Kitobni o'qish: «Заклятие домового»

ГЛАВА 1

Неделю назад я проснулась от странного ощущения. Казалось, кто-то нежно гладит меня по ноге. В комнате было душно, на градуснике уже двадцать пять градусов. Я спала в одних трусиках, и воздух казался тяжёлым и вязким.

Сон был приятным, о любви. Я понимала, что просыпаюсь, но отчаянно пыталась удержать последние мгновения сновидения. С силой зажмуривала глаза, стараясь продлить сладкие секунды того, что происходило в царстве Морфея.

В моём сне были мужские руки – жаркие, настойчивые. Они скользили по телу, даря наслаждение. Но пробивающиеся сквозь плотные шторы солнечные лучи яркими пятнами размывали чувства и ощущения. Звуки пробуждающегося города, пение птиц, аромат цветущей на балконе герани – всё это постепенно возвращало меня в реальность.

И тут я с изумлением поняла, что до сих пор чувствую прикосновения к ноге. Лёгкие, нежные касания, от щиколотки и выше. Они были настолько реальными, что я на мгновение забыла о пробуждении. Рука скользила вверх, преодолевая коленку, становясь всё более осязаемой.

Это была настоящая мужская рука – крепкая, с сильными пальцами. Слишком реальная для сна. Я лежала неподвижно, боясь пошевелиться, пытаясь понять, что происходит. Прикосновения становились всё настойчивее, увереннее.

Внезапно я вздрогнула и открыла глаза. Ничего. Никого. Только лёгкое движение воздуха перед лицом. Я не могла понять, было ли это наяву или просто остатками сна. Может быть, это просто игра воображения, обман зрения?

Но ощущение прикосновения всё ещё жило на коже. Я провела рукой по ноге там, где только что были чужие пальцы. Колючий холодок пробежал по спине.

С трудом заставила себя подняться. В лучах утреннего солнца кружились золотистые пылинки. Они создавали иллюзию уюта и безопасности, но внутри меня росла тревога. Что это было? Сон или реальность?

Весь день я не могла избавиться от этого ощущения. Перед глазами всплывали фрагменты того странного пробуждения. Мужские руки из сна казались всё более реальными, а прикосновения всё более осязаемыми.

Вечером, лёжа в постели, я старалась не думать о случившемся. Но стоило закрыть глаза, как воспоминания нахлынули с новой силой. Прикосновения, тепло, ощущение присутствия кого-то рядом.

Может быть, это просто нервы? Или что-то более серьёзное? Я не могла найти объяснения тому, что произошло. Одно было ясно, это не было обычным сном.

Следующие ночи стали настоящим испытанием. Я просыпалась от малейшего шороха, прислушивалась к каждому звуку. И каждый раз, закрывая глаза, чувствовала, как по коже пробегают мурашки от воспоминаний о тех странных прикосновениях.

Что это было? Кто или что коснулось меня той ночью? Вопросы без ответов терзали мой разум, не давая покоя ни днём, ни ночью. И с каждым днём страх становился всё сильнее, а ощущение чьего-то присутствия – всё более реальным.

И вот, сегодня под утро, опять. Шорохи. Призрачные движения воздуха на самой грани восприятия. Маленькие острые коготки страха царапают последние остатки храбрости. Даже сердце старается стучать потише: тук. тук. тук. Вроде бы ничего странного не происходит, но я-то знаю, это не так.

Воздух в квартире дрожит, словно летний зной над раскалённым асфальтом. Но сейчас, шорох, едва уловимый, откуда-то из темноты. Шшшш. Хрусть! От страха втягиваю живот, дыхание замирает, а толчки крови гулко отдаются в висках: «Бууум, бууум!»

Мне страшно. Очень страшно. Я не понимаю, что происходит и почему эти кошмары настигают меня только под утро. Ещё десять дней назад всё было нормально – обычная жизнь обычной матери с ребёнком. Работа, садик, дом, работа, садик, дом. Вот и все радости жизни.

Преодолевая липкий страх, я откидываю одеяло и касаюсь ступнями ворсистого половичка у кровати. Ощущение домашнего уюта придаёт немного уверенности. Иду на кухню, стараясь двигаться бесшумно. Хорошо, что сейчас лето, и в пять утра уже светло, это немного успокаивает.

Крадусь по квартире, сама не понимая зачем. Если там кто-то есть, я просто упаду в обморок. Нет, так нельзя. В соседней комнате спит моя дочка, и я не могу оставить её один на один со своими страхами. Что я буду делать? Кричать? Нельзя – ребёнок испугается. Пятилетние девочки не отличаются особой храбростью.

Каждый шорох заставляет меня вздрагивать. Тени на стенах словно оживают, принимая причудливые очертания. Часы тикают тревожно, будто отсчитывая последние секунды моего спокойствия. Я чувствую чьё-то присутствие, но не могу понять, где именно находится источник этого леденящего душу ощущения.

В памяти всплывают бабушкины рассказы о домовых, о древних поверьях. Может ли это быть правдой? Может ли в моей современной квартире обитать нечто сверхъестественное? Мысли путаются, страх сковывает движения.

Я замираю, прислушиваясь. Тишина. Только дыхание спящей дочки доносится из соседней комнаты. Или мне это только кажется? Сердце колотится как сумасшедшее. Я должна найти источник этих звуков, должна разобраться, что происходит в моём доме. Но как? Как противостоять тому, чего не видишь, но чувствуешь каждой клеточкой своего существа?

В воздухе витает странный запах – смесь пыли и чего-то древнего, забытого. Я чувствую, как по спине стекает холодный пот. Что-то не так в моей квартире. Что-то очень не так. И я должна найти ответы, пока это нечто не нашло способ заявить о себе открыто.

Потому что я знаю – это только начало. Самое страшное ещё впереди. И моя маленькая дочь не должна стать свидетельницей того кошмара, который творится в нашем доме. Но как защитить её от того, чего нельзя увидеть, нельзя потрогать, нельзя даже объяснить рационально?

