Kitobni o'qish: «Арт-терапия: своим голосом»
Памяти Учителя, Ирины Михайловны Никольской
© В. Кокоренко, 2020
© ИД «Городец», 2020
Вступление
Если не знаешь с чего начать, почему бы не начать с благодарностей?
Мои многие спасибо всем тем людям, кто, зная, что я пишу книгу, говорил: «Хочу прочитать», «Давай, дорогая!», «Пиши, солнце мое…» – как же это меня наполняло! Силами, благодарностью за доверие авансом, желанием написать такое и так, чтобы именно для этого человека нашлась какая-то интересная мысль, фраза, слово, образ, технология, идея. Я так и писала: как будто разговаривала с кем-то конкретным на ту или иную тему, представляя перед собой разных моих собеседников. Написанное мною в этой книге – тоже своего рода кристаллизация многих и разных разговоров с людьми и размышлений (профессиональных и личных) за те 20 лет, которые я занимаюсь арт-терапией. Ну, и конечно, – опыт и результат работы. С благодарностью вспоминаю всех, с кем довелось быть вместе в творческом процессе, кто с интересом и воодушевлением откликался на мои идеи, кто открывал красоту и богатство своей души, с кем была взаимность, рождающая чувства и смыслы.
Мне приятно думать, что, читая, многие будут узнавать (вспоминать) наше общение и взаимодействие – такое ощущение чего-то знакомого, понятного, близкого. Примеры арт-терапевтических работ, неких высказываний участников, рассказов и фраз моих коллег, друзей – реальные, но приводятся в книге в обобщенном виде, обработанном для восприятия текста, представлены мною таким образом, чтобы иллюстрировать те или иные элементы творческого процесса, арт-технологий, психических явлений и особенностей личности, психологических закономерностей деятельности и поведения, групповой динамики. Это мое восприятие сказанного (сделанного) вами, сплошная субъективность: я так услышала, так поняла, так помню, так чувствую и так пишу.
Но объективного в книге тоже хватает. Я обобщила и описала опыт многолетней работы, в том числе свои авторские арт-технологии, которые представляют собой сочетание:
1) названия и техники творческого процесса;
2) конкретных художественных материалов;
3) приемов и средств, использующихся специалистом для работы с проблематикой клиента;
4) соответствующего теоретико-методического обоснования. Арт-технология предполагает четкую соотнесенность с целями арт-терапевтической работы, соблюдение определенных условий применения (пространственно-временная организация творческого и рефлексивного процесса), понимание специалистом необходимости придерживаться выработанного алгоритма (этапов, действий), поскольку это во многом обеспечивает успешный результат. Среди представленных арт-технологий нет простых и сложных, но есть «длинные» и «короткие», которые важно грамотно выбирать с учетом задач, условий и возможностей конкретной психологической работы с клиентом или группой. Поэтому я постаралась максимально подробно описать методические аспекты применения этих арт-технологий, балансируя между «методической компетентности много не бывает» и профессиональной деформацией профессионального преподавателя «объяснять очевидное».
Большим достоинством книги я считаю возможность читать ее с любой главы: посмотреть на оглавление, выбрать то, что больше всего заинтересовало, за что зацепился глаз. Некая логика изложения, конечно, присутствует (как-то же мне удалось выстроить последовательность глав в книге), но каждая глава – самодостаточна и целостна, и каждый читающий, я надеюсь, выстроит свой маршрут от вступления до заключения.
Наверняка вы обратите внимание на то, что в книге некоторые части написаны разным языком: то повседневно-разговорным, то волнующе-эмоциональным, то категориально-научным. Это – и ориентир на разное восприятие и «разный язык понимания» читающих, и захватившая меня мера свободы: книга моя – не диссертация, не учебное пособие, не научная статья, не образовательная программа с формами и стандартами – как хочу, так и пишу, своим голосом.
Своим голосом, профессионально и ответственно, оставаясь в профессии живым человеком – пожалуй, этому учила Ирина Михайловна Никольская, доктор психологических наук, профессор. Учила? Работала так. И так жила. Двадцать лет моей жизни связаны с ней.
В 2005 г. в книге «Арт-технологии в подготовке специалистов помогающих профессий» [4] я писала: «…эта книга в каком-то смысле является отражением меня сегодняшней». Про книгу, которую вы сейчас держите в руках, могу сказать то же самое. И в содержание этой книги вошли три части из предыдущей: прошедшие проверку временем, практикой: моей и других специалистов – арт-технологии работающие, дополненные осмыслением произошедших изменений жизни, индивидуального восприятия, профессионального мировоззрения и арт-терапевтического мастерства.
Коллажи с использованием различных художественных материалов
Само слово происходит от французского collage – наклеивание. Технику коллажа активно используют в арт-терапии и творческой деятельности. На бумажную или другую основу наклеивают картинки, иные элементы и детали на определенную тему. Кроме того, коллаж можно дополнять дорисовыванием или различными надписями.
Чаще всего технику коллажа используют в арт-терапевтической работе на начальном этапе, так как у многих участников очень силен стереотип: «Я не умею рисовать». Вырезать картинки из журналов и наклеить их на бумагу может каждый, для этого не требуется никаких специальных способностей, т. е. техника коллажа позволяет любому человеку получить успешный результат и сформировать положительную установку на дальнейшую творческую деятельность. Техника коллажа экономична по времени и используемым материалам. Изготавливать коллажи можно индивидуально или группой. Для индивидуальной работы, как правило, дается 30–40 мин, на изготовление коллективного коллажа – 50–60 мин. При этом последовательность (вначале индивидуально и только потом группой) всегда сохраняется. Естественно, что для индивидуальной работы можно ограничиться бумагой для основы меньшего формата, чем для коллективной. Как правило, для индивидуальной работы я предлагаю бумагу формата А3, для коллективной – размером в один или два склеенных листа ватмана (формат А1). Здесь можно отталкиваться либо от имеющихся материальных ресурсов, либо от количества участников группы; например, для 4–5 человек вполне хватит одного листа ватмана, а 6–8 человек будут чувствовать себя свободнее, имея два таких листа. Конечно, проблему выбора формата бумаги для будущего коллажа можно предоставить решать самим участникам группы, но, задавая определенный формат бумаги, специалист тем самым обеспечивает равенство возможностей для каждого, что на начальном этапе работы, когда неуверенность и тревожность участников высока, крайне важно.
Для изготовления коллажа необходимы такие материалы: бумага для основы (А4, А3, А1 – для коллективной работы), ножницы, клей, журналы разнообразного содержания.
