Kitobni o'qish: «Грамматика чувств»

© Рогозина В., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© barberry, Gulsim, Rusyn, Hanna_O, jamongcreator, Druzhinina Lana / Shutterstock.com /

Используется по лицензии от Shutterstock.com

Иллюстрация на обложке Voxalite

Пролог

Макар преградил девушке дорогу и усмехнулся.

– Я буду кричать, – предупредила Полина.

– Кричи, – спокойно сказал он, нависая над ней и наслаждаясь ее паникой.

Полина нахмурилась.

* * *

Через десять минут они сидели в травматологии, ожидая медсестру с антисептиком и бинтами. Полина, все еще хмурая, теребила рукав толстовки, изредка бросая взгляд на Макара. Он сидел в той же позе, что и десять лет назад. Локти на коленях, руки сцеплены, взгляд в пол. Только в тот раз они были подростками и ссорились из-за велосипеда, а теперь… теперь из-за слов.

Полина тяжело вздохнула. Щека саднила, колено ныло. Но больше всего раздражала сама ситуация – словно судьба снова столкнула их лбами.

– Помнишь, – сказала она наконец, – тогда в Тамбове ты сказал, что я нарочно подставила тебе подножку.

Макар поднял взгляд, губ коснулась та самая усмешка, что всегда выводила Полину из себя.

– А ты и правда подставила.

– Ага. Как же. Это ты налетел на меня на своем чертовом велосипеде.

– Это был горный «Альтаир», между прочим.

Полина закатила глаза.

– А потом еще и упал мне на руку.

– Ну, так и сейчас все повторилось, – заметил он, кивая на ее ссадину. – Только теперь ты врезалась в меня.

Полина фыркнула и отвернулась к окну. За стеклом ветер шевелил голые ветки. Даже это повторилось. Так же холодно было в тот день в Тамбове, десять лет назад. И точно так же ей хотелось убежать и забыть о Макаре. Только тогда не получилось. И сейчас не получится.

– Что ты вообще делаешь в Самаре? – спросила она после паузы.

– Учеба. Работа. А ты?

Полина чуть замялась.

– Живу тут.

Он кивнул, будто этого и ожидал. Повисло молчание, наполненное воспоминаниями и чем-то еще.

Глава 1

Полина осмотрела скромную комнату. Двухъярусная кровать у стены, шкаф с зеркальной дверцей, поцарапанное кресло в углу, большой стол, уставленный книгами и канцелярией, «кухня» с холодильником и тумбочкой с электрическим чайником. Здесь не было лишнего, ничего не напоминало о прошлом. Простота и тишина радовали, а возможность начать все заново воодушевляла.

Из зеркала на Полину смотрела блондинка с небесно-голубыми глазами и пухлыми губами, которым завидовали почти все девчонки на курсе. Она стояла посреди этого нового пространства и чувствовала, как плечи понемногу расслабляются.

Полина только недавно поступила в Самарский государственный лингвистический университет, и именно этот момент стал для нее началом настоящей жизни. Тамбов остался позади – со своими больницами, старыми улицами, со всем тем, о чем она старалась не думать. Теперь же у нее появился шанс жить иначе, стать другой. И никто, особенно человек с нахальной усмешкой, не должен нарушить это хрупкое равновесие.

В комнату уверенной походкой вошла девушка. Сильные плечи, спортивная фигура, правильная осанка, наверняка серьезно занимается борьбой или боксом. Лицо упрямое, но доброе, а взгляд открытый. В темных глазах спокойствие и внутренняя сила. «Казашка, наверное», – подумала Полина, вглядываясь в красивое лицо соседки.

Полина улыбнулась робко, но искренне:

– Привет. Я, видимо, теперь буду жить здесь с тобой.

Девушка кивнула и тоже улыбнулась, тепло и просто, протягивая руку:

– Регина.

– Полина, – откликнулась она, пожимая крепкую ладонь.

Регина оказалась доброй, открытой, с чувством юмора. Она сразу принялась рассказывать о жизни в общежитии, о строгой, но справедливой комендантше – Ольховской Ольге Борисовне, и о местных «гопниках», которые тусуются у ларька возле пятого корпуса и считают себя местной мафией.

Полина удивленно вскинула брови:

– А ты сколько тут живешь?

– Вторая неделя, – усмехнулась Регина. – Меня ничем не испугаешь. У нас в Астане такие у подъезда с трех лет встречают. Я в универ сбегаю уже четвертый раз, хотя родственники против, уже жениха мне нашли.

Полина рассмеялась:

– Ну раз нашли, значит, можно учебой заняться.

– И я о том же. Жених, муж… уже никуда не денется.

Они посмотрели друг на друга – и стало понятно: сожительницами они будут вполне сносными. А может, даже станут подругами.

В дверь постучали – три коротких с паузой и два быстрых. Не успели девушки переглянуться, как раздался веселый голос:

– Соль есть, соседи?

Регина усмехнулась и пошла открывать, но Полина вдруг застыла, будто ее окатили ледяной водой. Еще до того, как дверь распахнулась, она уловила в голосе что-то до боли знакомое. Отчего сердце ушло в пятки.

Когда же дверь открылась, на пороге стоял парень с русыми волосами, чуть растрепанными, будто только снял капюшон. Серые глаза с прищуром – настороженные, внимательные, как у хищника. Спортивная куртка, широкие плечи, легкая ухмылка, будто он знал, что произойдет именно так.

Полина побледнела.

Макар.

Он чуть наклонил голову, пригляделся, и ухмылка стала шире.

– Так вот ты куда делась, Кнопочка.

У Полины внутри все сжалось. В голове вспыхнули сцены из школьного ада – его насмешки, подлые выходки, холодное презрение, которое было хуже всякого крика. Его боялись все отморозки на районе, за глаза называли «Тамбовский волк». С ним не связывались. А те, кто пытался, потом жалели.

Регина повернулась к Полине, не сразу поняв, что происходит.

– Ты его знаешь?

Полина едва заметно кивнула. Горло пересохло.

– С детства, – выдавила она.

Макар, будто почуяв страх, лениво облокотился на дверной косяк.

– Что, думала, убежала – и все, свобода? Жизнь забавная штука, Полин. Все всегда возвращается на круги своя. Даже я.

Полина не отвела взгляд, только сжала руки в кулаки. Она больше не была той испуганной девочкой. По крайней мере, старалась в это верить.

– Соль взять хотел? – спокойно спросила Регина. Она подступила ближе к парню, о котором знала не понаслышке, и, глядя прямо в глаза, добавила: – Бери и проваливай. Тут теперь никто не боится ни волков, ни шакалов.

Макар усмехнулся, чуть склонив голову набок:

– Знаешь, я передумал. Соль – это, конечно, здорово, но тут появился куда более интересный повод заглядывать почаще. Две очаровательные девушки в одной комнате… Это же подарок судьбы.

Регина скрестила руки на груди, глаза прищурились с опасным блеском:

– Еще раз сунешься с таким тоном – я тебя выкину. Хочешь – с лестницы, хочешь – в окно. Я не привередливая.

Макар театрально прижал ладонь к груди и вздохнул:

– Малышка, я даже сопротивляться не буду.

Он бросил насмешливый взгляд на Полину, будто хотел еще что-то добавить, развернулся на пятках и неспешно ушел, громко насвистывая что-то себе под нос.

Регина молча выглянула в коридор, провожая его взглядом. Потом нахмурилась и мотнула головой:

– Во-он его логово. Рядом с умывалкой. Чудесно, с самого утра настроение будет портить.

Полина покачала головой и тяжело вздохнула:

– Надо будет в строительный зайти.

– Зачем? – удивилась Регина, обернувшись.

Полина приподняла бровь:

– Дверь ему забетонирую. Как он однажды мне шкаф.

Регина рассмеялась, одобрительно кивая:

– Уважаю. Достойный план.

Они переглянулись, и в уголках их губ заиграли одинаково лукавые улыбки. Словно кто-то дал им тайное разрешение – быть дерзкими, быть свободными. И немного мстительными. Почему бы и нет?

Глава 2

Полина проснулась рано, едва серое утро начало проникать сквозь занавеску. Тихо, стараясь не разбудить Регину, она выбралась из-под одеяла, сунула ноги в тапочки и направилась по коридору в умывалку, как ее называли студенты. Она представляла собой общую комнату с несколькими раковинами.

Прохлада плитки чувствовалась даже через тонкие тапочки. Это бодрило. Полина быстро почистила зубы, умылась ледяной водой и старательно пригладила волосы, собрав их в аккуратный хвост. В зеркале она увидела свое отражение – немного бледное, но полное решимости. Постепенно в умывалку начали подтягиваться другие студенты – кто с заспанным лицом, кто уже бодро щебетал с друзьями. Полина незаметно выскользнула и направилась обратно в комнату.

Регина все еще спала, раскинувшись на нижнем ярусе кровати, укутавшись одеялом с головой. Полина переоделась в плотные синие джинсы, теплое серое худи с вышитым котенком и закинула на плечо небольшой рюкзачок. Сегодня начиналась новая глава, и ей не терпелось узнать, что в ней.

Выйдя из комнаты, она спустилась на первый этаж и покинула здание общежития. Утренний воздух был свежим, с легким запахом увядающей листвы. Осень в этом году выдалась удивительно теплой и ласковой. Пять минут пешком по широкому тротуару вдоль Московского шоссе – и впереди уже виднелся главный корпус СГЛУ.

Полина шла с легкой улыбкой, чувствуя, как внутри приятно щекочет от волнения. Первый учебный день – как чистый лист бумаги, на котором она надеялась написать нечто новое и важное.

Но ее шаг замедлился, когда кто-то внезапно коснулся плеча. Ладонь – уверенная, знакомая, немного грубоватая.

– Как спалось, Кнопочка? – прозвучал рядом насмешливый голос Макара.

Полина вздрогнула, и улыбка тут же исчезла с ее лица. Девушка вздохнула и, не оборачиваясь, сбросила с плеча руку Макара.

– Обойдусь как-нибудь без твоего беспокойства, – буркнула она, прибавляя шаг.

Макар не отставал.

– Да ладно тебе, Кнопочка. Я же из лучших побуждений, – протянул он, едва сдерживая ухмылку.

Они свернули к главному входу университета. Старое, солидное здание с колоннами и массивными дубовыми дверями, отсылающее к дореволюционной архитектуре, вызывало уважение уже одним своим видом. Фасад был выкрашен в бежево-желтый цвет, а высокие арочные окна отражали мягкий утренний свет. Внутри пахло полированной древесиной, краской и кофе – типичная смесь для учебных заведений с историей.

У входа их встретил турникет и охранник – пожилой, с внимательным взглядом из-под козырька форменной кепки.

– Студенческие, – сказал он лениво, но с ноткой строгости.

Полина и Макар достали свои новенькие документы. От карточки девушки все еще пахло типографской краской. Охранник мельком взглянул на фото, кивнул и пропустил обоих.