Я должна найти ответы. Должна понять, что происходит. И должна защитить свою дочь любой ценой. Даже если для этого придётся столкнуться лицом к лицу со своими самыми глубокими страхами.

Закрыла глаза от страха и сделала шаг на кухню. Сердце замерло, колени предательски задрожали, а по рукам пробежали ледяные мурашки. Собрав остатки храбрости, приоткрыла один глаз. Пусто. Никого.

Медленно выдохнула, пытаясь унять бешеный стук сердца. Кого я ожидала увидеть здесь? Ведь входная дверь закрыта на три надёжных замка, установленных ещё моим супругом. Воспоминания нахлынули волной. Хороший был человек – заботливый муж и отец, хозяйственный, нас с дочкой любил всем сердцем. Но судьба распорядилась иначе – всего три года счастья, а потом страшная авария забрала его у нас.

Старая рана снова открылась. Почему именно он? Почему именно наша семья должна была пережить такое горе? Сердце привычно сжалось от боли, но я усилием воли заставила себя вернуться в настоящее. Все слёзы давно выплаканы, пора сосредоточиться на реальности.

Взгляд упал на стол. Я отчётливо помню, что вчера помыла нож для хлеба, и убрала его в выдвижной ящик стола. Дрогнувшее в очередной раз сердце успокоилось. Объяснение таинственного появления ножа было перед моими глазами. Дочка, моя маленькая принцесса, разрезала эклер на две части. Одну съела сама, а вторую заботливо оставила мне. Она ничего не замечала из того, что так пугает меня – я спрашивала её не раз, и каждый раз она отвечала, что всё нормально.

С недобрым чувством посмотрела на фигурку глиняного домового с маленьким веничком в руках, висящего на стене в деревянной рамке. «Ты же должен охранять наш дом, разве не так?» – мысленно обратилась я к нему.

– Почему же ты не справляешься со своими обязанностями? Почему я просыпаюсь от ощущения чужих прикосновений? Почему слышу эти пугающие шорохи? – прошептала я, глядя на глиняного хранителя.

Мне показалось, или выражение его лица действительно изменилось? Из добродушного оно стало каким то злым. Нет, конечно, это просто игра воображения. Я в такие глупости не верю. Этот домовой появился в нашем доме всего десять дней назад, подарок от подруги. «Пусть у тебя в доме хотя бы такой мужик будет» – со смехом сказала она, вручая мне фигурку. Мы тогда выпили по бокалу вина и разошлись.

А красные пятна на его штанах я тоже могу объяснить. Обычная история, я проколола палец штопором, пытаясь открыть бутылку вина. Дёрнулась от боли, и капля крови попала на фигурку. Хорошо, что не на светлые обои кухни.

Но почему же тогда мне не становится легче? Почему ощущение чьего-то присутствия не покидает меня? Почему ночью я просыпаюсь от чувства, будто кто-то стоит у кровати? Может, это просто нервы? Или.

Взглянула на домового ещё раз. Его лицо снова показалось мне живым, словно он наблюдал за мной. Бред, конечно. Но почему-то я не могла отвести от него глаз. Что-то в этой фигурке было не так, что-то тревожило мою душу.

Может, стоит убрать её? Или это будет неуважением к древним традициям? А вдруг он действительно может помочь? Но чем? Он всего лишь глиняная фигурка, подарок подруги, не более того.

Решила, что пора заканчивать с этими глупостями. Включила свет поярче, достала телефон. Может, поискать информацию о подобных случаях? Сколько людей верят в домовых, сколько историй рассказывают. Но верить в это всерьёз – значит потерять рассудок.

Или всё-таки не стоит списывать со счетов древние поверья? Ведь в мире столько необъяснимого, столько тайн, которые наука не может разгадать. Может, и домовые не просто выдумки наших предков?

Решила, что пора взять себя в руки. Нельзя позволять страху управлять моей жизнью. Особенно сейчас, когда на мне ответственность за дочку. Она не должна видеть, как её мама боится собственной тени.

Но ночью. Ночью всё начиналось заново. Шорохи, прикосновения, ощущение чужого присутствия. И этот домовой, висящий на стене, словно следящий за каждым моим движением.

Может, стоит обратиться к специалисту? К психологу, например. Или это будет признанием собственной слабости? Нет, я должна справиться сама. Должна защитить свой дом, свою семью от того, что поселилось в наших стенах.

Но что, если это не просто страхи? Что, если в нашем доме действительно происходит что-то необъяснимое? И глиняный домовой – лишь символ того, что мы не одни в этих стенах?

Эти мысли не давали мне покоя. День за днём страх рос, становился всё более осязаемым. И глиняный хранитель домашнего очага, казалось, знал об этом больше, чем я могла себе представить.

ГЛАВА 2

На работу пошла с плохим настроением. Мысли о странном утреннем происшествии выветрились из головы ещё до обеденного перерыва. Шеф зверствовал, драл по три шкуры и хотел невозможного. Но сделать то, что он требует, можно было только с помощью волшебства.

К пяти часам вечера общая истерия пошла на спад. Чувствовала себя как выжатый лимон. Да ещё и мужская часть коллектива под вечер ожила. Вот интересно, почему каждый из этих самцов уверен в том, что постель одинокой женщине должен согреть именно он? Даже не согреть, облагодетельствовать своим вниманием, которое она должна принимать со слезами радости и благодарности на глазах. Но, слава богу, рабочий день закончен, можно идти домой.

Какие новости могут быть в жизни молодой одинокой женщины с маленьким ребёнком? Правильно, никаких. Мой любимый человек – это доченька. Из родственников, только отец с матерью, проживающие в ста километрах от города. Я уже давно забыла, как это ходить в кино, или кафе с мужчиной. Я не помню, как пахнут цветы, которые тебе дарит любимый, у них ведь особенный запах, с нотками обожания и едва уловимым ароматом страсти, от которого чаще начинает биться сердце и по телу разливается сладкая истома.

