Kitobni o'qish: «Нечто»

Сергей Сергеевич Псов-Шариков был мошенником. По натуре и по профессии. Он был слишком ленив, чтобы освоить какую-то приличную профессию: слесаря или токаря, или водителя троллейбуса, но был слишком деятелен и имел кой-какой умишко. С детства родители внушили ему, что главное – это деньги. Деньги – это всё, без денег никуда. Сергей Сергеевич объединился с двумя такими же предприимчивыми людьми и занялся мошенничеством. Они ходили по квартирам под видом работников несуществующих фирм и вымогали у доверчивых старушек их последние (а может и не последние) деньги. Иногда улов был большим (до миллиона в день, а то и больше), иногда – кукиш с маслом. Жизнь мошенника ведь так же трудна и наполнена заботами, как жизнь обычного честного гражданина. Всякое бывает – иногда и покушать нечего. Иногда Сергей Сергеевич был бит хозяевами квартир, как-то даже спущен с лестницы, ибо не всегда Серёже попадались доверчивые старушки. Иногда попадались недоверчивые мужики или хитрые женщины, распознававшие мошенников с первого взгляда. Один раз Серёженьку даже выкинули из окна второго этажа. Он сломал руку, но сумел сбежать с места преступления. В пункте скорой помощи соврал, что на него напали хулиганы, когда он переводил старушку через дорогу.

Работа мошенника небезопасна. Надо быть постоянно начеку, чтобы не попасться полиции или недоверчивым жильцам. Поэтому Псов-Шариков сотоварищи часто менял профиль. То они избавляли квартиры от плесени, то продавали специальные устройства для уничтожения грызунов и насекомых, то чистили трубы от засоров. Улов небольшой, но на безрыбье и рак – рыба.

На этот раз они были сотрудниками фирмы «Экологичный дом». «Избавляем от засоров в вентиляции!» – весело заявляли мошенники, когда хозяева квартир открывали им двери. «После нашего вмешательства вентиляционный колодец чист, как в день сотворения дома, воздух в квартире чище, чем горный, а следовательно, вам спокойно и комфортно». Конечно, тут надо смотреть по обстановке. Если дверь открыл амбал, и выражение лица у амбала недоверчивое (или злое), просто говоришь: «Вася дома?». Тебе говорят: «Вася здесь не живет», и всё, проблема решена. Правда, может случиться казус, и амбал – он и есть Вася. Тогда надо сказать: «Вася Кукушечкин?» или еще какую-нибудь редкую фамилию выдумать. Вряд ли именно этот Вася окажется именно с той фамилией, которую ты выдумал. Амбал рявкнет: «Нет тут никакого Кукушечкина!» и захлопнет дверь перед носом, а это, уж поверьте на слово, меньшее из зол, когда имеешь дело с разъяренным амбалом. А вот если откроет дверь бабуля божий одуванчик, тут уж не зевай. Заходишь, смотришь по состоянию квартиры, сколько можно с нее взять. Правда, состояние квартиры ведь ещё ни о чем не говорит. Бабки часто прячут деньги в комодах, под половицами, в носках, в вентиляции, да мало ли где еще. Денег навалом, а на ремонт жалко. Живет в квартире с оторванными обоями, а деньги в коробке под кроватью лежат. Ну как не ограбить такую? Деньги ведь не должны лежать мертвым грузом. Деньги для того и придуманы, чтобы их тратить.

Сергей Сергеевич таких бабулек очень любил. Обожал. Сколько он с них денежек стряс – ну просто не сосчитать. И совесть его не мучила, нет. А зачем? Деньги надо тратить, а они прячут. Спрятано – значит, надо найти (или выманить, пусть сами отдадут) и потратить.

И вот в очередной раз Псову-Шарикову попалась бабка божий одуванчик. Он позвонил в дверь, прислушался. Услышал легкие шажочки одуванчиковые и голосочек дребезжащий: «Иду-иду! Кого там принесла нелегкая? Чтоб вас черти взяли…».

