Kitobni o'qish: «Предсвадебные хлопоты»
1. Пелион – территория кентавров
Пологие склоны Пелиона с незапамятных времен густо покрыты растительностью – вековые дубы раскинули свои разлапистые ветви, закрывая от палящих лучей мелкий ручеек, что журчит вниз по склону, среди высокой травы, молодых побегов и земляничных полян – их обступает кустарник с яркими цветами, искривленный ствол дикой оливы будто замер в неизвестном доселе танце, а рядом заросли можжевельника вырастают стеной и представляют собой настоящую чащу – порой непроходимую.
Множество зверья и птицы обитают в этом лесу – можно повстречаться с оленем, медведем или кабаном, если какому-нибудь безумцу придет в голову идея собрать немного хворост у на Пелионе – потому лучше безоружным не совершать прогулки ни на гору, ни в ее окрестностях.
– Места глухие, опасные. – говорят старики о склонах Пелиона.
Человек туда суется редко, предоставляя лесу и его обитателям жить спокойно, своей жизнью – лишь изредка местные цари устраивают там охоту – но это скорее жестокого развлечения ради, да чтобы испытать высоких гостей, потому как среди прочих опасностей, поджидающих смельчаков на горе Пелион есть одна уникальная, можно сказать – присущая только Пелиону опасность – а именно - быть растерзанным дикими кентаврами.
Эти милые твари – кентавры то есть – облюбовали Пелион в качестве своего основного места обитания. Их можно понять – кентавров потеснили из Фессалии, а затем выставили отовсюду – по большей части виной тому буйный, необузданный нрав этих шестиконечных созданий.
Но нрав нравом, а куда же им было деваться?
Вот и пошли они, горемычные, дружной толпой, то есть, дружным табуном в малопосещаемые места – случайно набрели на склоны Пелиона, поселились в его дремучих лесах, и теперь, ощутив себя в полной мере хозяевами здесь, среди такой же, как они, дикой природы, к тому же обозленные на людей, кентавры не церемонились с забредшими в лес смельчаками.
Но, справедливости ради, стоит отметить, что не все кентавры не воспитаны – их царь Хирон например – настоящий кладезь мудрости, терпения и благородства.
Как раз Хирон и спас Пелея, когда того намеревались разорвать на части обитатели Пелиона. Узнав, что парню некуда идти, Хирон предложил Пелею в качестве временного жилища свою пещеру – то есть радушно пригласил к себе в гости.
А пещера у повелителя кентавров была просторна, с высоким сводом над головой – в ней можно стоять в полный рост, не опасаясь при этом наткнуться на какой-нибудь сталактит, и ничего не капало с потолка, не текло по стенам – сырости нет, только темновато, но, в общем и целом, прилично – словом, жить можно – и Пелей уже с месяц гостил у Хирона – никак не мог решить молодой человек, что же ему делать дальше.
А поскольку бродить по лесу было опасно – вдруг какой-нибудь кентавр возьмет, да не узнает гостя – тот всё больше отсиживался в пещере.
Здесь мы и застанем его летним утром – в одних лишь сандалиях да с полотенцем вокруг бедер. Свой хитон предусмотрительный Пелей повесил на веревку, что протянута вдоль и поперек через всю пещеру – испачкается последняя одежда, где другую взять?
Кентавры никаких одежд не признают, разве что снимут с кого-нибудь – так с кого? Все давно знают, что к Пелиону лучше не подходить, до ближайшей деревни еще дойти надо, поэтому разжиться гардеробом вряд ли получится, оттого и жалеет Пелей единственное своё платье, тем более что занят он ни чем-нибудь, а уборкой помещения.
– Развел грязищу. – ворчит Пелей, разгребая свежую навозную кучу. – Дышать же нечем. Конь он и есть конь.
Радужные мухи тяжело взлетели, закружившись вокруг Пелея – тот зачерпнул совком навозную лепешку и направился к выходу – парню надоело то и дело натыкаться на мусорные кучи, да вдыхать ароматы пещеры, – всё равно сижу без дела – решил Пелей и взялся наводить порядок.
А работы здесь было непочатый край. В каждом углу просторной пещеры ждали своей очереди залежи всякой всячины – полусгнившие объедки, обглоданные кости, битая посуда, истлевшие грязные тряпки – что только не выгреб Пелей из ее укромных ее уголков, заодно распугав всех пауков, летучих мышей и крыс.
