Kitobni o'qish: «Академия героев Софрила»

Пролог

В академии давно наступила глубокая ночь. Слуги, весь день готовившие залы к завтрашнему открытию, разошлись по комнатам. Не спал лишь один человек.

Он стоял на самой высокой башне, не зажигая света. В темноте его пальцы искали в стене тайник, нащупали узкую щель и вытащили тонкий лист бумаги. На нём ничего не было. Но в тишине башни вместе с ветром теперь звучал шепот заклинания – и магия на листе вспыхнула, проступили строки:

«Они всё еще верят в своих Пятерых. Пусть верят. Нам не нужно убивать героев. Нам нужно, чтобы герои опоздали. Пророчество говорит: “Пятеро встанут между Софрилом и гибелью”. Значит, мы ударим там, где их не будет. По бедным кварталам. По тем, кого они не успеют спасти. Мальчишка с востока сломлен. Ненависть созрела. Осталось вложить ему в руки силу, и Софрил сам себя сожрёт изнутри».

Текст погас и осыпался, будто пепел, подхваченный ветром над обреченным Софрилом.

Письмо достигло адресата. И теперь он ждал новых студентов академии.

Глава 1. Десять лет назад

У ворот Академии Софрила было трудно дышать. Толпа – плотная, живая стена из зрителей всех возрастов – сомкнулась перед двумя девушками, не пуская их к заветному проходу. Тэру и Рин пытались протиснуться вперед, но их просто отшвыривало назад людским течением.

Время умирало.

На часах за открытыми воротами академии – без пяти одиннадцать.

– Пропустите! Пожалуйста! – Рин кричала вежливо, но тщетно. Ее голос тонул в гуле, как камень в болоте.

Никто не слышал. Или никто не хотел слышать.

Тэру закатила рукава. Кровь стучала в висках. Если через минуту они не войдут – и всё. Она начала тяжело дышать, собирая магию в кулак, готовая прорубать себе путь силой…

И тут к воротам подъехала карета.

Дорогая. Чужая. Из нее вышла статная красавица с книгами в руках, и толпа перед ней расступилась. Без криков. Без просьб. Просто дала дорогу.

Рин и Тэру переглянулись. Сейчас или никогда.

Они рванули следом, обогнули толпу, влетели в образовавшийся коридор и побежали. Красавица оглянулась, на секунду растерялась, но потом тоже ускорила шаг… а затем побежала. Рядом с ними.

Когда они втроем подлетели к главному входу в академию оставалась еще минута до одиннадцати.

– Уф, успели! – с облегчением выдохнула Рин, сгибаясь пополам и хватаясь за колени.

Тэру, пытаясь отдышаться и унять бешеное сердцебиение, покосилась на незнакомку. Та стояла абсолютно ровно, будто только что не бежала сломя голову, и с легкой улыбкой поправила растрепавшуюся прядь.

У главного входа уже собрались небольшие группки девушек и парней. Кто-то показывал свою магию, а кто-то похвалялся своими мышцами.

Многие обратили внимание на прибежавшую троицу, и в воздухе тут же послышались смешки:

– Боитесь не успеть стать героями?

– Смотрите – герой, что опоздал!

– Целых три опоздавших героя!

– Геройская пробежка – высший класс!

Красавица с книгами холодно и недовольно обвела девушек взглядом с ног до головы и спросила:

– Зачем мы бежали?

Рин и Тэру растерянно переглянулись и хором ответили:

– Чтобы не опоздать. Надо же прийти к одиннадцати.

И именно в этот миг куранты торжественно пробили одиннадцать часов. Именно с этого момента началась их геройская жизнь.

Незнакомка высокомерно и устало закатила глаза к небу и с легким пренебрежением сообщила девушкам:

– Это образно. Поймите – никто не исключил бы вас, нас, меня за опоздание. Мы уже отобраны для обучения в Столичной академии героев по навыкам и способностям. Да, можно опаздывать, главное – это показывать результат и свои манеры. Хотя… что я с вами говорю? Вы, видимо, из деревни. Зачем только я за вами побежала? Ах...

Она сокрушенно покачала головой, развернулась и ушла знакомиться с другими учениками.

Рин и Тэру, довольные и счастливые, обнялись и стали шутя передразнивать красавицу с книгами:

– «Хотя что я с вами говорю, вы, видимо, из деревни. Зачем только я за вами побежала? Ах...»

Над этими передразниваниями громко и одобрительно засмеялась крупная девушка мощного телосложения.

– Меня зовут Клара, – ответила она на немой вопрос Рин и Тэру. – Это очень смешно. Нам, простолюдинам, надо держаться вместе. Я боец. А вы кто?

– Я Рин. Маг ветра.

– Я Тэру – маг земли. А боец – это какая магия?

Клара опять раскатисто и заразительно засмеялась.

– Боец – это значит, что я просто бью противника, – пояснила она, показав свои внушительные кулаки и накачанные мышцы. – А не магией в него стреляю.

И все три девушки вместе засмеялись.

В этот момент появился преподаватель и, магией воздуха создав прямо перед собой громкоговоритель, сказал в него:

– Становитесь в ряд!

Все ученики быстро вышли на ступеньки перед главным входом и начали выстраиваться в ряд, стараясь встать поближе к центру. Там даже начались какие-то ссоры из-за мест. Вспыхнуло несколько огненных шаров, поднялся ветер. Судя по всему, центр не поделили трое аристократов. Каждый из них, одетый с иголочки, считал себя главным и не планировал уступать.

– Ты знаешь, кто я? – надменно вопрошал высокий блондин в голубых вычурных одеждах, высокомерно задрав нос, будто разговаривал с небом, а не с людьми.

– Древний транжира, выросший на воспоминаниях былой славы и доблести, – вот ты кто! А теперь отойди и уступи место настоящему, по-настоящему эффективному герою, – отвечал ему невысокий темноволосый парень в черной одежде.

– А ну, разойдись, детвора! – весело и опасно зажигая огненный шар буквально между ними и криво улыбаясь, проговорил третий – тоже высокий, статный парень с копной рыжих коротких волос. В его глазах блестело откровенное предвкушение битвы.

– Сильван! Кассиан! Дориан! – сурово и устало окликнул учитель. – Разве так положено вести себя аристократам? Если не прекратите, то объединю вас в одну пятерку. Всю жизнь потом выяснять будете, кто есть кто. Хотите?

Все трое парней аж побелели от ужаса, но рыжий успел в тот же момент встать между блондином и брюнетом и всё-таки занял центральное место.

Справа и слева от них все остальные быстро встали в строй, и учитель продолжил:

– Добро пожаловать в лучшую Столичную академию героев! Теперь вы избраны стать героями, что придут на помощь королевству в любой момент. Для этого вы пройдете обучение по воинским дисциплинам и будете учиться работать в командах по пять героев. Вы можете сами выбрать отряд для обучения. Прямо сейчас у вас есть время сформировать отряды. Аристократы могут занять свои места в зале приветствия, а желающие состоять в их отрядах – рассказать про свои навыки и попросить принять их в команду.

***

В зале на первом этаже поместилось бы несколько домов – настолько там было просторно. Величественная лестница на второй этаж, многочисленные колонны справа и слева и пол, украшенный крупными ромбами.

Справа и слева стояло по восемь столов. Большинство из них были одинаковыми: круглыми, деревянными, с пятью стульями вокруг. Но четыре стола резко выделялись. Вычурный, прямоугольный стол, заставленный разнообразными кубками и статуэтками, с синей эмблемой, занял блондин в синей одежде. Он сел на единственный стул, а все остальные тут же выстроились к нему в очередь.

Еще один – лаконичный, мраморный, прямоугольный, черно-белый стол с эмблемой в виде золотой иглы, занял брюнет. К нему также выстроилась очередь из юношей и девушек.

Но самый большой стол – мраморный, прямоугольный, с барельефами и лепниной – занял рыжий шустрый парень. И не просто стол: рядом стоял такой же громоздкий мраморный стул, больше похожий на трон. Рыжий взгромоздился на него и оказался выше всех в зале. Он обвел взглядом конкурентов и расплылся в опасной, предвкушающей ухмылке.

Слева, на стороне девушек, нашелся еще один замысловатый стол. Там восседала блондинка с утонченными чертами лица. К ней тоже выстроилась очередь.

Рин и Тэру не понимали: зачем проситься в чужую команду?

И кто вообще эти важные аристократы?

Девушки тихо стояли в углу, с восхищением разглядывая огромный зал. А Клара – та самая, что только что призывала простолюдинов держаться вместе, уже стояла в очереди к блондинке.

Красавица, с которой Рин и Тэру бежали к воротам, попыталась занять обычный круглый столик. Но на него нашлись другие претендентки. Две девушки набросились на нее сразу: одна метнула огненный шар, вторая толкнула, и красавица слетела со стула.

Рин и Тэру переглянулись и шагнули вперед.

– Ты цела? – тихо спросила Рин.

– Да, огонь был всего лишь отвлекающим маневром. Видимо, эти простолюдинки давно работают как команда, – возмущаясь, сообщила девушка. – Ни чести, ни достоинства…

Она отряхнулась, посмотрела на Рин и Тэру и уже более ласково продолжила:

– Я Адель. Адель Аласиян.

Она произнесла это с гордостью, но Рин и Тэру никак не отреагировали ни на имя, ни на фамилию.