– Все официально, – хмыкнул Макар, пряча корочку обратно в карман.

Они поднялись по широкой мраморной лестнице – ступени, немного стертые в центре, были свидетельством десятков лет студенческой жизни. На стенах висели старинные черно-белые фотографии, дипломы и благодарственные письма. Легкий гул голосов доносился сверху.

На втором этаже в длинном светлом коридоре толпились первокурсники. Кто-то оживленно болтал, показывая друг другу расписание на телефоне, кто-то стоял у стен и разглядывал таблички с номерами аудиторий, кто-то уже сдружился – было видно по веселым лицам и первым локальным шуткам.

Полина остановилась у окна, притормозив, чтобы найти нужную аудиторию.

– Куда тебе? – спросил Макар, встав у нее за спиной.

– Двести третья, – ответила она коротко, избегая его взгляда.

– Ну, совпадение… – протянул он с ленцой. – И мне туда. Соседка по общежитию и расписанию? Это судьба, Кнопка, даже не сопротивляйся.

Полина вздохнула. Это утро начиналось слишком насыщенно.

Они вошли в просторную аудиторию одновременно. Деревянные парты тянулись уступами, как в миниатюрном лекционном амфитеатре. В аудитории царил легкий гул – студенты рассаживались, обсуждали расписание, перешептывались.

Полина выбрала место в середине ряда у окна и села, поставив рюкзак рядом. Почти сразу же за ее спиной устроился Макар – небрежно, почти с вызовом, закинул сумку на парту и откинулся назад, положив руки за голову.

Девушка напряглась. Его присутствие за спиной ощущалось будто физически, как тень из прошлого, которая не спешила исчезнуть.

Рядом с ней нерешительно опустился парень. Худой, сутулый, в темном длинном свитере и строгих брюках. Он слегка поправил очки и повернулся к ней:

– Привет… я Денис.

– Полина, – ответила она с легкой улыбкой. Радость от того, что с ней кто-то просто поздоровался, без издевок и шуточек, наполняла девушку теплотой.

Денис оглянулся и увидел Макара, который неотрывно и весьма красноречиво наблюдал за ними. Холодный, чуть презрительный взгляд, говоривший: не подходи. Денис рефлекторно отодвинулся чуть в сторону и наклонился к Полине:

– Говорят, препод по вышке – жесть. Особенно с первого курса спрос бешеный.

Полина только успела кивнуть, как раздался звонок. Гул стих, в аудитории наступила тишина. Вошла женщина – высокая, худощавая, в строгом черном костюме. Волосы собраны в аккуратный пучок, походка быстрая, точная. Она подошла к кафедре и, не теряя ни секунды, начала говорить:

– Доброе утро. Меня зовут Сабрина Андреевна. Я веду высшую математику.

Ее голос был холодным, отчетливым, с железной интонацией, не допускающей ни хихиканья, ни шепота. Она писала на доске формулы с такой легкостью, будто просто рисовала линии, – и при этом доходчиво объясняла их с неожиданной простотой.

Полина слушала затаив дыхание. Она боялась, что будет сложно, непонятно, сухо. Но Сабрина Андреевна делала высшую математику… красивой. Логичной. Даже в чем-то поэтичной. И в какой-то момент Полина поняла: она влюбилась. Не в преподавателя – в предмет. В эту ясность, в строгую архитектуру формул, в спокойную уверенность, что все в этом мире можно разложить по полочкам, если знать уравнение.

Кажется, даже Макар за спиной затих. Или, во всяком случае, перестал сверлить ее взглядом.

* * *

На физике Полина снова села рядом с Денисом. Они сработались легко и быстро, как будто знали друг друга не один день. В отличие от шумной компании позади и галдящих у дверей первокурсников, рядом с Денисом было спокойно. Он оказался наблюдательным, с тонким чувством юмора, хоть и был немного зажатым.

– Ты, кстати, где живешь? – спросила Полина, доставая тетрадь. – Я в общежитии номер семь на втором этаже.

– В седьмой общаге, третий этаж. Прямо над вами, выходит, – с легкой улыбкой ответил Денис. – Сам приехал из Отрадного.

– Это которое в Самарской области?

– Угу. Два часа на электричке, если без задержек. Хотя, говорят, староста группы – Надя – считает таких, как я, изгоями.

Полина повернулась к нему с искренним недоумением.

– Серьезно?

– Ага. По ее логике, «местный» – это либо Самара, либо в крайнем случае Тольятти. Все остальное – периферия. – Денис пожал плечами, будто эта странная классификация его не удивляла.

Полина фыркнула.

– Ага, а дальше, по всей видимости, начинается «ничейная земля»?

Позади раздался сдержанный кашель – характерный, многозначительный. Полина не оборачивалась, просто закатила глаза и бросила в сторону, не повышая голоса:

– Надя может сильно просчитаться с такими установками. Особенно когда поймет, что провинция ей может фору дать.

Сзади послышалось хмыканье – довольное, почти одобрительное. Конечно, Макар. Он явно слушал весь разговор и теперь, откинувшись на спинку стула, улыбался. Полина почувствовала, как ее снова накрывает раздражение, но тут же выдохнула. Макар – лишь надоедливый фоновый звук, к которому, возможно, придется привыкнуть. А Денис – вот кто сейчас по-настоящему важен. С ним было легко. И тепло. И никакой провинциальный штамп это не отменит.

Вскоре они направились на последнюю лекцию – французский язык. Полина заняла в уютной аудитории место у стены, Денис устроился рядом.

Преподавательница появилась стремительно – будто вылетела из-за двери. Невысокая, с вьющимися светлыми волосами и живыми глазами, она сразу заполнила собой все пространство. Ее речь была быстрой, звучной и сопровождалась энергичными жестами. Временами казалось, будто она дирижирует невидимым оркестром.

– Bonjour, mes amis!– воскликнула она и, не дожидаясь ответа, уже писала мелом на доске первые слова.– Aujourd’hui, nous allons parler de vous – de vos rêves, de vos origines, de vos passions!¹

Она не просто преподавала – она горела. С каждой фразой, с каждым поворотом корпуса, с каждым движением рук становилось понятно: французский для нее – не предмет, а любовь. И эта любовь передавалась аудитории. Даже самые скованные студенты начинали расправлять плечи, втягиваться, повторять за ней с неловкой, но искренней улыбкой.

Полина подперла подбородок ладонью, не отрывая взгляда от преподавательницы, от этого странного живого потока вдохновения. Рядом Денис что-то записывал в тетрадь, криво выводя незнакомые слова. Макар сидел через ряд и молча наблюдал, впервые за день не пытаясь вставить ни одного едкого комментария.

Полина улыбнулась. Усталость от насыщенного дня растворялась в этой атмосфере. Все складывалось как-то удивительно легко – новые люди, лекции, Самара, даже призрак из прошлого, который вдруг оказался соседом.

Этот день был прекрасен.

Пара пролетела незаметно. Нинель Эдуардовна в середине обсуждения очередного грамматического нюанса вдруг бросила взгляд на часы и удивленно вскинула брови.

– Mon Dieu!² Уже все? – Она словно очнулась. – Ладно, мои дорогие, не забудьте заглянуть в библиотеку и взять учебники. Номер полки я напишу на стенде у кафедры.

И, не выходя, легко, почти танцуя, она выпорхнула из аудитории, оставив после себя ощущение легкости и какого-то праздника.

Студенты начали собираться – кто шумно обсуждал лекцию, кто сразу уткнулся в телефон. Полина застегивала рюкзак, когда рядом появился Денис.

– Слушай, а ты не хочешь посмотреть город? Ну, если не устала… – спросил он неуверенно, но с легким интересом в глазах.

Полина улыбнулась, почувствовав, как внутри вспыхнуло теплое предвкушение.

– Я как раз думала съездить на набережную, – сказала она.

– Отлично! Я знаю короткую дорогу, – оживился Денис. – Там есть пара мест, которые тебе точно понравятся.

Полина рассмеялась:

– Тогда закину учебники в общагу, переобуюсь – и пойдем.

Они вместе вышли из аудитории, разговаривая о том, как найти библиотеку и какие группы уже начали дружить между собой. Атмосфера была уютной, почти дружеской.

Возвращаясь к седьмому общежитию, Полина невольно оглянулась – и с удивлением отметила, что Макара нигде не видно. Ни в коридорах, ни у входа. И это было… приятно. Легкое чувство тревоги, сопровождавшее ее с самого утра, ослабло. Она выдохнула и расслабилась. День продолжался. И он обещал стать еще лучше.

– Ну что, – улыбнулась она, поворачиваясь к Денису. – Готов водить меня короткими дорогами, Сусанин?

Глава 3

В маршрутке трясло так, будто она вот-вот развалится, но водитель явно знал свое дело – ехали быстро, с ветерком, виляя между машин и резко тормозя у остановок. Полина вцепилась в поручень, стараясь не наступить никому на ногу, но при этом украдкой улыбалась – в этом всем было что-то живое, настоящее.

Наконец объявили нужную остановку, и девушка вместе с Денисом вышла на улицу – прямо перед знаменитой самарской стеллой «Ладья», возвышающейся над берегом Волги. Они спустились вниз по лестнице к пристани, и перед ними распахнулась широкая набережная, залитая осенним солнцем. Река блестела в лучах света, лодки лениво покачивались у пирса, а по дорожкам катались на роликах подростки. Кто-то гулял с собаками, в воздухе витал запах кофе и свежей выпечки.

– Почти как праздник, да? – усмехнулся Денис, обводя взглядом шумную набережную.

– Почти? – Полина оглянулась. – Это и есть праздник. Такой тихий, спокойный, когда все хорошо.

Они неспешно шли рядом. Уличные музыканты играли на саксофоне, где-то продавали воздушные шары, в палатках виднелись сувениры и сладости.

– Хочешь сахарную вату? – предложил Денис, указывая на прилавок с розовыми облаками на палочках.

Полина покачала головой и рассмеялась:

– Спасибо, но я бы предпочла шоколадное мороженое.

– Понял!

Денис тут же развернулся и убежал, а через пару минут вернулся с добычей – себе взял большую порцию сладкой ваты, ей – аккуратный рожок с мороженым в шоколадной глазури.

– В следующий раз я угощаю, – сказала Полина, принимая лакомство и благодарно кивая.

– Договорились, – широко улыбнулся Денис. – В столовке универа пицца просто огонь. Серьезно. И тесто вкусное, и сыра не жалеют.

Они шли все дальше по набережной, болтая и смеясь. Денис оказался удивительно интересным собеседником. Он рассказывал о Самаре. Как в детстве катался тут на самокате, как впервые приехал сюда один на олимпиаду и потерялся в метро. О смешных историях в школе и нелепых преподавателях.

Когда мороженое было доедено, а сладкая вата почти исчезла с палочки, они поднялись по лестнице, ведущей к площади Славы. Наверху открылся вид на горельеф «Скорбящей Матери-Родине». Фигура женщины, склонившей голову, вызывала уважение, хотелось соблюдать тишину – несмотря на всю легкость прогулки, тут они говорили вполголоса.