Он сорвал засохшие охапки трав, что свисали с веревок вдоль стен, смастерил себе веник, смел вековую пыль и паутину, вынес помои за порог и теперь разглядывал в полутьме – не пропустил ли он чего-нибудь еще.
– Как можно жить в таких условиях? – пожимал плечами Пелей.
В пещере было лишь стойло для хозяина – вполне, впрочем, приличное, да подстилка из сена – на такой же подстилке размещался гость – ни стола тебе, ни стульев, а тем более кровати – впрочем, что ждать от кентавра?
– Водичкой бы прибить не мешало. – промолвил Пелей, наблюдая, как кружится и оседает в воздухе пещеры поднятая пыль.
Он взялся, было, за кувшин – единственный целый сосуд, что нашелся рядом с ворохом сена – благо до ручья недалеко, как на лужайке возле пещеры раздались голоса – через минуту два десятка кентавров тяжело топтались около входа, били копытами, тяжело дышали и ругались последними словами, досадуя, что их, таких свободных и диких, пошло используют, как самый обычный грузовой транспорт.
– Запряг нас, как последних ослов. – возмущались кентавры.
– Что мы, тяжеловозы, что ли?
– Для кого стараешься, Хирон? Эти боги, они же нас за скотину держат…
– Будет вам, хорошее дело делаем – нам это зачтется. – царь кентавров повысил голос. – Становись в шеренгу.
Пелею из своего укрытия забавно было наблюдать, как эти неотесанные полулюди, полукони, привыкшие к полной свободе, пытались изобразить некое подобие ряда – тычки и лягания едва не закончились потасовкой – Хирон, опасаясь за груз, что лежал на спинах подчиненных, скомандовал:
– Довольно. Стойте, где стоите. А то перебьете всё.
Кентавры перестали толкаться и выжидательно уставились на Хирона.
– Вот разбойничьи рожи.
В самом деле, лица кентавров густо покрывала растительность – косматые бороды развивались нечесаными клочьями, буйные шевелюры всевозможных мастей едва ли можно назвать прическами; практически у всех широкие брови сходились на переносице, угрюмо нависая над глазами – добавьте к этому мощный мужской торс плавно переходящий в лошадиную спину, мускулистые руки и две пары лошадиных ног – это сейчас, из безопасного места ухмыляется Пелей.
Не до смеха было ему месяц назад, когда, проснувшись, он обнаружил себя в окружении этих тварей. Это сейчас они молчат, ожидая дальнейших указаний Хирона, и стоят более-менее спокойно, а тогда Пелей совершенно справедливо считал, что если его не разорвут, то наверняка затопчут – так напористы, порывисты и резки их движения.
В самом деле - если ничто не сдерживает кентавра (а его, как правило, ничего не сдерживает), то он не соблюдает условностей – зачесалось пузо – он блаженно чешет пузо, зачесалось еще где-нибудь – наплевать кентавру на присутствующих здесь дам – зачесалось же. Нужно оглушительно высморкаться – не вопрос, ну и что, если рядом публика – подумаешь, что они сами не сморкаются, что ли?
При этом что такое носовой платок кентавр не знает, и вряд ли у кого получится посвятить его в существование такого нужного аксессуара – рискнувший получит копытом в лоб или по лбу – что согласитесь, практически одно и тоже.
Кентавр неравнодушен к женщинам – в миг наговорит им дерзостей низким глухим басом, вероятно считая, что такой тембр особенно нравится дамам.
Кентавр первым несется к столу, сбивая по пути остальных гостей, жадно набрасывается на угощение, желая попробовать всё и сразу – звонко, аппетитно чавкая, обнимая тарелку, норовя при этом положить копыто на стол.
Любые попытки хоть как-то воспитать кентавра заканчиваются для учителей всегда одинаково – то есть плачевно:
– Оскорбляют, унижают. – кричит возмущенный кентавр и, не сходя с места, пускает в ход копыта и кулаки.
Получается интересная вещь – смотреть на это противно, а сказать об этом нельзя – оскорбится ведь кентаврик. И ничему учиться он принципиально не желает, полагая, что сам знает всё лучше, чем кто бы то ни было – о чем и вопит при каждом удобном случае – тихо разговаривать кентавр не считает нужным – еще чего? Что вы мне рот затыкаете? – возмущается он, если вдруг его попросят говорить потише, и опять стучит копытом и роет землю, стремясь отстоять свое право орать на всю округу – при этом кентавру и в голову не придет, что он мешает другим.