Адель удивилась, но быстро взяла себя в руки:

– Раз вы подошли помочь, я вам отплачу. Хотите, расскажу, что тут и как?

– Да! Очень! – радостно и одновременно ответили Рин и Тэру.

– Я Рин, а это Тэру, – затем быстро пролепетала Рин.

– Так и быть, – уже откровенно улыбаясь, ответила Адель.

– Согласно пророчеству, в скором времени на наше королевство нападает злодей и повергнет его в хаос и бедствия. И только пять молодых героев смогут сразиться с ним и спасти королевство от гибели. Так как неизвестно точное время и место нападения, ежегодно отбирают молодых магов и бойцов и делают из них отряды по пять человек, чтобы всегда были молодые герои, способные защитить Софрил, – наставительно проговорила она, будто учитель повторял в сотый раз нерадивым ученикам прописные истины.

А потом Адель резко сменила менторский тон и, наклонившись к девушкам, прошептала:

– Но либо не все аристократы готовы делать из своих детей героев, либо в пророчестве указано, что спасет Софрил кто-то из простолюдинов, поэтому набирают в герои людей из знати и простолюдинов. Для сильных крестьян это шанс получить хорошее образование и, возможно, работу при дворянине, а для некоторых аристократов – это возможность получить достижения и почет. Вот поэтому Сильван де Монфор… – и Адель покосилась в сторону блондина в голубых одеждах, – наследник древнего рода Монфор жаждет стать тем самым героем-спасителем Софрила, потому что последний раз о подвигах рода Монфор говорили лет двести назад. А все его кубки и медали… вряд ли можно считать великим достижением для знатного рода. Их благородство заработано трудом его подчиненных, а сам лорд Монфор только отлично спит да кушает. Сильван же – его первый сын и сильный маг воздуха и света. Редкое сочетание. Многие верят, что именно он будущий герой-спаситель. К нему очередь из невест значительно больше, чем очередь из бойцов, что вы видите, – закончила Адель, улыбнулась и посмотрела с уважением на брюнета в черном.

– А вот Кассиан… стратег и потомок великих завоевателей. Многие считают его будущим спасителем королевства. Он ценит дисциплину и абсолютную эффективность. Его команда будет работать как часовой механизм. Он техномаг. Третий сын в семье: первый – Маркус, уже отличился на полях боя, но ему не посчастливилось стать спасителем Софрила. И теперь его отец обзаводится сыновьями каждый год – настолько важна для их семьи победа над злодеем. Его старшая сестра, кстати, Вивиан, имеет очень опасную способность. Ее называют Тень или Шелковые перчатки. Она невидимо может управлять несколькими людьми, – от мысли об этом Адель даже поёжилась.

И она перевела взгляд на рыжеволосого красавца, который сидел за своим столом на огромном стуле-троне, закинув ноги на стол. А перед ним в это время люди показывали свою магию и владение оружием.

– Дориан ван Дейк, – спокойно и как-то обреченно шепнула Адель, ее взгляд затуманился. – Возможно, мой будущий муж.

Горький вздох вырвался из ее груди, будто она уже чувствовала на себе тяжесть этих слов.

– Наследник рода, чья слава давно рассыпалась в прах вместе с их родовым замком. Деньги кончились, титул потускнел, а амбиции… амбиции стали ядовитыми. Он считает, что судьба зло над ним подшутила, родив сильнейшим магом огня в нищей семье. Вот и вымещает свою злость на всём. Спалит половину королевства, лишь бы его имя вспомнили. И уверен, что он и есть тот самый герой из пророчества. Ну конечно, – голос Адель стал язвительным, – кто же еще сможет «спасти» нас таким эффектным пламенем?

Тем временем Дориан ленивым жестом отправлял в сторону одного за другим бойцов и, будто заметив взгляд девушек, повернулся к ним.

– Видишь? Весь в роскоши, которую у него кредиторы еще не успели отобрать. Сидит на троне, который втрое больше него самого, и ждет, чтобы мир пал к его ногам. А поскольку мир не спешит, он решил заполучить мое приданое. Отец мой видит в этом союзе «возможность стать аристократами». А я вижу будущее, где мне придется тушить пожары, которые этот рыжий фазан устроит в наших амбарах. Спаситель? – Адель фыркнула. – От него будет больше проблем, чем от любого злодея из пророчества. Но попробуй объясни это мужчинам, ослепленным блеском его мании величия.

Рин и Тэру удивленно уставились на Дориана. Он казался таким крутым, сильным и красивым. Вот уж не подумаешь, что нищий, как и они сами.

Дориан заметил их взгляды, ухмыльнулся и подмигнул им.

Девушки переглянулись и участливо посмотрели на Адель. Она такая красивая, статная, всё еще держала какие-то книги в руках. А взгляд у нее потух. Она смотрела только на свои книги и больше не говорила.

– А что про девушек? Куда нам стоит пойти? Кто среди девушек набирает отряды? – решила заговорить Рин, желая отвлечь и себя, и подругу от тяжелых мыслей.

– Ах, девушки… – будто нехотя оторвалась от своих мыслей Адель, ее пальцы сжали переплет книги. – Девушки… Это графиня Изабель фон Амерлинг. Ее называют Стальным Лотосом. Маг металла и кристаллов. Превращает свои украшения в смертоносное оружие, а платья – в непробиваемую броню.

Рин заинтересованно приподняла бровь, но Адель тут же охладила ее пыл:

– Она набирает симпатичных девушек с безупречными манерами, чтобы ее будущий отряд «Амазонки Амерлинг» блистал на балах не меньше, чем на поле боя. У нее нет иллюзий о пророчестве – ей нужен подвижный, элегантный актив для охраны ее торговых караванов и устрашения конкурентов. Попадешь к ней – будешь полдня учиться драться, а полдня – правильно держать вилку, отвешивать поклоны и приседать в реверансах. Да и всю жизнь знать, что ты всего лишь живое украшение в ее коллекции.

Адель перевела дух, ее взгляд скользнул по залу.

– Вторая – леди Беатрис Клэрмонт, Ведунья. Маг ментальной связи и иллюзий. Она собирает «Сестёр Тишины». Говорят, она читает мысли. А еще – вкладывает их. Ты никогда не будешь знать, действительно ли это твое желание драться за нее до последней капли крови – или ее. У нее все девицы – идеальные, послушные, с пустыми глазами и без единой личной мысли. Страшно? Еще бы. Зато эффективно. Никаких споров, только полный контроль.

Тэру невольно поёжилась. Адель кивнула, подтверждая ее невысказанный страх.

– И третья... Ну, третья – это сама принцесса Элария де ла Льер, Солнечный Феникс. Маг целительства и священного пламени. Кажется, идеал? Ан нет. К ней идут только фанатички. Ее «Хор Солнца» – это не отряд, а религиозный орден. Они спасают королевство не ради славы или денег, а потому что «так велело Светило». И требуют такой же безоговорочной, слепой веры. Усомнишься в приказе – не просто предатель, а еретик. Сожгут на костре из ее же благословенного пламени. Там нет места личному. Только догмам.

Адель наконец подняла глаза на новых подруг и в них не увидела страха, только выстраданную решимость.

– Я перечислила тех, кто на виду. Отрядов восемь, но я знаю не всех. И это к лучшему, – она обвела взглядом их лица. – Важно не то, кого вы знаете, а то, что вы должны понять: у каждого здесь свои мотивы. Прежде чем подписывать контракт или клятву верности, спросите себя: а что этот человек хочет для себя на самом деле? Славы? Набрать пешек для своей игры? Красивых лиц для отчетов? Что от вас потребуют после того, как обучение в академии закончится?

Она помолчала, давая словам осесть.

– В группы к аристократам вроде Изабель или Беатрис вас, простолюдинок, возьмут разве что на роли второго плана. Украшения, служанки, «благородные жесты» в сторону народа. Настоящей силы, настоящей славы там не заработать.

Рин хмыкнула:

– Ну а к таким же, как мы? К простолюдинкам?

– Еще опаснее, – без колебаний ответила Адель. – Среди тех, кто прорвался сюда с низов, половина – отчаянные головы, готовые на всё. Кто был вором, кто хуже. У них нет титулов, но есть обиды, голодная злоба и своя дикая правда. Они видят в каждой новой девчонке соперницу за место под солнцем, которое здесь одно на всех.

Она еще раз взглянула на книги, сложила их наконец в свой рюкзак и чуть понизила голос:

– А теперь самый главный вопрос. Вы все здесь не просто так. У вас есть талант. Сила. Но откуда? У аристократов – столетия тренировок, библиотеки заклинаний, наставники-маги. Их сила выверена, как по учебнику. А у вас? Как у простолюдина, без обучения и наставления опытного мага, вообще может развиться такой талант?

Девушки замерли. Интересный, опасный вопрос. Рин от него поёжилась, будто прогоняя дурные воспоминания. А Тэру потерла запястье.

– Ответ один: через боль, риск и инстинкт. Через то, что в «благородных» школах называют «дикостью» и «неконтролируемостью». Ваша сила – это ответ на угрозу. Она непредсказуема. И именно поэтому ее здесь либо хотят запереть в рамки, либо... выжечь каленым железом, чтобы сделать удобной, – завершила мысль Адель и с пониманием посмотрела на девушек.

