Kitobni o'qish: «Зигзаг истории»

От автора

Вся история, которая произойдёт с героями, может показаться читателям фантастической. Но если бы не Поцелуй мира, то и этой необычной истории не произошло бы, и не было бы истории «Запах любви, или Влюблённые не стареют». Не прочитав этой истории, читатели не поймут череду событий, которые произойдут в последних книгах серии «Поцелуй мира».

Часть первая

Глава 1

Пруденс Ферфакс сначала открыла один глаз, потом второй и потянулась в кровати. Она проснулась от звука шагов, захлопывающейся двери и открывающихся окон. Солнечный свет тут же прорвался в комнату и коснулся лица девушки. Она оглядела спальню, и взгляд остановился на кувшине. Рядом на кресле была разложена одежда.

– Доброе утро, госпожа. Вы просили разбудить вас пораньше. – Перед Пруденс вырисовалась улыбающаяся Сара, держа кувшин с тёплой водой наготове.

Сара являлась горничной. По сути, девушки выросли вместе, хоть Сара и была на восемь лет старше Пруденс. Но, кроме доброты и острого ума, девушка была предана всем сердцем своей хозяйке.

Пруденс сбросила с себя одеяло.

– Бррр… – она поёжилась, но вскочила с кровати и босиком подошла к тазу для умывания.

– Как спалось? – поинтересовалась Сара, поливая из кувшина на руки Пруденс.

– Уммм… – промычала ей Пруденс, и Сара удовлетворённо кивнула, понимая, что Пруденс спала хорошо и не слышала, как сегодня мужчины гоняли горничных по замку.

Склонившись над тазом, Пруденс умыла лицо, шею и уши, подняла мокрое лицо, и Сара вручила ей льняное полотенце. Затем началась обычная процедура одевания. Ночная рубашка полетела на пол, и Пруденс предстала перед горничной в костюме Евы. Сара начала одевать свою госпожу: сначала на тело надета была тонкая сорочка, затем панталоны, потом пришла очередь нижней юбки, потом ещё одной юбки, а затем уже платья. Сара радовалась, что корсет сегодня шнуровать не придётся – в качестве туалета Пруденс выбрала самое простое и лёгкое платье. Затем горничная занялась волосами госпожи. Закончив со всей утренней процедурой, Пруденс остановилась перед зеркалом и взглянула на себя. На неё смотрела молоденькая девушка в свободном, простом шерстяном платье, со светлыми волосами, перетянутыми лентой. Никаких лишних украшений Пруденс не носила. Оставшись удовлетворённой, она повернулась к горничной:

– Сара, пока ты мне не нужна! – и выскочила из своих покоев. Сара и так знала, что не нужна, но эти слова её хозяйка произносила ежедневно. Сейчас та побежит в конюшню и отправится на утреннюю прогулку.

Шёл 1499 год…

Это был год, когда заканчивался один век и начинался новый. Человечество всегда верило в знаки, поэтому ожидает, что столетия не могут заканчиваться просто так: обязательно должно происходить что-то волшебное и необычное, что изменит историю мира. Люди верят в чудеса, люди хотят и ждут чудес, но бывают ли они на самом деле? А если и бывают, то многие ли о них знают? Может, они остаются тайной для большинства, и только небольшие намёки показывают, что они всё-таки свершились…

Замок «Ферфакс», где жила Пруденс, был построен ещё двести лет тому назад её предком. Это было мощное крепостное сооружение. Сейчас в Англии установился мир, но замок, как крепость, возвышался над лесным массивом, полями и деревнями, напоминая всем и каждому о том, что он всегда остаётся неприступным, несмотря на то, что постоянные междоусобные войны, когда соседи нападали на соседей, захватывая земли, замки, скот и имущество, уже закончились. Те самые рыцари, о которых в будущем будут слагать легенды, снимать кинофильмы и писать книги, на самом деле были всего лишь грабителями, сделавшими себе славу и состояние на нападениях и ограблениях поместий более богатых сограждан. При короле Генрихе VII все изменилось, войны были запрещены, владельцы замков и их дружины расслабились, все почитали законы короля. Прошло время, и все забыли, что можно было ждать подвоха и козней от соседей.

Как ни странно, но именно времена правления Генриха VII привели к тому, что многие замки страны разорились и пришли в упадок. Генрих VII решил ослабить могущество крупных дворян и прекратить разорения, тем самым заставив своих подданных трудиться. Одним из первых законов король запретил дворянам создавать свои армии и взял под контроль производство пороха, и именно поэтому прекратились междоусобные войны, целью которых были грабежи и желание расширить владения. Многие дворяне не умели и не хотели трудиться, получая всё только захватом соседских замков и грабя их. Теперь этим жить стало нельзя, и состояния многих из них стали таять, что привело к невозможности требующего огромных вложений содержания замков; это приводило к тому, что многие оставляли их и перебирались в усадьбы.

Но все эти перипетии не имели отношения к замку «Ферфакс». Он оставался неприступной крепостью. Конечно, с прекращением войн в замке тоже стали жить более расслаблено, охранял его всего небольшой отряд дружинников и рыцарей – это всё, что моги позволить себе его владельцы, чтобы не прогневать Генриха. Замок они тоже не оставили, и он в упадок не пришёл. Его хозяевами являлись Пруденс Ферфакс, которой было восемнадцать лет от роду, и её брат Кит Ферфакс, которому исполнилось двадцать шесть лет. Этот молодой человек взвалил на себя все тяготы и бразды правления замком, всем поместьем, фермами и прилегающими землями.

Их мать, потеряв много крови, умерла в родах, давая жизнь третьему после Пруденс ребенку, дитя тоже не выжило. Их отец пробыл вдовцом совсем недолго, собирался жениться вторично, но перед самой свадьбой отправился на охоту, где свалился с лошади и от полученных травм через пять дней скончался, не дожив до своей свадьбы двух месяцев.

Кит, которому тогда исполнилось всего шестнадцать лет, с покорностью судьбе взвалил всё хозяйство на себя, а также занялся воспитанием своей неугомонной восьмилетней сестрички, любя и балуя её, понимая, что их, Ферфаксов, осталось только двое. Кит воспитывал Пруденс не в манере светской девицы, как если бы готовил её к замужеству и карьере фрейлины королевы, а скорее как мальчишку, позволяя практически всё, что позволяли ему родители в том же возрасте. Так из Пруденс выросла умная и самостоятельная девушка, умеющая принимать решения и не хуже брата отстаивать свою точку зрения, что в высшем обществе тех времён считалось неприемлемым для девушки.

Кит подходил к вопросу поддержания жизни в крепости серьёзно, с умом, хваткой и жизненной философией взрослого мужчины, так, что фамилию Ферфаксов, несмотря на его юность, уважала вся Англия.

Теперь Пруденс стала уже совсем взрослой девушкой, но брат продолжал её баловать, поэтому она занималась всем тем, что ей нравилось, несмотря на то, что многие вещи считались неподобающими женщине. Управлением внутри замка она стала заниматься с шестнадцати лет, так как с детства, благодаря брату, ощущала себя его полноправной хозяйкой. И вести хозяйство она собиралась до той поры, пока Кит не женится. Важным для любой девушки Англии считалось умение вышивать, но вот с ним Пруденс не дружила с самого начала знакомства с иглами и пяльцами – вышивать она терпеть не могла. А всё потому, что росла она рядом с братом, и её больше волновала соколиная и лисья охота, а так же конные прогулки по лесу и по полям. Кит очень любил сестру и растил её так, как растили родители его самого, давая ей полную свободу действий и не понимая, что она всё же девушка.

Внешне брат и сестра не были похожи – она больше унаследовала внешность по отцовской линии, он же – по материнской. Пруденс, получившая от отца синие глаза и волосы цвета спелой пшеницы, спускавшиеся до пояса и подчеркивавшие нежный овал лица, была необыкновенно хорошенькой. Сара ежедневно расчёсывала её золотые кудри, пока те не начинали блестеть. Кожа у девушки была белоснежной, как алебастр. Тонкий аккуратный носик и игривые ямочки на щеках придавали лицу шаловливое выражение. Длинные ресницы подчёркивали удивительный разрез её сапфировых глаз. За счёт того, что Пруденс много бегала, скакала по окрестностям верхом на своей любимой кобыле, фигура у неё была подтянутой. Правда, из соседней знати её никто не видел, а перед королём она так и не предстала, хотя и должна была быть представлена ко двору, как только ей исполнилось пятнадцать. Но у Кита совсем не было времени на посещения королевского двора, а Пруденс и вовсе не стремилась туда, потому как любила свой замок и ту свободу, к которой привыкла и которая в королевском дворце была запрещена.