Полина остановилась, задержала взгляд на памятнике.

– Сильное место, – сказала она тихо.

– Да, – кивнул Денис. – Каждый раз, как здесь оказываюсь… во мне будто что-то выпрямляется и крепнет. Какой-то внутренний волевой стержень.

Полина улыбнулась и посмотрела на него – ее день был удивительным. Они подошли к массивной скульптуре рабочего с распростертыми крыльями – тот вздымал руки к небу, будто собирался взлететь. Металл бликовал в лучах заката, а позади раскинулась панорама реки.

– У нас в общаге один сосед называет это «студент с зачеткой», – хмыкнул Денис. – Сессия закончилась, и он наконец свободен.

Полина рассмеялась:

– Очень правдоподобно. Настоящий символ надежды.

Они на миг замолчали, глядя на скульптуру, а потом Полина, нахмурившись, спросила:

– А ты не знаешь, где тут… скульптура русалки?

– Русалки? – переспросил Денис, приподняв бровь. – Или купальщицы?

Полина пожала плечами, слегка смутившись:

– Ну… я точно не помню. Точнее, не знаю. Такая скульптура девушки… вроде как сидит. Волосы распущенные. Может, не русалка, а просто…

– Это купальщица, – понял Денис и чуть слышно засмеялся. – Она тут неподалеку. Хочешь, покажу?

Полина улыбнулась, с облегчением кивнув:

– Конечно. Я, наверное, уже замучила тебя своими прогулками.

– Не замучила, – смутился он, потупив взгляд. – Мне правда приятно. Могу быть твоим личным гидом. Если хочешь… Будем вместе город изучать.

Полина взглянула на него с теплотой:

– Было бы здорово. Я тут совсем никого не знаю.

Они свернули на одну из аллей, ведущих к берегу. Листья под ногами тихо шуршали, воздух был наполнен запахом реки и увядания – особенное, теплое, осеннее спокойствие.

– А ты откуда? – неожиданно спросил Денис.

– Тамбов, – ответила Полина, на секунду замешкавшись. – Я… старалась уехать подальше. Чтобы начать все заново. Чтобы не… – Она осеклась, прикусив губу.

Денис не стал давить.

Они прошли несколько шагов в молчании, которое не было тяжелым. Скорее бережным.

Полина с Денисом шли улыбаясь. Прогулка оставила после себя приятное ощущение легкости, и даже прохлада вечера не могла ее испортить. Редкие фонари отбрасывали длинные тени, ветер шевелил ветви деревьев, заставляя их шуршать листвой, будто кто-то шептался поблизости.

Полина попыталась согреться, скрестив руки на груди. Денис заметил это и сбавил шаг:

– Хочешь, отдам тебе кофту? – спросил он вполголоса.

– Нет, все хорошо, спасибо, – мягко улыбнулась Полина.

Они как раз свернули на знакомую улицу, ведущую к общежитию, когда из-за угла показалась шумная компания. Четверо парней – громкие, с агрессивной энергетикой, которая сразу ощущалась в воздухе, словно резкий запах.

Полина и Денис остановились. Глаза девушки метнулись к другой стороне улицы, но убежать не получится – парни их уже заметили и направились прямиком к ним.

– Полина, – тихо сказал Денис, не отводя взгляда от приближающихся. – Беги. Вызови полицию. И скорую, если что.

– Денис… – начала она, но он лишь едва заметно качнул головой.

Они стояли бок о бок, напряженные. Парни подошли почти вплотную. Один из них – крупный, с короткой стрижкой – рассмеялся:

– Гулять вечерами опасно, детки.

Полина шагнула вперед, пытаясь говорить уверенно:

– Мы просто хотим пройти. Дайте дорогу.

Парень наклонился к ней, от него пахло перегаром:

– И что ты мне сделаешь, а?

Полина уже собиралась открыть рот, но, прежде чем успела вымолвить хоть слово, откуда-то из подворотни раздался знакомый голос – холодный, ленивый и до дрожи спокойный:

– Она ничего тебе не сделает… в отличие от меня.

Из темноты вышел Макар. Он выглядел так, будто только этого момента и ждал: в черной куртке, с хищным выражением лица. Русые волосы слегка растрепались, а серые глаза опасно блестели. Он шел не спеша, зная, что сам представляет куда большую угрозу.

Один из парней сделал шаг назад почти рефлекторно.

– Ты… – испуганно пробормотал другой.

Макар усмехнулся:

– Вот именно. А теперь считайте до трех – и исчезните, пока не стал считать я.

И наступила звенящая тишина.

* * *

Толпа мгновенно расступилась. Один из парней, тот самый, что приставал к Полине, отступил на шаг и, нервно сглотнув, проговорил:

– Мы… мы не знали, кого тронули. Без обид.

– Бывает, – лениво бросил Макар и, не глядя на них, подошел к Полине. Его лицо смягчилось, голос стал спокойным, почти ласковым:

– Но если кто-нибудь еще раз посмеет угрожать моей милой девочке или ее друзьям… Ему будет плохо. Очень плохо.

Парни загалдели, наперебой бормоча извинения, и, не дожидаясь продолжения, поспешно ретировались прочь, бросая взгляды через плечо. Остались только трое: Полина, Денис и Макар.

Макар нахмурился и слегка наклонился к девушке:

– Чтобы больше не болталась одна по городу в такое время, ясно?

– Ты не имеешь права указывать мне, что делать! – вспыхнула Полина, глаза ее сердито блеснули.

– Э-э… спасибо, что вмешался, – мягко сказал Денис, будто пытаясь разрядить обстановку.

Макар, даже не повернувшись к нему, криво усмехнулся:

– Видишь, Кнопка, даже ботаник благодарнее тебя.

Полина фыркнула и зло сощурилась:

– А ты вообще что тут делал, Волчара?

Макар усмехнулся шире, почти с удовольствием:

– По-соседски за солью зашел. А Кнопочки не было… Вот и решил прогуляться. Проверить, все ли в порядке.

Он посмотрел на нее долгим, внимательным взглядом, будто что-то хотел добавить, но передумал.

– В следующий раз предупреждай, когда на романтическую прогулку с экскурсоводом соберешься. Я хоть в сапогах выйду. Вдруг нарвешься на менее понятливых, – добавил он, глядя на Дениса с вызывающей полуулыбкой.

Полина шумно выдохнула, прикрыла глаза, будто собираясь с силами, а потом посмотрела на Макара и уже более спокойно ответила:

– Спасибо.

– Да не за что, – усмехнулся он. – Кстати, Регина твоя просила в магазин зайти – купить хлеб, молоко и творог.

Не успела Полина ответить, как Макар уверенно приобнял ее за плечи и повел в сторону магазина. Полина пыталась несколько раз сбросить его руку, но Макар даже не реагировал – будто не замечал. Она фыркнула, но уже без прежнего пыла.

Денис угрюмо шел рядом, стараясь не смотреть на Макара. Что-то в нем пугало – не угроза, нет, но то холодное спокойствие, с которым он поставил на место опасную компанию, не выходило у парня из головы.

Магазин за углом был небольшой, но уютный. Они быстро нашли нужное: хлеб, молоко, пачку мягкого творога. Полина потянулась в рюкзак за кошельком, но Макар, не дав ей опомниться, провел картой и отодвинул терминал, нагло улыбнувшись:

– С гостей денег не беру.

Полина нахмурилась, вдохнула, уже готовясь выдать гневную тираду… но в последний момент просто махнула рукой, устав спорить.

– Ладно. Но в следующий раз плачу я, – пробурчала она.

– Посмотрим, Кнопка, – с усмешкой отозвался Макар, и они направились к выходу.

У крыльца седьмого общежития на корточках сидела компания парней. На них спортивные штаны, в руках – банки пива. Они лениво переговаривались и с неприятной ухмылкой оценивали всех проходящих мимо девушек. Типичные гопники, каких Полина привыкла обходить стороной еще в родном Тамбове. Но стоило им заметить Макара, как все трое будто по команде вскочили на ноги, выкинули банки и молча распахнули перед ним дверь.

Полина первой шагнула внутрь, чувствуя на себе их взгляды. Когда же обернулась, заметила легкий уважительный кивок, адресованный Макару. Он спокойно вошел следом за девушкой, а позади, немного замявшись, шел Денис.

На втором этаже Полина остановилась у поворота и коротко бросила:

– До завтра.

– Пока, – пробормотал Денис, не глядя на Макара, и исчез за углом.

Полина вставила ключ в замок, повернула, и вошла в комнату. С облегчением заметила, что Регины нет. Но не успела она поставить рюкзак, как за ней прошел парень и закрыл дверь.

– Макар, ты чего… – начала она, но не успела договорить.

Резким движением он прижал ее вплотную к шкафу, почти нависая над ней, но не касаясь. Даже так Полина ощутила напряжение его тела, его дыхание на своей щеке.

– Не смей одна ходить по ночам, – глухо сказал он, глядя в глаза. – А если уж ходишь – бери с собой того, кто сможет тебя защитить.

Полина почувствовала, как быстро застучало сердце. Не от радости – от страха. Потому что в такие моменты Макар ее пугал. В его глазах не было гнева, но не было там страсти. Только какая-то молчаливая опасность.

Девушка не издала ни звука. И он вдруг сделал шаг назад, будто почувствовав, что зашел слишком далеко.

Дверь скрипнула – в комнату вошла Регина с силиконовой лопаткой и наушниками в ушах.

– О, вы тут, – беззаботно сказала она, снимая куртку. – Макар, я там картошку с котлетами жарю. Ты с нами поужинаешь или я могу отдельно в лоток положить?

– С собой, – отозвался он буднично и опустился на край кровати, будто ничего и не было.

Полина же медленно присела на стул, так и не отводя взгляда от парня. Ее медленно затапливал страх. Она вспомнила, почему его называли Тамбовским волком…

Глава 4

Полина быстро водила ручкой по тетрадному листу, стараясь не отстать от преподавателя. Почерк становился все более размашистым, буквы сливались, но она не останавливалась – каждая фраза могла пригодиться. На доске мелькали грамматические конструкции, артикли, времена – все это требовало внимания и сосредоточенности.

Леонид Минаварович, низкий, с круглым животиком и сутулой спиной, стоял у кафедры. Иногда он подходил к доске и что-то неразборчиво бормотал, слегка шепелявя. Его дикция оставляла желать лучшего – после недавней аварии на лице остался грубый шрам, чуть перекашивающий губу, из-за чего некоторые звуки звучали глухо и смазанно.

Лекция тянулась мучительно долго. Некоторые студенты уже перестали пытаться записывать, кто-то уткнулся в телефон, кто-то откровенно скучал. Но Полина не сдавалась. Сжав губы, она склонилась над тетрадью, улавливая знакомые слова, цепляясь за них, как за спасательный круг.

