Kitobni o'qish: «Приёмная дочь»

1. Две проблемы

Весна преподнесла сюрприз – ненастную погоду и сильный злобный ветер. Холодный ветер сбивал с ног, заставил войско завернуться в накидки и плащи. Сильнейшие порывы сносили палатки с царскими шатрами, ветер был зол, настойчив и не собирался сдавать свои позиции. Он нёс с собой холодный дождь и слякоть. Лишь небольшой просвет и снова тучи, тучи. Но главное – он дул в другую сторону, и не давал возможность выйти в море, тем более – расправить паруса. Большое войско томилось на берегу. Агамемнон велел поставить флюгер, но тот застыл, и не хотел указывать иное направление. В стане Авлиды началось брожение.

– Чего мы здесь сидим? – ворчали воины – Что ждём?

Давно все собрались. Пора отчаливать, но этот ветер… Он, кстати, как раз годится, чтобы отправиться домой. Первым не выдержал Улисс.

– Сколько можно? – возмущался царь Итаки. – Или мы едем воевать, или домой. Мне дома лучше.

Он налетел на Агамемнона. Тот указал на флюгер.

– Нет ветра, ты же понимаешь, Одиссей. Я не командую ветрами.

– Жаль – пробурчал Улисс.

Не успел Агамемнон выйти из своего шатра, как подошли другие командиры.

– В чём дело, Агамемнон? – вопрос Протесилая поддержал элидец Поликсен. Он тоже в числе прочих пришел к палатке главнокомандующего.

– Когда мы отправляемся? – Ахилл, как известно, был нетерпелив.

– Мы едем или нет? – вмешался Менесфей, афинский царь.

– Мы правда засиделись – упрекнул Агамемнона Евмел, царь Фер.

– Терпение, друзья. – попытка успокоить на сей раз удалась, но это не на долго.

К плохой погоде добавилась болезнь. Быть может, она явилась вместе с огромным стадом, что подогнали к лагерю ахейцев.

– Что это? Что? – воин обнаружил первую язвочку на коже,

а после свалился от жара и жуткой боли во всём теле. Моровая язва быстро распространилась среди скученного войска, и грозно заявила о себе. Спустя неделю болезнь свирепствовала в полный рост, круша день ото дня всё больше воинов в огромном лагере Авлиды. Люди валились с ног и не имели сил добраться до укрытий. Бедняги так и погибали - на пронизывающим ветру и под дождём.

Бессвязный тихий бред звучал по всему лагерю Авлиды. Больные угасали на глазах.

– Что за напасть? – схватился за голову Агамемнон.

По стану везде валялась павшая скотина, но главное – под каждым деревцем лежало тело воина. Мертвецы, с застывшим выражением страдания на потемневших лицах, казалось, оккупировали лагерь. Запах смерти разносил злой ветер. Отчаяние всё сильнее овладевало войском.

– Ещё немного – нас некому будет хоронить – кричали Агамемнону в лицо.

– Ну тебя к чёрту – не выдержал Улисс – Я завтра увожу своих людей.

– Я тоже – поддержал Ахилл.

Демонстративно начал готовиться к отплытию.

– Этот ветер до дома нам как раз попутный – высказался Нирей из Сима.

– Мы тоже по домам – объявили Фоант, Мегет, Профой.

Их поддержали остальные.

– Постойте – напомнил Агамемнон – Вы все давали клятву разрушить Трою.

– Чем? Мертвецами? – загалдели цари Эллады. – Мы все здесь сдохнем.

Калхас молчал. Сидел с угрюмым видом и наблюдал происходящее. Теперь Калхас старался лишний раз не попадаться на глаза начальству, и был доволен, что о нём забыли. Провидец расположился поближе к храму, уселся под платаном. И тихо радовался про себя.