Кит, в отличие от сестры, цвет глаз имел зелёный, а волосы каштановые с рыжим оттенком. Их бабушка по материнской линии была рыжеволосой шотландкой. Вот эта рыжина и цвет глаз передались ему. Кит был довольно высоким, с прямыми мощными ногами и тонкой талией, плечи его были могучи, потому что он много занимался физическим трудом. Он не только был хозяином замка и рыцарем, который умел носить тяжеленные латы, но и работал наравне со всеми своими слугами и подчиненными. Помогал фермерам тушить пожары – те периодически вспыхивали в его поместьях, наравне с конюхами ухаживал за лошадьми и каждое утро тренировался вместе со своими воинами – рыцарями и дружинниками гарнизона. Воины продолжали жить в каждом поместье, они охраняли сам замок и прилегающие земли, но число их было столь малочисленно, что ни о каких междоусобных войнах не могло быть и речи.

Сам замок Ферфаксов в течение многих лет достраивался, перестраивался после нескольких пожаров и укреплялся во времена войн. Он был большим, просторным и служил гордостью своих хозяев, таких замков было не так много.

Сегодня, как и в обычные дни, Пруденс, оставив Сару убираться в своей комнате, легко спустилась по лестнице и прошла мимо часового, тихо ступая туфельками из тонкой кожи по соломенным циновкам. Выйдя из замка, она быстрым шагом направилась к конюшне, зайдя туда, она подошла к своей любимой кобыле, которая весело заржала, увидев хозяйку. Пруденс протянула на ладони маленькое яблоко. Кобыла фыркнула и мягкими губами осторожно взяла его. Грум тут же прикрепил для Пруденс женское седло и та, забравшись верхом, выехала из конюшни. Она собиралась проскакать в лес, который располагался недалеко от замка и принадлежал их землям. Под сенью деревьев она отдыхала, ей хотелось громко петь, иногда охотиться и, конечно же, если позволяла погода, она купалась в крошечном пруду.

Пруденс повела кобылу к главным воротам замка. Они были оснащены опускной решеткой с торчащими шипами. Её опускали с помощью цепей рано утром, а на ночь закрывали – это был единственный вход. Выйдя из ворот и перейдя по мосту через ров, она оказалась за пределами замка, но даже с наружной стороны стен, несмотря на ранний час, вовсю уже кипела жизнь и работа.

Торговцы привозили и раскладывали свой товар, девушки стирали с мостков, а рыцари тренировались на небольшой площадке рядом с мостом.

– Пруденс!

Она обернулась. Голос принадлежал её брату. Пруденс быстро нашла его среди других тренирующихся, и невольно залюбовалась им: Кит стоял с обнаженным торсом, блестевшим от пота, и поигрывал мускулами. Его волнистые волосы отливали на солнце бронзой, и некоторые мокрые пряди прилипли ко лбу. Она гордилась мужской красотой брата – благородная линия рта, изящный прямой нос, красиво очерченный подбородок, модная бородка, аккуратные усы должны были лишить покоя многих женщин.

– Кит, я в лес. – Девушка на кобыле подъехала к прервавшим утренний ритуал тренирующимся и сейчас возвышалась над ними.

Пруденс с раннего детства привыкла к полуголым мужским телам и абсолютно спокойно чувствовала себя в окружении десятка разминающихся бойцов.

– Так, сестренка, я собирался с тобой поговорить. Пожалуйста, не задерживайся надолго, так как тебе придётся начать приготовление к встрече гостей. Намечается небольшое собрание с двумя соседями у нас в замке.

– А что за собрание? – поинтересовалась Пруденс.

– Хотелось бы обсудить набеги разбойников и поджоги, которые они устраивают после ограблений. Так что на тебе приготовление комнат, а так же еда.

– Всё так серьезно? – спросила Пруденс.

– Да, сестричка.

– А кто приедет?

– Ирл Коулбрук с дочерью Джудит и Роберт Хардкасл.

Пруденс не выразила ни радости, ни огорчения – она оставалась хозяйкой, которая обязана в своём замке уделять внимание всем и всему. Только утро принадлежало ей одной, днём она постоянно была в движении: то ухаживала за своей кобылой, но сопровождала брата в поездках по фермам, то была занята хозяйственными заботами. Поэтому Пруденс знала ближайших соседей больше понаслышке, она плохо их помнила – в последний раз она видела их ещё ребенком. Обычно, когда касалось общих с соседями дел, Кит ездил к ним сам. Впервые за столько лет намечалось не только собрание в замке Ферфаксов, но в это мероприятие включало размещение на ночевку и развлечение гостей.

О Коулбруках Пруденс знала совсем мало. Они жили обособленно и не так давно получили графский титул, кажется, отец нынешнего графа удостоился его за какие-то заслуги перед Англией. А вот Хардкаслы, как и Ферфаксы пережили сотни войн и множество королей. Другие семьи пережили взлёты и падения, возвышения и опалы, но эти семьи выжили и продолжали веками владеть своими замками и прилегающими землями. Но правда заключалась в том, что род Хардкаслов были чуточку древнее рода Ферфаксов. Пруденс с огромным интересом читала хроники и слушала всё то, что знали и рассказывали старожилы этих мест, поэтому историю обоих родов немного знала.

Когда-то семья Хардкаслов была очень богата, но вызвала зависть Генриха IV, который, чтобы завладеть принадлежавшим им богатством, объявил весь род предателями. Из семнадцати замков по всей Англии, разграбленных ненасытным в своей жадности королём, остался только замок Хардкасл и прилегающие к нему земли. Этот замок – настоящее произведение архитектурного искусства и строительного мастерства – возводился как неприступная крепость, поэтому алчный Генрих Четвертый так не смог его захватить.

Пруденс никогда к Хардкаслам не ездила, но Кит, время от времени посещая Роберта Хардкасла по делам, всегда восхищался красотой его замка.

Кобыла под Пруденс начала нервничать, явно желая отправиться на прогулку.

– Хорошо, – кивнула она брату. – Я ненадолго. Покатаюсь и быстро вернусь.

Кит кивком отпустил её, понимая, что вблизи замка можно было не опасаться за сестру. Но чем дальше от замка, чем ближе к границам земель, принадлежащих Ферфаксам, тем становилось опаснее – разбойники нападали на путешествовавших, обворовывали фермеров и торговцев. То же происходило на землях Хардкаслов и Коулбруков, и именно поэтому ближайшие соседи решили собраться и обсудить, что делать и как защитить своих людей от разграбления и разорения.

Пруденс далеко не ездила, у неё был свой любимый уголок совсем близко от замка. Кобыла быстрым галопом поскакала знакомой дорогой, ведущей в лес, и за короткое время добралась до лесистой местности. Обернувшись, Пруденс увидела замок, который красиво сиял в солнечных лучах, но стоило ей ступить в лес, как деревья скрыли его. Она направила кобылу к пруду, легко спешилась и отпустила ту пастись. Раздевшись, Пруденс вошла в прохладную воду, поплавав немного, она вышла на берег и осталась сидеть, пока тело её не обсохло, и только потом отправилась обратно.

Вернувшись в замок, девушка начала приготовления к встрече гостей. Первым делом она нашла управляющего Захария и кухарку Розу.

– Комнаты выделить, убрать и подготовить. Необходимые помещения для дружины тоже. Чтобы всех накормить, скупать придётся не только ту провизию, что торговцы привезут в замок сегодня, но и ту, что привезут завтра и в ближайшие дни. Никто от работы не отлынивает, – подвела итог Пруденс. Захария и Роза кивнули, понимая всю лежащую на них ответственность.

С этого момента замок зашумел и загудел. Отовсюду раздавался смех, грохот, стук. Серебряная и золотая посуда была отчищена, комнаты для гостей прибраны, помещения для их дружинников и свиты тоже. Выбивались гобелены и ковры, стиралось белье, чистились камины, полы мыли и скребли и везде были постелены новые циновки. Провизия была закуплена в огромном количестве. С охоты из ближайших лесов были принесены туши кабанов, оленей и зайцев, не считая и птицы. Пруденс уставала, она вставала рано и засыпала, как только её голова касалась подушки.