– Зэ… зэ… пассив воис из юзд… вен зэ экшн… из мор… импотант зэн зэ дуер, – с усилием проговорил Леонид Минаварович, постукивая указкой по доске.

Полина замерла, повторила про себя, уловила общий смысл и тут же записала в строчку: The passive voice is used when the action is more important than the doer³.

Пока за окном медленно ползли облака, она продолжала терпеливо записывать, будто от этого зависела ее судьба.

Полина откинулась на спинку скрипучего стула, с усилием разминая затекшие пальцы. Запястья ныли от напряжения, а спина просила отдыха. Лекция была похожа на марафон – сложный, невыносимо медленный и все же обязательный. В коридоре, за приоткрытой дверью, слышались шаги и голоса – большинство студентов уже потянулись в столовую, надеясь успеть урвать себе хоть что-то с обеда.

Леонид Минаварович вышел из аудитории, небрежно придерживая под мышкой старую потертую папку и что-то бурча в трубку телефона. Его профиль ненадолго задержался в проеме, прежде чем исчезнуть за дверью.

Полина вытянула ноги, устало уронила голову на сложенные руки. Тетрадь лежала открытая – каждое слово разобрано по слогам, по губам, по догадкам. Понять, что именно говорит Леонид Минаварович, было задачей почти героической.

– Кто такой Макар? – вдруг тихо спросил Денис, придвинувшись ближе. Его голос был глухой, настороженный. – Почему его все так боятся?

Полина чуть приподняла голову, посмотрела в окно, где листья на тополях раскачивались от легкого осеннего ветра. Минуту молчала, словно решая – говорить или оставить при себе.

– В Тамбове… – начала она, медленно подбирая слова. – Он был, как бы это сказать… тенью. Парни постарше называли его бесшумным хищником. Не кричит, не шумит, не суетится. Но если ты перешел ему дорогу – быть беде.

Она говорила спокойно, без эмоций, но голос ее стал чуть глуше. Внутри росло знакомое ощущение, она словно возвращалась в прошлое. Туда, где физически тебе не причиняли вреда, но внутри все содрогалось от каждого контакта, от каждого взгляда.

– Он контролировал двор. Район. Людей. Учителей в школе он не боялся – они боялись его. – Полина криво усмехнулась. – Помню, как одна девочка пожаловалась, что он у нее телефон отобрал. Через день она уехала к тете в другой город. Просто… исчезла.

Она сжала ручку в руке, будто стараясь через давление на пластик унять напряжение в груди.

– Он не из банды, не из группировки. Ему это и не нужно. У Макара свой закон, и он его единственный судья. Он как… как ураган. Вроде все тихо, а потом сносит все к черту. Понять, что он задумал, невозможно.

– А ты… ты его не боишься? – тихо спросил Денис, в голосе прозвучала искренняя тревога.

Полина чуть усмехнулась, хотя в глазах мелькнула тень:

– Боюсь. Но я его знаю. Хуже – он знает меня. А это, поверь, страшнее.

Он молча кивнул, переваривая услышанное. В коридоре хлопнула дверь, Леонид Минаварович вернулся, все еще что-то говоря по телефону. Взгляд его, чуть утомленный, скользнул по аудитории.

– Ладно, – сказала Полина, выпрямляясь. – Нас ждет еще сорок пять минут битвы за понимание гласных. Выживем?

Денис кивнул, но перед тем, как вернуться к своей тетради, наклонился чуть ближе и сказал:

– Если что, зови. Не важно, кто он. Я не дам тебя в обиду.

Полина не ответила. Только кивнула еле заметно и уткнулась в тетрадь, но в груди стало теплее. Тихо, спокойно – будто кто-то положил ладонь ей на плечо. Девушка пробежалась глазами по своему конспекту, проверяя, не упустила ли что-то важное. Несмотря на спешку, аккуратные строчки тянулись по страницам ровными рядами – результат не только усердия, но и привычки к борьбе за успеваемость. Она машинально провела пальцем по краю листа, чувствуя, как напряжение от разговора с Денисом понемногу уходит.

Из коридора донесся стук каблуков, а затем в дверном проеме возникла староста – Надя. Среднего роста, с тонкой талией и выраженными бедрами, она двигалась уверенно, будто вся аудитория принадлежала только ей. Светлые волосы были уложены в безупречную прическу, на лице – тонкий макияж и надменное выражение.

– Слушай, Соболева, – обратилась она, демонстративно не взглянув в сторону Дениса, который все еще сидел рядом, – мне нужно, чтобы ты сменила тему по истории. Ту, что ты выбрала, хотела я. Мне она важна.

Полина медленно подняла взгляд, не сразу отвечая. На лице у нее появилось выражение легкого недоумения.

– Я уже написала половину реферата, – спокойно сказала она. – И тему, напомню, мы выбирали еще две недели назад. Ты могла выбрать любую.

Надя стиснула губы. Она шагнула ближе, сложив руки на груди и чуть склонив голову набок.

– Мне кажется, ты не совсем поняла. Это просьба… от старосты, – голос у нее был вежливым, но вежливость эта казалась искусственной, как лак на ногтях – блестящий, но легко сдираемый.

Полина усмехнулась, но не язвительно – устало.

– А мне кажется, ты не совсем поняла, что я не собираюсь тратить еще две недели на новый реферат. Особенно ради тебя.

В голосе Полины звучало спокойствие, почти равнодушие – и это, как видно, задело Надю сильнее любого крика.

Та фыркнула зло, как кошка, которой отказали во внимании, глаза ее сузились.

– Ладно, посмотрим, как ты заговоришь, когда оценку поставят ниже, чем ты рассчитывала, – бросила она и резко развернулась, каблуки застучали по линолеуму.

Полина проводила ее взглядом, а потом негромко выдохнула:

– Вот ведь змея…

– Угу, – тихо отозвался Денис, – но ты молодец. Спокойно, четко. Не побоялась.

Полина пожала плечами и вернулась к конспекту. Но в ее глазах, в самой глубине, заплясали огоньки.

Глава 5

Совершенно вымотанная, Полина устало опустилась за свободную парту в большой, просторной аудитории. Воздух здесь был прохладным, пахло древесиной старых парт и еще свежей побелкой стен – ремонт сделали недавно. Бросив сумку на соседний стул, она откинулась назад, прикрыла глаза на секунду и вытянула ноги. Последняя пара – литература. Можно сказать, почти отдых. Тимофей Эдуардович был одним из тех преподавателей, которого студенты не только уважали, но и любили. Он говорил живо, с огоньком, словно рассказывал историю у костра, а не читал лекцию в душной аудитории. Полина знала: сорок пять минут пролетят незаметно.

Она потянулась за тетрадью, когда рядом возникла Надя в окружении пары своих приближенных – тех самых, что всегда смеялись на полуслове и поддакивали с полувзгляда. Староста шагнула ближе, небрежным движением руки смахнула тетрадь Полины со стола – та с глухим звуком шлепнулась на пол, раскрываясь и теряя заложенные закладки.

– Придется тебе все-таки сменить тему, – с усмешкой сказала Надя, глядя сверху вниз. – Раз уж не понимаешь с первого раза.

Полина медленно повернула к ней голову. Взгляд у нее был спокойный, почти ленивый, в голосе – ни капли эмоций.

– Подними. И извинись.

Повисла пауза. Одна из девчонок, стоящих рядом с Надей, дернулась, будто хотела что-то сказать, но прикусила язык. Надя же расхохоталась – громко, выразительно.

– Перед серой мышью? Ты что, совсем? Я не стану прыгать под твою дудку.

В этот момент дверь в аудиторию тихо скрипнула. Вошел Макар. Он не спешил, двигался медленно, но от его присутствия в аудитории будто стало теснее. Его взгляд скользнул по группе, остановился на Наде – цепко, хищно. Он не улыбался, не поднимал бровей, не делал никаких показательных жестов. Просто произнес, тихо, но отчетливо:

– Кому-то придется прыгать.

Аудитория застыла. Словно все вдохнули – и не выдохнули. Надя побледнела, лицо нервно дернулось. Макар продолжал смотреть на нее, давал возможность подумать. Девчонки за ее спиной попятились, чуть спрятавшись за спины одногруппников.

Полина наклонилась, подняла тетрадь сама, сдула с нее пылинку и села ровно, будто ничего не произошло.

А Надя медленно опустила взгляд, будто впервые заметила, насколько пыльный пол в аудитории. Староста заморгала, натянуто усмехнулась, будто надеялась, что так удастся убрать напряжение, повисшее в воздухе. Голос ее дрожал, но она старалась говорить бодро, как ни в чем не бывало:

– Я… вообще-то хотела напомнить, что в пятницу будет вечеринка первокурсников в «Арене», – Надя попыталась сменить тему. – Надо сдать по тысяче рублей…

Макар медленно шагнул вперед, сокращая и без того небольшое расстояние. Он навис над Надей, словно тень, и произнес с ледяной ясностью:

– Ты что-то не поняла. Но я великодушный. Дам второй шанс.

В аудитории снова повисло напряжение. Шум стих, все звуки будто исчезли. Надя судорожно сглотнула, отступая чуть назад, прятала взгляд, словно пытаясь стать меньше.

– Я сдам… – выдавила она сдавленно. – За тебя и… Полину.

Макар чуть склонил голову, на губах заиграла ухмылка. Он протянул с ленивым удовлетворением:

– Умница.

Но в его интонации было что-то такое, отчего по коже пробежал холодок. Это «умница» прозвучало не как похвала, а как предупреждение. Как метка.

– Вечеринка… – торопливо добавила Надя, пятясь. – Вечеринка в эту пятницу. Билеты принесу сегодня…

– А теперь пошла отсюда, – коротко бросил Макар.

Словно по команде, Надя и ее подружки метнулись к передним рядам, будто там, среди парт, было безопаснее.

Макар взял сумку Полины, повесил ее на спинку стула аккуратно, почти по-хозяйски, и плюхнулся рядом, откинувшись назад и закинув одну ногу на другую.

– Не благодари, – сказал он, не глядя на девушку.

– И не собиралась, – тут же ответила Полина, ни на секунду не отводя взгляда.

На их лицах промелькнули одинаково дерзкие тени улыбок. И каждый из них был по-своему упрям. Макар сидел расслабленно, чуть откинувшись назад, и, не глядя на Полину, спокойно произнес:

– Ты пойдешь со мной на вечеринку.

Полина опустила взгляд на тетрадь. Пролистывая ее, будто это самое интересное в мире занятие, холодно отрезала:

– Даже не подумаю.

Он чуть повернул голову в ее сторону. Черты его лица потемнели, улыбка исчезла, голос стал ниже:

– Придется. Не забывай, что бывает, когда ты мне перечишь.

Полина резко захлопнула тетрадь и отложила ее на край парты.

– Я тебе не подчиняюсь. И больше не позволю себя кошмарить. Это тебе не Тамбов.