В отличие от рисунка коллаж предполагает большую свободу автора в исполнении; например, наклеенные картинки могут выходить за края основы, клеиться друг на друга, складываться гармошкой и т. д. Если нет ножниц, картинки могут даже вырываться руками. Главное в коллаже отнюдь не аккуратность вырезания и наклеивания, а возможность выразить и донести до окружающих свои мысли, идеи, свой взгляд и свое понимание темы. Этим коллаж принципиально отличается от аппликации, которая предъявляет определенные требования к наличию некоего образца (внешнего предметного или внутреннего, сформированного образа-представления, в котором отражены наиболее существенные характеристики образца), а также к качеству исполнения работы (аккуратность, точность, композиционное решение и т. д.), имеет эстетические критерии.
По моему мнению, коллаж – это своеобразное приглашение к разговору. На какие же темы можно говорить посредством коллажа? Практически на любые. Главное – сформулировать тему так, чтобы она была актуальна и затрагивала участников, давала простор фантазии, выявляла различные взгляды и мнения, но вместе с тем не актуализировала глубинные личные переживания.
Например, для студентов ряда специальностей, слушателей тематических программ повышения квалификации и дополнительного профессионального образования, осваивающих арт-терапевтические технологии, я предлагаю сделать коллаж на тему «Арт-терапия». Важно отметить, что в творческом процессе может принять участие и сам ведущий (специалист: арт-терапевт, психолог, психотерапевт): изготовить свой коллаж наравне со всеми. Таким методическим приемом специалист решает сразу несколько задач:
• присоединяется к группе, обеспечивая необходимую для творческой деятельности меру свободы, равенства, партнерскую позицию во взаимоотношениях «специалист – обучающийся»;
• создает условия для формирования особой среды, атмосферу психологической безопасности, самораскрытия для возникновения доверия к ведущему, друг к другу и группе в целом;
• выявляя представления участников об арт-терапии и демонстрируя свои взгляды, специалист «перекидывает мостик» от опыта участников к теоретическому изложению материала, развивая, уточняя, корректируя то, что обсуждалось. Самые распространенные представления и привлекательные черты этого метода для студентов и слушателей заключаются в том, что: арт-терапия – это всегда красиво, ярко, зрелищно; это метод психологической работы, который позволяет раскрыть потенциальные возможности человека; метод, предполагающий огромную степень свободы: можно рисовать все, что угодно, сколько угодно, а можно вовсе не рисовать, можно обсуждать свои и чужие работы, а можно и не обсуждать. Это щадящий и безболезненный метод работы с личностью, опирающийся на положительные эмоциональные переживания человека. Арт-терапия – это легко и приятно. Арт-терапия – это оригинальность и творчество человека, в ней нет стандартов, норм и правил, самое главное – это полное раскрепощение и самовыражение личности.
Представляя свой коллаж, я как арт-терапевт говорю о своих профессиональных позициях и собственном опыте работы в этом направлении, пытаюсь настроить участников на более глубокий уровень понимания и освоения метода, а также сразу скорректировать ожидания (по крайней мере, в отношении легкости и приятности). Иногда я даже применяю прием «выражение сомнения», говоря: если все так легко и приятно, то где же терапия? Может быть, это только арт?
Любой специалист в области психологии и психотерапии скажет, что по гендерному признаку большинство обучающихся и психотерапевтических групп – женские (да и среди клиентов, обращающихся за психологической помощью, женщин намного больше, чем мужчин). Поэтому для студентов и слушателей исключительно продуктивна тема «Женщина в помогающей профессии». Это всегда яркие, интересные работы, и обсуждение получается горячим, острым. Мы говорим о том, почему в психологии (системе образования, социальной и коррекционной работе) нынче в большинстве своем трудятся женщины, что несет собой женщина в эти профессии хорошего и дурного, что она может воспитать в ребенке; какая она, сегодняшняя женщина, – психолог, психотерапевт, педагог, социальный работник? Если в этих профессиях появляются мужчины – какие они (в обучающейся группе на одном из занятий коллега (мужчина) начал представление своей творческой работы со слов: «Я странный человек… я выбрал женскую профессию – медицинский психолог…»)? Что они собой несут в профессию, что дают клиентам такого, что не может дать специалист-женщина (или может, но не в полной мере)? Как женщины относятся к мужчинам в «помогающих профессиях»? И почему многие мужчины так быстро уходят на руководящие должности в этих профессиях? Можно ли утверждать, что в «помогающие профессии» идут люди с весьма определенными личностными особенностями, мотивами и ценностными ориентациями? С какими именно?
Коллаж на эту тему может быть полезен в работе со специалистами центров и служб оказания медико-профилактической, психолого-педагогической и социальной помощи населению, учреждений системы образования в аспекте профилактики профессионального выгорания. Участники говорят о том, как важно, что есть возможность обсуждать все, что давно накопилось, что где-то в глубине души уже было прочувствовано и обдумано, что каждый уже замечал за собой и своими коллегами; и как важно было понять что-то про себя и принять в себе это.
Прекрасно, если в группе участников есть мужчины, которые тоже делают коллаж на тему «Женщина в помогающей профессии». Они привносят в обсуждение свой взгляд и свое понимание проблемы, делают разговор многоаспектным, более глубоким и полным.
Активное обсуждение вызвал коллаж на тему «Я – отец» у мужчин, посещающих «Родительские группы» (широко распространенная форма работы с семьями, готовящимися к рождению ребенка, на базе женских консультаций, перинатальных центров, центров помощи семье и детям и др.). Вместе с участниками мы выявили круг представлений, касающихся роли отца в семье. Большинство в тот момент ограничилось пониманием отцовской роли как кормильца, добытчика, защитника своей семьи, что ярко демонстрировали образы коллажей. Мы обсудили различие ролей мужа и отца, а также оттенки отношений между детьми и родителями, отраженные в языке понятиями «отец» и «папа». Участников группы очень заинтересовала идея Э. Фромма о различии отцовской и материнской любви, о том, что дают эти разные типы любви ребенку. Через идеи Э. Фромма мы вышли на понимание совершенно особенной, уникальной роли отца в жизни дочери или сына. Ведь какой бы замечательной ни была мать, она все равно не может заменить ребенку отца, и, следовательно, ребенок в неполной семье (или в семье, где мужчина, фактически будучи отцом, не понимает и не выполняет отцовские функции) не получает столь важных для жизни психологических вещей. Участники пришли к выводу, что роль отца в воспитании и жизни ребенка, а также в жизни семьи недооценивается не только многими мужчинами, но и женщинами. Уникальность и важность роли матери в жизни ребенка понимается и принимается женщинами (и всем обществом), что во многом способствует успешной реализации этой роли. А вот непонимание женщиной-матерью значимости отцовства может приводить к нарушению семейного взаимодействия, уменьшению роли отца в воспитании ребенка и, как следствие, – снижению ответственности мужчины-отца.