Одуванчик открыл дверь. Стоит, милая, росточек маленький, сама как будто прозрачная, невесомая, глазки голубенькие, волосики тонюсенькие ореолом вокруг головушки. Не бабка – а эльф сказочный, только без крылышек. Улыбается: «Что тебе, сучонок? То есть внучонок. Зачем припёрся? То есть пришёл».

Серёженька разливается соловьем: чистка вентиляции, очень дёшево, горный воздух, комфорт, польза для здоровья, все дела. Бабуля глазёнками хлопает, улыбается. Потом ручкой махнула: «Заходи, внучек, заходи, мил человек». На кухню привела, посадила на табуретку. Чаю налила. Рассказывай, мол, ври дальше, про то, как космические корабли бороздят просторы Большого театра. Сергей Сергеич заливается. Так поёт, что аж охрип. Бабуля спрашивает:

– А сколько стоит всё это? Чистка эта и горный воздух.

Он, прикинув, что вряд ли очень богатая, ну да вроде и не нищая, наугад бросил:

– Восемь тысяч.

– Ой, ты что, дорого, милок. У меня пенсия-то ма-а-а-аленькая.

И пальчиками показывает, насколько маленькая.

– Ладно, так и быть, вам скидку сделаю – пять тысяч.

Бабка подумала, репку почесала, вроде согласна. Потом кивнула.

– Так сейчас и посмотришь вентиляцию? Может, там всё чисто и не надо ничего делать?

– Да, посмотрю. Удостоверюсь, что всё плохо, как я и предполагаю, договор подпишем, деньги заплатите, а завтра ребята придут и всё почистят.

– Ну что ж, лезь, проверяй.

Серёжа ставит табуретку, с неё лезет на мойку, снимает решётку с вентиляционного отверстия.

– Вентиляционное отверстие-то что такое большое?

И правда, странно, не 20х40, как обычно, а где-то 60х60 примерно.

– А так и было, милок, так и было. Не знаю, почему так. Дом-то старый. Давно построен. Зачем так сделали, знать не знаю, ведать не ведаю.

Сергей Сергеич заглядывает в вентиляцию. Оттуда веет холодом. Он как будто слышит какой-то лязг. Что такое? Он видит тусклый свет сверху. Свет? Откуда здесь свет?

– Что, миленький? Грязно там? – лепечет бабулька.

– Да не видно ничего, бабуля. Дай что ли фонарик какой-нибудь.

Бабуля подаёт ему фонарик-жучок. Серёжа усердно жмёт на рукоятку фонарика и пытается рассмотреть, что там, наверху. Паутина какая-то. Лоскуты рваные. Что это? Что за тряпьё? На крылья похоже. Лоскуты вдруг колышутся. Один из них больно удаляет Сергея Сергеича по лицу. Тот, испугавшись, роняет фонарик и кричит от ужаса. Проводит рукой по щеке. Кровь? Как будто что-то порезало его лезвием.

Бабка кудахчет:

– Что там? Что там, милый?

– Да чёрт его знает, что тут у тебя! Столько дряни всякой! Тут пятью тысячами не обойдешься…

В этот момент что-то острое снова царапает его щеку. Когти?! Серёжа отшатывается, пытается отскочить. Не успел… Что-то (или кто-то?) хватает его и втаскивает в вентиляционный колодец. Он даже вскрикнуть не успел.

Слышен страшный звук, как будто что-то хрустит, как будто кто-то чавкает.

– Жуй хорошенько, – ворчит бабка. – Тщательно пережевывай – тридцать три раза. А то опять подавишься, если будешь целыми кусками глотать. Тощий-то какой опять попался. Мяса с гулькин нос. Ну, как говорится, на безрыбье и рак – рыба. Завтра может кто пожирнее придет. Жуй-жуй, не торопись, дорогуша.

Из вентиляции раздается довольное ворчание.