Между ними повисло напряженное молчание, только сквозь приоткрытое окно в аудиторию доносился шум студенческих голосов из коридора. В этот момент прозвенел звонок, оповещая о начале пары.

Вошел Тимофей Эдуардович – высокий, сухощавый, с растрепанными кудрями и в вечно мятом пиджаке, будто вынырнувший из XIX века. Он поздоровался, поставил кружку с чаем на кафедру и начал лекцию в своей привычной мягкой манере:

– Дорогие мои, сегодня мы с вами поговорим о Пушкине – не как об иконе, а как о человеке, влюбленном, дерзком, ищущем. Вы ведь замечали, как в его стихах всегда звучит свобода?

Макар молчал, уставившись вперед. Потом едва слышно, почти шепотом произнес:

– Ты должна пойти со мной. Только я смогу за тобой присмотреть. Без меня ты не справишься.

Полина медленно повернулась к нему, и в ее взгляде было столько ярости и обиды, что казалось, воздух между ними стал плотнее.

– Я справлялась до тебя. И справлюсь после. Ты не мой охранник, не мой бог и не мой хозяин. Тебе не получится давить на меня так же, как это было в Тамбове. Понял?

Макар не ответил. Он смотрел на доску, где Тимофей Эдуардович что-то уже писал мелом, но казался далеким от происходящего в аудитории. Полина отвернулась. Руки ее дрожали, но она держалась прямо. И впервые за долгое время чувствовала себя свободной.

Внезапно Макар как-то тяжело вздохнул, будто старик, уставший от мира, и молча поднялся из-за парты. Его движение было плавным, решительным. Он обошел стол и без предупреждения подхватил Полину, словно она была легкой спортивной сумкой, аккуратно, но без лишней нежности, закинул ее себе на плечо. Ее длинные волосы рассыпались по его спине, рука невольно ударилась о край парты, но боли она почти не почувствовала.

– Ты с ума сошел! – отреагировала Полина, но без явной злости, будто обращаясь к полу, а не к Макару.

Он не ответил. Просто уверенно шел вперед. Тимофей Эдуардович продолжал лекцию, с воодушевлением рассуждая о трагической поэме «Медный всадник». Никто из студентов даже не обернулся – словно все это происходило в другом измерении, будто Макара с Полиной здесь и не было вовсе.

Где-то вдали скрипнула дверь и загудела уборочная тележка. Звук шагов гулко разносился по пустому коридору. Полина не сопротивлялась – не потому, что была согласна, а потому, что устала бороться. Да и смысла не было. Все происходящее казалось почти сюрреалистичным, как сцена из сна.

Он шел уверенно, мимо аудиторий, мимо гардероба и стеклянных дверей в фойе. Вот улица, солнце, пыльная дорожка. Осенний воздух пах нагретым асфальтом, цветущим кустарником и вымокшей землей от недавно прошедшего дождя. Университет остался позади, их поглотил парк с высокими стволами деревьев и тенистыми аллеями.

Полина чуть пошевелилась, чтобы устроиться поудобнее – висеть на плече было нелепо и неприятно, но не больно. Она уже не думала о людях, не думала о странности момента. Ее взгляд зацепился за старое дерево с покатыми ветвями и крупными листьями. Черешня. Точно. Она вспомнила – в самом углу, у покосившегося забора росло дерево, которое летом всегда щедро наливалось алой, сочной ягодой.

«Если он еще пронесет меня чуть дальше, – подумала Полина, – то я смогу дотянуться и сорвать парочку…»

Мысль была странно уютной, как внезапное воспоминание о детстве. Не было страха. Только легкая, тягучая усталость и ощущение, будто что-то меняется. Внутри. Вокруг. Навсегда.

* * *

Макар молча дошел до черешни и, не спрашивая разрешения, ловко снял Полину с плеча. Словно она весила не больше пушинки, посадил ее на толстую, мощную ветку. Она была достаточно широкой и устойчивой, чтобы сидеть, но находилась слишком высоко, чтобы легко спрыгнуть. Девушка нахмурилась и поправила ремень на джинсах, стараясь не показать, что ей немного страшно.

– Почему ты так себя ведешь со мной? – наконец спросил он, глядя снизу вверх. В его голосе звучало что-то усталое, не злобное – может, даже почти растерянное.

Полина скрестила руки на груди и, свесив ногу, чуть язвительно ответила:

– Тот же вопрос я могу задать тебе. Может, сначала сам ответишь?

Макар насупился, моргнул и как-то по-детски обиженно сказал:

– Я нормально себя веду. Ты сама странная какая-то.

Полина дернулась, будто у нее внутри щелкнула пружина.

– Нормально? – она вскинула брови. – А как ты в Тамбове за мной таскался, помнишь? Пугал, за косичку дергал. То тетрадь отберешь, то книги раскидаешь. Все в порядке, да?

Ее голос был резкий, но не сломленный. В нем звучала обида, скопившаяся за многие годы. Руки дрожали, но она не сводила с него взгляда. Больше не боялась. Не хотела бояться.

– Я не та забитая мышка, которой была. И не собираюсь больше позволять никому собой помыкать.

Макар смотрел на нее молча. Глаза его были прищурены, губы сжаты. А потом вдруг усмехнулся, коротко, хрипло, будто не поверил. Подошел ближе, снова обхватил Полину за талию и, прежде чем она успела возразить, легко опустил на плечо и двинулся в сторону заката.

– Ну-ну, – пробормотал он, насмешливо. – Я вижу. Настоящая амазонка.

– Поставь меня на землю! – вскрикнула Полина, не выдержав, и начала колотить его по спине. Раздражение кипело в ней, но оно было каким-то теплым, живым, почти… Таким, какое бывает к родным или близким.

– Да ладно тебе, – ухмыльнулся он. – Чего ты сразу?

– Потому что я человек, а не мешок картошки, – огрызнулась Полина, – и я умею ходить сама, спасибо!

– Ты еще и разговариваешь, – с притворным изумлением сказал Макар. – Я-то думал, ты меня игнорировать будешь.

Полина фыркнула и, уткнувшись лбом в его спину, сдержала мстительный комментарий. Макар уверенно миновал несколько аллей, пересек мостик через ручей и наконец остановился на асфальтированной тропинке, выходившей к озеру. Над поверхностью легкая дымка. Кончики ветвей ив опускались в водную гладь, по которой медленно скользили солнечные блики.

– Какая красота, – с удовлетворением выдохнул Макар, всматриваясь в темную воду.

Ботанический сад и правда был красив в своем осеннем расцвете. Воздух здесь казался легче, чище – пахло влажной землей и чем-то сладким, цветочным. Птицы щебетали в кронах, где-то по тропинке проехал велосипедист, но в остальном было тихо, почти уютно.

Полина подозрительно молчала, никак не комментируя его слова. Макар, уловив перемену в настроении, прищурился и с настороженным видом обернулся к ней.

– Ты чего?

– Ничего, – слишком невинно отозвалась она.

Он только собрался что-то сказать, как вдруг… Полина резко шагнула вперед, схватила его за ворот джинсовой куртки обеими руками и резко дернула на себя. Все произошло так быстро, что Макар, совершенно не ожидавший подвоха, потерял равновесие. Его лицо отразило краткое изумление, и в следующее мгновение они уже летели в воду.

Но в последний момент, с какой-то нечеловеческой реакцией, Макар успел развернуться в воздухе и спиной влетел в озеро, потянув за собой Полину. Вода взметнулась вверх, холодная, шокирующе бодрящая. Раздался громкий всплеск, за которым последовала тишина.

Первым вынырнул Макар. Вода стекала с его волос и лица, он отфыркивался и… расхохотался. Громко, весело, искренне – так, как давно не смеялся.

Полина появилась рядом с ним, фыркнула, кашлянула и сердито сказала:

– Прекрасно. Просто замечательно. А теперь, будь добр, не мешай мне выбираться.

– Не утонешь, – улыбаясь, сказал он, мягко придерживая ее за локоть, – но, если хочешь, помогу.

– Отойди, пока я не показала тебе, как я умею плавать баттерфляем… по голове.

Макар усмехнулся, но руки убрал. Полина доплыла до берега, отплевываясь и проклиная одежду, что тянула вниз. Макар медленно поплыл следом, лениво, как будто это все и было его планом – искупаться посреди осеннего дня, в одежде, с девушкой, которая могла бы выцарапать ему глаза.

Когда они оба выбрались на траву, мокрые, чихая и тяжело дыша, он снова рассмеялся.

– Ты не та забитая мышка, это точно.

Полина зло посмотрела на него, отбросила мокрые волосы с лица и тоже не смогла сдержать улыбку.

– А ты все тот же балбес, Макар. Я вся мокрая. И в водорослях!!!

Макар снова расхохотался – громко, заливисто, с тем чуть хриплым оттенком, что всегда появлялся у него после долгого смеха. Капли воды стекали по его щекам, волосы прилипли к вискам, а рубашка будто намертво облепила тело. Он откинул голову назад и, отдышавшись, сказал:

– Все, хватит романтики. Пошли в общагу, пока нас кто-нибудь не сфоткал для студенческой газеты под заголовком «Обезумевшие от сессии».

Полина, поежившись, глянула на свои джинсы и мокрые, чавкающие из-за воды кеды. Осень хоть и стояла теплая, но после купания в озере в одежде ветерок стал куда менее приятным.

– У меня вещи остались в аудитории, – буркнула она, кутаясь в собственные руки. – Телефон, рюкзак, тетрадь… Даже сменка.

Макар поморщился, как будто она сообщила ему, что намерена писать диплом по логике.

– Пф, ботаник прибежит и все принесет, – небрежно бросил он, имея в виду Дениса.

Полина скрестила руки на груди, зябко потирая плечи. По коже побежали мурашки. Прогулка становилась все менее забавной.

– Если я заболею, виноват будешь ты, – пробормотала она, не глядя на него, – мне потом за таблетками и каплями бегать будешь…

Макар медленно подошел ближе, не дотрагиваясь, но создавая то напряжение, от которого всегда сбивается дыхание. Он наклонился так, что губы почти коснулись ее уха, и прошептал с удивительной мягкостью:

– Тебе же хуже… Ведь я буду тебя лечить.

Теперь мурашки пошли уже не от холода. Полина густо покраснела, даже уши налились жаром. Она резко отвернулась, чтобы он не заметил, и быстро пошла к выходу из сада, стараясь не оборачиваться назад.

– Сам себя лечи, доктор невменяемый, – пробормотала она, но голос выдал ее – слишком тихо, почти с улыбкой.

Макар только фыркнул, глядя ей вслед, и, неторопливо ступая по мокрой дорожке, пошел следом.

Глава 6

Полина толкнула дверь в комнату плечом – пальцы едва гнулись от холода. В нос ударил привычный запах яблочной жвачки и тонкого женского парфюма. Регина только вернулась с пар и наспех освежилась. Она стояла перед зеркалом с расческой в руках и, заметив Полину, прищурилась.