Коллаж на тему «Грани моего “Я”» я могу рекомендовать для применения на начальных этапах психокоррекционной или психотерапевтической работы как средство самопрезентации для формирования продуктивных отношений в процессе установления контакта клиента со специалистом и/или группой. Тема раскрывает проблематику образа «Я» и самооценки личности, отражает значимые элементы мировосприятия и системы отношений (по В. Н. Мясищеву, вектор – отношение к самому себе). Участники отметили, что в творческом процессе было интересно определиться с тем, какие стороны своей личности отразить с помощью художественных и символических средств (образов, цвета, формы выбираемых фрагментов, текстов, особенностей их структурирования на листе), найти наиболее точные средства для воплощения идеи, соотнести собственное восприятие с тем, как коллаж, а значит, и грани твоего «Я» воспринимают другие (этим «другим» может быть специалист в формате индивидуальной работы), увидеть отражение знакомых тебе черт или удивиться тому, что не замечал в себе прежде, т. е. в свой коллаж каждый человек всматривается, как в зеркало, только зеркало это – рукотворное и символическое.
Эту тему я часто использую в работе с подростками. Самооценка как центральное образование личности, будучи регулятором поведения и деятельности, в значительной степени определяет социальную адаптацию. Адекватный уровень самооценки способствует формированию у подростка уверенности в себе, самокритичности, настойчивости. В процессе обсуждения, по возможности, я стараюсь привлечь внимание подростков к ближайшим этапам возрастного развития: телесным и психологическим изменениям, динамике взаимоотношений с близкими, возрастающим социальным требованиям, правам и обязанностям личности в том или ином возрасте.
Тема «Мне нравится, мне интересно» раскрывает структуру познавательных потребностей, интересов и ценностей личности, фокусирует внимание подростков на идее: «Если тебе ничего не интересно, то кому интересно с тобой?», формирует позитивный опыт самораскрытия и открытия для себя других людей, их внутреннего мира. Стимулирует активный интерес личности к познанию окружающего мира, различных сторон жизнедеятельности как жизненной стратегии, способу саморазвития и профилактики саморазрушающего поведения.
В моей практике на эту тему были сделаны замечательные коллажи младшими подростками с задержкой психического развития (ЗПР). С учетом особенностей развития, начала работы психокоррекционной группы и того, что дети пришли из разных образовательных учреждений, коллаж на эту тему был основной частью целого занятия, для определения темы которого ребятам было предложено совместно разгадать кроссворд с зашифрованным в нем словом «коллаж» (красочно оформленный в технике коллажа кроссворд был закреплен на доске). После того как слово «коллаж» оказалось открыто, был задан вопрос, знает ли кто-то значение этого слова. Все версии обсуждались, поощрялась активность, задавалось направление к правильному ответу с дальнейшим приведением наглядного примера: оформлением кроссворда на доске в технике коллажа. Далее дети самостоятельно изготавливали свои коллажи на тему «Мне нравится, мне интересно» (с учетом ЗПР предъявление темы давалось не только в устной форме, но и в письменно-наглядной, чтобы любой ребенок мог по мере необходимости обращаться к ней в процессе работы). Готовые коллажи выкладывались в круг с пояснениями и комментариями участников к содержанию. После этого детям было предложено объединиться в группы по интересам с аргументацией вариантов объединения. Затем ведущий задавал вопросы: «Можно ли найти среди всех присутствующих что-то общее, что могло бы всех объединить? Что? И какая тогда получается картина?» Дети находили то, что всех объединяет, и складывали из коллажей общую картину, придумывали название и ставили свои подписи на этом совместном произведении творчества. При подведении итогов занятия внимание подростков акцентировалось на том, какие мы все разные, как много у всех разнообразных интересов, как приятно узнать, чем ты можешь быть интересен другим людям, ближе знакомиться с другими и находить то, что всех объединяет. На следующем занятии была специально организована игра по содержанию коллажей «Мне нравится, мне интересно», в которой участники (разделившись на две команды) отвечали на вопросы ведущего: «Кто из участников отразил в своем коллаже, что ему нравится отдыхать у бабушки в деревне? Кто наклеил фотографию любимой поп-группы и как она называлась? У кого в коллаже были животные? Чьи коллажи больше всего были похожи между собой и можно ли сказать, что их авторы – “родственные души”?»
Для младших подростков с ЗПР (участников психокоррекционной группы) коллаж на тему «Мне нравится, мне интересно» стал прекрасным средством ближе познакомиться друг с другом, найти общие интересы, завязать взаимодействие.
Особенности арт-терапевтической работы с техникой группового коллажа
Работа над коллективным коллажем, помимо перечисленных особенностей, предполагает и специфику групповой деятельности. Каждая группа выходит на обсуждение темы, распределение функций (кто-то просматривает журналы и делает вырезки, кто-то определяет местоположение образов на ватмане и т. д.), возникают острые столкновения мнений в случае неоднозначных многоплановых образов, но все же группа приходит к окончательному решению (далеко не всегда единогласному).
В групповой работе (в зависимости от общего числа участников) принимают участие 2–3 группы (по 4–8 человек). Тема дается одна для всех. При обсуждении один представитель от каждой группы рассказывает, как шел творческий процесс, какие идеи и с помощью каких художественных приемов были воплощены в коллаже. Разумеется, другие члены работавшей группы могут дополнять, уточнять, иллюстрировать сказанное конкретными образами коллажа. Постепенно в разговор включаются практически все. Кроме содержания, мы, как правило, обсуждаем, чем коллективное изготовление коллажа отличается от индивидуального. В коллективной работе возникает необходимость организации деятельности группы (а следовательно, должен быть лидер), выявления круга мнений участников группы, принятия решения относительно содержания и функциональной организации творческой деятельности, контроля за временем и результатом. Также коллективная работа позволяет каждому участнику проявить степень своей заинтересованности и активности в работе. Часто я прошу каждого дать обратную связь: оценить по 10-балльной шкале (показав на пальцах), во-первых, степень своей удовлетворенности результатом, во-вторых, степень своей активности в творческом процессе. Увидев результат, мы говорим о тех, кто очень активен в работе (иногда настолько, что своей активностью не дает никакой возможности другим проявить активность); о тех, кто, видя, что есть кому выполнять задание, тихо самоустраняется от участия в работе, предпочитая читать журнал; о тех, кто до хрипоты отстаивает свое мнение, не слыша мнения другого, и о тех, кому не хватило решимости и настойчивости отстоять свою точку зрения.