Вечером, уговорила дочку поужинать только под просмотр мультиков. Отнесла на кухню её грязную тарелку, положила в раковину. Сказка, поцелуй, обнимашки, пожелание спокойной ночи. Иду на кухню мыть тарелку. Оставлять посуду на ночь не могу, спать спокойно не буду, зная, что в раковине хотя бы одна грязная ложка.

Так, а это уже становится страшным. Ноги на секунду стали ватные, пришлось присесть на ближайший стул. Тарелка совершенно чистая стоит на столе, даже ложка вымыта. Я точно помню, что этого не делала, да и не могла, или могла? Начинаю восстанавливать весь вечер по минутам, и не могу вспомнить. Наверное, из-за бешенного рабочего дня в голове всё перепуталось, и тарелку вымыла на автомате. Да, наверное, так и было.

Заснула быстро. Сны были похожи на разноцветную мешанину из образов и действий, звуков и цветов, совершенно бессмысленные и непонятные.

Проснулась сама, будильник ещё не звенел. И сразу почувствовала, что на меня кто-то смотрит. И это точно была не дочка. Я слышала как она сопит в своей кровати.

Глаза не открывала. Я очень боялась того, что могла увидеть. Я не знала, что это, и как это выглядит, но мне было страшно. Практически перестала дышать, делала медленные глубокие вдохи, надеясь почувствовать посторонний запах. Взгляд был практически осязаем. Я знала, что сейчас оно смотрит на мои ноги. Вот взгляд переместился выше, на живот, грудь, лицо. Я пыталась сдержаться, но чувствовала, как у меня задрожали ресницы. А оно всё смотрит. С ужасом понимаю, что на мне из одежды одни трусики. Тело не выдерживает напряжения, начинает дрожать живот. Я ждала, что кто- то сейчас до меня дотронется. Мне казалось, я чувствую, как движется воздух, разгоняемый чьей-то рукой. На улице протяжно просигналила машина, и кто-то громко выругался матом. Звуки и голоса ворвались в комнату, разбив наваждение. Резко открыла глаза. Никого. Никаких следов присутствия постороннего человека. Человека?

Встала, пока чистила зубы и умывалась, страхи рассеялись как утренний туман. Но, тревожный осадочек остался. Он был еле заметен, ощущения на уровне периферийного мышления. Как бы что-то беспокоит, но с каждым часом вспоминаешь об этом всё реже и реже, а к ужину – забываешь.

Вечер пятницы – моё самое любимое время этого дня недели. Не надо готовить дочери вещи в садик, думать о том, что взять на работу для завтрака и обеда. Не волноваться, что если поздно ляжешь спать, пробуждение под истошно пиликанье будильника будет тяжёлым.

Ещё минут двадцать и можно ложиться спать. Села перед зеркалом, достала вечерний крем, задумалась. Переклеить обои на кухне, или оставить как есть, а деньги потратить на отдых? На море конечно не хватит, а вот в местный дом отдыха на недельку вполне можно поехать. Речка, солнышко, отсутствие надоевших до оскомины лиц коллег по работе и трехразовое питание, вполне достаточные условия для отдыха от ежедневных забот.

А может, всё-таки переклеить обои? – подумала я, закрывая глаза и представляя кухню в нежных бежевых тонах. В этот момент ко мне подошла дочка и начала расчёсывать мои волосы. Её забота тронула моё сердце – такая маленькая, а уже проявляет столько внимания к маме.

Расчёска медленно скользила по волосам, совершая плавные движения сверху вниз. Дочка расчёсывала меня с особой нежностью, боясь причинить боль даже малейшим неосторожным движением. Её маленькие ручки аккуратно проводили по прядям, и я невольно расслабилась, наслаждаясь этим моментом.

– Мама, можно я порисую? – раздался её голос из детской комнаты.

– Конечно, принцесса, рисуй сколько хочешь. Завтра выходной, можно будет лечь спать попозже, – ответила я, не оборачиваясь.

И в этот момент время словно остановилось. Кровь застыла в венах, сердце замерло, пропуская удар за ударом. На лбу выступил холодный пот, а звуки вокруг стали невыносимо громкими и чёткими.

Я отчётливо слышала, как кисточка скользит по бумаге в детской, как тикают её маленькие часики на запястье. Но кто же тогда расчёсывает мои волосы? Кто проводит рукой по моей голове?

Воспоминания нахлынули волной: утренние прикосновения, тот странный, будто осязаемый взгляд в темноте. Холодок пробежал по спине, а волосы на затылке встали дыбом.

Медленно, очень медленно я повернула голову, боясь увидеть то, что может там оказаться. Но позади никого не было. Только пустой стул, на котором я сидела, и расчёска, лежащая на столе.

– Мама? – снова раздался голос дочки из детской- Ты здесь?

– Да, милая, я здесь, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал- Просто задумалась.

Но в голове крутились страшные мысли. Кто же тогда касался моих волос? Кто расчёсывал меня с такой нежностью? И почему я не заметила, как этот кто-то исчез?

Огляделась по сторонам, но в комнате не было ни души. Только солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, и танцующие в них пылинки. Но я знала – что-то в этой квартире не так. Что-то наблюдает за мной, касается меня, играет со мной.

С трудом заставила себя встать. Ноги дрожали, руки тряслись. Нужно было проверить дочь, убедиться, что с ней всё в порядке. Но страх сковывал движения, не давал сделать шаг.

– Мама? – снова позвала дочка.

– Иду, солнышко, – ответила я, стараясь придать голосу уверенность, которой не чувствовала.

Вошла в детскую. Дочь сидела за столом, увлечённо рисуя. На её лице была улыбка, в глазах – радость. Она была так поглощена своим занятием, что не замечала моего состояния.

Но я не могла избавиться от ощущения чьего-то присутствия. Кто-то был в квартире. Кто-то касался меня, расчёсывал мои волосы, наблюдал за мной. И этот кто-то не был моей дочерью.

