Kitobni o'qish: «Пирожные нужны не всем»

Муж королевы Марго

Увидев её впервые, я подумала: «Вот так, наверное, выглядела Василиса Прекрасная». На статной, с льняными волосами и бирюзовыми глазами красавице невольно задерживали взгляд даже дамы. Что уж говорить о мужчинах – при виде Риты они буквально каменели! Она была замечательной портнихой, от клиентов не было отбоя…

Я сидела в ателье и ожидала очереди на примерку. По коридору скакал большеглазый мальчик лет пяти, поминутно заглядывая в дверь пошивочной.

– Димочка, или сюда! – ласково подозвала его пожилая женщина, сидевшая рядом со мной с журналом мод на коленях.

Малыш с готовностью подбежал к нам.

– Скажи, а как твою маму зовут? – спросила моя соседка.

– Р-Рита! – радостно выкрикнул мальчик, немного картавя.

– А папу? – вкрадчиво поинтересовалась женщина.

– Ген-рих! – проскандировал Дима.

– Да неужели? Вот как! А я-то думала, вовсе не так твоего папу зовут, – насмешливо протянула назойливая дама.

Ещё не понимая, в чём дело, я почувствовала в словах женщины ехидство и ощутила неловкость: ну, чего она привязалась к ребёнку?

Словно прочитав мои мысли, соседка повернулась ко мне и, понизив голос, доверительно сообщила:

– Вот ведь, приучила мальчишку своего мужа папой звать. А мне точно известно, что вовсе не от мужа она его родила, а от любовника! Это сейчас она швейкой работает, а прежде несколько лет стюардессой была. От пилота ребёночек и случился!..

В голосе женщины звучала неприязнь, было ясно, что она из тех людей, которым чужие проблемы лишь в радость. Поскольку моя очередь ещё не подошла, пришлось выслушать эту историю, которая произвела на меня сильное впечатление.

* * *

Рита работала бортпроводницей пять лет. На четвёртом году её полётов экипаж пополнился двадцативосьмилетним Артёмом. Стройный брюнет со слегка прищуренными серыми глазами, он покорил сердце Риты с первого взгляда. Парень тоже не мог остаться равнодушным к очаровательной стюардессе, и вскоре их роман уже ни для кого не был тайной.

– Чёрт возьми, до чего же ты красива! – восхищался Артём, сжимая Риту в объятиях. – Ну, просто королева! Королева Марго! (Популярный роман Дюма как раз входил в моду и стоял на книжных полках во всех интеллигентных домах.)

Взаимная любовь продолжалась почти год и закончилась весьма банально. Рита узнала, что Артём регулярно одаривает своим вниманием ещё нескольких красоток в разных городах, хотя и её бросать не собирается. Вначале она закрывала глаза на его неверность, но наступил момент, когда терпеть дальше Рита не смогла.

– Артём, у нас всегда будет так? – с трудом сдерживая слёзы, спросила она.

– Что ты имеешь в виду? – беспечно отозвался возлюбленный. – Тебе снова что-то подружки наговорили? Меньше слушай, они просто нам завидуют! Если насчёт Марины, то у нас с ней ничего не было, она скоро замуж выходит.

– Ах, ещё и Марина!.. Сколько же их у тебя?

– Ритуля, не усложняй! Это же так, просто девчонки. А ты у меня – королева!

К тому времени ей исполнилось двадцать пять, и после долгих, мучительных сомнений (а вдруг ещё всё наладится?) Рита решила покинуть авиацию.

– Может быть, останешься? – Командир экипажа был искренне огорчён. – Хочешь, я попрошу, чтобы Артёма перевели на другую линию? Ты могла бы ещё пару лет полетать с нами…

– Нет, хватит. Ничего хорошего из этих полётов не вышло, – грустно сказала Рита. – Я неплохо шью. Подучусь и стану портнихой. Моя одноклассница Маша живёт в Москве и давно приглашает меня на работу.

* * *

Рита уехала в столицу, и через три месяца уже работала в небольшом ателье подруги. А ещё через три месяца она вышла замуж за Генриха – обрусевшего эстонца-архитектора, который работал в проектной мастерской и был старше Риты на шесть лет.