Подводя итоги работы с техникой коллажа, участники с удивлением и удовлетворением отмечают, что коллаж, несмотря на кажущуюся простоту, выявляет скрытые потребности и желания личности, противоречия между поставленными целями и выбранными стратегиями ее достижения, а также расширяет границы привычного восприятия человека.
Таким образом, технику коллажа можно с успехом использовать в психологической и психотерапевтической работе с личностью и группой, с самыми разными участниками. Она предполагает неограниченное множество тем.
В самом общем виде можно перечислить следующие преимущества и возможности техники коллажа:
• изготовить коллаж может каждый;
• допустима индивидуальная и групповая форма работы;
• техника экономична по времени и материальным ресурсам; коллаж является дополнительным психодиагностическим средством; • дает возможность подобрать тему в зависимости от состава, направленности и актуального состояния участников, имеющейся психологической проблематики клиентов и, соответственно, целей и задач психокоррекционной (психотерапевтической) работы;
• обеспечивает равенство возможностей для каждого участника;
• повышает самооценку, расширяет творческие возможности, развивает умение выражать свои чувства и мысли имеющимися средствами;
• позволяет проявить оригинальность и уникальность личности участника;
• может использоваться многократно при условии варьирования тем и материалов (бумага, текстиль, природные материалы и т. д.). При работе с коллажем, в котором для изготовления используют журналы, некоторым ограничением становится содержание изображений и текстов. Поэтому важно делать подборку из журналов разнообразного содержания, где есть фотографии и рисунки природы, животных, людей, т. е. жизни живой, настоящей, а не постановочной, отредактированной, какой пестрят глянцевые журналы.
Коллажи с применением самоклеящейся пленки
Самоклеящаяся пленка – современный технологичный материал, который я также использую для создания коллажей. Пленка экономична по финансовым затратам, используется практически безотходно вплоть до мелких обрезков, имеет множество насыщенных цветов и оттенков, поверхность пленки может быть матовая и глянцевая, возможна корректировка на листе (элементы можно отклеить и приклеить заново), применима не только в плоскостной технике наклеивания, но и в объеме (гофрирование, смятые детали, многослойное наклеивание). Самоклеящаяся пленка – это удовлетворенность от творческого результата, красоты и оригинальности воплощения идеи автора через цвет, форму и способ пространственно-динамической организации образов на листе и удовольствие от процесса – зрительное (яркие цвета) и тактильное (чистые руки).
В творческом процессе изготовления коллажа с самоклеящейся пленкой происходит фокусировка внимания на цвете и форме, базовых свойствах этого художественного материала, основных средствах воздействия, целенаправленно создающих условия для изменений в психике клиента (психических состояниях, сознании и самосознании, системе отношений, поведении).
Для работы с самоклеящейся пленкой я предлагаю участникам тему, которая может формулироваться по-разному: «Ритмы бытия», «Ритм моей жизни». На мой взгляд, тема эта очень актуальна и многослойна для людей разного возраста и состояния здоровья, проблематики (личностной, семейной, профессиональной). В процессе осмысления темы средствами творческой деятельности и дальнейшей рефлексии участники приходят к пониманию, что многие процессы: природные, социальные, физиологические – подчинены ритмам; вся жизнь имеет ритмическую организацию: дыхание и сердцебиение, суточные ритмы, смена времен года, периоды, циклы, фазы – возраста, семьи, отношений, личностного и профессионального развития… И как важно время от времени вчувствоваться в себя: какой ритм твой, естественный, природосообразный, продуктивный, сбалансированный, ненапряженный и неразрушительный для психики и здоровья. Как сложно, но жизненно необходимо быть сензитивным к темпам и ритмам других людей, с которыми совместно и рядом протекает наша жизнь, учиться подстройке, синхронизации и взаимодополнению. Как интересно и полезно осмыслять, насколько и в чем твои ритмы совпадают или конфликтуют с теми, что диктуют современный социум и среда проживания – ускорение, симультанность (одновременность), отсутствие пауз, преждевременность и незавершенность, фрагментарность, параллельные процессы, резкие переходы и внезапные остановки…
В качестве примеров можно описать несколько коллажей. К сожалению, именно описать словами. Для арт-терапии только словесного описания недостаточно: всегда необходимо видеть и говорить. Арт-терапию образно можно сравнить с рекой, текущей между двумя берегами – сознанием и бессознательным. В творческом процессе участники плывут по этой реке, сдвигаясь то к одному, то к другому берегу, но нужны оба – в этом и движение, и целостность, и жизнь, и терапия.
Пример 1. На листе формата А3 автор изобразил свой жизненный ритм в виде волны. Сама волна состоит из нескольких рядов треугольников разного размера и цвета, наклеенных отдельно друг от друга и создающих впечатление брызг воды, мощного закручивающегося движения. Движение начинается слева направо, от треугольников более крупных (голубые, светло-синие, темно-синие, сиреневые), через круговорот в центре листа (размер треугольников меньше, количество больше, цвета: голубой, светло-синий, темно-синий, оранжевый, красный), выход из круговорота через правый верхний угол к центральной верхней точке листа (расстояние между треугольниками больше, впечатление: больше воздуха, больше свободы, больше полета; два цвета: светло-синий и темно- синий).
Комментарий автора: «Семью я представляю таким высоким утесом на берегу океана жизни (он ближе к одному краю расположен, а с той стороны – океан). Это и защита от стихии и непогоды, это и земля, берег, пристань для тех, кто в океане. С высоты этого утеса ты смотришь туда, за горизонт, в жизнь, – что там? И когда-то понимаешь, что тебе пора туда отправляться: в собственное плавание. Мечтаешь, размышляешь, слушаешь рассказы бывалых (своих и тех, кого ненадолго попутным ветром или бурей занесла сюда судьба), рвешься, не решаешься, пробуешь… Сначала куда-то недалеко, чтобы не терять утес из вида. Потом далеко, и он остается только в твоей памяти и сердце. Но сколько бы тебя ни носило по океану, ты знаешь, что когда-нибудь вернешься. К родному, домой».