– А ты чего мокрая? – удивленно спросила она, откровенно разглядывая подругу.

Полина отмахнулась, тяжело дыша от легкого бега и дневных приключений.

– Это… долгая история. Потом расскажу. – Она выдернула из-под кровати пакет с полотенцем и чистой одеждой и, не дожидаясь реакции, поспешила к выходу. – Я в душ, ладно?

– Ага, жду, – крикнула ей в спину Регина, явно заинтригованная.

Полина выбежала из здания в тапочках, перелетела через лужицу на асфальте, подхватила рукой с пакетом край халата и нырнула в здание душевой. Остывшее тело ныло. Быстро скинув мокрую одежду и швырнув ее в пластмассовый тазик, она встала под горячую воду, смывая с себя озеро, остатки обиды и неловкости. Пар окутал ее, будто защищая.

Через десять минут, вытершись насухо и заплетя волосы в косу, Полина натянула чистые спортивные штаны и толстовку. Подхватив тазик с мокрыми вещами, она почти бегом вернулась в общежитие, перескакивая через знакомые щербатые плитки.

На пороге ее уже ждала Регина, с кружкой чая в руке и поднятой бровью.

– Так, теперь рассказывай. Ты что, в озеро упала?

Полина только хмыкнула и поставила тазик у батареи.

– Не я. Меня уронили. Добровольно-принудительно. Макар, если быть точной.

Регина присвистнула.

– Ух ты. Ну все, выкладывай. Прямо сейчас. С подробностями.

Полина вздохнула, закуталась в одеяло и, глядя в потолок, начала:

– Началось все с того, что я сказала «нет»…

Регина метнулась к чайнику и быстро плеснула кипяток в еще одну кружку, бросив туда пакетик с мятой и ложку сахара. Протянула Полине дымящуюся чашку и устроилась рядом, поджав ноги под себя. Глаза ее сверкали – она обожала такие сплетни, особенно когда в них замешан кто-то вроде Макара.

– Ну? Дальше. Что он натворил?

Полина сделала глоток, крепко сжав кружку в ладонях.

– Он невыносим, Рег. Просто невыносим! – выпалила она. – Представляешь, взял и унес меня прямо с лекции. Закинул на плечо, как мешок картошки, и вынес. А никто – ни студенты, ни даже Тимофей Эдуардович – и бровью не повел!

Регина прыснула со смеху, чуть не пролив чай.

– Да-а, Макар тот еще паршивец. Какой же наглец. Но ты же сама знаешь, ему многое сходит с рук.

Полина недовольно покачала головой.

– Еще бы. Ему осталось только корону и трон выдать.

– Кстати, – оживилась Регина, припоминая, – Надя заходила. Принесла билеты на вечеринку первокурсников. Оставила один на твоей тумбочке. И еще… Денис заходил. Принес твою сумку.

Полина удивленно моргнула, а потом с облегчением выдохнула:

– Вот это человек. Надо будет потом поблагодарить. Денис хороший.

Регина кивнула.

– Ну, он вообще какой-то… настоящий, что ли. Без показухи.

Полина чуть улыбнулась, потом, сделав еще глоток, осторожно спросила:

– А ты сама пойдешь на вечеринку?

Регина покачала головой.

– Нет, я друзьям обещала – у них дача за городом, что-то вроде мини-сбора будет. Хочу вырваться, сменить обстановку. А вы там с Макаром разберетесь.

Полина фыркнула.

– Сомневаюсь, что он умеет «разбираться», скорее «приказывать и тащить».

Они еще немного посидели, потягивая горячий чай. За окном постепенно темнело, загорались окна общежития. Кто-то включал лампы, кто-то рылся в холодильнике. Слышался стук кастрюль и гул голосов. Обычный вечер.

Регина встала и подхватила обе кружки.

– Пойду вымою, пока народу на кухне немного.

– А я пойду вещи стирать. – Полина вздохнула и взяла тазик с мокрой одеждой.

Они вышли из комнаты почти одновременно, но пошли в разные стороны – Регина на кухню, а Полина в умывалку, где вода бежала из крана туго, а стиральный порошок пах детством и летними лагерями.

В умывалке было прохладно, по кафельному полу бежала тонкая струйка воды от одного из неплотно закрученных кранов. Полина стояла у раковины, склонившись над тазиком, и яростно терла джинсы – ткань не поддавалась. Ладони уже начали ныть от усилия, но злость подгоняла.

Вошли двое студентов – кто-то из параллельной группы. Один лениво плеснул в лицо водой, другой достал щетку и пасту. Они переговаривались вполголоса, как вдруг дверь резко распахнулась и зашел Макар.

Он остановился, глядя на них, и прищурился. Голос у него был негромким, но в нем звучала ледяная нота:

– Потерялись.

Парни замерли на секунду, переглянулись и тут же выскочили в коридор, будто только и ждали повода сбежать. Макар молча прошел внутрь, потянул выцветшую шторку, что болталась на ржавых кольцах вместо двери, и поставил свой тазик рядом с тазиком Полины.

Она даже не повернула головы, только яростнее зашуршала тканью о ткань.

– А ведь в воду мы упали из-за тебя, – спокойно заметил он, наклоняясь к своему тазу и вынимая рубашку, которая теперь пахла болотом.

Полина бросила на него злющий взгляд из-под мокрой пряди:

– Если ты пытаешься вызвать у меня чувство вины – не выйдет. Ты сам начал.

Макар усмехнулся, покачивая головой. Он не стал спорить, просто прошелся пальцами по воротнику рубашки, словно проверяя, насколько она отстиралась, и чуть мягче сказал:

– Кнопка стала совсем взрослой.

Полина не ответила. Склонилась ниже, продолжая стирать джинсы. Старалась стереть не только грязь, но и раздражение, воспоминания. Все, что связывало ее с этим странным парнем.

Макар бросил на нее взгляд, в котором читалась смесь иронии и чего-то почти… уважительного. Но промолчал, не мешая ей бороться с тканью и собой.

Выстирав и прополоскав свою одежду, Полина с облегчением выжала джинсы, аккуратно сложила их в тазик и уже собиралась выйти из умывалки, когда перед ней внезапно возник Макар. Он лениво облокотился о стену и насмешливо произнес:

– Что, даже не составишь мне компанию?

Полина раздраженно вскинула брови.

– Я тебе клоун, что ли?

Продолжить она не успела. Макар сделал шаг вперед, наклонился так близко, что его губы едва не коснулись ее губ. Это было так стремительно, что Полина даже не успела понять, что происходит. Он выдохнул мягко, почти ласково:

– От тебя так приятно пахнет…

Девушка отшатнулась, будто обжегшись. В голове вспыхнула тревога, сердце пропустило удар. Казалось, вот-вот… Но она выскользнула из умывалки, прижимая тазик к груди, и почти бегом рванула до комнаты, захлопнув за собой дверь.

Регина даже не подняла головы – на ноутбуке шел фильм, на столе лежала разрисованная ручкой тетрадь с каким-то графиком. Полина метнулась к батарее, повесила джинсы и футболку. Стараясь не смотреть в зеркало, села за свой стол, достала тетрадь и уткнулась в конспекты.

Но буквы плыли, и каждый раз, как она ловила себя на мыслях, как судьба вновь свела ее с Макаром, сердце стучало в висках, будто напуганный зверек. Девушка не понимала, чего ждать дальше.

Регина, захлопнув ноутбук, бросила на ходу:

– Я к Алинке, у нас по черчению завал, поможешь потом, если что?

– Конечно, – кивнула Полина.

Дождавшись, пока подруга скроется за дверью, девушка взяла с подоконника сковородку, тушенку, макароны, бутылку масла и ушла на кухню.

Та была тесной как чулан, стены давно пропитались запахами еды. Две плиты по углам стояли, как усталые ветераны, и из восьми конфорок реально работали только четыре, да и те – через раз. Вечером сюда стояла очередь, но ночь – благословенное время: тишина, редкие звуки капающей воды и шорох пакетиков с лапшой.

Полина зажгла конфорку. Слегка обжарив макароны, залила их кипятком из чайника, добавила тушенку. Сделав огонь конфорки поменьше, накрыла сковороду крышкой и глубоко вздохнула, чувствуя, как от тепла плиты расслабляются плечи. На секунду позволила себе улыбнуться – жизнь не казалась такой плохой. Но тут дверь тихо скрипнула.

В кухню вошел Макар. Полина вздохнула и, не оборачиваясь, буркнула:

– И чего тебе не спится, упырь?

– Рад, что ты хорошо питаешься, – прозвучал в ответ его спокойный голос. Он подошел ко второй плите, включил одну из уцелевших конфорок и поставил кастрюлю с водой.

Полина стиснула ложку чуть крепче и отвернулась. Воздух стал гудеть от напряжения, словно кто-то невидимый натянул струну между ними.

Девушка скрестила руки на груди, наклонившись чуть ближе к плите, и, фыркнув, процедила:

– На вечеринку первокурсников я пойду с Денисом. Так что можешь не преследовать нас демоническим сусликом.

– Демоническим сусликом?! – Макар рассмеялся громко, искренне, как будто впервые за долгое время услышал хорошую шутку. – Мне нравятся твои сравнения, Кнопка. И нравится, что начала предупреждать меня о своих планах.

Полина вздрогнула, сразу пожалев, что вообще открыла рот. Она отвернулась, уставившись на крышку сковородки, будто в ней пряталась загадка мироздания. Секунды тянулись вязко, как сироп, – слишком плотные, слишком сладкие, чтобы глотать спокойно.

Макар между тем что-то помешивал у себя в кастрюле, напевая себе под нос. Он явно чувствовал себя комфортно, а вот Полина – совсем наоборот. Воздух, казалось, сжался. Плитка гудела ровно, капли воды с крышки сковородки лениво и размеренно падали на макароны. И даже этот звук раздражал. Присутствие Макара будто бы расползалось по кухне – ненавязчиво, но прочно, как запах ливня по электричке: от него никуда не деться.

Полина стиснула зубы и попыталась сосредоточиться на еде. Но в голове назойливо крутилась мысль – почему он не уходит?

Макар слил часть воды в раковину – звук был коротким, но слишком громким в ночной тишине. Затем, убавив огонь, вернул кастрюлю на конфорку и вытер руки о джинсы. Несколько шагов – и он оказался рядом.

Полина мгновенно отошла, но почти сразу наткнулась на холодный подоконник. Ягодицы уперлись в край, и отступать стало некуда. Сердце застучало чаще – сначала от неожиданности, потом от напряжения, а затем – от злости на саму себя.

Макар ничего не говорил. Он просто подошел, обхватил девушку за талию и легко посадил на подоконник. Полина вскрикнула, но не громко – больше от удивления. Макар не отступил. Он оперся руками по обе стороны от нее, наклонился, глядя прямо в глаза. Будто хотел разглядеть в них что-то большее, чем раздражение или страх.