Медовый месяц они провели в Таллинне, где у Генриха остались родственники – дядя и двоюродная сестра. Молодожёны бродили по узким улочкам, вымощенным булыжником, заходили в величественные соборы и крохотные кафе с выставленными на тротуар столиками, пили терпкое вино и заедали его пирожными со взбитыми сливками. И ничего, что новобрачный чаще молчал («Слова, синьора, стоят мало…» – признавался герой любимого Ритиного фильма). Она чувствовала, что чувство Генриха надёжно, как скала. И улыбка у него замечательная!

Потекли семейные будни. Муж действительно любил Риту крепко, она чувствовала себя защищённой от жизненных бурь, и про былую любовь вспоминать перестала.

Почти. Лишь иногда… В смутных снах она видела прищуренные серые глаза, которые смотрели с упрёком. Но разве она была в чём-то виновата? И Рита постаралась выбросить Артёма из головы, сказав себе: «Это – прошлое. Я больше никогда не увижу его».

Благодаря Генриху её жизнь была спокойной и радостной, приятельницы ей по-хорошему завидовали. Вот детей пока не было, как-то не получалось. Хотя рано расстраиваться, они ещё так молоды…

* * *

А потом, в солнечный августовский день, она встретила на улице Артёма, и её покой сразу же пошатнулся. Так же, как закачались в её глазах дома и деревья, когда Рита увидела его. Выходит, правду говорят, что старая любовь не ржавеет?..

– Кого я вижу! Рита! Сколько же лет мы не виделись? – радостно восклицал Артём.

– Два с половиной года… – непослушными губами прошептала Рита.

Она безвольно позволила бывшему возлюбленному привести её в гостиничный номер. («Я в Москве всего лишь на пару дней, по делам. Боже, как я скучал по тебе, моя королева Марго!»)

Из гостиницы она вышла лишь на следующее утро, нещадно браня себя. «Как же быть с Герой? Поверил ли он моему вчерашнему звонку? Я никогда прежде не ночевала у подруг…»

Муж поверил. Если у него и возникли сомнения, он их не высказал. И жизнь потекла по-прежнему. Не считая того, что Артём звонил Рите в ателье чуть ли не каждый день.

– Зачем ты сказала ему, где работаешь?! – крутила пальцем у виска её заведующая и подруга Маша. – Девчонки уже хихикают, приглашая тебя к телефону. Ты же говорила, он ненадолго в Москву? Уже две недели прошло…

Рита не знала, что делать.

– Не звони мне! Я жалею, что мы встретились с тобою снова, – в который раз говорила она Артёму.

– Я только теперь понял: мне нужна только ты. Я больше не найду такую женщину. – Артём упорно не принимал Ритины слова всерьёз. По его мнению, ничто не мешало им снова быть вместе.

Рита так не считала. Даже когда поняла, что та ночь в гостинице не прошла бесследно, и она беременна. Ей необходима была настоящая любовь, на всю жизнь, на меньшее она согласна не была. Артём на такое чувство не способен, его отношение к ней – смесь страсти с уязвлённым самолюбием.

«Ну почему это ребёнок не от Геры?» Как счастлив был муж, узнав, что у них родится малыш! Глаза Генриха светились радостью, а его внимание к Рите удвоилось.

Артём, видимо, уехал – по крайней мере, звонить перестал. Она успокоилась, пришла в себя и думала: «Пусть всё идёт так, как идёт. У нас с Герой теперь будет настоящая семья. Если, конечно, он не узнает об Артёме…»

Мальчик родился в апреле. Муж был безумно рад, взял на работе отпуск и не отходил от сына. Он сам стирал пелёнки, сам утюжил их с двух сторон, сам купал Диму. К счастью, ребёнок был похож на маму, лишь глазёнки прищуривал, как Артём. Или Рите только казалось?..

* * *

Это случилось, когда Диме исполнилось полгода. Рита укладывала сына спать, когда услышала звонок в дверь.

– Гера, открой, пожалуйста! – крикнула она.

Через пару минут женщина с ужасом услышала в прихожей голос Артёма. Рита хотела выйти из комнаты, но ноги сделались ватными, и она не могла ступить ни шагу. Мужчины переговаривались, слов Рита не могла разобрать. «Боже, помоги мне!» – мысленно взмолилась она и приоткрыла дверь детской.

По-видимому, разговор вступил в решающую фазу, так как голоса стали громче.

– Да ты пойми, это от меня у неё пацан! И любит она меня!