Пример 7. Результат творческой работы на эту тему представляет собой две тарелки, наложенные одна на одну и склеенные между собой в центре. Нижняя тарелка, с которой начиналась работа, была разрезана пополам с неровным краем (имитация разбитой тарелки), и по этому краю снова соединена в целую тарелку ниткой, продернутой через отверстия (прошнурована, сшита, как сшивают два лоскута ткани). Стежки и расстояние между ними – неровные (неумелые). На верхней тарелке приклеен смайлик из нитей – глаза, нос, улыбка.
Комментарий автора: «В каждой семье есть двойное дно: обиды, ссоры, конфликты, проблемы. Мне сразу как образ семьи представилась разбитая тарелка (близкие ссорятся… эмоции… ругань… разбитая посуда… “разбитую чашку не склеишь”). Но если люди хотят, можно найти решение, мириться, жить дальше. Если хотят. Как удастся и как получится. Поэтому здесь принципиально такие неровные стежки: это как сметать, соединить, сшить на живую нитку. Не так важно, что некрасиво и неаккуратно, важно, что держится. Сверху – целая гладкая белая тарелка, рожица вот улыбающаяся. Это как если после разлада начать все заново. И будет много хорошего. И не всем это двойное дно показывается, да и самим не обязательно каждый раз переворачивать тарелку и смотреть. Но то, что было, никто не забудет, так или иначе все будут жить с этим швом, из этого исходит и зрелость, и мудрость, и понимание. Купить новую тарелку – это забыть и заменить; присоединить новое к тому, что было – это суметь жить дальше с тем, что есть».
Этот образ, рефлексия и размышления автора очень впечатлили всю группу участников, вызвали активный отклик. Кто-то сказал, что категорически терпеть не может в своем доме никакой посуды даже с малейшей трещинкой, что сразу же такая посуда выбрасывается. А кто-то вспомнил, что у японцев есть любопытная традиция: разбитые чашки, тарелки, вазы не выбрасывать, а бережно собирать все осколки, склеивать и потом золотой краской покрывать эти склеенные швы. Делают это явно не от бедности, очень сосредоточенно, не спеша, скрупулезно, кропотливо, аккуратно. Каждая такая позолоченная вещь становится не просто изумительно красивой, а абсолютно уникальной, ведь невозможно разбить одинаково две чашки. Как это похоже на семью… Такие схожие трудности и проблемы разных семей и разных людей так индивидуальны в конкретике и своеобразии. Символически перенося это на семейный опыт: бережность, терпение, труд, уважение и ценность – мастерство и искусство жить в семье, сохраняя и сохраняясь.
Все единодушно отмечают, что тема семьи – значимая и актуальная для каждого человека. Представленная авторская арт-терапевтическая технология работы с семейным опытом обладает большим ресурсом для индивидуального, семейного и группового осмысления темы семьи: сложной, противоречивой, болезненной, счастливой, жизненно важной: такой, какая она есть.
Во всем блеске (фольга в арт-терапевтической работе)
Более 10 лет в арт-терапевтической практике в качестве материала для творческой работы я использую алюминиевую фольгу: самую обычную, рулонную, которая всегда есть у хозяйки на кухне. На любом обучающем семинаре для специалистов я непременно представляю этот материал в контексте решения разных задач психологической работы с личностью и группой.
Фольга – очень благодарный материал с множеством достоинств и возможностей. Фольга – это чистые руки и во всех смыслах блестящий результат за короткое время минимальными усилиями. Фольга легко податлива любому движению; в зависимости от актуального эмоционального состояния и исследовательской активности, ее можно скручивать и мять, соединять отдельные части в единое целое (что не всегда удается сделать, например, с глиной) и без ущерба для результата отделять лишнее. Как легкий и доступный материал фольгу можно предлагать для творческой работы детям дошкольного возраста, пожилым людям, детям и взрослым с ограниченными возможностями (в том числе с нарушениями моторики). Из фольги можно делать объемные и плоскостные работы, скульптура из фольги легко и уверенно стоит на поверхности стола. Воплощенная в фольге идея принимает любую форму, может трансформироваться неоднократно, т. е. фольга дает возможность автору продолжать мыслить, следуя руками за полетом воображения. За счет глянцевой и матовой поверхности можно реализовывать идеи взаимодополняемости, единства противоположностей, дифференциации фигуры и фона. Свет, отражаясь во множестве граней скульптуры, удивительным образом передает эмоциональное состояние персонажей, созданных автором, придает форме движение. При этом фольга абсолютно скрадывает любые несовершенства техники выполнения. При использовании фольги традиционного, серебристого, цвета (монохром) можно создавать условия для развития дифференцированности восприятия, где идея автора реализуется главным образом за счет величины, формы и пропорций.
Для того чтобы каждая работа засверкала во всем блеске, я использую ткань черного или глубокого темно-синего цвета. На таком фоне скульптура из фольги выглядит впечатляюще торжественно, блеск серебра делает любую работу дорогой и достойной всеобщего внимания, ее хочется рассматривать со всех сторон и говорить о ней с автором.
При выборе темы, воплощаемой в фольге, специалисту следует понимать, какие задачи могут быть решены с ее использованием, на какие мысли и чувства эта тема выведет авторов через творческий процесс и появившиеся образы. Я хочу рассказать о тех примерах подбора тем для работы с фольгой, которые чаще всего даю в арт-терапевтической и консультативной практике. В них – актуальность проблематики многих и разных людей, глубина, наполненность смыслами, неисчерпаемость образов и опыта, творческое погружение и открытия.
Тема: дуэт
Безапелляционно утверждаю, что нет людей, для которых эта тема была бы неинтересна и/или неактуальна. Причина очень проста. Диадные, парные, дуэтные отношения – это самый первый тип отношений, в которые вступает человек, рождаясь на свет. Диада «мать и дитя». Отношения, напитанные близостью и чувствами. По мере того как ребенок растет и развивается, расширяется круг его взаимодействия с членами семьи, близким социальным окружением, другими людьми, общение усложняется, наслаиваются другие типы отношений. Но дуэтные продолжают оставаться значимыми всю жизнь. В дружбе, любви, в семье и работе. Отношения «учитель – ученик», которые сейчас так редко возникают из-за нарастающей формализации процессов обучения, выхолащивании личностного компонента, замене человеческого присутствия многочисленными посредниками (техническими устройствами, дистанционными формами взаимодействия); подмене знания, для которого важно, кто учит и кого учит, передачей информации; вытеснения методами и технологиями педагогического общения из процесса познания (обучения). Речь не только о школьном обучении, конечно, а о жизни в целом, об Учителе как о встрече с личностью, отношения с которой во многом определяют движение и развитие человека.
А отношения «хозяин – домашнее животное» – чем не дуэт?