Страх заползал под кожу, пробирался в самые потаённые уголки души. Что происходит в моём доме? Кто или что преследует меня? И как защитить дочь от того, что скрывается в тени, ждёт момента, чтобы снова коснуться меня своими ледяными пальцами?

Эти вопросы терзали мой разум, не давая покоя. А в детской продолжала рисовать моя дочь, не подозревая о том ужасе, который охватил её мать. И я понимала – это только начало. Самое страшное ещё впереди.

Весь вечер старалась сохранить хорошее настроение, мои страхи – это мои, и пугать ими свою дочь я не хочу.

Положила ребёнка спать, хотела лечь вместе с ней, но передумала. Хоть вдвоём и не так страшно, спать я буду у себя в кровати. Нехватало, что бы это её напугало и дотрагивалось до неё.

Стала думать о происходящем. Сама я точно не справлюсь, ни каких знаний о сверхестественом у меня нет. Я даже не одной молитвы не знаю от нечести. Надо срочно этим заняться. Села за компьютер, нашла молитву и распечатала. Сейчас я готова была поверить в любую чудодейственную силу, лишь бы спокойно провести эту ночь.

Можно конечно позвонить подружке и всё ей рассказать, но боюсь, вся помощь ограничится советом завести мужика, и очередными попытками меня с кем-то познакомить.

А зачем мне мужик, с которым другие знакомиться не хотят? Наверное, у этого есть причина. Лучше я сама, познакомлюсь, по старинке, случайно. В моей жизни обязательно появится мужчина, который разбудит в моей душе любовь и нежность. Он будет такой, такой.. Заставит меня расцвести как розу, летать на крыльях любви и быть любимой. По крайней мере, я на это очень надеюсь, хотя мои подруги только смеются, когда им об этом говорю. Но мы все знаем, что такой мужчина – мечта любой женщины, даже замужней.

Знаю, кто мне поможет. Придётся правда с полчаса выслушивать лекцию о том, как мне надо жить, но к этому я давно привыкла и проходила уже тысячу раз. Достала из шкафа большую сумку с которой ездила на море, быстренько накидала туда вещей для себя и дочери на пару дней. Я еду к маме.

ГЛАВА 3

Конечно же, бабушка с дедушкой обрадовалась приезду внучки. Но по её глазам было видно, она понимает, что причина у внезапного визита, конечно же есть.

Пока обедали, дочка клевала носом и зевала, дорога ребёнка сильно утомила. Взяла её на руки, и отнесла на кровать. Она заснула ещё до того, как я её положила на бабушкину перину.

Мама налила чая, поставила на стол вазочку с вишнёвым вареньем, села напротив.

– Ну рассказывай доченька, что случилось. Не верю я, что ты приехала просто так, да и вид у тебя уж больно тревожный.

Рассказывая маме о том, что происходит в квартире, боялась, что она мне не поверит.

– Домовые не должны показываться людям, а тем более до них дотрагиваться, это я точно знаю – сказала она, выслушав меня. А вот почему это происходит, конечно вопрос. Я даже не пойму, откуда он взялся, но это точно домовой. Моя бабушка мне о них рассказывала, всего то я не помню, но самое основное не забыла. Домового можно принести с собой, сходив в гости к тем, у кого он есть.  Но это будет чужой домовой, оставлять его нельзя. Обычно, домовой переходит вместе с хозяевами из старого дома в новый. Но тоже не сам по себе, его надо пригласить сказав специальные слова: «Милости просим, дедушка, в новое жильё» Ты этого точно не делала, да и приглашать его было неоткуда. Еще, если женится старший сын хозяина, старший сын домового уходит вместе с ним в новое жильё. Но тебе и это не подходит.

Мы обе задумались, пытаясь понять, откуда же он взялся.

– Ты была в гостях последние две недели? – спросила мама.

– Нет – ответила я. Работы много, не до гостей.

– Значит, его тебе принесли, но как? Подарки тебе дарили, что-то в дом?

– Нет. Какие подарки? Ни дня рождения, ни каких других праздников не было, дарить и не за что. Мне за последние полгода только один подарок сделали, дней десять назад талисман на кухню в виде домового с веником.

"А может глиняная фигурка, это его жилище? Да ну, бред" – подумала я. Домовые в предметах не живут, наверное.

– Так, вот как он к тебе попал! – сказала мама, – с подарком. Твоя подруга вполне могла купить талисман на кухню уже вместе с ним. Но почему он так себя ведёт это конечно загадка. Я о таком слышала, но это требует особого ритуала который уже давно не проводится, он опасен своими последствиями. Ты ведь не проводила с ним языческих обрядов? – строго спросила она.

– Мама! Да какие языческие обряды, ну ты что! Я даже не знаю, как это делать и что это вообще такое – возмущённо ответила я.

– Какие, какие. С кровью – ответила она. Это опасно. Домовой попробовавший крови, сначала старается угодить хозяевам, но если его не подкармливать, он будет злиться, и захочет добыть кровь сам. Ну ты же понимаешь, что это значит? Домовой превратиться в опасное злобное существо.

Да я понимаю, что тебе даже в голову такое не могло прийти, но как то же это случилось!

– Во первых, запоминай наговор который отправит домового обратно, туда, откуда он пришёл: "«Ты уж освободи нам дом, помещение. Хозяева твои уехали, и ты с Богом уезжай»

Но вот что с ним происходит, я не понимаю. Может ты его фигурку грязными руками трогала? Ну например, резала мясо и случайно до него дотронулась ножом или руками измазанными в кровь?

И тут я с ужасом вспомнила, о том, что проколола палец штопором. От неожиданности и боли дернула рукой, и капельки моей крови попали на фигурку домового. Вот и ответ на главный вопрос.

– Мама, я его случайно в свою кровь вымазала.

Мама упустила на пол ложечку с вареньем.

– Господи, это конечно очень плохо. Но сама по себе кровь не может привести к таким последствиям. Человек давший попробовать домовому крови, должен произнести хотя бы несколько слов наговора, даже простейших.