Голос Адель стал еще тише, но от этого только весомее:

– Мой совет? Думайте. Наблюдайте. Не спешите примыкать к первой блестящей группе. Ищите не покровителя, а... единомышленников. Тех, кто понимает и разделяет ваши планы на будущее. А пока... – на ее губах промелькнула чуть заметная, почти призрачная улыбка. – Пока можем считать счастьем уже то, что мы здесь вместе. Что у нас есть выбор, пусть и между рисками. И что нам не нужно продавать себя за место у чьего-то стола. По крайней мере, не сегодня.

Рин и Тэру погрустнели и задумались, уйдя в себя после тяжелых слов Адель. Их вывел из раздумий резкий запах дорогого табака и пряных духов, а затем чья-то тяжелая рука бесцеремонно легла на плечи им обеим, сжимая с неприятной силой.

– Что, красотки, загрустили без меня? Соскучились? – прошептал над их головами бархатный, насмешливый голос.

Это был Дориан. Он обнял обеих так, будто они его собственность, случайно отлучившаяся, и теперь он милостиво позволял им вернуться. Его пальцы вцепились в тонкую ткань их скромных платьев, морща и растягивая ее.

– Смотрю, моя невеста вас тут всякими глупостями пугает, – он бросил через их головы усмешку Адель, в которой не было ни капли тепла. – Не слушайте ее. Она просто боится, что вы станете интереснее нее. А я вот вижу в вас... потенциал. Настоящий, дикий. Не то что эти вышколенные куклы.

Его рука скользнула по руке Рин, будто оценивая товар.

– У тебя в глазах огонёк. Мне нравится. С такой силой можно работать. А ты...

Он потянул к себе прядь волос Тэру, заставив ее вздрогнуть.

– Тихая. Но земля под тобой дрожит, я чувствую. Это ценно. Моему будущему тестю такие таланты пригодятся... для охраны складов, например, – он произнес это так, будто предлагал им величайшую милость – стать прислугой в его гипотетических владениях.

Его взгляд скользнул по их перекошенным от неловкости и отвращения лицам, и в его глазах вспыхнуло удовольствие – он наслаждался их беспомощностью, их молчаливым протестом.

– Так что не парьтесь тут с ней, – он кивнул в сторону недовольной Адель. – Когда надоест ее нытье про «выбор» и «риски», приходите. Я всегда найду для симпатичных дикарёночков... применение.

Он отпустил их таким же резким движением, как и схватил, будто выбросил.

Дориан удалился, оставив после себя удушливую атмосферу унижения. Рин терла покрасневшее плечо, Тэру пыталась расправить смятую ткань, ее глаза блестели от обиды. Они стояли посреди шумного зала, чувствуя себя оплёванными.

В этот момент к ним, рассекая толпу, тяжелой походкой подошла Клара. Ее лицо было темнее тучи.

– С меня хватит, я сполна насладилась общением со светом, – проворчала она, останавливаясь рядом. – Меня отшили. Все, к кому я подходила.

Рин постаралась улыбнуться, посочувствовала и спросила:

– Как же так?

Клара зло махнула рукой.

– Графиня Изабель заявила, что я «лишена изящества», порчу ее эстетику. Ледиресса Беатрис сказала, что мои мысли «слишком громкие и простые». Принцесса Элария – что моя сила «из темноты плоти, а не из света души». Короче, для них я слишком грубая. Неформат.

Она тяжело перевела дух.

– Потом полезла к сильным парням – к «Молоту Гарта». А они вообще девушек не рассматривают. Только посмеялись над моей попыткой. Болваны какие-то правила придумали – один целитель, один атакующий маг, один танк... Остальное «по желанию», но так, чтобы баланс не ломать. Места у всех, кто стоит свеч, заняты…

Клара уперлась взглядом в пол, потом перевела на Рин и Тэру.

– А вас что прибило? Вам тоже по корыту прошлись? Кто отказал?

Затем Клара обратилась к Адель, будто они знакомы:

– А какие у тебя способности? Что будем делать, если никого себе не найдем? – продолжила она, даже не смущаясь, что еще не получила ни одного ответа.

Адель спокойно пояснила:

– Я целитель. Меня в любом отряде захотят видеть. Я повышаю шанс выжить в любом сражении.

Клара закивала одобрительно.

– Отлично! Согласна. Целитель – это круто!

Адель, правда, немного помялась и понизила голос:

– Но про это лучше не упоминать сразу. Целитель я... не очень сильный. Но там, где не справится моя сила, справится мой кошелек. Я буду покупать лучшие лечащие зелья и свитки для всего отряда.

– Тогда я с тобой в отряде! – тут же среагировала Клара.

Адель на секунду замерла, оценивающе пробежала взглядом по Кларе, а потом сказала:

– Хорошо, ты принята.

Клара от этой новости совсем воспрянула духом и, улыбаясь, решительно направилась к паре девушек, стоявших в стороне. Видимо, похвастаться, что теперь она в отряде. Рин и Тэру, попрощавшись, пошли вслед за ней.

Адель же смерила взглядом зал.

Картина сложилась ясная.

Сильван, Кассиан, Дориан – их ядро уже сформировано, они окружены подобравшимися к ним самыми перспективными бойцами. Они встали из-за столов и направились к выходу. Они готовы уже не ждать, а действовать – помериться силами прямо здесь и сейчас, всем своим видом показывая, что они сила академии, настоящие герои, которых так ждет Софрил.

В укромном месте за колонной Адель увидела Леоса. Она его уже хорошо знала. Симпатичный юноша из низшей знати. Амбициозный, готовый на всё ради продвижения вверх. Сильный боец и командный бустер (маг усиления). Он не рвался в центр, а тихо следил за соперниками, что-то шепча и делая едва заметные пассы руками, будто пробуя на вкус их разгорающуюся магию.

И тут в центре зала рвануло. Пересеклись группы тех же троих аристократов. Они опять не поделили место, точнее – дорогу. Каждый считал, что другой со свой командой должен уступить.

Дориан, не в силах сдержать свое раздражение или просто желая доказать превосходство, взметнул руку. Столб багрового огня, ревущий и яростный, взвился к потолку. Жар ударил в лицо даже тем, кто стоял у стен.

Но огонь не успел опалить своды. Сильван, почти не шелохнувшись, сделал отмахивающий жест. Невидимый кулак воздуха ударил в основание пламени, сжал его, задушил, а затем рванул вверх и в стороны – не туша, а рассеивая. В воздухе завихрились потоки, вырвавшиеся из-под контроля, и в зале на секунду воцарилась оглушительная, пугающая тишина – та, что наступает, когда звук умирает, не успев родиться. А затем поднялся всеобщий стон. Люди хватались за горло, их лица исказились гримасой животного ужаса в тщетной попытке вдохнуть. Воздух не просто закончился – его было невозможно вдохнуть, он обжигал легкие, вызывая спазмы.

Народ, отбросив все приличия и рассудок, единой панической массой рванул к дверям, давя и сбивая с ног тех, кто оказался слабее или ближе к выходу. Клара инстинктивно рванула вперед и оказалась между толпой и Адель, ее мощная спина стала живым щитом.

Адель, побледнев, но не дрогнув, сквозь мельтешение тел увидела, как Леос в тени колонны лишь усмехнулся. Его магия бустера работала не на команду, а на хаос – невидимые нити его силы тянулись к эпицентру, подпитывая саму магическую бурю, чтобы соперники выдохлись в бессмысленной стычке.

А может, это он усиливал вражду между ними?

У входа уже началась давка, крики, стоны, и полыхала магия. В попытках пробраться к выходу многие активировали свои способности и бездумно использовали заклинания. Отчего идти к выходу стало труднее, появились каменные глыбы, вспышки света, вихри.

Адель бросила взгляд на выход и поняла, сейчас туда идти бесполезно. Нужно действовать иначе. И она коснулась пальцами собственного горла. Внутри всё пылало и сжималось. Она сосредоточилась, и теплая волна ее силы – не мощной, но отточенной – пробежала по спазмированным мышцам. Давление ослабло, в легкие хлынул глоток разреженного воздуха. Ту же процедуру она мгновенно, почти касанием, провела для Клары. Та вздохнула с хрипом, но кивнула.

Двери закупорила агрессивная человеческая масса, отчаяние и инстинкты рождали дикую злобу. Туда идти – это равно самоубийству.

– К окну, – хрипло выдохнула Адель, хватая Клару за рукав.

Окно, к их счастью, открывалось – не полностью, но достаточно, чтобы образовалась щель, из которой пошел живительный воздух… Вскоре у спасительной лазейки собралась кучка таких же отчаявшихся девушек. Все судорожно ловили ртом воздух, нагибаясь к щели, как к роднику в пустыне.

Адель, не раздумывая, поделилась тем, что могла: тихие всплески исцеления коснулись нескольких задыхающихся девушек. Облегчение на их лицах сменилось мгновенным интересом.

Одна из них, с острым лицом и собранными в тугой пучок волосами, тут же выпалила:

– Я Элис. Маг металлов. Готова принять тебя в наш отряд.

У Адель едва уловимо дрогнул уголок губ. Это была та самая девушка, что совсем недавно с презрительной усмешкой сбросила ее со стула. Ирония ситуации получилась восхитительная.

– Благодарю, но у меня уже есть планы, – вежливо, но не оставляя пространства для дискуссии, отказалась Адель.

