывной и рассудительный – с таким набором свойств Жан-Жак вполне мог стать основоположником нового направления ракетной техники. Фактически он им стал. Не исчерпав, правда, всех своих возможностей.

По окончании в первой половине 1920-х гг. Политехнического института и артиллерийской школы в Фонтенбло лейтенант Барре быстро «заработал репутацию одновременно «астронома» и «ревностного командира артиллерийской части» и в то же время поделился своей мечтой стать летчиком». Военный инженер интересовался также астрономией, опубликовал 7 статей, в частности о «построении параболических зеркал».

В 1927 г. Жан-Жак прослушал во Французском астрономическом обществе лекцию промышленника и изобретателя Робера Эсно-Пельтри (у него было прозвище РЭП) «Ракетное исследование верхних слоев атмосферы и возможность межпланетных путешествий». Барре вступил с пионером французского воздухоплавания и космонавтики в научную переписку. Ученые обменивались мнениями по вопросам изобретательства, термодинамики и механики жидкости, воздухоплавания и ракетостроения. Насущной темой эпистол были проблемы ракетных двигателей (теоретические аспекты, скорости сгорания и истечения топлива, герметизация насосов и т. д.), и самой лакомой – космонавтики (межпланетные путешествия, полет на Луну на борту реактивной ракеты, приводимой в движение ядерным реактором, и т. д.). За 6 лет ученые обменялись тремя сотнями писем. Тандем матёрого исследователя и молодого энтузиаста был весьма плодотворным, и окажись на их пути дальновидные спонсоры или военные, заинтересованные в развитии французской ракетной техники, РЭП и Барре могли опередить своими разработками В. Дорнбергера и В. фон Брауна. Но аэронавтика и космонавтика были на задворках французской научной и конструкторской мысли, да и власти Третьей республики мало интересовались ракетами. Эсно-Пельтри и Барре вынашивали идею метеорологической ракеты, которая пригодилась бы и в метеорологии, и в авиации, и на войне: взлетев на высоту 100 км, она могла унести боевой заряд на 1000 км. У них была продумана конструкция, проведены расчеты, написаны и опубликованы статьи. Командование разрешило Барре участвовать в экспериментах с ракетными двигателями и откомандировало его на год в лабораторию РЭП, в которой работали пять инженеров-артиллеристов. Жан-Жак в основном вел математические расчеты и документацию, что не вполне удовлетворяло его натуру исследователя, но всё же дало и бесценный опыт общения с «металлом». Опытами занимался Эсно-Пельтри. Он был в них дока, но во время одного из опытов случился взрыв, и исследователь лишился четырех пальцев левой руки.

Через год Барре вернулся в свою часть. На прощание он поблагодарил учителя. Если судить по письму, между ними были теплые и возвышенные отношения. «Покидая эту лабораторию, я хочу выразить вам мою признательность, – писал Жан-Жак. – Год, проведенный в ней, был для меня приятным и полезным благодаря захватывающему интересу к исследованиям, которые вы проводите, и благодаря вашим нежным советам, которые были так полезны для моей неопытности». Далее Барре неожиданно дал наставнику практический совет: чтобы получить от военного ведомства субсидию на проведение масштабных исследований, надо сосредоточить все свои силы и финансы на простейшем эксперименте, в котором можно будет безопасно продемонстрировать генералам «гром и молнию, огонь и грохот». Весьма разумный совет!

Вернувшись к службе в армейском корпусе, Барре продолжил ракетные исследования «в области самодвижения», т. е. ракетостроения. Ракеты он называл «самоходными снарядами», или просто «снарядами», чтобы не напрягать командиров лишней терминологией. Жан-Жак получил разрешение проводить в свободное от службы время испытания ракетных топлив/окислителей и ракетных «снарядов». Выделялись и небольшие суммы на эксперименты. Барре не терял связи с Эсно-Пельтри, и они продолжили совместные испытания жидкостных и твердотопливных ракет. Как пишут биографы, «таким образом, капитан фактически положил начало оригинальному инновационному пути в армии». Но при этом, продолжают они, «работы Барре, как и работы Эсно-Пельтри, останутся второстепенными, поскольку им будет трудно найти финансирование. Потребуется дождаться начала Второй мировой войны, чтобы Генеральный штаб Франции серьезно отнесся к этим исследованиям».