– Пусть сдохнут все. Как это будет кстати. Пусть Троя не узнает никогда, что сделал её жрец. Я сам дождусь, когда Авлида вымрет. И, если боги сохранят мне жизнь, сам, лично закрою глаза последнего врага высокой Трои. Я сам – троянец. – вспомнил Калхас – Этот поход здесь и закончится. Пусть подыхают.

Один лишь Паламед пытается облегчить положение. Но он не врач.

– Необходимо отделить здоровых от больных. – переживает он. – Устроить лазарет на кораблях.

Сейчас в одной палатке и заболевшие, и кто ещё здоров.

– Не лезь куда тебя не просят – советует отец, царь Навплий. – Эскулапы разберутся без тебя.

И Паламед послушно замолчал, подумал, что отец, должно быть прав, после чего устроил карантин для своих людей. Надеялся, что Махаон и Подалирий последуют его примеру, но те лишь отмахнулись. О медицине они всё знают сами, и Паламед им не указ.

2. Рецепт от всех напастей

В один из бесконечных серых дней среди беды Авлиды явилось странное создание – завернутое в старый балахон, как будто тень самой Гекаты, что собирает свою жатву. Но факелов в руках не наблюдалось, и ничего она не поджигала. Фигурка неторопливо пробиралась меж туш скота и мертвых тел. Женщина, ещё не старая, одетая в лохмотья, рыжеватый локон выбился из-под платка, вид скорбный, но глаза живые, с диким взглядом.

– Скажи, где ваш командир? – обратилась женщина к Калхасу. Сверкнула глазами так, что Калхас вздрогнул.

Одержимая – мелькнула сразу мысль. И получила подтверждение:

– Я от богини.

Её отправила богиня – усмехнулся жрец. Наверное, сказать, что все здесь сдохнут.

– Туда – указал Калхас.

Она направилась к шатру. Калхас помедлил и пошел за нею следом.

Уж больно любопытно, что сообщит эта сумасшедшая царю царей.

***

На тот момент у Агамемнона находились Нестор с Идоменеем, Одиссей и Подалирий. Они смолкли, едва лишь женщина вошла. Та ткнула пальцем в Агамемнона.

– Это ты. Ты виноват

Безумные глаза сверлили злобным взглядом царя Микен. С губ сорвались гневные слова.

– Убийца. Ты убил козу

– И что? – Агамемнон сам округлил глаза.

Хотел немедля выгнать сумасшедшую, но Нестор его остановил. Царь Пилоса поспешно подошёл и обратился к ней спокойным тоном.

– Уважаемая, объясни в чём дело? Что так тебя расстроило?

Ее не надо лишний раз просить. Эмоции её переполняли.

– Артемида любовалась своей козой, так любовалась, а он её убил. Охульник. Злыдень. Негодяй.

Вновь обвиняющий перст указал на Агамемнона.

– Вселенский мор вам наказание за дерзость – вещала женщина с безумными глазами.

Все подскочили – настолько угнетала царей Эллады беда, что косила их людей. Надежда найти ключ к разгадке ужасного несчастья взволновала всех. Но великие цари не знали – болезнь расползалась уже по всей Беотии. Местное население считало виновниками именно это сборище в Авлиде, понятно, что озлобилось, и ничего хорошего желать им не могло.

– Что нужно сделать, подскажи. Как искупить вину? – спросил Нестор.

Он единственный, кто не терял самообладание.

– Коза была любимицей богини. – это прозвучало многозначительно.

– Я понял – напрягся Нестор.

– Артемида требует замену

– Замену? Что? Что именно? - Агамемнон желает это знать.

– Ты обязан принести жертву

– Я готов. Говори. Что она хочет? – взгляд Агамемнона уперся в безумное лицо.

– Твою дочь

– Что? Что ты сказала? Как повернулся у тебя язык?