Ровно через сутки приехали первые гости.

Пруденс только закончила все основные приготовления, когда её нашла на кухне горничная.

– Коулбруки приехали, – держась за сердце, произнесла запыхавшаяся Сара. Для всего замка это было новое и волнующее событие, поэтому все суетились и хотели доказать, что они умеют принимать гостей.

Взволнованная не менее чем другие, Пруденс быстро побежала встречать гостей и как раз успела вовремя, выйдя на ступени. Перед ней предстали отец и дочь.

Ирл Коулбрук оказался высоким, но очень худым мужчиной годам к пятидесяти со стального цвета глазами и уже довольно внушительной плешью. Настоящий англичанин, серый и блеклый, определила Пруденс. Немного смутившись под его острым внимательным взглядом, она сделала реверанс графу и перевела глаза на его дочь.

Эта девушка была старше Пруденс, довольно высока и так же худа, как её отец. Волосы имела того же серого мышиного цвета, как и он. Чуть длинноватый и крючковатый нос портил её лицо, а тонкие губы подчёркивали надменность взгляда. Глаза гостья тоже имела серого цвета, но, в отличие от своего отца, довольно большие. Пруденс поняла, что кроме этих глаз ничего в ней не было интересного.

Тут же возник Кит, и все представились. Пруденс помогла главным гостям расположиться. Остальной свитой и дружиной занялись слуги. Тут же горничные стали натаскивать горячую воду в ванные, чтобы гости смогли помыться с дороги.

Взмыленная Пруденс вбежала в свою комнату.

– Фууу! – выдохнула она и повалилась на кровать.

Сара тут же возникла, как всегда, из ниоткуда. Она была для Пруденс не только служанкой, но также сестрой и лучшей подругой. Горничная ревностно оберегала свою госпожу, учила уму-разуму и наставляла, не стеснялась пересказывать все сплетни, о происходящем в замке и его окрестностях. Пруденс слушала все подробности любовных приключений слуг и самой Сары, которая была очень любвеобильной девушкой.

– Устали, моя госпожа? – спросила Сара, подходя к кровати.

– Очень, – несчастным голосом произнесла Пруденс. – Я с таким впервые сталкиваюсь. Ну, какая из меня хозяйка?

– Вы отличная хозяйка. – Сара, намочив полотенце, начала протирать своей госпоже лицо. – Ну вот, щёчки уже горят.

Дверь открылась, и в комнату вбежал Кит.

– Пруденс! Иди, тебя требует к себе граф Коулбрук. Хочет, чтобы ты его помыла.

– Что?! – взвизгнула Пруденс и вскочила с кровати. – Я не хочу и не буду его мыть. Я устала, и для этого есть горничные!

– Милорд, – Сара с выражением посмотрела на Кита, – я поговорю с ней. – Она прекрасно знала, что если сейчас брат и сестра сцепятся, то это надолго, вода остынет и их гость замерзнет в своей ванне, а этого никак нельзя допустить по этикету гостеприимства.

Кит радостно кивнул, понимая, что Сара его снова спасла, и выскочил из комнаты, пока Пруденс не начала буянить.

– Кит! – закричала Пруденс. – Немедленно вернись! Я никуда…

– Госпожа, вы знаете законы, – перебила её Сара. – Гостящего графа, если он это пожелает, имеет право мыть только хозяйка. Ничего не бойтесь и спокойно ступайте к нему. Сейчас не время для споров и разногласий с вашим братом. Потерпите эти несколько дней, и всё станет как прежде.

Пруденс раздумывала. Она не боялась вида голого мужчины. Иногда ночью она натыкалась на рыцарей замка, которые занимались любовью со служанками. Это было в порядке вещей, и она привыкла к таким сценам с детства. Но мыть этого доходягу из костей ей совсем не хотелось, а всё потому, что ей очень не понравилось, как этот граф смотрел на неё при встрече.

– Мисс Пруденс, я буду стоять за дверью. Не бойтесь ничего, – продолжала натиск Сара.

– Уф! – Пруденс вздохнула, понимая, что у неё нет выхода. Она поправила волосы с помощью Сары и с воинственным видом вышла из комнаты.

Когда она вошла в комнату, отведённую для графа, то застала его уже сидящим в ванне, наполненной водой. Если Пруденс и обратила внимание на его худобу, то сейчас, застав его без одежды, она была поражена его костлявостью.

– Очень приятно видеть вас, эльфийка, – ласково произнес Ирл и улыбнулся, обнажив желтые зубы.

Выдавив из себя улыбку, она сделала книксен и, взяв намыленный кусок ткани, стала тереть спину графа. Тот прикрыл веки и зачем-то застонал, Пруденс закатила глаза к потолку. Кабан несчастный, подумала Пруденс, хотя нет, не кабан, граф слишком тощ, он тощий волк с желтыми зубами, решила она. От этого настроение у неё немного улучшилось.

Когда она закончила со спиной, Граф поднял для мытья одну ногу, потом другую, при этом как будто случайно окатив Пруденс водой. Её платье намокло и прилипло к телу, сейчас оно выглядело второй кожей, подчеркивая прекрасную фигуру и грудь.

– Ах ты, шалунья и проказница! Прелестница, сразившая меня наповал! – он погрозил пальцем и засмеялся, снова показывая свои жёлтые зубы. Пруденс выдавила из себя ещё одну улыбку, но при этом продолжала молчать, повторяя про себя: «он гость, он гость, он гость».

Граф же не сводил своих серых и хищных глаз с девушки. А потом вдруг вскочил и рывком опрокинул её к себе в ванну, при этом скрипуче засмеявшись, снова обнажив в оскале желтые зубы. Руки его тут же схватили её за талию, и он крепко прижал девушку к себе.

Пруденс только на долю секунды опешила, а потом стала хлестать его мыльной тряпкой по плеши и лицу. Щелочное мыло тут же попало ему в глаза, их начало щипать. Граф Коулбрук резко отпустил Пруденс, но та уже истошно визжала, продолжая колотить его тряпкой по его плеши, противным стальным глазам и этим желтым зубам.

Дверь резко распахнулась и вбежала Сара. Потянув свою хозяйку за руку, она вырвала мокрую Пруденс из объятий старого сладострастника. Всё её юбки впитали воду, и граф остался сидеть практически в пустой ванне, при этом пытаясь промывать глаза, шлепая руками по дну в попытках зачерпнуть воды.

Вся раскрасневшаяся, яростная и совершенно мокрая Пруденс выскочила из комнаты и натолкнулась на своего брата, Джудит Коулбрук и ещё какого-то молодого человека. Все они сбежались к двери графа на её вопли.

– Пруденс?! – выкрикнул удивленный Кит, увидев свою сестру абсолютно мокрую.

– Я его помыла! – она стояла, опустив руки, сжимая кулаки. – Особенно блестящую плешь, глаза и зубы! – продолжала отчитываться она перед братом. – И ничего мне больше не говори! Ещё что-то? – вода капала с её юбок, и вокруг неё уже растекалась огромная лужа.

– Пруденс, познакомься, граф Роберт Хардкасл.

Пруденс была в такой ярости, что даже не рассмотрела гостя, только заметила, что он очень весел и еле сдерживается, чтобы не засмеяться, от этого её ярость усилилась.

Она сделала реверанс, при этом воды натекло ещё больше. Джудит немного отступила назад, так как лужа подошла совсем близко к её туфелькам.

– Добро пожаловать! Вас тоже нужно помыть? Я с удовольствием, только руки вам свяжу, чтобы тоже не распускали! А если распустите, утоплю! – предупредила она и побежала, так как на глазах у неё выступили слезы.

– Пруденс! – услышала она голос брата, но уже не обернулась.

Девушку трясло как в лихорадке, шок прошёл, уступив место ярости, затмившей пережитые унижение и страх. Нужно отдать ей должное в том, что благодаря воспитанию, которым занимался ее старший брат, она умела быстро брать себя в руки и не была похожа на большинство девушек, которые бились в истериках, тряслись от страха и падали в обморок от любого пустяка.

– Госпожа! – Сара вбежала вслед за ней. – Давайте переоденемся. Всё будет хорошо, – стала она успокаивать Пруденс. – Старый развратник, ну что поделать, вы хорошенькая, а он вдовец, может, давно не видел таких милых девушек. Он мужчина, а вы знаете, какие они, им одно подавай. Он получил по заслугам, и ещё долго будет тереть свои глаза, – хихикнула она в конце.