Когда скромный запас ее магических сил иссяк, она честно призналась остальным, всё еще хватающимся за горло:

– Больше не могу. Силы закончились.

И тогда началось самое интересное. Страдалицы не стали упрашивать, а потянулись к своим походным рюкзакам. Послышалось клацанье застежек, и в ладонях засверкали стеклянные флаконы. Большинство зелий были голубого, неяркого свечения – стандартный армейский набор, заживляющий средние раны и снимающий усталость. Но у некоторых, чьи взгляды были увереннее, а одежда – чуть лучше, в руках заблестели флаконы с густым, изумрудно-зеленым содержимым. Зелья высшего класса. Дорогие, способные затянуть даже опасные для жизни ранения. Они пили их с деловым видом, не расточая драгоценные капли. Экономика выживания работала без сбоев.

К тому моменту, как зелья подействовали, выход из зала наконец-то расчистился. И оставшиеся могли покинуть проклятое помещение спокойно, почти торжественно, с достоинством.

На широких каменных ступенях корпуса сложилась странная картина: кто-то допивал голубые флаконы, кто-то, сжимая в руках зеленые, отказывался делиться, а над кем-то склонялись те редкие целители, что находились в зале. Оказалось много раненых в этом неожиданном бою – бою не с врагом, а с паникой и инстинктами.

И тут появился преподаватель. Не тот, что вел отбор, а другой – суровый, с лицом, высеченным из гранита недовольства.

Он обвел взглядом собравшихся, и его тихий, но режущий, как лезвие, голос пронзил вечерний воздух:

– Безответственная выходка, достойная бандитов с большой дороги, а не защитников Софрила. Позор! Каждого из причастных ждет наказание. А сейчас все по своим комнатам. Немедленно!

Его слова, не допускавшие возражений, повисли в воздухе.

Первый день закончился не подведением итогов, а скандалом и обещанием расплаты. Толпа медленно, неохотно стала расходиться.

Глава 2. Первый шаг

Первый шаг на территорию академии отдавал предательской дрожью в коленях. У каждого – своей.

Девушки жались друг к другу, таща потертые саквояжи. Парни шли, набычившись, делая вид, что весят вдвое больше, чем на самом деле, что клеймо боевого мага у них уже проступило на спине.

Архитектура говорила сама за себя.

Слева и справа от главного корпуса вздымались два общежития. Два обещания. Два приговора.

Мужское крыло врезалось в небо мрачной, уродливой громадой. Камень – черный, будто веками впитывал копоть тренировочных залов, пот, кровь и чужую злость. Оно стояло в обнимку с колизеем – циклопической чашей для боев. Даже сейчас, в час заселения, оттуда доносился глухой, ритмичный лязг: кто-то лупил по учебному голему, не в силах успокоиться.

– Ну и нора, – выдохнул рыжий парень с перебитым носом, задирая голову.

Его новый сосед – тощий бледный юноша в очках с перетянутой ниткой дужкой, промолчал. Он просто сжал ручку своего чемодана так, что побелели костяшки.

Это здание не обещало уюта. Оно дышало функцией: здесь куют мясо для войны. Остальное – лишнее.

А напротив, утопая в серебристой листве и словно отворачиваясь от шума арены, стояло женское крыло. Выглядело оно гораздо изящнее. Арочные окна. Балкончики с чугунными решетками, завитыми в цветы. Оно буквально льнуло к знаменитому Академическому саду – огороженному магическими куполами зверинцу, где денно и нощно вызревали растения для зелий. Оттуда тянуло сладковатой, тревожной сыростью, запахом влажной земли и чего-то острого, незнакомого, отчего щипало в носу.

– Говорят, если ночью туда залезть, плакучий плющ высосет всю магию досуха, – шепнула темноволосая девица своей подруге, когда они проходили мимо сада.

Та нервно хихикнула и поправила съехавший набок воротник форменного платья.

Между двумя мирами виляла каменистая тропа. Не дорога. Так, тропинка – узкая, нерешительная, словно сама не знала, на чьей она стороне. Она петляла меж замшелых валунов, пробивалась сквозь заросли деревьев с серебристой корой, шелушащейся, как старая кожа.

По сторонам стояли каменные статуи. Не герои. Не полководцы.

«Плачущая дева» – лицо скрыто в ладонях, плечи застыли в вековой скорби.

«Задумчивый страж» – глазницы пусты, но взгляд всё равно давит и пугает.

«Спящий дракон» – обвил сам себя, чешуя стерлась до гладких пятен.

Время и непогода сделали статуи немыми. Теперь они просто смотрели – намеком. Обещанием. Угрозой.

– Как думаешь, это просто украшение? – спросила худенькая первокурсница с рыжими косичками, когда они с подругой перебегали тропу.

– Не знаю, – ответила та, не оборачиваясь. – Может быть, они что-то значат.

***

Система расселения оказалась зеркалом, в которое лучше не смотреться.

Для большинства – суровая ячейка на пятерых – комнаты вроде 3-07. Пять узких коек. Грубые шерстяные одеяла, пахнущие нафталином. Пять сундучков у изголовья, закрытые на ключ, который выдают под расписку. Один стол на всех. Каменный умывальник с ледяной водой. Очаг по расписанию – три раза в день. Стены – бледно-серые, как рассвет перед казнью.

Адель, застыв на пороге комнаты 3-07, медленно выдохнула.

– Будто в армию загремели, – безрадостно усмехнулась она.

Клара уже стояла у окна, поджав губы. В руке она вертела ключ от сундучка – маленький, смехотворный.

– Хуже, – тихо заметила она. – Там хоть знаешь, кто враг.

Их соседки – три девушки, дочери ремесленников из одного города, уже заняли позиции. Сундучки сдвинули в плотный ряд, отгородив угол. На столе разложили гребни, зеркальце в медной оправе и засаленную колоду карт.

– А это еще кто? – спросила широкоплечая девица с короткой стрижкой, не поднимая головы от карт.

– Новенькие, – лениво бросила вторая с жирными от мазей волосами. – Смотри, вон та аж побелела. Боится, что ли?

Клара сжала кулак.

Адель положила руку ей на плечо.

– Не сейчас.

Раскол образовался мгновенно: две против трех. Даже воздух в комнате стал другим: с одной стороны – затхлый, чужой, с другой – колючий, обороняющийся.

А этажом выше, в элитных покоях, всё обстояло иначе. За резными дверями на верхних этажах не ставили пяти коек. Там была тишина.

Комната принцессы-регентши Эларии де ла Льер – сводчатый будуар с альковом. Шелковый полог. Камин, в котором уже потрескивали дрова – настоящие, не магические, пахнущие яблоней.

– Ужин подавать в покои? – спросила служанка, хрупкая первокурсница со специальным браслетом-меткой на тонком запястье.

– Да, – ответила Элария, не оборачиваясь.

Она смотрела в окно, откуда был виден не заросший сад, а внутренний дворик с фонтаном.

– И скажи, чтобы принесли теплое молоко с мёдом.

Изабель фон Амерлинг в еще одной элитной комнате уже разложила на столе карты – не игральные, а стратегические – с фигурками отрядов. Она делала вид, что изучает позиции, а на самом деле прислушивалась к шагам в коридоре. Отсекая. Сортируя. Запоминая.

Беатрис Клэрмонт же в просторных сине-фиолетовых покоях просто лежала на пуховиках, прикрыв глаза. Ее служанка молчаливой тенью расставляла флаконы с маслами на туалетном столике. Беатрис не снизошла даже до того, чтобы выглянуть в окно.

А в комнатах этажом ниже кипела совсем другая, опасная жизнь…

Рин угодила в комнату, где четыре городские девчонки уже сдружились за время дороги. Встретили ее оценивающе, как вещь, которую можно принять или выбросить.

– Свободная койка у окна, – указала одна, не вставая. – Но, если храпишь, вылетаешь.

Рин улыбнулась холодно, по-волчьи и молча положила свой мешок на ту самую койку. Не у окна. В центре.

Война началась.

Тэру оказалась среди четырех серьезных девушек. Они не смотрели враждебно. Они вообще не смотрели. Уткнулись в книги, свитки, конспекты. Тишина стояла такая, что слышно было, как скребется мышь под половицей.

Тэру села на кровать, обхватила колени руками и подумала: «Открытая неприязнь лучше. Хотя бы понятно, кто враг».

Ночь опустилась на академию тяжелой лапой.

Глава 3. Комната 3-07

Первая учебная неделя обнажила пропасть глубже, чем та, что пролегала между общежитиями. Оказалось, что ключ к магии – не врожденный дар, а грамота.

В просторных, но мрачных классах для новобранцев творилось невообразимое. Дети крестьян и рыбаков с тупым ужасом смотрели на перья. Они корчились над грифельными досками, выводя каракули. Учились считать, читать, писать и самое сложное – с ювелирной точностью чертить магические символы. Без этого даже самая сильная природная искра таланта бесполезна.

Именно в этот момент к Адель, сидевшей в продвинутой группе, пришли Рин и Тэру. Их лица побледнели от усталости.

– Мы будем учиться этому годами, – с отчаянием прошептала Рин, показывая на свою доску с корявыми палочками.

– Ты умеешь, – тихо добавила Тэру, глядя на аккуратные заметки Адель. – Можешь... помочь?

