Kitobni o'qish: «Биографический словарь русских историков»

Name: Биографический словарь русских историков
Author: Виктор Аркадьевич Бердинских
ISBN: 978-5-6047436-0-7

Shrift:

Вступление

Одна дорога в здешний мир
войтить;
Но многое множество,
Которыми из оного выходим.

Князь Гавриил Гагарин.
Размышления о смерти
1805 год

Судьба одних была страшна,
Судьба других была блестяща.
И осеняла всех одна
России сказочная чаща.

Георгий Иванов. Стансы 1953 год

В этом небольшом сборнике биографических очерков автор преследовал цель выделить живые черточки из жизни и профессиональной деятельности историков прошлого. Время мумифицирует давно ушедших людей, кровь отливает из жил, румянец пропадает из щек, – сухие останки прошлого нередко внушают жалость и пренебрежение. Между тем нам интереснее сегодня не что и когда написал историк (сухой шелест его страниц), а как он жил и работал. Данных об этом сохранилось немного. Попробуем все же в десятках кратких биографических очерков выделять хотя бы одну – две живых личностных черточек ушедших людей, в коих отразился век, ремесло историка, людская натура.

Объем очерков не всегда соответствует масштабу и значимости в науке какого-то конкретного персонажа. Многое определяется неизбежным (увы) субъективным подходом автора к людям своей профессии двух прошлых веков. Из историков второй половины ХХ века в словаре нет очень многих достойных лиц. Это связано прежде всего с отсутствием у автора или в печати вообще оригинального личностного материала о них. Некоторые справки поневоле кратки. Они ставят задачей лишь обозначить присутствие в нашей науке этого историка или вспомнить какую-то замечательную и необычную черту его характера, быта, деятельности. К сожалению, из-за глобализма поставленной задачи и невозможности одному человеку объективно взвешенно решить ее в сравнительно небольшом объеме данной книги, автор не может всесторонне охарактеризовать жизненный путь историков прошлого, их мировоззрение, научные труды. Главная задача словаря, по мысли автора, – показать многообразие и бесконечную причудливость людских судеб историков прошлого.

Всеобъемлющий словарь историков – дело далекого будущего. Но в словарь включены некоторые историки литературы, этнографы, археологи… Для XIX века узкая специализация одного человека в течение всей жизни была делом невозможным. Ученый мог проявить себя в нескольких (и не всегда соседних) областях науки. Авторский подход здесь также субъективен. За всю эту неполноту автор заранее просит прощения у читателей. Дореволюционные даты даны по старому стилю. Из-за недостатка личностной информации и ряда других причин биографические статьи об основной массе русских историков середины – второй половины ХХ века отсутствуют. Автор полагает, что данные материалы – лишь начало его работы в этом направлении. Поэтому будет благодарен за любые поправки и дополнения, присланные в адрес издательства. Хочется также выразить искреннюю благодарность научному редактору словаря В. В. Тихонову, не пожалевшему ни сил, ни времени на редактирование сложного и многообразного биографического материала. Также перу В. В. Тихонова принадлежат статьи о следующих советских историках: А. В. Арциховский, Б. Д. Греков, Н. М. Дружинин, П. А. Зайончковский, Н. П. Ерошкин, И. И. Минц, М. Н. Тихомиров, Л. В. Черепнин.

* * *

Устойчивость и мощный адаптационный потенциал исторической науки России не может не восхищать. В диалоге мировых научных культур она сохранила свое внутреннее единство и специфику. Несмотря на долгие годы смуты и раздрая конца XX – начала XXI века… Мощь культурной традиции очевидна.

Проблемы же современной науки неразрывно связаны с наследием ушедших в прошлое историков. Меняющаяся роль исторической науки среди гуманитарных и прочих наук еще нами слабо осознана. Анализ трансформации исторической науки в стремительно меняющейся природе мира, увы, дело далекого будущего.

Современный читатель творений наших историков (не принадлежащий сам к этой корпорации), как метко выразился исследователь Л. А. Беляев, «теряет свой ство доверчивости и обретает вкус к подлинности, требует данных из первых рук. В идеале это данные, добытые при его личном участии». Ему, действительно, нужно увидеть прошлое не как готовый текст, а как процесс, так сказать, в рабочем состоянии. Читатель становится сам себе историком (по собственным надобностям) и творит историю как произвольную интерпретацию прошлого, настоящего и будущего, прибегая при этом к бессвязному конструированию в духе блога или клипа.

Порой для этого труды известных и малоизвестных, а также вовсе забытых историков прошлого просто незаменимы. Они всплывают на поверхность после длительной эпохи забвения. Хотя и не все. И нередко случайно, хаотично. То есть каждый читатель для прорыва в будущее ищет опоры в прошлом своей семьи, города России, мира… Потребность в этом существенно возросла в нашу эпоху. Право контроля за историей, которым владело ранее государство, значительно уменьшилось. Хотя здесь возможны откаты.

Взрывной характер развития науки в информационном обществе требует постоянной подпитки свежими идеями, концепциями, новыми научными технологиями… У гуманитариев с этим дело всегда обстояло плохо. Но река движется в одну сторону, и ее течения никому не перекрыть. Цивилизационный скачок в науке уже произошел. Поэтому данный словарь автор адресует широким слоям простых читателей, а не коллегам по цеху.

Краткий биографический словарь русских историков XVIII – первой половины ХХ века

АКСАКОВ КОНСТАНТИН СЕРГЕЕВИЧ

(29.03.1817–07.12.1860) – литератор, историк, славянофил.

Сын писателя С. Т. Аксакова. Родился в родовом поместье Ново-Аксаково Бугурусланского уезда Оренбургской губернии, описанном в сочинениях отца. «Со львиною физиономиею, силач, горлан, открытый, добродушный и не без дарований… но что делало его нестерпимым, так это крайнее самолюбие и упорство в мнениях, для поддержания которых он средств не разбирал», – писал о нем его современник историк С. М. Соловьёв. В 1835 году окончил историко-филологический факультет Московского университета (словесное отделение). Семья жила в Москве с 1826 года. Определяющим в жизни семьи, по выражению Б. Н. Чичерина, «был доведенный до крайности патриотизм». Старая отличная русская жизнь с прочными семейными устоями, горячим благочестием и живой умственной средой воспитала дух и мысль К. С. Он имел двух братьев (Иван стал также известным славянофилом) и пять сестер, «замечательно некрасивых». Лишь одна из них вышла замуж. Более всего сын учился у отца благоговейному отношению к родной старине.

Кружок Н. В. Станкевича, увлечение Гегелем, дружба с Н. В. Гоголем, сотрудничество в журналах – таковы вехи его умственного развития. Стоит отметить, что в своих литературных и исторических трудах Аксаков оставался увлеченным дилетантом. Ему не было нужды трудиться из-за куска хлеба, семья была обеспеченной. Лето, по едкому воспоминанию С. М. Соловьёва, он проводил с удочкой у пруда, а зиму «в Москве, с утра до вечера разъезжал по гостям или принимал у себя гостей: Аксаковы жили очень открыто, хлебосольно…». Магистерская диссертация К. С. именовалась «Ломоносов в истории русской литературы и русского языка» (М., 1846).

Рецензии, статьи, рассуждения по русской истории К. С. Аксакова, лидера славянофильского кружка 1850-х годов, проникнуты одной, довольно здравой и злободневной по сей день мыслью. «Русская история, – писал он в статье “О русской истории”, – отличается от западноевропейской и от всякой другой истории. Ее не понимали до настоящего времени, потому что приходили к ней с готовыми историческими формами, заимствованными у Запада, и хотели ее туда насильно втискать, потому что хотели ее учить, а не у нее учиться…»

Идеализация старой, допетровской Руси, критика С. М. Соловьёва, стремление проникнуть в народное начало русской истории – в этом сущность ряда статей К. С. Аксакова. Фанатизм привел его к внешнему подражанию старой Руси: он отрастил бороду (все дворяне ее брили), носил сапоги и русскую рубашку.

Особенно доставалось от Аксакова западнику С. М. Соловьёву. Труд С. М. Соловьёва, разумно считал Аксаков, это механический труд, это не «история», так как в ней нет ни объяснения, ни критики, только постоянное оправдание, где мерилом истины является всякая последняя идея. Спорить затруднительно. Довольно цельное философское представление К. С. о прошлом Руси, его движущих силах не вылилось в какой-либо обобщающий труд. Идеализация общины, Земли (как народа), горячая любовь ко всему русскому, периодизация нашей истории по столицам: Киевский, Владимирский, Московский периоды – все это было благосклонно принято частью общества и затем идейно востребовано народниками. Противостояние Земли (народа) и Государства (власти) – нерв истории Руси. Многие афоризмы Аксакова поражают и сегодня: «Русская история имеет значение всемирной исповеди. Она может читаться как жития святых»; «Москва вырабатывает русскую мысль»; «Колесо русской истории оборачивается в 150 лет»; «Хоровое чувство Земли, личность как фальшивая нота в хоре». Интуитивное и чувственное восприятие истории, очень ценное по глубине.

Талант историка и филолога К. С. Аксакова тесно связан с общественным движением 1840–1850-х годов накануне великих реформ, осмыслением возможных путей развития России. Его исторические сочинения составили первый том его собрания сочинений (М., 1861).

Смерть отца (1859) после долгой и мучительной болезни тяжело поразила К. С. Аксакова. Он утратил интерес к жизни, заболел скоротечной чахоткой (туберкулезом) и поехал по совету врачей лечиться на остров Зант (Греческий архипелаг), где и умер.

АНУЧИН ДМИТРИЙ НИКОЛАЕВИЧ

(27.08.1843–04.06.1923) – антрополог, географ, этнолог и археолог.

Родился в Петербурге в семье ветерана наполеоновских войн, выслужившего дворянство (выходец из вятского духовенства). Мать, дочь костромского крестьянина, получила образование в пансионе. Д. Н. – младший из шестерых детей (выжили двое). Мать умерла, когда ему было 13 лет, отец – когда было 14. После гимназии (1860) поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета, но по болезни (зачатки чахотки) через год уехал лечиться за границу (Рим, Гейдельберг). В 1863 году поступил на естественное отделение Московского университета. Изучал зоологию и антропологию. По окончании (1867) продолжил научную работу. С 1873 года – магистр зоологии. В 1876 году по рекомендации профессора А. П. Богданова командирован на 2,5 года за границу для подготовки к профессорскому званию по кафедре антропологии. С 1880 года – приват-доцент Московского университета, с 1884 года – профессор. В 1890 году стал доктором географии honoris causa в своем университете из уважения к его многочисленным трудам.

Он впервые в России организовал университетское преподавание антропологии и землеведения. На основе материалов Антропологической выставки (1879) создал при университете замечательный Антропологический музей (с экспозициями по археологии и этнографии). После устроенной им в 1892 году географической выставки создал обширный Географический музей.

Замечательный деятель неофициальной науки в крупнейших научных обществах России: товарищ председателя МАО с 1888 года, президент Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. С 1896 года – академик Императорской академии наук. Один из создателей журналов «Этнографическое обозрение» (1889), «Землеведение» (1894), «Русский антропологический журнал» (1900) и газеты «Русские ведомости» (1883). Член множества русских и зарубежных научных обществ. Антропологию Д. Н. понимал широко: как совокупность всех естественно-исторических сведений о человеке.

Труды его, особенно по археологии и этнографии, не утратили своей ценности и по сей день. Оригинально его исследование об айнах. Историзм и комплексное применение данных антропологии, археологии, этнографии, других наук характерны для лучших работ ученого: «О древних искусственно деформированных черепах, найденных в России» (1887), «Лук и стрелы: археолого-этнографический этюд» (1887), «О географическом распределении роста мужского населения России… за 10 лет» (1889, золотая медаль РГО), «Сани, ладья и кони как принадлежности похоронного обряда» (1890, золотая медаль РАО), «К истории ознакомления с Сибирью до Ермака» – и других. Анучин – создатель географической школы Московского университета. Его исследования на стыке наук вокруг истории уникальны. Из более чем 440 его учтенных научных и публицистических работ сохранили конкретно-историческое значение, то есть какую то живинку довольно многие.

АНЦИФЕРОВ НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧ

(13.07.1889–02.09.1958) – историк и краевед.

Родился в дворянской семье в усадьбе Софиевка Уманского уезда Киевской губернии. Его отец – в 1890-е годы директор Никитского ботанического сада (ум. 1897). В 1908 году переезжает с матерью из Киева в Петербург. Еще в 7 лет мальчик твердо решил стать историком. В 1909–1915 годах он – студент-историк Петербургского университета. Ученик, а затем друг профессора И. М. Гревса. Оставлен на кафедре всеобщей истории для приготовления к профессорскому званию. Активно занимался в семинарах Гревса (изучение средневекового города), с которым Н. П. связала теснейшая личная дружба на тридцать с лишним лет.

В 1914 году Анциферов женился на Татьяне Николаевне Обручевой (1890–1929) – своей знакомой еще по Киеву. После университета преподает в гимназиях, детально разрабатывает свой знаменитый экскурсионный метод. Кроме экскурсий по Петрограду, он возил учеников в Москву, Новгород и Псков.

Участвует в работе общества «Старый Петербург». 1920-е годы – взлет краеведения в стране и пик активной жизни Н. П. С 1921 года по инициативе И. М. Гревса открыт Петроградский научно-исследовательский экскурсионный институт. Это – главное место работы историка. Летом блестяще организует экскурсионную работу в Царском Селе. После ликвидации экскурсионного института с 1924 года – сотрудник Петроградского отделения Центрального бюро краеведения (ЦБК), много ездит по России с лекциями. Научные труды краеведа тесно связаны с его просветительской работой. За 1920-е годы он опубликовал 15 брошюр и книг, 29 статей по экскурсионному делу, краеведению и градоведению. Петербург – главный герой его работ. Город им рассмотрен как «целостный культурно-исторический организм», а не механический набор памятников.

Его главная книга «Душа Петербурга» издана в 1922 году. Работа над ней начата осенью 1919 года, в разгар войны и голода, после гибели двух детей автора. Это – итог градоведческих изысканий историка в семинарах Гревса и экскурсионном институте. Н. П., единственный из современников, пытался постичь город как синтез материально-духовных ценностей. Это глубокое прозрение. В форме историко-культурных экскурсий написаны его небольшие книги – «Петербург Достоевского», «Быль и миф Петербурга». С 1924 года он живет с семьей в Детском Селе (в 1920, 1924 годах у него родились сын и дочь), проводит там экскурсии и издает книги «Детское Село» (1927), «Окрестности Ленинграда. Путеводитель» (1927). С конца 1920-х годов. советская власть начинает ограничивать и притеснять деятельность краеведческих организаций.

Весной 1929 года Анциферов арестован ГПУ по делу религиозного кружка «Воскресение» и отправлен на три года в Соловки. В этом году скончалась от туберкулеза его жена. В 1930 году Анциферова «подключили» к «Академическому делу», привезли в Ленинград на повторное следствие и дали еще два года лагерей (Беломоро-Балтийский канал). В 1933 году был освобожден и уехал работать в Москву, опасаясь нового ареста. Дети его живут с сестрой жены. В 1934–1935 годах – сотрудник водного отдела Музея коммунального хозяйства, с 1936 года – Литературного музея. Повторно женился. В 1937 году арестован и получил восемь лет лагерей. Благодаря хлопотам друзей и первой «бериевской амнистии» дело в 1939 году пересмотрено и Н. П. освобожден. Вновь работает в Литературном музее благодаря В. Д. Бонч-Бруевичу (1940–1956). Организует выставки русских писателей XIX века, выпускает 8 книг и около 40 статей. В 1944 году защитил кандидатскую диссертацию в ИМЛИ «Проблемы урбанизма в русской художественной литературе».

Сын его погиб в блокадном Ленинграде, дочь угнана в Германию (впоследствии жила в США). Очень много занимался пушкинистикой. Потеряв семью, все свои чувства перенес на любимый город – Петербург. Он обладал особым даром видения города. К 1958 году историк завершил свои очень искренние и эмоциональные мемуары «Путь моей жизни» и вскоре скончался в Москве.

АРИСТОВ НИКОЛАЙ ЯКОВЛЕВИЧ

(01.01.1834–26.08.1882) – историк.

Окончил Казанскую духовную академию (1858). Большое влияние на него имели научные взгляды и народнические симпатии А. П. Щапова. Защитил магистерскую диссертацию «Промышленность Древней Руси» (СПб., 1866), написал более 30 работ по истории, археологии, этнографии России: «Московские смуты в правление царевны Софьи Алексеевны» (Варшава, 1871), «Об историческом значении русских разбойничьих песен» (Воронеж, 1875), «А. П. Щапов: жизнь и сочинения» (СПб., 1883).

Историк-областник, активно изучавший российскую провинцию. Преподавал в Казанском (1867–1869), Варшавском (1869–1873), Харьковском (1873–1875) университетах и Нежинском историко-филологическом институте (1875–1882).

АРЦИХОВСКИЙ АРТЕМИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(13.12.1902–17.02.1978) – археолог.

Родился в Санкт-Петербурге в семье ботаника, участника революционного движения. С детства обладал феноменальной памятью, позволявшей запоминать множество событий, фактов, имен, мог цитировать наизусть пространные тексты. Например, знал всех депутатов четырех Государственных дум Российской империи. Окончил факультет общественных наук МГУ (1925). Кандидатская диссертация – «Курганы вятичей» (РАНИОН, 1929). Докторская – «Древнерусские миниатюры как исторический источник» (МГУ, 1940). Один из основоположников археологии Средневековой Руси.

Сотрудник Государственного исторического музея (1925–1929). Ассистент (1927), доцент (1929–1936), профессор (1937), заведующий кафедрой археологии (1939–1978), декан исторического факультета (1952–1957) МГУ. Не произносил ряд звуков, что не мешало ему быть хорошим лектором. Знал по именам всех студентов, у которых когда-либо принимал экзамены. Научный сотрудник, заведующий сектором полевых исследований Института истории материальной культуры (Института археологии) АН СССР (1931–1960). Начальник Новгородской археологической экспедиции (1929–1962). Под его руководством в Новгороде была найдена первая берестяная грамота. С тех пор берестяные грамоты – ключевой источник по истории Средневековой Руси, отражающий политическую историю, повседневную жизнь, ментальность людей, развитие русского языка и т. д. На данный момент их обнаружено более тысячи. Благодаря берестяным грамотам выдающийся лингвист А. А. Зализняк доказал подлинность «Слова о полку Игореве» (показал, что «Слово» могли подделать, только зная язык берестяных грамот, а в XVIII веке они были неизвестны). Новгородскую экспедицию сейчас возглавляет ученик Арциховского – В. Л. Янин. А.В. был главным редактором журнала «Советская археология» (1957–1978). Член-корреспондент АН СССР (1960). Обладал феноменальной памятью на прочитанные тексты.

Автор первых советских пособий и учебников по археологии: «Введение в археологию» (издавался – 1938, 1940, 1941, 1947), «Основы археологии» (издавался – 1950, 1954, 1955). Ярко выраженный фактограф, что отразилось и в его учебнике, который недоброжелатели критиковали в годы борьбы с «буржуазным объективизмом» (1948–1949) за «вещеведение». Оставил не так много научных трудов как мог бы, поскольку любимым занятием было читать книги, а не писать. Много сделал для отстаивания самостоятельного статуса археологии в системе исторических дисциплин.

БАЙЕР ГОТЛИБ-ЗИГФРИД

(06.01.1694–10.02.1738) – первый историк-профессионал в стенах АН.

Он родился в Кёнигсберге в бедной семье учителя живописи. Чтение римских классиков, изучение древнееврейского языка, истории церкви и литературы, философии, постоянное чтение в публичной библиотеке – характерные черты развития научного таланта в то время. Обучение в Кёнигсбергском университете. Самообразование стало главной школой Байера. Постепенно формируется ученый-ориенталист с огромным природным талантом и чутьем в науке.

В 1715 году он написал диссертацию о словах на кресте Христа и успешно ее защитил. Невероятные способности к языкам быстро делают его полиглотом. Но конек его – восточные языки.

При предложении места в АН Байеру предоставили свободно выбирать кафедры древностей, или восточных языков, или истории, или звание историографа ее императорского величества. Он выбрал две первые кафедры и по контракту должен был получать ежегодно 600 рублей в год с казенной квартирой, отоплением и освещением.

6 февраля 1726 года ученый прибыл в Петербург. Став русским академиком, он как устоявшийся уже ученый продолжал направление своих ранних востоковедческих исследований. Россия прельщала его своей близостью к Китаю. Но изобилия китайских рукописей здесь не оказалось. Хотя ему посчастливилось побеседовать с живыми китайцами, прибывшими с посольством.

Великим благом для ученого стало покровительство ему вначале Феофана Прокоповича (большого любителя ученых), а затем вице-канцлера А. Остермана. Байер изучает маньчжурскую и монгольскую литературу, учит с индусом Зонгбаром санскрит. Русский язык (как и другие славянские) его совершенно не интересовал, поэтому он не стал его учить.

Исследования Байера, опубликованные на латыни в академических «Комментариях» (исторический отдел при его жизни заполнялся им целиком), посвящены восточным древностям, часто лишь косвенно связанным с началами русской истории до IX века. События после IX века не интересовали Байера вовсе. Знание скандинавских и древних языков позволило ученому проделать масштабную работу по изучению иностранных (византийских и латинских источников, саг) свидетельств о начале Руси. От истории киммерийцев он переходил к изысканиям в области скифской истории: «О происхождении… скифов», «Древняя скифская хронология», «О первом походе русских на Константинополь» и другие. Своим сочинением «О варягах» Байер прославился много после смерти, став, некоторым образом, отцом норманнской теории. Байер в силу своего широчайшего кругозора обработал огромный круг иностранных источников (не посильных в ту эпоху разом более никому) и определил место истоков Руси в мире с точки зрения ее соседей. Заметим, что до IX века это единственные письменные свидетельства о Руси византийцев, арабов, немцев, скандинавов…

Существенные доводы Байера в пользу норманнского происхождения варягов и «руси» не утратили своего значения и по сей день. Неимоверная политизация этой темы уже в середине XVIII века далеко увела ее от науки, чему сам Байер был совершенно чужд. Очень жаль, что русская история сама по себе не входила в круг научных интересов этого ученого.

Внешняя сторона жизни ученого в Петербурге была довольно суетна и обременена многими заботами и поручениями, а также враждой со всесильным в академии Шумахером. В силу политического неприятия советской наукой идей норманизма в ХХ веке жизнь и труды Байера фактически не использовались и не исследовались.