Нестор едва сдержал царя Микен в его порыве прибить на месте наглую мерзавку. Та закатилась в истерике:

– У тебя есть дочка. Молоденькая. Аппетитная. Красотка. Совсем как та коза. Алтарь ждет её. Ты должен сделать это

Агамемнон пытался вывернуться из державших рук, но Нестор был достаточно силён.

– Спокойно, Агамемнон. Не нервничай. Она больная.

Нестор едва удерживал царя Микен. Увидев это, одержимая сочла за благо отступить.

– Пошла вон отсюда. – кричал вслед Агамемнон.

И та ушла, но не слишком далеко. Она прошлась по побережью и взбудоражила всё войско.

– Артемида смягчится не раньше, чем он положит дочь на алтарь – вещала женщина у очередной палатки.

– Болезнь – расплата за святотатство вашего начальства. Пусть сделает, что должен. Тогда болезнь пройдет.

И люди слушали. Передавали из уст в уста ее слова. И верили. Тем более, что рядом корчились в предсмертных муках сослуживцы, друзья и братья.

Прошла ещё неделя. Теперь каждый воин ропщет – начальство делает, что хочет, а мы расплачиваемся за его грехи. Он виноват, а мы все отвечаем. Это несправедливо – возмущались люди. И обращались каждый к своему царю.

А ветер, как назло, всё не стихает. Всё гонит тучи с севера, а с ними заодно холодный дождь. Весна совсем не радует Авлиду.

– А, может быть, она была права? – как-то поутру услышал Агамемнон от Менелая.

В том же духе рассуждает Диомед:

– Быть может, нужно было прислушаться к ее словам?

– Вы что? – взвился Агамемнон. – Вы – мои лучшие друзья. Ты брат мне, Менелай. Как вы могли такое мне сказать?

Они послушно замолкают. Молчит Идоменей и Нестор, молчит Улисс и Паламед, молчит Аякс, Ахилл и Феникс – никто из приближенных не набрался смелости продолжить разговор.

А время, между тем, идёт. Проходит день за днем. Ни эпидемия, ни ветер не стихают. В очередной промозглый день к Атриду явились все цари Эллады.

– Агамемнон, – начал Нестор – Тебе надлежит смириться с обстоятельствами и выдать свою дочь.

– Ты что? – удивился Агамемнон – И ты поверил в этот бред? Пойми – это не промысел богини. Я точно это знаю.

Но больше ему не дали сказать ни слова.

– Взял манеру охотиться в священной роще – кричал беотиец Леит. – Всех нас подставил.

– Из-за тебя все беды – поддерживает Аскалаф. Он тоже беотиец.

– Ты виноват. Как слон в посудной лавке. Не знаешь толком местности – не лезь. Теперь Беотия погибнет от чумы – вступает беотийский вождь Профенор.

Три эти земляка узнали всё конкретно. Агамемнон по незнанию охотился в священной роще и убил не менее священную козу. Такое поведение недопустимо. И, кстати, Артемиде вообще неважно – знал, не знал… В результате - существование родного края под угрозой. Гибель ждёт не только собранное войско. Гнев богини обрушится на всю Беотию.

– Ты правда, Агамемнон… – высказался Агапенор – Приспичило тебе охотиться где ни пристало.

Агамемнон уже сам себя проклинает за ту охоту. Но уступать не собирается.

– Люди ропщут. Требуют искупить вину. – внушают ему цари Эллады.

Но Агамемнон не согласен.

– А что я сделаю?

– Ты знаешь сам – отвечает Леонтей из племени лапифов.

– Забудьте даже думать. – подскакивает царь Микен – Отдать на закланье дочь – да вы с ума сошли.

– Подумай, Агамемнон. Тебя все просят. – вступает Диомед. – Ты посмотри сколько людей погибло. А сколько ещё погибнет из-за тебя?

Но тот не собирается всех посвящать в свои семейные дела.

– Нет – заявляет Агамемнон.

И только Паламед не смог смолчать:

– Убийство девушки тут не поможет. Послушайте меня. По крайней мере уберите грязь, почаще мойте руки и кипятите питьевую воду. Тогда болезнь пройдет.