– Простейших, это каких – задала я маме вопрос.

– Да любых. Неважно, в какой форме это сделать, главное добровольно предложить домовому попробовать свою кровь.

Наверное, очень сильно изменилось выражение моего лица.

Мама с тревогой посмотрела на меня.

– Я понимаю, что палец ты поранила случайно, – сказала она, – но ты же не могла ещё и слова нужные произнести, тоже случайно? Что ты сказала?

– Когда на него попали капельки моей крови, подружка стереть её хотела, но я не разрешила. Сказала: "Раз это мой домовой, пусть попробует хозяйской кровушки"

– Да уж, это плохо. Я даже не знаю, что теперь делать. Но я уверена, что надо поспешать. Завтра схожу к своей тётке, она может помочь. Правда, ей уже за восемьдесят, но думаю, она должна помнить, что рассказывала её бабка о домовых.

– А при чём здесь её бабка? – спросила я.

– А при том, доченька, что она ещё сто лет назад была лучшим знатоком деревенской нечисти. Снимала наговоры и проклятья, отпугивала тёмные силы от домашнего скота и разговаривала с домовыми.

Мама всё это мне рассказывает, а я сижу и чувствую себя маленькой девочкой, которая попала в сложную ситуацию, и верит в то, что родители всегда смогут помочь. В детстве, мы верим, что они чуточку волшебники, и неразрешимых задач для них нет. Мама, и порванные колготки зашьёт, и соберёт разбитое первой любовью девичье сердечко.

Я не заметила, что плачу, слёзы горячими капельками медленно катились по щекам. С ними выплёскивался и страх последних дней, и любовь к маме.

– Ну что ты, не реви. Разберёмся. Я пойду внучке подушку поправлю, да окошко сильнее открою, жарко сегодня.

Мама тихонько вышла из комнаты, где спала дочь, прикрыла дверь.

– Вот ты взрослая уже, а косички так и не научилась заплетать. У внучки одна толще другой и волосы торчат. Ты что, спросонья её заплетала? – улыбаясь спросила она.

– Мама, у нас утром не было времени на косички, я ей хвостик сделала, а спать после обеда ложила, даже резинку с волос сняла.

– Может она сама заплела? – спросила мама.

– Она заснула у меня на руках, пока я несла её на кровать.

Осознание того, что произошло, пришло к нам одновременно.

– Он здесь! – почему то шёпотом обе сказали мы.

Мама встала, подошла к окошку, открыла.

– Дед! Моциклет готовь, надо срочно ехать к тётке Райке!

К окошку подошёл отец.

– А у меня, вот – виновато сказал он, и поднял с земли переднее колесо от мотоцикла, – ремонт.

– Ну и как мы поедем? – спросила его мама. Нам срочно надо.

– Да вон, Сашку попросите. Он сейчас дома, пусть отвезёт.

– Дочка, с Сашкой поедешь ты. У него моциклет без люльки, я так ездить боюсь. Да и что это за посмешище, старая бабка в обнимку с молодым мужчиной на мотоцикле через всю деревню. Сама ехай, так наверное будет лучше. Расскажешь ей всё, как было, надеюсь, она знает, что делать.

– Сашка, это наш сосед через дом? – спросила я.

– Да он. Тоже на выходные приехал из города.

– Я его лет десять не видела.

– Ничего страшного, он нормальный мужик, неженатый – сказал, подмигнув отец.

– Папа! Ну ты что? Такое дело важное, а ты за своё, опять замуж меня вытолкать хочешь! – обиженно сказала я. Но ехать надо, зови своего Сашку.

ГЛАВА 4

Через десять минут я уже сидела позади Сашки на его мотоцикле. Он не стал набивать себе цену, а просто согласился меня отвезти. Ветер ласково играл с моими волосами, а я закрыв глаза наслаждалась моментом, крепко обнимая Сашку. Его широкая спина под моими руками казалась такой надёжной, такой родной. Прижимаясь к нему, я словно вернулась на пятнадцать лет назад, в тот самый вечер, изменивший всё.

Помню, как он тайком взял отцовский мотоцикл и позвал меня на прогулку по деревне. Тогда я была совсем девчонкой, а он дерзким подростком с вечной улыбкой на лице. Именно в тот вечер я впервые поцеловалась, впервые почувствовала себя особенной.

Сейчас, спустя годы, Сашка стал настоящим мужчиной. Широкоплечий, с лёгкой небритостью на щеках, он излучал спокойную силу. Не классический красавец, но его искренняя улыбка и природное обаяние притягивали взгляды. В его глазах всё ещё плясали те же озорные огоньки, что и в юности.

Он даже не стал задавать вопроса: А зачем ему это надо? Просто сел на мотоцикл и мы поехали. Он знал, что я расскажу всё, когда буду готова. Наша встреча была такой стремительной, такой необдуманной как в старые добрые времена.

Когда мы приехали, я с лёгким сожалением убрала руки с его поясницы. Странное чувство охватило меня, словно я предала ту юную девушку, которая когда-то мечтала о нём. Но сейчас всё было иначе. Сейчас у меня была дочь, своя жизнь, свои страхи.

– Спасибо, что подвёз – прошептала я, глядя в его добрые глаза.

– Для тебя, всегда готов – ответил он, и в его голосе прозвучала та же теплота, что и много лет назад.

Но мысли уже вернулись к насущной проблеме. Домовой, странные события в квартире, необъяснимые прикосновения. Всё это не давало мне покоя.

Мамина тётка была очень старенькая, ей и правда было больше восьмидесяти лет, это она сама мне сказала. Сначала, разговаривать со мной не очень хотела, но узнав, что я её правнучка по материнской линии, стала приветливей. Усадила за стол, предложила чая.

Что бы не обидеть старушку отказом, пришлось согласится, хотя моя душа рвалась назад, к дочери. Надеюсь, за время моего отсутствия ничего не случится.