В 1730-е годы ученый, недовольный самовластием Шумахера, неоднократно пытался уехать на родину. Наконец в 1737 году он уволился из АН и отправил в Кёнигсберг свою замечательную библиотеку, состоявшую, по словам современников, «из превосходных и редких книг». Сам же он решил с семьей (у него было двое сыновей и несколько дочерей) перезимовать в Петербурге, но неожиданно заболел горячкой и в феврале 1738 года умер.

Дальнейшее развитие немецкой школы русской историографии связано с именами Г. Ф. Миллера и А. Шлёцера, а также ряда других менее известных ученых. Но научная методика Байера – сами академические идеи развития науки – оказала существенное влияние на формирование русской историографии.

БАРТОЛЬД ВАСИЛИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(03.11.1869–19.08.1930) – востоковед.

Родился в Петербурге в лютеранской семье биржевого маклера, выходца из Риги. Окончил гимназию с золотой медалью (1887), в 1887–1891 годах – студент-востоковед Петербургского университета. Во время учебы увлекся историей и культурой Средней Азии. Оставлен в магистратуре. 1891–1892 годы провел за границей. С 1896 года – приват-доцент. В 1897–1901 годах – хранитель минц-кабинета (кабинет, в котором хранятся монеты и медали). В 1898 году защитил магистерскую диссертацию «Туркестан в эпоху монгольского нашествия» (Ч. 1), за вторую часть этой работы в 1900 году (уникально быстро) стал доктором истории Востока. С 1901 года – профессор университета, с 1910 года – член-корреспондент АН, с 1913 года – ординарный академик. Был в экспедициях в Средней Азии, на Кавказе, в Турции и Египте. С 1912 года – редактор журнала «Мир ислама». Сотрудничал с РГО и РАО. Огромная эрудиция, знание восточных языков, умение глубоко и масштабно мыслить позволили написать ему более 200 работ по истории, географии, культуре и религии народов Среднего и Ближнего Востока.

Бартольд впервые в мировой науке, опираясь на многочисленные известные и неизвестные первоисточники, провел систематическое изучение истории Средней Азии как особого региона. Оригинальный исламовед: «Ислам» (1918), «Культура мусульманства» (1918), «Мусульманский мир» (1922), «Коран и море» (1925). Здесь он мастер толкования восточных текстов. Очень необычна его книга «Халиф и султан», где сделан анализ представлений о передаче духовной власти от халифа к султану. Тщательно изучал он известия арабских авторов о славянах. Его капитальный труд «История изучения Востока в Европе и России» (1911, 1925) не утратил свой ценности. Ряд его книг переведен за рубежом. После 1917 года возглавлял Коллегию востоковедов, был товарищем председателя ГАИМК – Н. Я. Марра. Последний с симпатией писал о нем в некрологе: «Человек стойких, прочных привязанностей в отвлеченной науке, так же как в повседневной жизни и семейной. Добродушнейшего Василия Владимировича везде боялись как огня: искренность поддержит… фальши никому не спустит… в старом быту был труден, отнюдь не приятен, общественно одинок, без круга друзей. <…> Его некрологи никогда не обходились без “но”: смерть не меняла его прямоты в суждениях». В конце 1920-х годов В. В. участвовал в работе комиссии по переводу письменности ряда народов страны с арабской основы на латинскую. Издано собрание сочинений выдающегося востоковеда.

БАХРУШИН СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(26.09.1882–08.03.1950) – историк.

Родился в Москве в старинной и богатой купеческой семье Замоскворечья. До 12 лет получил хорошее домашнее образование, затем – лицей цесаревича Николая с классическим образованием, который окончил с золотой медалью, и с 1900 года – Московский университет. Студент-историк после отъезда Виноградова увлекся русской историей под влиянием В. О. Ключевского. Оставлен в магистратуре (1904), научным наставником С. В. стал М. К. Любавский. Политикой не интересовался. Но десять лет, с 1908 по 1918 год, Бахрушин – гласный Московской городской думы. Успех обеспечила фамилия. С. В. занимался там вопросами образования и сирот.

Целыми днями молодой историк просиживал над книгами в Румянцевской библиотеке. Контакты с научным руководителем М. К. Любавским, занимавшим должность ректора Московского университета, были формальны из-за занятости научного руководителя. Полезно для него общение с Д. М. Петрушевским и Н. П. Павловым-Сильванским. Модная для того времени тема влияния экономики на развитие общества все больше занимает его. С 1909 года С. В. – приват-доцент Московского университета. Молодого историка в мир архивных документов и свое богатое личное собрание копий документов ввел С. Б. Веселовский в 1910 году.

Именно он в архиве МЮ указал Бахрушину на огромное (в несколько тысяч листов) собрание документов города Мангазеи 1630–1631 года. Материалы Сибирского приказа оказались почти нетронуты. Историк нашел свою тему и научное счастье. «Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа» (4 части. 1895–1902) Н. Оглоблина стало для него ориентиром.

От русских летописей С. В. перешел к исследованию сибирских. Семья очень состоятельна. В 1916 году вышла первая его сибирская статья «Туземные легенды в “Сибирской истории” Ремезова». 1917 год подстегнул интерес С. В. к московскому мятежу 1648 года. Революция и Гражданская война перевернули его жизнь. Время не поддавалось объяснению. Доходы утеряны, он вынужден искать заработок. Пришлось работать в нескольких местах. С 1918 года он профессор Московского университета, где все еще сильны дореволюционные традиции. Одновременно Бахрушин – помощник Ю. В. Готье в Румянцевской библиотеке, где разбирал и описывал огромные поступления конфискованных книг. С 1924 года он сотрудник Института истории РАНИОН (директор Д. М. Петрушевский), участник краеведческого движения (москвовед). Либерал и позитивист, со второй половины 1920-х годов сознательно сотрудничает с советской властью. Все же марксистом в науке Бахрушин не стал.

Чтение лекций по истории Сибири систематизировало знания историка. Его первая большая книга – «Очерки по истории колонизации Сибири в XVI–XVII веках» (1928) – печаталась в течение четырех лет (не было денег на издание). Она стала прорывом в своей области и была встречена учеными очень одобрительно. Бахрушин запланировал серию монографий по истории Сибири (им собран очень большой архивный материал). Вторая книга – «Сибирские инородцы в XVI–XVII веках» – также была готова в 1920-е годы, но не вышла. Господство М. Н. Покровского и социологизма в исторической науке имело глубокие корни. Последний желал овладеть и академической наукой. Зимой 1930 года С. В. арестовали с группой московских и ленинградских историков по «Академическому делу» и доставили в тюрьму Ленинграда. В августе 1931 года он сослан в ссылку в Семипалатинск, где стал очевидцем великого голода и мора тысяч людей, чувствуя себя песчинкой в фатальных исторических сдвигах. Работал в библиотеке, преподавал историю русского языка в местном пединституте. Все это было очень далеко от науки. С возрождением исторической науки в 1933 году Бахрушин был досрочно возвращен из ссылки. Эпоха «великого страха» наложила узду на его мысль и перо. Если его книги и статьи 1920-х годов еще раскованны, то все последующие написаны с оглядкой и мощной самоцензурой. Цитатничество и начетничество из работ Маркса, Ленина, Сталина стали стилем научной работы множества советских историков (и Бахрушина тоже). Но все же исследования давних эпох (до XIX века) можно было вести свободнее. С 1934 года он преподает в МГУ, с 1936 года до смерти – сотрудник Института истории АН СССР (в 1940– 1950-х годах – зав. сектором истории СССР до XIX века).

Работы было много. Бахрушин готовил к печати «Историю Сибири» Г. Ф. Миллера, «Историю России» С. М. Соловьёва, главы в «Историю дипломатии», дорабатывал свои статьи 1920-х годов, а кроме того, читал лекции в университете, много сидел над срочными заказами учебников для вуза и школы. Главный его помощник – В. И. Шунков. Редактирование и учебники отдаляли ученого от архивов и науки. Большой любитель и мастер рисунков, он с юмором делал зарисовки разных эпизодов своей жизни. Его фактически достоверные популярные статьи принесли историку широкую известность. С 1939 года он член-корреспондент АН СССР.

В учебнике по истории СССР для вузов (Т. 1. 1939) историк изложил свою, как он считал, марксистскую концепцию образования государства на Руси в XV веке. Схема Ф. Энгельса о развитии феодализма в Западной Европе механически наложена им и К. В. Базилевичем на Россию. Он считал это реализацией идей марксизма. Такое упрощенное догматическое понимание исторического процесса стало на долгие годы, по мнению А. М. Дубровского, считаться марксистским эталоном в науке.

Более 40 работ ученого посвящено истории Сибири. Значительно его участие в публикации документов. Замечательны работы С. В. в мемуарной серии книг «Записки прошлого» (издательства Сабашниковых 1920-х годов). В 1941–1945 годах основные силы отданы агитационной литературе. После войны – продолжение основных научных тем жизни: история Сибири, купечества и торговли, история Москвы… Книга о русском рынке XVI века – его последний труд («Очерки по истории ремесла, торговли и городов Русского централизованного государства XVI – начала XVII вв.». 1952), в котором доказывал формирование всероссийского рынка уже в XVI веке. После смерти ученого выпущен четырехтомник его научных трудов. Прекрасная дореволюционная школа русской истории канула с поколением Бахрушина в Лету.

БЕЛЯЕВ ИВАН ДМИТРИЕВИЧ

(15.07.1810–19.11.1873) – историк и архивист середины XIX века, один из трудолюбивейших ученых и лучших знатоков архивного материала по истории русского законодательства.

Родился в Москве в семье дьякона (затем священника). Родители славились своей добротой и религиозностью. Духовное училище (с 1821), затем Вифанская семинария (с 1827). Учеба прервалась из-за серьезного физического недостатка (сильная хромота). В 1829 году Беляев поступил на нравственнополитическое отделение Московского университета. Сильный интерес к истории (всеобщей и русской) вызван был в студенческие годы личностью преподавателя М. П. Погодина. Последний стал покровителем бедного студента. Служба протоколистом в Синоде, а затем (с 1841) – советником архива при Московском департаменте Сената. Влюбленный в историю и свое дело архивист стал собирателем документов. Влияние Погодина продолжалось и в выборе научных тем. Вскоре Беляев оперился. Десятки научных статей и материалов в научной периодике эпохи его работы секретарем Московского общества истории и древностей российских в 1848–1857 годах. 25 книжек «Временника» МОИДР в основном подготовлены им.

С 1852 года до смерти Беляев – профессор Московского университета по кафедре истории русского права. От статей он перешел к монографиям, полностью раскрылся как историк. Им заново был создан курс истории российского законодательства. В методологии профессор очень старомоден, он перешел из эпохи «скептиков»; но зато изучение жизни простого русского народа, и прежде всего крестьянства, – замечательная заслуга И. Д. Его главная книга – «Крестьяне на Руси» – очень злободневна и стала его докторской диссертацией (1860). Данное исследование является первым в науке обобщающим трудом по истории русского крестьянства. Считал, что закрепощение крестьян являлось следствием фискальных интересов государства, подчеркивал необходимость отмены крепостного права. По многим своим воззрениям Беляев близок славянофилам. Мало кого из профессоров студенты так любили за доброту и теплую человечную душу, как Беляева. Академик И. И. Янжул писал о нем так: «Обладая крайне невзрачной наружностью и как бы изломанным телом, он не ходил, а ковылял из стороны в сторону… (“побывал под двумя жерновами” – острили студенты). Иван Дмитриевич обладал такой теплой душой и искренней любовью к своей науке, что невольно… привлекал симпатии почти всех слушателей… Иван Дмитриевич был всегда дома для студентов и готов помогать им чем может». Своей семьи у него не было.

Впрочем, Б. Н. Чичерин гораздо более критичен к нему как преподавателю: «Как неизмеримо высоко стояло умное, живое, ярко даровитое преподавание Кавелина от следовавшего за ним… курса Беляева, который при полном невежестве и при полной бездарности не умел даже понимать изучаемые им грамоты, а постоянно восполнял и извращал их собственными дикими измышлениями!»

Богатая коллекция древнерусских актов и рукописей И. Д. Беляева и по сей день хранится в отделе рукописей РГБ. Живо и с интересом читаются даже сейчас его «Рассказы по русской истории» (Кн. 1–4. М., 1861–1872).

БЕСТУЖЕВ-РЮМИН КОНСТАНТИН НИКОЛАЕВИЧ

(14.05.1829–02.01.1897) – известный историк.

Родился в родовом имении сельца Кудряшки Горбатовского уезда Нижегородской губернии в старинной дворянской семье. Его отец, потомок историка М. М. Щербатова, мечтал увидеть сына профессором русской истории. Он знакомил ребенка с трудами Плутарха, Тацита, Карамзина… Редкий пример столь ранней и удачной профориентации. Позднее отцовская библиотека станет частью ценной библиотеки К. Н. В 1840–1847 годах (с годовым перерывом) будущий историк учился в Нижегородской гимназии, много занимаясь чтением исторической литературы. Учителем истории здесь был П. И. Мельников (известный затем писатель), влияние которого на Бестужева-Рюмина довольно существенно; ближайшим другом и соратником по интересам был С. В. Ешевский, впоследствии известный историк. Сестра последнего стала затем женой К. Н. В местной газете в 1847 году появилась первая печатная статья юноши. Газету редактировал П. И. Мельников.

В 1847–1851 годах К. Н. учился на юридическом факультете Московского университета, несмотря на ярко выраженный вкус к русской истории (перевелся с историко-филологического после поступления). Здесь сказался восторг от первых лекций К. Д. Кавелина. Но Кавелин вскоре уехал. К. Н. писал позднее: «Редко ходя на лекции и не занимаясь совсем юридическими науками… я много читал… Тогда прочел Гизо, Тьерри, Леру, после прочел Мишле… Маколея (по-немецки)… Сверх того неуклонно следил за журналами… Читал также диссертации». Впрочем, своим учителем он впоследствии считал С. М. Соловьёва.

По рекомендации П. И. Мельникова К. Н. стал посещать М. П. Погодина и немало вынес из общения со старым ученым. С интересом слушал он курсы С. М. Соловьёва, Т. Н. Грановского… Соловьёв в начале своей лекционной карьеры не произвел впечатления на Бестужева-Рюмина. После смерти отца (1848) материальное положение студента резко ухудшилось, временами он бедствовал. По окончании университета (1851) К. Н. уехал на три года домашним учителем в семью Чичериных (имение в Тамбовской губернии).

Но его влекла историческая наука и журналистика. Вернувшись в Москву, он учительствовал, был помощником редактора «Московских ведомостей». Живой, импульсивный, хрупкого сложения, с 28 лет К. Н. почти постоянно болел чем-то в легкой или довольно тяжелой форме.

В 1859 году вышла его блестящая историографическая статья в «Московском обозрении» (без подписи), полная свежих мыслей, – «своеобразный опыт русской историографии в ее главных чертах». Думается, что едва ли не лучшая журнальная историографическая статья в России середины XIX века. Повод для статьи – обзор первых 8 томов «Истории» С. М. Соловьёва (в «Отечественных записках»). В 1859 году К. Н. переехал в Петербург. Рецензии, обзоры, школа мысли. Научные связи его крепли. В 1864 году он преподает русскую историю наследнику престола, другим царским детям. В 1865 году определен на должность доцента Петербургского университета по кафедре русской истории, о чем давно мечтал. За свою диссертацию «О составе русских летописей до конца XIV века» получил сразу докторскую степень (1868).

И тогда это было редкостью. В 1869 году стал ординарным профессором. Началась эра его преподавания – время расцвета. Всего через три года вышел в свет и первый, очень оригинальный по структуре и содержанию, том его «Русской истории», выросший из университетских лекций (1872).

В науке К. Н. самостоятелен и независим, хотя влияние М. П. Погодина, с одной стороны, а С. М. Соловьёва с К. Д. Кавелиным, с другой, в период его формирования очевидно. В чем-то он все же ближе к поздним славянофилам (Н. Я. Данилевскому с его теорией культурно-исторических типов). Но пристальное внимание к источниковедению, четкая независимая научная позиция позволили Бестужеву-Рюмину влиять на формирование Петербургской школы русской историографии (в противовес «московской» С. М. Соловьёва). Установка К. Н. на исследование исторических источников, а не исторических явлений определила лицо («изюминку») Петербургской школы. Впрочем, любое деление на научные школы в России довольно условно ввиду отсутствия строгих границ между течениями в науке. По мнению С. Ф. Платонова, его наследника в университете, К. Н. не оставил школы, зато оставил много учеников – археологов и историков самых различных оттенков. Исследование источников, по мнению историка, – лучшая тема для магистерских и докторских диссертаций. Впрочем, он не стеснял личных симпатий и способностей в науке своих питомцев, а считал своим долгом направить их работу в нужное русло и создать рабочую обстановку.

Как лектор Бестужев-Рюмин был увлекателен и любим студентами. «Перед нами был не лектор, а собеседник – простой, изящный, остроумный и серьезный; он не читал, а просто разговаривал о своем деле, как говорят с равными и близкими людьми. Чтобы понимать его быструю и живую речь с отступлениями от главной темы, с личными воспоминаниями, с живыми характеристиками кружков и лиц, с меткими оценками трудов… надобно было некоторое напряжение и некоторая подготовленность…» – писал С. Ф. Платонов (студент 1878–1882 годов).

В аристократичности мысли крылся секрет обаяния болезненного человека со слабым голосом и худым смуглым лицом. Это был старый русский барин во фраке и светский человек, а не казенный чиновник в мундире. Историографичность – яркая черта в целом научного таланта К. Н. и стиля его исследовательской и лекторской работы.

Убежденный сторонник женского образования, К. Н. отдался всей душой Высшим женским курсам, открытым в 1878 году на его имя и получившими название «Бестужевских». Но перенапряжение (университет, курсы, научные работы, климат города) сломили слабое здоровье профессора. В 1882 году он после тяжелой болезни (сложное воспаление легких) уехал на два года в Италию лечиться. Полностью он так и не поправился. В 1884 году он оставил университет и курсы. Жил К. Н. в тесном кругу своих близких знакомых и учеников, собирал их на «вторники». Рецензировал много книг.

В 1885 году он вновь ездил на лечение в Италию, в 1888 году болел брюшным тифом, в 1890 году перенес инсульт. Научные работы его после 1882 года в основном остановились. В 1890 году К. Н. был избран академиком АН, что явилось для него большим нравственным утешением. Погребен (1897) в Новодевичьем монастыре в Петербурге.

Из 364 учтенных газетных, журнальных заметок, научных статей и трудов К. Н. наибольшее значение имеют диссертация о русских летописях и два тома «Русской истории» (1872, 1885). В первом (наиболее интересном) томе К. Н. дает тщательный критический анализ источников самого разного характера: летописей, «записок», актов, археологических, устных преданий, а также обзор историографии. Автор считал своей задачей дать материал и разные объяснения в руки читателю, который сам сделает выбор и станет историком. Своих оценок он, по сути, не давал. Предисловие к 1-му тому «Русской истории» К. Н. закончил ключевыми словами: «…еще не описаны все библиотеки и все архивы, еще многие вопросы только затронуты. Зная это, мы должны стараться быть как можно более осторожными в своих общих выводах». Взгляд Бестужева-Рюмина на русскую историю как на развитие народного самосознания объективно противоречил теории и трудам С. М. Соловьёва, оживил течение нашей историографии. Его стремление к конкретному в истории, установка на знание источника, пересмотр всех теорий через призму конкретности драгоценны для нас.

БИЧУРИН ИАКИНФ (до монашества – Никита Яковлевич)

(29.08.1777–11.05.1853) – синолог, востоковед.

Родился в селе Акулево Цивильского уезда Казанской губернии в семье дьякона Якова Данилова, предположительно чуваша. Учеба в Казанской духовной семинарии, затем Казанской академии (окончил в 1799), где и получил фамилию. Учитель духовной академии. В 1802 году принял монашество и назначен архимандритом в иркутский Вознесенский монастырь, затем переведен учителем в Тобольскую семинарию.

В 1807 году отправлен начальником духовной миссии в Китай, где жил 14 лет, до 1822 года, и основательно изучил китайский язык. Перевел ряд ценных трудов по истории и географии Китая. Первый настоящий русский ученый-синолог. По возвращении в Петербург предан суду за расстройство миссии и миссионерскую нерадивость. В 1823 году лишен сана архимандрита и сослан пожизненно в Валаамский монастырь. Подготовил важные переводы для Азиатского департамента МИДа. По ходатайству последнего возвращен в столицу с проживанием в Александро-Невской лавре. В 1828–1830 годах опубликовал шесть книг, в том числе «Записки о Монголии», «Описание Тибета в нынешнем его состоянии»… В 1828 году избран членом-корреспондентом ИАН. В 1831 году ездил в Забайкалье, где собрал замечательные монгольские и тибетские книги. Дружил с декабристами, А. С. Пушкиным, другими писателями. В 1831 году подал прошение о снятии духовного сана (признавал себя бессильным соблюдать обеты), отклоненное царем.

В 1834 году получил Демидовскую премию за «Историческое обозрение ойратов или калмыков». В 1835–1837 годах создал в Кяхте училище китайского языка. Широкий и масштабный ученый, вся жизнь которого – «восточный роман». Очень активен в 1830–1840-е годы. В 1849 году пожертвовал свою ценнейшую библиотеку и рукописи Казанской духовной академии. В 1851 году опубликовал свое «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древнейшие времена» (Ч. 1–3), за что получил уже третью Демидовскую премию. История, культура, философия Китая, народов Центральной и Средней Азии – предмет упорных и талантливых исследований о. Иакинфа. Был влюблен в предмет своих исследований, отличался широкими исследовательскими интересами. Труды – собрание ценнейших сведений и фактов, важных и по сей день.

Слабости автора: дилетантизм, малое знакомство с европейской литературой, не всегда точные переводы, скудный комментарий, недостаточно критичное отношение к свидетельствам китайских историков и писателей (идеализация прошлого). Пионер китаистики в России.

БОБРИНСКИЙ АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ

(19.05.1852–02.09.1927) – археолог.

Родился в знатной богатой семье, близкой к царской. Граф, потомок Екатерины II, крестник Николая I. Мать из рода Шуваловых. Получил прекрасное домашнее образование под руководством известного педагога В. Я. Стоюнина. В 1870 году поступил на юридический факультет Петербургского университета, но из-за болезни курс не окончил (учился лишь два года). С 1878 года – губернский предводитель петербургского дворянства. С 1886 и до 1918 года – председатель Императорской археологической комиссии.