Теплые слова возымели свое действие, и Пруденс перестала плакать и успокоилась. Сара надела на неё новое платье, затянула корсет, а затем сушила её длинные волосы, нежно расчесывая их перед камином.

– Нет! Ну каков негодяй! – снова воскликнула Пруденс.

– Ой! Забудьте про него. – Сара провела расчёской по волосам своей госпожи. – Он получил свой урок.

– Я очень на это надеюсь.

– А вы видели этого красавца? – с горящими глазами спросила Сара.

– Кого? – усмехнулась Пруденс. – Этого дохляка в ванной? Тоже мне красавец! Сара, что за вкус у тебя?! Или ты так шутишь?

Сара засмеялась.

– Нет, я о втором госте. Графе Хардкасле. Он взбудоражил всю женскую половину замка.

– Сара, кроме его ухмыляющегося рта я ничего не разглядела. Я была в такой ярости, а он вместо сочувствия потешался надо мной. Ну и гости у нас! Не буду его мыть! Хватит с меня на сегодня!

– А я бы помыла, – мечтательно произнесла Сара. – М-мм.

– Вот этим мы с тобой и отличаемся, – начала выговаривать горничной Пруденс. – Ты кроме мужчин кого-нибудь или что-нибудь замечаешь? Ты посмотри, сколько вокруг прекрасного и интересного!

Сара хихикнула.

– Ой! Госпожа, мужчины – это всё в нашей жизни, а особенно то, что у них между ног.

– Сара! Я могу себе представить, что между ногами у графа Коулбрука при его худобе. Нитка и два узелка, не более! Так что не говори глупостей.

Сара захохотала. Хоть госпожа и была невинной девушкой, но рассуждала на такие темы без стеснения. Она видела, как петух топчет кур, жеребец покрывает кобылу, а кобель суку. Многократно наблюдала, как после свадебного обряда женщины раздевают невесту, а потом мужчины ведут к её комнате голого жениха – это была нормальная жизнь в средневековом замке, жизнь, следовавшая законам и зовам природы – естественная и простая.

– Вы многое пропустили! Вы даже не видели графиню Джудит Коулбрук, и как она смотрела на графа Роберта Хардкасла. Я думаю, что девушка в него влюбилась.

– Ну и чудненько! Одним меньше. Жаль, у графа Хардкасла нет сестрички, а то бы и от второго избавились бы.

– Да-а… Не думала я, что граф Ирл такое себе позволит.

– Ты не видела его гадкие глазёнки, когда мы впервые встретились. Он… он ощупывал меня уже тогда, своими стальными и холодными глазами. Фу!

– А ведь он может попросить вашей руки, – задумчиво произнесла Сара.

– Что?! – Пруденс резко повернулась.

– Он же вдовец, а вам полагаются в приданное земли, и немалые, ведь вы графиня Ферфакс. А ещё вы соседи, к тому же – значит, эти земли можно объединить. Так что этот брак – огромная выгода для обеих семей.

– Земли, деньги, титулы. Ненавижу! Ну почему я не на твоём месте… – Пруденс тяжело вздохнула.

– У каждого своя судьба и предназначение в жизни, – пожала плечами Сара.

Сара отложила расчёску и взяла ленту для волос. Она только закончила с Пруденс, когда в дверь постучали, и вошла другая горничная, которая объявила, что обед готов.

Глава 2

Пруденс так и не успокоилась, она продолжала сердиться на брата, на гостей, на разбойников, из-за которых и произошло её купание в ванной. Яркий румянец покрывал её щеки, а, когда она спустилась к гостям, ее глаза горели ярче обычного. Кит уже находился там и развлекал Джудит и нового гостя. Пруденс их проигнорировала, так как с яростью уставилась на появившегося графа Коулбрука. Кит, как никто другой знавший свою сестру, подскочил к ней, и развернул к себе.

– Пруденс, – тихо прошептал он, – пожалуйста, молчи. – Затем Кит повернулся к гостям: – Прошу всех за стол.

Пруденс опустила голову, понимая, что неуместно быть одновременно хозяйкой и скандалить. Она медленно досчитала до трёх и направилась к своему месту за столом. Все расселись и принялись за еду. Кухарка Роза под предводительством Пруденс постаралась на славу. К обеду подавались и кабанина, и оленина, и пироги с перепелами, и воздушный хлеб и еще много разносолов. Кроме хозяев и гостей за огромным столом сидели самые близкие рыцари гостей и их оруженосцы.

Вкусная еда сделала своё дело, и постепенно Пруденс успокоилась. Подняв глаза, она с интересом принялась рассматривать всех присутствующих за столом. Естественно, сначала она уставилась на графа, который выглядел немного рассеянным, глаза его были красными, как Пруденс поняла, из-за мыла, попавшего ему в глаза. Встретившись взглядом с Пруденс, он тут же отвёл глаза, явно стараясь не смотреть на неё, что очень устроило девушку. Ему явно стыдно за свою шалость, решила Пруденс и перевела взгляд на его дочь. Эта блеклая и худая девушка что-то усердно жевала, но, как поняла Пруденс, абсолютно не чувствовала вкуса еды. Видимо, аппетит у неё был не очень, решила она, хотя посчитала, что Джудит необходимо как можно больше питаться, чтобы устранить худобу и стать менее не похожей на своего папашу-графа. Пруденс всё ждала, когда Джудит проглотит то, что у нее во рту, но та продолжала жевать. При этом она постоянно бросала косые взгляды в сторону и её щеки покрывал румянец, который немного преобразовывал ее блеклое лицо. Её что-то волнует, поэтому она никак не проглотит тот кусок, изумилась своей догадке Пруденс. Она перевела взгляд туда, куда по её мнению смотрела Джудит, и сразу её глаза столкнулась с сине-зелеными веселыми глазами, тут у Пруденс остановилось дыхание. Я тоже, видимо, покрыта сейчас красными пятнами, подумала она и порадовалась, что во рту не было ничего, иначе она бы тоже начала жевать, боясь это проглотить, понимая, что кусок застрянет в горле. Как я ещё дышу, снова подумала она. Пруденс нахмурилась, но увидев, что мужчина наблюдает за ней, по-старалась придать своему лицу равнодушное выражение.

Роберт Хардкасл, казалось, ждал той минуты, когда она наконец-то взглянет на него и улыбнулся.

Вернее, как решила сама Пруденс, это не была дружелюбная улыбка. Гость явно молча веселился, вспоминая момент знакомства с мокрой и яростной Пруденс. Эти мысли заставили её решительно нахмуриться, что сделало улыбку на лице Роберта Хардкасла еще шире.

Теперь Пруденс понимала, что имела в виду Сара. Молодой граф Хардкасл был дьявольски красив. Пруденс знала всех рыцарей в замке и умела оценить физическую красоту мужчин. Входя в столовую, она помнила, что Роберт был высок и широкоплеч, теперь же она увидела волосы цвета темного каштана и зелено-голубые глаза. Нос был прямым, с чуть более широкими, чем требовал стандарт классической красоты, крыльями, но это, напротив, придавало его облику больше мужественности и аристократизма. Рот был очень мужским, красивой формы и с четко очерченными губами. Бородка и усы придавали ему сексуальности. Сейчас, когда он улыбался, были видны белые ровные зубы.

Пруденс, взволнованная новыми чувствами, впервые проснувшимися в ней при виде Роберта, резко опустила глаза в тарелку, поэтому и не заметила, с какой ненавистью посмотрела на неё Джудит.

Гости постепенно насыщались, немного опьянев от вина, стали более расслабленными, и постепенно разговор за столом плавно перешел к проблеме разбойников. Даже рыцари дружин приняли участие в обсуждении.

– Нам необходимо совместными усилиями создать дружины, – предложил Кит.

– А кроме дружин нужно обязательно поговорить с фермерами, – дал идею Ирл.

– Фермеры боятся давать информацию, – возразил Роберт на слова графа Ирла. – Вы заметили, что тем фермерам, которые пытаются нам помочь, поджигают дома. Их просто запугивают! Они не будут нам помогать, если не почувствуют в нас защиту. – Роберт стукнул кулаком по столу.

Все мужчины за столом начали обсуждать этот факт, а Пруденс стала внимательно прислушиваться к их разговорам.