Ж.-Ж. Барре (слева) на испытаниях двигателя EA-1941

В 1940 г. военные наконец-то обратили внимание на работы Барре, но было поздно – Германия оккупировала Францию. Полковник Барре в Лионе как «контролёр Центрального рынка» продолжил подпольную разработку неуправляемого зенитного реактивного снаряда и первой французской жидкостной ракеты-носителя EA-41 (самоходной машины EA) с РД на жидком кислороде и петролейном эфире с дальностью полёта 100 км. В целях секретности установка была названа газогенератором. В 1942 г. стендовые испытания завершились успешно, Барре передал микрофильмы с чертежами машины в Великобританию, а сам присоединился к французскому Сопротивлению и участвовал в изготовлении радиопередатчиков и оружия для маки. При этом ученый продолжил теоретические изыскания в области ядерно-термальных и ионных двигателей, которые предполагал использовать в качестве рулевых устройств космических аппаратов.

В конце войны Жан-Жак возобновил под Тулоном испытания ракеты ЕА-41. Запуск первой ракеты с ЖРД во Франции состоялся 15 марта 1945 г. В одном из испытаний ЕА-41 пролетела 60 км, что стало чудом, так как тогда в мире боевые баллистические ракеты были лишь у поверженной Германии, а Великобритания, СССР и США только собирались приступить к изучению нацистского ракетного наследия (прежде всего «Фау-2»).

В 1946 г. Жан-Жак Барре начал разработку в лаборатории баллистических и аэродинамических исследований прототипа баллистической ракеты EOLE (машина, работающая на жидком кислороде и этиловом спирте), способной посылать груз массой 300 кг на расстояние 1000 км. Ракета длиной 11 м и диаметром 0,8 м имела массу 3,4 т. В 1952 г. после нескольких неудачных запусков проект был приостановлен, а затем военные и вовсе отказались от этого типа ракет.

Барре после этого продолжал свои теоретические изыскания.

В 1958 г. ученый был удостоен премии Французской академии наук за работу в астронавтике и ракетной технике.

В 1960 г. генеральный инженер Барре ушел в отставку и работал инженером-консультантом в компании по изучению и производству баллистических машин и Национальной компании исследований и авиадвигателестроения.

Жан-Жак Барре умер в 1978 г. в возрасте 77 лет.

P.S. Какое счастье, что пионеры мировой космонавтики были не чистыми прагматиками, а еще и романтиками и утопистами! Это позволило им подняться над меркантильностью бытия и упредить полет сконструированных ими ракет собственным полетом в духовный космос.

В 1927 г. Жан-Жак Барре создал «проект межпланетного пилотируемого аппарата, использующего магнитное поле Земли, способного преодолеть земную гравитацию. Он называл эту машину «этеронеф» («эфирный корабль»). Глубоко религиозный человек, он пометил первую страницу документа следующим образом: «Если мне удастся построить «этеронеф» когда-нибудь, для вящей славы Божией, так, как я описываю здесь, я клянусь окрестить его «Мари Стелла». Позже он признал проект утопическим».

В 1929 г. Жан-Жак пытался развить общую теорию относительности. Видимо, собирался и ее как-то применить к грядущим космическим полетам.

Ракетные идеи и дела инженера Фридриха Цандера (1887–1933)

Инженер-технолог Фридрих Артурович Цандер прожил недолгую жизнь – 45 лет, половину которой он отдал ракетному делу и космонавтике. Изобретатель выдвинул столько идей, что за 100 лет удалось воплотить лишь часть из них. Не позволяет сделать это сегодняшний уровень развития науки и техники, и не все работы ученого расшифрованы специалистами – он вел записи по модифицированной системе немецкой стенографии Габельсбергера.

Окончив в 1905 г. Рижское реальное училище, где познакомился с идеями К. Э. Циолковского, изложенными в статье «Исследование мировых пространств реактивными приборами» (1903), выпускник продолжил обучение в Высшем Королевском училище в Данциге (Гданьске) и Рижском политехническом институте (РПИ), в котором было создано Первое Рижское студенческое общество воздухоплавания и техники полета. В этом обществе Цандер приступил к регулярным исследованиям по космической тематике.