Замечательный руководитель ведущего археологического учреждения дореволюционной России. Археолог-любитель. Обер-гофмейстер. Сенатор. Председатель «Совета объединенного дворянства» с 1906 года. Монархист и консерватор. Кавалер многих орденов. Основа его состояния – огромное и высокодоходное имение Смела в Киевской губернии. С ранних лет интересовался археологией и раскапывал степные курганы в своем имении. Известна его книга об этих раскопках. Участник археологических съездов. Оппонент П. С. Уваровой (председатель Московского археологического общества).

Благодаря А. А. с 1889 года на Археологическую комиссию возлагается надзор за охраной и реставрацией памятников в империи. Выдача открытых листов стала формой контроля за раскопками. Масштабные раскопки на юге России, увеличение штата комиссии и жалованья его членов – заслуга графа. Активно боролся он и за сохранение памятников старины, их реставрацию. Раскопки в Херсонесе, Ольвии, знаменитого кургана Солоха шли при его участии. В последнем сын А. А. нашел известный сейчас на весь мир золотой гребень со скифами. Раскопал более 500 курганов. Педантичен в зарисовках и дневниках раскопок. В статьях описателен. В борьбе за лидерство в русской археологии с Московским археологическим обществом одержал победу. Известна его книга «Херсонес Таврический», ряд статей. Неутомимый и страстный коллекционер. В 1918 году дворец его и все коллекции национализированы. А. А. выехал в Одессу из Петербурга и в 1919 году прибыл в Константинополь без больших средств. Здесь в 1920 году он заключил второй брак (первая жена – Н. А. Половцева, от нее четыре дочери и сын), через год у него родился сын Николай (графу 69 лет). В 1921 году переехал в Ниццу, долго тяжело болел. Его руководство Археологической комиссией – яркая страница русской археологии.

БОГДАНОВИЧ МОДЕСТ ИВАНОВИЧ

(26.08.1805–25.07.1882) – военный историк.

Из харьковских дворян. Учился в Дворянском полку. С 1823 года служил офицером. В 1836 году окончил Военную академию. С 1838 года адъюнкт-профессор по кафедре военной истории и стратегии, которую занимал почти до смерти. С 1863 года состоял в распоряжении военного министра, реально являлся официальным военным историографом. Генерал-лейтенант с 1863 года. Автор капитальных трудов по истории войн России в XVIII – первой половине XIX века (о походах П. Румянцева, Г. Потёмкина, А. Суворова, Наполеона), а также истории военного управления в России, редактор второго издания «Военно-энциклопедического лексикона» (Т. 1–14. 1852–1858). Обширный документальный материал систематизирован и позволяет сегодня отнестись к книгам М. И. как к источникам. Описательность, официозность, монархизм и апологетика личностей царей, отсутствие серьезного анализа источников – отличительные черты трудов Богдановича и ряда других военных историков России.

БОГОСЛОВСКИЙ МИХАИЛ МИХАЙЛОВИЧ

(13.03.1867–20.04.1929) – историк.

Родился в Москве в семье чиновника – выходца из духовенства. Семья была очень религиозна и патриархальна. В 1886 году с золотой медалью окончил гимназию. Ранний интерес к истории. Спокойный, доброжелательный юноша; в 1886–1890 годах – студент-историк Московского университета. Школой научной работы для него стали семинары П. Г. Виноградова. Его дипломная работа по писцовым книгам XV–XVII веков очень понравилась В. О. Ключевскому и получила золотую медаль. Оставлен для приготовления к профессорскому званию. Долго колебался в выборе исследовательской темы. Служил управляющим домами (вместо отца). Упорно и трудолюбиво занимался в Московском архиве Министерства юстиции (МАМЮ). С 1898 года – приват-доцент Московского университета. Работа над диссертацией заняла четыре года. В 1902 году защитил ее по теме «Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719–1727 гг.».

Книга содержательная и талантливая, написана по архивным источникам. Она посвящена проблеме соотношения замыслов и реальному функционированию новых административных и финансовых институтов. С точки зрения историка, русское общество проявило полнейшее равнодушие к местному самоуправлению. Дворянству оно не давало дополнительных привилегий, а простому люду не сулило никаких улучшений в социальном положении. Оппоненты – М. К. Любавский и А. А. Кизеветтер. Еще более широка и интересна его докторская диссертация «Земское самоуправление на русском севере в XVII в.» (Т. 1–2. М., 1909–1912), защищенная с теми же оппонентами. Первый том (собственно докторская) посвящен анатомии земских учреждений на основе писцовых книг и дел Новгородской и Устюжской четвертей. Автор показал двойственный характер собственности на черные земли (государства и крестьян), нарисовал облик поморской деревни, отношения государства и земства. Исследовательский талант М. М. очевиден. «Из огромной глыбы архивных документов он сумел изваять стройное скульптурное изображение северного русского поморья…» – писал Г. Вернадский.

В 1907 году историк женился, через год у него родился сын Михаил. Ведет много занятий: понедельник и вторник – лекция и семинар в духовной академии (Сергиев Посад), среда – Высшие женские курсы, четверг и суббота – Московский университет. С 1910 года – профессор, с 1911 года – преемник В. Ключевского на кафедре в университете. Желал сберечь традиции последнего в университете. Человек консервативный, он считал противление власти ненужным. А. А. Кизеветтер так нарисовал облик М. М.: «Богословский говорил басом, имел вид степенного и положительного человека, ступал твердо, его телодвижения были медленны, но вески. На первый взгляд его можно было принять за человека тяжелого во всех отношениях. Но достаточно было сойтись с ним поближе… как вы с удовольствием находили в нем человека изящного и острого ума, ярко выраженной талантливости. К либеральным идеям он относился с немалым скептицизмом и был упорен в отстаивании своих мнений». 1910-е годы – расцвет научной и педагогической деятельности ученого. Он много пишет об эпохе Петра I, чья биография стала делом жизни историка. М. М. считал себя продолжателем М. П. Погодина, желавшего описать жизнь Петра I день за днем. Работа над «Петридой» (так называл он свой труд) его очень увлекала. Он с головой погружался в Петровскую эпоху. «До пяти часов за работой над страницами о Кожуховском походе. Радостное чувство, что можно заняться своим делом. <…> Утром я опять осаждал Азов, следил за осадой день за днем и как бы переживал ее», – писал он в дневнике. После Октябрьской революции вынужден был пойти на сотрудничество с новой властью. Служение науке для него – служение Отечеству. Профессор Московского университета до 1924 года. С 1920 года – член-корреспондент, а с 1921 года – академик РАН.

По-прежнему изо дня в день он добросовестно работает над «Петридой», собирая, анализируя, хронологически располагая события из жизни Петра I. Надежды на издание труда тогда было мало. Основным местом его работы стал Исторический музей. Человек обязательный, ответственный, не любивший многословия и суеты, он был полезен и в Музее, и в Институте истории РАНИОН. Интересовался краеведением. Жизнь его, как и всех ученых старой школы, в 1920-е годы была нелегка. Но смысл жизни он видел в научной работе. Интересен и остр цикл его историографических очерков. Скончался ученый на 63-м году жизни после тяжелой болезни сердца.

Возможно, за тему Петра I он взялся, предчувствуя еще до революции гибель петровской империи. Труд его построен очень своеобразно. Личность Петра стоит в центре, но вокруг нее рисуется облик всех, с кем царь вступал в контакт. Читая книгу, проживаешь жизнь Петра. Пять томов биографии, глубоко научной и фактически достоверной, доведены до 1700 года. Последняя строчка написана автором 6 апреля 1929 года. Через две недели историк умер. Политически отношение к Петру I изменилось в 1940-е годы (идеализация Сталиным Петра и Ивана Грозного). Тогда и был издан (с купюрами) замечательный пятитомник Богословского (М., 1940–1948).

БОЛОТОВ АНДРЕЙ ТИМОФЕЕВИЧ

(07.10.1738-04.10.1833) – выдающийся русский просветитель и ученый.

Родился в семье полковника, командира полка. Превосходно знал немецкий язык. Участник Семилетней войны. Самообразование – главная школа его жизни. Он прожил очень длинную жизнь и очень достойно. Значительную часть своей жизни зафиксировал письменно в своих черновых дневниках и обработанной автобиографии «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков». История русской частной жизни XVIII – начала XIX века дана на примере всех событий его жизни Андреем Тимофеевичем настолько глубоко, детально, скрупулезно, ярко и таким хорошим слогом, что и по сей день мемуары Болотова – одни из самых интересных русских мемуаров XVIII–XX веков. Впрочем, в значительной мере это вовсе не мемуары, а сознательно написанная на основании черновых дневниковых записей многотомная история жизни одного человека.

Историзуя собственную жизнь и все ее события, Болотов создавал замечательную эпопею (историко-назидательного характера в духе эпохи своей молодости) и стал первым историком и певцом приватной (частной) жизни человека. Впрочем, этим значение его личности не ограничивается. Оригинальный просветитель и садовод, интересный естествоиспытатель, трудолюбивейший автор примерно 350 томиков сочинений обычного формата (в значительной части оставшихся в рукописях) по экономическим, нравственным, историко-политическим и прочим темам.

Большой удачей для Андрея Болотова стало определение на службу в занятый русскими войсками Кёнигсберг (1758). Любовь его к наукам и страсть к книгам здесь расцвели. Слушал лекции в университете. Универсальный любитель наук, он легко и быстро учился практическим прикладным вещам: физике, оптике, геометрии, географии, агрономии… В нем жила петровская страсть к рукоделию, изобретательству, хитроумным выдумкам и творчеству.

Стремление принадлежать самому себе и делать свою жизнь по собственному усмотрению принуждают его накануне переворота 1762 года (за шесть дней) получить отставку на основании нового указа о вольностях дворянства. В сатирической повести В. Шкловского начала 1930-х годов Болотов выведен в виде труса и «премудрого пескаря». Это вовсе не справедливо. Осознанное стремление не служить государству, в армии, обществу по дворянским выборам, крестьянству как жертве помещиков – все это ничуть не умаляет Болотова. Став свободным русским человеком, он всю жизнь положил на то, чтобы жить в гармонии с самим собой, и этим сделал для России невероятно много. Культ частной жизни независимого человека продвинул русскую культуру далеко вперед.

Наследниками архива просветителя стали его внуки. Андрей Тимофеевич Болотов – отец помологии (яблоневедения) в России. Но самый замечательный агроном и садовод страны известен потомству не этим. Слава его в конце XIX–XX веке зиждется на его многолетних автобиографических записках «Жизнь и приключения Андрея Болотова», которые он писал с 1789 по 1816 год (27 лет!), обрабатывая черновые дневники. 29 рукописных томиков его «Записок» – драгоценнейшее наследие исторической жизни Андрея Болотова. Они ярко изображают быт русского общества XVIII века в его мельчайших деталях и нюансах. Это – воистину хрестоматия и энциклопедия русской жизни. К счастью, у Болотова не было таланта стихотворца или беллетриста. Поэтому он скрупулезно воссоздает максимально точно дела, факты, поступки, чувства своей жизни. Ничего подобного этой историзации частной жизни Россия не знала ни до, ни после. Врожденный талант историка быта дополняется неутомимым письменным трудом. Живой, гибкий и сочный язык «Записок» Болотова ничем не хуже языка «Истории» Карамзина, а в чем-то и лучше его. Это разговорный (диалогичный) стиль речи во всех своих особенностях – тип современной русской речи, вот почему будущее этих трудов Андрея Болотова столь лучезарно. Ни профессионалы, ни любители-историки XVIII–XX веков не владели так искусством живого письма, как этот любитель наук. Это – история России глазами провинциала. Структурная основа текста записок – форма «письма к другу» определенного объема, объединенного единством места, времени и действия.

Огромное наследие А. Т. Болотова дошло до нас не полностью. Его внук, Н. Киселёв, продал часть архива деда в разные руки. Часть записок Болотова пострадала от его невестки. Она вырезала из рукописных томиков листы с критикой в свой адрес.

Шире всего «Записки» Болотова напечатаны в 1870 году, в первый год издания «Русской старины», в виде четырехтомного приложения к ней. Они охватывают период с 1738 по 1795 год. Между тем значительная часть «Записок» не издана по сей день. Драгоценны для исторической науки его «Дневные записки» и «Домашний исторический журнал», «Отечественник, содержащий в себе современные записки и замечания о происшествиях в России…» (1814–1826) (не издавались), «Памятник протекших времен, или Краткие исторические записки о бывших происшествиях и о носившихся в народе слухах» и ряд других сочинений.

БОЛТИН ИВАН НИКИТИЧ

(01.01.1735-06.101792) историк и генерал-майор.

Родился в богатой дворянской семье. Мать его, несмотря на три своих брака, все же закрепила за сыном основную часть состояния отца – 900 душ крестьян. Умный, практичный, осмотрительный и хозяйственный, он сохранил и приумножал свое состояние в течение жизни.

Служба с 16 лет в лейб-гвардии конном полку требовала больших расходов, но предоставляла близость ко двору и хорошие связи. Именно в полку Болтин подружился с Григорием Потёмкиным (служили вместе в 1761–1765 годах), впоследствии своим сильным покровителем.

В 1769 году он стал директором пограничной таможни в Василькове. Служба его здесь была вполне успешна, но лишь через десять лет только по просьбе Г. Потёмкина он получил повышение (1779) и был назначен в главную таможенную канцелярию в Петербург, а по закрытии оной назначен прокурором Военной коллегии (1781), где и служил до своей смерти членом коллегии в чине (с 1786) генерал-майора.

Добросовестный, тщательный, скрупулезный, Иван Никитич родился с такими чертами характера. Образ Стародума писан с него. Но это – черты настоящего историка, который и проявился в нем, пускай на склоне дней. После приезда из Крыма Болтин активно принялся за научные труды. Привычка с юности, читая книги, делать выписки очень пригодилась историку. С 1783 года он становится членом Академии наук и принимает участие в некоторых ее работах, например участвует в составлении академического словаря. Эпоха любила словари, лексиконы и энциклопедии.

Труды и познания Болтина в академии вознаграждены золотой медалью 1786 года (по предложению Е. Дашковой). Тогда же, вероятно, он сошелся с графом А. И. Мусиным-Пушкиным. Можно предположить, что в конце 1770-х – начале 1880-х годов Болтин активно занимался составлением терминологического и историко-географического словаря для древнего периода русской истории. Он тщательно штудирует «Историю» Татищева, ставшего для него главным наставником в исторической науке. Болтинский «Словарь географический всем городам, рекам и урочищам, кои вспоминаются в летописи Несторовой» вводит нас в подготовительный этап работы Болтина. Словарь составлен исключительно по Татищеву и представляет собой нечто среднее между конспектом и указателем к татищевской «Истории» с точными ссылками на источник. Болтин не просто тщательно изучает труд В. Н. Татищева, он его детально усваивает.

Очевидно, в 1784–1786 годах И. Н. Болтин и написал свой капитальный двухтомный труд «Примечания на историю древния и нынешния России г. Леклерка, сочиненные генерал-майором Иваном Болтиным». Задетый за живое в своем патриотизме, возмущенный множеством нелепиц и ошибок «наглого и лживого ея сочинителя», Иван Болтин принялся «по мере чтения» делать письменные замечания на «Историю» Леклерка. Он и не думал предпринимать специальных штудий, он просто мобилизовал накопленный запас сведений и знаний. Случай открыл возможность сформировавшемуся историку явить свету свои дарования и таланты. Он не просто опроверг ошибки и грубые искажения фактов Леклерком (критическая часть), но решил задачу положительную: попутно создал цельную систему взглядов на русскую историю, что сразу поставило его на первое место среди современных историков с заслуженной репутацией умнейшего и талантливейшего русского историка XVIII века. Через два года после написания два толстых тома – при содействии Г. А. Потёмкина и на собственные средства Екатерины II – были изданы. В «Примечаниях» Болтина императрица хотела дать публике своеобразный «антидот» против сочинения француза.

Порой на несколько строк текста Леклерка Болтин пишет несколько страниц примечаний. Конечно, труд Болтина от начала до конца проникнут полемическими приемами, которые, собственно, и придают ему живость изложения и легкость слога. Вспомним, что этот двухтомник Болтина был излюбленным чтением Василия Ключевского. У Болтина было не менее сильное, чем у Татищева, врожденное чувство исторического процесса, неразрывной связи настоящего с прошлым, невозможности осмыслить одно без другого.

Обращение к этнографии, географии, социальной истории России, постоянные переходы в своих этюдах и экскурсах от современности в прошлое, использование живой исторической традиции (изустных слухов и рассказов стариков, а не только сугубо научных работ) – все это сделало труд Болтина оригинальным, интересным и общественно значимым. Он имел успех, и его читали. «Не писавши истории, – подметил П. Н. Милюков, – Болтин сразу стал первым русским историком и занял место никогда никому не принадлежавшее, – не то что философа русской истории, но, во всяком случае, – человека, впервые думавшего над русской историей и впервые понявшего ее как живой и цельный органический процесс».

Идейный философский противник Леклерка (а за ним и Щербатова) с их теорией господства нравов и разума в обществе, Болтин считал основой исторического развития действие исторических законов, единых для всех народов. Пороки нашего народа «не больше как и другие народы». «Правила природы повсюду суть единообразны».

Менталитет XVIII века оказался зафиксирован им очень ярко, сочно и образно, что сегодня только повысило ценность трудов Болтина. Найденная им живая связь прошлого и настоящего вскоре была вновь утрачена. Критикуя Леклерка, Иван Никитич бил и по Щербатову, философскому единомышленнику француза и источнику некоторой части его фактажа.

Ни Щербатов, ни Болтин не увидели уже появления в свет нового двухтомного труда последнего «Критические примечания генерал-майора Болтина на первый и второй том Истории князя Щербатова», изданных в 1793 и 1794 годах усилиями А. И. Мусина-Пушкина, через которого они еще в рукописи попали и к Екатерине II. Последняя высоко ценила труды генерала, а его словари служили для нее настольными книгами.

И. Н. Болтин умер в Петербурге 6 октября 1792 года, по одним сведениям, от каменной болезни, а по данным метрических книг, – от чахотки, в возрасте 57 лет (как и Щербатов) и похоронен в Александро-Невской лавре на Лазаревском кладбище.

Блестящее знание жизни и России Болтина не может не восхищать нас сегодня. Строгостью и самостоятельностью мысли, русским взглядом на предметы своего изучения он на голову превосходил современников – М. Щербатова, А. Радищева, Н. Новикова… Но невозможно не видеть при этом, что от Болтина нельзя вести никакой исторической школы, никакого научного направления. Критика им Щербатова разрушала «Историю» последнего, но не вела исследования дальше. Она возвращала нас на рубежи В. Н. Татищева. Его деятельность не создала переворот в науке. Самые замечательные черты научного подхода Ивана Никитича: глубокое понимание русской реальности, живая связь общества и исторической традиции, внесение опыта масштабной государственной деятельности в изучение прошлого – все эти замечательные черты ряда русских историков XVIII века (начиная с В. Н. Татищева) напрочь исчезли в XIX веке из оборота в нашей историографии. Блестящий и показательный тупик Болтина в науке – это, в конечном счете, тупик всего хода русской жизни XVIII века. Но и сейчас симпатия к живым страницам томов Болтина современного историка-читателя намного сильнее, чем к покрывшимся пылью трудам множества наших историков XIX–XX веков.

БУЗЕСКУЛ ВЛАДИСЛАВ ПЕТРОВИЧ

(24.02.1858–01.06.1931) – историк-античник.

Окончил Харьковский университет. С 1885 года – приват-доцент, с 1890 года – профессор этого университета. Один из лучших античников России. Магистерская диссертация «Перикл» дает детальный пересмотр источников и литературы по теме (1889). Докторская – «Афинская полития Аристотеля как источник для истории государственного строя Афин до конца V в.» (1895). Это первый всесторонний анализ вновь открытого труда Аристотеля. Работа «Введение в историю Греции» (1903, 1915) содержит критический обзор основных источников и историографии по истории Древней Греции. Полезна она и сейчас. Ученый тонко понимал источники и глубоко знал литературу предмета. Историографический труд Бузескула «Всеобщая история и ее представители в России в XIX и в начале ХХ века» (Ч. 1–2. 1929–1931) – единственный в своем роде. В. П. дает обстоятельный, но несколько эклектичный обзор значительной части всеобщих историков России со своими живыми оценками их трудов и личностей. Такое цельное восприятие мира русских историков (кроме исследователей России) совершенно замечательно. Острота исторической критики и литературное дарование автора очевидны. Если первая часть труда вышла в авторской редакции, то вторая – со значительными цензурными купюрами; третья при жизни ученого не вышла вообще (опубликована только в 2008 г.). С 1922 года – академик РАН. Умер после тяжелой болезни.

БУСЛАЕВ ФЁДОР ИВАНОВИЧ

(13.04.1818–31.06.1897) – языковед, историк литературы.

Родился в г. Керенске Пензенской губернии в семье судебного чиновника. Рано потерял отца, учился в Пензенской гимназии (одно время его учитель – В. Г. Белинский), на словесном отделении философского факультета Московского университета (1834–1838). Учитель гимназии, воспитатель детей графа С. Г. Строганова (два года в Италии). В 1846 году защитил магистерскую диссертацию «О влиянии христианства на славянский язык», а в 1861 году – докторскую (обе в Московском университете). Преподавал русскую литературу наследнику престола. С 1846 года 35 лет преподавал в Московском университете. С 1852 года – член-корреспондент ИАН, а с 1860 года – ординарный академик по отделению русского языка и словесности с проживанием в Москве.

Кроме исследований истории русского языка, много работ посвятил древнерусскому искусству и древнерусской письменности. В заграничных командировках (1864, 1870, 1874, 1880) занимался изучением иконографии и орнаментики византийского, романского и готического стилей. В последние годы жизни потерял зрение, а затем заболел раком. Умер на своей подмосковной даче в селе Люблино, погребен у Новодевичьего монастыря.