– Получается, что у каждого из нас во владениях есть предатели. Это те, кто якшается с разбойниками, дает им наводку, а в награду получает за это деньги, а так же определённую часть от награбленного добра. – Пруденс не поверила, что это сказала она.

Конечно же, живя вместе, они с Китом всегда советовались друг с другом. Брат посвящал сестру во многие дела и делал это намеренно. Он обучал её всему, что знал сам, и как говорил – на всякий случай.

– Пруденс, никто не застрахован от несчастного случая или болезни. И я хочу, чтобы ты была готова взвалить на себя всю ответственность вместо меня.

Они были очень близки, брат не считал, что избаловал ее или привил ей плохие манеры. Кит боялся другого, и делал все, чтобы, если с ним что-то случится, сестра умела и могла сама тянуть на себе замок и управлять людьми и землями.

Все присутствующие мужчины, услышав женский голос, резко замолчали и уставились на его источник. Кит смотрел на сестру с гордостью, граф Коулбрук очень странно сощурив серые глаза, явно пытаясь понять Пруденс, а вот молодой граф Роберт опять улыбнулся.

От взгляда последнего Пруденс опять покраснела. Да что за чертовщина с ней происходит, выругалась она про себя. Такие слова конечно благовоспитанным девицам нельзя было произносить даже в уме, но её же воспитывал Кит, поэтому она давно понахваталась разных солёных словечек. Но эти даже мысленно сказанные слова смогли взбодрить её, и Пруденс перестала краснеть, а сердце снова взяло старый ритм. Вот так-то лучше, подумала она и взглянула на Джудит. Увы, та явно не поняла, зачем нужно было Пруденс встревать в мужские баталии, поэтому смотрела на нее с презрением. Не дело молоденькой девушке встревать в серьезные разговоры мужчин, прочитала она в глазах своей гостьи.

– Мисс Ферфакс права, – начал Роберт Хардкасл, – я уже задумывался над этим. А это значит, нам будет гораздо труднее бороться с разбоями, пока мы не вычислим и не обезвредим предателей.

Пруденс обрадовалась. Значит, не одна она так решила и не сказала в присутствии мужчин глупость.

– Кто-то главный, он руководит всеми, – уже осмелев, продолжила она. – Он в курсе всех событий наших трех замков, земель и фермеров. И он среди нас.

Снова наступила тишина и три десятка пар глаз уставились на неё.

– Ой! Извините! Я имею в виду, что некто руководит из поместья, направляет разбойников и снабжает их сведениями. Это может быть любой фермер. Да кто угодно, – пожав плечами, пояснила она.

В этот раз молчания после её слов не было, напротив, началось шумное и бурное обсуждение. Только поздним вечером усталая Пруденс смогла, наконец, подняться к себе в комнату. После обильного обеда разговор продолжился, но Пруденс понимала, что самое главное будет решаться за закрытыми дверями, чтобы никто посторонний не узнал о решении графов. Потом продолжились игры и легкие турниры во дворе между дружинниками. Присутствие Пруденс в роли хозяйки вновь было необходимо. Многие пытались её очаровать и привлечь ее внимание. Затем состоялся ужин, после которого мужчины удалились в библиотеку, где продолжили за закрытыми дверями обсуждение плана – как обезопасить от разбоев людей, их жизни, здоровье, имущество, товары и дома.

Пруденс осталась с Джудит наедине, но, как она не пыталась подружиться с этой девушкой, у неё ничего не получилось. Джудит оказалась старше её, той было двадцать лет. При этом она часто бывала при дворе короля Генриха и королевы Елизаветы. Её интересовали наряды, известные фамилии при дворе и сплетни. Она кичилась своим положением, постоянно задирала нос и давала понять Пруденс, что та неотёсанная мужланка, и ей неинтересно в обществе хозяйки замка. В конце концов, Пруденс это надоело, она и сама не радовалась обществу Джудит, поэтому, наплевав на приличия и правила гостеприимства, она встала и поднялась к себе в комнату.

Открыв дверь, она сразу увидела Сару, которая уже всё приготовила, чтобы уложить свою хозяйку в постель.

– Госпожа, а щёчки-то у вас горят, – хихикнула Сара, стоило ей увидеть Пруденс.

– Сара! Не говори глупостей!

– Да ладно вам. – Сара махнула рукой и, подойдя к Пруденс, начала расшнуровывать ее платье. – Вы же знаете, я самые большие уши этого замка. И я всё слышала от служанок.

– И что же ты слышала? – нетерпеливо перебила её Пруденс.

– Все видели, как на вас смотрел молодой граф Хардкасл, а вы краснели под его взором и опускали глаза.

– Ага! – Пруденс фыркнула. – А ещё мисс Джудит тоже краснела, но глаза не опускала, при этом жевала, как корова.

– Да вы никак ревнуете! – всплеснула руками Сара и тут же продолжила, увидев сердитый взгляд хозяйки. – Но мне сказали, что он не смотрел на неё, а только на вас. И я его прекрасно понимаю, вы ведь такая хорошенькая.

– Сара!

– Ладно-ладно. Расскажу, что я узнала от их слуг.

– Чьих?

– Графа Хардкасла и графа Коулбрука.

– Ну, давай, рассказывай. Мне очень интересно. – Слушать истории Сары Пруденс любила, ведь именно через свою горничную она узнавала обо всех событиях, мыслях обитающих в замке людей, перипетиях их жизней, а также училась выстраивать правильную линию поведения, учась на проанализированных ей людских ошибках.

Сара надела на Пруденс ночную сорочку, и та забралась в постель. Камин уже горел, и приятное тепло распространялось по комнате.

– Графу Роберту Хардкаслу двадцать семь лет. Он бывает при дворе несколько раз в год, а это довольно часто. И все женщины ждут его приезда и сходят с ума, стоит ему только появиться. Но он приезжает только к королю и королеве, конечно, он позволял себе интрижки, но ничего серьезного. Генрих Седьмой очень любит этого молодого и красивого графа и всегда радуется его приезду. И вот что интересно, мисс Джудит Коулбрук тоже там бывает и именно тогда, когда приезжает граф Роберт. Не кажется ли это вам странным? Всё предельно ясно, мисс Коулбрук положила на него глаз. Она и сюда приехала из-за него. Зачем ей нужно было приезжать, если тут сугубо мужское собрание. Видимо, ждёт не дождётся, когда молодой граф сделает ей предложение. А вот он и в ус не дует. Слуги графа Роберта говорят, что не родилась ещё та женщина, которую он готов отвести под венец.

Пруденс снова фыркнула.

– Почему он один? Где его родные? – спросила она.

– Родители умерли от чумы, когда он был совсем маленьким, – снова затараторила Сара. – А вырастили графа его кормилица и телохранитель.

Пруденс тут же вспомнила здоровяка под два метра, который ел с ними за столом и сидел рядом с Робертом. Это был огромный бородатый блондин с большим шрамом на лбу, но, как ни странно, шрам совсем не портил, а только придавал мужества этому человеку. Пруденс видела, как он внимательно наблюдал за Робертом и другими присутствующими мужчинами. А иногда бросал внимательные взгляды и на неё. Пруденс он понравился, сразу было видно, что этот мужчина смел, умён и преданный друг.

– Кей Андерсон, – вспомнила она его имя, а Сара кивнула.

– Теперь я расскажу вам про папашу-графа, – продолжила Сара. – Госпожа, он положил на вас глаз. И думаю, он скоро поговорит с вашим братом о вашем браке с ним.

– Что?! – Пруденс отбросив одеяло, вскочила с кровати.

– Скорее всего, так оно и будет. Согласитесь, не все мужчины требуют к себе хозяек для мытья. Он выказал вам свой интерес и внимание. Вы не служанка, и свой интерес он может извинить только женившись на вас.

– А что с его женой? – Пруденс снова села на кровать.

– Дело в том… это только разговоры, но люди говорят, что он избил свою жену до смерти. Очень ревнивый муж, это к вашему сведению.

– И ему это сошло с рук? – возмутилась Пруденс.

– Никаких доказательств нет. Это слухи. Правда только в том, что она умерла, и он вдовец, – Сара пожала плечами.

– И что мне делать? Я не хочу замуж, – несчастным голосом произнесла Пруденс, но тут же представила себя в объятиях Роберта Хардкасла и покраснела от этих странных мыслей.

Сара хихикнула.

– Конечно, не хотите за этого старого и тощего графа. А как насчет молодого?