– Я помню тебя, ты ведь дочка моей племянницы – сказала она. Правда, последний раз я видела тебя лет пятнадцать назад, и ты сильно изменилась с тех пор. Поди, и дети уже есть?

– Да, есть, дочка. Ей семь – ответила я.

– Ну, рассказывай милая, что случилось – она внимательно смотрела мне в лицо, – и называй меня как все – Райка, мне так привычнее, – сказала она.

Я видела каждую морщинку на её лице, тонкие губы, шрам над бровью, и ярко голубые глаза, словно у молодой женщины.

Рассказала ей всё, не упуская ни одного даже самого маленького нюанса. Вспомнила проделки домового, и мне снова стало страшно.

– Ты знаешь, доченька, я тебе помочь не смогу.

– Как, не сможете? – спросила я севшим голосом.

Надежда на избавление от домового разбилась о действительность. Одна, с ребёнком, и помочь некому.

– Вернее, я знаю, что надо делать, но женщине это не под силу – ответила она. Домовой, попробовавший крови, становится сильнее, и подчиняться женщине не будет. Здесь нужна твёрдая мужская рука. Только хозяину он сможет подчиниться, хозяйка для него – не авторитет.

Зови Сашку, я ему объясню, как домового забрать от твоих родителей и отвезти обратно в твою квартиру.

Она увидела недоумение на моём лице, и объяснила свои слова.

– Домовой, деточка, сейчас может жить только у тебя. Даже тот факт, что он с тобой попал сюда, ничего не меняет. Его дом, там, в городе, на твоей кухне. Он привязан к глиняной фигурке, висящей над твоим столом. Он всё равно туда вернётся. Поэтому, разобраться с ним, надо именно там.

В мою голову, после её слов пришла страшная мысль.

– Вы научите меня убивать домовых – испуганно спросила я.

– Господь с тобой! Не надо никого убивать. Мы же не звери, какие. Надо просто вернуть его домой, туда, откуда он пришёл. Вся сложность в его тяге к крови, которая с каждым часом становится сильнее. Надо сначала разрушить эту связь. Он ведь в этом не виноват, просто обстоятельства так сложились.

– Ну и хорошо, камень с души упал – ответила я. Главное, что не надо никого убивать.

– Сашку зови – ещё раз сказала она.

Вышла на улицу. Вот как сказать человеку, которого не видела десять лет о том, что тебе нужна помощь в деле, которое на первый взгляд кажется бредом истерички? Он ещё так смотрит на меня, по мужски. От его взгляда, смутилась ещё больше. Он заметил моё состояние, подошёл, взял за руки.

– Лена, рассказывай, что случилось. Я же вижу, что происходит что-то странное.

Придётся всё ему рассказать. Он всегда умел находить правильные слова, всегда поддерживал.

– У меня есть одна просьба, – начала я, но осеклась.

– Говори, – его голос звучал уверенно, по-дружески.

Я колебалась. Стоит ли втягивать его в свои мистические проблемы? Но что-то подсказывало – он единственный, кто может понять. Единственный, кому я могу довериться.

– Это звучит безумно, – призналась я, – но мне нужна твоя помощь.

Мои ладошки утонувшие в мужских руках. Его глаза, тревога в голосе и предложение помощи, действовали на меня магически. Уже давно, я не получала помощь просто так. Обычно, да нет, всегда это заканчивалось, или начиналось намёком на постель. Как говорится, я тебе – ты мне. Я давно забыла о настоящих чувствах, и о мужчине – защитнике. Всё это закончилось с гибелью мужа. И вот, первый раз за четыре последних года искренность в мужском голосе. Я вообще чуть не забыла, зачем сюда приехала.

– Саш, дело в том, что у меня завёлся домовой. В его глазах мелькнуло беспокойство, но он лишь кивнул, давая понять, что готов выслушать. И я начала рассказывать обо всём, что происходило в последнее время, о своих страхах, о необъяснимых событиях.

Пока я говорила, ветер продолжал играть с нашими волосами, а солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розовые тона. И в этот момент я поняла, неважно, что произойдёт дальше. Главное, что рядом есть человек, готовый выслушать, понять, и возможно, помочь. Человек, которому я когда-то подарила свой первый поцелуй, а теперь доверяю самое сокровенное.

– Лена, домовые живут в каждом деревенском доме, что здесь плохого? – недоумённо спросил он.

– Я случайно вымазала его своей кровью, да ещё и нужные слова произнесла, тоже случайно.

Выражение лица мужчины сменилось на тревожное.

– Лена, я слышал о таком, в детстве друг другу страшилки рассказывали. Домовой после такого становится злобным существом жаждущим крови хозяев. Это очень плохо. Я могу как-то тебе помочь?

– Да, Саша, можешь. Пойдём в дом, там тебе всё объяснят. Я очень боялась, что ты мне откажешь. Мне больше и попросить некого.

– Ну ты что? Как я могу тебя бросить в такой беде? Пойдём.

Он взял меня под локоть и повёл в дом.

– Пока мы ехали, – сказал он шёпотом, – я вспомнил, как угнал у бати мотоцикл и катал тебя по деревне. А потом мы целовались до самой ночи под старой яблоней за школьной мастерской.

Ответить я не успела, мы зашли в комнату к Райке, он даже не заметил, как от его шёпота вспыхнуло моё лицо.

– Садитесь детки, сейчас я вам расскажу, что надо сделать. Значит так, Санёк. Сегодня сходишь на заброшенную колхозную усадьбу, и в кузне поищи подкову, их там много валяется. Только бери старую, новая, не подойдёт. Тебе, моя девонька, я дам деревянный гребень. Что со всем этим делать, я вам объясню.

К моему огромному облегчению, всё оказалось очень простым. Я грешным делом подумала, что придётся кого-то в жертву принести, курочку там, или кошку. Но, слава богу, делать этого не надо.

– Значит так, детки. Завтра вечером, ты, Лена, поедешь домой, правильно?

– Да, правильно. В понедельник мне на работу, а дочке в садик.