По окончании РПИ работал помощником заведующего автошинным отделом на рижском заводе «Проводник», который с началом Первой мировой войны был переведен в Москву. Инженер, увлеченный идеей космонавтики, находил время разрабатывать технически свои идеи. Вращался Фридрих в кругах таких же любителей-фантазеров (так воспринимали их окружающие).

В 1919 г. Цандер перешел на авиационный завод «Мотор», где, взяв годичный отпуск за свой счет, разработал проект корабля-аэроплана. (Работники завода отчисляли по 1 % своей зарплаты, чтобы изобретателю было на что жить.) Затем Цандер работал в ЦКБ Авиатреста, где испытал первый РД, Институте авиационного моторостроения.

В 1931 г. Цандер с единомышленниками сколотили артель, которая стала основой при государственной разработке идеи ракет. Несмотря на то что государству тогда нужны были ракеты для создания оружия, а космонавтика шла побочно, инженер остался романтиком космоплавания. Цандера назначили руководителем Группы изучения реактивного движения (ГИРД), работавшей сначала на общественных началах, затем ставшей производственной организацией. Начальником ГИРД был С. П. Королёв.

Цандер трудился день и ночь. О нем ходили легенды. «Большинство сотрудников ГИРД, в том числе и сам Королёв, работали в подвале сперва на общественных началах по вечерам. Те, кто работал в вечернюю смену, приходили утром. Вот так однажды пришел утром в подвал конструктор Виктор Алексеевич Андреев и увидел сидящего над бумагами Цандера. Заметив Андреева, Фридрих Артурович спросил рассеянно:

– Что? Рабочий день уже кончился?..

Иногда Цандер вовсе забывал о семье, о доме…

В одном из ящиков стола хранились у него какие-то корочки, сухарики. Иногда он выдвигал ящик, заглядывал туда и говорил с улыбкой:

– Мышка была…

А иногда с удивлением:

– Ой! Откуда же у меня здесь котлета?

Королёв распорядился, чтобы вечером Фридриху Артуровичу приносили чай и бутерброды» (Я. К. Голованов).

Трудоголик загнал себя. Неустанными трудами без сна и отдыха, часто впроголодь, Цандер изнурял себя физически. Не укрепляли его здоровье и борьба с противниками «фантастического» направления в воздухоплавании, участие в диспутах и турне по стране (Москва, Ленинград, Рязань, Тула, Харьков, Саратов) с докладами о будущем космонавтики. Много времени занимали педагогическая деятельность и обучение молодых гирдовцев. Он единственный из них имел научные публикации – «Перелеты на другие планеты», «Проблемы полета при помощи реактивных аппаратов» и др. Когда состояние его здоровья стало критическим, С. П. Королёв выхлопотал ему путевку в Кисловодск в санаторий. «Королёв был на двадцать лет моложе Цандера, а в жизни выглядело наоборот – он словно опекал его».

Фридрих Цандер

В марте 1933 г. по пути в санаторий Фридрих Артурович заразился в поезде сыпным тифом, и его истощенный организм не справился с болезнью. На его могиле в Кисловодске установлен памятник. Есть в городе также Дом-музей Цандера.

Цандер идеально совмещал талант теоретика и экспериментатора. Казалось, творят два человека, вернее – два коллектива изобретателей, – столько он успевал всего обдумать, оформить в расчетах и чертежах, воплотить в металле, иногда из подручных материалов. Так, например, первый опытный ракетный двигатель ОР-1 на сжатом воздухе с бензином – первую комбинированную модель воздушно-реактивного (ВРД) и жидкостно-реактивного двигателей (ЖРД) – Цандер сконструировал из обычной паяльной лампы! Создал всё это инженер большей частью на свои средства.

Хобби сделало Цандера великим покорителем космоса. Он, как ракета, ворвался в ракетно-космическую отрасль, как ракета на идеальном топливе – мечте. Подобно Циолковскому Фридрих Артурович был мечтателем. Правда, мечтал не обо всей Вселенной, а более о полетах на Марс. Его талисманами были роман Ж. Верна «С Земли на Луну» и статья Константина Эдуардовича Циолковского «Исследование мировых пространств реактивными приборами» (1903).