– Сара! Ты сама говоришь, что он никого не любит.

– Нуу… его слуги говорят, что он странно на вас посматривает. Кажется… вы его заинтересовали. Обычно он игнорирует женщин, хотя всегда с ними очень вежлив и внимателен. Но в отношении вас у него явно что-то на уме.

– Ладно! Хватит болтать! Давай гаси свечи и спать.

Сара загасила все свечи в комнате, кроме одной, но Пруденс ещё долго лежала и думала о Роберте. Что же произошло в тот момент, когда она взглянула в его глаза? В замке много рыцарей, они каждый день тренируются голые по пояс, она многократно наблюдала любовные сцены между ними и горничными, но ни один мужчина ни разу не разбудил такого сладкого чувства где-то глубоко внутри неё. Все время после обеда Роберт не выходил у нее из головы. Неужели она, наконец, влюбилась? И как быть, когда влюбляешься в самого молодого и богатого красавца, по которому вздыхают и в постель которого мечтают запрыгнуть все женщины королевства? Может у него есть любовницы при дворе и в замке? Да и не родилась еще, как утверждают, та женщина, которую он готов повести под венец. Новая проблема в виде влюбленности в графа Хардкасла, совсем не понравилась Пруденс, и она поняла, что ей нужно срочно что-то с этим делать.

В это же самое время Роберт Хардкасл тоже лежал в кровати, смотрел в потолок и думал о Пруденс. Он безуспешно пытался убедить себя, что Пруденс такая же как все остальные женщины, с которыми он встречался.

Сидя за столом и смотря на неё, Роберт ощущал волнение, а когда девушка, наконец, соизволила взглянуть на него, волнение перешло в возбуждение. Он вдруг возжелал её, как не желал еще ни одну женщину. И дело было не только в красоте Пруденс. При королевском дворе он встречал немало красивых женщин, среди его работниц в замке много было хорошеньких, но сейчас в нём проснулось не привычное вожделение, а какое-то новое и неизведанное чувство. Её непосредственность, свобода, угадываемые в ней необузданность и страстность возносили её над всеми женщинами, которых он встречал ранее. Она была свободной от условностей и настоящей – именно такой, какой её и создал Бог. И, чёрт возьми, он испытывал разочарование, обиду и раздражение, обнаружив, что в отличие от Джудит, Пруденс совсем не обращала на него внимания. Во всяком случае, именно раздражением и обидой он объяснял странную и непонятную тяжесть, смятение и огонь, поселившиеся в его груди.

– Проклятье! – прошептал Роберт, повернувшись на другой бок.

Пруденс так устала за прошедший день, что Сара не смогла её разбудить рано утром и поэтому дала поспать еще какое-то время. Когда она поняла, что больше спать её хозяйке непозволительно, она растормошила девушку.

– Госпожа, больше спать нельзя!

Пруденс потянулась и тут замерла, вспоминая прошедший день.

– Мне это не приснилось? – несчастным голосом спросила она, вспоминая Роберта и своё купание в ванной с Ирлом.

– Нет. Ваш брат и гости уже давно развлекаются.

Она вскочила с кровати и, подбежав к окну, выглянула из него. Её окно выходило как раз на площадку, где тренировались дружины. Её взгляд сразу нашёл тощего графа Коулбрука, который был смешон в своих попытках тренироваться с одним из своих дружинников. Она быстро перевела взгляд, выискивая того гостя, который волновал её больше всех, и тут же нашла – молодой граф тренировался в паре с её братом.

Увидев голого по пояс Роберта, Пруденс издала стон. Всё её тело покрылось мурашками.

– Красавчик, – хихикнула Сара, а Пруденс смутилась и ничего не ответила. Тут она заметила Джудит, которая стояла немного в стороне от тренировочного поля, смеялась и хлопала в ладоши.

– Браво! Роберт! Вы прекрасный воин! – долетели до спальни слова гостьи. Пруденс резко отошла от окна, потому что у неё тут же испортилось настроение.

– Да вы и в самом деле ревнуете! – изумилась Сара.

– Я тебя уволю! – зашипела Пруденс.

– Ага! Сейчас! И кто вас тогда будет обучать уму-разуму? – без всякого почтения рассмеялась горничная. – Сейчас я начну вас одевать, а вы будете меня очень внимательно слушать и не будете перебивать. Вынуждена признать, что вам явно не хватает здравого смысла и мудрости в отношении мужского пола. Брат избаловал вас и, постоянно находясь в окружении мужчин, вы не получили приличествующего девушке вашего круга воспитания.

Пруденс подняла руки, как бы сдаваясь, и, пока Сара её одевала, госпожа слушала каждое слово.

– Видите ли, госпожа, этот молодой граф Роберт привык к вниманию женщин. Он богат, умен, красив и трудолюбив. Я не знаю, какая женщина ему подходит, известно, что при дворе он крутил романы с самыми красивыми женщинами, но до сих пор не женился. Вы, моя госпожа, и так красивы, а со вчерашнего дня влюбленность сделала вас ещё пригожее. Но вы в отличие от всех дам, не будете вешаться ему на шею. Пусть эта Джудит продолжает хлопать в ладоши, визжать от восторга и заглядывать ему в глаза – мы же видим, что все ее ухищрения и попытки заинтересовать собой молодого графа безуспешны, он не замечает её. А вы, со своей стороны, делайте вид, что не замечаете его. Занимайтесь тем же, чем и всегда. Ведите обычный образ жизни, оставайтесь хозяйкой замка, выполняйте свои ежедневные обязанности, но и не забывайте о привычных развлечениях.

Сара затянула лёгкое платье и занялась волосами госпожи.

– Знаешь что, – предложила Пруденс, – перевяжи мне волосы лентой, как я делаю обычно, когда нет никаких гостей. Я не Джудит, и не хочу и не буду участвовать и соревноваться с ней в смотринах перед Робертом.

– Согласна с вами, госпожа! Вижу, что вы усвоили мой маленький урок!

Свежая и цветущая, в простом платье и перевязанными лентой волосами, Пруденс вбежала во двор. Она поздоровалась с Джудит, которая презрительно осмотрела её наряд и прическу. Затем Пруденс помахала молодым людям и графу Коулбруку, быстро развернулась и побежала обратно в замок к конюшне. Через несколько минут все увидели, как она выехала и поскакала по дороге.

Она так волновалась, что даже не заметила, что с той минуты, как она вышла к тренировочному полю, граф Ирл и граф Роберт начали тренироваться чересчур усердно, а Роберт даже чуть не победил хозяина.

– Ох-ох! Сдаюсь! Откуда столько силы взялось?! – засмеялся Кит и тут увидел, как Пруденс выехала на своей молоденькой кобыле.

Сейчас Кит гордился сестрой. Он воспитал её сам, и девушка была воплощением чистоты, грации, женской силы и женской гордости. Сравнивая её с Джудит, Кит подумал насколько последняя уступает его сестре. И дело даже не во внешности, на которую он обращал мало внимания, мечтая о женщине, которая будет идти по жизни рядом, как друг и соратник. Такому взгляду на брак он учил и свою сестру Пруденс.

– Куда она поскакала? – встревожено спросил Роберт.

– Это её ежедневная прогулка. Она на своей кобыле скачет к маленькому пруду, там купается, проводит какое-то время и возвращается.

– Кит, это опасно. Не те времена. Мне не даёт покоя, что среди нас есть предатель и предводитель, – начал Роберт.

Кит нахмурился. В словах соседа была немалая доля правды.

– Джон! – крикнул Кит, и тут же рядом появился огромный рыцарь с черными волосами, такой же черной бородой и синими глазами под мохнатыми ресницами. – Джон, проследи за Пруденс. И с этого дня не выпускай ее из виду. Да, не таращи глаза, если она вздумает купаться.

– Милорд, вы же меня знаете, – немного обиженно ответил тот. – Я был нянькой вашей сестре с самого её рождения, и она для меня, как дочь. – Джон поклонился и отправился в конюшню.

Кит продолжил тренировку, но заметил, что Роберт только автоматически отбивает удары меча, сосредоточенно думая о чем-то ином. Граф Коулбрук уже закончил и с раздраженным видом отправился в замок. Джудит надула губки, но продолжала стоять и наблюдать за Робертом.

– Что у тебя с Джудит Коулбрук? – поинтересовался Кит.