Каждый образ проявляет значимые характеристики этого типа отношений для автора. «Танцующая пара» (конечно, важно, какая она) – это для многих идея партнерства, движения и чувствования друг друга, дистанции в дуэте, взаимности, понимания и общности интересов, поддержки, надежности. Разумеется, для каждого в этих смыслах есть приоритеты. Четче их осознать, сформулировать помогают вопросы в процессе обсуждения:
• «Что вам важно в дуэте? Что должно быть, чтобы можно было сказать: да, дуэт состоялся?»
• «Если в дуэт каждый из партнеров привносит себя (что-то свое), то что я даю своему партнеру? Чего жду от партнера, чего ищу, в чем нуждаюсь?»
• «Если с разными людьми в отношениях мы поворачиваемся разными своими сторонами, я каким бываю (был, могу быть) со своими партнерами в жизни и в работе? От чего это зависит? От меня? От партнера? От задачи взаимодействия? От ситуации и обстоятельств?»
• «Расскажите о своих дуэтах в жизни, в работе. О тех, которые для вас самые-самые: сложные… продуктивные… легкие… долгие… неожиданные… чем-то особые…» Танцующие дуэты – какие же они разные! Вот сплелись, как лианы, телами в страстном танго; вот балет и изумительной красоты, выразительности и труда поддержка; вот чинно-церемонно-семейно-прилично; вот кавалер с дамой в пышной юбке (и ох, как часто на кураже, творческом и эмоциональном, летят шутки: «то ли мужчина женщину держит, то ли сам за нее держится…», «…да, мужчинка, он как-то сразу неустойчивым был, думала, как-то надо укрепить… повалится… Юбка! Юбка-колокол – то, что надо. И всю дуэтную конструкцию на себе держит, и на ноги он ей не наступит!»).
Однажды был сделан дуэт, который весело всех впечатлил своей простотой и… жизненностью. Из фольги были сделаны двое подвыпивших мужиков, изо всех сил державших друг друга. Две фигурки действительно не могли стоять самостоятельно, только вместе. Дуэт так дуэт – ни добавить, ни отнять!
«Скрипка и смычок» – еще один пример образа дуэтного взаимодействия, при котором одно бессмысленно без другого. Это взаимодействие, близость, опыт, мастерство и чьи-то талантливые руки, связывающие одно с другим в рождающуюся музыку и красоту
(духовную и рукотворную одновременно). «Цветок и ваза» – кажется, что это близко к скрипке и смычку, похоже, но тонкие различия имеются: и в возможности существования порознь (но, конечно, вместе – это то самое: словно созданы друг для друга); и в разном происхождении и качестве (живое, природное и рукотворное, созданное для этого живого). «Два цветка» – идея сходства, совпадения, гармоничного сочетания в дуэте. «Два лебедя» – идея красоты, пары, любви, верности. А впрочем, надо посмотреть на этот дуэт: если почти одинаковые по величине или есть разница ровно настолько, чтобы подчеркнуть идею мужского и женского, развернуты друг к другу и близко, тогда с пониманием образов все именно так. Но вот тоже два лебедя: плавают в озере, один значительно меньше другого, вроде бы вместе в одном пространстве, и каждый немного сам по себе: «…это такой дуэт “я и моя дочь”, и высоко в горах – озеро Мудрости…».
Сорвавшим аплодисменты и общее умиление, блестящим во всех смыслах оказался образ, с помощью которого автор воплотил дуэтную идею «Два сапога – пара». Натертые до зеркального блеска высокие голенища были сделаны из глянцевой стороны фольги: две трубочки намотаны на средний палец руки. Два маленьких зеркальных сапожка. Ну, куда ты с одним сапогом? К самовару, разве что…
«Пара на качелях» – красивое и сложное воплощение идеи чувствования партнера, взаимодействия, ощущения ритма и амплитуды движения, подстройки друг к другу: девушка в длинном сарафане с развевающейся косой вместе с юношей стоят в качелях-лодке, и надо, чтобы движения были согласованные.
«Раковина и жемчужина» – как слои перламутра на песчинке: наслоенные идеи труда, времени, красоты и ценности; сосуществования, дома; рождения и роста; привнесения изначально чужеродного, ставшего через время своим, родным. По-разному воплощенные дуэты «Мать и дитя» – во всех них чувствуется тепло, свет и любовь (все удивляются, как это можно передать и ощутить через фольгу, металлический, холодный материал); «Маленький Принц и планета» (Антуан де Сент-Экзюпери) – идея связи, взаимообусловленности человек – место; «Иголка с ниткой» – куда ты, туда и я.
Тема: тайны и секреты
«Раковина и жемчужина» – да-да, в этой теме такой образ тоже встречается. И, конечно, многочисленные емкости для хранения тайн и секретов: шкатулки, коробочки, сундучки, ящички, мешочки, конверты и прилагающиеся (или предполагающиеся) к ним замки и ключи. Закрытые, чуть приоткрытые, открывающиеся (при рассказе автор обязательно это демонстрирует), в которых может находиться некое содержимое или… Вот это и может быть главной тайной (красивая конфета в обертке или обертка – никогда не узнаешь, пока не развернешь).
Когда-то эту тему я придумала для работы с детьми старшего дошкольного возраста, но то, с какой активностью ее берутся исследовать взрослые, привело меня к размышлениям о различных аспектах основной психологической проблематики, которая высвечивается этой темой. Проблема стара как мир, потому философски глобальна и болезненно-личностна в своей остроте и конкретике индивидуального переживания. Проблема доверия. Доверие – граница между своими и чужими, между кругом посвященных (имеющих доступ) и другими людьми, выбор «кто, что и кому?», мера дифференциации и избирательности в социальных отношениях. «Доверие – это отношение заранее… авансом… с учетом того, что другой является автономным суверенным субъектом активности и может по-разному использовать имеющееся знание… Поэтому доверие всегда предполагает ценностное отношение к личности другого, основанное, по сути, на позитивном прогнозировании его будущих поступков. Доверяя другому, человек рассчитывает, что тот не поступит ему во вред… (связь с нравственным самосознанием личности) […] имеет место рефлексивный процесс […] человек оценивает другого в предикативной форме: не предаст, не использует полученную информацию во вред, не будет пренебрегать ею, но эти оценки и ожидания не всегда оправдываются. Поэтому доверие – это риск…» [13, с. 190].