Что же сделал Цандер? Вот лишь некоторые исследования ученого, реализованные и еще ждущие своего часа:

– выбор схем двигателей в летательных аппаратах;

– выбор экономичных ракетных топлив;

– расчет физико-химических процессов в камере сгорания ЖРД;

– расчет эффективности РД различных схем (ВРД, ЖРД, комбинированных);

– выбор конструкции, сочетавшей ракету с самолетом, схемы ракетоплана, крылатой ракеты, двухступенчатого крылатого ракетного аппарата, многоступенчатого бескрылого ракетного аппарата, пакетной схемы ракет (отчасти реализованной в ракете-носителе «Восток»);

– расчет оптимальных траекторий движения космических аппаратов (взлет и посадка) в атмосфере Земли;

– расчет траекторий межпланетных перелетов;

– расчет управляемого полета ракеты – за счет использования гравитационных и электромагнитных полей Земли, Луны, Солнца и планет (гравитационный или пертурбационный маневр);

– расчет запаса кислорода на борту для обеспечения жизнедеятельности одного космонавта; определение условий для выращивания в космической оранжерее съедобных растений;

– расчет параметров очистки внутрикабинной атмосферы;

– расчет тепловой и противометеоритной защиты;

– идея о сбросе отработавших ступеней ракеты (корабля);

– идея об использовании отработавших частей ракеты в качестве топлива (ее высказывал также Циолковский);

– идея о подмесе забираемого воздух при полете в атмосфере Земли к продуктам выхлопа ВРД;

– идея о тросе для соединения Земли с Луной, т. н. «космическом лифте» (ее высказывал также Циолковский);

– идея «космического парусника», использующего давление солнечного света («солнечные паруса»);

– идея о запуске ракеты с большого аэроплана или спутника (прообраз МКС «Мир»).

И т. д.

Химические, физические, аэродинамические, электротехнические, конструкторские, экономические и тому подобные расчеты были проведены Цандером с высочайшей точностью, не раз подтвержденной его коллегами и последователями. Циолковский и Королёв признавали, что Цандеру «принадлежит ряд теоретических трудов, дающих единственные в мире расчеты в области ракетного дела».

Главным детищем Цандера в конце жизни стало создание реактивного двигателя ОР-2 для жидкостной ракеты, на что он потратил меньше года. (Для сравнения: на постройку после него аналогичных аппаратов зарубежные ученые потратили от 5 до 10 лет.) В стальную камеру сгорания двигателя с огнеупорной теплоизоляцией подавался под давлением азота кислород и бензин. В баках с горючим и окислителем при помощи компенсаторов поддерживалось постоянное давление. Сопло двигателя охлаждалось водой, циркулирующей по замкнутому контуру. И т. д. Двигатель развивал тягу 70 кг, достаточную, чтобы поднять ракету на высоту нескольких километров. Ученому не удалось увидеть успешный полет своей ракеты. Он состоялся через несколько месяцев после его смерти.

По некоторым сведениям, агенты германской разведывательной службы абвер похитили чертежи Цандера, и ОР-2 стал прототипом двигателя для германской одноступенчатой ракеты с ЖРД «Фау-2». Вернер фон Браун использовал также цандеровскую идею о крылатой ракете и разрабатывал крылатую космическую ступень системы А9 – А10 для удара по Нью-Йорку.

В последней своей книге «Проблемы полета при помощи реактивных аппаратов» (1932) Цандер опубликовал часть своих идей, «главным образом в виде результатов расчетов, графиков и чертежей. В этой книге особенно ярко проявился широкий подход ученого к проблеме конструкции ракетно-космических аппаратов. Не исключено, что дальнейшее исследование научного наследия Ф. А. Цандера покажет новые, пока еще неизвестные его стороны» (В. П. Мишин).

Когда же сбудется мечта Цандера и человек высадится на Марс? По прогнозам Илона Маска, полет на Красную планету состоится в 2024 г.