– Ничего нет и никогда ничего не будет. Правда, Граф Коулбрук ещё два года назад предлагал мне её в жены, обещая богатое приданное и суля огромное наследство, на которые мне плевать. К тому же она мне не нравится.

Кит усмехнулся.

– Я наслышан о твоих похождениях при дворе, да и в своих землях ты слывешь далеко не святым. Бастарды есть?

– Нет, я этого не допускаю, убежден, у детей должны быть оба родителя, – ответил ему Роберт. – А почему ты не вывозишь сестру в Лондон ко двору королевы?

– А зачем? Чтобы моя сестра принялась обсуждать политику с мужчинами или попросилась с ними на охоту? Представляешь, какой случится скандал? А если ее засадят за вышивание в компании фрейлин и обнаружат, что вышивать-то она не умеет? То-то…

Роберт улыбнулся, парировав удар Кита.

– Да. Согласен. То, что я вчера увидел… твоя сестра… она единственная в своем роде. А что случилось с графом Ирлом, когда она его мыла?

– Как сказала её горничная, он дернул её к себе ванную и пытался лапать. А она нахлестала его мыльной тряпкой, да так, что его глаза щипало мылом до ужина. Ты не заметил, какими они у него были красными?

Роберт захохотал, а потом вдруг стал серьезным.

– Кит, мне не нравится, как смотрит на неё граф Ирл. Он вдовец и известный сластолюбец. Не пропускает у себя в замке ни одну горничную. Я слышал истории об избитых служанках, и жену свою он избил до смерти. Одна служанка сбежала к нам после того, как Ирл издевался над ней. Мы не смогли спасти её, она умерла от побоев и истощения, успев рассказать о том, что он творит у себя в замке.

– Зачем ты мне это говоришь? – Кит остановился и внимательно посмотрел на Роберта.

– Потому что… думаю, он попросит руки Пруденс, а решать тебе.

– Чёрт…

– Ты ведь не отдашь её? – Роберт прекратил драться и выжидающе уставился на Кита.

– Конечно, он граф и объединение наших земель было бы только на руку нам обоим… – начал Кит и увидел, как желваки заиграли на скулах Роберта. – Но я не для него растил свою сестру. Она мой партнер, кого выберет она сама, за того и выйдет.

– Ну и мысли у тебя. Прямо как у еретика. Обычно в наших краях у женщин нет права голоса, – хмыкнул Роберт.

– Только не в моей семье.

Молодые люди улыбнулись друг другу и отправились к бочке с водой, чтобы ополоснуться и смыть пот.

Джудит продолжала внимательно наблюдать за Китом и Робертом. Ей очень хотелось узнать, о чём они разговаривали. Она сразу заметила, как Роберт изменился с той секунды, как Пруденс вышла из замка. Он сразу стал будто шире в плечах, стал наносить точные и сильные удары, но как только Пруденс развернулась и пошла в конюшню, он сразу сник и потерял интерес к тренировке. У нее не осталось никакого сомнения, что это всё было только ради Пруденс. Она сжала кулаки. На саму Джудит Роберт, как и Кит, обращал внимание, лишь как на гостью и ближайшую соседку, что приводило её в ярость.

Собираясь в замок Ферфакс, Джудит была в восторге от того, что наконец-то случилось то, чего она так долго ждала. Совсем не вспоминая о Пруденс, она мечтала, как останется с Робертом наедине. Конечно, она знала, что у Кита есть младшая сестра, но думала, что раз девушка не представлена ко двору, то либо ещё совсем мала, либо имеет физические уродства. Но, приехав в замок и увидев белокурую и голубоглазую красавицу, она по-настоящему испугалась. Она сразу представила её в объятиях Роберта, который был известен тем, что не пропускал при дворе ни одной красивой женщины. Немного успокаивало ее лишь то, что сама Пруденс совсем не обращала на графа Хардкасла никакого внимания. Только единожды за вчерашний вчера её щёки покрыли легкий румянец, что Джудит объяснила себе чувством неловкости, испытанным хозяйкой за то, что её застали в не слишком приглядном виде – промокшей до последней нитки, неприветливой и злой.

Ко всему прочему добавилось и новая неожиданность, от которой у неё совсем голова пошла кругом – папаша тоже положил на Пруденс глаз. Когда он зашёл вечером к ней в комнату, то она поняла, что назревает нечто серьёзное. Так и случилось.

– Джудит, понимаешь… я вдруг подумал, что ещё не стар.

– Да ты никогда так и не считал. Наверное, нет ни одной горничной, с которой ты бы не переспал и не избил. К тому же я хорошо знаю, что ты ещё мужчина, – проворчала Джудит.

Довольный отец хмыкнул.

– Значит, ты понимаешь, о чём я. Я решил жениться на Пруденс. Она мне нравится, я хочу её и земли, которые я получу в приданое.

– А когда она тебе надоест?

– Ну… с любым человеком может случиться несчастный случай… – он равнодушно пожал плечами.

Джудит вдруг улыбнулась. Всё обещало сложиться удачно, что как нельзя лучше устраивало её. Мачеха младше неё и она без труда сможет помыкать ею, но, главное, Роберт будет только её. Кит объявит о помолвке её отца и Пруденс, а она останется с Робертом и попытается соблазнить его за это время, пока они гостят тут.

Сейчас вспомнив этот разговор с отцом, Джудит была готова отдать душу дьяволу, лишь бы только услышать, о чём шепчутся эти двое. Когда Роберт и Кит ушли смывать с себя пот, Джудит развернулась и пошла к себе в комнату.

– Как успехи, госпожа? – спросила её старая горничная, в свое время нянчившая её и которая со времени смерти графини Коулбрук всегда была при Джудит.

– Пока никак. Но, как только объявят о помолвке моего отца и Пруденс, всё изменится.

– Хорошо. Очень хорошо. – Горничная была прекрасно осведомлена о страсти своей хозяйки.

Ещё четыре года назад, когда граф Хардкасл впервые посетил их угодья, девушка начала бредить им с первой минуты знакомства. Она подкупила кое-кого из слуг в его замке, чтобы быть осведомлённой о всех его планах и передвижениях и иметь возможность посещать те же места в одно с ним время. И откуда только она берет деньги на все эти поездки и придворные туалеты, задавалась вопросом пожилая горничная. Но вот теперь, наконец, все собрались в одном месте в одно время, и развитие событий обещало благоприятный исход для Джудит, которая планировала соблазнить графа, но так, чтобы в глазах свидетелей, которыми она собиралась обзавестись, соблазненной жертвой выглядела бы имен-но она. При таком стечении обстоятельств у молодого графа не было бы иного выхода, кроме как повести её под венец. Но она не учла одного – что в замке есть красавица Пруденс. И кто может поверить, что граф Роберт может соблазниться Джудит, имея перед глазами такую красавицу, рассуждала про себя старая горничная, помогая хозяйке привести в порядок туалет и прическу.

Глава 3

Пруденс неслась на своей кобыле, и лицо её озаряла улыбка. Она сделала всё в точности так, как советовала Сара. Она была довольна тем, что проигнорировала всех мужчин, тем самым выказав им своё равнодушие. Любой в замке, увидев её со стороны и зная не один год, не заметит никаких перемен в ней. Только она и Сара знают, какой огонь полыхает в её сердце, стоит ей увидеть Роберта Хардкасла. Меньше всего Пруденс хотелось уподобляться тем женщинам, которые навязывают себя мужчине, и то, как вела себя Джудит, ей совсем не нравилось. С такими мыслями она углубилась в лес и оказалась на своем излюбленном месте.

Она спрыгнула с лошади, подошла к пруду и стала раздеваться. Сара всегда утром надевала на Пруденс лёгкое платье, чтобы та смогла его снять без посторонней помощи. А вот к гостям Пруденс уже выходила в дорогом платье, затянутая в корсет. Раздевшись, она вошла в воду, мурлыча под нос любимые песенки. Почувствовав, что замерзает, девушка вышла из воды и села на берегу, чтобы обсохнуть. Она слушала пение птиц и любовалась открывшимся её взору пейзажем. Пруденс любила эти места с детства, мечтала о том, что проживет тут всю жизнь, а её потомки, если она всё же выйдет замуж, как и все поколения предков, будут ощущать неразрывную связь с замком и его окрестностями.

В это же самое время Джон тихо сидел в кустах. Он не смотрел на Пруденс, а внимательно осматривался, прислушиваясь к любым звукам. Он понимал, что после услышанного на вчерашнем собрании ни на минуту нельзя оставлять госпожу одну.