Адель смерила их взглядом. Это был выбор стороны. Она кивнула.

– Вечером. В моей комнате.

Но заниматься вчетвером в комнате на пятерых, да еще с тремя враждебно-молчаливыми соседками, невозможно. Решение пришло мгновенно. Адель купила место.

Когда вечером она разложила перед тремя соседками по комнате по горсти серебряных монет, две из них, не говоря ни слова, собрали вещи и ушли. Третья девушка, та самая Дора – маг огня с острым взглядом и взъерошенными темными волосами, долго смотрела то на монеты, то на Адель.

– Деньги кончатся, – наконец пояснила она твердо и отодвинула монеты. – Их потратишь. А то, чему ты научишь... это останется. Я остаюсь. И буду учиться с вами. И… – она оглядела Адель и Клару, – если ваша команда – не просто болтовня, то я в ней.

Так в комнате 3-07 сложилась пятерка. Адель – стратег и учитель. Клара – сила и щит. Дора, Рин и Тэру – ученицы и будущие боевые единицы. Они сидели допоздна при свете свечей и кристаллов. Дора с характерным упрямством корпела над символами, бормоча что-то о «форме пламени» и «векторе порыва». Она оказалась способной, но нетерпеливой ученицей, и ее природный огонь помогал схватывать суть, но мешал кропотливой работе.

Обучение в академии шло строго по половому признаку. Миры не пересекались. До поры.

Их пути впервые скрестились на извилистой тропе. Адель возвращалась из библиотеки, когда из-за поворота вышел Дориан. Он выглядел безупречно и словно ждал ее.

– Какая неожиданная встреча, моя драгоценная невеста, – произнес он, растягивая слова. – Усердно готовишься к роли... благодетельной хозяйки?

– Я готовлюсь к роли героя, Дориан, – холодно парировала Адель.

– О, амбициозно! – он зашагал рядом. – Но знаешь, героям нужны сильные союзники. Или... преданные супруги в тылу. Подумай об этом. Мне ведь тоже интересно, как продвигаются твои... начинания.

В его тоне появилось что-то, заставившее насторожиться.

Случайно ли он оказался здесь? Что он узнавал?

Любопытство – страшная сила.

Через несколько дней, подстрекаемые этим инцидентом, девчонки (Дора, Рин, Тэру) решились на вылазку к мужскому крылу. Спрятавшись за статуей Спящего Дракона, они заглянули в открытые ворота колизея.

То, что они увидели, заставило их затаить дыхание. На арене сражались парни – полуголые, блестевшие от пота. Эта грубая, животная сила завораживала. Дора восторженно следила за маневрами, ее пальцы непроизвольно сжимались, будто разжигая невидимое пламя.

Их заметили. Вернее, заметил один. Высокий парень с телосложением, не уступавшим Кларе. Он на секунду замер, и его взгляд, острый и оценивающий, нашел их в тени. Он посмотрел прямо на Клару, стоявшую чуть впереди. В его глазах мелькнуло удивление, а затем – едва заметный кивок. Он повернулся и продолжил бой, не поднимая тревоги.

Девчонки, красные от смущения, отползли назад. Дора фыркнула, смахнула со лба прядь волос, взметнувшуюся от неконтролируемого волнения.

– Что смотришь? – бросила она Кларе, на которую тот парень кивнул. – Познакомились, пока нас не было?

– Молчи, Искорка, – беззлобно огрызнулась Клара, но уголок ее губ дрогнул.

Глава 4. Клара

Физическая подготовка – единственный предмет, где принцип раздельного обучения давал трещину. Правда, трещину предсказуемую. Парней гоняли на просторах колизея и на пересеченной, специально подготовленной местности за стенами академии, – там были рвы, стены для штурма и полосы препятствий. Их тренировки слышались по всему кампусу: рёв инструкторов, лязг оружия, глухие удары и взрывы магии.

Девушки же занимались в более камерной, но не менее суровой обстановке – в Академическом саду. Им полосой препятствий служили сами грядки с ценными растениями: нужно пробежать, не задев ни листика, перепрыгнуть через низкие изгороди, отжаться на узких гравийных дорожках. Здесь ценилась не грубая сила, а баланс, точность, контроль. Клара на этом фоне смотрелась как слон в посудной лавке. Ее мощное тело и необузданная сила были очевидны, но неприменимы в таких условиях.

Пока Рин, Тэру и Дора корпели над букварями и первыми магическими символами своих стихий, Клару заметил суровый учитель физической подготовки – весь в шрамах ветеран по имени Браги. Он подозвал ее после одного занятия, где она в сердцах сломала деревянный барьер, предназначенный для отработки акробатических перекатов.

– Ты ломаешь, а не используешь, – без предисловий начал Браги. – Покажи, что еще можешь.

Оказалось, Клара интуитивно умела укреплять свои кулаки. Концентрируясь, она покрывала их невидимой, но невероятно плотной оболочкой, отчего ее удары обретали сокрушительную силу. Браги заинтересовался и стал проводить с ней индивидуальные тренировки, пытаясь подобрать оружие. Меч в ее руках выглядел игрушкой, секира и топор – неуклюже и тяжело. Она пробовала, ломала тренировочные макеты, но чувствовала себя скованной.

– Оружие – продолжение руки, – ворчал Браги. – А твои руки и так булава. Зачем тебе посредник?

Именно он, видя ее потенциал в чистом, прямолинейном бою, рекомендовал ей пойти посмотреть на тренировки парней в колизее. Официально, с его разрешения. Чтобы «увидеть, как решают задачи силы в большом формате».

Так Клара впервые вошла в колизей не как тайная зрительница, а как ученица, имеющая право здесь находиться. Она села на нижние каменные ступени, подальше от основного шума.

На арене шла командная схватка. Пять против пяти. И в одной из команд она узнала того самого парня, что кивнул ей тогда. Он был лидером, его движения были выверенными, мощными, но без лишней жестокости. Он не просто бил – он управлял пространством боя, прикрывал своих, ломал строй противника. Его команда действовала как единый организм. Когда он поставил победную точку, обездвижив последнего соперника точным ударом рукоятью меча в доспех, по залу пронесся одобрительный гул.

Сражение закончилось. Парни, потные и возбужденные, стали расходиться. Тот самый боец направился к краю арены, где на скамье лежала его походная сумка. Рядом сидела Клара.

Парень вытер лицо обшлагом рукава, подошел и наклонился за вещами.

– Смотрела? – спросил он негромко, не глядя на нее, будто комментировал погоду.

– Смотрела, – так же просто ответила Клара.

– И?..

– Неплохо бьетесь. Но ваш маг воды слишком долго копит энергию. Пока он готовился, вас можно было взять с фланга два раза.

Парень на секунду замер, затем выпрямился, держа в руках флягу. Впервые он посмотрел на нее прямо. В его глазах мелькнуло удивление, а затем – уважительный интерес.

– Заметил. Гарт, – коротко представился он.

– Клара.

И тут вмешались его товарищи. Они уже столпились неподалеку, ухмыляясь.

– Ого, Гарт! А мы и не знали! – заголосил один, тощий и вертлявый (это, должно быть, Лекс). – Познакомь нас со своей девушкой, не жадничай!

– Давно ты у нас не одинок? – подхватил другой, массивный и молчавший до этого (Курт). – И как ты успел? И кулаки накачать, и девушку подцепить?

– Не мешайте человеку, – невозмутимо процедил третий, с холодными глазами и аристократическими манерами (Элион). – Он, видимо, осваивает новую тактику. Штурм женского сердца.

Гарт лишь покачал головой, не отрицая и не подтверждая шутки. Но его взгляд не отрывался от Клары.

– Не обращай внимания. Они от безделья дурачатся.

– Я сама могу за себя ответить, – парировала Клара, но угрозы в ее голосе не было.

Она изучала его так же, как он ее.

– Говоришь, про фланг, – перешел он к делу, игнорируя товарищей. – У тебя есть опыт?

– Опыт выживания, – честно сказала Клара. – А теперь – опыт наблюдения.

Гарт кивнул, как будто этого достаточно.

– Если захочешь посмотреть еще или... поговорить о тактике – приходи. Мы тут каждый день после полудня.

Он взвалил сумку на плечо и, кивнув на прощание, пошел к хихикающим друзьям, которые тут же обступили его с вопросами и подколками.

Клара осталась сидеть на ступенях, ощущая на себе любопытные взгляды не только его команды, но и других парней. Она не смутилась. Напротив, в ее груди разгорелось странное, теплое чувство. Это признание. Не как девушки, а как бойца. И это гораздо ценнее любых комплиментов.

Она встала и твердой походкой покинула колизей, уже зная, что вернется сюда. И, возможно, не одна.

Глава 5. Первый этап

Прошло несколько месяцев. Кропотливые вечера в комнате 3-07 начали приносить плоды. Рин, Тэру и Дора уже не смотрели на пергамент с животным ужасом. Они узнавали буквы, складывали слова – пусть медленно, с напряженным движением губ. Но главное – они вызубрили основные магические символы и заклинательные формулы своих стихий. Теперь закорючки на страницах учебников обретали для них смысл: это код, с помощью которого можно приручить ветер, договориться с землёй, призвать пламя.