ВР-190 – «нулевой проект» Михаила Клавдиевича Тихонравова (1900–1974)

17 августа 1933 г. сотрудники Группы изучения реактивного движения (ГИРД) провели на Нахабинском полигоне под Москвой стендовые испытания первой советской ракеты на гибридном топливе¹⁶ ГИРД-09 конструкции М. К. Тихонравова. Вот как описал полет ракеты ведущий инженер ГИРД Н. И. Ефремов:

«Ракету готовили не спеша, проверялся каждый агрегат по нескольку раз, и только к вечеру закончили подготовку…

«Добро, пускаем!» – решает Сергей Павлович (Королёв. – В.Л.). Достаю коробку спичек и передаю ему. Он поджигает бикфордов шнур. Идем в блиндаж. Становлюсь у пульта управления, рядом вплотную становится Сергей Павлович. Смотровое окно узкое, и мы стоим очень плотно, чтобы видеть ракету и пусковой станок.

М. К. Тихонравов

Команда «контакт», и сразу же толкаю от себя рукоятку пускового крана. Взрыв – звучит приятный «голос» нашего двигателя, и первая советская ракета медленно начала подъем. Затем будто зависла на верхнем срезе пускового станка. Впечатление такое, что она зацепилась за концы направляющих труб и только после этого ринулась ввысь. Летит!!! Мы бросились к выходу, чтобы следить за дальнейшим ее полетом.

Нас охватило чувство, которое трудно даже описать. Тут и нервное напряжение, накопившееся за все предпусковое время, и восторг, и радость, и еще что-то… Словом, эмоций больше, чем нужно. Сергей Павлович был ближе к выходу и первым оказался в проеме выходной двери, да так и застрял там, загородив собой выход, глядя на летящую вверху ракету. Тут уж не до вежливости и этикета. Резким толчком плеча я вытолкнул его наружу, а сам застыл на том же месте, жадно следя за полетом, стараясь не упустить ни одного колебания ракеты, которая начала раскачиваться.

Состояние полной отрешенности от всего окружающего, все внимание только туда – в вышину… Ракета поднялась примерно на 400 м и повернула к земле…»

За пуск первой советской жидкостной ракеты Королёву и Тихонравову вручили почетные значки «За активную оборонную работу». Ее полет положил начало исследованиям в области отечественного ракетостроения.

Свой путь к ракете ГИРД-09 девятилетний петербуржец Миша Тихонравов начал с чтения книг по теории воздухоплавания – после того, как 1 (14) ноября 1909 г. побывал на Коломяжском ипподроме и увидел публичный полет на аэроплане французского авиатора Альбера Гюйо. «Все трибуны и площадки были сплошь усеяны самой разношерстной толпой… Овации и крики «Vive Guyot», в особенности когда авиатор пролетал вдоль трибун, заглушали даже шум мотора. Гюйо со скоростью 60 верст в час пролетел 3 раза вокруг ипподрома, несколько раз меняя высоту, и затем опустился на то же самое место, откуда полетел».

Это было время первых полетов и громких восторгов. Подросток изучал полет птиц и жуков (он занимался этим всю жизнь и опубликовал несколько научных статей и книг), конструировал летательный аппарат с машущими крыльями – махолет, проектировал и строил планеры.

Тихонравов стал одним из первых выпускников Института инженеров Красного воздушного флота (ныне Военно-воздушная инженерная академия им. Н. Е. Жуковского). Служил в легкобомбардировочной эскадрилье, работал в авиационной промышленности.

На международных соревнованиях в Германии в 1925 г. его планер АВФ-22 («Змей Горыныч»), на котором немецкий пилот поднялся на высоту 265 м и пролетел 11 км, вызвал восхищение у планеристов и публики. Занятие планеризмом свело Михаила с Сергеем Королёвым и определило его будущность.

В 1931 г. Королёв пригласил Тихонравова в ГИРД возглавить бригаду инженеров-конструкторов, работавших над созданием баллистических ракет. С собой тот привел еще четырех сотрудников.

В 1934 г. Тихонравов занял должность начальника отдела Реактивного НИИ (РНИИ), образованного на базе ГИРД, где продолжил работу в том же русле, но затем был переброшен на разработку снарядов для установки БМ-13 («Катюша»). Это спасло его от репрессий, которые обрушились на сотрудников РНИИ после ареста маршала Тухачевского, курировавшего проект ГИРД-РНИИ.