– Мисс Пруденс, – Джон вышел к ней наперерез и склонился в почтительном поклоне.

– Джон! Что ты здесь делаешь? – она изумилась, но не рассердилась.

– Милорд попросил присматривать за вами. Боимся предательства. Да и насколько разбойники продвинулись вглубь земель, мы тоже не знаем.

Пруденс хотела было возмутиться такой опекой, но разум возобладал над эмоциями. Она хорошо помнила вчерашнее обсуждение и не хотела сделать брата несчастным только из-за собственного эгоизма и тяги к уединению.

– Хорошо, Джон. С этого дня ты – мой телохранитель.

Когда она вернулась в замок, то, как и советовала Сара, занялась хозяйством. Носилась по замку, проверяла комнаты, работу слуг, забегала на кухню распорядиться, что готовить и в какой последовательности подавать блюда на обед и ужин. В суматохе и делах прошло время до обеда. Она несколько раз встречала на своём пути Роберта, рядом с которым всегда оказывалась Джудит, он жалобно смотрел на Пруденс, как бы умоляя спасти его от навязчивой поклонницы. Но Пруденс только мило перекидывалась с обоими парой слов и убегала, демонстрируя своё полное равнодушие к нему, как к мужчине, но при этом оставаясь в роли внимательной и радушной хозяйки.

А вот брата и тощего графа она не встретила ни разу. Всё разъяснилось перед обедом, когда Пруденс переодевалась в своей комнате.

Дверь открылась, и на пороге появился Кит.

– Сара, оставь нас. Мне нужно поговорить с сестрой. – Пруденс сразу заметила, что её брат очень насторожен и серьёзен.

Сара, сделав книксен, тут же испарилась, тихо прикрыв за собой дверь, но Пруденс зная свою наперсницу, не сомневалась, что та непременно будет подслушивать.

– Что-то случилось? – поинтересовалась она у брата. Она стояла у зеркала и крутила в руках гребень, раздумывая, заколоть волосы им или, как и вчера, завязать ленту.

– Да, случилось. Пруденс, дело в том, что граф Ирл Коулбрук просит твоей руки.

Пруденс посмотрела на брата, через отражение в зеркале. Его лицо ничего не выражало.

– И? – Пруденс медленно положила гребень. Она посмотрела на свою руку и заметила, что та легко дрожит. Она повернулась к Киту и зачем-то расправила панталоны и сорочку, в которых стояла перед братом. Его она не стеснялась никогда, потому что Кит заменил ей отца.

– Каков будет твой ответ? – хрипло произнёс Кит.

– Кит, я знаю законы… – она сглотнула, – в семьях, где нет родителей, вопросы брака решает старший брат. Если нет братьев… это решает сам король. Поэтому решать тебе. – Она старалась говорить равнодушно, хотя внутри всё сжалось от страха.

– Пруденс! Прекрати! Мы с тобой жили по своим законам. Мы равны с тобой. Не надо так смотреть на меня и говорить таким ледяным голосом. Я никогда не дам своего согласия, если ты этого не хочешь. И если тебя волнует мое мнение, он хороший сосед, богатый, но как человек, он мне неприятен. О нём много ходит слухов, и я не хотел бы, чтобы ты стала его женой.

Лицо Пруденс озарила радостная улыбка, она подлетела к Киту и прильнула к его груди. Кит крепко обнял сестру и поцеловал в макушку.

– Вот за это я тебя не только люблю, но и уважаю. Ты самый лучший мужчина в мире. Кому-то так повезет с тобой. Хотелось бы мне на неё взглянуть. – Она подняла голову и ласково взглянула на Кита, а потом нахмурилась. – Мне граф Ирл тоже не нравится. А то, что он творил вчера в ванной… Ох…

– Значит, мы отказываем ему. А ведь все ждут объявления о помолвке во время обеда, – радостно произнёс Кит.

– Вот губу раскатал.

Кит и Пруденс рассмеялись.

Когда начался обед, Пруденс внимательно присматривалась к гостям. Граф Коулбрук уже знал о принятом Пруденс решении, а, значит, весть о несостоявшейся помолвке уже распространилась и по замку. Джудит была очень бледна, и, когда Пруденс сталкивалась с ней взглядом, то видела странный огонь, горящий в её глазах. Тот же самый огонь полыхал в глазах Джудит, когда она смотрела на Кита. А вот Роберт опять чему-то улыбался, он казался самым счастливым из всех присутствовавших за столом. Понять же, о чём думал граф Коулбрук, было невозможно. Ирл сидел с абсолютно спокойным выражением лица, как будто не было ни его предложения, ни отказа Пруденс. Только особо приближённые к графу знали, как этот человек умел скрывать свои чувства и эмоции. Сейчас, несмотря на то, что он скрывался за маской спокойствия и безразличия к происходящему, граф был на пределе. Ярость, злость и ненависть кипели в нём. Что возомнили о себе эти двое сосунков, думал он, с яростью впиваясь зубами в утиную ногу. Неужели эти Ферфаксы смогут справиться с ним? Да никогда! Он уничтожит этого мальчишку и получит эту девку. Но только теперь она не дождется от него никакой нежности. Она посмела отказать ему и должна ответить за это! Медленно, очень медленно он будет причинять ей боль, будет мучить её, пока она не будет ползать перед ним на коленях и вымаливать любовь, но будет поздно, слишком поздно… Любви не будет, он не любит её, теперь он ненавидит её и отомстит за причинённое унижение…

После обеда Пруденс снова занялась делами замка. Кит поймал её на кухне.

– Я прошу тебя немного побыть с гостями, – потребовал он.

Пруденс кивнула в знак согласия, ей ничего не оставалось делать, как выполнить приказ брата и примкнуть к четверке в салоне.

– Пруденс, а вы не покажете нам ваше вышивание, – попросила её Джудит и плотоядно улыбнулась. Однозначно, она уже в курсе, что я ненавижу вышивание, ну ничего в этом замке нельзя скрыть, подумала Пруденс.

– Я не вышиваю. У меня плохо получается, и я не усидчивая, – честно призналась Пруденс.

– Как?! – наигранно и слишком громко воскликнула Джудит. – Но это необходимо! Какая женщина и будущая жена не вышивает?

– Я пока не жена и не считаю, что вышивание очень важно в семейной жизни. Если никто не будет вышивать, то мир не рухнет, потоп не начнётся и замок не исчезнет. А вот если не смотреть за хозяйством, не проверять учётные записи расходов, то точно замок может превратиться в руины, – парировала хозяйка. Краем глаза она заметила, что Роберт Хардкасл, который внимательно их слушал, опять улыбается.

– И чем же вы любите заниматься, кроме подсчётов учётных записей? – поинтересовался он.

– Люблю читать, но книг у меня не так много, они очень дороги и их нужно привозить из Лондона, а мой брат очень редко туда ездит. Ещё я люблю охоту, верховые и пешие прогулки.

Джудит фыркнула.

– Всё то, чем занимаются мужчины. Зачем тогда женщина?

Пруденс холодно посмотрела на неё.

– Женщина нужна чтобы помогать мужу, быть его равноправным партнером по жизни. Если она только вышивает, то дети будут расти сами по себе, а муж бегать на сторону.

– Все мужчины бегают на сторону. Вы, милочка, не были при дворе короля, – Джудит махнула рукой.

– Да, не была и, дай Бог, не буду. У меня нет времени на реверансы и расшаркивания, хотя уважаю нашего короля и королеву. У меня и тут слишком много дел. Но есть такое понятие, как любовь, и бывают мужчины, которые женившись, любят своих жен, уважают их как равных партнеров.

– Понятно. Это, как я понимаю, вы в своих книжках прочитали? – опять фыркнула Джудит.

– Нет. Я общаюсь с фермерами, с трудолюбивыми людьми, и есть семьи, которые очень счастливы.

– С фермерами?! О, ужас! – всплеснула руками Джудит и манерно закатила глаза к потолку.

– А я восхищен, – просто ответил Роберт и, взяв руку Пруденс, поцеловал. – Это делает вам честь.

– Спасибо, – тихо произнесла Пруденс и покраснела. Сердце ее постоянно делало кувырки, это даже нельзя было назвать биением.

Роберт заметил её смущение, и вдруг в его глазах появилась нежность.