«Всё кончено!» – зазвенело у Риты в голове. И уже почти теряя сознание, она услышала спокойный голос Генриха:

– Не знаю, парень, что ты себе нафантазировал, я тебя вижу впервые. Рита многим мужчинам нравится, это ещё ничего не значит. Иди-ка ты отсюда подобру-поздорову! Здесь только моя жена и мой сын, и я их никому отдавать не собираюсь!..

Аллес нормалес!

«И что мне теперь делать?» – сидя на бортике ванны, Вера напряжённо размышляла. Этому процессу мешали доносящиеся из комнаты возгласы и периодическое подёргивание дверной ручки: она заперлась в ванной, чтобы хоть немного побыть одной..

– Вера, ком цу мир! – вопил Хельмут. Иногда он замолкал на пару минут.

«Наверное, переключает каналы в телевизоре, всё надеется порнофильм найти», – усмехалась про себя Вера.

«Зачем я затеялась с этим замужеством?» – вновь и вновь задавала она себе вопрос, прекрасно при этом понимая, зачем.

Причина – Оля-Оленька, младшенькая. И угораздило же её в восемнадцать лет выскочить за советско-казахстанского немца, уезжавшего с родителями на историческую родину!.. Видно, не подумала о том, как плохо будет без мамки на чужбине… А затосковала быстро – полгода не прошло, как приехала в Алма-Ату по гостевой визе. И возвращаться в Германию не собиралась.

– Хватит с меня! Никогда я там не привыкну! – кричала Оля, выплёскивая накопившиеся эмоции. – А Стасик, если любит меня, тоже вернётся…

– Что ты, Оленька! – не на шутку испугалась Вера. Она ещё не успела даже порадоваться, что дочка теперь живёт «по-человечески». – Нельзя так… Езжай, что-нибудь придумаем.

Придумали родственники Стаса. Его брат Лёня работал в фирме грузоперевозок, босс которой, Хельмут Шефер, был в третий раз разведён и не прочь жениться на русской блондинке приятной наружности. Фотография Веры произвела на него неизгладимое впечатление, и вскоре герр Шефер уже летел в Алма-Ату к невесте.

* * *

Казахстан встретил иностранного жениха дружелюбно, предполагаемая супруга тоже не разочаровала. «Аллес ист гут!» – не уставал отвечать Хельмут на вопросы Веры и новых знакомых. Языковой барьер мешал, но не очень: Карина, одна из приятельниц старшей дочери, отлично знала немецкий и помогала им общаться.

Добродушный, симпатичный и к тому же довольно обеспеченный мужчина – мог ли он не понравиться Вере, которой до сих пор не слишком-то везло в личной жизни?..

У Хельмута сложились хорошие отношения с Геной, старшим сыном Веры; он был счастлив и поминутно обнимал будущую жену.

Стол в квартире невесты ломился от непривычных ему яств – мантов, плова, бешбармака, – а запивалось это литрами водки и кваса. И всё это под громкую музыку и смех нескончаемых гостей: подругам и родственникам не терпелось взглянуть на Вериного иностранного ухажёра.

– Хельмут, нравится вам в Казахстане? – все как один спрашивали гости.

– О да, очень! – переводила Карина его ответ. – Но здесь слишком много едят!..

– Аллес нормалес! – добавляла, смеясь, Вера.

* * *

Ах, как отлично всё складывалось тогда! Хельмут приехал перед католическим Рождеством, а уже в середине января они оформили брак и сыграли в кафе скромную свадьбу. Впрочем, это по русским меркам.

– У нас в Германии так широко не принято отмечать, – заметил жених. – Ну, разве что когда женятся впервые…

После свадьбы Хельмут ещё весь медовый месяц жил в маленькой, но до блеска чистой и нарядной квартирке Веры и, наконец, отбыл в родной Бремен. Оттуда он должен был сделать Вере вызов – уже как законной супруге. В общем, не более чем через три-четыре месяца она рассчитывала обнять Оленьку и стать фрау Шефер, полноправной хозяйкой двухэтажного коттеджа.

* * *

Начались бесконечные международные переговоры. Телефонные счета ужасали астрономическими цифрами, и неудивительно. Дела-то не клеились: брак не желали признавать. Вера поехала в посольство, там заявили:

– Ваш брак явно фиктивный. Вы не говорите по-немецки, господин Шефер совершенно не знает русского. Где же вы познакомились, каким образом общаетесь?

Сбивчивые объяснения Веры работников посольства не удовлетворили – слишком много было в те годы желающих перебраться за границу любым способом.