Их стихийная природа прорывалась наружу даже в учебе: Тэру была медлительна и основательна, как грунт, но зато ее знания ложились прочным, нерушимым фундаментом. Рин схватывала всё на лету, но так же легко отвлекалась, ее мысли вихрем проносились от одной идеи к другой. Дора училась яростно, с упрямством тлеющих углей, которые никак не хотят разгораться, но, если уж вспыхнут, не остановить.

Пришло время собирать пазл. Теперь их занятия проходили не только за книгами, но и в саду, в отведенные для практики часы после обеда. Это были их первые тренировки впятером.

Первый этап получился хаотичным и смешным. Они стояли в кругу, неуверенно переглядываясь.

– Ну... я могу поднять ветер, – предлагала Рин.

– А я – стену из земли, – добавляла Тэру.

– А я всё это спалю! – тут же выпаливала Дора.

Адель с блокнотом в руках вздыхала. Клара молча наблюдала, скрестив руки, готовая в любой момент пресечь случайный пожар или камнепад.

– Так мы побьем друг друга, а не противника, – проговорила Адель. – Давайте планировать. Кто первый? Кто прикрывает? Кто наносит удар? И как мы защитим друг друга от собственной же силы?

Так родилась их первая примитивная тактика. Они разыгрывали сценарии, как плохие актёры.

Адель отдавала команды чётко и спокойно:

– Тэру, щит перед Кларой. Клара, выход вперед. Рин, порыв ветра слева от нее, сбивай с ног воображаемого лучника. Дора, прицельная вспышка огня в мишень, которую укажет Клара. Я сзади – наблюдаю и лечу.

Следующие недели ушли на отработку взаимодействия и защиту от своих же ударов. Это оказалось сложнее всего. Им приходилось учиться чувствовать потоки чужой магии, чтобы не попасть под удар. Тэру училась поднимать земляные барьеры не сплошной стеной, а с окнами для атак Клары или Доры. Рин тренировалась направлять потоки воздуха так, чтобы они не сдували с ног Тэру, удерживавшую щит. Дора с величайшим трудом училась сжимать свое пламя в плотные, точные снаряды, а не устраивать всепоглощающий пожар.

Они падали, спорили, хрипели от усталости. Клара, с ее укрепленными кулаками, часто выступала живым щитом и «испытательным полигоном», принимая на себя ослабевшие, но всё еще болезненные удары стихий, чтобы девушки учились контролировать силу. Адель без устали накладывала легкие исцеления, пополняя запас сил и терпения. Но понемногу хаос стал превращаться в порядок. Их движения стали увереннее, взгляды быстрее находили друг друга без слов. Они начали понимать, что такое боевой ритм.

И настал день, когда инструктор, наблюдавший за их мучительными попытками, кивнул.

– Достаточно отрабатывать на воздухе. Завтра после полудня – первая учебная схватка против отряда «Прях» графини Лорены.

Нервы заиграли у всех…

«Пряхи», конечно, не элита, но они слаженная группа из четырех девушек, специализирующихся на магии иллюзий и малых помех. Идеальный первый противник – не смертельно опасный, но коварный.

Этому дню предшествовали недели не только изнурительных тренировок, но и вылазок «на разведку».

Вместе с Кларой девушки еще несколько раз наведывались в колизей. Теперь уже открыто, под предлогом изучения тактики. Они садились на высокие ступени и наблюдали за тем, как работают команды парней. Это был мир другой, более грубой, отточенной и безжалостной энергии. Они видели, как отряд Гарта («Молот») сокрушает противников не силой магии, а железной дисциплиной, чётким распределением ролей и невероятной физической выносливостью.

После одной из таких тренировок девушки, набравшись смелости, подошли к парням.

Дора, самая напористая, выпалила:

– Эй! Как вы так быстро перестраиваетесь? У вас же маг и стрелок в разных углах!

Парни сначала опешили, затем рассмеялись.

Тощий и вертлявый Лекс свистнул:

– О, наша группа поддержки! Не парьтесь, красотки! – воскликнул он, развалившись на ступенях. – Мы тут всухую за вас отдубасим. Ваше дело – смотреть да аплодировать, когда мы Софрил спасать пойдем.

Элион, маг воды, холодно добавил, поправляя манжеты:

– Женская магия для поддержки и тыла. Не стоит забивать голову тактикой штурма.

Но Гарт отвел их в сторону. Его темные глаза смотрели серьезно.

– Не слушайте их болтовню. Если вышли на поле – вы боевая единица. Ваша сила – в стихиях. Вы должны диктовать дистанцию. Никогда не подпускайте противника в ближний бой к Кларе, если ваши маги не прикрыты.

Он показал расстановку на песке арены.

– Смотрите. Мы всегда держим Курта (танка) между врагом и нашим слабым звеном. Ваша «слабая» сторона – это вы все, кроме Клары. Значит, ее задача – быть щитом, который движется. А ваша – бить из-за ее спины.

Его советы были просты, конкретны и бесценны. Клара чаще других оставалась после, задавая вопросы.

В одну из таких бесед Гарт, вытирая пот с лица, сообщил важную новость:

– Готовлюсь к конкурсу «Битва одиночек».

– Зачем? – просто спросила Клара.

– Кто-то из элиты недоволен своим бойцом, – пояснил Гарт, и в его голосе прозвучала горечь. – Решили устроить смотр. Победитель получит приз и, главное, шанс попасть в отряд к аристократу. Прямой контракт. Это... единственный для таких, как я, способ пробиться.

И вот теперь, стоя перед своей первой командной схваткой, Клара вспоминала не только тактику Гарта, но и его упорство. Они сражались за место под солнцем каждый по-своему. Гарт – на арене одиночек, пробиваясь наверх. Они – здесь, доказывая, что их пятерка, отряд – тоже сила, с которой стоит считаться.

Адель встретилась с ней взглядом и едва заметно кивнула, будто читая ее мысли. Затем ее голос, тихий и твердый, прозвучал для всех:

– Помните план. Защищаем друг друга. Работаем, как одно целое. И пусть увидят, из чего мы сделаны. Мы здесь не для того, чтобы за нами наблюдали. Мы здесь, чтобы победить.

Зазвучал сигнал к началу. Их первая битва начиналась.

Глава 6. Первая победа

Прозвучал резкий сигнал – металлический звон колокола, заглушивший на мгновение шелест листьев в Саду. «Пряхи» графини Лорены – четыре девушки в одинаковых серо-зеленых мундирах, синхронно разомкнули круг и сделали шаг вперед, их жесты были отточены, как движения часового механизма. В воздухе заплясали первые, едва заметные искажения – предвестники иллюзий.

Адель мгновенно оценила обстановку. «Пряхи» не пойдут в лоб. Их оружие – замешательство, дезориентация, сбой в рядах противника.

– Щит! – ее команда прозвучала чётко, без лишней громкости.

Тэру, не дрогнув, присела и вонзила ладони в мягкую землю тренировочного сектора. Перед Кларой и чуть впереди всей их линии вздыбилась, заскрипев, невысокая, но плотная стена из спрессованного грунта и переплетенных корней. Барьер был не монолитным – в нём зияли узкие бойницы.

Иллюзии «Прях» наткнулись на физическое препятствие и поплыли, потеряв чёткость. Две из них, увидев, что манёвр не удался, попытались зайти с флангов. Их движения были ловкими, они рассчитывали на скорость.

Но здесь в игру вступила Рин. Не дожидаясь команды, она рванула рукой по диагонали. Ветер, до того лениво шевеливший верхушки деревьев, сгруппировался в невидимый кулак и ударил в ноги левой нападающей. Та поскользнулась на неожиданно скользком от уплотненного воздуха грунте и рухнула. Правая же напарница, видя это, замерла в нерешительности.

– Клара, правый фланг. Дора – прицел на центр! – скомандовала Адель.

Ее мозг работал, как арифмометр, просчитывая секунды.

Клара не побежала – она ринулась, мощный толчок ее ног отшвырнул клочья дёрна. Ее фигура, скрытая на мгновение за земляным валом, появилась перед замешкавшейся «Пряхой» как грозовая туча. Та инстинктивно выбросила перед собой слабый защитный барьер из спутанных световых нитей. Клара даже не заметила его, ее кулак, уже обёрнутый невидимой броней магии, прошел через иллюзию, как сквозь дым, и остановился в сантиметре от девушки. Тот, едва ощутимый толчок воздуха от удара, сдул прядь волос со лба противницы. В ее глазах читался чистый, животный ужас. Правила запрещали прямое попадание без защиты – и Клара это правило соблюла. Но сообщение было доставлено: «Ты выбыла».

В центре оставшиеся две «Пряхи», видя, как рушится их тактика, взвыли и рванули в отчаянную атаку. Они попытались создать шквал ослепляющих бликов и оглушительного шепота, чтобы прорваться, как им казалось, к уязвимым магам – Рин и Доре.

Но они не учли Дору. Та долгие недели училась не жечь, а целиться. Пока шел бой на флангах, она стояла, прикрытая щитом Тэру, ее взгляд был прикован к ведущей «Пряхе». Ее пальцы выписывали в воздухе не призывной, а сдерживающий символ огня. И когда противница сделала решающий бросок вперед, Дора не стала метать пламя. Она выдохнула. Из ее сжатых в щепотку пальцев вырвался не шар, а тонкая, раскаленная белая нить. Она прошила воздух и ударила в землю прямо перед ногами атакующей, оставив на грунте полосу спекшегося стекла и вонь палёной земли. «Пряха» отпрыгнула с визгом, потеряв концентрацию. Иллюзии погасли.