– Ты бредишь, Паламед? – загалдели цари Эллады.

– Мы все тебя, конечно, ценим, Паламед, но ты не прав – здесь говорят всё громко, без утайки.

Да, спорить с ними бесполезно – понимает Паламед.

На сем недовольные цари покинули шатёр главнокомандующего.

3. Семейная тайна

Агамемнон призадумался. У него три дочери в Микенах. Старшая – Ифигения. Ей тринадцать лет. Четырнадцатый пошел. Электре десять, Хрисофемиде семь. Они совсем девчонки.

– О чём я? – встрепенулся царь Микен. – Мне проще отменить поход на Трою. Отдай им дочь. Совсем с ума сошли.

Воображение нарисовало старшую дочь. Прелестна. Тонка, изящна, бесподобна. Красавица. Свежа, как утро мая.

– Ещё и требуют – возмутился царь Микен – Куча здоровенных мужиков желают смерти моей дочери, мерзавцы

Всё это зависть. Подковерные интриги. А вовсе никакой не промысел богини. Какая связь между эпидемией и сменой ветра в обмен на смерть юной девочки? За что мне это испытание? Я был готов потратить много сил, потратить средства. Я это сделал. Им всё мало. Теперь эти люди желают знать, насколько я предан общему делу, готов ли ради него пожертвовать своим ребенком? Не слишком ли много вы хотите?

Несуразность требований в том, что Ифигения – приёмная дочь Агамемнона. Лишний указатель, что это не божий промысел. Богине не составило труда узнать, которая родная, а кто неродная дочь. А значит, это происки завистников и недовольных, а вовсе не богов. Но сообщать тайну своей семьи Агамемнон не намерен никому.

Клитемнестра так и не сказала мужу, что малышка – дочь Елены и Тесея. Он был уверен – девочка найденыш. Но именно Ифигения помирила Агамемнона с женой. Он согласился удочерить малышку в обмен на благосклонность Клитемнестры. Потому Агамемнон любил Ифигению как собственную дочь. Не допускал и мысли, бросить её на жертвенный алтарь. Тем более, сообщать подробности своей семейной жизни кому бы то ни было.

Агамемнон готов держать удар.

***

Тем временем цари Эллады не спешат расходиться по своим шатрам.

– Положение отчаянное. – говорит Менесфей, афинский царь.

И с этим все согласны.

– Я уже не знаю, что своим людям отвечать на их вопросы – сообщает аргвинянин Амфилох.

– Я тоже. Не знаю, как людям смотреть в глаза. – говорит аркадец Агапенор.

– Каждый из нас может тоже самое сказать – согласны все цари Эллады.

– Что будем делать? – Ахилл чересчур нетерпелив, и может наломать дров.

– Постойте. Агамемнон избран общим голосованием – напоминает Нестор.

Оказалось, что это не препятствие.

– И что? Он избран нами. Мы и сместим его. – находит выход Филоктет.

И в принципе он прав. Если ничего не делать, то через месяц войско просто напросто погибнет.

***

– Агамемнон – заходят в его шатёр цари Эллады.

Агамемнон вздрогнул, подскочил, и смотрит на вошедших.

– Ты не способен принимать решения – объявляет ему Аркесилай.

– Да, Агамемнон – поддерживают все цари Эллады.

– С сегодняшнего дня ты лишаешься звания главкома – заявляет Менелай.

– Это решение собрания царей Эллады – объявляет элидец Фалпий.

Агамемнон не ожидал такого поворота. Он потрясён. Не знает, что сказать. А потому молчит, никак принять не может, что даже родной брат ополчился на него. За что? Это несправедливо. Из-за Менелая затеяна вся эта канитель. Он бросил все дела, мобилизовал Элладу и получил сейчас, что получил – все отвернулись от него в ответственный момент.