– Отпросись с работы, это может закончится под утро и лишит тебя всех сил.

Перед отъездом, станешь посередине самой большой комнаты в доме, гребень, который я тебе дам, воткнёшь в волосы. Не бойся, он лёгкий, не выпадет. Ты, Сашка, должен держать её за руки. Лена, скажешь: "Матушка, батюшка. Уезжаю я домой, всё что привезла, заберу с собой».

После этого спокойно ложишься спать. Увидев рядом с тобой мужчину, домовой побоится тебя трогать. За дочку не переживай, он с ней ничего не сделает, так как на нём, её крови нет. А косички, это так, шалость.

– Мужчина должен со мной рядом всю ночь пробыть – тихонько спросила я, и почувствовала, как краснеет лицо.

Саша от моего вопроса тоже смутился.

– Да нет, конечно. Он может идти домой.

Вздохнула, но даже сама не поняла, это был вздох облегчения, или досады.

– Так просто – обрадовано сказала я. Честно говоря, ожидала, что это будет подольше, и пострашнее.

– Так это ещё не всё – сказала Райка. Самое главное, будет происходить в ночь с воскресенья на понедельник. И одна ты ничего не сможешь сделать. Тебе нужен будет Сашка, именно он, и никто другой.

– То есть, он должен уехать в город вместе со мной? – спросила я.

– Да, именно так – подтвердила она.

Я растерянно посмотрела на мужчину. Одно дело отвезти меня по соседски по делам, а помогать мне, да ещё ночью, это уже совсем другое. Кроме юношеских поцелуев нас с Сашкой больше ничего не связывает. По большому счёту, мы совершенно чужие люди. Правда, считать его чужим, я не хочу. Человек, который согласился мне помочь ничего не требуя взамен, для меня становится другом.

Правда, я не знаю, как он ко мне относится. Да и как я могу о чём-то просить его, совершенно не зная, как он живёт, какие у него на воскресенье планы. Он может работать, уехать по делам. Да в конце концов, у него наверняка есть любимая женщина, которая точно не отпустит его к другой, под сомнительным предлогом "разобраться с домовым" Да уж, попала ты Викуся в переделку.

Саша прочитал по моему лицу всё, о чём я подумала. Он накрыл мою руку своей.

– Я помогу тебе, не переживай. У меня выходной завтра, отгул за переработки. Дома меня никто не ждёт, поэтому я весь в твоём распоряжении. Меня, всё это тоже немного смущает, но это ничего страшного. Разберёмся с твоим домовым, и разойдёмся в разные стороны.

Он договорил, убрал свою руку с моей. «Нет, нет, не убирай! Было так уютно снова чувствовать тепло твоих рук». Конечно же, я не сказала этого вслух. Мысли, чувства, ощущения, желания.

– Сегодня в полночь, сходите к старому дубу на околице. Земли наберите с пол кило, а в истоке «Белого» ручья, воды грамм сто – сказала Райка.

Она увидела наши вопросительные взгляды и пояснила: «Это место у наших предков считалось священным, а исток ручья выносит на поверхность крупинки силы матушки Земли». Всё это вам будет нужно в воскресенье ночью – продолжила Райка.

О том, что нам надо сделать, она объясняла ещё минут десять. Закончила, спросила всё ли нам понятно. Проводила к мотоциклу, перекрестила на дорожку. Я сидела, прижавшись к спине Саши, и хотела, чтобы эта поездка продлилась подольше. Ехали домой, почему- то сделав огромный крюк вокруг деревни. Вечером, сделали всё как сказала Райка. Было немного страшно. Если бы не поддержка Саши, я бы даже наговор не вспомнила.

Вот и пролетело воскресенье, пора домой. Саша посадил дочку на плечи, взял мою сумку, и мы втроём пошли к автобусной остановке. Девочке очень нравилось ехать на Саше, она смеялась и задавала ему тысячу вопросов одновременно. Со стороны, мы были похожи на счастливую семью, мама, папа и дочка. Но.

Первый раз в жизни радовалась, что дорога домой занимает два часа. Саша оказался хорошим попутчиком и собеседником. Давненько я не чувствовала себя такой беззаботной и не смеялась так искренне. Иногда, словно совершенно случайно, прижималась к его плечу. Времени хватило и на воспоминания, и на смешные истории, и даже на обсуждение первой серии восьмого сезона «Игры престолов».

Приехали поздно, буквально за полчаса до назначенного Райкой времени для обряда. Дочка заснула ещё в дороге, и не проснулась даже когда я её раздевала в кроватке.

Я заметно волновалась. Суетилась, отвечала невпопад, перекладывала бесцельно вещи . Саша сидел и пил чай. Он прекрасно видел моё состояние, но по геройски терпел мои закидоны целых двадцать минут. Встал, поймал меня на середине кухни за руки.

– Лена, успокойся, всё будет хорошо – сказал он глядя мне в глаза.

Прижал к себе, погладил по волосам.

– Дыши глубже, у нас всё получится – очень спокойно сказал мне на ухо.

А как я успокоюсь, если от его обнимашек, и шёпота на ушко, у меня сердце застучало со скоростью пулемёта? Ради такой минуты, и проделки домового можно потерпеть.

– Пора – сказал он. Ты всё помнишь?

– Да. Всё. Начали – ответила ему – стараясь придать твёрдости своему голосу.

Села перед зеркалом. Достала гребень. Саша насыпал вокруг меня тонкую полоску земли, которую мы собрали у дуба. Это для того, чтобы домовой не причинил мне вред, а гребень – это приманка для него. Он обязательно захочет расчесать мои волосы. Райка объяснила нам, почему они так делают. В стародавние времена, некоторые хозяйки привязывали к себе домовых с помощью крови, считая, что таким образом будут иметь над ними власть. Такой домовой, застав хозяйку спящей без амулетов защиты, расчёсывал ей волосы гребнем, погружал в глубокий сон. Он шептал наговоры, не дающие ей проснуться, и вызывающие таких же как он несчастных. Они делали на теле женщины глубокие царапины и утоляли жажду выступающими капельками крови. Утром, такую хозяйку находили без единой капли крови в теле.