Тишина. Бой длился меньше минуты.

Адель подняла руку, давая сигнал об окончании спарринга. Их команда стояла, слегка запыхавшись, но в полном составе, в своей отработанной позиции: у щита Тэру, Клара на фланге, Дора и Рин в центре, Адель сзади. «Пряхи» были рассеяны, деморализованы и технически убиты. Одна сидела на земле, вторая стояла, опустив руки, две последние смотрели на полосу оплавленного грунта как завороженные.

Из группы наблюдавших инструкторов раздался одинокий, негромкий хлопок Браги – учителя Клары. Затем зааплодировали еще несколько человек. Аплодисменты были сдержанными, но в них слышалось уважение. Они не просто выиграли. Они выиграли правильно – с тактикой, контролем и без лишней жестокости.

Девушки переглянулись. На лицах Рин, Тэры и Доры медленно расцветали улыбки – сначала неуверенные, потом всё шире. Клара лишь кивнула, удовлетворенно сжав кулаки. Адель позволила себе маленький, едва заметный выдох облегчения, но ее глаза уже аналитически скользили по зрителям, оценивая реакцию.

Они сделали это!

Их первая победа. Не в конкурсе одиночек, как у Гарта, а в командном бою. Они доказали, что их пятерка – не случайное сборище, а оружие. Пусть странное, пусть собранное из несовместимых, на первый взгляд, частей. Но оружие.

И когда они шли назад, к своему общежитию, мимо молчаливых статуй на каменистой тропе, Дора не выдержала и, толкнув локтем Рин, прошептала:

– А видели они, как я их? Одной ниточкой!

– Видели, видели, огнедышащий червячок, – усмехнулась Рин, но в ее голосе не было насмешки, а только гордость.

Адель шла впереди и уже строила планы на следующую тренировку, на анализ ошибок, на новые приёмы. Первый шаг сделан. Теперь предстояло доказать, что это не случайность.

Но ожидаемой похвалы от учителя не последовало. Вместо этого вечером их вызвал Браги, и его лицо было хмурым, как море перед штормом.

– Адель, – начал он, и его голос резал воздух, как тупой нож. – Ты – целитель. Но вместо того, чтобы лечить, ты раздала зелья. Зачем тебе дар, если ты не заставляешь его расти? Зелья кончатся. А твои навыки так и останутся слабыми. В бою без зелий ты будешь бесполезна, а твои раненые – мертвы.

Затем Браги повернулся к Кларе:

– Ты что, оружие позабыла дома? Меч, секира, что угодно! А ты, как дикарка, кулаками машешь. Это не сила – это глупость. Сильный боец умеет выбирать орудие под задачу. Твои кулаки – это последний аргумент, а не первый.

Его взгляд упал на Тэру:

– Щит подняла и думаешь, дело сделано? Противник оказался слабым. Настоящая команда размотает вас, как старые нитки. Щит должен быть мобильным, частью атаки, а не стеной, за которой прячетесь.

Браги обвел их всех ледяным взглядом.

– Вам просто повезло. Удачи надолго не хватит. С завтрашнего дня – новые тренировки. Клара против всех. Чтобы вы поняли, что без нее вы – ничто. И она поймет, что значит быть без вас, – его слова повисли в воздухе, горькие и отрезвляющие.

Радость победы испарилась, оставив после себя ком холодной реальности в животе. Но Адель, выслушав всё, не опустила глаза.

В упрёке Браги она увидела не оскорбление, а лазейку:

«Зелья кончатся...»

Глава 7. В городе

На следующий день, отбыв изнурительную утреннюю муштру, где Клара, сдерживая силу, всё равно едва не положила на лопатки всех по очереди, Адель собрала подруг.

– Мы идем в город, – заявила она.

– Нас же не отпустят, – неуверенно заметила Рин.

– Мы – будущие герои, – парировала Адель. – У нас есть право на личное время для подготовки. А я считаю, что нам нужно обзавестись личным снаряжением.

Так они впервые за месяцы вышли за ворота академии.

Город Софрил встретил их шумом, запахами печёных каштанов, конского навоза и дорогих духов. Для Рин, Тэру и Доры это был первый настоящий город. Они шли, разинув рты, задевая прохожих, тыча пальцами в вывески и витрины.

Первым делом – лавка алхимика. Адель, как опытный торговец, без лишних слов выбрала лучшие зеленые зелья восстановления, какие были в наличии, и закупила по несколько флаконов на каждую. Затем – мастерская кожевника, где она приобрела пять крепких, практичных походных сумок. В каждую, помимо зелий, легли по паре простых артефактов – амулет, на время усиливающий концентрацию, и камень, хранящий заряд слабого щита.

– Теперь, – пояснила Адель, распределяя покупки, – у каждого есть свой запас. Даже если я «слаба», как говорит Браги, мы зависим не от моей маны, а от нашей общей предусмотрительности.

Сумки, туго набитые покупками, придали им новый, почти профессиональный вид. Они почувствовали себя не ученицами, а командой на задании.

Нагулявшись по рынку, они забрели на небольшую площадь, где бродячие артисты разыгрывали представление – жонглировали огнем, показывали фокусы с исчезновениями. Рин смотрела, завороженная, ее глаза блестели.

Но когда представление закончилось, Рин обернулась к подругам с комично-печальным лицом:

– Всё было бы классно, если б еще и кормили... У меня живот подвело от восторга.

Адель только рассмеялась, ее смех в этот день звучал по-настоящему легко.

Они устроились на ступенях фонтана, уплетая купленные по дороге пирожки. И разговор, подогретый свободой и усталостью, пошел о самом главном.

– А зачем нам, правда, быть такими сильными? – задумчиво спросила Рин, облизывая пальцы. – Вот есть парни – Гарт и другие. Есть сильные отряды знати. Может, нам и не надо лезть на рожон?

Клара, разминая могучие плечи, ответила первой удивительно тихим голосом:

– Я из деревни. Всю жизнь боялась, что не найду мужа из-за... ну, вот этого, – она кивнула на свои формы. – Всё, что от жизни надо, – семья. Любимый муж, дети. А где и кем работать... не так уж и важно. Я рада, что здесь есть парни... ну, которые больше меня или хотя бы такие же. Значит, шанс есть.

Дора хмыкнула, играя язычком пламени на кончике пальца:

– А я хочу, чтобы мне не пришлось, как маме, с утра до ночи горбиться в поле или на кухне чужих господ. Хочу работу полегче. Чистую. Писарем в управлении деревни, например. И чтобы никто не смел на меня кричать просто потому, что я простая.

Тэру, глядя на струи фонтана, сказала самое банальное:

– Я хочу всегда досыта кушать. И... наверное, побольше увидеть в этом мире. Не только нашу деревню да эти стены.

Все посмотрели на Адель. Та сидела, обняв колени, ее взгляд устремился куда-то далеко, за шпили городских крыш.

– Я хочу, чтобы наша сила стала нашим правом, – сказала она наконец, и в ее голосе не было пафоса спасительницы, только трезвый расчет выживальщика. – Правом не быть проданной, как мешок чая. Не быть пристроенной на побегушках к первой попавшейся графине. Быть не «девушкой при отряде», а просто собой. И решать самой: торговать ли мне чаем, выйти ли замуж, уехать ли в другой город.

Она обвела взглядом подруг, и в ее глазах горел не героический огонь, а холодное пламя обиды и воли.

– Для этого нам не нужно быть «спасительницами Софрила». Нам нужно быть сильнее тех, кто хочет решать за нас. Чтобы наше «нет» ломало их планы. Чтобы наше «да» стоило дорого. Чтобы нас боялись использовать впустую, – ее слова, откровенные и циничные, упали на благодатную почву. В них каждая услышала отголосок своих страхов.

Сила в ее изложении – это не меч для подвигов, а щит от мира, который видел в них лишь ресурс, служанку, невесту или расходный материал.

Они сидели у фонтана, пять девушек с новыми сумками через плечо. Они не мечтали о статуях в свою честь. Тэру мечтала наесться досыта и увидеть море. Рин – не бояться завтрашнего дня. Дора – о конторке, где тепло и сухо, и чтобы к ней обращались «гражданка», а не «эй ты», и чтобы у матери не болели руки. Клара – о простом человеческом счастье: крепком муже, который не испугается ее силы, и детском смехе во дворе. Адель – о контракте с печатью, дающем независимость от отца, и о титуле, который откроет любые двери, кроме двери в чужую спальню по приказу.

Их цели были малы, по-человечески понятны и ничем не напоминали героический эпос. Они хотели просто жить хорошо. По своим меркам. Им казалось, что для этого достаточно стать чуть сильнее, чуть неуязвимее, чуть страшнее для тех, кто привык ими распоряжаться.

Новое преимущество

Тренировки превратились в ежедневную рутину, жестокую и предсказуемую. Клара против всех. Ареной служил отдаленный угол Сада, уже изрытый и опаленный их битвами. Правила просты: выжить и победить.

Дора швыряла в нее сгустки пламени, которые Клара отбивала укрепленными кулаками, получая на коже красные, дымящиеся полосы. Рин закручивала воздух в сокрушительные вихри, пытаясь сбить с ног или отбросить. Тэру – оказалась самой опасной. Она научилась не просто ставить щиты, а призывать из земли комья спрессованного грунта и камня, обрушивая их на подругу градом. Уворачиваться от всего этого одновременно нечеловечески сложно.