Она вернулась домой совершенно разбитая и морально опустошённая. Навалилась депрессия, из которой на время вырывали разговоры по телефону с Оленькой или Хельмутом. Не прибавило радости и известие, что за два месяца, проведённые немецким мужем в Казахстане, его бизнес потерпел полный крах, клиенты потеряны, а сам он вынужден сдать собственный дом в аренду и жить у друзей.

Впрочем, сам Хельмут, видимо, искренне считал, что с милым рай и в шалаше, потому что однажды Оля сказала в телефонную трубку:

– Мам, мы со Стасиком не знаем, что делать. Герр Шефер собирается ехать к тебе.

– Боже, зачем? – еле смогла выдавить потрясённая Вера.

– Он говорит, если вы проживёте некоторое время вместе, брак может быть подтверждён.

– А смысл? Он всё равно не сможет теперь вызвать меня к себе. Для этого он, по немецким законам, должен материально обеспечивать жену. А ему сейчас себе бы на хлеб заработать…

– Да мы ему это объясняем, но Хельмут и слушать не хочет, – с досадой произнесла Оленька. – Открыл визу на полгода и завтра едет покупать билет в Алма-Ату.

Вера попыталась ещё поговорить с Лёней – тем самым, кто затеял всю эту историю с зарубежным сватовством. Безрезультатно. Кстати, и Оля, и Леонид пытались сообщить о Хельмуте что-то ещё, но Вера их не поняла: это были настолько туманные намёки… «В общем, приедет – сама поймёшь. Будь осторожнее».

– Что ж, пусть едет, – обречённо сказала Вера. – Аллес нормалес…

Настроение было, прямо скажем, не для приёма гостей, даже законного (но не слишком знакомого) мужа. Но не чужой ведь. Как говорится – и в радости, и в горе…

«Я сильная, вместе мы всё выдержим! Тогда ведь мне было ещё труднее!»

Словом тогда Вера обозначала тот неимоверно тягостный отрезок жизни, когда травма позвоночника приковала её к постели на целый год. Только природное жизнелюбие и мысли об Оленьке и Гене помогли женщине тогда не впасть в отчаяние и встать на ноги.

* * *

И вот Хельмут уже третий месяц живёт у жены. Поначалу всё было неплохо: муж помогал Вере чем мог в её работе (она занималась оптовой торговлей) и в домашних заботах. Но стала настораживать его привычка каждый вечер перед сном опустошать едва ли не полную бутылку «рашен фодка». В первый приезд Хельмут тоже пил много, но тогда Вера списывала это на казахстанское гостеприимство – он сам со смехом жаловался, что здесь накрывают стол слишком обильно.

Вскоре Вера поняла, на что намекали дочь, зять, брат зятя… Похоже, Хельмут – запойный алкоголик. «А ты думала, милая, что такие только у нас бывают? – с горьким юмором спрашивала она себя. – Сама виновата, польстилась на заграничную жизнь».

Хельмут деградировал с пугающей быстротой. Перестал мыться, менять бельё и одежду, не брился. Спрятал свои документы, и она не могла продлить его регистрацию в Алма-Ате. Пришлось на время оставить работу – Вера попросту боялась оставлять супруга без присмотра. Однажды Хельмут пьяный выскользнул на улицу, заблудился, и она с трудом нашла его в скверике на соседней улице.

– Горе ты моё луковое! – в отчаянии втолковывала ему Вера. – Ты же языка не знаешь, и регистрация у тебя просрочена. Куда ж тебя понесло?..

– Нихтс! – энергично мотал головой муженёк.

Он устраивал Вере беспричинные скандалы, запретил делать макияж, подслушивал телефонные разговоры (Хельмут ничего не мог в них понять, но её это безумно раздражало). Жизнь превращалась в сущий кошмар, Вере помнилось, что она видела подобное в американских триллерах.

* * *

– …Вера, ком цу мир, шнеллер! – вопил Хельмут в комнате.

Она встала с бортика ванны и открыла дверь. Что ж, как ни противно, придётся обыскать все вещи мужа, когда он уснёт, и найти его паспорт во что бы то ни стало. А потом Вера купит ему билет на самолёт. Ей не хотелось думать, каких усилий это будет стоить, но в одном Вера была уверена: она сильная и всё выдержит.

А Оленька… Что ж, без мамы рядом она быстрее повзрослеет. Аллес нормалес!..

Пирожные нужны не всем

Ему было неловко открывать дверь своим ключом, и он робко нажал на кнопку звонка. Через минуту дверь распахнулась, и Катя в своём любимом розовом халатике выросла на пороге.