В годы Великой Отечественной войны конструктор занимался совершенствованием гвардейских минометов, разработкой ракетного перехватчика, четырехступенчатой ракеты для исследования космических лучей. В 1942 г. пороховая ракета Тихонравова поднялась в стратосферу.

После войны М. К. Тихонравов, перешедший в НИИ-4 (Реактивный институт Главного артиллерийского управления), вместе с начальником химлаборатории этого НИИ Н. Г. Чернышёвым в инициативном порядке стали разрабатывать первый проект стратосферной ракеты-носителя ВР-190 (высотная ракета – 190 км). Проект был одобрен экспертной комиссией и представлен президенту АН СССР С. И. Вавилову.

Тогда же Тихонравов и Чернышёв направили письмо главе государства И. В. Сталину, в котором сообщали: «Нами разработан проект советской высотной ракеты для подъема двух человек и научной аппаратуры на высоту 190 километров.

Проект базируется на использовании агрегатов трофейной ракеты «Фау-2» и рассчитан на реализацию в кратчайшие сроки…

Наш проект является первой работой, проделанной под влиянием осознанной необходимости реализации систематических исследований больших высот, расположенных за пределами газовой оболочки земного шара…

Наш проект имеет все предпосылки к тому, чтобы в ближайшие сроки быть реализованным, но для этого необходима исключительная оперативность…»

Перечислив мероприятия, необходимые для реализации проекта, разработчики закончили письмо словами: «Изложенное в силу громадного научного, политического и общественного значения вопроса, а также исключительных перспектив, являющихся следствием дальнейшего, уже продуманного нами развития проекта, заставляет нас, товарищ Сталин, обратиться к Вам с просьбой о помощи в деле развертывания работ, направленных к росту славы нашей Родины и расширению горизонтов науки…»

И. В. Сталин наложил резолюцию: «…Предложение интересное – рассмотреть для реализации».

В начале 1950-х гг. были проведены четыре серии полетов с собаками по баллистической траектории на высоту 101 км, но без выхода на орбиту ИСЗ (т. н. «суборбитальный полет»). Первыми «космонавтами», спустившимися с небес на землю на парашютах в отделившейся головной части ракеты, стали собаки Дезик и Цыган, запущенные 22 июля 1951 г. с полигона Капустин Яр в Астраханской области.

Герметичная кабина пилотируемой ракеты ВР-190 под головным обтекателем

Увы, до стадии отправки в космос человека проект ВР-190 не дошел, хотя вполне был возможен: американский астронавт Алан Шепард осуществил суборбитальный космический полёт 5 мая 1961 г. Главная причина отказа от проекта ВР-190 заключалась в необходимости создания более мощной ракеты. Ею стала Р-7, разрабатываемая ОКБ-1 для орбитального пилотируемого корабля-спутника «Восток». Проект передали Королёву, который использовал технические решения для ВР-190 в спускаемых аппаратах пилотируемых кораблей «Восток», «Восход» и «Союз». Главный конструктор привлек Тихонравова в ОКБ-1. Михаил Клавдиевич со своим отделом отрабатывал безопасный спуск отделявшейся головной части ракеты, решал проблемы создания составных ракет-носителей, искусственных спутников, принимал деятельное участие в работах по запуску первого пилотируемого космического корабля, в разработке тяжёлого межпланетного корабля, создаваемого для пилотируемого полёта на Марс, и т. д.

P.S. Бытует конспирологическая версия, не подтвержденная документально, что проект Тихонравова получил свое дальнейшее развитие и якобы еще до Гагарина состоялось несколько неудачных запусков ракеты ВР-190 с «нулевыми космонавтами» Алексеем Ледовских, Сергеем Шибориным, Андреем Митковым, «Людмилой» и Марией Громовой.

Человек-тайна – «красный барон» Роберт Людвигович Бартини (1897–1974)

Исследователи наследия Р. Л. Бартини пишут о том, что нет документального подтверждения некоторых его биографических сведений. Мол, всё, что известно о нем, записано с его же слов, в том числе и следователями Лубянки, «записано верно», но противоречиво. Вроде как в разное время и разным людям конструктор рассказывал о себе разные «байки». Поскольку Бартини слыл исключительно честным и правдивым человеком, это заставляет думать о множественности его биографий. Или о том, что он уникум и «не от мира сего».

