Kitobni o'qish: «Рассказы о любви. Часть 4»

Ты моё море

Жили-были на свете два моря. Они не были похожи на картах, их не разделяли материки. Они жили в двух разных сердцах.

Первое море звали Эвальд. Оно было спокойным и глубоким, его воды были цвета вечернего неба. Оно хранило в своих глубинах древние секреты и тихую, мудрую грусть. Оно редко шумело, предпочитая слушать шепот ветра и пение ночных птиц. Но иногда, в полной тишине, оно чувствовало легкую, настойчивую тоску.

Второе море звали Линда. Оно было ярким и живым, его волны переливались всеми оттенками заката и рассвета. В его водах танцевали солнечные зайчики даже ночью, а шторма были короткими, страстными и быстро сменялись радугой. Оно смеялось, шумело и, казалось, знало все мелодии мира, но в его смехе тоже иногда слышалась нота одиночества.

Однажды вечером, когда солнце растворилось в горизонте, море Эвальд не смогло уснуть. Оно посмотрело на звезды и вдруг увидело среди них незнакомое сияние – теплое, как объятие, и живое, как танец. Это был отблеск Линды.

И тогда море Эвальд, не говоря ни слова, послало к звездам свою самую тихую и глубокую волну – волну доверия. Это не был крик, это был вздох, полный надежды.

А Линда в это же мгновение, переставая танцевать, почувствовала это тихое прикосновение. И вместо того, чтобы ответить шумным прибоем, она послала навстречу одну-единственную, но невероятно теплую волну – волну понимания.

Они не стали сливаться в одно огромное океанское царство. Нет. Они остались двумя разными морями, каждое со своим характером, своими глубинами и своими штормами. Но между ними пролегла невидимая, прочная и нежная нить.

Море Эвальда научилось у Линды иногда сверкать и смеяться, не теряя своей глубины. А Линда, в свою очередь, научилась у Эвальда тишине и спокойной силе, не теряя своего света.

Теперь, когда ночь накрывала землю, они не чувствовали одиночества. Они просто знали, что где-то там есть другое море, которое дышит с ними в одном ритме. И этого было достаточно, чтобы самые темные ночи наполнялись тихим, взаимным сиянием.

Случайная открытка

Я познакомилась с ней на остановке. Хмурый осенний день, я куталась в пальто, а она стояла, прижимая к груди букет астр и хризантем. Цветы были так хороши в этом сером мире, что я не удержалась и сказала: «Как красиво!»

Она улыбнулась, и её лицо сразу преобразилось. «Спасибо. Сегодня День учителя. Поздравили ученики». Так я узнала Лидию Михайловну, учителя музыки. Мы разговорились, и оказалось, что у нас есть общая страсть – фиалки. Мы с упоением обсуждали сорта, полив, хитрости размножения, потом перешли на погоду, на городские новости… Говорили обо всём и ни о чём, а было ощущение, что беседуем мы давно. Перед своим автобусом я, словно в порыве внезапной доверчивости, предложила: «Давайте обменяемся телефонами?» Она с радостью согласилась.

Вечером следующего дня на телефоне вспыхнуло её сообщение: несколько фотографий. На подоконнике, залитом последними лучами солнца, цвели нежные фиалки – бархатные, махровые, с причудливыми узорами. Я торопилась на встречу, но, чтобы не оставлять без ответа, второпях смахнула в чат первую попавшуюся открытку с надписью «Добрый вечер». На картинке были цветы, их лепестки тихо плавали на спокойной глади воды, отражая небо.

Ответа не последовало. Ни слова благодарности, ничего. Меня это задело. Показалось странным и немного невежливым. Уже ближе к ночи, чувствуя некую неловкость, я написала: «Лидия Михайловна, большое спасибо за ваши фиалки! Они просто восхитительны».

Сообщение было быстро прочитано, но тишина затянулась. Почти на час. И вдруг – ответ, от которого кровь застыла в жилах:

«Я плачу».

«Почему? Что случилось?» – отправила я, чувствуя, как тревога сжимает сердце.

«Эти цветы на воде… на вашей открытке… Это моё воспоминание. О любимом человеке».

И тогда ночь наполнилась её историей, которую я читала, затаив дыхание.

Его звали Василий. Он был подводником. Они встретились в парке, он подошёл к ней смело, попросил номер и позвонил на следующий же день. Так начался их роман, похожий на красивую мелодию. Он дарил ей цветы, был нежен, чуток и добр. Она отвечала ему всем сердцем. Их любви позавидовали бы герои книжных романов. Они строили планы, мечтали о детях, о доме у моря.

Но однажды летним утром он сказал: «У нас учения».

И её сердце пронзила острая, ни с чем не сравнимая боль. Слёзы накатили сами собой. Ей показалось, что она прощается с ним навсегда.

«Ты чего? – удивился он. – Всё будет хорошо. Не первый и не последний раз. Это моя работа, я её люблю».

Но её что-то не отпускало, какая-то тёмная предчувственная тоска.

«Васенька, береги себя. Я очень люблю тебя. Ты мне нужен», – прошептала она.

Он посмотрел ей в глаза – глубоко, как в самую душу, нежно погладил по голове, поцеловал в губы и сказал: «Я обещаю, что всегда буду с тобой. Не волнуйся».