Отсутствие манер и вздорный тяжелый нрав делают кентавров совершенно невыносимыми в быту – особенно, если их становится много. Одинокий кентаврик, попав в общество воспитанных людей, может, и постесняется показывать себя во всей красе, но, как только к нему присоединятся собратья – здесь уже держитесь все – благодаря численному перевесу кентавр немедленно отказывается от глупых с его точки зрения условностей совместного сосуществования – он становится кентавром и только кентавром – свободным и диким.
С этой проблемой пришлось столкнуться племенам, населяющим материковую часть Греции. Над ними зависла туча, породившая столь неугомонных детей. Но, к чести ахейцев, аргвинян и прочих народов, они не долго терпели таких буйных соседей – как говорилось выше, постепенно кентавров выставили в необитаемые места – гора Пелион пришлась им по вкусу – окружающие облегченно вздохнули.
С тех пор люди и кентавры недолюбливают друг друга – только ученый Хирон является приятным исключением. Сейчас, напустив на себя важный вид, царь кентавров достает из-за пазухи длинный свиток, не спеша разворачивает его:
– Начнем… Тронов золотых – 12… – Хирон отрывает глаза от списка. – У кого троны? Сюда разгружайте. – указывает он справа от себя. – Да аккуратней… Ага… Один, два, три, четыре… двенадцать.
Первая пара кентавров, освободив, наконец, свои лошадиные спины от обременительной ноши, умчались в чащу.
– Табуреты красного дерева – 25. Давайте сюда.
– Посуда… У кого ящик? Не тряси, перебьешь всё. Потом сдавать кто будет?
– Они сами всё перебьют, как напьются. – ворчит неуклюжий кентавр.
Тем не менее, он изо всех сил старается больше не трясти дорогие сервизы – боится он подвести Хирона.
Пелею до того интересно, что же такое привезли, и он неосторожно выглядывает из пещеры. Острый глаз Хирона замечает его белобрысую голову.
– Что стоишь без дела? Иди помогай.
Вдвоем они ставят ящик на траву.
– Хорошо. Скатерти, полотенца, салфетки восемь дюжин… Это вон тот тюк. Давай сюда.
Постепенно на лужайке перед пещерой выстраиваются в довольно ровном порядке столы, стулья, светильники, треножники, ящики с посудой, ковры, гобелены и прочая утварь. Двадцатый по очереди кентавр сбросил на землю свой груз, Хирон отметил последнюю позицию в списке.
– На сегодня это всё. – обратился он к Пелею. – Пока расставим, а продукты завтра подвезут.
– Какие продукты? Ты что – обставиться что ли решил? – Пелей с интересом разглядывает золоченые предметы.
Дорогая красивая мебель, запросто сваленная на траву, выглядела странно – не дворец ведь – пещера в лесу.
– Где раздобыл-то?
– Боги одолжили. Временно. Свадьбу будут справлять.
– Свадьбу? А кто женится – никак ты, Хирон?
– Нет. Какой из меня жених? Это тебя боги собрались женить. Да не стой истуканом, помоги лучше.
– То есть как это меня? Я не собирался… Я согласия своего не давал.
– А кто тебя спрашивать станет… Не собирался он… Уже и невеста подобрана. Так что не порть всем праздник.
– Но... это произвол. Кто меня может заставить? И почему я? – возмущается Пелей.
– Почем я знаю. Мне не докладывают. – отмахивается Хирон. – Хватит. Здесь дел нам с тобой до вечера. Чем орать – бери стулья и в пещеру – расставлять будем.
– А я сбегу. – усаживается Пелей на подвернувшийся золотой трон, ударяет кулаком по подлокотнику.
– Где это видано, чтобы силком… Без меня веселитесь.
– Мебель не ломай. Потом не расплатишься. – осекает его Хирон. И спохватывается.
– Ты что надумал? Сбежит он. Разве это дело? А меня, в какое положение ты поставишь меня, Пелей? Да я с тебя теперь глаз не спущу. Это Зевс распорядился женить тебя – ни кто-нибудь.
– Зевс?
– Да, сынок. Так что беги, не беги – это, как сам понимаешь, бесполезно. Лучше смирись. Всё не так плохо. К тому же невеста твоя – богиня. Не каждый, знаешь ли, день бессмертных богинь отдают замуж за простых людей. Так что тебе повезло.
Bepul matn qismi tugad.