Впервые в жизни столкновение человека с проблемой доверия возникает в дошкольном возрасте, когда расширяется круг социальных контактов ребенка (отсюда – избирательно-личностное отношение), начинает накапливаться какой-никакой жизненный багаж (иначе откуда же взяться секретам и тайнам — содержанию), возникает первая проба такого типа отношений, как дружба (конечно, скорее чувствование, нежели понимание, но ребенок активно осваивает поведенческую модель дружбы с доступным ему смысловым наполнением). Представьте (вспомните) то внутреннее волнующее ощущение, греющее, щекочущее, пульсирующее: у тебя есть секрет, тайна… Ты не простой, особенный, у других-то нет никаких тайн. Но как же другие это узнают? Какая сложная задача: рассказать, что у тебя есть секрет, не рассказывая секрета. Ты можешь примчаться и громко (всем!) объявить: «А у меня есть секрет!» – и тут же солидно так добавить: «Но я никому не скажу!» Вот где тренируется устойчивость и умение противостоять социальному давлению – это же какую волю надо иметь, чтобы устоять под натиском приставаний, уговоров и угроз (в том числе: «Ну и сиди со своим секретом, мы тогда без тебя…»). Можно из всех выбрать (кого бы?), а потом тихонечко и очень загадочно пошептаться, посвятив избранных в тайну на глазах у изумленной публики. И еще, конечно, можно открыть свой секрет тому, кому доверяешь: другу (непременно со словами: «Только ты никому, – и оценкой глаза в глаза – не скажешь?»). Суровая правда жизни: дальше можно засекать время, как быстро секретная информация становится достоянием общественности. Иногда этот опыт – похихикать и забыть, но иногда он становится вехой взросления: как же так? Какой же ты мне друг, если… Ты – предатель! Я больше с тобой не дружу! И дальше: что делать, если друг просит прощения? Простить? И снова как раньше, ведь это же мой друг! Не простить? И как дальше без друга? Попробуйте представить переживания ребенка: ты поклялся своему другу: «Никому-никому! – и ужаснулся. – Никому… и маме – тоже? Но ведь это же – мама! Ведь маме можно все! И как же теперь?» Долгим может быть путь понимания: от «если мой секрет рассказали, это они – плохие» до «…а может, это я поторопился? Не подумал, кому я доверяю… Что будет, если мое доверенное сокровенное не сохранят? Зачем мне надо доверить свою тайну другому? И каково это другому – быть носителем моей тайны?»
Дух захватывает, как много жизненно-важного оттуда, из детства, и мало что из этих экзистенциальных проблем видно взрослым (да и самому ребенку, где все это осознать!), а что видно, то «смешно»…
Откуда-то оттуда – установка на меру доверия в семье. Как много разных представлений у людей в отношении семьи: в диапазоне от «у нас в семье друг от друга нет секретов, иначе какие же мы близкие люди…» до осторожного «смотря, о чем речь…». «Семейные тайны – это некая информация, которую одни члены семьи скрывают от других на протяжении долгого времени (нескольких месяцев, лет или жизни целых поколений) […] не любая информация, а та, которая кажется этим людям очень важной» [14, с. 9].
Вообще аспект обсуждения семейных тайн и секретов богатый и яркий: мнения, индивидуально-семейный контекст, примеры. «Заначка» – наследие времен безраздельного царствования наличных денег, термин, скорее, семейно-мужской, указывающий на то, кто в семье зарабатывал и кто распоряжался заработанным. В женском варианте (если работали оба) иногда – поддержание супругой представлений мужа о том, кто в семье главный. Эпоха пластиковых карт практически свела на нет эту категорию, но вопрос «Кто и сколько?» остался. Семейные секреты и тайны – трагичные, тяжкие, болезненные, постоянный очаг напряжения, узлы на нитях отношений между близкими, раскрывающиеся волевым решением и случайно, нелепые, смешные, тайные только для хранителя и давно известные окружающим… «Смотря о чем речь…» – в масштабе от поворотных жизненных событий (рождение, смерть, болезнь, измена…) до маленьких хитростей (сказать мужу, что новые туфли стоят в три раза дешевле, чтобы не расстраивался и не ругался, или спрятать, а потом надеть и сказать, что давно купила, уже пару раз надевала, «ты просто не помнишь»).
Мы обсуждаем образы и индивидуальную конкретику творческого исследования темы. Откуда взялись все эти шкатулочки и сундучки? Кто может их открыть и как? Где находится ключ? («Ключ есть только у меня»; «ключ потерян, но можно искать, найти или подобрать подходящий»; «ключ не нужен, замок открыт»; замок закрыт, но ключ вот, на цепочке, прикованной к сундучку, «чтобы не потерялся» или «ой, да я же сама забуду, куда спрятала…» и т. д.). Какие секреты хранят эти коробочки и конверты? Для чего они? От кого они? Кому предназначены? Во всех этих образах, вопросах и ответах – самые разные аспекты рассмотрения темы. Доверие и близость, свои и чужие, верность и предательство, тайна познания и секреты мастерства; женщина как тайна и загадка; познание самого себя как раскрытие тайны, тайны вселенной и мироздания, тайны природы и жизни; поиск смысла жизни: «Тайна сия велика есть…»
Идея со шкатулкой/сундучком с некими посланиями когда-то показалась интересной моей коллеге. В один период жизни ей стало очень важно думать о старости и смерти и говорить об этом со своими близкими – мужем, взрослыми сыном и дочерью. Муж что-то слушал, сын уходил от таких разговоров, дочь начинала плакать: «Ну что ты, мама…» Коллега прекрасно понимала, как тяжело близким быть собеседниками в таких разговорах. И все-таки ей было важно сказать, чтобы ее услышали. Будучи человеком очень творческим, она подхватила мысль: а что если сделать какую-то шкатулку или сундучок для них на будущее? Она может думать, что бы ей хотелось сказать своим близким, положить туда записочки, какие-то предметы – все что угодно. Не завещание, нет. Но что-то простое и важное, для чего всегда не хватает времени, о чем сожалеешь: что не узнал, не спросил, не слушал по десятку причин, когда говорили. Для них на будущее – не обязательно смерть. Для них на будущее – когда будут готовы. А сейчас – сказать про эту идею, показать шкатулку и время от времени проговаривать: «Вот я туда положила кое-что… для тебя… для вас…». Не трагично, а нормально-буднично, когда-то с юмором, чтобы близкие постепенно привыкали, что это есть и тебе это важно.