Однако перипетии судьбы, достойные графа Монте-Кристо, меркнут на фоне дел и свершений Роберта Людвиговича в авиации, физике, космологии и, как следствие, космонавтики, к которым он относился с философским спокойствием, как к природным явлениям: случились, и чудненько, ждем новых. А ведь это были идеи и проекты, которые «на 100 лет опережали время» (мнение специалистов) и не всегда были понятны генералам, главным конструкторам и академикам. Не зря Бартини сравнивают с Леонардо да Винчи и Николой Теслой. А еще с Воландом. Бартини был знаком с Михаилом Булгаковым, делился с ним фантастическими идеями и так потряс воображение писателя своим внешним обликом и рассказами, что тот сделал его прототипом одного из главных персонажей романа «Мастер и Маргарита» – Сатаны.

В XX в. в космонавтику конструкторы приходили из авиации, но Бартини остался верен авиации до конца, хотя по большому счету она и является первой необходимой ступенью космонавтики. Роберт Людвигович не занимался созданием баллистических ракет и КК, но многие его расчеты и конструкторские решения оказались незаменимыми при проектировании МБР, «Бурана» и американских шаттлов. Похоже, авиационный конструктор знал о ракетах больше ракетчиков. «Конструктора Владимира Воронцова, бывавшего в московской квартире Бартини, поразила картина с взлетающей ракетой, датированная сорок седьмым годом. Удивила форма пламени – огненный шар: «Откуда мог знать в 1947 году, что именно так будет выглядеть ракетный старт?!»

Но перейдем к биографии конструктора, наполовину выдуманной им самим. Уроженец города Фиуме (Австро-Венгрия; ныне город Риека, Хорватия), Роберто (это его настоящее имя) в трехлетнем возрасте был усыновлен вице-губернатором итальянским бароном Лодовико Оросом ди Бартини, который вроде как был его кровным отцом, и его супругой. Мать Роберто, мадьярская (или хорватская) дворянка, то ли покончила с собой, то ли подбросила малютку садовнику барона.

Р. Л. Бартини

Мальчик проявил феноменальные способности: играл на фортепиано, сочинял стихи, рисовал двумя руками, фехтовал, штудировал книги по математике и физике, телепатически угадывал еще не заданные вопросы, говорил и читал на шести языках. Всё давалось ему удивительно легко. Как-то баронесса «решила почитать мальчику жюль-верновские «20 тысяч лье под водой». На немецком языке. За две недели Роберто выучил немецкий язык. Правда, читать он мог только перевернутый текст – именно так лежала перед ним книжка» (Сергей Медведев).

Увидев демонстрационные полеты на самолете «Блерио XI» русского пилота Х. Н. Славороссова, 15-летний гимназист на всю жизнь «заболел» авиацией. В 16 он уже летал на аэроплане, подаренном отцом.

Первая мировая война кардинально изменила судьбу юноши. На Восточном фронте во время Брусиловского прорыва он попал в плен и три года провел в лагере под Хабаровском. За это время полюбил всё русское, включая революцию, выучил русский язык и стал убежденным красным.

Чудом избежав смерти при возвращении в Италию, Бартини унаследовал от умершего отца титул и 10 млн долларов, которые передал Итальянской коммунистической партии, членом которой состоял, а сам устроился шофером на миланском заводе. Окончил Римскую лётную школу. В Миланском политехническом институте получил диплом авиационного инженера.

В 1921 г. Роберто вступил в Итальянскую коммунистическую партию, охранял на Генуэзской конференции от боевиков Савинкова министра иностранных дел СССР Г. В. Чичерина, скрывался от агентов Муссолини, был тяжело ранен, едва выжил. (После этого на него покушались еще дважды.)

В конце концов в 1923 г. оказался в СССР с советским паспортом – «Роберт Людвигович Бартини, русский». Вступил в ВКП(б).