– Ты почему не спрашиваешь, кто это? – глупо спросил Олег.

Она мола смотрела на него, будто не узнавала.

– Что с тобой? – вглядываясь в лицо жены, он пытался вспомнить, как случилось всё то, что с ними случилось…

* * *

…Олегу было двадцать лет, он только что вернулся из армии, а Катя дружила с его сестрой Леной. Так и познакомились, а через год сыграли скромную свадьбу. С тех пор прошло уже пять лет, и казалось, у них всё было в порядке. Рос трёхлетний Мишка, они жили дружно и почти не ссорились. Катя из милой, простой девушки превратилась в привлекательную женщину, хорошую хозяйку и верную спутницу жизни.

Когда друзья спрашивали, любит ли Олег жену, он не раздумывая отвечал: «Конечно!». А что же это, если не любовь?

* * *

А весной, в середине мая, он встретил Лику…

Когда Олег увидел её, в голове мелькнула мысль: «Разве такие бывают?». Они познакомились на дне рождения общих друзей, куда Лика пришла с мужем, спокойным, добродушным парнем непримечательной внешности. Зато она… Позже Олег узнал, что Лика наполовину цыганка, и это было заметно – пышная копна смоляных волос, гладкая кожа и чёрные, широко расставленные глаза. И он моментально… Был околдован?.. Запал?.. Влюбился?.. Обалдел?.. Бог знает, как называется это чувство, но Олег совершенно растерялся и не мог отвести от новой знакомой взгляда.

Познакомившись в тот вечер с супругами Извозовыми, Олег с Катериной пригласили их в гости. Инициатива исходила от бесхитростной Кати, которая совершенно не обратила внимания, что её муж не сводит с Лики глаз. Сама же она быстро нашла общие темы для разговоров с Ликиным мужем Виктором – выяснилось, что он, как и Катя, любит спорт, каждые выходные становится на лыжи.

– Здорово! А давайте как-нибудь все вместе в воскресенье прокатимся, – простодушно предложила Катя. – Правда, Олежка? Как хорошо, что мы с вами познакомились… А детишки у вас есть?

– Пока нет, – скупо улыбнулся Виктор, а по лицу его красавицы-жены пробежала лёгкая тень.

* * *

И началась странная, словно во сне, жизнь… Лика тоже горячо заинтересовалась Олегом, и вскоре между ними разгорелся своеобразный SMS-роман. С раннего утра до позднего вечера они слали друг другу сообщения, полные намёков и недомолвок. Катя ни о чём не догадывалась, наивно радуясь их дружбе вчетвером.

А Виктор… Трудно сказать. Он вообще был неразговорчив. Однажды Олег тоже спросил у него, почему у них с Ликой нет детей, тот нехотя сказал: мол, «Лика пока не хочет, сама ребёнок» и тут же перевёл разговор на пирожки с капустой, которые испекла к ужину Катерина.

– Моя бабушка точь-в-точь такие стряпала, – мечтательно произнёс Виктор. – Она в деревне жила, я всегда приезжал к ней на летние каникулы. Спасибо, Катя! Я как в детство вернулся…

Катерина, конечно, чувствовала, что муж отдаляется от неё, но не могла понять, в чём дело. Оправдывала его тем, что устаёт на работе. А Олег уже не мог находиться вдали от Лики и настойчиво предлагал ей уйти от Виктора. Она, однако, не решалась:

– А где же мы будем жить? И что скажут твои родители?

Её мать жила на далёком Севере, приезжала и звонила редко, зато часто баловала дочь посылками и денежными переводами. Мнение матери мало волновало Лику, к тому же она с детства привыкла поступать по-своему.

Тогда Олег пошёл на отчаянный шаг: назначил Лике встречу возле дома своих родителей и, крепко взяв её за руку, завёл к ним в квартиру.

– Мама, папа, это Лика. Я… Мы любим друг друга и хотим быть вместе!..

В глазах отца он успел заметить понимание (ещё бы, такая красотка!), зато мать от неожиданности обомлела: она очень любила Катю, а во внуке души не чаяла.

– Что ты, сынок! У тебя семья, ребёнок, разве можно так?!

– Мама, я не могу больше обманывать жену, – твёрдо сказал Олег. – И не могу жить без Лики…

Оставив родителей в смятении и растерянности, они вышли из подъезда.