Конечно же, мне было не по себе. Если бы не Саша, я бы никогда в жизни не согласилась на это.

Мне надо просто сидеть и ждать. Всё сделает он.

– Лена, глаза закрой, иначе он не появится.

С закрытыми глазами стало ещё страшнее. Казалось, к моей беззащитной спине, в любой момент могут дотронуться чужие, холодные руки. Если бы можно было уменьшиться, я бы от страха превратилась в Дюймовочку, и спряталась у Саши за пазухой.

«К светёлке икона, к дому хозяин, скотине по хлеву, земле урожаю. Чужой домовой уходи домой. Пора тебе в путь, своё не забудь. Оставь мою кровь, чёрное покинь к белому приди» – зашептали мои дрожащие губы старинный наговор для домовых, которые не могут самостоятельно покинуть чужой дом. Мой домовой как раз и не мог. Заклятие крови – очень сильная привязка. Даже если он сам захочет уйти, у него это не получится. С последним словом, положила гребень рядом с собой. Теперь всё зависит от Саши.

Ждать пришлось минут пятнадцать. Я не видела и не слышала что происходит, страх сковал моё тело. О том, что Он появился, мне стало понятно, когда кожа рук покрылась мурашками, а волосы на голове поднялись и дрожали как от статического электричества. Началось.

Поворачиваться и смотреть что происходит, мне нельзя. Я должна до самого конца сидеть в защитном кругу, ничем помочь Саше я не смогу.

За спиной раздавались шорохи и стоны, злобные смешки и повизгивание. Мою спину окатили холодной ключевой водой. Это значило, что домовой поднял гребень, и Саша это увидел. Нет, не самого домового, лишь движение, и плеснул в это место водой. Сейчас он читает наговор изгоняющий тёмные силы из домового. Как дочитает, кинет подкову. Нет, ему не надо стукнуть его железом. Подкова это якорь для домового, он за неё уцепиться, чтобы его не затянуло в царство Чернобога, вместе с заклятьем. Бзынь! Подкова упала где-то рядом со мной, но как бы я не хотела краешком глаза посмотреть, что происходит, делать мне этого нельзя.

– Лена! Наговор! – крикнул Саша.

Мои губы зашептали : «Ты уж освободи нам дом. Хозяева твои уехали, и ты с Богом уезжай» – затараторила я. Три раза я повторила слова отправляющие уже освобождённого от чёрных сил домового в свой дом.

И наступила тишина.

– Лена, всё, мы это сделали! – услышала я радостный голос Саши.

Открыла глаза. Повернулась к нему. На секунду сердце застыло, оборвалось, глаза наполнились слезами. На его лице была длинная глубокая царапина, от брови, через всю щёку до подбородка. Капельки крови падали на пол: кап, кап, кап.

«Да что же я сижу, дура!»

Вскочила, побежала на кухню за аптечкой, на ходу вытирая выступившие слезинки. Слава богу, рана только на вид была такой чудовищной, перекись водорода и зелёнка остановили кровь.

– Это он – сказал Саша. Я когда водой в него плеснул, он словно обезумел. Его стало частично видно, он подскочил ко мне и ударил по лицу лапой.

– Саша, ты такой герой – сказала я стоя перед ним с зелёнкой и ватой. Я буду благодарна тебе всю жизнь.

На часах было четыре утра, у меня не было даже сил разговаривать.

– Саша, ложись здесь, я с дочерью посплю, завтра поговорим. Сказала, и силы меня покинули окончательно. Я заснула сидя на диване.

Утро встретило меня тишиной и ярким солнечным светом. На часах было девять тридцать, когда я открыла глаза. «Заснула сидя на диване. Ну и хозяйка, вот же стыдоба. Саша, наверное, рядом всю ночь просидел», – промелькнула мысль. Но где же он?

Я встала, осторожно обошла всю квартиру – его нигде не было. Ушёл.

Опустилась на кухонный стул, и слёзы сами покатились по щекам. Почему так всегда происходит? Как только встретишь хорошего мужчину, робко потянешься к нему душой, а он вдруг исчезает, оставляя после себя лишь пустоту и горечь разочарования.

Внезапный хлопок входной двери заставил меня вздрогнуть. Вскочила, выбежала в коридор. «Кто это? Мама?»

Но на пороге стоял он – Саша. В одной руке банка кофе, в другой – красивый букет.

– Я вот, кофе купил, – сказал он с тёплой улыбкой- Не могу без него по утрам. А это тебе, – протянул он цветы.

Я взяла букет, и меня окутал пьянящий аромат с едва уловимыми нотками любви и страсти. От этого запаха сердце забилось чаще, а по телу разлилась сладкая истома.

– Сашенька- прошептала я, не в силах оторвать от него взгляд.

Он шагнул ко мне, осторожно провёл рукой по щеке.

– Не плачь, – тихо произнёс он- Я никуда не денусь. Просто хотел сделать тебе сюрприз.

Его глаза светились теплом и нежностью. Я чувствовала, как тает лёд в моём сердце, как возвращается надежда.

Он наклонился ко мне, и наши взгляды встретились. В этот момент время словно остановилось. Его губы коснулись моих – мягко, осторожно, словно спрашивая разрешения. И я ответила, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства, все страхи и надежды.

Его руки обняли меня, притянули ближе. Этот поцелуй был полон нежности и обещаний. Я поняла – теперь всё будет по-другому. Теперь я не одна. Теперь у меня есть человек, готовый быть рядом не только в минуты слабости, но и в обычные утренние часы, принося кофе и цветы.

Мы стояли, обнявшись, а за окном сияло летнее утро, обещая нам новый день, полный надежд и возможностей.

*Все наговоры, приведенные в рассказе, являются выдумкой автора, но всё же применять их в жизни не рекомендуется!