В нашей стране «красный барон» прожил 51 год. Работал как проклятый до последнего дня, сменив несколько КБ. Дослужившись в Черноморском управлении ВВС до звания комбрига (генерал-майор), Бартини возглавлял Люберецкое ОКБ самолётостроения МАП СССР, был главным инженером Сибирского НИИ им. С. А. Чаплыгина в Новосибирске, главным конструктором по гидроавиации Таганрогского ОКБ морских самолётов (ОКБ-86).

Пришлось конструктору поработать и в «шарашках». В 1938 г. после ареста маршала М. Н. Тухачевского, патронировавшего Бартини, он был осужден и отправлен в закрытое КБ НКВД, где работал под началом А. Н. Туполева вместе с С. П. Королёвым. Спустя четверть века «туполевские» разработки Бартини (прежде всего «крыло Бартини») воплотятся в конструкции первых сверхзвуковых пассажирских самолетов – Ту-144 и «Конкорд». Сергей Павлович немало перенял у Роберта Людвиговича идей и инженерных тонкостей, пригодившихся в ОКБ-1, что позволило ему спустя годы сказать: «Каждый из нас обязан Бартини многим, ведь без этого человека не было бы спутника».

Многие разработки конструктора прозвали монстрами. Они превосходили по скорости, дальности полета и грузоподъемности мировые аналоги винтовых и реактивных самолетов. Его проекты нельзя было пустить в серию – не хватало инженеров, не было технологии, двигателей, материалов, и даже коллеги часто не верили в реальность полетов его аппаратов. Бартини всё же удалось воплотить в металле 5 из 60 своих проектов, а один, доведенный его учеником В. Г. Ермолаевым, – дальний бомбардировщик ДБ-240 (Ер-2) – бомбил в начале войны Берлин.

В качестве примера назовем пять моделей самолетов Бартини.

В 1933 г. на самолёте «Сталь-6» был установлен мировой рекорд скорости – 420 км/ч.

«В 1935 гг. прошли испытания первого в мире самолета-невидимки. Опытный образец был сделан из прозрачного родоида, а специальная установка, распыляющая голубоватый дым, давала эффект невидимости – самолет сливался с небом» (Владимир Кудрявцев).

В 1942 г. Бартини по заданию Л. П. Берии спроектировал зенитный истребитель-перехватчик с четырьмя ЖРД – Р-114, который мог развивать невиданную для того времени скорость 2М (2200 км/ч).

В 1961 г. конструктор представил проект сверхзвукового дальнего самолёта-разведчика с ядерной силовой установкой Р-57-АЛ.

В 1965 г. Бартини разработал проект противолодочного самолёта-амфибии ВВА-14 (вертикально взлетающая амфибия).

Как работал Бартини? Весьма необычно. Часто Роберт Людвигович, зажмурившись (он страдал от яркого света из-за болезни глаз), «медитировал». Очнувшись, набрасывал рисунок будущего самолета, называл главные параметры, коэффициенты и пр., которые вычислил в уме. Инженеры приступали к расчетам и чертежам, и их результаты совпадали со значениями, которые задал главный конструктор.

Бартини занимался не только авиацией. Себя он считал математиком. Ученый мыслил категориями пространства и времени и даже применял их в своих конструкторских расчетах. Для упрощения уравнений расчетов летательных аппаратов Бартини разработал теорию шестимерного мира, получившую название «Мир Бартини». В ней три координаты пространственные (декартовы) и три – временные (прошлое, настоящее, будущее). Теорию автор изложил в статьях «Соотношения между физическими величинами», «Опыт элементарной системы диалектических отношений», «Диалектический монизм» и др. «Мир Бартини» был встречен научным сообществом неоднозначно, но уже в XXI столетии привлек внимание многих исследователей в мире.

Роберт Людвигович умер в ночь с 4 на 5 декабря 1974 г., оставив завещание, в котором просил запаять его бумаги в металлический ящик и не вскрывать до 2197 г.

P.S. «14 мая 1997 г. в Таганрогском КБ, в котором когда-то работал Бартини, отмечали столетие со дня его рождения. В этот же день последнюю из сконструированных им «амфибий» отвезли на свалку и разрезали на металлолом» (Ирина Родионова).