Клара двигалась, как загнанный зверь: прыжки, перекаты, рывки. Она пыталась прорваться к магам, чтобы выбить их из боя одним точным ударом. Иногда получалось – тогда Рин с визгом отлетала на мягкую грядку, а Дора, теряя концентрацию, тушила собственное пламя. Но чаще Клара сама получала сильные ранения: синяки, сбитое дыхание, порезы от острых каменных осколков. И каждый раз Адель бросалась к ней, заставляя свой скромный дар работать на пределе. Сначала ее исцеление лишь притупляло боль, но неделя за неделей, под давлением необходимости, оно крепло. Теперь она могла затянуть неглубокую рану за минуты, а сильный ушиб – за пару часов. Ее способность росла, как мышца, которую ежедневно терзали и заставляли восстанавливаться.

Подруги ждали нового вызова, нового приглашения на бой от другой команды, но тишина из администрации академии просто оглушала, словно их вычеркнули из списков, оставив гнить в собственном соку.

Отчаяние и злость копились. И тогда случилось это…

Тэру в сердцах от очередной неудачной попытки Клары прорваться, вырвала из земли особенно крупный валун и швырнула его. Клара, уже уставшая, не успела уклониться полностью. Камень ударил ее по предплечью с глухим, кошмарным хрустом. Боль, острая и белая, пронзила ее. И вместо крика из ее груди вырвался низкий, животный рёв. И она... выросла.

Бой замер…

Перед потрясенными Дорой, Адель, Тэру и Рин стояла их Клара, но теперь она стала на целую голову выше самой высокой из них, ее плечи раздались вширь, а мышцы вздулись под одеждой, которая натянулась, угрожая разорваться. Лицо ее исказилось не столько болью, сколько чистым, первобытным непониманием. Она смотрела на свои огромные ладони, потом на подруг, казавшихся теперь такими маленькими.

Так они простояли несколько секунд. Потом Клара ахнула и так же внезапно, как выросла, сжалась обратно до своих обычных размеров, рухнув на колени и хватаясь за сломанную, но уже заживающую с неестественной скоростью руку.

– Никому ни слова, – прошептала Адель ледяным голосом, но в глазах горел азарт исследователя. – Ни слова.

Они отнеслись к этому как к странной, разовой аномалии, всплеску адреналина. Но через неделю, когда Дора в пылу спора о тактике неосторожно метнула в Клару почти боевой огненный шар, это случилось снова. На этот раз их застал Браги. Он стоял в конце аллеи, и его каменное лицо впервые выразило нечто, кроме суровой критики, – шок, а затем дикое, почти жадное любопытство.

Клару, снова пришедшую в себя, отвели не в обычный лазарет, а в закрытую лечебницу при архиве.

Там, после осмотра старой, сморщенной эльфийки-медика и изучения пыльных томов, вынесли вердикт:

– Потомок великанов, – голос эльфийки прозвучал так, будто она объявляла о находке вымершей птицы. – Очень-очень редко. Их кровь почти иссякла. Твое «укрепление кулаков» – это не отдельная магия, дитя. Это точечное использование силы предков. Ты концентрируешь их наследие в одной точке. А в гневе или под угрозой... тело вспоминает свою истинную форму. На время.

Клара сидела на койке, слушая, и мир вокруг нее рушился. Она не просто сильная деревенская девчонка. Она... чудовище. Реликт.

– Тебе нужно учиться контролировать это, – продолжила эльфийка, а Браги, стоявший у двери, кивал, и в его глазах горел огонь. – Тренироваться принимать облик и сражаться в нём. Твоя команда, – она кивнула на бледных, ожидавших в коридоре девушек, – должна привыкнуть сражаться с великаном и за великана. Враг не станет ждать, пока ты придешь в себя.

Так у них появилась новая, чудовищная по сложности задача. И новое преимущество, которое Клара в душе ненавидела. Браги был в восторге. Наконец-то у него появился уникальный боец и команда, которую можно выковать во что-то настоящее. Он тут же выбил для них разрешение на использование удаленного тренировочного плацдарма – каменистой пустоши за стенами, где они могли практиковаться, не рискуя привлечь внимание.

Но Кларе эта перспектива не нравилась. Всё, чего она хотела, – стать немного сильнее, чтобы найти свое место, а не чтобы ее превратили в секретное оружие. Ее сила, ее самое сокровенное и пугающее существо, теперь рассматривалось всеми как тактический актив, как грубая физическая сила, которую можно использовать. Ее мечта о простой семье и тихом муже таяла, как дым, уступая место будущему, где от нее ждали, что она будет рычать, расти и крушить врагов королевства. Она чувствовала себя не героем, а инструментом, и это ранило ее глубже, чем любые камни Тэры.

Глава 8. Великанша

Решение скрыть природу своей силы было единодушным. Великанша – это клеймо, за которым последует пристальное внимание, опыты, а главное – ее окончательное превращение в «инструмент» в чужих руках. Девушки поклялись молчать. Для внешнего мира Клара оставалась просто невероятно сильным бойцом с редким даром телесного усиления. Только в глухих углах удаленного плацдарма, под присмотром Браги, она позволяла себе меняться, учась управлять чудовищем в своей крови.

Но была еще одна тайна, куда более теплая и личная. Ее отношения с Гартом давно перестали быть просто дружескими. Это началось с мелких знаков внимания. Как-то, заметив на ее руке свежий ожог от шальной искры Доры, он молча протянул ей маленький, грубо отлитый амулет из тусклого красного камня.

– От жара, – коротко пояснил он. – Держи при себе.

Клара не знала что сказать. Такие безделушки стоили денег, которых у парня-простолюдина явно не водилось в избытке. Но отказываться тоже глупо – амулет и правда приглушал жар, когда Дора в пылу тренировки теряла контроль.

А потом был тот день, когда после особенно жёсткой схватки с «камнепадом» Тэру она пришла в колизей с синяком во всё предплечье, цветом и размером со спелую сливу. Гарт только что закончил свой спарринг, его щека была рассечена, он тяжело дышал. Увидев ее руку, он даже не спросил. Просто развязал свою походную сумку, порылся в ней и вытащил единственный флакон с голубым, тускло светящимся зельем и без слов протянул ей.

Клара, привыкшая к мощным изумрудно-зеленым эликсирам от Адель, сначала не поняла, взяла, повертела в руках.

– Это что?

– Восстановительное, – хрипло ответил Гарт, уже прикладывая к своему порезу грязную тряпицу. – Не шикарно, но боль снимет, заживет быстрее.

Только тогда до нее дошло. Единственное. У него было одно дешевое, стандартное зелье на все случаи, и он отдал его ей. Смущение ударило в лицо жаром. Она попыталась сунуть флакон обратно ему в сумку.

– Возьми, не надо, я...

– Бери, – он мягко, но непреклонно отстранил ее руку. – Вижу же, что тебе больно.

Тогда Клара, почти не думая, расстегнула свою собственную добротную сумку. В специальных гнёздах, подшитых мягкой кожей, аккуратно стояли четыре флакона густого, ярко-зелёного зелья. Она вытащила один и сунула ему в руку.

– Вот. На. От меня. И свое назад забери, – она нахмурилась, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Адель нас снабжает. Говорит, что она целитель так себе, поэтому страхуется. Зеленое – лучше.

Гарт посмотрел на драгоценный флакон в своей ладони, потом на ее сумку, потом – ей в глаза. Во взгляде мелькнуло что-то сложное: удивление, уважение и какая-то грусть. Он не стал отнекиваться, просто кивнул.

– Спасибо.

С тех пор их вечерние «случайные» встречи стали традицией. Гарт задерживался после всех, якобы отрабатывая удар или тактику. Клара приходила поздно, когда их изнурительные тренировки впятером наконец заканчивались. Они сидели на холодных ступенях колизея или на том самом валуне у каменистой тропы, делились бутербродами (его – чёрствыми, ее – с сыром и мясом, которые она делила пополам). Говорили. О том, как «Молот» сегодня разгромил «Тени Вульфа» хитроумной ловушкой Лекса. О том, как аристократки-девушки смотрят на них свысока. О деревнях, из которых они приехали, о семьях и той жизни, что осталась за стенами академии.

Клара слушала его низкий, уверенный голос, смотрела, как он жестикулирует, объясняя манёвр, и чувствовала, как в груди разливается теплое, щемящее чувство, против которого ее каменные кулаки были бессильны.

Она влюбилась!

Влюбилась по-простому, по-деревенски, безо всяких там поэзий. Он был сильным, честным, заботливым. Он видел в ней не великаншу и не пушечное мясо, а Клару. Девушку, которая может получить синяк, которая устает, которая смеется его неуклюжим шуткам.

И в эти тихие вечерние часы, когда над академией сгущались сумерки, ее страшная тайна о крови великанов и давящая роль будущего «секретного оружия» отступали куда-то очень далеко. Оставались только двое – две сильные, одинокие души, нашедшие друг в друге тихую гавань посреди штормов амбиций и тренировок. Это было ее сокровенное, личное счастье – хрупкое и настоящее, как тот голубой флакон зелья, который она до сих пор хранила на самом дне своей сумки, ни за что не выливая.