– Ты знаешь, – проговорил он низко, – когда ты злишься, у тебя в уголке губ появляется маленькая ямочка. Раньше ее не было. В Тамбове ты прятала все. А сейчас… стала настоящей.

Полина пыталась ответить, но слова застряли где-то между горлом и солнечным сплетением. Она не отводила взгляда, сжав пальцы в кулаки, как будто этим могла защититься. Макар молчал. Он просто смотрел. Слишком близко. Слишком долго.

На кухню вошел Денис. В руках у него был толстый учебник и тетрадка. Он на секунду замер на пороге, а потом, будто бы с облегчением, сказал:

– О, вот ты где, – взгляд его был обращен к Полине.

Макар, все еще нависший над девушкой, с ухмылкой закатил глаза и медленно отстранился. Он мог бы, конечно, выдать какую-нибудь колкость или попросту прогнать «ботаника», но неожиданно для самого себя не стал. Просто отступил и сунул руки в карманы, как будто его это все вообще не касалось.

Денис бросил короткий, чуть настороженный взгляд на Макара, затем перевел его на Полину:

– Ты сделала задание по французскому? Я вообще не догоняю эту грамматику…

Полина с явным облегчением кивнула:

– Да, сделала. Все покажу. Там ничего сложного.

Схватив сковородку, она быстро повернулась к Денису:

– Идем, я все объясню.

Она даже не обернулась, когда выходила. Словно боялась, что вернется та странная дрожь в груди, которую вызвал один только взгляд Макара.

Макар, оставшийся на кухне, усмехнулся – едко, но почему-то устало.

– Сбежала, как будто я ей и вправду страшен, – пробормотал он себе под нос, глядя в мутное окно.

* * *

В комнате, сидя за столом, Полина раскладывала перед Денисом свои конспекты. Голос ее звучал чуть торопливо, а пальцы нервно теребили уголок тетради.

– Вот смотри, здесь глагол-связка, а вот здесь – прошедшее время. Все строится по схеме: подлежащее, être или avoir, и причастие… – объясняла она, делая в воздухе неуверенные движения ручкой.

Все время она краем глаза косилась на дверь – и Денис это заметил. Он внимательно выслушал объяснение, а когда наступила пауза и Полина устало вздохнула, тихо спросил:

– Он тебя… домогался?

Полина моргнула, словно не сразу поняла, о чем речь. Потом сообразила, о ком говорит Денис, и чуть раздраженно махнула рукой:

– Нет. Ну… он, конечно, не дает мне прохода. Вечно со своими подколами, странными выходками… но черту все-таки не переходит.

Денис кивнул, глядя в тетрадь, но в глазах его мелькнуло что-то печальное. В этот момент в комнату вернулась Регина. На щеках ее был румянец, а в руках – телефон и какая-то распечатка.

– Ух, как вкусно пахнет! – с улыбкой заметила она, поднимая голову.

Полина оживилась:

– Хотите макарон с тушенкой? Я делала. Сама догнала эти макароны и сама запихала в сковородку. Они даже пикнуть не успели.

Регина достала из шкафа тарелку. Полина разложила ужин, и комната наполнилась приятным запахом. За ужином студенты много смеялись, делились впечатлениями о лекциях, обсуждали книги, спорили о том, какой преподаватель самый странный, а какой – самый любимый. Странное напряжение, висевшее в воздухе, медленно растворялось в уюте, как сахар в горячем чае.

– На самом деле… – начала Регина, ковыряя макароны вилкой. – Мне один мальчик на потоке нравится. Артем. Он такой высокий… красивый, глаза карие, волосы немного волнистые… И он играет на гитаре, у них своя рок-группа.

Она говорила мечтательно, глядя куда-то в сторону, будто представляла, как Артем поет для нее под окнами балладу о вечной любви. Полина с Денисом обменялись взглядами, но промолчали, позволяя подруге помечтать.

– Правда, – продолжила Регина, немного сникнув, – ему, кажется, нравятся высокие, худые такие… с анатомией по моде.

– С анатомией по моде! – усмехнулся Денис. – Регина, ты же его в бараний рог скрутишь, и он только тебя любить будет.

Все засмеялись. Полина даже чуть не поперхнулась чаем, а Регина, слегка покраснев, махнула на Дениса рукой:

– Дурак ты, конечно. Но, может, и правда… немного попрактиковаться бы на барашках, глядишь, и Артем бы меня заметил.

– Кстати, – вставила Полина, – он же на вечеринке будет выступать. Вот и повод познакомиться. Подойти, восхититься выступлением, завязать разговор…

– Сто процентов! – поддержал ее Денис. – Такие штуки работают. Главное – уверенность и улыбка.

– А как туда вообще добираться? – спросила Полина, вспоминая, что про место вечеринки ничего толком не знает.

– В «Арену»? – переспросил Денис. – От универа заказали автобус, нас отвезут. А вот обратно, если поздно будет, – только такси. Или пешком, если ты фанат экстрима.

– Спасибо, пешком я уже в озеро сходила, – усмехнулась Полина, и все снова рассмеялись. В комнате царила приятная атмосфера: чай остывал, но разговор теплел.

– Мне девчонки рассказывали, – оживленно начала Регина, – что вечеринки для первокурсников – это не просто тусовка, а настоящее шоу. Там сцена, свет, дым-машины, конкурсы, диджеи, все блестит, все танцуют. Запоминается на всю жизнь.

– Лишь бы на утро стыдно не было, – мрачно пошутила Полина, поднимая кружку с недопитым чаем.

Регина расхохоталась, почти пролив свой напиток, а Денис хмыкнул:

– Главное – обратно добраться без приключений. А то после таких вечеринок народ по кустам ищут.

Полина тяжело вздохнула, поставила кружку на стол и сказала с ироничной серьезностью:

– Если тыкать всем гопникам фразой «Тамбовский волк мне товарищ», то, глядишь, и без проблем вернемся в родную общагу.

– Еще и с сопровождением, – добавил Денис, и они снова рассмеялись.

Ночь выдалась теплой. Даже мысли о предстоящем празднике казались теперь чуть менее тревожными.

Глава 7

– И вот почему, – с чувственным нажимом произнесла Нинель Эдуардовна, театрально жестикулируя руками, – мы не можем рассматривать грамматическое значение вне морфологической формы! Оно, как мрамор в скульптуре, должно быть впечатано в структуру!

Полина сидела, глядя куда-то мимо преподавательницы, не моргая. Слова про морфологию звучали как будто из-под воды. Ее сознание вдруг провалилось в прошлое – в Тамбов.

Она вспомнила, как кричала, когда Макар нагонял ее после школы, дергал за косички, толкал в сугроб, как она рыдала от обиды, а он только смеялся, делая вид, что это шутка. Вспомнила, как однажды впервые ударила его портфелем, как он удивился, но потом, вместо злобы, разразился смехом. С этого и начались их «перемирия», вечно хрупкие. Они попадали в медпункт со ссадинами – то она оступалась, то он «случайно» задел ее, и оба хмуро сидели в очереди к травматологу, молча, упрямо глядя в одну точку.

Полина вздрогнула – прозвенел звонок. Она машинально собрала вещи. Рядом поднялся Денис, улыбнулся:

– Пойдем?

Они вышли из аудитории. Денис что-то весело рассказывал – о соседе по комнате, который умудрился вскипятить воду в чайнике без воды. О странном преподавателе истории, о коте, которого он подкармливал у корпуса. Он старался вовлечь в разговор Полину, заразить ее смехом, но девушка лишь изредка кивала и натянуто улыбалась.

Прошлое не отпускало. Гудело на фоне, не давало полностью вернуться в реальность.

Полина задумчиво переодевалась, машинально застегивая молнию, натягивая ткань, поправляя край джемпера. Мысли о Макаре не уходили. Он будто снова преследовал ее – не физически, но навязчивыми воспоминаниями, как тень прошлого. Его боялись. Тогда, в Тамбове, его боялись в районе, в школе, даже учителя смотрели на него с осторожностью. А теперь… теперь все будто повторилось, изменилось только место действия – теперь это была Самара.

Девушка бросила короткий взгляд на свое отражение в зеркале: на ней был укороченный черный вязаный свитер с длинными рукавами, обнажающий стройную талию, узкие черные джинсы с небольшими разрезами на коленях и черные кроссовки. На плече – небольшая черная сумка. Образ был сдержанным, но притягательным, от него веяло уверенностью и протестом одновременно.

Полина глубоко вдохнула, дрожащими руками поправила свитер и решительно вышла из комнаты. В коридоре ее уже ждал Денис. Он на секунду замер, восхищенно глядя на девушку, и с мягкой улыбкой сказал:

– Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо, – ответила Полина, вежливо улыбнувшись, но улыбка не коснулась ее глаз.

Они вместе покинули общежитие и направились к университету. У автобуса уже толпились студенты, ожидая посадки. Полина и Денис сели рядом у окна. Автобус мягко тронулся с места, и Полина уставилась в стекло.

Сквозь пыльное окно пейзаж проплывал серыми пятнами – осенние деревья, мокрый асфальт, безликие фасады. День казался ей бесцветным, словно затянутым пеленой – не от погоды, а от навязчивых мыслей, что давили внутри.

Автобус неспешно катился по загруженному Московскому шоссе, фары машин отражались в темных оконных стеклах, оставляя блики на щеках сидящих у окна ребят. Снаружи – унылая городская дорога, дома, серые заборы, вывески шиномонтажа и супермаркетов. Впереди – улица Советской Армии и «МТЛ Арена», место, которое сегодня обещало стать центром веселья и студенческого безумия.

Полина оперлась подбородком о ладонь. Воспоминания снова уводили ее далеко от разговоров и смеха в салоне. Она не понимала Макара. Не могла. Он часто ее обижал. То словом, то взглядом, то действиями – и все это с какой-то необъяснимой жестокостью. Но в то же время… он не позволял другим этого делать. Как тогда, в школе, когда один старшеклассник посмеялся над ее косичками – Макар тогда молча подошел и оставил тому синяк под глазом. Или уже здесь, в Самаре, когда одногруппник позволил себе грубую шутку в ее адрес – парень замолчал, стоило только Макару появиться в коридоре.

Полина покачала головой, будто отгоняя непрошеные мысли, и повернулась к Денису. Тот, улыбаясь, рассказывал историю про неудачливого студента, который пытался расплатиться в столовой флешкой, приняв ее за банковскую карту.

Заметив, что Полина смотрит прямо на него, Денис вдруг запнулся, на мгновение смутившись, и отвел глаза.

– И что там дальше? – мягко спросила Полина с легкой, едва заметной улыбкой, как бы показывая, что слушает, что ей действительно интересно.

Денис оживился и продолжил, жестикулируя и снова пускаясь в беззаботную болтовню, а Полина, чуть расслабившись, уже искренне улыбнулась. Денису удалось хотя бы на время вытеснить из ее головы мрачные тени прошлого.