В групповой работе над этой темой ближе к концу активного и содержательно-наполненного разговора могут «обозначиваться» участники, несколько обеспокоенно вглядывающиеся в лица других: «Вот вы тут так все обсуждаете, всякие тайны и секреты: как это, что за этим стоит, как все сложно… А я сижу и думаю: “У меня – ну, никаких секретов нет. А у вас что, правда какие-то есть? Это что же получается: если у меня нет никаких секретов, то я такой простой, примитивный, не интересный?”».
Можно по-разному на это отреагировать, но как-то само просится: может, это тот самый секрет – какой ты? Твой секрет для себя самого.
Откроешь?..
Тема: животное
На пути открытия тайны себя человек может столкнуться с неожиданностями. Открываешь себя и видишь – животное…
Но до этого еще дойти надо. По Юнгу, опыт животных предков – это самый древний слой коллективного бессознательного, следы которого актуализируются в экстремальных обстоятельствах, например при физической угрозе жизни.
Дети любят эту тему, реализуя свой познавательный интерес, отражая опыт ярких впечатлений и воплощая в фольге разные желания – реалистичные (иметь какое-то домашнее животное) и символические (быть похожим в каких-либо проявлениях).
Взрослые часто по-детски клюют на эту тему из-за кажущейся легкости творческого задания («Уж какого-нибудь зайчика, мишку, котика я как-то слеплю… ну, змейку на худой конец…»), а начав, сами не замечают, как фольга и руки их увлекают шуршанием, движением, экспериментом, идеей. Коты и кошки (для авторов это не одно и то же), собаки всевозможных размеров и характеров, медвежата, «зайки» и зайцы, олени, змеи, лягушки, черепахи и птицы… Для кого-то эта тема – «сердце сразу откликается»: любят, чувствуют природу и живое в ней, себя не отделяют от этого природного мира, говорят об отношении современного человека к животным и своей неравнодушной позиции.
В работе с этой темой к обсуждению образов участники обращаются в течение всего разговора о разных аспектах значимой психологической проблематики. В групповой работе почти нет привычного «круга», когда желающие высказываются в некой общей логике рефлексии. Каждый вступает с чем-то своим (скульптурой из фольги и желанием рассказать о ней, мыслями и эмоциональной динамикой в ходе творческого процесса, примерами из жизни) тогда, когда в раскрытии тех или иных аспектов темы появляется нечто близкое, созвучное автору.
Все родители знают, что в старшем дошкольном и младшем школьном возрасте большинство городских детей переживает «эпидемию»: хотят завести домашнее животное (котеночка, щеночка, хомячка…), просят всеми возможными и невозможными способами, обещают родителям все что угодно, лишь бы… Возросло количество запросов родителей на психологическую консультацию по этому вопросу: как быть с этой проблемой? Почему ребенку так это надо? (Кстати, этот вопрос задают себе и психологу далеко не все родители). «Животное в доме – это же такие проблемы (гулять, кормить, убирать, ухаживать; а если заболеет, умрет – ребенок переживать будет), да и сам ребенок – вот он поиграется недельку, и ему это животное будет вообще не нужно, а нам и так забот хватает, и куда его девать потом?» Как отказать, чтобы «закрыть вопрос» и при этом не нанести травму ребенку?
Дошкольный и младший школьный возраст – интенсивный период развития эмоциональной сферы, чувствительность к впечатлениям, яркое непосредственное реагирование, открытость миру и всему, что в нем есть. Родители живут с уверенностью, что дети их любят (а как иначе?!), родители для своих детей – первая и главная любовь на всю жизнь, как и дети – главная любовь для своих родителей. Конечно, это так. Но это – любовь, которую никто не выбирает. В смысле родителей не выбирают. Детей, впрочем, тоже. Кто достался, того и любишь. И вот тебе (ребенку) кто-то понравился: котеночек, щеночек – твое сердце отозвалось, застучало-запрыгало, и ты его захотел больше всего на свете… Он – твой! Возишься, целуешь, обнимаешь, разговариваешь, тащишь за собой повсюду, кормишь, скучаешь, спишь вместе (даже если мама с папой не разрешают).
Есть у кого-нибудь сомнения – что это?
Любовь. В этом варианте животное для ребенка – объект для первого опыта любви «по собственному желанию», для тренировки целого спектра чувств, включая и то, про которое строго говорят взрослые: ответственности; для получения социальных моделей реагирования и поведения «по отношению» и «в отношениях». Спонтанное проявление и научение: ласке и нежности, силе и власти, заботе и ответственности – надолго, помощи и обязанностям, а еще — мере и границам всего этого. Бывает, что любовь проходит (но ребенок еще этого не знает). Что мы делаем с теми, кого разлюбили? Варианты «что делать?» и «кто и как будет это делать?» ребенок усваивает через реагирование близких взрослых (членов семьи), их действия и поведение, в которых и жизненные реалии, и ценностно-мировоззренческие позиции. Бывает, что любовь – на всю жизнь (жизнь животного). Тогда все «не по-детски»: печально и больно, переживать и оплакивать утрату, мужественно не принимая замены от желающих утешить сопереживающих взрослых, пока верное сердце не успокоится и не станет способно к новому чувству.
По исследованию И. М. Никольской, потеря, разлука, болезнь, смерть животного – это самая частая причина нарушений душевного равновесия детей младшего школьного возраста, их переживаний. «Животные – верные друзья детей. С такими друзьями можно играть, делиться горем и радостью, доверять самые сокровенные тайны. Друг скрасит одиночество, успокоит в трудную минуту и всегда будет с тобой. Животные – это защита детей – и реальная, и психологическая. Животные не умеют говорить, поэтому от них ребенок никогда не услышит, что он “неряха”, “неумеха” или “растяпа”. Зато своему любимцу можно не только все высказать, но даже отругать, наказать и ударить. По отношению к людям, особенно взрослым, это не каждый себе позволит. Для многих детей, особенно для девочек, животное – это ребенок, за которым можно ухаживать, которого можно растить и воспитывать… Кроме того, обнимая и прижимая к себе своих собак и кошек, дети удовлетворяют также свою детскую сексуальную потребность в привязанности и ласке.
Болезнь и смерть любимых животных дети переносят очень тяжело. Для многих из них такая ситуация – это первый опыт сострадания мучениям близкого существа, мучениям, которые порой ничем нельзя облегчить. Это первый опыт переживания горя от невосполнимой потери, первая встреча со смертью. Если родители и другие взрослые люди сумели поддержать своих детей в эту трудную минуту, разделить с ними их чувства, помочь отыскать потерянного друга или вылечить его от болезни, если они вместе с ребенком будут переживать боль утраты – детям будет намного легче пережить эту тяжелую для них ситуацию.
Bepul matn qismi tugad.