Научные работы Буслаева впервые ознакомили русское общество с новым историческим методом Я. Гримм. Уже в магистерской диссертации ученый исследовал влияние христианства на древних славян, их семейный и общественный быт в период язычества. С помощью сравнительного и исторического методов (влияние «мифологической» немецкой школы) Ф. И. изучал народный эпос («Исторические очерки русской народной словесности и искусства». М., 1861). Любопытна для историков и его книга по истории искусства «Мои досуги» (М., 1861), где «с поразительным знанием и любовью к делу повторена попытка Гримма (в его “Мифологии”): путем исторического изучения языка восстановлены мифические представления славян, давно исчезнувшие из народного сознания…».

Но общий взгляд Буслаева на народное творчество не как плод суеверий и невежества, а отражение глубокого и нравственно-исторического строя мысли не устарел и сейчас. Без всякой идеализации прошлого он предлагал ученым не снисходить до народной поэзии, а подниматься до нее.

Оригинальна «Историческая грамматика русского языка» Ф. И. (1858). Интересны его работы по истории искусства: «Общие понятия о русской иконописи» (1886) и «Русский Лицевой Апокалипсис» (1884), а также его «Воспоминания» (Вестник Европы. 1890–1892). Целостное отношение к прошлому как духовной сокровищнице нашего народа – явление редкое среди ученых. Около 200 научных работ языковеда и историка русского языка глубоко самостоятельны. Буслаев был идеальным представителем чистой науки. Для него наука и преподавание были единственным достойным в жизни делом. Он желал быть только ученым и профессором и никем другим. Никакой публицистики и беллетристики. Сам себя он считал энциклопедистом. Он не западник и не славянофил. Язык для него стал историческим источником, а слово – отражением менталитета нашего народа, плодом народного творчества.

БЫЧКОВ АФАНАСИЙ ФЁДОРОВИЧ

(15.12.1818–02.04.1899) – археограф и историк.

Родился в г. Фридрихсгаме (Финляндия), где служил офицером его отец (из ярославских дворян). Матери лишился в семь лет. С 1832 года жил у деда. Ярославская гимназия, Московский университет (до 1840). М. П. Погодин желал видеть его своим преемником. Затем сразу – служба в Археографической комиссии, где он с 1854 года – главный редактор по изданию летописей. С 1844 года – хранитель отдела рукописей и старопечатных церковнославянских книг в Публичной библиотеке (СПб.), которой он посвятил более полувека своих трудов. Преемник А. Х. Востокова, Бычков сделал для главной библиотеки страны (сейчас РНБ) чрезвычайно много: разбор и описание рукописей, составление каталогов, пополнение «Россики» недостающими книгами, розыск и покупка редких книг и рукописей – все это входило в деятельность Бычкова 1840–1850-х годов. Стоит сказать о приеме в 1852 году в библиотеку Древлехранилища М. П. Погодина (более 2 тысяч названий) и библиотеки Эрмитажа. В ежегодных отчетах библиотеки А. Ф. помещал описания новых приобретений рукописей, каталоги редких книг, а затем описания собраний рукописей Н. М. Карамзина, Ф. И. Прянишникова и многих других.

Очень тщательно и скрупулезно трудился Бычков как главный редактор Полного собрания русских летописей (ПСРЛ). Под его редакцией вышли 7–10-й и 15–16-й тома, Лаврентьевская летопись. А. Ф. издал также «Дворцовые разряды» в 4 томах (1850–1855), Юрналы и походные журналы Петра Великого с 1695 по 1725 годы, Камер-фурьерские журналы за 1726–1772 годы (1853–1857), «Письма и бумаги Петра Великого» в 4 томах (из русских и иностранных архивов) (1887–1900) и множество других материалов по русской истории, а также несколько работ о русских писателях XIX века. Замечательны и работы А. Ф. по книговедению (например, каталог по изданиям гражданской печати эпохи Петра I).

В эпоху расцвета научных обществ он был деятельным членом Русского археологического общества и Русского исторического общества в Петербурге. Член всевозможных комиссий, комитетов, обществ, университетов… Но если главные труды его были отданы Публичной библиотеке, директором коей он состоял в 1882–1899 годах, то важнейшим хобби, любимым научным занятием Бычкова стала с 1872 года десятилетняя работа по собиранию писем и бумаг Петра Великого. Не только главные архивы России (Государственный, Сената, Военного министерства, Главного штаба) были лично им обследованы на этот счет, но и архивы Берлина, Вены и Дрездена.

С 1855 года – член-корреспондент, а с 1869 года – ординарный академик ИАН (в 1859 году не прошел баллотировку в Общем собрании АН). В. О. Ключевский считал важнейшей научной заслугой Бычкова «описание и критическую обработку источников». Действительный тайный советник с 1887 года, кавалер многих орденов империи (даже ордена Св. Владимира I степени).

В списке научных работ и изданий А. Ф. Бычкова – более 210 названий. Интерес к нумизматике, лексикографии, истории русской литературы также отразился в его деятельности.

ВАСИЛЬЕВ ВАСИЛИЙ ПАВЛОВИЧ

(20. 02. 1818–27.04. 1900) – известный русский синолог, академик с 1886 года.

Родился в Нижнем Новгороде в семье мелкого чиновника. Грамоте учился у своего дяди – дьячка. Окончил уездное училище и гимназию (1832). Отец умер. До 16 лет, когда можно стало поступать в университет, давал частные уроки (имел заработок до 800 рублей в год). В 1834–1837 годах – студент Казанского университета (историко-филологический факультет по разряду восточных языков).

Успехи Васильева в татарском и монгольском языках обратили внимание попечителя округа М. Н. Мусина-Пушкина, который рекомендовал выпускника в Пекинскую духовную миссию. В 1839 году Васильев защитил магистерскую диссертацию о буддийской философии. Будучи зачислен в Пекинскую духовную миссию, 5 января 1840 года выехал из Казани. В Пекине прожил безвыездно десять лет, всесторонне исследуя Китай в его прошлом и настоящем. Упорно изучал он восточные языки: санскрит, маньчжурский, монгольский, тибетский и китайский.

Позднее в старости Васильев писал в автобиографии: «Отец мой был строг, учителя – жестоки; начальник миссии – притеснитель… Думаете, я хочу предать их осуждению? Время надобно осуждать… <…> И вся беда в том, что я был ориенталист. Мог ли я что-нибудь придумать для руководства западников? У них такие светлые головы, что и лбы медные! Да, я каюсь, мои мысли, мои взгляды родились в Китае. <…> Я видел пред собой страну богатую, с многочисленным трудолюбивым населением, а между тем погруженную в классическую дребедень… Меня спасла любовь к России».

В 1850 году В. П. вернулся в Казань, и с 1851 по 1855 год он – профессор китайской и маньчжурской словесности. В 1851 году женился на дочери профессора и ректора И. М. Симонова.

Но восточное отделение факультета пришло в упадок и было упразднено. Васильев со своей кафедрой переведен в Петербургский университет на вновь созданный факультет восточных языков. В 1864 году защитил докторскую диссертацию «Сведения о маньчжурах во времена династии Юань и Мин».

В 1878–1893 годах был деканом Восточного факультета. Труды его по истории Китая и соседних стран очень широки и разноплановы. В чем-то он продолжает линию Н. Я. Бичурина (в исследовании Средней Азии), идейно находился под влиянием государственной школы русской историографии (С. М. Соловьёв, Б. Н. Чичерин). Васильев опубликовал две части из созданного им многотомника «Буддизм, его догматы, история и литература» (Части 1 и 3). Остальные части – в черновой рукописи. Но даже первый том его труда (1857) сделал эпоху в изучении буддизма и был переведен на немецкий язык. Васильев далеко опередил почти всех своих современников в изучении буддизма. Работы его сохраняют научную ценность по сей день. Авторитетны среди специалистов его книги «Религии Востока: конфуцианство, буддизм и даосизм» (1873), «Китайская хрестоматия» (3 тома, 1868), «Очерки истории китайской литературы» (1885), «Буддийский терминологический лексикон» (рукопись). Из 68 работ В. П. Васильева очень многие, связанные с востоковедением, путешествиями и экспедициями ученых, сохранили значение ценных источников. Деятельность ученого мощно двинула вперед востоковедение в России.

ВАСИЛЬЕВСКИЙ ВАСИЛИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ

(21.01.1838–13.05.1899) – известный историк-византинист.

Родился в селе Ильинском Любимского уезда Ярославской губернии в семье сельского священника. В 1852–1856 годах учился в Ярославской духовной семинарии, в 1856–1859 годах – в Главном педагогическом институте. После закрытия последнего завершил учебу в Петербургском университете (1860). Для приготовления к профессуре в 1862 году на два года был отправлен за границу. В Берлине слушал знаменитого историка древнего Рима, впоследствии Нобелевского лауреата Т. Моммзена, в Йене – Адольфа Шмидта. По возвращении, из-за бедности, вынужден работать учителем гимназии в Новгороде и Вильне, где ревностно занимался местной историей. Одновременно с магистерской диссертацией по античной Греции написал двухтомный труд по истории города Вильны (СПб., 1872, 1874). В конце 1869 года защитил магистерскую диссертацию «Политическая реформа и социальное движение в Древней Греции в период ее упадка», а с марта 1870 года стал штатным доцентом по кафедре всеобщей истории Петербургского университета, с которым не расставался до своей смерти. С 1879 года стал экстраординарным, с 1884 года – ординарным, а с 1895 года – заслуженным профессором университета. С 1879 года – доктор истории honoris causa. Почти 30 лет читал он здесь общий курс истории Средних веков, избрав предметом своих исследований (с 1872) Византию. Специальное изучение Византии требовало огромного трудолюбия и черновой работы. Византинистика, по сути, была создана в университете только благодаря его трудам. В 1890 году благодаря масштабным и очевидным заслугам он избран академиком АН (сбылась его единственная честолюбивая мечта), стал редактором «Журнала Министерства народного просвещения» (после Л. Н. Майкова), одного из наиболее интересных своими научно-историческими статьями русских журналов конца XIX – начала ХХ века.

Многочисленные статьи В. Г. по византинистике основательны, четки и доказательны. Они касаются социальной и этнической истории Византии, ее законодательства, русско-византийских отношений, крестоносцев. Очень ценны критические исследования отдельных памятников византийской литературы и общее «Обозрение трудов по византийской истории» (1890). Академия наук в 1908–1912 годах издала два тома собрания сочинений В. Г. Собрание житий святых, составленное им, одобрила и Греческая церковь, введя его сборник в ежедневный обиход.

Превосходное знание древних и ряда современных языков, трудолюбие и редкая кропотливость в работе (характерная для многих бывших семинаристов) сочетались в нем с широтой научных интересов и необыкновенной тонкостью и чуткостью критики источников. Он был мастер анализа. Изучение текстов, восстановление фактов, хронологии, настроения в обществе, социальные явления – все это его «конек» в работе. Источники он вычерпывал до последней мелочи, с удивительным талантом видя то, чего другие не замечали. Он не был красноречивым лектором, статьи его также сильны мощью анализа, а не живым доступным языком. Васильевский в 1870–1890-е годы на своих семинариях воспитал немало замечательных ученых, передавая искусство научной работы с первоисточниками молодежи. Пожалуй, он единственный в университете той поры реально учил студентов-историков технике и методике научной работы с источниками. Лекции он читал также на Бестужевских высших женских курсах и в Александровском лицее.

Некоторая сухость и манерность ученого, архаическая риторика и специфический юмор не отталкивали студентов. Его благодушие, миролюбие и доброжелательность (наследие предков-священников), столь редкие в ученой среде, были беспримерны. Он не умел враждовать и всегда старался подыскать оправдание направленному против себя враждебному поступку. Учтены 72 его научные работы. Две-три работы в год были правилом. В основном они публиковались в «Византийском временнике» и ЖМНП. В. Г. Васильевский скончался во Флоренции после длительной болезни и там же погребен.

ВЕНЕЛИН ЮРИЙ ИВАНОВИЧ (Гуца Георгий)

(23.04.1802–25.03.1839) – историк-славист и языковед.

Родился в северной Венгрии (карпатский украинец) в семье протоиерея Верховины. В десять лет лишился отца. Стипендиат духовной семинарии в лицее. Любовь к истории привела его во Львовский университет (1822–1823).

Пылкий, эмоциональный, одаренный гуманитарий с удивительными способностями к языкам (в зрелые годы он знал девять языков, кроме славянских), он уже во Львове в связи с отказом от духовной карьеры взял себе псевдоним (Юрий Венелин). Россия и славистика влекли его больше всего, и на Пасху 1823 года он переселяется в Россию (вначале в Кишинёв) без всяких средств.

С помощью И. Н. Инзова Венелин два года живет в Молдавии. Здесь он кроме русского выучил также болгарский язык, познакомившись с местными болгарами. Постепенно изучение истории, культуры, языка и письменности болгар становится делом жизни Венелина. В 1825 году он переехал в Москву и поступил на медицинский факультет университета в связи с нуждой. Знакомство с К. С. Аксаковым (давал ему уроки), М. П. Погодиным (ставшим его другом), другими славистами углубило его занятия историей болгар.

В 1829 году вышел с помощью Погодина первый том его главного труда «Древние и нынешние болгаре в политическом, народописном, историческом и религиозном их отношении к россиянам».

Пламенный панславист (дружба его с Аксаковым немало дала последнему), Венелин в этом труде выступил с идеями славянского происхождения болгар и принадлежности церковнославянского языка к болгарскому наречию и отрицал роль тюркских элементов в болгарском этногенезе. В 1830–1831 годах Ю. И. находился в научной командировке в Одессе, Молдавии, Валахии с целью провести разыскания по истории славян. Розыск рукописей, опросы болгар в очень трудных условиях русско-турецкой войны были сложны, но дали большой материал (драгоценные влахо-болгарские грамоты). Больной и измученный, Венелин вернулся в Москву. Жизнь и научная карьера его не складывались. Несмотря на яркий талант, он не получил признания: кафедру славянских наречий в университете занял М. Т. Каченовский, болгарская грамматика его отвергнута Академией наук. Он живет на гонорары от журнальных статей, частные уроки. Одиночество, тяжелая болезнь, иногда пьянство – все это сказалось на здоровье. Пылкость и страстность историка нередко приводили его к совершенно фантастическим выводам в своих работах. П. И. Шафарик писал Погодину, что даже в последние годы жизни Венелина он получил от последнего важные и интересные сообщения. Между тем по противоположности характеров Шафарик и Венелин друг друга недолюбливали.

Тяжело умирая (при скоротечной чахотке кровь шла горлом), Венелин продолжал обработку своих научных материалов. Он умер в 1839 году в Москве на руках своего двоюродного брата И. И. Молнару, с которым они 16 лет назад переселились в Россию. Именно брату мы обязаны посмертным изданием ряда трудов ученого. Громадная начитанность, талант, увлекающаяся личность, но чистая и светлая душа, несмотря на тяжкую бедность и постоянные неудачи в предприятиях, – все это вызывает у нас уважение к первому историку болгарского народа и первому панслависту России.

ВЕРНАДСКИЙ ГЕОРГИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(20.08.1887–13.06.1973) – историк, один из основателей американской школы русистики.

Родился в Петербурге в семье выдающегося мыслителя и ученого В. И. Вернадского. Дружбу с отцом сохранил на всю жизнь. В России прожил 33 года. Традиционный путь талантливого юноши из профессорской семьи: окончание московской гимназии с медалью (1905), затем в 1910 году – Московского университета (историческое отделение). Любимые наставники – Д. Петрушевский, А. Кизеветтер. Академическая карьера влекла. В политике либерал и симпатизирует кадетам. В 1908 году по любви женился на своей кузине Нине Ильинской (родители против, брак бездетен). Из-за университетских волнений он в 1913 году переехал в Петербург и стал магистрантом у С. Ф. Платонова.

По совету своего гимназического учителя Я. Л. Барскова (ученика В. Ключевского) занялся историей русского масонства. С 1914 года – приват-доцент университета. 22 октября 1917 года защитил магистерскую диссертацию «Русское масонство в царствование Екатерины II» (издана в мае того же года). С 1917 года – профессор в Пермском университете. В мае 1919 года бежал на Украину, спасаясь от ареста. Затем профессор в Таврическом университете (публикует документы Г. Потемкина), в сентябре 1920 года – начальник отдела печати в правительстве генерала Врангеля. Как следствие, неизбежная эмиграция в Афины (через Константинополь). Любопытно, что его отец, обладая даром предвидения, видел вариант продолжения своей жизни в США в качестве директора научного института. Став ректором Таврического университета, В. И. Вернадский также должен был эвакуироваться из Крыма.

С февраля 1922 года – профессор истории русского права в Праге. Прага тогда – важный научный и культурный центр русской эмиграции благодаря «Русской акции» чехословацкого правительства. Участник семинара Н. П. Кондакова. Близок к основателям евразийского движения. П. Савицкий, Н. Трубецкой, Г. Флоровский, П. Сувчинский выпустили в 1921 году в Софии книгу статей «Исход к Востоку». Россия – Евразия признавалась как особый историко-географический, этнический и культурный мир. Г. В. подкрепил их философские разработки исторической конкретикой в популярной книге «Начертание русской истории» (Прага, 1927). В 1927 году из-за материальных проблем выехал с женой в США (Йель) по рекомендации М. А. Ростовцева.

Сначала Г. В. очень слабо владел английским языком, но затем освоился. В 1933 году он получил американское гражданство и принял для иностранных изданий форму своего имени «Джордж». В 1929 году вышел его упрощенный учебник для американских студентов «История России» (много раз переиздавался). С 1931 года Г. В. начинает читать лекции в университете. Карьера его сложилась вполне успешно. Через десять лет он стал своим в американской научной среде, хотя полным профессором стал лишь в 1946 году. Его ранние книги в США – «Ленин: красный диктатор» (заказная) и «Русская революция: 1917–1932» – малосодержательны и злободневно публицистичны. Но в середине 1939 года он вместе с М. М. Карповичем задумал создание «Истории России» в десяти томах. Первые шесть томов (до Петра I) должен был написать Вернадский. Он создал пять замечательных книг, доведя изложение событий до 1682 года. Первый том («Древняя Русь») вышел в 1943 году, а последний («Московское царство») – в 1968 году.

Талант интерпретатора и популяризатора позволил историку создать один из лучших обобщающих трудов по допетровской истории России. По сути, он на Западе завершил великую русскую историографическую традицию. Г. В. считал, что последняя окончилась в 1920 году массовым исходом интеллигенции из России. Богатые источники и ценный фактический материал, объединенный философией и концепцией евразийства, сделали этот труд ярким, живым и оригинальным (свой угол зрения автора). Д. Кеннан верно считал этот труд продолжением русской культурной традиции в мире. Безусловно, таланты отца (В. И Вернадского) и его сына (Г. В.) несопоставимы по масштабу. Но последний сохранил в себе удивительную атмосферу русской дореволюционной науки, утраченную советской историографической традицией. Переписка его с отцом велась регулярно.

Если до 1941 года интерес в американском обществе к русским ученым был минимальный (их было в США лишь несколько десятков), то с началом войны знания и таланты Вернадского в области русской истории оказались востребованы как никогда. Потребовались сотни (а в эпоху холодной войны тысячи) специалистов по России. Лишь в 1940-е годы Г. В. отказался в своих работах от оценок и психологии гражданской войны. Это был общий путь русской эмиграции. После войны он также работал в Русском институте при Колумбийском университете, участвовал в создании американской организации славистов в 1948 году. С 1950 года он ограничил после болезни свои работы, а в 1956 году вышел в отставку в университете. Но историк продолжал методично работать. Он разобрал и передал свой архив в Колумбийский университет (Йель архивом не заинтересовался). Почетный президент Американской ассоциации содействия славянским исследованиям (с 1965). Последняя изданная его книга «Очерки по русской историографии» написана не как научная, а как мемуарная работа об историках своей эпохи. В этом ее прелесть. Г. В. умер в глубокой старости, пережив на два года свою жену.

ВЕСЕЛОВСКИЙ СТЕПАН БОРИСОВИЧ

(04.09.1876–23.01.1952) – историк.

Родился в старой дворянской семье, известной с XIX века, в Москве. Отец – агроном, многие родственники – ученые (дядя, академик Н. И. Веселовский, – экономист, двоюродный брат Н. И. Веселовский – археолог, родственник отца А. Н. Веселовский – филолог). В 1896 году окончил тамбовскую гимназию и в 1896–1902 годах – студент-юрист Московского университета. Дипломная работа посвящена истории финансов Франции XVIII века (около года жил за границей). Брат его, Борис, активно занимался современной экономикой и статистикой России.

С 1903 года в системе изучает архивные документы по экономической истории России XVII века. Копировал целиком великое множество источников. Не любил цитаты и выписки, поскольку источник лучше усваивался им, переписанный целиком. Будучи обеспеченным человеком, нанял целый штат копировальщиков, делавших для него копии архивных документов.

Собрал уникальный домашний архив источников и их копий. С 1907 года – член Общества истории и древностей российских при Московском университете. Рецензии, статьи, публикации документов. Он ушел от современности и из юриста превращался в историка. Преподавал в гимназии, но не любил это дело. Не защищал ни магистерской, ни докторской диссертаций. Активно изучал финансовую политику в XVII веке, особенно косвенные налоги (статьи «Азартные игры как источник дохода…», «Кабацкая реформа 1652 года»). С 1909 года трудился в Археографической комиссии АН над редактированием приходно-расходных книг московских приказов (первая часть издана в 1911 году, тираж второй погиб в революцию). Тщательно подготовлены им издания многих документов.

До 1917 года – финансово состоятелен, устраивал иногда большие приемы для ученых. Широко известен среди ученых С. Б. стал после издания фундаментального труда «Сошное письмо. Исследование по истории кадастра и посошного обложения Московского государства» (Т. 1–2. М., 1915–1916). Работа основана на огромном архивном материале. Скрупулезный источниковедческий подход сочетался с решением крупных общеисторических проблем. Впервые в нашей науке для изучения денежного дела С. Б. привлек данные нумизматики. Ученый выявил разнообразие форм налогообложения и их эволюцию. Поставил под сомнение достоверность писцовых книг как исторического источника. Книга не устарела и сегодня. Она очень широка по подходам, своеобразная энциклопедия сведений по вопросам землевладения. Многие банальности и стереотипы русских историков оказались для автора чужды.

В виде приложения к труду ученый опубликовал два тома «Актов писцового дела», чтобы читатель смог опровергнуть или продолжить автора. За книгу С. Б. получил Уваровскую премию АН и степень доктора истории русского права honoris causa (МУ).

Любовь к фактам, чуждость теоретизированию не умаляли оригинальности взгляда историка. Вынужден был принять Октябрьскую революцию. С 1917 года – профессор МГУ. Работает в Центрархиве, РАНИОНе. Книг не издает. Лишь в 1926 году выходит его небольшая работа «К вопросу о происхождении вотчинного режима» – первое исследование феодального иммунитета до середины XVI века. Считал, что источником иммунитета являлись княжеские пожалования.

В 1924–1929 годах Веселовский работал в Наркомфине, в 1929–1931 годах – доцент Коммунистического университета трудящихся Востока, в 1930–1936 годах – работа по договорам в историко-археографическом институте АН. После восстановления ученых степеней ему в 1934 году присуждена степень доктора исторических наук. С 1936 года до смерти он старший научный сотрудник института истории АН СССР. В конце 1930-х – 1940-е годы был консультантом Историко-архивного института. Два ордена (к юбилею АН и своему 70-летию) и три памятные медали – награды ученого.

Много работает по архивным актам XIV–XVI веков – изучает феодальное землевладение. Такое ощущение, что он стремился проникнуть внутрь документа и жить там. Его называли немарксистом за сплошное кропотливое изучение сохранившихся актов и демонстративный отказ от классового подхода. Но это – его главный метод историка. Множество копий актов ряда монастырей он снял лично и сделал к ним трудоемкие именные указатели. Так, первый том актов Троице-Сергиева монастыря издан в 1952 году (год смерти составителя), а второй, который он же подготовил, лишь через 23 года. Его занимал терминологический анализ названий типов сел и деревень. Он составил «Ономастикон» – обширный свод сведений о древнерусских некалендарных именах и фамилиях (6 тысяч антропонимов). Этот справочник незаменим при генеалогических изысканиях. Он первым ввел в науку данные топонимики («Топонимика на службе у историка», 1945).

Его последний капитальный труд – «Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси» (Т. 1. М. – Л., 1947), второй том коего ему завершить не удалось. С. Б. сильно отличался в 1930–1940-е годы от основной массы советских историков «лица необщим выраженьем». Неоправданно резки и грубы рецензии на этот последний труд ученого, который с 1946 года был академиком АН СССР. В своей хлесткой языковой манере И. И. Смирнов назвал рецензию «С позиций буржуазной историографии» (Вопросы истории. 1948. № 10).

С 1930-х годов С. Б. написал цикл работ по истории московского боярства. Полностью они изданы только посмертно.

Тогда, по концепции С. Платонова и Р. Виппера, борьба боярства и дворянства считалась главным стержнем политической истории века. С. Б. преодолел упрощенчество, идя от реалий эпохи и массовых документов. Цикл его трудов по опричнине требовал немалого личного мужества. Идеализация Ивана Грозного по личной указке Сталина стала догмой. С 1948 года его перестают печатать. «Исследования по истории опричнины» Веселовского изданы лишь в 1963 году (разгар «оттепели»).

Своей концепции опричнины историк не создал. Он считал, что она равно затронула все классы и слои общества. Едко критиковал он ляпы А. Н. Толстого (находясь в эвакуации в Ташкенте), В. Костылева, оправдывавших террор Грозного. Концепцию С. Платонова он считал наполненной промахами и ошибками. И это говорил лучший тогда знаток реальных документов XVI века. Изучая историю через судьбы людей, академик не щадил сил и времени для составления подготовительных биографических и генеалогических материалов (подспорье в работе). Изданные при его жизни книги – лишь верхушка айсберга. Огромное собрание родословных росписей, исторических карт, справочных материалов не издано до сих пор. Умер историк в Москве, похоронен на Введенском кладбище.

ВИНОГРАДОВ ПАВЕЛ ГАВРИЛОВИЧ

(18.11.1854–19.12.1925) – историк.

Родился в семье учителя истории (затем директора) гимназии в Костроме. Дед по отцу – сельский священник, дед по матери – генерал, участник войны 1812 года. Один из десяти детей в семье. Близок с матерью, а не отцом (человеком верующим и консерватором). Через год семья переехала в Москву. Получил хорошее домашнее образование (немецкий, французский, азы английского, рисование, музыка, танцы, гимнастика). Любовь к музыке, театру, живописи, шахматам (любимый досуг) сформирована в детстве. В 1867 году (12 лет) поступил в 4-й класс гимназии и окончил ее в 1871 с золотой медалью. Студент-историк Московского университета (1871–1875).

Много занимался Средними веками и Новой историей, увлечен Л. Ранке и А. Токвилем. Чистейший академист, увлеченный наукой и сторонящийся своих товарищей. Ученик В. И. Герье. Социально-экономическая и правовая стороны истории интересовали П. Г. все больше. Задача истории для него – объективная реконструкция исторических фактов в их органической причинной связи. Оставлен в магистратуре и командирован в 1875–1876 годах в Берлин. Занятия в семинаре у Т. Моммзена стали, по словам историка, для него главным научным вдохновением жизни. Это была школа образцовой работы над историческим источником. Внимание выдающегося историка к сочинениям своих учеников, эрудиция, острота анализа, умение всякую частность поставить в связи с общим и целым произвели сильное впечатление на П. Г.

С 1876 года преподает всеобщую историю в Москве на Высших женских курсах (до закрытия их в 1888 году), в 1877 году издает свой перевод двух томов «Истории цивилизации во Франции» Ф. Гизо. В 1878 году работал в библиотеках и архивах Италии по теме магистерской диссертации «Происхождение феодальных отношений в Лонгобардской Италии», которую защитил в 1881 году. Сравнительный метод позволил выявить очень глубокие корни феодализма в Италии. Влияние позднего Рима на образование сословий и экономику здесь стало очевидно. С этого же года доцент Московского университета по кафедре всеобщей истории. С 1883 году печатает в ЖМНП «Очерки западноевропейской историографии». В 1883–1884 годах собирал в Англии материал для своей докторской диссертации: Британский музей, главный архив, Оксфорд и Кембридж. Сделаны интересные открытия (рукопись Брактона – юриста XIII века). Он «открыл» для себя англичан и подружился с рядом ученых (Ф. Мэтланд). В работе доказывалось постепенное вырождение свободной сельской общины в поместье, а также слияние рабов и свободных в вилланов.

Синтетическая теория происхождения феодализма – достижение мировой историографии. В 1887 году защитил докторскую «Исследования по социальной истории Англии в Средние века». По словам английских историков, он открыл англичанам их собственную историю. Только в «Записной книге» Брактона содержалось около 2 тысяч судебных протоколов.

Это был подлинный праздник науки. Оппонентами стали В. Герье и М. Ковалевский. С 1884 года – экстраординарный, а с 1889 года – ординарный профессор Московского университета. Много работает в России и за границей. Это – русский ученый-эрудит с европейским блеском и мирового класса. По предложению из Оксфорда докторская им переработана и опубликована в 1892 году в Англии.

Преподавая в университете, Виноградов отчетливо увидел жалкую постановку обучения истории в гимназиях. Взяв два недельных урока в гимназии, Виноградов написал учебник всеобщей истории (Античность, Средние века, Новое время), выдержавший 12 изданий. Чтобы сделать курс интересным для детей, П. Г. составил «Книгу для чтения по истории Средних веков» в 4 томах, получившую премию Петра Великого (1906–1910). Эта уникальная попытка ученого в России оживить школьный курс истории, увы, не имела продолжателей. Семинары Виноградова стали эпохой в научной жизни Московского университета. Как писал Ю. В. Готье, «лекции П. Г. Виноградова и его 3 последовательных семинария – лучшее с методологической стороны, что я вынес из университета. Семинарии эти научили меня, как надо работать…». Лекции Виноградова все же были хуже его семинаров. Дара общедоступного, популярного стиля он не имел.

Кружок молодых историков, собиравшийся с начала 1890-х годов раз в месяц на заседания в доме Виноградова, вобрал в себя цвет русской науки (М. Любавский, П. Милюков, А. Кизеветтер, М. Богословский). Это было частное историческое общество. «Профессор всеобщей истории не может сидеть у себя в углу», – любил говорить историк. Много работая за границей и прекрасно зная европейские языки, Виноградов женился в 1897 году на вдове датского банкира норвежке Луизе Станг.

Либерал, европейский интеллектуал среди русской профессуры, Виноградов и по внешнему облику, модной одежде, манере держать себя был европейцем. Стремление к внешнему блеску и аристократизму – его слабая сторона. Даже на лекциях и семинарах он держал себя важно, холодно и с гордым видом олимпийца.

Министерская бюрократия от образования мешала реформам, и в 1901 году у Виноградова случился конфликт с министром народного просвещения, из-за которого он подал в отставку и уехал преподавать в Англию. Отъезд любимого студентами профессора носил характер овации. С 1902 года Виноградов – почетный доктор Оксфорда и затем глава кафедры сравнительного правоведения. С 1916 года он председатель Англо-русского общества (после М. Ковалевского). В 1908 и 1910 годах П. Г. читал отдельные курсы в Московском университете.

В 1905 и 1908 годах вышли его работы о росте английского поместья и об английском обществе (социальная история). Представляя русскую науку за рубежом, Виноградов знакомил ученых Европы с достижениями историографии России. Это – русский европеец, человек широких взглядов, много работавший на общественной ниве помощи России в годы мировой и гражданской войн.

С 1892 года он член-корреспондент АН, с 1914 года – сверхштатный академик АН. Почетный доктор лучших университетов мира. Революцию и советскую власть П. Г. не принял. В 1918 году он стал британским подданным (в 1917 году английский король возвел его в рыцари). Он – один из организаторов Международного комитета помощи русским ученым за границей. Во время торжественного приема в почетные доктора Сорбонны П. Г. простудился и через три недели умер в Париже. Прах его захоронен в Оксфорде. «Он успел завершить и умер в апогее славы, среди триумфа», – писал В. Бузескул. Надпись на его могиле гласит: «Благодарная Британия чужестранцу».

Испытали влияние Виноградова и прошли его научную школу многие самые замечательные русские историки конца XIX – начала ХХ века. Существенное влияние оказал он и на английских историков (теоретико-методологический подход). Книга Д. Петрушевского об ученом – дань памяти выдающемуся историку (Л., 1930).

ВИППЕР РОБЕРТ ЮРЬЕВИЧ

(14.07.1859–30.12.1954) – историк.

Родился в Москве. Окончил историко-филологический факультет Московского университета (1876–1880). Его учителя – В. И. Герье, С. М. Соловьёв, П. Г. Виноградов. После университета преподавал в женской гимназии, училище живописи, ваяния и зодчества. В 1885–1887 годах – заграничная командировка для подготовки магистерской диссертации. Живой, оригинальный и философствующий талант, столь необычный для русской историографии. С 1891 года – приват-доцент Московского университета, в 1894 году получил степень доктора всеобщей истории за свою выдающуюся магистерскую диссертацию «Церковь и государство в Женеве XVI века в эпоху кальвинизма» и большую премию им. С. М. Соловьёва. Блестящий исследователь и преподаватель. В 1899 году (после смерти М. С. Карелина) получил профессуру и кафедру всеобщей истории Московского университета и работал здесь до 1922 года. Курсы его лекций и книги по истории Античности, новой истории, а также по теории исторического познания содержали в начале ХХ века много живого и созвучного современности материала. Стремление к модернизации античной истории, пересмотру шаблонов и стереотипов привело к тому, что он изображал жизнь древних греков как можно реальнее, прозаичнее. В его «Истории Греции в классическую эпоху» (М., 1916) много смелого и оригинального, но спорного и гипотетического. Это модернизаторство без крайностей. Лекции Р. Ю. для студентов тогда были полны новых продуктивных идей. Виппер – историк и мыслитель, идеалист. Поэтому его «Очерки теории исторического познания» (1911), «Кризис исторической науки» (1921) интересны и сейчас. Труды его по истории раннего христианства, видимо, менее востребованы.

Его гимназические учебники по всеобщей истории считались до революции лучшими. Писал Р. Ю. ярко и талантливо, образно и увлекательно. В изложение древнегреческой истории он внес свежесть и широту взгляда, чуждого рутине. Важный для историка метод – аналогии. Читал он студентам также курсы по новой истории. К Октябрьской революции отнесся критично. В 1922 году выслан из Советской России. В этом же году вышла его книга «Иван Грозный», где главное внимание уделено внешней политике. Виппер пришел к выводу, что царь играл более важную роль в международных делах Европы, чем считалось ранее, несколько идеализировал его. После 1917 года в научных взглядах историка произошел перелом. В качестве главных факторов истории вместо масс и экономики Р. Ю. стал выдвигать личность и идеи. Жил в Риге, преподавал в Латвийском университете (1927–1938). Кроме общих курсов, читал там и курсы по истории Лифляндии.

В 1941 году, уже после присоединения Прибалтики к СССР, вернулся в Москву. Его книга об Иване Грозном переиздана (1942, 1944), а сам стал академиком АН СССР (1943). Профессор МГУ. В 1941–1943 годах в эвакуации в Ташкенте. С 1943 года – старший научный сотрудник Института истории АН СССР.

После войны книга Виппера о Грозном удачно попала в сталинскую волну возвеличивания этого царя. Сам он был уже очень стар, плохо ориентировался в советской жизни и давно остановился в своем научном развитии (по словам А. Я. Гуревича, студента 1940-х годов). Р. Ю. Виппер – яркий и живой талант в русской исторической мысли начала ХХ века.

ГЕРШЕНЗОН МИХАИЛ ОСИПОВИЧ

(1.07.1869–19.02.1925) – историк.

Родился в Кишинёве в семье еврейского торговца средней руки со сложным характером. Учился в частном еврейском училище, гимназии. Был дружен с братом. Затем с 1883 года по желанию отца учился в политехникуме в Берлине. С 1889 по 1894 год – студент-историк Московского университета (вошел в процентную норму для евреев). Отец считал, что сын крестился, и отказал ему в помощи. Зарабатывал себе на жизнь сам. Аскетизм и самоограничение – характерные черты личности. В университете много занимался всеобщей историей у П. Г. Виноградова. Несмотря на хлопоты последнего, в магистратуре не оставлен. Занимался переводами (с немецкого) и журнальной работой. Увлекся историей русской литературы и общественной мысли. Либерал, затем близок к кадетам. Темпераментный и эмоциональный, М. О. вел жизнь кабинетного ученого в своих двух светелках, уставленных книгами.

Ездил в Германию (1889) для сбора материалов об А. С. Пушкине. Очень добросовестный исследователь и превосходный стилист совершенно необычного историко-психологического жанра. Ему интересны в прошлом только личности с мощным накалом духовной жизни, терзаниями и исканиями: П. Чаадаев, В. Печерин, А. Пушкин, А. Грибоедов. Круг его единомышленников – цвет русских мыслителей начала ХХ века: Н. Бердяев, Л. Шестов, С. Булгаков, С. Франк… После революции 1905–1907 годов один из организаторов сборника «Вехи». Неославянофил, идеалист, он развил свои веховские идеи в книге «Исторические записки» (1910).

Не занимаясь политикой, боясь далеко и часто выходить из дома (по словам А. Белого и В. Ходасевича), М. О. пытался осмыслить феномен русской интеллигенции и поневоле стал общественной фигурой. Ему предоставили свои семейные архивы внучка М. Ф. Орлова и гражданская жена А. И. Герцена (Н. А. Огарёва-Тучкова).

С 1906 года регулярно выходят в Москве его глубоко оригинальные и необычные книги: о Герцене (1906), «История молодой России» (1908), о П. Я. Чаадаеве (1908), В. С. Печерине (1910), «Декабрист Кривцов и его братья» (1914), «Грибоедовская Москва» (1914), «Мудрость Пушкина» (1919), «Мечта и мысль И. С. Тургенева» (1919), «Ключ веры» (1922).

Творческий метод его, основанный на философском осмыслении фактов, не имел ни предшественников, ни последователей в русской историографии. Через историю жизни одного человека, его строй личности он раскрывал эпоху и общество. Психология живых идей, двигавших эпохи, биение пульса давно ушедшей жизни блестяще переданы автором в его книгах. Главной идеей основоположника славянофила И. Киреевского историк считал мысль о цельности духа и личности. В 1904 году М. О. женился на М. Б. Гольденвейзер. В 1906-м у него родился сын, а в 1907-м – дочь.

Неакадемический историк Гершензон имел широкий круг знакомых литераторов, сотрудничал в «Русской мысли», «Вестнике Европы». Очень интересна его переписка с В. Розановым. Время с 1917 по 1925 год – самое тяжелое в его жизни. Семья голодала, сам он болел туберкулезом, но работал в Наркомпросе, РАНИОН, преподавал, хлопотал за других писателей. С 1922 года историк лечился в Германии. По возращении в 1923 году болезнь обострилась и стала причиной его смерти. Для властей М. О. оставался чуждым новому строю идеалистом, а для эмигрантов – «большевиком». Такова цена духовной самостоятельности. Книги Гершензона смутных лет посвящены философским исканиям корней человеческого духа, культуры, Бога.

ГЕРЬЕ ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ

(17.05.1837–30.06.1919) – историк.

Родился в семье, имевшей свои корни во Франции. Окончил Московский университет. В 1862 году защитил магистерскую диссертацию по всеобщей истории «Борьба за польский престол в 1733 г.»; в 1868 году – докторскую по теме «Лейбниц и его век». Основную часть своей жизни был известным профессором всеобщей истории Московского университета (1865–1904). В курсе новой истории обращал особое внимание студентов на историю Гуманизма, Реформации, Великой Французской революции. Он первым стал широко и системно практиковать семинарии по новой истории, обучая студентов технике исследования источников.

Большое влияние на В. И. оказали труды Л. Ранке, И. Тэна. В 1872 году основал Высшие женские курсы в Москве (был большим поборником женского образования). Это был разносторонне образованный русский исследователь западноевропейского типа. С прекрасной классической подготовкой и хорошим знанием новых языков он соединял строгий критический метод, приобретенный продолжительной работой над источником под руководством немецких профессоров.

В. И. воспитал плеяду блестящих русских историков в области всеобщей истории (Н. И. Кареев, П. Г. Виноградов, Р. Ю. Виппер, М. С. Корелин). Значение Герье как профессора-наставника в науке, основателя русской школы всеобщей истории весьма велико. Ю. В. Готье так описал его в начале 1890-х годов: «Высокий, худой с длинным лицом… тщательно расчесанной на две стороны окладистой… бородой… он всей своей фигурой напоминал протестантского пастыря». Прозвище «Лезвие ножа», впрочем, связано и с характером Герье. У него не было ни терпимости, ни широты взглядов. Сухой, холодный, жестко строгий не только на экзамене, он не терпел русской лени и разгильдяйства. Среди студентов В. И. был непопулярен, о нем шла слава «как о вздорном человеке и жестком экзаменаторе, но очень знающем профессоре». Его боялись и не любили. Налицо было непонимание сторон друг другом. Профессор стремился привить дисциплину анархичной студенческой массе. Лекционные курсы В. И. были прекрасно составлены и легко усваивались. Равномерный темп лекций историка часто действовал усыпляюще на студентов.

В последние десятилетия жизни В. И. стал очень консервативен. С 1906 года он примкнул к «октябристам», с 1907 года – член Госсовета. Работы его о св. Франциске, Блаженном Августине, «Западное монашество и папство» (Т. 1–2. 1913–1915), Тэне, Мишле, философии истории и сейчас полезны специалистам. Октябрьскую революцию 1917 года Герье не принял. Ему было уже больше 80 лет, и он чувствовал себя выбитым из колеи. У него больше не было сил жить, и в 1919 году историк умер.

ГОЛИКОВ ИВАН ИВАНОВИЧ

(01.10.1735–12.031801) – историк-самоучка.

Родился в семье очень богатого винного откупщика. По старым обычаям, обучался он у местного дьячка. Страсть и увлечение историей зародились в нем от чтения рукописных тетрадей (заметок) «О Полтавской битве и Мазепиной измене», написанных настоятелем местного Знаменского монастыря. Архимандрит Михаил часто бывал у них в доме, и его рассказы о Петре I, при котором он служил полковым священником, пробудили любознательность мальчика.

После разорения отца в 1751 году Иван Голиков отправлен был в Москву для оплаты отцовских долгов «взажив» в услужение купцам Журавлевым, где и провел около десяти лет, занимаясь торговлей. В Москве увлечение юноши историей Петра Великого нашло новую почву: книги и рукописи о монархе собирались и читались им с большой любовью и «жадностью». Он пристрастился к собиранию любых сведений о Петре Великом. Знакомства в среде русской знати появились после приезда Голикова в 1761 году в Петербург в качестве белгородского депутата елизаветинской Уложенной комиссии. С. И. Мордвинов, И. Л. Талызин, А. П. Ганнибал – люди, хорошо знавшие царя, делились своими знаниями и рукописями с увлеченным купцом. «Как рудокоп в богатой и неистощимой жиле, почерпал я дельную, верную и надежную материю к истории моего Ироя», – писал он позднее.

Самые широкие связи в купеческой, дворянской, простонародной среде позволили Голикову в 1760–1770-е годы собрать удивительно обильную и разнообразную массу документов и сведений о Петре I. Ближайшим единомышленником и конфидентом в течение двадцати с лишним лет оставался Иван Иванович Неплюев (1693–1773), питомец Петра I. Огромная библиотека, обширная коллекция рукописей – все это могло долго лежать втуне и даже погибнуть. Но Случай круто изменил судьбу Голикова.

Винные откупа – дело сверхприбыльное, но и рискованное. В 1781 году он попал под следствие по обвинению в беспошлинном ввозе водки из Франции. Голиков всю вину взял на себя и был арестован и приговорен к лишению «чести», конфискации имущества и ссылке в Сибирь.

Голикова спасли амнистия и покровительство президента Коммерц-коллегии А. Р. Воронцова, покровителя многих русских историков той эпохи (М. Д. Чулкова, В. В. Крестининаи и др.). Голиков был помилован с запрещением заниматься предпринимательством.

С той поры, поселившись у дочери в селе Анашкино (Подмосковье), бывший купец принялся за составление истории любимого монарха. Он платил переводчикам за переводы из иностранных книг, ездил по местам пребывания Петра, опрашивая старожилов, собирая любые рукописи и документы. Обширная переписка, работа в архивах, открытых впоследствии по приказу Екатерины II для Голикова, – все это принесло свои плоды. Сбор и систематизация накопленного материала переросли в подготовку к печати монументального кодекса исторических источников о Петре I, объединенных восторженностью и простодушием автора. Голиков не получил систематического образования, не был знаком с методами научной критики; но в ходе работы над своим трудом он, безусловно, в значительной мере профессионализировался как историк, хотя ученым в современном ему смысле слова так и не стал.

Его уникальная личность, страсть собирателя, обожание своего «Ироя» объединили самые разнородные материалы в единое целое. Сам Голиков считал, что прославить деяния Петра I ему было предназначено судьбой и он просто обязан выполнить волю Провидения.

В текстах самого Голикова немало конкретных ошибок и неточностей в чтении документов. Он слишком доверял любым письменным материалам. Особенно много ценных сведений он почерпнул в Московском архиве Коллегии иностранных дел при содействии управляющего этим архивом Н. Н. Бантыш-Каменского.

В 1788–1790-х годах Голиков издал при содействии Н. И. Новикова в университетской типографии (всего за полтора года) 12 толстых томов «Деяний Петра Великого» – свод самых разнообразных источников об эпохе Петра I. Первые девять томов – описание деятельности мудрого монарха, его личной биографии и политических событий в России и мире той эпохи. Апологетика Петра I – это старая добрая традиция, литература еще петровских времен. Здесь она дополнялась интересом к документу, стремлением к точности и полноте изложения, максимально широкой библиографией. В 10–12-х томах «Деяний» Голиков публикует письма, инструкции, записки, прочие документы Петра I, пытаясь их классифицировать. Он четко осознает свои задачи как публикатора, на ощупь постигает основы археографии. Более 500 писем и документов для своего труда Голиков получил от Г. Ф. Миллера, более 180 – от П. Н. Трубецкого, более 100 – от Н. М. Голицына… Все источники Голиков делил на два главных отдела: 1) устные рассказы современников Петра I и предания, сохранившиеся в памяти людей более поздних поколений; 2) рукописные и печатные материалы о деятельности монарха.

Личностный интерес позволил историку-любителю создать совершенно замечательный и многослойный труд. Сегодня это превосходный источник русского фольклора, менталитета XVIII века. Сам Иван Иванович Голиков – оригинальный представитель русской провинциальной историографии XVIII века, формировавшейся вне академических и университетских стен.

В 1790–1797 годах Иван Иванович издает 18 томов «Дополнения к Деяниям Петра Великого». Первые три тома – попытка систематической истории допетровской России, в основном XVIII века. Автор здесь на голову выше как историк, но успех в обществе второго издания значительно ниже (число подписчиков лишь 362). IV–XIV тома дают новые подробности к основному тексту «Деяний» и биографии Петра I. XV–XVI тома – детальное описание Полтавской битвы, а XVII том – анекдоты о Петре. XVIII том – статистическое описание состояния России после смерти Петра I.

Книга анекдотов о Петре Великом выросла также из «Деяний». Она была издана в Москве в 1798 году. Под анекдотами тогда понимали яркие характерные краткие рассказики. В 1800 году из краткой основы «Деяний», других дополнительных материалов родилась книга Голикова о жизни Лефорта и Гордона, известных любимцев и соратников Петра. Голиков пытался расширить свою тематику, но жизни для этого уже не хватило.

ГОЛУБИНСКИЙ ЕВГЕНИЙ ЕВСЕГНЕЕВИЧ

(28.02.1834–07.01.1912) – историк Русской церкви.

Родился в селе Матвеево Кологривского уезда Костромской губернии в семье священника Е. Пескова. Учился в Соликамском духовном училище (уже с фамилией Голубинский), Костромской духовной семинарии и Московской духовной академии (закончил в 1858 году). Затем работал учителем словесности Вифанской семинарии, защитил в 1859 году магистерскую диссертацию. В 1861–1870 годах был бакалавром русской церковной истории и немецкого языка Московской духовной академии. В 1869 году за сочинение «Кирилл и Мефодий, апостолы славянские» получил Уваровскую премию Академии наук. С 1870 году – экстраординарный профессор духовной академии, а в мае 1872 года командирован на полтора года в Грецию и другие славянские земли для изучения памятников церковной истории.

В 1880 году защитил диссертацию «История русской церкви», том I, период Киевский или домонгольский (первая половина тома), и получил степень доктора богословия, а также еще одну Уваровскую премию. Вторая половина тома издана в 1881 году. В 1881 году – ординарный профессор. С 1882 года – член-корреспондент Академии наук по разряду историко-политических наук (с 1903 года – ординарный академик). С 1886 года – заслуженный профессор своей духовной академии, а в 1893 году получил премию митрополита Макария за труд «Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая Лавра» (1892). В 1895 году вышел в отставку. Умер в Сергиевом Посаде. Либерал. Едва ли не самый талантливый историк Русской церкви, навлекший на себя в середине карьеры немилость Синода опровержением и критикой ряда церковных легенд (в первой половине первого тома).

Главный его труд «История Русской церкви» в силу этого затормозился и остался незавершенным. Второй том опубликован лишь в 1900 году (первая половина тома) и затем наброски второй половины второго тома в 1917 году (ЧОИДР, 1917. Кн. 4). Строго научный и критический характер «Истории Русской церкви» Голубинского (с Х до середины XVI века) делает ее и сегодня оригинальным и ценным трудом. Впрочем, деление автором источников на целиком подложные и целиком подлинные слишком неточно. Любопытен сегодня и его «Краткий очерк истории православных церквей болгарской, сербской и румынской» (1871). Учтена 71 его публикация: книги, переиздания, статьи, рецензии, выступления на защитах, отзывы, ответы в научной полемике.

ГОРОДЦОВ ВАСИЛИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ

(11.03.1860–03.02.1945) – археолог.

В молодости служил пехотным офицером. Во время службы заинтересовался археологией. Рано вышел в отставку и с 1890-х годов посвятил археологии всю свою жизнь. Вел раскопки почти 40 лет, написал более 200 научных работ. Первые исследования (1888) – об окских неолитических стоянках. Изучал также палеолит, бронзовый век, славянские древности и многое другое (в том числе этнографию и историческую географию). Все же область основных трудов – первобытная археология. Стал главой московской археологической школы (главой петербургской можно считать А. Спицына). Директор Исторического музея в Москве (с 1900-х годов), основатель и директор Московского археологического института. Преподавал там до революции полевую (бытовую) археологию. Его труды по археологии России легли в основу современной археологической науки.

Во многом благодаря ему археология постепенно превращалась из коллекционерства в отрасль профессионального научного знания. Созданная им методика полевых исследований, музейного дела, преподавания археологии – прочная основа формирования археологов-профессионалов. Работы В. А. по культурам эпохи бронзы в России, обогащающие труды по археологии, – классика науки. См. его книги: «Первобытная археология» (1908), «Бытовая археология» (1910), «Археология. Т. 1. Каменный период» (1923) и другие. С 1918 года – профессор МГУ. В 1920-е годы – во главе Археологической секции РАНИОН. Лишь с середины 1930-х годов жизнь старого ученого несколько облегчилась. С 1938 года он член ВКП(б), с 1943 года – заслуженный деятель науки. Умер он почти одиноким и забытым.

ГОТЬЕ ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(18.06.1873–17.12.1943) – историк и археолог.

Родился в Москве в семье, имевшей французские корни. Отец возглавлял книготорговую фирму, мать – родом из курских дворян. В 1891 году окончил частную гимназию, в 1895 году – историко-филологический факультет Московского университета. Талантливый историк и археолог, обладавший даром свежего взгляда на источники и проблемы. Как исследователь сложился в социально-экономической школе В. О. Ключевского. Большое влияние на него оказали также П. Виноградов и П. Милюков.

После университета преподавал в гимназии, с 1897 года работал в Московском архиве МЮ, затем – в Румянцевском музее. Посетил Швецию и напечатал цикл интересных статей по шведским архивам. С 1903 года – приват-доцент русской истории в Московском университете. В 1902–1918 годах преподавал также на Высших женских курсах.

В 1906 году защитил магистерскую диссертацию «Замосковный край в XVII в.», за которую получил Уваровскую премию АН. Эта работа написана на тщательном анализе писцовых книг и дает картину постепенного изживания катастрофы Смутного времени. Очень интересная работа. С 1908 года писал докторскую диссертацию (изучал архивы МЮ, Сената, Госсовета XVII в.). В 1913 году защитил и эту диссертацию – «История областного управления в России от Петра I до Екатерины II» (Т. 1–2. 1913, 1941).

Проанализировав динамику развития областных учреждений в послепетровское время, ученый пришел к выводу том, что их эволюция во многом привела к возвращению к допетровским образцам. Тем самым исследователь указывал на определенную искусственность реформ Петра I, их несоответствие российским реалиям. Областное самоуправление оказалось слишком дорогим и громоздким, поэтому в 1727 году была проведена реформа по его упрощению и удешевлению. С 1915 года – профессор. Член многих научных обществ. Оригинален его курс по истории землевладения в России, читанный в 1907–1917 годах в межевом институте (издан в 1915 году).

Готье как ученый широкого кругозора и разнообразной тематики много работал в бурную эпоху России в самых разных учреждениях. Как русский историк (коим он себя и ощущал всю жизнь) Готье считает необходимым в 1917 году вести дневник, чтобы запечатлеть лавину событий. Анализ его точен, прогнозы беспомощны. В июле 1917 года он пишет: «Россия погибает, подточенная Николаем II и добитая собственной революцией. <…> Мы без настоящего и без будущего. <…> Окончательное падение России… от своих собственных недостатков и пороков и от полной атрофии чувства отечества…»

После 1917 года преподавал в МГУ, на разного рода архивных курсах, содействовал реформе библиотек страны. В 1919 году умерла его первая жена. С 1922 года – член-корреспондент РАН. Работал в Румянцевской библиотеке, Историческом музее, ГАИМКе. До 1930 года замдиректора Библиотеки им. В. И. Ленина.

В июле 1930 года арестован по известному «Академическому делу». Личная дружба с С. Ф. Платоновым стала уликой. Выслан на пять лет в Самару. Вернулся в 1933 году и начал читать лекции в Историко-архивном институте, МИФЛИ, а с 1939 года – на истфаке МГУ. С 1939 года – академик АН СССР.

Интересны его историографические курсы и исследовательские статьи (велико влияние П. Н. Лимонова). Со студенческих лет Ю. В. увлекался археологией. Вел раскопки в средней полосе и на юге России. С 1919 года читал курс археологии в Московском университете. Его двухтомный труд по археологии интересен и сегодня: «Очерки по истории материальной культуры Восточной Европы до основания первого русского государства. Т. 1. Каменный век. Железный век на юге России» (Л., 1925); «Железный век в Восточной Европе» (М. – Л., 1930). Это – попытка синтеза, столь редкого у археологов. Историческая тематика работ Готье очень широка. Это не следствие дилетантизма, а следствие незаурядности научного дарования. Осенью 1941 года эвакуирован в Ташкент, вернулся тяжелобольным и в декабре 1943 года скончался в Москве. Двое его сыновей – участники Великой Отечественной войны. Один погиб в 1944 году, другой стал полковником медицинской службы. Ю. В. Готье – историк-профессионал высокого класса, живший в эпоху бурных перемен и потрясений.

ГРАДОВСКИЙ АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ

(13.12.1841–06.11.1889) – историк права.

Сын помещика Воронежской губернии. Получил хорошее домашнее воспитание. Окончил юрфак Харьковского университета (1862). В 1866 году защитил магистерскую диссертацию «Высшая администрация России XVIII ст. и генерал-прокуроры» в Петербургском университете. Доцент, а с 1869 года – профессор университета. Принадлежал к либеральной профессуре. В 1868 году защитил докторскую диссертацию «История местного управления в России» (Т. 1). Научные заслуги А. Д. весьма велики. Он стал родоначальником русской школы государствоведения. Его «Начала русского государственного права» весьма историчны, так как по сути он вышел из «государственной школы» С. М. Соловьёва. Некоторые считают, что он вместе с Б. Н. Чичериным, В. И. Сергеевичем и И. Е. Андреевским модифицировали «школу» Соловьёва в новую эпоху в «юридическую школу». А. Д. несколько идеализировал русский государственный строй. Активный, хотя и умеренный либерал-публицист и защитник великих реформ 1860–1870-х годов. В 1899–1904 году вышло собрание сочинений Градовского в девяти томах. Ряд его трудов туда не вошел.

ГРАНОВСКИЙ ТИМОФЕЙ НИКОЛАЕВИЧ

(09.03.1813–04.10.1855) – историк и общественный деятель.

Родился в зажиточной помещичьей семье, в детстве получил обычное домашнее образование от иностранцев-гувернеров, что дало ему хорошее знание языков. Любовь к чтению подкреплялась богатой дедовской библиотекой, прекрасная память – все это проявилось в детстве. В 1826–1828 годах он учился в Москве в хорошем частном пансионе Ф. Кистера, затем вновь три года жил дома. Живой, впечатлительный, с тягой к литературе, в 1831 году он приехал в Петербург и, немного послужив на мелкой канцелярской должности в МИДе, учился в 1832–1835 годах на юридическом факультете университета. Постепенно интерес к истории превалирует. Увлечение в юности романами В. Скотта, а позднее французскими историками Мишле, Тьерри. Материально в эти годы он сильно бедствовал.

После университета Грановский отправлен в заграничную командировку для подготовки по кафедре всеобщей истории. В основном он занимался в Берлинском университете у знаменитого Л. Ранке, Фр. Савиньи, других профессоров, изучал философию Гегеля. В Берлине он сблизился с Н. В. Станкевичем. С 1839 года и до конца дней Грановский преподавал всеобщую историю в Московском университете. 1845 год – магистерская диссертация, 1849 год – докторская («Аббат Сугерий. Об общинах во Франции»), в 1850-е годы – работа над учебником всеобщей истории. Небольшое число статей, значительное количество рецензий… Но не в печатных работах тайна величия историка Грановского, специалиста по европейскому Средневековью. Его университетские и особенно публичные лекции поразили Россию. Пожалуй, Т. Н. – единственный в своем роде в нашей историографии историк-поэт и мыслитель.

По своим личным связям он принадлежал к кружку Н. В. Станкевича (В. Белинский, М. Бакунин, В. Боткин), а также к кружку А. Герцена и Н. Огарёва. Здесь гранились его мысли. Европейский либерал, он не принял позднее радикализм А. Герцена 1850-х годов. Свобода для него – цель человеческого развития. Чисто внешних данных хорошего оратора у него не было: голос тих, легкое пришептывание, иногда заикание. Но все искупалось поразительным богатством самостоятельной мысли и яркой художественной формой. Тихая и сдержанная речь казалась удивительно изящной, проникала своим чувством глубоко в души слушателей, затрагивала сокровенные струны. Это была удивительная гармония глубины мысли, силы таланта, сердечной теплоты. Как живые, вставали перед слушателями образы людей прошлого в мощном потоке истории. Природный дар историзма позволял Грановскому не просто владеть материалом, но наслаждаться свободой полета среди мыслей и образов. Аудитория увлекалась самой личностью профессора.

Первоклассный лектор, Т. Н. тщательно изучал все источники и литературу по предмету. Он изучал даже памятники эпох, по которым в силу николаевской реакции не мог читать лекции. С грустью профессор говорил матери: «Я прочел 50 томов речей и документов о французской революции, а между тем знаю, что… нельзя и заикнуться об этом на кафедре».

Чуждый абстракциям, он чувствовал себя в потоке истории как рыба в воде. «Истинная философия истории есть сама история», – говорил ученый. Дух исторического оптимизма пронизывал его лекции в годы застоя. Художественное начало в лекциях переплеталось с политическим и остро современным. Жизнь играла, но в этом не было эпатажа, намеков, пропаганды. Поражает простота планов его лекций, отсутствие изысканных эффектов, причем автор не скрывает своих симпатий, он живет в лекции. Удивительна игра голосом в гармонии с мыслью.

Свои публичные курсы Т. Н. читал в 1843–1844 годах, в 1845– 1846-х и в 1851-м. Это время расцвета интеллектуальной среды в университете в условиях гонений на свободомыслие. Поэтому обращение к Средневековью и живой голос науки стали невольно элементом фронды общества. «Лекции Грановского имеют историческое значение», – заметил Герцен в 1843 году. Они, как и сам лектор, стали символом гуманизма и неизбежного прогресса.

Немецкие и французские историки – наставники и вдохновители Грановского. Причем у немцев он более берет философскую составляющую, а у французов – историзм. «Французские историки, – писал Грановский, – пользовались много трудами немцев, но стоят бесконечно выше их в живом понимании событий и в даре изложения. У немцев историография имеет характер педантства…» Живописательная манера Тьерри очень близка Т. Н. Высоко ценил он и Мишле. Один из лидеров-западников, ученый был чужд схемам и догмам.

С. М. Соловьёв в «Записках», как всегда с неумеренной строгостью и едким скепсисом, писал: «Грановский имеет малороссийскую южную физиономию; необыкновенная красота его производит сильное впечатление не на одних женщин, но и на мужчин.

Грановский своею наружностью всего лучше доказывает, что красота есть завидный дар, очень много помогающий человеку в жизни. Он имел смуглую кожу, длинные черные волосы, черные огненные глубоко смотрящие глаза… Изложение Грановского можно сравнить с изящной картиной, которая дышит теплотой, где все фигуры ярко расцвечены; говорят, действуют перед вами».

Т. Н. притягивал к себе людей порядочных. Веселая остроумная беседа, где кипела мысль, – его призвание. Он очень рано женился на дочери доктора Мюльгаузена, но детей не имел.

Даже друзья в 1850-е годы упрекали его в лени и беспечности, отказе от письменного кабинетного труда. Ничего значительного и дожившего до наших дней он, в сущности, не написал. Приемные дни, веселые беседы и обеды с вином поглощали немало времени. Но главной бедой ряда лет жизни Грановского стала его несчастная страсть к картам (азартной игре на деньги) с большими проигрышами. Так что известный профессор был вполне русским светским человеком в своих слабостях. Как верно сказал писатель Н. Ф. Павлов после его смерти Б. Н. Чичерину, «и вот он ушел от нас, и все, что от него осталось, не дает об нем ни малейшего понятия. Чем он был, знаем только мы, близко его видевшие и слышавшие, а умрем и мы, – о нем останется только смутное предание как чего-то необыкновенного…». Не все вокруг, впрочем, были почитателями таланта этого либерала и западника. Для Ф. Достоевского в его романе «Бесы» Грановский стал прототипом С. Верховенского.

ГРЕВС ИВАН МИХАЙЛОВИЧ

(14.05.1860–16.05.1941) – историк, педагог.

Родился в имении отца близ села Лутовиново Бирючинского уезда Воронежской губернии. Потомок англичанина, попавшего в Россию при Петре I. До 12 лет учился дома. В 1872 году мать с детьми переехала в Петербург. Классическая гимназия (1873–1879). Окончил Петербургский университет (1884). Верный ученик, а затем и друг византиниста В. Г. Васильевского. Оставлен в магистратуре. С увлечением преподавал в гимназиях. Участник дружеского кружка «Приютинское братство» (Ольденбурги, А. Корнилов, В. Вернадский, Д. Шаховской и др.). В 1885 году женился на Марии Зарудной, дочери известного деятеля судебной реформы. В 1889 году первый раз съездил за границу. Париж, Сорбонна и обаяние трудов Фюстеля де Куланжа сделали И. М. исследователем романского Средневековья. Своим учителем он считал этого знаменитого француза (уже умершего). Меньше других ученых Гревс испытал на себе влияние немецкой исторической школы. 1890–1892 и 1894–1896 годы – работа в библиотеках Рима и Парижа. Приват-доцент Петербургского университета. За сочувствие студенческим волнениям уволен на три года (1899–1902). Магистерская диссертация «Очерки из истории римского землевладения» рассматривает социально-экономическую историю позднего Римского мира как почву, на которой выросло Средневековье (1900). Образцовое исследование. Второй том этой работы историк планировал защитить как докторскую, но один немецкий ученый опубликовал свою сходную статистику римского землевладения в эпоху империи. И Гревс надолго отложил свой почти готовый труд. Сторонник предметной системы преподавания и научных семинаров, воспитавших у него плеяду блестящих ученых: Л. П. Карсавин, О. А. Добиаш-Рождественская, Н. П. Анциферов и другие. Любимая европейская страна – Италия. Любимый город – Флоренция. И. М. – основоположник экскурсионного метода изучения прошлого, основатель петербургской школы гуманитарного экскурсиеведения. Он не раз был руководителем экскурсий по Италии, Прибалтике, Франции, Польше. В 1920-е годы с успехом разрабатывал этот метод в России, развивая краеведение. Интересовала его постановка преподавания за рубежом, историография. Любопытны блестящие книги о средневековой культуре и быте: «Очерки флорентийской культуры» (1903–1905), «Очерки о Данте» (1913), «Кровавая свадьба Буондельмонте. Жизнь итальянского города в XIII веке» (Л., 1925). Автор несколько сближал средневековую культуру с античной. Последняя книга И. М. «Тацит» опубликована в 1946 году. После восстановления преподавания истории в 1934 году Гревс возобновил работу с аспирантами. Он стал доктором исторических наук в новой системе ученых степеней. С молодости любил книги душевно созвучного ему И. Тургенева и написал о нем две работы. Пожалуй, И. М. – один из лучших университетских наставников в ХХ веке. Умер он накануне войны. Его жена и дочь погибли во время блокады Ленинграда.

ГРЕКОВ БОРИС ДМИТРИЕВИЧ

(09.04.1882–09.09.1953) – историк.

Родился в Миргороде в семье мелкого чиновника, выходца из казаков. Учился у Д. М. Петрушевского в Варшавском университете, по рекомендации которого перебрался в Московский университет, который и окончил в 1907 году. Магистерскую диссертацию писал уже в Петроградском университете, где его наставниками стали И. М. Гревс и С. Ф. Платонов. Подготовил и защитил капитальную магистерскую диссертацию – «Новгородский дом святой Софии» (1914). Приват-доцент Петербургского университета (1912–1916), преподаватель Высших женских курсов (1909–1912). Профессор филиала Петроградского университета в Перми (1916–1918).

В мае 1918 года Пермь взяли красные части, а Греков попал в список заложников. Весть об этом заставила его ночью бежать из города. После скитаний оказался в Крыму, в Симферополе, находившемся под властью белых. Профессор Таврического университета (1918–1920). В 1919 году на приеме в честь А. И. Деникина произнес речь «о светлых рыцарях, борющихся против черной рати большевиков». Ее опубликовали в газетах. Отказался от эвакуации вместе с войсками Врангеля, вернулся в Петроград. Пребывание в белом Крыму на всю жизнь оставило в биографии историка порочащий эпизод и страх разоблачения. Профессор ПУ-ЛГУ (1921–1930). Секретарь Историко-археографического института. В 1930 году проходил по т. н. «Академическому делу», был арестован, но вскоре отпущен. После этого исключительно покладист в отношении к власти. Сотрудник (1913), член (1921), ученый секретарь (1929–1931) Археографической комиссии. Сотрудник Государственной академии истории материальной культуры (с 1930).

С середины 1930-х годов начинается стремительный карьерный взлет Грекова. Разработал концепцию перехода восточных славян и племен, вошедших в Древнерусское государство, от первобытнообщинного строя к феодализму, минуя рабовладение. Считал Киевскую Русь феодальным обществом, с доминирующим в экономике земледелием. Данная концепция стала господствующей в советской историографии. Член-корреспондент (1934), академик АН СССР (1935). Директор Ленинградского отделения Института истории АН СССР (1936–1937). В 1937 году арестовывают первого директора Института истории АН СССР Н. М. Лукина и на его место назначают Грекова. Директор Института истории (1937–1953). После войны наступает пик его административной карьеры: директор Института истории материальной культуры (1944–1946), директор Института славяноведения (1947–1951). Академик-секретарь Отделения истории и философии АН СССР (1946–1953). Член Болгарской и Польской академий наук. Трижды (больше, чем кто-либо из историков) лауреат Сталинской премии (1943, 1948, 1952).

Естественно, что полноценно руководить при таком количестве должностей невозможно, поэтому стиль руководства отличался вальяжностью. Без крайней необходимости никому не мешал работать, хотя и боролся против тех, кто ставил под сомнение его концепцию феодализма в Древней Руси. Внес значительный вклад в исследование русского средневекового крестьянства (монография «Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII века». М.-Л., 1947), предложив периодизацию его истории на основе смен форм ренты. Б.Д. – яркий и в чем-то трагический пример приспособления крупного ученого к властной конъюнктуре. Прямых последователей в науке у него не оказалось, а его феодальная концепция, несмотря на официальное признание, неоднократно весьма обоснованно критиковалась.

ГРУШЕВСКИЙ МИХАИЛ СЕРГЕЕВИЧ

(17.09.1866–25.11.1934) – историк, общественный и государственный деятель.

Родился в г. Холм Люблинской губернии (сейчас Хельм) в семье учителя. Детские годы прошли в Ставрополе и на Кавказе. Рано увлекся украинской культурой и историей. Много читал Н. Костомарова. Гимназистом выучил украинский язык. Украинофил, считал себя учеником В. Б. Антоновича. Поступил в Киевский университет, который окончил в 1890 году. Именно Антонович более всего сформировал Грушевского как историка. Истории Украины посвящены все студенческие годы М. С. С 1891 года – в магистратуре. В 1894 году защитил магистерскую диссертацию «Барское староство. Исторические очерки» (Киев) и по рекомендации Антоновича уехал во Львов (тогда входил в Австро-Венгерскую империю), где занял новую кафедру Восточной Европы университета, ставшую фактически кафедрой истории Украины.

Неутомимый работник, страстный патриот и общественный деятель, Грушевский быстро стал центральной фигурой украинского Возрождения в Галиции. Под его руководством «Научное товарищество имени Т. Шевченко» (с 1897 года) стало своеобразной Украинской академией наук. При обществе устроены лицей, музей, библиотека, типография, книжный магазин. До 1913 года вышло более 100 томов «Записок» общества (редактор – Грушевский). М. С. читал лекции, писал литературно-публицистические статьи, один из организаторов национал-демократической партии в Галиции. Во время первой русской революции выступал за автономию Украины в составе федеративной России. Во многом делил свои труды и жизнь между Львовом и Киевом. Желал видеть Украину единой. В науке его главные труды – создание обобщающей истории Украины. Эта идея занимала его еще студентом. Вначале автор планировал трехтомник. Затем, дойдя до 1658 года, оставил незавершенный десятитомник «История Украины – Руси» (Т. 1–10 в 13 книгах; 1898–1936). Материал для первых томов накоплен еще в молодости. Стремление дать максимально более полную историю Украины привело в конце издания к узким периодам для одного тома. Так, первая часть десятого тома охватывает 1657–1658 годы. В своих обобщающих работах «Очерк истории украинского народа» (СПб., 1904, для русского читателя), «Иллюстрированная история Украины» (Киев – Львов, 1911), «История украинской литературы» (Т. 1–5, 1923–1927 – исследование украинской духовности) дал достаточно цельную и «синтетическую» историю украинского народа как единого непрерывного потока с древнейших времен. Любитель гипотез и широких концепций, М. С. широко обобщал материалы зарубежных источников этнографии и археологии… Гипотезы его не всегда обоснованны.

Труды М. С. написаны в основном на украинском языке. Живое, ясное изложение, критическое отношение к материалу, самостоятельность воззрений – все это сделало Грушевского украинским историком № 1. Но национальная проблема для него – главная. Отсюда своеобразный подбор фактов и их интерпретация. Предки украинцев для него – анты (IV век). Преемницей Киевской Руси он считал Галицко-Волынскую Русь.

Великое княжество Литовское – один из двух центров (наряду с Москвой) собирания русских земель. Традиции киевской исторической школы (М. Максимович, В. Антонович и М. Владимирский-Буданов) нашли в нем свое бурное развитие. Широкий демократизм украинцев выразился, по мнению историка, в создании казацкой державы. Антирусские выступления описывались им сочувственно. Чем ближе к современности – тем меньше историзма в работах этого украинофила-политика. Читал лекции в Русской вольной школе в Париже (по просьбе М. Ковалевского). Глава школы галицийских историков. Первая мировая война застала его на отдыхе в своем доме в Карпатах. Уехал в Вену, затем в Италию и Россию. В ноябре 1914 года арестован, обвинен в антироссийской пропаганде и в феврале 1915 года сослан в Симбирск. Ссылка смягчена (планировалась Сибирь) по просьбе АН (великий князь К. К. Романов, академик А. Шахматов). Переехал в Казань, а в конце 1916 года – в Москву. Сотрудничал с С. Петлюрой (журнал «Украинская жизнь»), С. Мельгуновым («Голос минувшего»). В марте 1917 года прибыл в Киев и стремительно вошел в бурную политическую жизнь. Глава Центральной рады Украины.

При вступлении большевиков в Киев дом Грушевского с библиотекой и рукописями сгорел. Историк вернулся в Киев с немецкими войсками. Отошел от ориентации на Россию. При гетмане П. Скоропадском ушел в подполье. В. Вернадский отмечал в это время сильное честолюбие и чувство личной значительности у Грушевского. Ситуация менялась очень быстро. В новой политике места себе М. С. не нашел. В марте 1919 года организовал в Вене Украинский социологический институт. С 1922 года занят сугубо научной работой.

Поняв невозможность своей работы за границей, историк «сменил вехи». Он покаялся в грехах и предложил свои услуги Советской Украине. В 1924 году вернулся в Киев, стал академиком АН УССР, где возглавил историко-филологический отдел. В 1926 году широко отмечено 60-летие ученого, издаются его труды. Сам он работает в столичных архивах, ведет аспирантов. С 1929 года – академик АН СССР. Но вскоре (коллективизация, «Академическое дело») ситуация для Грушевского резко ухудшается. Он отстранен от руководящей работы в академии. В марте 1931 года М. С. арестован. Органы пытаются создать дело «Украинского национального центра». Не выдержав давления следователей, 65-летний больной Грушевский подписал все материалы допросов (Харьков). Благодаря ходатайству своего двоюродного брата Г. Ломова-Оппокова (заместителя председателя Госплана) он освобожден в Москве, где остался жить с женой и дочерью.

Но дело закрыто лишь в 1933 году. На Украине он подвергался жестокой критике за национализм, с ним боялись иметь дело местные историки. Украинские власти пытались исключить его из членов АН СССР. В ноябре 1934 года он умер в Кисловодске, где был на отдыхе, из-за неудачной небольшой операции (карбункул). Похоронен в Киеве. Единственная дочь Екатерина (историк и социолог) долгие годы была ему помощницей. Репрессирована и погибла в лагере.

ГУМИЛЁВ ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ

(01.10.1912–15.06.1992) – историк и этнолог.

Родился в Царском Селе в семье известных поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилёва. Единственный сын. Брак родителей длился с 1910 по 1918 год. Реально он был меньше. Второй муж Ахматовой – В. К. Шилейко (1918–1921). Детские годы Лев Гумилёв провел в усадьбе Слепнево Бежецкого уезда Тверской губернии у бабушки Анны Ивановны Гумилёвой. Мать в эти годы много лечится от туберкулеза вдали от сына. Мальчика увлекали книги про экзотические дали: Китай, Индия, Азия… «Рыжий львеныш с глазами зелеными», – написала о нем в 1916 году Марина Цветаева. Возможно, это наследие отца-путешественника. Расстрел последнего в 1921 году по ложному обвинению «в контрреволюционном заговоре» перекрыл сыну возможности нормальной судьбы и карьеры в СССР. Окончил школу в Бежецке, не принят в ЛГУ. Работал в геологических экспедициях в Азии. С 1934 года – студент истфака ЛГУ. Осознал необходимость изучения Центральной Азии. Занялся историей кочевников всерьез. В 1935 году по решению комсомольской ячейки исключен из университета и в октябре арестован вместе с Н. Пуниным. После письма Ахматовой Сталину освобожден и в 1937 году восстановлен в университете (сдал экзамены за II курс). В 1938 году вновь арестован. «Кресты», Беломорканал и пять лет лагерей с дальнейшей ссылкой в Туруханский край – такова судьба молодого историка.

Вот и доспорился яростный спорщик
До енисейских равнин,
Вам он бродяга, шуан, заговорщик,
Мне он – единственный сын…

Так писала о нем тогда Анна Ахматова, много хлопотавшая о смягчении участи Л. Н. Отсутствие систематического книжного образования восполнялось богатейшим знанием реалий огромных просторов России и ее народов. «Книжные образы перестали быть теневыми контурами. Они обрели формы и краски», – писал о своих путешествиях в «Автонекрологе» Лев Гумилёв. Широкие обобщения и концепции обдумывались в условиях тюремного и лагерного быта в постоянных беседах и спорах с другими русскими интеллектуалами. Лагерь стал для Гумилёва своеобразной научной школой. В 1943 году он освобожден и поселен в Нижней Тунгуске, откуда добровольцем ушел на фронт. Служил в зенитной артиллерии, брал Берлин. После войны сдал экзамены экстерном за университет (историк-востоковед) и стал аспирантом института востоковедения АН СССР. В 1946 году в связи с постановлением ЦК ВКП(б) от 14.08.1946 года «О журналах “Звезда” и “Ленинград”» отчислен из аспирантуры и работал в библиотеке. Благодаря ректору ЛГУ А. А. Вознесенскому в декабре 1948 года защитил кандидатскую диссертацию «Политическая история первого тюркского каганата (546–569 гг.)». В ноябре 1949 года вновь арестован и осужден на десять лет лагерей. Отбывал срок в Карагандинских и Омских лагерях. Духовно и творчески он рос даже в лагере: многочтение, эрудиция, талант и блестящая память – все это оттачивалось в постоянных беседах с солагерниками (экономист Л. А. Вознесенский, физик Н. А. Козырев, писатель С. Снегов и др.). В 1956 году освобожден и реабилитирован, работал в Эрмитаже. С 1961 года возглавил отделение этнографии в Географическом обществе. Бурный характер, своеобразное отношение к алкоголю, трудные контакты с матерью, жизнь почти до конца дней в коммунальной квартире – все это становилось препятствием для обычной жизни и спокойной научной карьеры.

В центре интересов Л.Н. – степные кочевники Евразии в их непостижимом движении и взаимодействии с соседними народами. Труды Гумилёва созданы на стыке истории, этнографии, археологии, физической географии, астрономии и исторической психологии. В 1961 году он защитил докторскую диссертацию «Древние тюрки VI–VII веков», стал работать также в Институте географии ЛГУ. С 1959 по 1963 год руководил археологической экспедицией на Нижней Волге. В своей «Степной трилогии» отказался от европоцентристского взгляда на историю мира. В книгах «Хунну» (1960), «Открытие Хазарии» (1966), «Древние тюрки» (1967) попытался осмыслить в едином ключе и систематически историю кочевников Центральной Азии до IX века нашей эры.

Яркой, хотя и спорной центральной гипотезой книг Л. Н. стала идея пассионарности (пришла к нему в 1939 году). Этнический толчок в ходе мутации, по его мнению, вызывает к жизни группу пассионариев – людей, обладающих повышенной тягой к действию. Наступает эпоха исторического катаклизма (переселения народов, завоевания, создания качественно новой цивилизации). Любой этнос жизненно связан с окружающей природой – кормящим ландшафтом. Любое искажение здесь (проблемы экологии) чревато катастрофой этноса. Этническая история включена Гумилёвым в систему биосферы и космоса. Влияние ряда «евразийцев», А. Л. Чижевского очевидно. По своей теории этногенеза Л. Н. в 1974 году попытался защитить вторую докторскую диссертацию (уже по географии). Это шло вразрез с официальной советской наукой. С 1975 года его не печатали. Трехтомник Гумилёва «Этногенез и биосфера» депонирован как рукопись в ВИНИТИ (издана в 1989 году). Интерес к ней огромен. Официальная историческая наука прошла мимо этого труда Гумилёва. Лишь с конца 1980-х годов Л. Н. начинают много и часто печатать.

Примерно 30 лет он трудился на историческом факультете ЛГУ. Обилие ярких и смелых гипотез, взрывавших скуку официальной советской науки, привлекало к книгам Гумилёва научную молодежь. Со временем стали очевидны слабые места автора: при глубоком знании востоковедения (истории тюрок I тысячелетия н. э.) история славян, Руси и России излагались в винегрете блестяще авантюрных, но не подтвержденных системой фактов, гипотез и обобщений. Нередки и просто ошибочные утверждения. Повернув Русь лицом к Востоку, Гумилёв забыл о европейской ипостаси славянства. Его книги «Древняя Русь и Великая Степь» (1989), «География этноса в исторический период» (1990) заставили многих по-новому взглянуть на прошлое России. Талант и темперамент исторического публициста очень плодотворны в науке. Образная, живая мысль Льва Гумилёва, легендарной личности, смела перегородки между многими науками. Он задал больше вопросов, чем дал ответов.

ДАНИЛЕВСКИЙ НИКОЛАЙ ЯКОВЛЕВИЧ

(28.11.1822–07.11.1885) – естествоиспытатель и историк-публицист.

Образование получил в Александровском лицее и естественном факультете Московского университета (1847). Изучал систему Фурье. Планировал стать магистром ботаники. В 1849 году привлечен по делу Петрашевского. Сто дней пробыл в крепости, убедил следствие в своей невиновности и освобожден от суда. Все же выслан на службу в Вологду. Затем перевелся в Самару. Участвовал с 1853 года в трехлетней экспедиции академика Бэра по изучению рыболовства на Волге и Каспии. Эта тема определила дальнейшую жизнь Н. Я. Служил в департаменте сельского хозяйства. Позднее изучал рыболовство на Белом море, в других регионах страны, участвовал в выработке законодательства по рыболовству. Член РГО.

Приобрел себе имение в Крыму. В 1872 году назначен главой комиссии по пользованию проточными водами в Крыму. В 1880 году – председатель крымской комиссии по борьбе с филлоксерой. Этим и занят последние годы жизни. Досуг отдавал научно-публицистической работе. Главный и широко известный историко-публицистический его труд – «Россия и Европа» (журнал «Заря», 1869; отдельные издания 1871, 1888, 1889). В этой книге автор высказал свои взгляды на общий ход истории и судьбу России. Идеолог позднего (пореформенного) славянофильства и панславизма. Идею немецкого историка Г. Рюккерта о культурно-исторических типах Н. Я. развил вполне оригинально. Единое человечество для него – абстракция. Реальные величины в мире только культурно-исторические типы, в которые складываются лишь некоторые народы. Их в мире было лишь десять. Новейшие – германо-романский (европейский) и славянский с Россией во главе. Каждый такой тип вполне самобытен и вырабатывает культуру из самого себя. Для каждого славянина, считал автор, «идея славянства должна быть высшею идеей, выше свободы, выше науки, выше просвещения, выше всякого земного блага». Между Россией и Европой нет ничего общего. Возможна только вражда и борьба. Целью славянства должно стать создание славянской федерации во главе с Россией и столицей в Константинополе (на обломках Турции и Австро-Венгрии).

На развитие научной мысли доктрина Н. Я. почти не повлияла, лишь странно преломившись в идеях евразийцев ХХ века. Общественное признание он получил в националистических кругах русского общества.

Его последователями стали Н. Страхов и К. Леонтьев. Острой критике его идеи подвергли Н. Кареев, Н. Михайловский, В. Соловьёв. Последний хорошо уловил интерес к национальной проблематике в учении Данилевского. России последний также отводил роль гегемона в противостоянии Востока Западу. В. Соловьёв называет его теорию теорией национализма, сужением идей раннего славянофильства. Переход от идей поклонения своему народу как носителю «великой правды» к возвышению его над остальным человечеством – суть трансформации идей славянофилов. В. Соловьёв считал, что принцип народности подчиняется идее единого человечества, отвергнутой Данилевским.

Н. Страхов, Ф. Достоевский, А. Григорьев творчески развили ряд идей Н. Я. и создали теорию «почвенничества» (единства сакральных основ исторического социума), самобытности путей и основ развития России. Комплекс этих идей в той или иной форме жил в гуманитарных науках России и обществе в течение всего ХХ века, существует и сейчас.

ДЖИВЕЛЕГОВ АЛЕКСЕЙ КАРПОВИЧ

(14.03.1875–14.12.1952) – историк-медиевист, энциклопедист.

Родился в армянской семье. Детство провел в Ростове-на-Дону. В 1887–1893 годах учился в Ставропольской гимназии. Затем – студент-историк Московского университета. Ученик профессора П. Г. Виноградова. Отношения их переросли в личную дружбу. История и культура Средних веков и Возрождения стали глубоко личной темой творчества А. К. на всю жизнь. Нарабатывалась живая эрудиция, а не мертвая схоластика «буквы». В 1897 году историка не смогли оставить в магистратуре из-за секретного «боголеповского» циркуляра о недопущении в университет лиц нерусского происхождения.

Работы по истории средневековых городов А. К. (1901–1904) очень интересны и оригинальны. В советской историографии они напрочь забыты как «буржуазные». В 1897 году историк женился на дочери московского профессора Е. Н. Нерсесовой. Вскоре родились две дочери. А. К. стал работать в «Русских ведомостях» (в составе редакции). Прекрасная память и блестящая эрудиция позволяли ему легко и живо писать краткие и внятные статьи, рецензии, справки (он вел постоянную хронику о новостях науки, литературы и искусства).

Редкий доброжелательный характер позволял ему не наживать врагов. Как и вся редакция, либерал-интеллигент А. К. стал кадетом. После революции 1905–1907 годов он возобновил научную работу. Его книги популярны не в ущерб научности: «Начало итальянского возрождения», «Александр I и Наполеон» (1915). Последнюю высоко оценил Е. В. Тарле. Он в составе редакций ряда юбилейных изданий 1910–1912 годов: «Великая реформа» (6 томов), «Отечественная война» (7 томов); а также в числе основателей журнала «Голос минувшего». Историк стал одним из лучших рецензентов научных книг России той эпохи. С 1914 года началась его работа редактором энциклопедического словаря «Гранат». Здесь он трудился более 30 лет, стал ответственным редактором и председателем правления «Русского библиографического института братьев А. и И. Гранат». Если дореволюционные тома седьмого издания «Гранат» замечательно широки и разноплановы, то советские тома довольно скучны и выхолощены. Февральскую революцию 1917 года историк принял как либерал и кадет. Октябрьскую считал катаклизмом. Полностью уходит в редакторскую и педагогическую работу. Марксизм для него – одно из направлений современной социологии. Как редактор издательства «Academia» (едва ли не лучшего российского издательства начала 1930-х годов) он выпускал в 1933–1937 годах книги в сериях «Итальянская литература», «Театр».

Также сам написал ряд популярных биографий (с некоторым привкусом социологизаторства) о Данте, Леонардо да Винчи… История литературы и искусства тесно переплетены в его книгах по культуре Возрождения. Эпоха воссоздана очень широко. Попытки понять печать времени на творениях художника очень успешны. Историк жил в сфере советского театра того времени.

В 1936 году ВАК присвоил ему степень доктора искусствоведения без защиты. Он стал членом-корреспондентом АН Армянской СССР, награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени. Но в 1949 году стал жертвой кампаний борьбы с «буржуазным объективизмом» и «космополитизмом». Огульной критике он подвергался как завкафедрой зарубежной литературы в Государственном институте театрального искусства (ГИТИСе). Вынужден был каяться с трибуны в своих мнимых грехах.

Между тем Дживелегов создал школу отечественных театроведов, был прекрасным преподавателем, горячо любимым студентами. Безупречный художественный вкус, энциклопедизм, полидисциплинарный подход и живой язык – отличительные черты работ Дживелегова.

ДОБИАШ-РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ОЛЬГА АНТОНОВНА

(19.05.1874–30.08.1939) – историк, медиевист и палеограф.

Окончила Высшие женские курсы в Петербурге. Ее наставник – И. М. Гревс. Три года работала в Париже под руководством палеографа Ш.-В. Ланглуа, ставшего ее вторым учителем. Вторая часть ее фамилии – по мужу. Под руководством Ланглуа написала диссертацию о жизни церковных приходов во Франции XIII века, за что получила степень доктора Сорбонны (1911). А через три года издала ее на русском языке – «Церковное общество Франции в XIII в.» (СПб., 1914), за что получила степень магистра всеобщей истории – первый случай присуждения этой степени женщине. Ее влекли темы специальные, по первоисточникам. Ее докторская диссертация «Культ св. Михаила в латинском средневековье» (П., 1917) защищена в 1918 году. Особый интерес историк питала к средневековой палеографии и впервые ввела в России преподавание латинской палеографии (см.: История письма в средние века. 1923, 1936). Профессор Ленинградского университета, член-корреспондент РАН (1929). В отделе рукописей РНБ в 1922–1939 годах изучала латинские рукописи V–X веков, составила их описания и печатные каталоги.

ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКИЙ МИТРОФАН ВИКТОРОВИЧ

(02.06.1867–30.09.1934) – историк.

Родился в г. Речице Мозырского уезда Минской губернии в семье мелкого чиновника. За хранение нелегальной литературы исключен из последнего класса киевской гимназии. Сдал экзамены экстерном. С 1889 по 1894 год учился на историко-филологическом факультете Киевского университета. Специализировался по русской истории у профессора В. Б. Антоновича. Оставлен (с большим трудом из-за гимназической истории) для подготовки к профессорскому званию. С 1895 года работает в Московском архиве МЮ архивариусом Метрики Литовской. Публикует архивные документы. Его документальный сборник «Акты Литовско-Русского государства» (1898) очень интересен для нового освещения социально-экономической истории Литовского княжества. Объехал в 1890–1892 годах всю Белоруссию и написал несколько работ по этнографии и краеведению.

В 1901 году защищает магистерскую диссертацию «Государственное хозяйство Великого княжества Литовского при Ягеллонах» (Киев, 1901. Т. 1) и становится профессором Киевского университета. В 1905 году защищает докторскую по истории белорусского крестьянства в XVI веке. Либерал. 1905 год открыл закрытые ранее архивы, и уже в 1906–1907 годах М. В. издает две книги о декабристах. Помимо научной работы, он хороший организатор. В 1907 году им создан Киевский коммерческий институт. Интерес к истории экономики виден по его книгам 1910-х годов. История экономики – вообще его «конек». После Октябрьской революции активно участвует в создании Белорусского университета в Минске. Оба его сына погибли в Красной армии в годы Гражданской войны.

За брошюру «Основы государственности Белоруссии» (1919) позднее объявлен буржуазным националистом. Написал несколько работ по истории Белоруссии, насыщенных новым и ценным фактическим материалом. По своему научному мировоззрению – эклектик. В. И. Пичета писал о нем: «Научная деятельность Д. хотя и очень разбросана и носит поэтому печать торопливости, тем не менее значительна по результатам. Он много сделал для истории литовско-русского государства». С 1921 года несколько лет по состоянию здоровья трудился в Баку. В 1925 году вернулся в Минск. Его важнейший труд «История Белоруссии» издан не был из-за разгромной рецензии белорусского Истпарта. Историк, по сути, отрицал развитие капитализма в Белоруссии. Крестьянство здесь – главная сила революции. Фактически он стал основателем белоруской исторической школы.

С 1926 по 1929 год М. В. работал в Москве в Институте истории РАНИОН. «Академическое дело» затронуло его лишь косвенно. Он вынужден был уйти на пенсию. Умер историк легко, «собираясь праздновать именины своей жены: лег на минутку отдохнуть на диван и больше не встал».

ДРУЖИНИН НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ

(01.01.1886–08.08.1986) – историк.

Поступил на историко-филологический факультет Московского университета, но за участие в революционном движении (вел пропаганду от лица Московской большевистской организации, был библиотекарем Московского комитета РСДРП [б]) исключен и выслан из Москвы. В 1906 году вернулся в университет, окончил юридический (1911) и историко-филологический (1918) факультеты. В это время много преподает, дает частные уроки. Участник Первой мировой войны. Служил в Красной армии (1918–1921). Преподаватель Костромского ГУ (1920–1922), сотрудник Московского губполитпросвета (1921–1924), научный сотрудник РАНИОН. Сотрудник Музея революции, ученый секретарь (1926–1934). В 1929 году защитил (неофициально – тогда степени были отменены) диссертацию «Декабрист Никита Муравьёв», которую присутствующие на защите (в частности, М. В. Нечкина) признали «немарксистской».

Ассистент, доцент (1929–1931), профессор (1934–1952) МГУ. С 1937 года старший научный сотрудник Института истории АН СССР, заведующий сектором истории СССР XIX – начала XX века (с 1945). В 1944 году в качестве докторской диссертации защитил фундаментальную работу «Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселёва» (опубликована в 1946). За книгу получил Сталинскую премию. Для объяснения социального статуса государственных крестьян выдвинул концепцию государственного феодализма, считая их формально юридически свободными, но на деле феодально зависимыми от государства. Член-корреспондент (1946), академик (1953) АН СССР. Преподавал в Высшей партийной школе, Академии общественных наук при ЦК ВКП (б). С 1953 года председатель Комиссии по истории сельского хозяйства и крестьянства.

Внес большой вклад в изучение русской пореформенной деревни. Под его руководством было подготовлено многотомное документальное издание «Крестьянское движение в России в XIX – начале XX в.» (М., 1959–1968. Т. 1–10).

Отличался порядочностью. Например, во время кампании против «безродных космополитов» (1949) критиковал не своих коллег (как делали многие), а давно умершего П. Я. Чаадаева. Нередко его называли «совестью исторической науки». Оставил откровенные, насколько это было возможно, мемуары «Воспоминания и мысли историка» (1962). Умер в 100 лет, будучи старшейшим членом АН.

ДУБРОВИН НИКОЛАЙ ФЁДОРОВИЧ

(26.11.1837–12.06.1904) – историк.

Родился в селе Корытове Великолуцкого района Псковской губернии. Отец его – отставной военный, участник русско-турецкой войны 1828–1829 годов. Образование получил в Полоцком кадетском (1849–1853), а затем Константиновском корпусе (1853–1856). Служил в армии. Страстное увлечение военной историей, которой он отдавал все свободное время, позволило ему создать несколько обширных исторических трудов, обратить на себя внимание Двора. Убежденный монархист. Для его трудов характерны описательность, официозность, увлечение документом, отсутствие строгой научной школы. По поручению наместника Кавказа великого князя Михаила Николаевича разрабатывал историю покорения русскими Кавказа (История войны и владычества русских на Кавказе. Т. 1–6. 1871–1888). Детальный и профессиональный разбор военных действий, ценный материал о жизни и быте народов Кавказа сохраняют по сей день значимость этой и других работ историка. Получил свободный доступ в архивы. Прикомандирован к Главному штабу (генштабу) для военно-исторических работ по высочайшему повелению (1869). По поручению царя собрал в архивах и обобщил огромный материал по Крымской войне (с 1871). По цензурным соображениям «История Крымской войны и обороны Севастополя» опубликована лишь в 1900 году.

Отзыв его (по поручению АН) на труд другого военного историка, М. И. Богдановича, о Крымской войне далеко превзошел содержанием саму книгу и опубликован отдельно («Восточная война 1853–1856 гг.». 1878). Любопытны его труды «Присоединение Крыма к России» (Т. 1–4. 1885–1889), «Отечественная война в письмах современников» (1882). На основе следственного дела Е. Пугачёва и других открытых лишь ему архивных материалов создал трехтомный документальный труд «Пугачёв и его сообщники» (1884). Это – его лучшая работа. Генерал-лейтенант. С 1877 года – член-корреспондент АН, с 1890 года – экстраординарный академик. С 1896 по 1904 год (после кончины М. И. Семевского) редактор популярного исторического журнала «Русская старина». С 1893 года до смерти – непременный секретарь АН.

Любовь к архивному документу и стремление максимально широко печатать сырые и необработанные источники привели к появлению ряда его сугубо документальных и нередко официозных подборок материалов: «Протоколы, журналы и указы Верховного тайного совета 1726–1730» (8 томов), «Бумаги А. А. Закревского» (2 тома), «Материалы и черты к биографии имп. Николая I…», «Бумаги кн. Г. А. Потёмкина» и другие. Из поздних его трудов любопытна книга «Наши мистики сектанты» (1894–1896). Сам себя Н. Ф. называл тружеником. Известно более 130 его научных работ. Он – представитель своеобразного течения военной истории внутри русской историографии.

ДЬЯКОНОВ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ

(31.12.1855–10.08.1919) – историк.

Родился в Екатеринбурге в семье чиновника, вышедшего из духовенства. Окончил в 1873 году пермскую гимназию, поступил в медико-хирургическую академию; но в 1876 году покинул ее и поступил на юридический факультет Петербургского университета. Окончил последний в 1880 году, оставлен в магистратуре. Служил чиновником в Министерстве финансов. В 1889 году защитил магистерскую диссертацию по теме «Власть московских государей: Очерки из истории политических идей древней Руси до конца XVI века» (СПб.), а в 1900 году – докторскую «Очерки из истории сельского населения в Московском государстве XVI–XVII вв.». С 1890 года – экстраординарный, а с 1896 года – ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре истории русского права. С 1904 года – профессор в Петербурге. С 1909 года – экстраординарный, а с 1912 года – ординарный академик АН. Известный историк русского права, сторонник юридической или историко-социологической школы В. Ключевского. Другой его учитель – В. Сергеевич. Кропотливый анализ бытового юридического материала вскрывал ему конкретные реалии экономики эпохи. Пытался восстановить исторические условия крестьянского «поряда» и «выхода», показав возникновение крепостного права. Очень тщателен в научной работе с источниками. Другие его труды: «Акты, относящиеся к истории тяглого населения в Московском государстве» (Вып. 1–2. Юрьев, 1895–1897), «Очерки общественного и государственного строя древней Руси» (1907).

ЕВГЕНИЙ, МИТРОПОЛИТ (БОЛХОВИТИНОВ)

(18.12.1767–23.02.1837) – историк и церковный иерарх.

Родился Евфимий в Воронеже в семье священника Алексея Андреева. С 1778 по 1784 год учился в Воронежской духовной семинарии и выделился своими способностями и дарованиями. После смерти отца получал стипендию и также за счет семинарии отправлен местным епископом в Москву в 1784 году в Славяно-греко-латинскую академию. В Москве не только прошел учебный курс академии, но и записался слушателем в университет и слушал лекции по философии и политике, физике, красноречию и т. п. Подрабатывал корректором в типографии и стал увлеченным книгочеем и собирателем книг. Покладистый и доброжелательный юноша сблизился с новиковским кружком, начал свою литературную деятельность заказными переводами с французского (знал он и немецкий язык). Любовь к поэзии, музыке, литературе, сочинениям Н. Карамзина выделяла его из числа обычных студентов. Близкое знакомство с Н. Н. Бантыш-Каменским сослужило ему большую службу в жизни. Именитый архивист стал покровителем талантливого гуманитария.

По окончании академии в 1788 году (как стипендиат) вернулся учителем в Воронежскую семинарию. Слишком образованный, он не нашел общего языка со многими учителями, зато местный епископ стал ему покровительствовать и продвигать по карьерной лестнице. Евфимий вел риторику, философию, богословие, французский язык, греческие и римские древности (первый), церковную историю, древнегреческий… С 1793 года он священник, с 1799 года – протоиерей.

Литературный кружок образованных единомышленников объединился вокруг него. Благодаря кружку в городе появилась типография, печатавшая сочинения кружковцев. Учебные пособия по своим курсам для семинаристов молодой учитель также писал сам. Увлечение литературой, театром, историей привело Болховитинова в 1792 году к попытке написать собственную «Российскую историю». Попытка не удалась. Мешали отсутствие систематического образования в области истории, провинциализм. Вместо общерусской он перешел к сочинению местной истории – изучению Воронежского края. Из местных архивов взяты описания и материалы, собраны устные предания и рассказы старожилов.

Но в 1799 году его постигло большое горе – умерли его жена и дочь. После колебаний он решился постричься в монахи. Н. Н. Бантыш-Каменский дал ему письмо к своему старому другу – петербургскому архиепископу Амвросию Подобедову, и в марте 1800 года Болховитинов пострижен в монахи под именем Евгения и назначен префектом Александро-Невской духовной академии. Обладая глубоким природным умом, хорошим образованием и влиятельными покровителями, Евгений сделал успешную карьеру. Не оставил он и своих занятий местной историей, столь благоприятных в монашеском бессуетном состоянии. Как ученый Евгений начал формироваться именно с монашества. Описания, размышления, церковно-исторические труды – его основной жанр. Путешествия по долгу службы по России дали ему уникальные возможности для собирательства старых книг, рукописей, других древностей и раскопок церковной старины. С 1804 года он викарий Новгородский, с 1808-го – епископ Вологодский, с 1813-го – Калужский, с 1816-го – архиепископ Псковский, с 1822 года – митрополит Киевский.

Богатейшие рукописные сокровища монастырей и церквей были открыты для управлявшего этими епархиями Евгения. В каждом из городов своей службы он оставил замечательные историко-краеведческие труды: «Исторические разговоры о древностях Великого Новгорода», «История княжества Псковского», «О древностях, найденных в Киеве» и др. Страстный коллекционер, Евгений стал членом кружка графа Н. П. Румянцева, а затем источниковедом и археографом. В Вологде старые книги и рукописи ему иногда привозили возами. В Киеве он раскопал драгоценные остатки Золотых ворот. В Пскове приобрел списки псковских летописей. Живой и остроумный, друг Г. Р. Державина, член большинства ученых обществ и университетов России 1830-х годов, Евгений не оставил и занятий общей историей России, церкви и литературы. Делом его жизни стал «Словарь русских писателей» (719 биографий русских авторов). Автобиографии современников, рассказы родственников, переписка дали яркие и интересные сведения автору. В 1813 году рукописный словарь на 1100 страниц был готов. Затем он разделен на две части. В 1818 году вышел «Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина…», а в 1845 году в авторской редакции издан М. П. Погодиным «Словарь русских светских писателей». Факты жизнеописаний этого словаря сегодня драгоценны для нас.

Консервативный в старости, пренебрежительный к новой литературе (об А. С. Пушкине сказал так: «Хороший стихотворец, но дурной сын, родственник и гражданин»), за свою жизнь Болховитинов написал 67 трудов (44 опубликованы). Академик АН СССР с 1829 года, оригинальный историк Русской церкви, митрополит Евгений скончался на 70-м году Киеве. Он был среднего роста, с умным и добродушным лицом. Красноречием не обладал, но богатство мысли и сила убеждения сквозили в его речах. Очень любознательный, дотошный, трудолюбивый, даже в день смерти он просмотрел 28 бумаг по своей епархии. Не любя докторов, всегда занимался самолечением. 14 декабря 1825 года он увещевал восставших декабристов по поручению царя, был членом Секретного комитета о раскольниках, Кавалером ордена Андрея Первозванного… Но обласканный властью иерарх не оставил состояния. Все его имение – это книги и рукописи. 7 тысяч рублей он положил в банк для премий авторам сочинений о киевских древностях.

ЕРОШКИН НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ

(09.09.1920–30.01.1988) – историк.

Окончил исторический факультет Московского областного педагогического института (1942). Несмотря на близорукость и болезнь сердца, отличался огромной работоспособностью. Кандидатская диссертация – «Военно-окружная реформа в России (1862–1864 гг.)» (1952). Докторская – «Высшая государственность России первой половины XIX века» (1973). В связи с внезапным ограничением тогда объема диссертаций, два года сокращал свою докторскую работу, превысившую нужный объем в два раза.

Преподаватель, старший преподаватель, доцент, профессор Московского государственного историко-архивного института (1946–1988). Профессор (1976). Заведующий кафедрой истории государственных учреждений и общественных организаций (1975–1988). Проректор МГИАИ (1975–1979). Основным преподаваемым предметом стала «История государственных учреждений СССР». Курс был разработан Ерошкиным почти с нуля. В Историко-архивном институте прославился суровостью на экзаменах, 70 % студентов не сдавали экзамен с первого раза.

Председатель головного совета Минвуза РСФСР по архивоведению, документоведению и научной информации. Организатор и один из авторов справочника «Высшие и центральные государственные учреждения России: 1801–1917 гг.» (СПб., 1998–2004. Т. 1–4).

Создатель в МГИАИ школы исследователей государственных и общественных учреждений. Под его руководством было защищено 40 кандидатских диссертаций. В учебном пособии «История государственных учреждений дореволюционной России» (М., 1968. 4-е изд. 1997) впервые в историографии представил систематическую картину работы органов управления дореволюционной России в их взаимодействии. Книга признана историографической классикой.

Говорил: «Приличная профессура умирает стоя». Умер от сердечного приступа, возвращаясь после работы в ленинградских архивах.

ЕШЕВСКИЙ СТЕПАН ВАСИЛЬЕВИЧ

(02.02.1829–25.05.1865) – историк.

Родился в семье кологривского помещика в Костромской губернии. До пяти лет очень сильно болел, по собственным словам, был тогда без ног и без языка. Проезжий врач помог ему. В 1842 году переехал с отцом в Нижний Новгород и учился в местной гимназии с К. Н. Бестужевым-Рюминым. Болезненно-нервный, живой и очень способный к учебе, мальчик тянулся к науке. В гимназии были еще старые порядки: ленивых секли по субботам, педантизм и зубрежка… Самым интересным учителем был историк П. И. Мельников (впоследствии известный писатель Мельников-Печерский), преподававший рутинно, но зато много общавшийся с толковыми учениками у себя дома. Ешевский много читал, но не зарывался в книги; по своему подвижному характеру любил потанцевать, поболтать. Но схватывал все очень быстро. В 1846 году по воле отца он поступил в Казанский университет (историко-филологическое отделение). Юношеские проказы, увлечение нумизматикой, затем перевод в Московский университет (где уже учился его друг К. Н. Бестужев-Рюмин). Лекции К. Кавелина, С. Соловьёва, Т. Грановского, П. Кудрявцева. Широкое самостоятельное знакомство с научной литературой и источниками. Знакомство с М. П. Погодиным. Ешевский, щедро разбрасываясь, занимался многим (и русской историей), понимая связь времен, событий и периодов. С 1850 года (с окончания университета) С. В. преподавал историю в Николаевском институте: ярко, живо, увлекательно. После университета его научным руководителем стал П. Н. Кудрявцев, и в 1853 году защищена магистерская диссертация «Аполлинарий Сидоний». Задумана была и докторская о Брунгильде, для которой собрано много материалов в парижских библиотеках.

В 1855 году он избран профессором по кафедре русской истории Казанского университета и преподавал полтора года. Нижегородец А. С. Гациский писал о его лекциях: «Перед нами лилась увлекательная в высшей степени – вместе с тем простая без всяких риторических прикрас и цветов красноречия, живая и умная речь. Нас поражал этот прямой, ничем не подкупленный взгляд на вещи, как они есть». Стремление дать глубокие реалии русской истории (не панегирик и эпитафию) подкупало. На лекции Ешевского шли даже медики. Сбор археологической, этнографической коллекций в Казани, а также собрания редких масонских книг и рукописей также занимали С. В. Его лекции посещал А. П. Щапов, студент духовной академии. Весной 1857 года Ешевский женился на Ю. П. Вагнер, дочери казанского профессора, а осенью 1857 года переселился в Москву. К тому времени он уже тяжело болел. После смерти Т. Грановского и П. Кудрявцева Ешевский с 1858 года занял кафедру всеобщей истории в Московском университете. Он составил план курсов лекций на 15 лет. Первый год историю раннего Средневековья он начал курсом «Центр римского мира и его провинции», второй год читал «Очерки язычества и христианства» – об интеллектуальной жизни Римской империи.

Максимально полное изучение источников и литературы – главный принцип работы ученого. Два года он провел в заграничной командировке. Затем недолго преподавал, но быстро угасал. Тяжелая болезнь в 35 лет свела его в могилу. Диапазон занятий Ешевского был очень широк. Основная часть сделанного им осталась вчерне. Полный курс всеобщей истории, планировавшийся им, не написан. Удивительное стремление и умение видеть эпоху всесторонне затем не востребовано никем из русских историков. Живое картинное изложение, умение вдохнуть жизнь в мертвые тексты, сделать ясным темное и запущенное блестяще отразились в его лекциях. В силу ранней смерти историк, в сущности, не реализовался. А это был очень мощный талант синтеза в науке. Но для масштабных работ одного таланта мало, нужен прочный запас физического здоровья и духовной мощи.

ЖЕБЕЛЕВ СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ

(10.09.1867–28.12.1941) – историк, археолог.

Родился в Петербурге в семье купца из Вереи. Отец рано умер. Окончил в 1886 году гимназию. Студент-историк Петербургского университета. Прошел курс классического отделения. В студенческие годы сблизился с М. Ростовцевым, Я. Смирновым. Полезно влияние Н. П. Кондакова. Слушатель Ф. Соколова. Оставлен в магистратуре. В магистерской диссертации «Из истории Афин 229–31 гг. до Р. Х.» (СПб., 1898) осветил период еще не исследованный – историю падения Афин. Ф. Соколов назвал эту работу «украшением нашей научной литературы». Докторская С. А. – «AXAIKA» (СПб., 1903) – очерки из истории древнегреческой области Ахайи. Самостоятельность, тщательность и детальность исследования подкупали рецензентов. С 1904 по 1927 год он – профессор Петербургского университета. Автор более 300 работ по истории Древней Греции (эллинизм и римский период) и Причерноморья. С 1894 года – член Русского археологического общества, с 1901 года – член Археографической комиссии. Замечательны и выполнены с любовью его переводы Аристотеля (1911), Фукидида (1915), Платона (1922). В ученом счастливо сочетался филолог-классик, эпиграфист, археолог и историк. С 1919 года – член Государственной академии истории материальной культуры, автор ряда популярных книг по истории античной Греции и Рима. С 1914 года – член-корреспондент АН, с 1927 года – академик РАН.

Очень ценно его «Введение в археологию» (Ч. 1–2. 1922–1923), лучший на тот момент обзор археологии. В методологии Жебелев – последователь Н. П. Кондакова. С конца 1920-х годов много изучал древнюю историю Северного Причерноморья (Боспорские этюды, 1935), имел много учеников. Умер в блокадном Ленинграде, возглавляя до смерти все оставшиеся в городе учреждения АН.

ЗАБЕЛИН ИВАН ЕГОРОВИЧ

(17.09.1820–31.12.1908) – историк и археолог.

Родился в семье бедного чиновника. После смерти отца (1827) семья бедствовала. В 1832–1837 годах – в Преображенском сиротском училище (Москва), затем определен на работу в Оружейную палату Московского Кремля. Забелин не получил не только высшего, но и среднего образования. Его научной школой стала работа в Оружейной палате, мир московской старины. За пять лет юный самоучка основательно изучил архив и древности Оружейной палаты. Б. Н. Чичерин писал о нем: «Это был настоящий московский самородок, цельная, крепкая и здоровая русская натура, не определенная внешним лоском… но честная, прямая и симпатическая… иностранных языков он не знал вовсе и все свое образование мог почерпнуть только из русских книг… Грановский, который им заинтересовался, читал ему частные лекции; вращаясь в кругу умных и образованных людей, он мог у них заимствовать ходячие мысли и воззрения… И тем не менее голова у него не спуталась».

Bepul matn qismi tugad.