Автобус плавно остановился у «МТЛ Арены», двери с шумом распахнулись. Студенты начали выходить, оживленно переговариваясь. Смех, легкий гул голосов и шаркающие шаги по ступенькам создавали общее ощущение радостного нетерпения. Полина, поправив ремешок сумочки на плече, вышла следом за Денисом. Она впервые за день ощущала спокойствие. Макара нигде не было видно, и, возможно, именно это помогло ей расслабиться.

Вокруг все улыбались, кто-то фотографировался на фоне здания, кто-то достал электронку, стоя в сторонке, скрываясь от осуждающих взглядов. Компания за компанией вливались в здание. Поток студентов медленно двигался к входу, где охрана вежливо проверяла билеты и пускала внутрь. Полина и Денис, миновав гардероб, прошли дальше – в зал, куда вела подсвеченная неоновой окантовкой лестница.

Внутри все было таким необычным, совсем не похожим на университетскую архитектуру. Пространство напоминало скорее клуб или концертную площадку. Большие экраны по бокам сцены мерцали анимацией логотипа университета и рекламой мероприятия. На сцене уже настраивали аппаратуру. Перед девушкой раскинулся широкий танцпол, пока еще полупустой, но явно ожидающий скорого оживления. Вдоль стен – разные активности: фотозона с мгновенной печатью снимков, настольные игры, стенды с напитками и легкими закусками.

Над залом мерцал свет, играла клубная музыка – бодрая, но не оглушительная. Все пространство было украшено световыми гирляндами, лентами и флагами с символикой университета. С потолка свисали диско-шары, ловя свет и рассыпая блики по лицам студентов.

– Круто, – выдохнула Полина, будто впервые увидела, насколько яркой может быть студенческая жизнь.

– Вот и повод немного отвлечься, – сказал Денис, улыбаясь. – Пошли, посмотрим, где будет выступление Артема?

Полина кивнула, и они вместе двинулись к сцене, растворяясь в бурлящей атмосфере праздника.

* * *

Вечеринка шла полным ходом. Зал заполнился людьми, танцпол уже не был пуст – студенты кружились под динамичные ритмы, смеялись, снимали сторис, восторженно реагировали на выступления творческих коллективов. Музыка, свет, атмосфера – все говорило о том, что вечер обещает быть запоминающимся.

И вот на сцену, залитую фиолетово-синим светом, вышел Артем. Он был высоким и худощавым, с небрежной прической, наполовину скрывавшей лицо. На нем свободная рубашка и темные джинсы, через плечо перекинута гитара. Он выглядел уверенно и отстраненно одновременно – как настоящий музыкант, живущий в своем ритме. Первые аккорды прозвучали мягко, почти интимно, и в зале стало тише.

Он запел – лирично, немного хрипло, но удивительно трогательно. Многие пары на танцполе замедлились, кто-то обнимался, кто-то, неловко переглянувшись, встал в паре в первый раз. Песня будто растворялась в воздухе и становилась частью общего дыхания вечера.

Полина слушала, чуть покачиваясь в такт. Она заметила, как Денис краем глаза смотрел на нее – будто хотел что-то сказать, решался, но в итоге только чуть улыбнулся и сжал губы. Полина повернулась к нему, но он быстро отвел взгляд, сделав вид, что вслушивается в музыку.

Она снова обратила внимание на сцену. Артем, слегка наклонившись вперед, будто пел для кого-то конкретного, словно знал, что его сейчас видит тот самый важный человек.

И тут Полина замерла. Холодок пробежал по спине. Ей не нужно было оборачиваться – она точно знала, кто появился позади. Макар. Он стоял близко. Слишком близко. Тот самый едва уловимый запах одеколона, давно знакомый, окутал ее. Спина напряглась, дыхание стало тише. Он ничего не сказал, но его присутствие ощущалось до боли отчетливо. Почти касание. Почти шепот, которого не было, но он звучал где-то внутри нее.

Полина поежилась и чуть сжала руки в кулаки. Макар был здесь. И теперь вечер точно не закончится без происшествий.

Артем закончил свое выступление и, поблагодарив зал легким кивком, уступил сцену другому музыканту. Свет немного приглушился, заиграли первые ноты новой песни – медленной, душевной. Полина собиралась обернуться к Денису, как вдруг почувствовала горячее дыхание у самого уха.

– Выпьешь что-нибудь? – раздался низкий, приглушенный голос Макара.

Полина резко обернулась, отойдя на шаг. Взгляд – колкий, в тон голосу.

– Нет, спасибо, – отчеканила она, стараясь держаться спокойно.

Макар хищно улыбнулся, склонил голову набок и чуть понизил голос:

– Ты сегодня очень красивая.

Она не успела ничего ответить – он уже перевел взгляд на Дениса, изучающе, насмешливо, с легкой тенью превосходства. Полина почувствовала, как воздух вокруг становится тяжелым. Внутри поднималась тревога, но на губах у нее застыла вежливая улыбка.

И вдруг – как вспышка света – сверху, с небольшой лестницы, ведущей к танцполу, раздался голос:

– Привет, может, потанцуем?

Полина подпрыгнула от неожиданности. Она обернулась – и облегченно выдохнула. Это был Артем. Он стоял расслабленно, чуть наклонив голову, с легкой полуулыбкой. Взгляд – открытый, доброжелательный, абсолютно иной. Спасительный.

– Да, с удовольствием, – поспешно ответила Полина и тут же схватила его за руку, сама уводя прочь от Макара, растворяясь вместе с Артемом в толпе танцующих. За спиной что-то произнес Макар, но слова уже терялись в музыке.

– Я Артем, – представился парень, когда они оказались ближе к сцене, в гуще людей.

– Полина, – с облегчением улыбнулась она. Артем был очень высокий, ей даже приходилось чуть задирать голову. Он легко и уверенно вел ее в танце, будто не замечая напряжения, которое еще держалось в ее плечах.

И в этом вихре света, музыки и движения Полина наконец-то позволила себе вдохнуть чуть свободнее.

– Ты хорошо двигаешься, – с легкой усмешкой заметил Артем, не отводя взгляда от Полины. – И у тебя очень красивая улыбка. Даже сцена так не заряжает, как такие танцы. Кстати, на кого учишься?

Он говорил непринужденно, с тем мягким флиртом, который скорее грел, чем смущал. Полина слегка покраснела, но улыбнулась. Ответила не сразу – как будто пыталась оценить, насколько он серьезен или просто играет на волне вечера.

– Спасибо, – сказала наконец, – я учусь на лингвиста.

– Лингвист? Звучит умно. Значит, ты умеешь подбирать слова? – снова усмехнулся он. – Тогда мне с тобой точно надо быть поосторожнее.

Полина рассмеялась.

– А ты где живешь? – спросила она. – Просто хочется знать, вдруг только в седьмой проблемы с кухней.

– В пятой общаге. Прямо через дорожку от вашего, – кивнул он в сторону, словно знал, о каком корпусе говорит.

– Так мы почти соседи, – заметила Полина, делая вид, что это лишь случайность, хотя внутри у нее уже складывался план.

Если Артем согласится увидеться после – можно будет устроить «внезапную» встречу с Региной. Ей ведь он правда так нравится.

– Можем как-нибудь пересечься, если хочешь, – предложил Артем, чуть склонив голову набок.

– Конечно, – слишком быстро согласилась Полина, но тут же добавила, чтобы сгладить поспешность: – Ты очень красиво поешь. Правда. Голос… он запоминается.

Артем чуть смутился.

– Спасибо, это просто хобби. Так, для души. С ребятами играем в свое удовольствие. Никогда не думал, что кто-то будет слушать всерьез. Но… приятно.

Он притянул ее чуть ближе, и они закружились в медленном ритме. Световые лучи скользили по толпе, в зале было шумно, но Полина будто слышала только музыку и голос Артема. И все было бы почти спокойно… если бы не странное ощущение.

Холодок пробежал по спине. Она не сразу поняла, что именно ее встревожило, но, повернув голову, встретила взгляд – тяжелый, цепкий, почти обжигающий.

Макар.

Он стоял неподалеку, чуть в стороне от танцпола, и смотрел прямо на нее. В его взгляде не было агрессии – только ледяное спокойствие и выжидание. Полина отвела глаза, сделала вид, что не заметила. Но музыка уже не звучала так беззаботно.

* * *

Вечеринка гремела вовсю – музыка, смех, световые всполохи, мелькающие силуэты. Казалось, студенты стали единым организмом: танец, шум, непрерывные разговоры. Но Полина вдруг почувствовала, как эта энергия больше не захватывает ее, а напротив – начинает выматывать. Все происходящее будто отдалилось, стало плоским и ненужным.

За вечер она познакомилась с десятком человек, успела потанцевать, послушать музыку, даже немного посмеяться. А сейчас – только пустота и нарастающая усталость. Тяжелая, тянущая.

Оглядевшись, она увидела, как Артем уже танцует с какой-то другой светловолосой девушкой в ярком платье. Он смеялся, что-то говорил ей на ухо, и та кокетливо прижималась к его плечу.

Денис в это время увлеченно болтал с группой приятелей и, судя по жестикуляции, рассказывал очередную историю, поднимая настроение.

А у дальней стены Полина заметила Макара. Он стоял с видом короля бала, чуть наклонив голову, позволял двум старшекурсницам буквально облепить себя. Те смеялись, заигрывали, касались его руки, что-то шептали. Макара это явно забавляло.

Полина воспользовалась этим мгновением, когда никто на нее не смотрел. Быстро, но аккуратно она вышла из зала, прошла гардероб, не забирая ничего, и, миновав фойе, выскользнула наружу.

На улице ее встретила приятная прохлада – осень в этом году выдалась неожиданно теплой. Листва шелестела под ногами, свет от фонарей был рассеянным, будто приглушенным. Полина вдохнула полной грудью – воздух был свежий, живой. Она снова чувствовала спокойствие.

Редкие прохожие, чьи лица терялись в полумраке, не обращали на нее внимания. Машины изредка проносились мимо, оставляя за собой тонкие дорожки света. Все вокруг будто замедлилось.

Полина ускорила шаг, направляясь к Московскому шоссе. Ей было нужно это – идти, слышать звук собственных шагов и дышать. Пусть вечер закончился не сказочно, зато без громких сцен.

Полина дошла до перекрестка и свернула на Московское шоссе, освещенное редкими фонарями. Дорога к университету была ей знакома – широкие тротуары, ритмичный шум проезжающих машин, редкие прохожие, погруженные в свои мысли. Она шла быстрым шагом, кутаясь в свое одиночество и в теплую осеннюю ночь, стараясь окончательно стряхнуть с себя оставшееся напряжение и тревоги.

Но когда девушка подошла к очередному перекрестку, сердце внезапно кольнуло – рядом с тротуаром с визгом тормозов остановилась заниженная «Калина». Громкая музыка с басами грохотала из опущенных стекол. Из окна машины вынырнул маргинального вида парень с густой бородой и в темной куртке. Скаля зубы в ухмылке, сказал с грубым акцентом: