Kitobni o'qish: «Рождение Новороссии. От Екатерины II до Александра I»

Name: Рождение Новороссии. От Екатерины II до Александра I
ISBN: 978-5-4484-8828-3

Юрий Лубченков, Виктор Артемов

Shrift:

Битва за Новороссию

Предисловие

С конца ХVIII и до начала ХХ в. Новороссией называли огромные территории на юге Европейской России. В советское время эти земли как правило обозначали термином Северное Причерноморье. В состав российской Новороссии входили Екатеринославская, Херсонская, Таврическая губернии, 3 южных уезда Бессарабской губернии (Измаильский, Аккерманский и Бендерский), 2 округа области Войска Донского (Таганрогский и Ростовский, до 1887 г. – Миусский округ области Войска Донского; Ростовский-на-Дону уезд Екатеринославской губернии и Таганрогское градоначальство той же губернии), земли Черноморского казачьего войска с небольшими дополнениями (западные отделы Кубанской области: Темрюкский, Ейский, Екатеринодарский и Кавказский) и Черноморская губерния (губернский центр —город Новороссийск).

Российское государство, возникшее в конце ХV—ХVI веках, являлось наследником Древнерусского государства. Русь имела прочные позиции в Северном Причерноморье. До берегов Черного моря, которое тогда называли Русским, простирались земли, населенные восточнославянскими племенами тиверцев и уличей, входивших в состав государства Русь с начала Х в. Русские поселения существовали в низовьях Днепра и Днестра. Галицкий князь Ярослав Осмомысл, по словам автора «Слова о полку Игореве», «запирал ворота Дунайские». На востоке Крыма и западе Северного Кавказа располагалось загадочное русское Тмутараканское княжество. Однако с середины ХII в. половцы, а затем в ХIII в. монголы отбросили Русь далеко от побережья Черного моря. Позже, после распада Золотой Орды, Северное Причерноморье оказалось под властью Османской империи и ее вассала – Крымского ханства.

Османское государство возникло в конце ХIII – начале ХIV в. на западе Малой Азии. После взятия в 1453 г. Константинополя и завоевания обширных земель на Балканском полуострове, в Северном Причерноморье, в Азии и Африке на рубеже ХV—ХVI вв. сложилась могущественная Османская империя. Тогда же, на рубеже ХV—ХVI вв. образовалось единое Русское государство. И рано или поздно перед Россией, как преемницей государства Руси, должен был стать вопрос о судьбе своих территорий в Северном Причерноморье.

«Ногою твердой стать при море» – так сформулировал одну из главных внешнеполитических задач России А.С. Пушкин. При Петре I был окончательно решен вопрос о выходе России к Балтийскому морю. Здесь начинались самые короткие пути к самым передовым европейским странам (Англия, Голландия). Однако не меньшее значение для России имело обретение выхода к Черному морю, откуда открывался путь к странам Южной Европы и Ближнего Востока. Связи с этими регионами были для России не менее важными, чем связи со странами Северной Европы. М.В. Ломоносов говорил по этому поводу: «Негоже в светлице иметь одно окно». Выход к Черному морю для России означал, кроме всего прочего, и выход к ее естественно-географическому рубежу. Утверждение на берегах этого моря коренным образом стабилизировало положение страны, повышало ее безопасность, вело к ликвидации угрозы разорительных крымских набегов, массового угона ее жителей в рабство. Здесь же лежали плодородные земли, освоение которых было жизненно необходимо для успешного экономического развития России. Столкновение за территорию будущей Новороссии между двумя одновременно появившимися евразийскими державами – Россией и Турцией – было геополитически предопределено.

В ХIХ в. существовало и такое определение Новороссии – это земли, отвоеванные Россией у Османской империи и не имевшие до того плотного христианского населения.

Кроме борьбы за Северное Причерноморье в причинах упорного противостояния Российского и Османского государств почти с самого начала присутствовал и еще один аспект. Завоевав Балканы, Турция установила свою власть над их православным населением, большинство из которого были близки жителям России не только по вере, но и по языку (славяне). Совершенно естественно, что балканские народы воспринимали Россию – единственное тогда суверенное и могучее православное государство – как своего естественного союзника в стремлении к освобождению от османского ига. Правители же России (и цари и императоры) видели в поддержке интересов православия свой долг и обязанность.

К концу ХV в. относятся первые дипломатические контакты между двумя странами. В дальнейшем Россия и Турция знали периоды нормальных мирных и даже союзнических отношений, но эти периоды были очень недолгими. Всего Россия и Турция 12 раз вели друг с другом крупные войны, не считая мелких военных стычек. В ХVI в. была одна «официальная» война, в ХVII в. – две, в ХVIII – четыре, в ХIХ в. – тоже четыре, в начале ХХ – одна (Первая мировая война).

Первоначально в противостоянии с Турцией Россия являлась обороняющейся стороной. Затем она все решительнее начала переходить в наступление, хотя большинство русско-турецких войн начинались по инициативе Османской империи. Она естественно не желала уступать завоеванные территории, терять власть над покоренными народами. Однако ключевые для России проблемы в ее противостоянии с Турцией находились вне границ Османского государства. В ходе большинства военных конфликтов между ними на стороне османов оказывались многие, а иногда и все ведущие державы Европы.

Между тем в ХV—ХVI вв. противостояние османской агрессии являлось вопросом жизни и смерти для многих стан Европы. Римские папы тогда пытались сплотить европейские государства под знаменем борьбы с врагами христианства – мусульманами. Войны с Турцией вели держава Габсбургов (Австрия), итальянские государства (особенно Венеция), Испания, Португалия, Речь Посполитая. С ХVI в. они стремились втянуть в эти войны и Россию. Однако Европа не была едина. Франция и Англия нередко выступали как фактические союзники османов. Да и среди членов антиосманских коалиций часто не было единства, некоторые были склонны договориться с противником, заключить с ним мир за спиной союзников.

Когда Россия втянулось в борьбу с Турцией и ее вассалом Крымским ханством, очень скоро выяснилось, что единство христианских народов в борьбе с мусульманской опасностью – это не более чем миф. Уже в ХVI в. в ходе Ливонской войны открытым союзником Турции и Крыма в борьбе против России стало Польско-Литовское государство – Речь Посполитая. В ХVII в. крымский хан и польский король вместе воевали против России на территории Малороссии, причем поляки расплачивались со своими крымскими союзниками, разрешая им угонять в рабство жителей своих малороссийских провинций. В конце того столетия западноевропейская дипломатия приложила немало усилий для вовлечения России в антиосманскую Священную лигу. Но, в конце концов, члены этой лиги, не извещая и не приглашая Россию на переговоры, заключили сепаратные мирные договоры с Османской империей.

В ходе русско-турецких войн ХVIII в. Франция всегда, а Великобритания часто являлись и инициаторами развязывания Турцией этих войн и оказывали ей всемерную помощь и поддержку. Австрия тогда выступала как союзник России. Но союзник ненадежный и ревнивый, думающий о своих выгодах и всегда готовый подставить подножку. И, разумеется, Австрия постоянно стремилась расширить свои владения и влияние на Балканах и всячески препятствовала продвижению туда России.

Ко второй половине ХVIII в. наглядно стали проявляться признаки того, что еще недавно грозная Османская империя вступила в полосу своего кризиса. Именно тогда возник так называемый Восточный вопрос. Этим термином обозначается комплекс международных противоречий, связанных с наметившимся распадом Турции и борьбой великих держав за раздел ее владений. Сам этот термин был впервые официально употреблен в 1822 г. на Веронском конгрессе Священного союза во время обсуждения событий, связанных с национально-освободительным восстанием в Греции.

Восточный вопрос превратился в одну из основных проблем международной жизни. Главным его проявлением стало противостояние между Британской и Российскими империями на Востоке, которое благодаря Р. Киплингу стали называть «Большой игрой».

Апофеозом обострения Восточного вопроса стала Восточная (Крымская) война 1853—1856 гг., начавшаяся как очередной русско-турецкий конфликт. В истории международных отношений она занимает особое место. Это, пожалуй, один из немногих в мировой истории случаев, когда против одной страны объединились самые сильные державы мира. Причем даже другие, остававшиеся формально нейтральными сильнейшие государства тогдашнего мира фактически действовали против России. Объединение извечных до того противников – Англии и Франции, ожесточенность борьбы противников России, несмотря на чувствительные для них потери, незначительность для победителей в конечном счете результатов войны – все это также составляет некую загадочность данной войны.

Это осознавали уже в ХIХ в. Крупный политический деятель Великобритании, в будущем премьер-министр этой страны лорд Солсбери говорил позже: «С каждым годом я все больше убеждаюсь, что Крымская война была достойной сожаления глупостью». Об этом же говорят многие английские историки. Так один из них писал: «Крымская война стала рассматриваться большинством историков как самая ненужная в современной Европе». Другой, уже современный английский историк пишет: «Крымская война с самого начала представлялась многим наблюдателям ненужной и глупой, результатом преступных намерений и непонимания».Подобные оценки вполне понятны. Дело в том, что всего менее чем через два десятилетия после войны результаты победы союзников над Россией были почти полностью аннулированы. В дальнейшем в течение длительного времени события во многом развивались именно в том направлении, против которого так ожесточенно сражались противники России в Восточной войне.

А ведь планы правящих кругов Великобритании и Франции, а также Турции накануне войны были далеко идущими. Предполагалось нанести России такое поражение, которое приведет к ее выходу из рядов великих держав.

В ставших знаменитыми виршах малоизвестного поэта того времени В.П. Алферьева говорится об этом:

Вот в воинственном азарте воевода Пальмерстон
Поражает Русь на карте указательным перстом…
Вдохновлен его отвагой и француз за ним туда ж,
Машет дядюшкиной шпагой и кричит: «Allons, courage!»¹

Коренной причиной объединения столь разноплановых сил против России стало такое феноменальное, с точки зрения многих жителей нашей страны, явления, общественно-политической жизни европейских стран, как русофобия, т.е. ненависть, вражда к России, ко всему русскому. Многие либерально настроенные граждане России, несмотря на множество свидетельств этого явления, продолжают до сих пор отрицать его, заявляя, что дескать Россия просто ведет себя неправильно, значит сама виновата…

Между тем проявление русофобии в разные эпохи зафиксированы в огромном числе исторических источников. Первые из наиболее очевидных из них относятся уже к ХVI столетию. Так, к период Ливонской войны относится огромное число карикатур, распространявшихся по всей Европе о зверствах царя Ивана «Ужасного». Источником их были Польско-Литовское государство, Швеция, Ливония, которые в свое время сумели поживиться за счет древнерусских земель и теперь не без оснований опасались лишиться их. Однако именно эти страны являлись, как правило, союзниками самых западных европейских государств – Англии и Франции в их противостоянии с державами Центральной Европы. Понятно, что русофобские настроения восточноевропейских стран встречали в них понимание. Постепенно подобные настроения становились привычными, традиционными для политической элиты этих стран.

Для западной русофобии имелись и собственные экономические и политические посылы. Так, у Англии с Россией еще с конца ХVI в. возникли противоречия в области взаимной торговли: англичане стремились безраздельно господствовать на русском рынке, а Россия постепенно все более усиливала его защиту от иностранных конкурентов. В ХVIII в. Великобритания продолжала активно строить свою колониальную империю, захватила Индию, ограбление которой стало источником благополучия значительных слоев населения метрополии. Однако сразу же возникли и опасения потерять присвоенные земли, особенно ту же Индию. Движение России в южном направлении, ставшее особенно заметным после Петра I, вскоре вызвало страх у правящих кругов Англии. Характерно, что легенды о возможности освобождения с помощью «белого царя» сформировались и в среде покоренного индийского населения. Русско-английское соперничество на Востоке резко обострилось, что питало русофобию.

Во Франции русофобские настроения в ХVII—ХVIII вв. были особенно сильны из-за ее тесных связей с Речью Посполитой – первоначально главным соперником России, а со времен Петра Великого – зависимым от нее государством. Существовал и давний (с ХVI в.) союз между «христианнейшими королями» Франции и главными врагами европейских христиан – турецкими султанами. Тут также имелась основа для русско-французской вражды. С начала ХIХ в. ко всему этому прибавились мотивы реванша за поражение Наполеона I в России в 1812 г.

Наконец, роль России в мировой политике как центра консервативных сил и тенденций вызывала открытую неприязнь к ней со стороны большинства радикальных политических сил Европы. В их кругах русофобия оказалась весьма распространенным явлением.

Вместе с тем следует понимать, что перечисленные выше рационалистические подходы к объяснению происхождения русофобии явно недостаточны. Угрозы со стороны России интересам западных стран или их жителям были очень сильно преувеличены. Никто, например, в России всерьез не разрабатывал планов завоевания Индии (авантюрный поход в Индию казаков при Павле I начался по проекту Наполеона Бонапарта и, разумеется, не имел никаких шансов на успех – даже позже походы против среднеазиатских ханств и эмиратов стали для России очень тяжелым испытанием). Это в общем-то понимали все здравомыслящие западные политики. Однако, например, именно защита от фантастического русского вторжения в Индию стала чуть ли не основой всей британской внешней политики в ХIХ в.

Главное, конечно, заключалось в цивилизационно-культурных и этнопсихологических различиях между Востоком и Западом Европы. Истоки нагнетания русофобских настроений на Западе тесно связаны еще с древней враждой католической и православных ветвей христианства. На Западе православие вообще не воспринималось как христианская религия. Еще в начале ХIII в. немецкие и шведские рыцари-крестоносцы пытались «нести свет христианства» на Русь.

Однако и после секуляризации общественно-полити-ческой жизни Запада, падения в ней роли религиозных факторов Россия продолжала восприниматься как варварская окраина, не принадлежащая к цивилизованному миру. В период кризисов в России (например, во время Смутного времени начала ХVII в.) на Западе тут же возникали проекты колонизации российских территорий, причем они прямо сравнивались с заселяемой тогда европейцами Америкой, где для местных, коренных жителей место если и предусматривалось, то лишь в качестве неполноправной части населения. Подобные планы всерьез разрабатывались западной элитой и в годы Гражданской войны в России после революции 1917 г.

Усиление же России воспринималось как вызов, как посягательство на интересы «цивилизованного мира», как ненормальное явление, с которым необходимо бороться.

В связи с этим все российское оценивалась крайне негативно, подавляющая часть средств массовой информации постоянно вела антирусскую пропаганду. Поэтому и в правящих кругах, и в политически активной части населения господствовали русофобские взгляды. Разумеется, в западных странах имелось и иное мнение о России, были у нее и искренние друзья, особенно в консервативных кругах. Так, например, блестящий мыслитель ХIХ в. Т. Карлейль писал, что «спасение Европы от внутренней анархии придет со стороны России с ее дисциплиной». Однако подобные взгляды находились на периферии общественного мнения и, тем более, на периферии политики.

Преобладали совсем иные настроения, которые проявлялись в постоянной политике противодействия России. Лишь военная мощь Российской империи, а также противоречия между западными державами сдерживали сторонников открытых силовых действий.

* * *

Для судеб Северного Причерноморья решающее значение имели две войны второй половины ХVIII в. – 1768—1774 и 1787—1791 гг. Их часто называли в России Первой турецкой войной и Второй турецкой войной, хотя они не были не первыми, ни вторыми. Однако это были действительно два самых масштабных из военных столкновений двух стран. Были они и самыми результативными для России. Именно в их ходе были решены главные внешнеполитические задачи нашей страны на южном направлении. Правительницей России в этот период была Екатерина II Великая. Именно при ней произошел решающий перелом в многовековом противостоянии между Россией и Турцией. Именно при ней Россия смогла, наконец, прочно утвердиться на огромных территориях Северного Причерноморья, получивших название Новороссии. Тогда же в составе России появилась Новороссийская губерния. Именно при Екатерине Великой началось интенсивное освоение Новороссии.

Первые схватки за Новороссию

Османское государство возникло на рубеже ХIII—ХIV вв. в Малой Азии. Свое название оно получило от имени основателя правящей династии Османа I. В 1299 г. Осман порвал вассальную зависимость от Иконийского султаната турок-сельджуков. Жившие в Средней Азии племена турок-сельджуков в Х—ХI вв. завоевали огромные земли и создали свою державу на территории, принадлежавшей до этого Арабскому халифату и Византийской империи. Однако вскоре под ударами западноевропейских крестоносцев и Византии, а также внутренних смут эта держава ослабла и фактически распалась на ряд государств, одним из которых был Иконийский (Конийский, Румский) султанат в Малой Азии.

Этот султанат, созданный на захваченных землях Византии, также был неустойчивым государством. После короткого периода расцвета в первой половине ХIII в. его все сильнее стали сотрясать народные восстания и мятежи знати. Мощный удар нанесли по Иконийскому султанату монголы в 1243 г. Султанат попал в зависимость от монгольских правителей Ирана. Иконийский султанат состоял из фактически независимых небольших княжеств-бейликов. Одним из них и было княжество Османа.

Бейлик Османа был расположен на западе Иконийского султаната. Он не пострадал от нашествия монголов. Напротив, сюда бежали спасавшиеся от завоевателей жители других бейликов. В княжестве Османа стали собираться наиболее воинственные кочевые и полукочевые турецкие племена, отряды «газиев» – воинов газавата (борцы за веру). Эти люди составили ядро османского войска. Главным их занятием стала война. Из пришлых тюркских племен и части местного населения постепенно складывалась народность турок-османов.

Потомкам Османа I удалось создать эффективную систему управления и, прежде всего, боеспособную армию и военную организацию. Вся земля считалась собственностью правителя. Воины получали от государства земельные пожалования. На этих землях трудились крестьяне, которые не имели права перехода и обязаны были платить повинности и выполнять отработки в пользу держателей земли. Воины за счет крестьян должны были снаряжать вооруженных конников, численность которых зависела от доходности их земельных владений. Со своим конным отрядом воин-землевладелец приходил в войско правителя. Невыполнение этих обязанностей вело к конфискации земли.

В 1362 или 1363 г. было основано также пехотное войско – корпус янычар. Это войско комплектовалось из пленных юношей или насильно набранных мальчиков из христианского населения. Обращенные в ислам дети проходили военную подготовку и воспитывались в духе мусульманского фанатизма и жесткой дисциплины. Янычары считались рабами османского правителя, им запрещалось жениться и заниматься хозяйством, они жили в казармах, питались из общего котла, который был символом янычарского войска. Долгое время янычарский корпус, не имеющий никаких связей с местным населением и полностью зависимый от правителя государства, являлся мощной ударной силой завоевателей.

Захват новых земель являлся постоянной потребностью Османского государства – чем больше было земель, тем больше и сильнее становилась его армия. Военная добыча, захват рабов стали одним из важнейших источников дохода и для всех слоев османского общества. В захватнических походах с самого начала присутствовал религиозный аспект. Борьба с неверными, их покорение считались священным долгом мусульман.

С начала ХIV в. османы приступили к широким завоеваниям. Благоприятствовало этому и то, что главным соседом нового государства являлась чрезвычайно ослабленная борьбой с европейскими и азиатскими противниками и внутренними усобицами Византийская империя. Одновременно эта империя из-за своих богатств оставалась заманчивой целью для любых завоевателей. В 1326 г. сын Османа Орхан захватил крупный византийский город Бурсу и сделал его своей столицей. Вскоре в руках мусульман оказалась Никея, где Орхан открыл первое турецкое медресе. Орхан же начал чеканить собственную монету. Были совершены и первые набеги на европейский берег Византии. Причем турок нередко приглашали в качестве военной силы сторонники противоборствующих кланов империи.

Покорив в конце концов все азиатские владения Византийской империи и ряд сельджукских бейликов Малой Азии, в 1352 г. турки-османы под предводительством сына Орхана Сулейман-паши переправились на европейский берег пролива Дарданеллы и быстро начали расширять там свой плацдарм. В 1362 г. ими был взят Адрианополь, ставший столицей молодого государства под именем Эдирне.

Первый османский правитель, принявший титул султана, Мурад I приступил уже к крупным завоеваниям на Балканах. Византийский император стал данником султана. В 1371 г. было разгромлено македонское войско. Под властью турок оказалась почти вся Болгария, часть Сербии. Мурад I был убит сербским патриотом Милошем Обиличем во время знаменитой битвы на Косовом поле в 1389 г., но это не предотвратило победный для турок исход этой знаменитой битвы. Сын Мурада Баязид I, прозванный Молниеносным, в Никопольском сражении 1396 г. наголову разбил объединенные силы западноевропейских рыцарей, которыми предводительствовал венгерский король Сигизмунд. Турки начали подготовку к завоеванию Константинополя.

Одновременно происходило и расширение владений султана в Малой Азии. Здесь в основном обошлось без завоевательных походов.

Османскому государству удалось довольно быстро восстановиться и после удара, нанесенного ему великим среднеазиатским завоевателем Тимуром в Ангорской битве 1402 г., в ходе которой был пленен Баязид I. Тимур разделил Османское государство на уделы, между которыми в Малой Азии вспыхнула борьба, но через два десятилетия султан Мурад II смог, опираясь на европейские владения, восстановить свою власть и в Малой Азии.

В 40‑х гг. ХV в. Мурад II в двух сражениях разгромил ополчения европейских крестоносцев. В 1453 г. при султане Мехмеде II Завоевателе пал Константинополь. В сражении за город погиб последний византийский император. Отныне Константинополь стал столицей Турецкого государства – Стамбулом. С этих пор Османскую державу и стали все чаще в Европе называть империей. Мехмеду удалось усовершенствовать управление своим государством. Было создано централизованное правительство, издан свод гражданских законов «Канун-наме». Султан сохранил для своих православных подданных константинопольское патриаршество, но избрание патриархов теперь находилось под его контролем. В 1517 г. султан Селим I провозгласил себя халифом, «повелителем правоверных».

Османские правители вскоре окончательно покорили все балканские территории (Сербия, Босния, Албания, Греция и др.). Была захвачена Трапезундская империя. Турецкие войска высадились на юге Италии, но оттуда их удалось вытеснить. Во второй половине ХV – начале ХVI в. под власть Османской империи попали Северное Причерноморье, Сирия, Палестина, Месопотамия, Хидзаз в Аравии, Египет, Ливия, Алжир и т.д. Лишь христианской Эфиопии в ходе жестокой борьбы удалось отстоять свою независимость. В вассальной зависимости от султана оказались Дунайские княжества – Молдавия и Валахия, Крымское ханство, Трансильвания и др. Однако на этом Блистательная Порта (так европейцы называли правительство Османской империи) не собиралась останавливаться.

В середине ХVI в. Османская империя переживала период своего расцвета при султане Сулеймане I Великолепном, или, как называли его в Турции, Законодателе (1520—1566). В 1521 г. был взят Белград. В 1526 г. в битве при Мохаче османы разгромили венгерско-чешское войско и взяли столицу Венгрии Буду. В 1529 г. была осаждена Вена, и, хотя захватить ее не удалось, султан продиктовал условия мира, по которому к нему отходила южная и центральная Венгрия. Мощный турецкий флот во главе с адмиралом Хайретдином Барбароссой, разгромив в 1538 г. объединенный флот европейских держав, стал господствовать в Средиземноморье, нанося огромный ущерб европейским купцам. Были покорены все острова Эгейского моря. Одновременно шла напряженная борьба османов с Иранским государством Сефевидов. Здесь успех также долгое время склонялся на сторону турок.

Борьба с османской агрессией превратилась в вопрос жизни и смерти для многих стан Европы. Считается, что османская экспансия стала последним этапом в длительном наступлении Азии на Европу.

Папы римские в течение многих десятилетий пытались сплотить Европу под знаменем борьбы с врагами Христа. Ожесточенные войны с Турцией вели держава Габсбургов (Австрийская империя), итальянские государства (особенно Венеция), Испания, Португалия, Речь Посполитая. С ХVI в. в борьбу с Турцией вступила и Россия. Однако Европа не была едина. При Сулеймане I сложился союз Турции и Франции. Были разработаны так называемые капитуляции, предоставлявшие торговые и прочие льготы подданным французского короля в османских владениях. Нередко и Англия выступала как фактический союзник Порты в ее войнах с другими европейскими державами. Все это также предопределяло успехи османских завоевателей. Долгое время народам Европы удавалась только немного тормозить османскую экспансию.

В ХVI в. турки потерпели лишь два серьезных поражения. В 1571 г. в битве у Лепанто у берегов Греции испано-венециано-мальтийский флот разбил флот султана. Второе поражение немного раньше – в 1569 г. – османы потерпели в ходе своей первой войны с Россией.

Первоначально главной причиной раздора двух евразийских держав – России и Турции – являлись татарские ханства, на которые распалась Золотая Орда. Эти ханства оказались в зависимости от Османской империи. Турецкий султан-халиф с начала ХVI в. являлся духовным главой всех мусульман. Татарские ханства, продолжая претендовать на господство над Русью, опирались на Османскую империю.

Борьба с осколками Золотой Орды и, следовательно, с их покровителем и владыкой – Турцией становилась для России неизбежной. Первый русский царь Иван IV Васильевич Грозный смог приступить к решению этой жизненно необходимой для успешного развития страны задачи. В 1552 г. была взята Казань, в 1556 г. присоединили Астраханское ханство. О признании власти царя заявила Кабарда – государственное образование на Северном Кавказе, а также значительная часть ногаев, кочевавших в Северном Причерноморье и в Южном Поволжье. В конце 50‑х гг. ХVI в. были совершены походы на Крымское ханство. Хотя закрепиться в Крыму не удалось из-за огромных расстояний до него от центральных регионов России, эти походы наглядно свидетельствовали о дальнейшей судьбе Крыма. Ведь, приняв царский титул, Иван Грозный стал преемником не только византийского императора, но и золотоордынского хана.

Все это вызывало ярость в Стамбуле. В 1569 г. вспыхнула первая русско-турецкая война. В Турции были собраны отборные военные силы – около 17 тысяч конных воинов и до 3 тысяч янычар. Их должны были поддерживать приблизительно 55—60 тысяч крымских и ногайских конников. У турок было около 60 пушек. Целью похода турок стала Астрахань – русская крепость, только что возведенная невдалеке от заброшенной одноименной столицы татарского ханства. Силы России в этом регионе составляли около 50 тысяч воинов. Вместе с русскими ратниками действовали отряды астраханских татар, часть ногаев, кабардинцы.

От устья Дона, где находилась турецкая крепость Азов, одно османское войско двинулось вместе с татарами и ногаями к Астрахани через степь. Второе войско на судах поднялось вверх по Дону и приступило к рытью канала от Дона к Волге. Однако в августе 1569 г. русская рать под предводительством князя П.С. Серебряного внезапно атаковала здесь врага. Остатки турецкого отряда спешно погрузились на галеры и под ударами русских вернулись в Азов.

Тем временем турецко-татарские войска, шедшие по суше, обложили Астрахань. Осада города продолжалась до 26 сентября 1569 г. Смелые действия астраханского гарнизона и подошедшей конницы князя Серебряного наносили огромный урон противнику. Подкопы, излюбленное средство турок, также оказались безрезультатными, поскольку русские также были мастерами в минной войне.

Силы «воинов ислама» быстро таяли. Вспыхнули разногласия между турками и крымцами. И тут было получено известие, что на помощь Астрахани по Волге спускается свежее русское войско. Турецко-крымские войска стали спешно отходить. Отступавших преследовали и безжалостно истребляли русские, кабардинцы и другие северокавказские народы. В результате до Азова дошло всего несколько сот человек.

Османская империя должна была смириться с главными результатами русских побед середины ХVI в. на Востоке. Более ста лет между Россией и Турцией не было больших войн. Это не значит, что обе страны жили в мире. Россия постоянно воевала с Крымским ханством, войска которого совершали большие и малые набеги. Особенно крупными были походы 1571, 1572 и 1591 гг. В 1571 г. крымцы сожгли Москву. В 1572 г. произошла победная для России битва у села Молоди к югу от Москвы, в ней на стороне крымского хана участвовали и турецкие воины. Поход крымцев на Москву в 1591 г. был успешно отражен у стен русской столицы. С тех пор больших походов больше не было, но мелкие набеги продолжались.

С конца XV в. практически ежегодно крымские татары совершали постоянные набеги на русские земли, занимаясь разорением, грабежом и захватом невольников (работорговля была важной статьей экономики ханства). «Наша земля живет войною», – констатировал один из крымских ханов. По свидетельствам современников, после удачного набега через Перекопский перешеек в Крым несколько дней бесконечным потоком гнали пленников.

Унизительная зависимость России от Крыма и выплата ему «поминок» продолжалась до конца XVII в. А угроза набегов сохранялась до второй половины ХVIII в. Именно борьба с этой угрозой и являлась одной из главных причин русско-турецких войн. Это был ответ России на геополитический вызов длиной в несколько столетий. Одновременно Россия стремилась в ходе этих войн решить другую важнейшую для себя задачу. Обширные земли, которые являются в наше время хлеборобной житницей России и Украины, долгое время оставались фактически неосвоенными. Почти сразу к югу от реки Оки начиналось так называемое «дикое поле». Эти плодороднейшие черноземные территории оставались почти недоступными для земледельцев.

Освоение «дикого поля» открывало перед Россией огромные экономические перспективы. В ХVI—ХVII вв. для защиты городов и земледельческих поселений сооружались защитные линии, получившие название засечных черт. На протяжении ХVII в. засечная черта продвигалась все дальше и дальше на юг. Однако полной защиты от набегов эти сооружения не могли обеспечить – слишком огромные земли нужно было закрывать.

В ХVII в. в политических и военных кругах России зрело понимание того, что без активных наступательных действий избавиться от угрозы набегов и обеспечить освоение «дикого поля» невозможно. Но возможность подобных действий возникла только к концу ХVII столетия, после воссоединения Украины с Россией и окончания войны с Речью Посполитой. Заключив с Польшей в 1667 г. Андрусовское перемирие, наша страна резко активизировала свои действия по отношению к Крымскому ханству и Османской империи. Утвердившись на Левобережной Украине, Россия смогла создать свои опорные базы поблизости от пределов Османской империи. Теперь русским воинам, чтобы вступить в схватку с османами, уже не обязательно было преодолевать бескрайние просторы «дикого поля». Правда, нестабильность обстановки на Украине (ей в немалой степени способствовала политика правителей Крыма и Турции) не благоприятствовала замыслам русских политиков.

Тем не менее в конце ХVII в. произошли две русско-турецкие войны. В этих войнах русские войска смело вели наступательные операции в пределах султанских владений.

Когда началась первая из этих войн, точно не известно. В энциклопедиях, учебниках, монографиях можно встретить различные даты. Ведь официально войну никто не объявлял, она постепенно становилась все более ожесточенной и масштабной. Некоторые историки считают, что эта война началась в 1667 г., сразу после заключения Андрусовского перемирия. Называется также 1676 г., но чаще говорят о войне 1677—1681 гг., хотя военные действия велись, без сомнения, и раньше.

Еще в 1672 г. Речь Посполитая уступила османам Подолию, а Правобережную Украину передала под власть ставленника Турции гетмана П.Д. Дорошенко. Но Россия не признала эти решения. Командующий русскими войсками князь Г.Г. Ромодановский совершил в 1676 г. стремительный бросок на правый берег Днепра к городу Чигирину – гетманской столице Украины. Дорошенко был схвачен, в Чигирине обосновался русский гарнизон.

В 1677 и 1678 гг. происходили активные боевые действия, вошедшие в историю как Чигиринские походы. В июле 1677 г. 120‑тысячная турецко-татарская армия осадила Чигирин. Крохотный русский гарнизон города под руководством князя Ивана Ржевского проявил необычайное мужество, и в течение трех недель отбивал все атаки противника. Подошедшая армия Григория Ромодановского и украинские казаки гетмана Ивана Самойловича (60 тыс. человек) под Бужином разгромили османов, которые обратились в бегство.

В июне 1678 г. 200‑тысячное турецко-татарское войско под предводительством великого визиря Кара-Мустафы вновь осадило Чигирин. После гибели Ржевского гарнизон Чигирина возглавил генерал шотландец на русской службе Патрик Гордон. Турки несли огромные потери, но, не считаясь с жертвами, продолжали штурмовать крепость. Посланные на помощь Чигирину войска Ромодановского насчитывали 120 тысяч человек. Однако они подошли к Чигирину слишком поздно. Неприятель сумел ворваться в город. 11 августа Гордон с остатками своих воинов организованно оставил развалины крепости и присоединился к армии Ромодановского.

Обе стороны были сильно истощены. В 1681 г. в Бахчисарае был заключен мирный договор на 20 лет. Турция и Крым признавали переход к России Левобережной Украины и Киева. Правобережье признавалось подвластным султану, но с целью предотвращения столкновений между Россией и Турцией в будущем все население к западу от Днепра подлежало выселению. Бахчисарайский договор стал кратковременной передышкой. Важнейшее значение имело строительство Россией новой линии обороны на юге – Изюмской засечной черты, носившей скорее наступательный, чем оборонительный характер.

Мир оказался недолгим. Россия присоединилась к «Священной лиге», созданной в 1684 г. для войны с Османской империей. В нее входили Речь Посполитая, Австрия и Венеция. Выполняя обязательства, правившая тогда в России царевна Софья Алексеевна в мае 1687 г. приказала войску во главе с ее фаворитом князем Василием Голицыным выступить в поход против Крыма. Именно тогда Россия прекратила выплату Крымскому ханству «поминок» и предъявила претензии на Крым с Очаковом и Азовом, дабы «крымский хан учал писаться подданным царским».

Однако русское войско почти сразу оказалось в критическом положении. Засуха лишила лошадей подножного корма, а татары подожгли степь. 17 июня Голицын принял решение о прекращение похода. Удачней действовали русские войска и украинские казаки в южном Поднепровье. Русский генерал Григорий Касагов взял турецкую крепость Очаков. Паника началась в самом Стамбуле, султан бежал вглубь Малой Азии.

Второй поход Голицына против Крыма был подготовлен более тщательно. В него выступила 150‑тысячная армия при 350 пушках. 15 мая 1689 г. произошел жестокий бой, в котором ханские войска были разбиты и отброшены. 20 мая Голицын подошел к Перекопу и остановился перед татарскими укреплениями. Штурмовать их князь не решился ввиду неравенства сил. Через день русская армия повернула назад.

Крымские походы В.В. Голицына оказались неудачными, но важный опыт борьбы с Крымским ханством был получен. Россия своими активными действиями оказала значительную помощь своим союзникам по «Священной лиге», отвлекая крупные силы противника.

Война продолжалась. Только теперь думать о ней должны были не Софья с Голицыным, отстраненные от власти в том же 1689 г., а молодой царь Петр Алексеевич. В 1695 г. Россия возобновила активные боевые действия. Теперь целью походов стала важнейшая турецкая крепость Азов в устье Дона. Начались Азовские походы русской армии. Петр, учитывая опыт Крымских походов, повел своих воинов на юг вдоль полноводного Дона, не испытывая недостатка в воде. В конце июля 1695 г. русские войска обложили Азов. 7‑тысячный гарнизон крепости, который мог беспрепятственно получать все необходимое благодаря кораблям турецкого флота, отбил два штурма (5 августа и 25 сентября). После этого Петр приказал снять осаду.

Подготовка ко второму Азовскому походу началась в конце 1695 г. Было решено строить свой флот. Главным центром строительства был Воронеж и близлежащие места. Здесь возводились крупные корабли и собирались галеры и брандеры, доставлявшиеся из подмосковного села Преображенского и Брянска. Транспортные суда строили в Козлове и некоторых других местах. 27 мая Азовский флот вышел в море и блокировал Азов. 14 июня около устья Дона появился турецкий флот. Но в ходе боя турки потеряли 2 корабля и были вынуждены уйти.

После бомбардировки с суши и моря украинские и донские казаки захватили часть крепостного вала Азова. Гарнизон, не дождавшись помощи, капитулировал 19 июля 1696 г. В 1700 г. между Россией и Турцией был заключен Константинопольский договор. По его условиям за Россией был оставлен Азов с прилегающей территорией и вновь построенными крепостями (Таганрог и др.).

В войнах конца ХVII в. стран «Священной лиги» с Турцией впервые наглядно проявился уже давно начавшийся упадок державы турок-османов. Если период с середины ХVI до конца ХVII в. официальная историография Османской империи называла «периодом остановки», то теперь начался «период отступления».

Упадок Турции проявился прежде всего в разложении верховной власти. После султана Сулеймана Великолепного на троне империи уже не появлялось выдающихся государственных деятелей. Ни один из султанов лично больше не возглавлял армии. Огромное число наследников, неопределенность порядка престолонаследия превращали султанский трон в игрушку в руках османской знати. Угроза переворотов делала султанов очень подозрительными. Обычным делом стали истребление многочисленных братьев, убийство собственных детей. Все это дестабилизировало обстановку в Стамбуле. Нередко реальная власть оказывалась в руках великих визирей (главных министров) султана, которые иногда даже передавали эту власть по наследству.

Обострились проблемы, связанные с управлением огромными завоеванными территориями. Наместники султана на местах (паши) проявляли стремление к самостоятельности. То тут, то там вспыхивали сепаратистские движения, становившиеся нередко формой освободительной борьбы покоренных народов. Единство Османской империи ослабло.

Но главным признаком упадка империи стало ослабление армии. Сокращалась численность, снижались боевые качества конного войска. Воины все чаще передавали часть полученных от султана земель другим владельцам, не связанным воинскими обязанностями. Падала дисциплина. То же самое относилось и к пехоте – янычарам. В нарушение древних правил, они обзаводились семьями, начинали заниматься торгово-ремесленной деятельностью. Стремясь получить янычарские привилегии, в их число записывались торговцы и ремесленники, не имевшие никакого отношения к военному делу. Жившие в Стамбуле янычары становились орудием разных политических сил в борьбе за власть. От их воли нередко зависела судьба султана. Они получали огромные привилегии, подарки и, естественно, больше не рвались на поле боя.

Однако турецкое войско по-прежнему оставалось грозной силой. Огромная численность, фанатизм воинов, боевые традиции, мастерство полководцев делали борьбу с ними очень нелегким делом. По границам империи были сооружены мощные крепости, в обороне их османские воины проявляли свои лучшие качества. Поэтому «период отступления» Османской империи затянулся на более чем 200 лет.

Однако главной причиной такого долгого существования Османского государства стало наличие у него друзей в Европе. Очень многие там желали сохранения «статус-кво» на юго-востоке континента. Даже державы, воевавшие с Турцией, чрезвычайно ревниво следили за успехами своих союзников в этих войнах.

Уже в ХVIII в. планы раздела «турецкого наследства» были вполне реальны. Мощь противников османов тогда резко возросла благодаря процессам, связанным с их внутренним развитием. Средневековому в своей основе турецкому войску теперь противостояли регулярные армии европейских стран. Несравнимы стали и экономические потенциалы Турции и ее противников, что сказывалось на вооружении и оснащении армий.

Наконец, европейские народы переживали процесс становления национального самосознания, что делало их армии несравненно более сильными. Становление национального самосознания турецкого народа долгое время задерживалось. В то же время этот процесс начался у многих покоренных османами народностей. В частности, балканские народы (греки, сербы, черногорцы, молдаване, валахи, болгары) все активнее боролись за свое освобождение, становясь союзниками воевавших с Портой европейских держав.

В ХVIII в. силы России несравненно возросли. В ходе преобразований Петра Великого был совершен резкий экономический рывок, усовершенствована государственная система, созданы первоклассные регулярная армия и военно-морской флот. Все это значительно повысило шансы России в ее противоборстве с Турцией. Исход их поединка был очевиден. Однако Османская империя постепенно попадала во все большую зависимость от Англии и Франции. И эти страны, также как нередко и Австрия с Пруссией, стремились использовать Турцию против России, не желая и страшась усиления последней. Они оказывали Османской империи серьезную дипломатическую поддержку, материальную и военно-техническую помощь. Поэтому войны с Турцией ХVIII в. стали для России серьезным испытанием.

* * *

Первая русско-турецкая война в ХVIII столетии произошла в эпоху правления Петра Великого. Главным событием этой войны стал Прутский поход Петра I. После разгрома шведской армии в Полтавском сражении в 1709 г. шведскому королю Карлу XII, укрывшемуся в турецкой крепости Бендеры, удалось существенно ухудшить русско-турецкие отношения. При содействии австрийской и французской дипломатии он смог добиться от Турции объявления войны России в 1710 г.

В 1708—1709 гг. вероятность того, что объединенным силам Швеции и Османской империи удалось бы сломить сопротивление России, была очень велика. Но в тот момент в Константинополе и не помышляли о войне. Теперь же Порта сочла, что наступил благоприятный момент, чтобы померяться силами с Россией.

Странность во внешнеполитических зигзагах Османской империи объясняется посторонним влиянием, которому все более и более подвергался султанский двор. Карл XII не жалел ни слов, ни посулов, обещая Турции несколько принадлежавших Польше областей, крепость Кременец и 4 млн годовой дани.

Толкая Турцию к войне против России, Карл ХII надеялся переломить неудачный для него ход Северной войны. Для Порты, а также для крымского хана, главной целью войны являлось возвращение Азова, уничтожение новых русских крепостей, построенных на берегах Азовского моря, – Таганрога, Каменного затона и др., ликвидация угрозы, исходившей от русского Азовского флота.

Вступление России в войну было во многом вынужденным. Главным для Петра являлось скорейшее завершение войны со Швецией, утверждение на Балтийском море. Однако царь стремился сохранить свои позиции в Приазовье, а также надеялся нанести новый удар по Крымскому ханству, включить в сферу российского влияния Дунайские княжества – Молдавию и Валахию.

Начиная войну с Россией, Порта понимала, какую грозную силу представляет собой русская армия, недавно разгромившая считавшегося непобедимым Карла ХII. Поэтому было собрано огромное войско, в поход двинулись лучшие военные силы Османской империи.

Турция рассчитывала и на серьезную помощь со стороны шведов. Предполагалось, что шведский корпус из Померании (Северной Германии) выступит на помощь турецкому войску.

Но у России были свои козыри против османов. Дипломаты Петра Алексеевича уже давно вели переговоры с турецкими вассалами господарем Молдавии Д. Кантемиром и господарем Валахии К. Бракованом об их переходе на сторону России. Тайный договор с Константином Бракованом был заключен еще в 1709 г. Валашский господарь обещал помощь войском и продовольствием. В апреле 1711 г. Петр заключил тайный союз и с Дмитрием Кантемиром. Согласно условиям договора предусматривался переход Молдавии под протекторат (покровительство) России. Кантемир должен был предоставить в распоряжение русского командования своих воинов и продовольствие. Накануне начала боевых действий царь также направил находившегося на русской службе герцеговинца М. Милорадовича (предка героя Отечественной войны 1812 г.) в качестве своего агента в Черногорию. Милорадович вез грамоты Петра I к черногорцам с призывом подняться на борьбу с Турцией.

В январе 1711 г. были успешно отражены набеги буджарских (живших между Дунаем и Днепром) и крымских татар в пределы России и Украины. Одновременно в Речи Посполитой разбили отряд сторонников Станислава Лещинского – ставленника Карла ХII и турецкого султана на польский престол.

В январе же Петр начал подготовку к походу против Турции. Но эта подготовка затянулась. Полки приходилось перебрасывать из отдаленных областей Речи Посполитой и Прибалтики. Достаточные силы были собраны лишь в мае. К этому времени османские власти успели двинуть свои силы на север.

30 мая 1711 г. конница фельдмаршала Б.П. Шереметева переправилась через Днестр, вступила на территорию Молдавии.

Петр с основными силами присоединился к отряду Шереметева не сразу, он переправился через Днестр 20 июня. К этому времени Шереметеву пришлось самостоятельно принять решение, менявшее первоначальные планы кампании. Предполагалось, что конница Шереметева подойдет к Дунаю около крепости Исакча, где находились самые удобные переправы через эту полноводную реку. Однако время было упущено. Шереметев получил сведения о приближении с юга к этим переправам крупных турецких сил (они подошли туда 19 июня) и свернул на Яссы. Яссы – столица Молдавского княжества – расположены на правом берегу реки Прут.

В Яссах 25 июня 1711 г. произошло объединение отряда Шереметева и главных сил русской армии, которые привел Петр. Всего здесь оказалось сосредоточено около 46 тысяч воинов при 120 пушках. Сюда же в Яссы подошел Кантемир. Однако у него оказалось всего 6 тысяч человек, плохо вооруженных и необученных. Не смог господарь и доставить необходимого продовольствия. Вскоре Петр понял, что русская армия оказалась в сложной ситуации.

Турецкая армия великого визиря Баталджи-паши (120 тысяч человек, 440 орудий) к тому времени уже переправилась через Дунай у Исакчи и двинулась на север вдоль левого берега Прута. Здесь она соединилась с 70‑тысячной крымской конницей хана Девлет-Гирея. В распоряжении турецкого командования находилось от 255 до 407 пушек. Значительное превосходство в силах позволяло великому визирю надеяться на успех, и он смело шел навстречу противнику.

У Петра было две возможности. Можно было отступить за Днестр и попытаться на этом рубеже отразить врага. Можно было двинуться на неприятеля, надеясь на военную помощь и продовольствие, которое продолжал обещать К. Бракован. Царь выбрал второй вариант. Для побуждения валашского господаря к скорейшему выступлению к крепости Браилов у Дуная на границе Молдавии и Валахии 30 июня был направлен конный отряд генерала К. Ренне. Под командованием Ренне находилось 5600 человек, что составляло почти половину всей русской конницы, участвовавшей в походе.

Стремительный рейд Ренне был успешен с военной точки зрения. Генерал осадил и 14 июля взял Браилов. Однако главной задачи решить не удалось. Бракован остался верен османам, справедливо опасаясь подвергнуться разгрому со стороны подошедшей турецкой армии. Говорили, что валашский господарь еще весной 1711 г. выдал все русские планы султану, а теперь присоединил свои войска к его силам.

Обо всем этом Петр не мог пока знать. Сам он 30 июня с основными силами (38 тысяч русских и 5 тысяч молдаван) двинулся на юг по правому берегу Прута. Поход по опустошенной саранчой степи в условиях страшной жары оказался чрезвычайно трудным, войска двигались медленно, обоз отставал. 7 июля русская армия достигла местечка Станилешти.

Получив сведения о готовности турок к переправе через Прут с левого берега на правый, Петр отдал приказ генералу Янусу фон Эберштедту, командовавшему русской кавалерией, помешать этому. Конница двинулась вперед, но, увидев предмостное укрепление, генерал нарушил приказ царя и приказал отступать. Турецкие и татарские конники, уже переправившиеся вплавь через Прут, тут же атаковали отступающих. Отряду Януса пришлось спешиться, построиться в каре и медленно отходить на север. Лишь получив от Петра подкрепления, генерал смог соединиться с главными силами.

Позже оказалась, что Янус отступил от ложных мостов. Настоящие мосты были возведены в другом месте лишь на следующий день, 8 июля, причем переправа пехоты (янычар) была осуществлена только 9 июля.

Позже Петр писал об этой ситуации: «Тогда еще турки не перешли, но на той стороне были, и конечно б мог оной Янус их задержать, ежели бы сделал так, (как) доброму человеку надлежит». Свое странное поведение Янус объяснял невозможностью штурма укреплений при помощи конных драгун. Однако генерал Ренне вскоре с теми же драгунами осуществит успешный штурм не какого-то предмостного укрепления, а мощной крепости Браилов. Поэтому Петр имел полное основание надеяться на выполнение своего приказа. Современный российский историк Я.Е. Водарский пишет, что «Ренне уже долго служил под командованием Петра и, очевидно, усвоил новые и передовые для того времени военные идеи русского полководца. Во всяком случае, ему-то «употребление» драгун для взятия крепости не показалась странным». Другое дело генерал Янус, только что принятый на русскую службу…

В результате османы смогли беспрепятственно переправиться на правый берег Прута. 8 июля основные силы русской армии были атакованы на марше турецко-татарской кавалерией. Часть обоза была потеряна. Отбивая непрерывные нападения, петровские войска начали движение назад. Солдаты были страшно изнурены. Около двух часов дня 9 июля Петр отдал приказ остановиться и приступить к созданию укрепленного лагеря в районе урочища Новые Станилешти. Позиция на берегу Прута оказалась неудобной для обороны, но иного выхода у русских не было.

К этому времени большая часть турецкого войска уже перешла на правый берег Прута. Русский лагерь оказался окруженным со всех сторон. На противоположном берегу реки на холме турки установили свою артиллерию, однако огонь с большого расстояния не достигал русских позиций, и великий визирь приказал переправлять пушки на правый берег.

Вечером 9 июля янычары три раза ожесточенно штурмовали русский лагерь. Все атаки были отбиты, несмотря на превосходство в численности и мужество атаковавших. Правда, они штурмовали один и тот же участок лагеря. Поэтому Петр имел возможность перебрасывать по мере необходимости сюда подкрепления, которые снимал с других мест. Турки потеряли около 8—9 тысяч человек, русские – 3 тысячи. После наступления темноты атаки прекратились.

Вот как описывал эти события польский генерал С. Понятовский, находившийся в турецком лагере: «Испуская дикие вопли, взывая, по своему обычаю, к богу многократными криками «алла, алла», они бросились на неприятеля с саблями в руках и, конечно, прорвали бы фронт, если бы не рогатки, которые неприятель бросил перед ними… Сильный огонь почти в упор не только охладил пыл янычар, но и привел их в замешательство и принудил к поспешному отступлению. Кегая (заместитель великого визиря) и начальник янычар рубили саблями беглецов и старались остановить их и привести в порядок. Наиболее храбрые возобновили свои крики и атаковали во второй раз. Вторая атака была не такой сильной, как первая, и турки снова были вынуждены отступить». После неудачи третьей атаки кегая сказал Понятовскому: «Мы рискуем быть разбитыми, и это неизбежно случится».

В ходе сражения наглядно выявилось превосходство регулярной петровской армии над османским войском. Один из современников так описывал пришедшее к берегам Прута султанское воинство: «Войско азийское, почитай все пришло сюда… И за великий стыд себе причитают турки видеть такое войско, ибо народ плох, ободран, без ружья, и от далекого пути утомлен, и за тем на войну без сердца идут… Хотя войско турецкое есть многочисленно, однако ж торопко, нерегулярно, без голов (начальников) умных…»

Другой очевидец-западноевропеец отмечал: «После третьей атаки их замешательство и расстройство были так велики, что можно наверняка полагать, что если бы русские контратаковали их, то они бежали бы без всякого сопротивления». Подобное же развитие событий предполагал и начальник янычар, говоря позже султану: «И ежели бы москва наступала, то бы они никогда места удержать не могли… уже турки задние почали было утекать, и ежели бы москвичи из лагару выступили, то бы и пушки и амуницию турки покинули».

Однако обо всех этих обстоятельствах в русском лагере ничего не знали. Петр не решился контратаковать противника после успешных отражений его атак. Он опасался, что во время такой контратаки турецко-татарская конница ворвется в лагерь. Турецкие войска слишком превосходили его войска по численности. Главное же состояло в том, что визирь имел огромное преимущество в кавалерии. Под началом царя оставалось всего около 6,5 тысячи конников. Им противостояли 57,8 тысячи турецких всадников, не считая 70 тысяч татар. Помимо своей малочисленности не вся русская кавалерия была боеспособна. В предшествующие дни от бескормицы (трава была полностью выжжена солнцем и съедена саранчой) пало множество лошадей, уцелевшие же уже несколько дней питались лишь листьями и корой деревьев. Получить фураж в условиях окружения не было никакой надежды.

Русские войска в лагере сохраняли полную боеспособность и дисциплину. Однако люди тоже были до крайности изнурены. Все сильнее ощущался недостаток продовольствия, боеприпасов. Положение оказалось критическое. Можно было попытаться ударить по противнику. Однако успех не был гарантирован. Еще более печальные последствия могла иметь пассивная тактика. Надежды отсидеться в лагере не было. Во-первых, скоро мог начаться настоящий голод, во-вторых, постоянно можно было ожидать новых нападений. Тем более что ночью османы подвезли, наконец, свою артиллерию.

Вечером 9 июля царь Петр Алексеевич окончательно осознал, что он, победитель Карла ХII, мог потерпеть поражение и попасть в плен вместе со своей супругой Екатериной, принимавшей участие в походе. Рассказывали, что у царя случился припадок. Позже он писал: «Никогда, как и почал служить, в такой десперации не были». Существует легенда, что Петр ушел в свой шатер, приказав никому не входить в него. Лишь Екатерине удалось успокоить супруга. Она же якобы сыграла решающую роль в принятии решения о начале мирных переговоров с визирем. На самом деле решение о начале переговоров принял, разумеется, сам царь.

Поздно вечером 9 июня Петр собрал совет, который поддержал его решение о переговорах. Послом к визирю был назначен вице-канцлер П.П. Шафиров – опытный дипломат, доверенный человек Петра, знаток турецких нравов. Была составлена инструкция Шафирову для ведения переговоров и написано письмо к визирю от имени главнокомандующего Б.П. Шереметева с предложением начать переговоры.

На рассвете 10 июля, когда подошла турецкая артиллерия, янычары вновь предприняли штурм русского лагеря и вновь были отбиты. Вскоре к визирю доставили письмо с предложением начать мирные переговоры. Однако турки, уверенные в силе русской армии, сочли это военной хитростью и не стали отвечать. Позже Петр I писал: «Потом, когда ответом замешкалось, тогда послали к ним говорить, чтоб скорее дали отповедь короткою, хотят ли миру или нет, ибо более ждать не можем. Потом, когда и на ту посылку отповедь замешкалась, тогда велели полкам выступить. И когда сие учинилась, и наши несколько десятков сажен выступили, тогда от турков тотчас прислали, чтоб не ходили, ибо оне мир приемлют, и для того учинить унятие оружия, и чтоб прислали, с кем об оном мире трактовать».

Еще до приезда Шафирова на созванном визирем совете турецкое командование обсудило условия договора. Русское посольство (в его состав помимо Шафирова входило еще шесть человек, среди них такие известные впоследствии деятели, как А.И. Остерман и А.П. Волынский) было принято очень любезно. Шафиров сразу понял, что противник готов заключить мир. Позже возникли слухи о подкупе визиря, о том, что для этого подкупа Екатерина даже отдала свои драгоценности. Как показывают серьезные исследования, все эти слухи несостоятельны. Главными их распространителями стали Карл ХII и другие шведы, недовольные условиями договора, враждовавшие с визирем Баталджи-пашой. Русское посольство Шафирова доставило обычные во взаимоотношениях с Портой богатые подарки. Это были соболя, дорогие изделия, деньги из войсковой казны и т.д.

Главным требованием визиря было возвращение Азова и других отошедших к России земель, разрушение всех новопостроенных крепостей: Таганрога, Богородицка и Каменного затона. Турки также требовали прекратить русское вмешательство в дела Польши, передать им всю артиллерию русской армии, выдать Д. Кантемира и других «изменников» султана. Позже последние два требования были сняты. Договорились, что вместо армейской артиллерии турки возьмут пушки из Азова. Правда, появились новые требования: пропуск Карла ХII к его армии, возобновление Россией ежегодной выплаты «поминок» (по существу, дани) Крыму, пребывание Шафирова и сына Б.П. Шереметева Михаила в качестве заложников в Турции. Шафиров имел инструкции соглашаться на все условия. Несмотря на взаимное стремление сторон к заключению договора, его подписание затянулось до утра 11 июля.

Между тем положение в русском лагере стремительно ухудшалось. Один из служивших Петру иностранных генералов писал (перевод А.С. Пушкина): «Армия наша не имела провианта; пятый день большая часть офицеров не ела хлеба; тем паче солдаты, которые пользуются меньшими удобностями… кони лизали землю и были так изнурены, что когда пришлось употребить их в дело, то не знали, седлать ли, запрягать ли их, или нет».

Вечером 10 июля Петр, не зная о результатах миссии Шафирова, созвал военный совет. Совет решил: «Ежели неприятель не пожелает на тех кондициях быть довольным, а будет желать, чтоб мы отдались на их дискрецию и ружья положили, то все согласно присоветовали, что иттить в отвод подле реки». Наконец, после полудня 11 июля Шафиров вернулся с текстом договора.

12 июля 1711 г. договор был подписан. Сражение на Пруте закончилось. В этот же день русская армия в полном порядке, с артиллерией, под бой барабанов выступила из лагеря и двинулась домой. Визирь снабдил ее продовольствием, дал охрану от нападений крымских татар.

Условия Прутского мирного договора не были выполнены полностью, но были положены в основу договоров России и Турции, подписанных в 1712 и в 1713 гг. По ним Россия теряла Азов, разрушала свои крепости и уничтожала Азовский флот, возвращала все завоеванные земли, а также обязалась вывести свои войска с территории Правобережной Украины. Все это являлось платой за относительно мирные отношения с Османской империей, которая постоянно угрожала вновь начать военные действия против северного соседа. Однако напряженность в отношениях между Россией и Турцией сохранялась до конца правления Петра I и в последующий период.

Первая в ХVIII в. война России с Турцией закончилась для нашей страны неудачей, хотя русские войска в ходе боевых действий и не потерпели ни одного поражения.

* * *

30‑е гг. ХVIII в., когда на престоле находилась императрица Анна Иоанновна, вошли в историю России как годы «бироновщины», одной из характеристик которых традиционно считается пренебрежение к национальным интересам. Однако современные исследования этой эпохи свидетельствуют об упрощенности подобного взгляда на нее. В сфере внешней политики тогдашние правители России в целом следовали курсу Петра I. И сама императрица и ее ближайшее окружение (включая и пресловутого Э. Бирона) не мыслили себя вне России. Другой вопрос, что нередко предпринимаемые правительством Анны Иоанновны шаги оказывались не слишком удачными. Однако и при самых патриотических устремлениях правителей данный результат, разумеется, не может быть исключен…

Предметом постоянных забот правительства Анны Иоанновны было и развитие экономики страны. И в связи с этим взгляды всех российских политиков неизбежно обращались на юг, к «дикому полю», черноморскому побережью. Завоевание, освоение этих земель открывали захватывающие и, что немаловажно, сравнительно быстро реализуемые перспективы для развития и сельскохозяйственного производства, и торговли России.

Сохранились интересные воспоминания о попытке освоения южных степей, предпринятых именно в тот период (1733—1736) группой переселенцев из Германии. Они основали свое поселение недалеко от побережья Азовского моря. Вот как описывает природу этого края автор воспоминаний П.Э. Кемптен: «Природа делалась все более и более очаровательной: вокруг нас были горы, озаренные солнцем, леса, реки, безграничные степи, покрытые волчцом и вереском вышиною в рост человека. Мы видели, что нам легко будет обрабатывать эту землю…»

И вот поселение создано, земля обработана. Осенью переселенцев ждал невиданный урожай: «Колосья стояли вышиною в рост человека, а репа была величиною с детскую голову… Спаржа росла на свободе, горчица, засеянная моим отцом, густо покрывала гряды… Одним словом, светло и радостно было для нас грядущее».

Но то была иллюзия. Однажды утром поселение окружили крымские татары. «Сопротивляться было невозможно, потому что на каждого из нас приходилось их по двадцати. С криком они бросились на нас… Беспрепятственно завладели разбойники всем, что находили, согнали женщин и детей, связали нас, и не прошло 15 минут, как нас уже… увезли на маленьких тощих лошадках. Что сделалось с моим отцом, с моей матерью, родственниками, знакомыми, мне не известно, потому что с тех пор я их больше никогда не видел». Самого автора воспоминаний через день продали на невольничьем рынке в Азове…

Предотвратить подобные человеческие трагедии, создать возможности для экономического рывка могла лишь Россия и лишь при помощи своей военной силы.

Поэтому и в годы «бироновщины» стремление пробиться к Черному морю оставалось одним из главных мотивов российской внешней политики. Однако это стремление наталкивалось на все более активное противодействие таких крупных европейских держав, как Франция, Англия, да и вроде бы дружественная тогда России Австрия.

В начале 1730‑х гг. Англия и Франция, пытавшиеся создать из Швеции, Речи Посполитой и Турции «восточный барьер» с целью ослабить влияние России в Европе, подталкивали Турцию и Россию к войне. У Османской империи были и свои острые противоречия с Россией. Особенно рьяно за перманентную войну с Россией выступал главный вассал империи – Крымское ханство, правители которого ясно осознавали, что вскоре может встать вопрос о жизни или смерти их разбойничьего государства.

Все эти обстоятельства вели к стремлению Османской империи к войне. Однако конкретным толчком к этой войне послужили взаимоотношения в треугольнике Россия – Турция – Персия. Османская империя издавна претендовала на значительную часть территории своего восточного соседа – Персии (Ирана). В начале 20‑х гг. ХVIII в. в Иране пала правящая династия и Турция присоединила к себе почти все Закавказье и ряд других районов. Однако тогда же Петр I предпринял свои Персидские походы и включил земли по западному и южному побережью Каспийского моря в состав России.

Однако данные приобретения стали для страны тяжелейшей ношей. Удержание их требовало огромных затрат, от невыносимого климата ежегодно гибли сотни солдат русских гарнизонов, размещенных по берегам Каспия. И лишь опасение, что эти земли отойдут к Турции, заставляло послепетровские правительства продолжать их удержание в составе России. К середине 30‑х гг. ХVIII в. обстановка в Персии нормализовалась, и 10 марта 1735 г. был заключен договор о возвращении Персии прикаспийских областей. Однако Османская империя тут же захотела захватить их. Султан приказал крымскому хану выступить в поход против Ирана.

Первые столкновения произошли на Северном Кавказе. Особенно тревожное положение сложилось в Кабарде – территории в центральной части Северного Кавказа, которую и Россия и Османская империя с Крымским ханством считали своим владением. Татары постоянно грабили и разоряли кабардинские селения, угоняли их жителей в рабство. Россия оказывала помощь северокавказским народам в их борьбе с Крымом. Еще в 1734 г. большой турецко-крымский отряд был разгромлен русскими войсками в районе современного города Грозного.

В июле 1735 г. крымский хан Каплан-Гирей двинулся через Северный Кавказ с огромным войском в Закавказье. В августе вся Кабарда (она состояла из двух частей – Большой и Малой) была оккупирована крымцами. Немногочисленные в этом регионе русские войска, отряды казаков, калмыков и кабардинцев оказывали ожесточенное сопротивление захватчикам.

Так началась очередная русско-турецкая война. Помимо необходимости решения коренных внешнеполитических задач страны, весомым мотивом к ее началу со стороны России являлось стремление смыть позор Прутского похода, вернуть завоеванные Петром I земли. В указе императрицы Анны Иоанновны говорилось: «Пруцкой трактат был великой вред и бесчестие нашему государству». 16 июня 1735 г. на расширенном заседании Кабинета министров России было решено нанести удар по Крыму и Азову.

По замыслу петербургских политиков, результатом успеха должно было стать «воссоединение всей Степи, от Дона до устья Днестра, т.е. северного побережья Азовского и Черного морей» под своей властью при условии, «чтоб татары в другая области турецкие, от границ довольно отдаленные, переведены были, но чтоб на место тех татар так же не природные турки, но другого закону подданные турецкие, тамо поселены быть могли». Планировалось также провозглашение независимости Молдавии и Валахии под протекторатом России, обеспечение свободного плавания русских торговых кораблей по Черному морю и т д.

Однако собрать необходимое количество войск удалось лишь к октябрю. Осенью 1735 г. они двинулись в сторону Крыма. Русские подошли к крымской границе, разбили союзных хану ногайцев и расположились в станицах запорожских казаков. Однако дойти до границы Крыма – Перекопа из-за начавшейся распутицы не удалось. Самыми большими, как обычно, оказались потери не от боевых действий, а от болезней. Однако хан Каплан-Гирей вынужден был прервать свой поход на Иран и повернул назад для защиты своего ханства. Тем не менее в Турции и Крыму надеялись, что все вновь закончится для них благополучно, как во время Крымских походов В.В. Голицына или Прутского похода Петра I.

Но все оказалось во многом по-другому. Главнокомандующим основной Днепровской армией стал генерал-фельдмаршал Б.К. Миних, настроенный на решительную борьбу до полной победы.

Биография

Миних Бурхард Кристофор

(9.05.1683—16.10.1767)

Отец Миниха был военным инженером. Сын пошел по стопам отца и в течение двадцати лет служил в армиях Германии, Франции и Речи Посполитой. В 1721 г. Миних прибыл в Петербург и поступил на русскую службу. Он почти не принимал участия в военных действиях, а занимался, в основном, строительством укреплений. В Петербурге по приказу Петра I он строил шлюзы и сооружал Обводной и Ладожский каналы. После смерти Петра Миних, сблизившись с одним из самых влиятельных государственных деятелей того времени А.И. Остерманом, в 1728 г. получил титул графа, а затем стал генерал-губернатором Ингерманландии, Карелии и Финляндии.

В 1730 г. Миних поддержал императрицу Анну Иоанновну в борьбе с «верховниками». Вскоре он стал президентом Военной коллегии и получил чин генерал-фельдмаршала. Под его руководством в русской армии произошли перемены – был введен корпус тяжелой кавалерии (кирасиры), основаны кадетский корпус в Петербурге и гарнизонные школы, размеры жалованья русских офицеров и иностранцев были уравнены (при Петре иностранцы получали намного больше, чем русские, занимавшие те же должности и имевшие те же чины).

В 1735 г. Миниха назначили главнокомандующим армией, действовавшей против турок. Как главнокомандующий он был требовательным и жестоким человеком, привыкшим добиваться своих целей, и не жалел для этого ничего.

После окончания Русско-турецкой войны Миних уже не принимал участия в военных делах, а все больше участвовал в государственных. Он стал инициатором свержения герцога Э. Бирона. Но вскоре Остерману удалось добиться отставки Миниха, а во время правления Елизаветы Петровны Миних был сослан в Сибирь, где и провел около 20 лет. Из ссылки его вернул Петр III. В дальнейшем Миних присягнул на верность Екатерине II. До конца жизни Миних руководил строительными работами в портах Прибалтики и совершенствованием Ладожского канала.

Именно Миних, один из самых влиятельных людей тогдашней России, разработал план войны с Турцией. В 1736 г. он планировал взять Азов и, если удастся, покорить Крым. В 1737 г. завершить покорение Крыма, Кубани, утвердиться в Кабарде. В 1788 г. предполагалось покорить земли вплоть до Молдавии и Валахии. На следующий год можно было планировать и поход на Царьград (Стамбул).

Реальность показала, что планы Миниха были чересчур оптимистичными, а его собственные способности и возможности не вполне соответствовали грандиозности его замыслов.

В марте 1736 г. русские войска атаковали передовые укрепления Азова. Началась осада крепости. Как и при Петре I, в Воронеже были построены корабли, вышедшие по Дону в Азовское море и блокировавшие крепость. В апреле главная Днепровская армия под командованием Миниха двинулась к Перекопу. Осаду Азова он поручил генералу П.П. Ласси.

7 мая 1736 г. произошла первая стычка воинов Миниха с татарами, напавшими на русский авангард. С этого дня главнокомандующий приказал своему войску двигаться только в каре. Движение сразу замедлилось. Посредине каре находился огромный обоз, постоянные остановки которого также замедляли марш построенных в гигантский квадрат солдат.

Наконец, русские увидели знаменитый Перекоп. Через весь узкий перешеек тянулись 10‑километровые ров с водой и вал. Посредине вала находилась крепость Ор-Капы, через которую шел единственный проход через ров. Некогда, в ХVII в., тысячи пленных ослепленных запорожцев построили это гигантское защитное сооружение. Однако теперь его значение резко упало. Миних приказал обойти крепость и форсировать ров.

20 мая 1736 г. насчитывавшая 62 тысячи человек русская армия штурмом захватила перекопские укрепления. 22 мая сдалась крепость Ор-Капы. При штурме вала погибло лишь 6 человек. Впервые с ХVI в. нога русского воина вступила на землю Крыма. Вскоре была взята и крепость Кинбурн около Днепровского лимана.

На созванном военном совете большинство его участников выступали за то, чтобы армия остановилась около Перекопа и оттуда совершала небольшими отрядами набеги внутрь Крымского полуострова. Однако Миних приказал всем силам двигаться на Бахчисарай – столицу ханства. В его приказе по войскам говорилось о необходимости дотла разорить «гнездо разбойников».

Русская армия взяла город Гёзлев (ныне Евпатория) и 17 июня захватила столицу Крыма. По приказу фельдмаршала город был разграблен и сожжен. Дальше Миних собирался идти на Кафу (Феодосию) и Керчь. Однако из Бахчисарая пришлось срочно двигаться к Перекопу.

К этому времени даже главнокомандующий осознал ошибочность решения о вторжении в Крым со всей армией. Имея слабые представления о полуострове, он надеялся найти там богатые запасы продовольствия и всего необходимого для солдат. В этом его уверяли запорожские казаки, которым он доверился. Реальность оказалась куда более жестокой. В Крыму армия испытывала постоянный недостаток продовольствия и воды. Стояла нестерпимая жара. Начались эпидемии среди солдат, падеж лошадей. В сентябре 1736 г. во время проведенного смотра войск выяснилось, что погибла половина армии – 30 тысяч человек. Из них в бою полегло менее 2 тысяч воинов.

Это и стало причиной поспешного выхода армии Миниха из Крыма. Кроме того, главнокомандующий опасался оказаться запертым на полуострове возвращавшимся из Ирана татарским войском.

Разгром Крыма имел прежде всего морально-психологическое значение, он до основания потряс его жителей и османское правительство. Турецкий историк ХVIII в. писал: «Летописи османского дома изукрашены известиями о том, как обыкновенно были побиваемы и истребляемы презренные враги всякий раз, когда они дерзали простирать свои стопы с злостной целью и пакостным намерением к Крымскому полуострову, искони служащему предметом жадных взоров христианских наций. Случившееся в этом благословенном году происшествие есть никогда не слыханная и невиданная вещь: это всем и каждому известно… пола государства и народа была выпачкана грязью вражеского пребывания». В случившемся обвинили хана Каплан-Гирея, который был смещен и сослан на остров Хиос.

Пока Миних находился в Крыму, Донская армия генерала П.П. Ласси (28 тысяч человек) при поддержке Донской флотилии овладела 19 июня 1736 г. Азовом.

В плане кампании 1737 г. поход в Крым считался вспомогательной операцией. Она стала ответом на набег, совершенный татарами зимой 1736/37 г. на Украину, сопровождавшийся захватом множества пленников. Его возглавил получивший чин фельдмаршала П.П. Ласси. Противник ждал русских у Перекопа, но Ласси при поддержке Азовской флотилии повел войска через Генический пролив, Арабарскую косу и залив Сиваш. Русские войска уничтожили все, что еще уцелело от прошлогоднего погрома, в двух сражениях разбили крымские войска и благополучно покинули полуостров. Хотя люди вновь испытывали острый недостаток воды и продовольствия, небоевых потерь на этот раз было меньше благодаря более стремительным передвижениям войск.

В Крыму и Турции окончательно поняли, что пора безнаказанных набегов уходит в прошлое. Турецкий историк того времени писал об этом походе: «Проклятые московиты опять подобно злым духам вошли в чистое тело Крыма и… ни хан, ни жители не в силах были устоять против многочисленности огненного крещения проклятых: все от мала до велика повергнуты были в смущение и потеряли голову».

Главные боевые действия развернулись западнее Крыма. 30 июня 1737 г. армия Миниха (60—70 тысяч человек) подошла к мощнейшей турецкой крепости Очаков. Практически без всякой подготовки Миних 2 июля приказал атаковать ее. Войска несли большие потери от огня противника и, не дойдя до крепостного вала, повернули назад. Из Очакова тут же вышли отряды, начавшие преследовать русских. Но вдруг обстановка резко изменилась. От действий русской артиллерии в крепости давно полыхал пожар. Он дошел до главного порохового погреба, который взорвался. Под обломками стен и зданий сразу погибло более трети гарнизона Очакова. Воспользовавшись паникой, в крепость ворвались запорожские казаки, действовавшие на своих судах со стороны моря. В крепости началась резня, и комендант сдал ее на милость победителей.

В Очакове был оставлен русский гарнизон, который быстро восстановил укрепления. Это оказалось весьма своевременным. В октябре 1737 г. 40 тысяч турок осадили в крепости 2‑тысячный русский отряд. Несмотря на отчаянные штурмы, Очаков выстоял. Адъютант Миниха Х.Г. Манштейн писал об этих событиях: «Я сомневаюсь, что на свете было другое войско, которое подобно русскому, в состоянии было бы или решилось бы терпеливо выносить такие непомерные труды, какие перенесены русскими в Очакове». Вывод Манштейна характерен: «Это усиливает во мне давнишнее убеждение, что русские способны все выполнить и все предпринять, когда у них есть хорошие руководители».

В 1737 г. произошли еще некоторые события, подтверждавшие мнение Манштейна как бы с обратной стороны. С основной армией Миних от Очакова в июле двинулся к крепости Бендеры, но отсутствие корма для лошадей и продовольствия для людей вновь заставило фельдмаршала отдать приказ о возвращении. В целом потери в кампании 1737 г. вновь оказались очень высокими. Из похода не вернулось 16 тысяч человек, из которых только 4 тысячи пало в боях, а остальные стали жертвами плохой организации военных действий.

В июле 1737 г. в войну против Турции вступила Австрия, но ее войска сразу потерпели ряд поражений. В августе 1737 г. в местечке Немирове на Украине начались мирные переговоры между Россией, Австрией и Турцией. С русской стороны в них, как и в 1711 г., участвовали П.П. Шафиров и А.П. Волынский. Но теперь требования предъявляли они. Русская делегация настаивала на присоединении Крыма, Кубани, Молдавии, Валахии и прочих земель «до реки Дуная». Османская империя, разумеется, не соглашалась на подобные условия. Переговоры закончились безрезультатно.

В 1738 г. активные боевые действия почти не велись. Русские войска вновь двинулись на Бендеры, вновь это был медленный изнурительный поход в каре по жаре и бездорожью, вновь огромные потери от болезней. До Бендер дойти не удалось, и Миних повернул назад. В Очакове и Кинбурне вспыхнула эпидемия чумы. Русским войскам пришлось оставить эти крепости, предварительно разрушив их. Более успешным был новый поход в Крым Ласси. Русские войска опять перешли через Сиваш и обрушились на Перекоп с юга. Укрепления были погромлены. Татарские войска больше не решались вступать в сражения и при приближении русских скрывались в Крымских горах.

В 1739 г. армия Миниха (58 тысяч человек) двинулась на крепость Хотин на реке Днестр. Русские войска переправились через Днестр и 2 августа начали наступление на Хотин. Вечером 16 августа они подошли к укрепленному турецкому лагерю у местечка Ставучаны, расположенному в 12 км к юго-западу от Хотина. Здесь находилось 90‑тысячное турецко-крымское войско под командованием Вели-паши. Утром 17 августа конница Вели-паши атаковала русское войско с флангов и тыла. Но эти атаки были отбиты с большими потерями. Миних приказал начать атаку турецкого лагеря. При подходе русских противника охватила паника. Турки и татары, бросая пушки, оружие, снаряжение, бежали в Хотин. Победа была полной. Потери Миниха составили всего 13 убитых и 54 раненых.

Пробегая через Хотин, отступавшие войска заразили паникой и 10‑тысячный гарнизон этой фактически неприступной крепости, которая была высечена в скале. 19 августа 1739 г. остатки турецкого гарнизона Хотин капитулировали.

В честь взятия Хотина обучавшийся в германском городе Фрайбурге Михайло Ломоносов написал оду, сразу сделавшую его имя известным во всей образованной России:

…Шумит с ручьями бор и дол:
Победа, росская победа!
Но враг, что от меча ушел,
Боится собственного следа.
Тогда, увидев бег своих,
Луна стыдилась сраму их
И в мрак лицо, зардевшись, скрыла.
Летает слава в тьме ночной,
Звучит во всех землях трубой,
Коль росская ужасна сила…

Бегство турок продолжалась. Они оставили Молдавию. Русские войска вступили в ее столицу Яссы.

Казалось, война, несмотря на все трудности, должна была завершиться для России очень удачно. Однако 4 сентября 1739 г. австрийцы внезапно сдали Турции Белград. 7 сентября Австрия заключила с Османской империей сепаратный мир. В Белграде срочно начались австро-русско-турецкие переговоры. С русской стороны их поручили вести французскому послу в России Вильнёву. 18 сентября он подписал мир с Турцией. Белградский договор Миних назвал «срамным миром».

Понеся в войне большие потери, затратив колоссальные средства, Россия возвращала Османской империи практически все приобретенные территории. Турция получала назад Очаков, Кинбурн, Хотин, Яссы и всю Молдавию. За собой Россия удерживала лишь Азов, но без права укреплять его и даже оставлять там гарнизон. Проблемы выхода к Черному морю, обеспечение безопасности южных рубежей России так и не были решены. На Северном Кавказе России также не удалось упрочить своих позиций. Кабарда, фактически принадлежавшая до войны России, была теперь объявлена независимой, хотя по условиям договора и Россия и Турция с Крымом могли вмешиваться в ее дела.

Причиной поспешного заключения невыгодного Белградского мирного договора 1739 г. стали прежде всего усталость России от войны, огромные расходы на нее. Поэтому при петербургском дворе стремились покончить с военными действиями как можно быстрее. Вместе с тем обстоятельства, связанные с заключением «срамного мира» в Белграде, можно считать и следствием «бироновщины» – пренебрежения правящими верхами национальными интересами страны. Белградский мир фактически аннулировал достигнутые в ходе войны победы русской армии и свел на нет ее попытку выхода к Черному морю.

Решение коренных задач российской внешней политики на юге было отложено на длительное время.

* * *

Несмотря ни на что, установление относительного мира на южных окраинах России способствовало резкому ускорению заселения пустующих территорий части будущей Новороссии. Речь идет прежде всего о «Заднепровских местах» и «Земле войска Запорожского», окончательно закрепленных в составе Российской империи согласно условиям Белградского мирного договора.

По переписи 1745 г. в «Заднепровских местах» насчитывалось уже 2 города, 13 сел, 29 деревень и 133 хутора. Всего здесь числилось 1596 казацких дворов и 1624 крестьянских двора, в которых проживало около 9700 «мужских душ». Люди здесь занимались в основном выращиванием хлеба, а также скотоводством, пчеловодством, винокурением и др. В том же 1745 г. в «Земле войска Запорожского» насчитали около 10 тысяч запорожских казаков и более 1 тысячи «мужских душ» крестьян.

В последующий период освоение этих и ряда других земель на юге страны продолжалось значительными темпами. По данным на 1762 г., численность жителей Новороссии увеличилась в целом, по сравнению с 1745 г., почти в 3 раза, с 22 357 до 63 612 «мужских душ». Больше всего выросло число жителей Донецкого уезда – с 203 до 4925 мужчин. В до того практически незаселенном районе было построено уже 15 селений.

Вместе с тем большая часть будущей Новороссии оставалась совершенно неосвоенной еще долгие годы. Решительный шаг в этом деле был совершен в царствование Екатерины II Великой.

Екатерина II Великая во главе России

После кончины императрицы Елизаветы Петровны на престол вступил ее племянник, сын герцога Гольштинского, начавший царствовать под именем Петра III. Но в результате очередного дворцового переворота, совершенного 28 июня 1762 г. гвардейскими войсками, он был свергнут с престола и вскоре погиб. Императрицей была провозглашена популярная в гвардии и петербургском обществе его супруга Екатерина Алексеевна (до замужества принцесса Софья Фредерика Августа Анхальт-Цербстская).

Екатерина II старалась править больше снисходительностью к слабости окружающих ее лиц, чем действовать путем крутых мер. Императрица могла выслушивать сказанные ей истины, которые, возможно, могли не совсем нравиться ей, могла сознавать совершенные ею ошибки. Однако она нередко в своем правлении руководствовалась не столько имеющимися законами, сколько собственными желаниями, хотя сама открыто не признавалась в этом.

Выдвинутые Екатериной II люди отличались дарованиями в своих областях. Они способствовали вхождению России в число передовых европейских государств.

Царствование Екатерины II вошло в историю под названием «просвещенного абсолютизма», который, как и в других европейских странах того времени, характеризуется проведением жизненно важных и уже давно назревших реформ.

Ввиду того, что знаменитое Соборное уложение 1649 г. значительно устарело и к тому же было дополнено включением новых законов XVII—XVIII вв., Екатерина II решила созвать комиссию по выработке нового уложения.

Депутаты для комиссии выбирались по сословному характеру. Дворяне выбирали депутатов от каждого уезда, горожане – от каждого уезда, духовенство выбрало одного депутата от Синода, от каждого государственного органа правительство также выделяло депутатов. Были депутаты и от казачества и от инородцев. Крестьянское сословие представляли лишь государственные крестьяне. Ни помещичьи, ни посессионные, ни экономические в выборах не участвовали, да и для допущенных крестьян были установлены сильный возрастной ценз и многостепенность выборов.

Незадолго перед началом работы Комиссии Екатериной II был выработан «Наказ» комиссии, основанный на идеях французских публицистов, прежде всего сочинения Ш. Монтескье «О духе законов».

Но Екатерина руководствовалась в составлении «Наказа» не только идеями французских просветителей. Она принимала просителей всякого звания, выслушивала их жалобы и стремилась составить представление о их нуждах. Все это ложилось в идеи «Наказа», которые были обогащены теоретическими положениями о государстве и развитии общества. Впоследствии Екатерина II сама признавалась, что ее начала состояли из «Духа законов» Монтескье и из сочинения Беккария «О преступлениях и наказаниях». Немалую роль играли в нем и выводы из бесед с русскими государственными деятелями.

В «Наказе» были разделы о России, о монархической власти, о законах народного хозяйства, о воспитании подрастающего поколения и суде и расправе, о населении и модификации законодательства. Впоследствии «Наказ» был дополнен разделами «О полиции» и «О расходах, доходах и о государственном управлении».

Несмотря на то что Екатерина II отводила в своем «Наказе» решающую роль дворянству, она писала о том, что равных гражданских прав заслуживают все сословия, и даже о наказании жестоких мучителей крестьян. Екатерина II даже писала о необходимости смягчения наказания преступникам, а смертную казнь допускала лишь в случае серьезнейших нарушений закона.

Императрица не настаивала на дословном исполнении своего «Наказа», но требовала, чтобы после внесения Комиссией в него соответствующих исправлений, он был принят к исполнению.

Как уже говорилось, решающая роль отводилась в «Наказе» дворянству. Это не помешало его представителям вычеркнуть из «Наказа» то немногое, что относилось к защите интересов крестьянства.

И если из первоначального варианта екатерининского «Наказа» можно было видеть, что императрица задумывалась об отмене крепостного права, то после возражения известных русских просветителей, среди которых были А.П. Сумароков, Г.Р. Державин, княгиня Е.Р. Дашкова, она оставила свои намерения.

К началу заседания Комиссии каждый депутат должен был приехать с одним или несколькими наказами своих избирателей. Но большинство наказов дворянских депутатов являлось требованиями местного характера, а некоторые вообще говорили, что их избиратели всем довольны.

Большую часть наказов привезли крестьянские депутаты, и потому крестьянский вопрос не мог не стать основным из обсуждаемых на Комиссии.

Летом 1767 г. в Москве начала свою работу Уложенная комиссия, маршалом которой был избран А.И. Бибиков.

В своих выступлениях представители самых различных сословий ссылались на «Наказ» Екатерины II, отстаивая на его положениях справедливость своих требований.

На одном из первых заседаний у депутатов возникла мысль о поднесении императрице титула великой и премудрой матери отечества. Но Екатерина II отказалась, заявив, что великая ли она императрица оставляет судить потомкам, премудрым является лишь один Бог, а матерью отечества она и без того является для всех своих подданных. Бибикову она велела передать депутатам свое пожелание заниматься рассмотрением законов, а не «делать анатомию ее качеств».

Интересы дворянства на заседаниях Комиссии отстаивал депутат от ярославских дворян князь М.М. Щербатов. Он был одним из представителей наиболее древних дворянских родов и требовал восстановления их прав в противовес тем дворянам, которые вошли в это сословие путем несения службы во времена Петра I. Но другие дворяне, возражая, говорили, что представителей одних знатных фамилий не хватит для занятия всех военных и государственных должностей в России. Сама императрица уже понимала всю нелепость вопроса о знатной породе и в конце концов решила его в пользу «нового дворянства».

Проиграв в вопросе о «знатной породе», дворянство принялось говорить о предоставлении ему особых прав на участие в коммерческой деятельности. Наиболее активным проповедником интересов дворянства по-прежнему являлся Щербатов.

В свою очередь, купечество требовало расширения своих гильдейских прав и ограждения их от конкуренции торгующих дворян.

Правительство Екатерины II тщательно изучало депутатские наказы, записи выступлений, делало выводы о положении дел в империи. Это признала и сама императрица.

Но начиная с конца лета 1768 г. заседания Комиссии проводились все реже и реже. 18 декабря 1768 г. А.И. Бибиков объявил, что императрица по случаю начавшейся войны с Турцией повелела, чтобы депутаты-офицеры отправились в действующую армию, а на их места в губерниях были избраны новые депутаты, для чего всем надлежит разъехаться по своим уездам. Роспуск Комиссии носил временный характер.

Правительство Екатерины II добилось своих целей. Императрица убедилась, что основная часть депутатов не собирается покушаться на права самодержавной власти и не способна к кропотливой законодательной работе. В свою очередь, Екатерина II могла использовать собранный материал для разработки будущих законов.

Но основным вопросом на заседаниях Комиссии был крестьянский. Многие помещики жаловались на непослушание и бегство своих крестьян, требовали принять к ним особые меры. Но некоторые, прежде всего депутат козловского дворянства поручик артиллерии Г. Коробьин в представленной записке доказывал необходимость предоставления крестьянам права на владение недвижимой собственностью и регламентирования их повинностей. Несмотря на то что мнение Коробьина встретило резкие возражения представителей дворянства и упреки в незнании им дела, при выборах в члены Комиссии, проходивших путем тайного голосования, он получил большинство голосов.

Политика правительства продолжала носить чисто дворянский характер. Даже в годы «просвещенного абсолютизма» был издан указ о запрещении «утруждать» императрицу «не дельными челобитными» – жалобами на своих господ, – по нему крепостным крестьянам угрожало наказание плетьми и каторгой (1762). В развитии этого указа были изданы указы о разрешении помещикам по собственному усмотрению ссылать крестьян за дерзости на каторгу (1765) и указ, запрещающий крестьянам жаловаться на своих господ, также карающий каторгой (1767).

Вместе с тем сама Екатерина II пыталась принять некоторые меры, направленные на отмену крепостного права. Она даже назначила премию в 1 тыс. червонцев за лучшее сочинение об отмене крепостного права, пытаясь опереться в этом деле на помощь Вольного экономического общества. Однако, учитывая европейский и даже американский опыт, она опасалась последствий поспешных шагов в этом направлении, обоснованно ожидая еще больших крестьянских волнений.

Борьба императрицы с крепостным правом ограничилась лишь ограничением помещичьих злоупотреблений, самым крупным из которых было дело о Д. Салтыковой (Салтычихе).

Дворянское крепостное хозяйство осталось основным в экономике России. Большое количество крепостных крестьян преобладало к югу от Москвы (Тульская, Калужская, Орловская, Курская губернии), где их число достигало 80—85 %. Лишь в Вятской губернии их было не много и совсем не было в Архангельской губернии и в Сибири.

Если в южных землях преобладала барщина, то в нечерноземных губерниях людей переводили на оброк, выросший в несколько раз с 1760‑х по 1790‑е гг. Кроме того, на оброчных крестьян было возложено множество иных повинностей (работа в саду помещика, сбор ягод и грибов, повозная).

Помещик мог подарить своего крепостного, проиграть его в карты, мог разрушить всю его семью путем одиночной продажи. Некоторые помещики составляли себе целые гаремы из своих крепостных красавиц, иные имели даже целые штаты палачей с орудиями пыток, были случаи, когда помещик принуждал крепостную мать кормить грудью борзых щенков.

В то же время Екатерина II, зная о происходившем в крепостническом хозяйстве и даже преследуя отдельные злоупотребления, продолжала утверждать, что «неоспоримо, что лучше судьбы наших крестьян у хорошего помещика нет во всей вселенной».

Поскольку помещичье хозяйство непрерывно расширялось вширь, захватывая все большие земли, владельцам не было нужды повышать производительность своих владений. Некоторые из них, правда, попытались повысить свои доходы путем разведения новых культур, огородничества, винокурения и даже заводили сельскохозяйственные машины. Но заметно повысить продуктивность своего хозяйства им не удавалось.

Вместе с тем дворяне нуждались в деньгах для содержания роскошных усадеб с парками, поездок за границу, ведения «приличной» положению жизни.

Нужно было искать денег, и они обращались за помощью к ростовщикам, залезая в долги и окончательно запутываясь в них.

Основанный в 1754 г. государством Банк для дворянства был в 1786 г. преобразован в Государственный заемный банк. Он предоставлял помещикам дешевые кредиты. При Екатерине II были основаны Вдовья, Ссудная и Сохранная казны, с отделениями в Москве и Петербурге, предоставлявшие помещикам ссуды из 6 % годовых под залог крестьянских душ. Но все эти деньги в основном проживались дворянами и не могли поправить положение их хозяйства. Постепенно начиналось разложение крепостного хозяйства.

К 1767—1769 гг. в России имелось уже 655 промышленных предприятий, в число которых входили мануфактуры и заводы (159), главным образом железоделательные и меднолитейные. К концу XVIII в. их число увеличилось до 2294.

Уже в конце правления Петра I правительство стремилось передать производство в руки отдельных лиц. Промышленным производством занималось купечество и часть представителей дворянства. Государство стремилось отделаться от лишних трудностей при строительстве заводов, но поощряло их развитие в хозяйствах помещиков.

Казалось, помещики могли избавить себя от лишних трудностей, связанных в иных условиях с издержками. Но заведение мануфактур облегчалось наличием в хозяйстве подходящей сельскохозяйственной продукции. Так появлялись суконные, полотняные, кожевенные, винокуренные заводы, на которых работали крепостные крестьяне, не получавшие за свой труд платы. Там, где имелись в наличии сырье и не требовалось ни техники, ни особого умения, число предприятий непрерывно росло весь XVIII в.

На Урале высокого развития достигла металлургическая промышленность, оставив за спиной прежние районы металлургии (Тула, Кашира, Липецк и Олонец). Из 120 металлургических заводов в 1766—1767 гг. 76 действовали на Урале, производя 90 % всей выплавленной меди и 65 % черного металла России. На уральских заводах находились доменные печи, своими размерами поражающие даже иностранцев. По выплавке чугуна Россия стояла на первом месте в мире. Уральское железо славилось своей прочностью и антикоррозийностью. Лишь в 1782 г. из России было вывезено 9800 пудов. Русское железо и медь, производимые на заводах южного Урала, пользовались большим спросом на внутреннем рынке. Проявляли к ним интерес и за границей.

Уральские заводы строились на средства графов Шуваловых и Воронцовых, купцов Демидовых. Ко многим из них были приписаны посессионные крестьяне. Приходили на заводы и «вольные люди», нередко впоследствии оказывающиеся навечно приписанными к государственным предприятиям. Уже ко второй половине XVIII столетия на уральских заводах насчитывалось больше 140 тысяч рабочих.

Все они работали в сырых, темных шахтах или, напротив, стояли в душных помещениях у раскаленных печей. Приписные рабочие за свой труд (12—14 часов) получали 6—8 копеек в день и нередко подвергались наказаниям кнутом, заключением в кандалы, клеймению железом.

Из крестьянских промыслов формировалась легкая промышленность. Знаменитый текстильный Иваново-Вознесенский район фактически создали крепостные крестьяне графа Шереметева. От 40‑х гг. XVIII в. к концу 80‑х гг. того же столетия было создано 52 мануфактуры. Большая их часть была основана на вольнонаемном труде. Охотников было много, работников поставляли окрестные деревни, откуда уходили разоряющиеся крестьяне. Было много людей и иного звания. Множество крестьян работали на определенного владельца у себя в избах.

Некоторые крестьяне, создавшие собственные мануфактуры, все еще сохраняли свое положение крепостных и лишь впоследствии, скопив изрядную сумму денег, откупались на волю, вступали в купеческие гильдии, а иногда даже получали дворянское достоинство.

Когда в 1767 г. правительство отменило промышленную монополию, хозяйственная деятельность владельцев мануфактур резко пошла в гору. Отмена монополии пошла на пользу как владельцам крестьян, поскольку дворяне могли облагать оброками своих крестьян, занимающихся производством и даже занимать у них деньги, так и самим крестьянам, поскольку даже высокие оброки не мешали развитию их хозяйства. Владельцы самих мануфактур были заинтересованы в применении вольнонаемного труда. Уже с 1762 г. было запрещено покупать и приписывать к заводам крестьян.

Лишь с 1760‑х по 1790‑е гг. количество вольнонаемных рабочих увеличилось почти вдвое. По истечении особого срока нанятый работник мог уйти на другое предприятие. В заключаемом договоре оговаривалась и оплата труда.

В продолжение переходного периода от Петра I до Екатерины II были уничтожены почти все учрежденные Петром I губернские должности, за исключением губернаторов и воевод. Стремясь упорядочить управление страной, Екатерина II была вынуждена принять меры к укреплению власти на местах.

В 1764 г. императрица издала указ, известный под названием «наставления губернаторам». В указе говорилось о том, что губернатор – «глава и хозяин всей врученной его смотрению губернии».

В 1775 г. был издан закон о местном управлении, вторая часть которого была обнародована в 1780 г. В указе говорилось о трех неудобствах в управлении Россией: обширность губерний, недостаточность учреждений и смешение в них всякого рода дел. Указ устанавливал две местные единицы: губернии (300—400 тысяч душ) и уезд (20—30 тысяч душ). В случае необходимости губернии или наместничество подлежали разделу на провинции. Было образовано около 40 губерний. Главной местной властью являлся генерал-губернатор, являющийся фактически государевым наместником. Общее назначение его должности определялось словами: «строгое и точное взыскание чинить со всех подчиненных ему месть и людей с исполнении законов и определенного их звания и должностей, но без суда да не накажет никого».

Власть генерал-губернаторов, с одной стороны, являлась надзирающей, а с другой – политической. При генерал-губернаторах никаких других учреждений, кроме канцелярии, не имелось, и их распоряжения приводились в исполнение надлежащими органами губернского управления.

Как власти надзирающей генерал-губернатору принадлежало высшее управление в губерниях. Особому их попечению вверялись вопросы благосостояния и внутренней безопасности, народного здоровья и продовольствия, хозяйства и личного состава местного управления.

Политическая власть генерал-губернаторов заключалась в сообщении ими сведений о «пользах и нуждах» края. Без их ведома никакие новые меры или распоряжения, приводившие к изменениям в вверенном их попечению крае, не могли быть предприняты иначе, как по предварительному запросу генерал-губернаторских соображений и заключения; через них же передавались к исполнению в губернии распоряжения императрицы, им же принадлежало проведение направления деятельности местной администрации согласно видам правительства.

Генерал-губернаторы имели право издавать обязательные постановления и дополнять их, изменять или отменять постановления губернаторов.

В своих отношениях с верховной властью генерал-губернатор был поставлен вровень с президентами коллегий, имел право личного доклада императрице и право непосредственного отношения с Сенатом.

Само местное управление было сосредоточено в наместническом и губернском управлениях. Для надзора при правлении состояли губернский прокурор и при нем двое стряпчих казенных и уголовных дел. Главным действующим лицом в губернском правлении являлся губернатор, который в случае отлучки из губернии генерал-губернатора исправлял самостоятельно свою должность. Остальные губернские должности носили судебный и административный характер. К судебным учреждениям относились палата гражданского суда, палата уголовного суда и совестный суд. К административным относились: казенная палата, председатель которой носил титул вице-губернатора или поручика правителя, и приказ общего призрения, ведавший делами по народному здравоохранению, народному образованию и кредиту.

Уездная администрация почти полностью была выборной: уездный суд с дворянской опекой и нижний земский суд.

Города имели общую и шестигласную думу, для заведывания делами по благосостоянию и благоустройству города; судебными делами, касающимися городских обывателей, ведал городской магистрат, а заведование полицией безопасности сосредоточивалось в руках городничих, назначавшихся сенатом.

Для судебных дел свободных крестьян были учреждены нижние расправы.

Для судебных дел между губернскими и уездными судебными установлениями – промежуточные инстанции; верхний земский суд и верхняя расправа.

Предметом постоянных государственных забот Екатерины Великой всегда оставалась армия. Только вступив на престол, она напомнила в своем Манифесте, чтобы армия, помня о своих победах, не возгордилась и тем самым не лишила себя тех качеств, которые прославили ее на полях сражений.

В одном из своих самых первых распоряжений императрица учредила Воинскую комиссию, на которую возложила устранение всех армейских недостатков. К работе в Комиссии были привлечены видные участники Семилетней войны: П.А. Румянцев, П.И. Панин, З.Г. Чернышев, П.С. Салтыков, А. Вильбоа, М.Н. Волконский, В.М. Долгоруков и др.

Ввиду того, что со времен Петра I число и штаты войск значительно изменились, а программа развития армии осталась прежней, Екатерина II предложила сделать в каждом полку две программы – как на мирное, так и на военное время. Екатерина II настаивала на том, чтобы проводящиеся в мирное время маневры соответственно приближались к действиям войны. В екатерининское время в армии впервые появились военные медики, снабженные достаточным числом инструментов и других медицинских припасов, а сами военные медики имели специальную форму.

Комиссия признала необходимым реорганизовать квартирмейстерские части и провести первые военные маневры под Красным Селом около Петербурга в 1764 г.

Значительно была пересмотрена роль полкового командира, неограниченная власть которого в полку была источником самых разнообразных злоупотреблений. Все нижестоящие офицеры, не говоря уже о рядовом составе, прежде были отданы в полную власть своего полкового командира. Полковая казна до этого также полностью находилась в его руках, что не могло не сказаться на ее содержании.

Комиссия приняла решение покончить с бесполезным переводом офицеров из одного полка в другой. В результате этого было увеличено количество кавалерийских полков, вследствие чего для действующей армии было сформировано 25 кавалерийских полков 5‑эскадронного состава (138 человек в эскадроне), а для внутренней службы – 7 драгунских полков.

К екатерининскому времени относится изменение роли гусар в русской кавалерии. До Семилетней войны русское правительство и генералы были уверены, что русский человек не может быть хорошим гусаром, и потому немногочисленные полки этого вида формировались из сербов, хорватов и венгров. Теперь же Слободские казачьи полки были преобразованы в 5 гусарских шестиэскадронного состава, а 4 ранее иностранных гусарских полка были названы русскими и развернуты в 8 полков шестиэскадронного состава.

В пехоте полки были полностью укомплектованы по штатам мирного времени и каждый мушкетерский и пехотный полк состоял из 10 мушкетерских и 2 гренадерских рот (136 человек в роте по штатам военного времени).

По предложению генерала П.И. Панина был сформирован особый корпус егерей, а по предложению графа З.Г. Чернышева – особый легион из иностранцев и вольнонаемных людей.

Военной комиссией были также разработаны и Высочайше утверждены «Пехотный строевой устав», «Устав воинский и конной экзерунции», «Инструкция полковничья пехотному полку» и другие, которыми русская армия руководствовалась до конца царствования Екатерины II.

Артиллерия и инженерные войска, объединенные под руководством «Канцелярии главной артиллерии и фортификации», долго оставались без изменений. Лишь в 1783 г. Екатерина II повелела подчинить канцелярию главнокомандующего артиллерией и фортификацией генерал-фельдцейхмейстеру для достижения единоначалия в управлении этим родом войск. В самом конце правления Екатерины II появились первые конно-артиллерийские роты.

Значительное место в артиллерии было отведено оружейным заводам, на которых отливались пушки. Сестрорецкий завод был передан в канцелярию главнокомандующего артиллерией и фортификацией, а Тульский – в ведение казенной палаты Тульского наместничества. Орудия отливались в Туле и на частном заводе Баташева.

В годы правления Екатерины II деятельность сокращенного инженерного корпуса была направлена на разработку крепостных сооружений. С этой целью императрицей были приглашены в Россию специалисты, получившие за границей известность своими работами: генерал Баур, инженер-капитан Опперман, генерал д’Волан, генерал Сухтелен. Эти видные военные инженеры разработали систему государственной обороны границ, проектов, планов и смет будущих крепостей. По Высочайше утвержденному докладу Военной коллегии было решено в 1772 г. построить крепости в Динабурге, Полоцке, Рогачеве, Овруче и других пунктах западной границы. Было даже начато формирование гарнизонных батальонов, но из-за нехватки необходимых средств крепости не были выстроены.

Снабжение армии провиантом производилось из войсковых и запасных магазинов. В походе войска снабжались из особых «проходных» магазинов.

Особое внимание уделялось подготовке новых военных кадров, прежде всего офицерских. В первый же год восшествия на престол Екатерины II был издан новый устав Сухопутного кадетского корпуса, по которому прежняя «Артиллерийская и Инженерная дворянская школа» была преобразована в Артиллерийский и Инженерный шляхетский корпус (впоследствии 2‑й кадетский) с прямым подчинением императрице.

В 1782 г. был создан Гидравлический корпус, который должен был пополняться молодыми офицерами-инженерами. В программу этого корпуса было введено изучение гидравлики, гидростатики и гидротехники. При Екатерине II был основан Корпус чужестранных единоверцев для обучения в нем прежде всего греков.

Продолжались преобразования и в Сухопутном шляхетском корпусе. Здесь была учреждена Школа художеств для специальной подготовки мастеровых из солдатских детей. В программу корпуса было введено изучение государственного и военного законодательства, с тем чтобы каждый, кто его закончил, мог «исполнять должность генерала-аудитора».

К концу царствования Екатерины II в 400‑тысячной русской армии было 3 гвардейских, 5 армейских кирасирских, 16 карабинерных, 1 конно-гренадерский, 11 драгунских, 2 гусарских, 11 легкоконных, 4 конно-егерских и 50 казачьих полков.

В 1795 г. был издан Манифест, в котором впервые проводилась мысль, что защита Отечества – священный долг для каждого его гражданина.

Преддверие Первой турецкой войны. Силы сторон

После утверждения на троне Екатерина II была заинтересована в стабилизации своего положения и втягивать Россию в войны не собиралась. Страна еще не оправилась от последствий участия в Семилетней войне, связанных с огромными людскими, финансовыми и материальными потерями. Тем более что никаких выгод от этой войны Россия в итоге не получила.

Однако стремление Екатерины II полностью сосредоточиться на решении внутренних проблем оказалось тщетным. Первым серьезным внешнеполитическим испытанием для новой государыни стали события в Речи Посполитой. Положение в этом государстве всегда волновало Россию. Ведь Речь Посполитая – ее западная соседка, и ей жизненно важно было, чтобы у власти там находились дружественные правительства. Еще Петру I в 1718 г. удалось установить фактический протекторат России над стремительно разлагавшимся Польским государством. Однако позиции пророссийских сил там оставались нестабильным, на ее политику оказывали влияние и враждебные России страны, прежде всего Франция. Среди польского дворянства чрезвычайно сильны были антирусские и профранцузские настроения.

Уже в 1763 г. умер король Речи Посполитой Август III и начались выборы нового короля. Дипломатам и военачальникам русской императрицы удалось усадить на польский престол бывшего ее фаворита Станислава Понятовского. Однако вскоре у короля возникли проблемы с его буйными подданными. Под нажимом России и Пруссии Понятовский после долгих проволочек осуществил реформу, по которой признавалось равноправие так называемых диссидентов, т.е. христиан-некатоликов (православных, протестантов) с католиками.

Это вызвало взрыв возмущения значительной части польского дворянства. В феврале 1768 г. в городе Бар в Подолии возник вооруженный союз польской шляхты – конфедерация. Конфедераты потребовали от короля отмены равноправия для диссидентов. После отказа Станислава Понятовского Барская конфедерация развернула военные действия против короля. Понятовский запросил помощи у Екатерины. Русские войска вступили в пределы Речи Посполитой, началась польская кампания 1768—1772 гг. Конфедератов поддерживали Франция, Австрия и Турция. Последняя активно помогала мятежникам, которые использовали турецкую территорию в качестве своей базы. Конфедератам удалось одержать ряд побед, но в целом их действия были неудачны. В ряде сражений русские войска еще в 1768 г. нанесли серьезные поражения мятежникам.

Одновременно против польской шляхты действовали отряды украинских казаков. Именно их действия стали толчком, а скорее предлогом, для начала Русско-турецкой войны. Один из украинских отрядов совершил налет на лагерь мятежников в османских владениях. Султанское правительство обвинило Россию в этом нападении.

Осенью 1768 г., побуждаемый Австрией, а главным образом Францией, турецкий султан предъявил русскому послу (резиденту) в Стамбуле А.М. Обрескову ультиматум о немедленном выводе русских войск из Подолии. Отказ России выполнить это требование был сочтен Портой достаточным поводом для объявления войны. Это произошло 25 сентября 1768 г. Русский посол был арестован и посажен в Семибашенный замок – крепость, сооруженную османами сразу после взятия ими Константинополя в 1453 г.

Однако, поскольку ни та, ни другая стороны практически еще не были готовы к вооруженной борьбе, военные действия фактически развернулись только в следующем, 1769 г.

* * *

Основу турецкой армии, ее ядро, наиболее организованное и обученное, составляли постоянные правительственные войска, состоявшие из корпуса янычар, конницы и артиллерии. Янычары представляли собой пехоту, сравнимую с русскими стрельцами. В прошлом они отличались высокой боеспособностью, но к середине ХVIII в. уже в значительной мере утратили прежний боевой дух.

Этому во многом способствовали значительные привилегии, предоставляемые им султанским правительством. Занятия торговлей и ремеслами способствовали перерождению личного состава корпуса. Отборная же их часть – воины столичного гарнизона – представляла собой нечто вроде преторианской гвардии римских императором, играя решающую роль в дворцовых переворотах.

Османское конное ополчение формально представляло собой серьезную военную силу в составе турецких войск, но фактически к этому времени численность ополчения настолько снизилась, что оно почти утратило свое значение. Наибольшую часть турецкого войска представляли провинциальные ополчения, собиравшиеся из жителей только на время войны и практически мало чему обученные. Гарнизоны крепостей и укрепленных городов частично состояли также из вооруженных местных жителей. Однако именно упорная оборона крепостей считалась сильной стороной турецкого войска.

В ХVIII в. вооружение турецкой армии отставало от вооружения европейских армий. Ружья пехотинцев отличались значительной длиной ствола и большим весом, медленностью заряжания и необходимостью применения подсошек. Штыков ружья не имели. Холодным оружием для пехоты были сабля и кинжал. Конница в основном сражалась холодным оружием, хотя и имела огнестрельное. Артиллерия была на низком уровне: полевые орудия отличались большим весом, многие не имели колесных лафетов, т.е. были практически лишены возможности маневра на поле боя.

На этом фоне военные силы России выгодно отличались. Русская армия делилась на дивизии и авангардные корпуса, хотя ни те, ни другие еще не имели определенного состава. Пехотные корпуса и дивизии разделялись на бригады, и сверх того к ним придавалась полковая и полевая артиллерия, а иногда и кавалерия. Пехотные бригады состояли из двух полков, либо из нескольких гренадерских батальонов.

Пехотные полки, как гренадерские так и мушкетерские, состояли каждый из двух батальонов: гренадерские батальоны состояли из четырех гренадерских рот, а мушкетерские – из одной гренадерской и трех мушкетерских.

Пехота строилась в четыре шеренги, из которых, при пальбе, первые две становились на колени. При построении каре, фасы его составлялись из развернутого фронта. Колонны употреблялись исключительно для походных движений.

Мушкетеры были вооружены ружьями со штыками и шпагами, а гренадеры, кроме того, носили в особых сумках по две гранаты. Иногда часть пехоты вооружалась пиками, и для этого полагалось иметь в полку по 216 пикинерских копий.

Кроме того, при каждом полку возилось по 3,5 тысячи рогаточных копий, из которых составлялись рогатки, посредством петель и смычных крючьев. Несмотря на то что Россия в кампанию 1770 г. отменила употребление рогаток, русские войска продолжали возить их за собой, и отказались от них только к началу войны 1787—1791 гг.

Кавалерия была разделена на бригады, заключавшие в себе по два полка. Кирасирские и карабинерские полки состояли из 8 рот, или 4 эскадронов, кроме одного запасного, а гусарские – из 16 рот, или 8 эскадронов, кроме двух запасных. Кавалерия строилась в три шеренги, а, спешившись, перестраивалась в две шеренги. Кирасиры вооружены были палашами, имели по два пистолета и носили железные кирасы. Вооружение карабинера состояло из палаша, карабина со штыком и двух пистолетов, а гусара – из сабли, карабина и пистолетов.

Артиллерия разделялась на полевую и полковую. Полковая составляла роты по 10—12 орудий в каждой. Полевая придавалась пехотным полкам (по четыре трехфунтовых орудия каждому).

Для действия против турок составлялись каре из пехоты с артиллерией. Полковые орудия становились по флангам батальонов, а полевые соединялись в батареи, на углах и на середине длинных фасов каре. Небольшая часть пехоты помещалась внутри каре, вблизи той части войск, которой должна была служить резервом. Стрельба производилась шеренгами и плутонгами (взводами). Переноска рогаток производилась при передвижениях войск в бою, шестью человеками в каждом плутонге. Кавалерия располагалась в интервалах между каре.

К началу боевых действий 1769 г. Россия сосредоточила на главном – Днестровско-Бугском театре военных действий две армии: 1‑ю в районе Киева и 2‑ю на Днепре, ниже Кременчуга. В Петербурге для руководства ведением войны был создан Военный совет при высочайшем дворе. Военный совет имел своим прообразом Конференцию времен Семилетней войны, хотя теперь командующие армиями пользовались большей самостоятельностью.

Военный совет разработал план кампании 1769 г., в котором основное внимание уделялось возможным активным действиям со стороны противника и способам их парирования. Первая армия («наступательная») при благоприятных условиях должна была действовать в направлении на Хотин и овладеть этой крепостью, Вторая армия – обеспечивать действия Первой и прикрывать юго-западный участок границы России. Командующим Первой армией был назначен генерал-аншеф А.М. Голицын, командующим Второй – П.А. Румянцев.

Как обычно, подготовка к войне происходила больше на бумаге. Русский посланник в Лондоне граф С.М. Воронцов позднее писал: «Армия была сокращена, не укомплектована и рассеяна по всей империи. Приходилось заставлять ее переходить турецкую границу посреди лютой зимы и посылать пушки, мортиры, снаряды и бомбы почтою из петербургского арсенала в Киев».

Русско-турецкая война 1768—1774 гг.

В 1769 г. крымский хан Крым-Гирей с войском в 70—80 тыс. всадников совершил набег на русско-украинские поселения. Татары занялись привычным для себя делом – грабежом мирных жителей и захватом их в плен. Они даже успели продать часть «полона» на невольничьем рынке в Кафе. Всего было сожжено около 150 деревень и угнано в плен не менее 20 тыс. человек. Однако это был последний крымско-татарский набег и последний «полон». Наступали иные времена. Русская армия быстро отразила набег и отбила большую часть пленников.

Боевые действия в 1769 г. свелись к борьбе за крепость Хотин на реке Днестр, осажденной войсками А.М. Голицына. Дважды турецкие войска пытались помочь осажденным, но были наголову разбиты. Сдача Хотина вынудила турецкое командование не просто отвести войска к Дунаю, но и очистить Молдавию и часть Валахии.

Параллельно с боевыми действиями в Северном Причерноморье в Петербурге было решено нанести удар по Османской империи в совершенно ином месте, там, где неприятель меньше всего его ожидал. Был разработан план действий против Турции со стороны Средиземного моря силами русского флота. Основным итогом этого удара должно было стать восстание народов Балканского полуострова против власти османов. Для побуждения таких восстаний и их поддержки планировались высадки русских десантов на юге Балкан – Морейском (Пелопонесском) полуострове и в других местах. Это должно было отвлечь турок от русского театра военных действий и способствовать ослаблению их империи.

19 января 1769 г. Екатерина II повелела напечатать воззвание на славянских и греческом языках с призывом к восстанию. Подполковник Каразин, родом болгарин, служивший в русской армии, переодевшись нищим, понес воззвание по землям Порты, пряча его в посохе и корешке псалтыри. Это же воззвание до жителей Балканского полуострова и подвластных туркам островов Средиземного моря было поручено донести А.Г. Орлову, находившемуся тогда в Италии. Другая задача экспедиции Орлова состояла в нарушении морских коммуникаций, связывающих европейские и ближневосточные владения Порты.

В 1769 г. из Балтийского моря в Средиземное были направлены значительные силы Балтийского флота: две эскадры (адмирала Г.А. Спиридонова, вышедшая в июле, и контр-адмирала Дж. Элфинстона, вышедшая в октябре) – в общей сложности 10 линейных кораблей, 3 фрегата, транспорты, малые корабли, на борту которых находились десантные войска. Началась Архипелагская экспедиция русского флота (Архипелагом называли греческие острова в Средиземном и Эгейском морях). В последующие годы в Архипелаг были отправлены еще три эскадры.

Кампания 1769 г. для сухопутных армий ознаменовалась сменой командующих. Неспособность А.М. Голицына к командованию была вопиюще очевидна. Еще до взятия им Хотина было принято решение о его отзыве в Петербург. Командующим 1‑й армией был назначен П.А. Румянцев. Командующим 2‑й армией стал генерал П.И. Панин.

Биография

Румянцев Петр Александрович

(4.01.1725—8.12.1796)

Великий русский полководец родился в семье одного из сподвижников Петра I – А.И. Румянцева. В возрасте 6 лет он был зачислен в гвардию. В 1740 г. юный Петр Румянцев начал учебу в Сухопутном шляхетском корпусе, но уже в конце этого года в чине подпоручика отправляется в Финляндию, где начиналась война со Швецией. Здесь он служил при отце. В 1743 г. отец командировал его в Петербург с текстом победного Абоского мирного договора со Швецией. Елизавета Петровна производит Румянцева в полковники и назначает командиром пехотного полка. Тогда же он получил вместе с отцом титул графа.

Всероссийская слава пришла к П.А. Румянцеву в годы участия России в Семилетней войне. Уже в первом для русской армии сражении той войны (при Гросс-Егерсдорфе в 1757 г.) решительный удар бригады молодого генерала Румянцева решил исход битвы. Отличился он и в победоносном для России сражении при Кунесдорфе в 1759 г. Позже Румянцев стал командующим русской армией. В 1761 г. он после упорной осады взял прусскую крепость Кольберг на Балтике. Именно под Кольбергом Румянцевым были впервые применены батальонные колонны для маневрирования на поле боя и атаки противника, созданы легкие батальоны (будущие егеря), применен рассыпной строй. За взятие крепости Румянцев был произведен в генерал-аншефы. После стремительного выхода России из войны с Пруссией, осуществленного новым императором Петром III, Румянцев был назначен командующим войсками, готовившимися к войне с Данией за Голштинию. После свержения императора Екатерина II отстранила Румянцева от командования.

Однако вскоре императрица переборола свою неприязнь к полководцу, который к тому же заручился поддержкой могущественных тогда братьев Орловых. Екатерина понимала, что таланты Румянцева очень нужны России. В 1764 г. он назначается президентом Малороссийской коллегии и генерал-губернатором Малороссии. Ему предстояло наладить управление Украиной после ликвидации ее автономного статуса в составе Российской империи. Этот пост Румянцев занимал до конца своей жизни. Ему удавалось поддерживать порядок в Малороссии, одновременно организуя ее успешную защиту от набегов крымцев.

Наиболее ярко полководческий гений Румянцева проявился в годы Русско-турецкой войны 1768—1774 гг., которую часто называют «румянцевской».

1770 год стал решающим в ходе войны. Армия Панина овладела Бендерами. Наибольший успех выпал на долю 1‑й армии под командованием П.А. Румянцева. Еще зимой 1769/70 г. он дерзко откорректировал пришедший из Петербурга план военных действий на этот год. Румянцев, не имея возможности полностью отказаться от выполнения плана, разработанного ближайшим окружением Екатерины, внес все же в него поправку, менявшую направление действий.

Задачу пассивной обороны он заменил активными действиями и выступил с предложением о наступлении на юг между реками Прутом и Серетом, с целью воспрепятствовать переходу турок на левый берег Дуная. Этим не только облегчалась осада Бендер 2‑й армией, но и освобождалась часть сил его 1‑й армии для активных операций на Дунае.

Главные силы турецкой армии под командованием великого визиря к весне 1770 г. постепенно сосредоточивались на правом берегу Дуная у Исакчи, где ими велись работы по наведению моста, затрудняемые подъемом воды. Великий визирь, зная о малочисленности русских и разобщенности их расположения, предполагал разбить их поодиночке. Именно поэтому Румянцев решил не дожидаться объединенного удара всей турецкой армии, а бить ее частями. В его планы вмешивалась весенняя распутица. Люди и лошади тонули. Румянцев приказал бросать обозы и парки.

На марше армия составляла несколько походных колонн, соответствовавших частям будущего боевого порядка. В этом же порядке войска бивакировали (размещались на отдых) перед сражением. Это облегчало построение к бою. Оно выполнялось дивизиями заблаговременно под покровом темноты до начала сражения.

Узнав, что турецко-татарские силы (22 тысячи турок, 50 тысяч татар при 44 орудиях) находились в укрепленном лагере при урочище Рябая Могила на левом берегу Прута вблизи устья реки Капмацуй, 42‑тысячная армия русских при 115 орудиях на рассвете 17 июня начала отвлекающий маневр с целью привлечения на себя внимания противника, в то время как другая часть русских сил начала его окружение. Противник оставил лагерь и бежал.

Русская кавалерия преследовала его по пятам на протяжении 20 верст. Войска Румянцева, продвигаясь к югу, скоро овладели нижним течением Дуная.

Скоро было установлено, что за Ларгой – притоком Прута наблюдается крупное скопление турецкой пехоты (15 тысяч) и 65 тысяч татарской конницы, а с юга к ним ожидается подход еще более значительных подкреплений. Отсиживаясь на достаточно укрепленной позиции, противник мог дождаться новых сил. Необходимо было разбить турок как можно скорее, главный удар Румянцев решил нанести между реками Бабукул и Ларга.

Для наступления с фронта Румянцев решил направить корпус генерала П.Г. Племянникова (6 тысяч), а корпуса генералов Д. Боура и Н.В. Репнина (15 тысяч) направил для нанесения главного удара в правый фланг противника. В этом же направлении послал и свой личный резерв. На рассвете войска Румянцева двинулись вперед. Противник, особенно татарская конница, оказала русским ожесточенное сопротивление. Лишь после 8‑часового боя их сопротивление было сломлено, и противник отступил, оставив победителям свою артиллерию и обозы.

Русские войска настойчиво преследовали турок, но вскоре им пришлось столкнуться с их главными силами, возглавляемыми самим визирем-пашой Халил-беем, который сосредоточил против Румянцева всю массу своих войск – 50 тысяч пехоты, 100 тысяч конницы и 130—180 орудий. Под руководством французских инженеров у селения Вулканешты был возведен укрепленный лагерь.

Халил-бей намеревался атаковать русских на рассвете 21 июля с фронта, подавив их своим численным превосходством, и одновременно нанести им удар 80‑тысячным татарским отрядом, сосредоточенным у озера Ялиух.

Догадываясь о намерениях визиря, Румянцев решил опередить события. Силы его были по-прежнему невелики: 17 тысяч пехоты, 5 тысяч конницы и 118 орудий. Главные силы он сосредоточил у деревни Грезани. Предварительно он усилил авангард, свои фланги и тыл.

В ночь на 21 июля русские войска выступили вперед пятью каре по три дивизии в каждом. Это было очередное новшество, поскольку ранее войска наступали в линиях, что было менее маневренной формой наступления.

Главные силы Румянцева были сосредоточены против левого фланга противника. Русские войска отразили кавалерийские атаки турок с фронта и попытки ее прорыва в тыл.

К 9 часам следующая в авангарде дивизия Племянникова была атакована янычарами (10 тысяч). Но с помощью других русских дивизий их атака была отбита, и янычары убежали обратно в окопы. Подойдя вплотную к турецкому лагерю, Румянцев подал сигнал начала общей атаки. Бросив лагерь, турки бежали на юг. Отряд крымских татар отошел к Аккерману.

В сражении при Кагуле турки потеряли до 20 тысяч человек, почти все свои пушки и обозы. Потери русских составили 1,5 тысячи убитыми и ранеными.

Корпус Боура преследовал отступавших к Дунаю турок и 23 июля настиг их у Кагула, где на 300 кораблях турки пытались переправиться через Дунай. Часть турецких судов была потоплена, а остальные войска были взяты в плен вместе со своими оставшимися пушками и обозами.

Дорога на Дунай русским войскам была открыта. За эту операцию Румянцев был первым награжден только что учрежденным орденом Св. Георгия 1‑й степени.

После Кагульского сражения Румянцев, обращаясь к солдатам, сказал: «Я прошел все пространство до берегов Дуная, сбивая пред собою в превосходном числе стоявшего неприятеля, не делая нигде полевых укреплений, а поставляя одно мужество и добрую волю вашу во всяком месте за непреоборимую стену».

Румянцев имел на эти слова полное право. Русские во всех войнах с татарами и турками строили войско в одно каре или в три, и в последнем случае ставили одно каре возле другого так близко, что четыре фаса, составляющих одну треть действующих войск, не могли принимать участие в сражении и своим огнем защищать друг друга, так же как и кавалерию, которая не могла держаться против превосходной турецкой конницы. Румянцев совершенно изменил и образ войны и вид построения войск к битве. Он не ожидал турок, но искал их в поле и через это породил нравственную силу войска, заменявшую численность.

Он, разделяя свою армию на малые каре по две и три тысячи человек каждое, дал им быстроту и подвижность. Он помещал кавалерию колоннами за каре и артиллерию впереди каре, по флангам и в резерве. При удобном местоположении Румянцев мешал каре с колоннами. Иногда шел на неприятеля, построив войска в колонны, перестраивал их в походе при нападении кавалерии и даже отражал эту последнюю, имея в боевом порядке одни колонны, прикрытые густой цепью стрелков и огнем артиллерии, которая во всех сражениях, данных Румянцевым и подчиненными ему генералами, шла впереди и своим огнем, еще до удара в штыки, производила расстройство в рядах неприятеля. Так было и при Ларге, и при Кагуле.

Недаром, поражаемые при каждой встрече губительным огнем русской артиллерии, турки приписывали свои неудачи прежде всего вероломным, по их понятиям, действиям русских войск: «Русские надеются на превосходство своей пальбы, против которой действительно не устоять никому… Но пусть только они не стреляют в нас, а выступят на бой с нами, как храбрые воины, с мечами в руках; тогда увидят они, на самом деле, могут ли неверные противиться мусульманам…»

В сражении при Кагуле Румянцев разделил пехоту на пять каре. Это позволило подкреплять одни части армии другими, поддерживать в продолжение нескольких часов беспрерывный бой против многочисленных войск противника, сбить неприятельскую артиллерию концентрическим действием батарей и обойти турецкий лагерь с фланга.

Наградой за Кагул стал патент, подписанный Екатериной II и гласивший: «Известно и ведомо да будет каждому, что Мы Графа Петра Румянцева, который Нам Генерал-Аншефом служил, для его оказанной в службе Нашей ревности и прилежности, в Наши Генерал-Фельдмаршалы, тысяча седмь сот седмьдесятого года, Августа втораго дня Всемилостивейше пожаловали и учредили; якоже Мы сим жалуем и учреждаем, повелевая всем Нашим помянутого Графа Петра Румянцева за Нашего Генерал-Фельдмаршала, надлежащим образом признавать и почитать: напротив чего и Мы надеемся, что он в сем ему от Нас Всемилостивейше пожалованном новом чине, так верно и прилежно поступать будет, как то верному и доброму Офицеру надлежит. Во свидетельство того Мы сие Нашею Собственною рукою подписали, и Государственною печатью укрепить повелели».

Благодаря в ответном послании императрицу за милость, Румянцев напишет: «Русские подобно древним Римлянам, никогда не спрашивают: сколько неприятелей, но где они?»

Сражение при Кагуле – одна из самых славных побед русского оружия на всем протяжении ХVIII в., наиболее крупная и значимая победа во всех русско-турецких войнах. После Ларги и Кагула численный перевес турецких армий практически утратил всякое значение. Если еще в кампанию 1769 г. русские военачальники опасались стремительных атак турецкой конницы и ударов холодным оружием турецкой пехоты, то теперь эти опасения были рассеяны.

Сразу после Кагула отряд генерала Игельстрома, преследуя турок, бежавших к Измаилу, захватил мосты у устья Ялпуха, разбил арьергард противника и овладел его обозом. Вслед за Игельстромом Румянцев 23 июля отправил Репнина, усилил его отрядом Потемкина. 26‑го июля русские овладели Измаилом и продолжали наступление. 10 августа была захвачена Килия, 28 – Аккерман. 16 сентября Панин штурмом взял Бендеры; 10 ноября был занят Браилов. Пространство между Дунаем, Прутом и Днестром было очищено от турецких войск. Кампания 1770 г. закончилась. Все стратегически важные пункты русские войска заняли своими гарнизонами. Войска располагались в окрестностях Ясс на зимние квартиры.

Наряду с победами, одержанными Румянцевым, и долгожданным взятием Бендер Паниным лето 1770 г. принесло России еще один выдающийся успех, на море.

* * *

После восшествия на престол императрицы Екатерины II на флоте закончилась пора упадка, в котором он пребывал после кончины Петра I. В августе 1762 г. Адмиралтейств-коллегия получила собственноручный указ императрицы о доставлении ей проектов Петра I к устройству военного порта в Рогервиле, который при Екатерине II получил наименование Балтийский порт.

Осенью 1763 г. была учреждена «Морская российская флотов и адмиралтейского правления комиссия для приведения оной знатной части в добрый порядок». Все предложения этой комиссии, направляемые императрице, получали немедленное утверждение и приводились в исполнение.

Управление морского ведомства было реорганизовано и утвержден «Регламент с управлением адмиралтейств и флотов», согласно которому хозяйственное управление было отделено от строевого, совсем изъятого из ведения Адмиралтейств-коллегии. На следующий год были окончательно утверждены штаты корабельного и галерного флота. 29 июня 1763 г. генерал-адмиралом был назначен великий князь Павел Петрович.

В 1765 г. были проведены военные маневры у Красной Горки, на которых присутствовала лично императрица. После их проведения Екатерина II с горечью констатировала, что «Корабли походили на флот, выходящий каждый год из Голландии для ловли сельдей, а не на военный».

Но уже через пять лет этот самый флот совершил в годы Русско-турецкой войны 1768—1774 гг. героическую экспедицию из Балтийского моря в Греческий архипелаг.

В ходе похода Балтийской эскадре под командованием адмирала Г.А. Спиридова было приказано нанести Порте удар с тыла, прервать ее коммуникации с Северной Африкой и Ближним Востоком, откуда Порта получала подкрепление. Флоту также была поставлена задача поддержать восстание славян и греков против турок. Общее руководство экспедицией возлагалось на А.Г. Орлова.

Биография

Орлов Алексей Григорьевич

(24.09.1737—24.12.1807)

Орлов начал службу в армии в 1749 г. солдатом в лейб-гвардии Преображенском полку. В 1762 г. он получил звание сержанта. Приняв, вместе со своим старшим братом, фаворитом императрицы Григорием, и другими братьями, активнейшее участие в дворцовом перевороте, следствием которого стало возведение на престол Екатерины II, Алексей Орлов был произведен сразу в генерал-майоры, стал графом и был пожалован землями, крепостными и деньгами. В 1765 г. он получает очередное звание генерал-лейтенанта.

Именно Алексей Орлов разработал план кампании в Средиземном море во время Русско-турецкой войны 1768—1774 гг.

В 1769 г. он был произведен в генерал-аншефы и лично стал претворять разработанный им план военных действий против Турции. Орлов стал главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами русской армии и флота. В битве у Чесмы, несмотря на значительное превосходство турецкого флота, он отдал приказ атаковать его. Это сражение принесло Алексею Орлову титул князя Чесменского.

Русско-турецкая война была последней в военной жизни князя Орлова. В 1774 г. Орлов выполнил тайное задание Екатерины по поимке и доставлению в столицу самозванки, объявившей себя дочерью Елизаветы Петровны (так называемой княжны Таракановой).

На следующий год Орлов и его братья лишились благожелательности императрицы Екатерины II, которая распорядилась уволить их «от всякой службы».

В период правления Павла I Орлов был вынужден покинуть Россию и вернулся на родину только после воцарения Александра I.

Последние годы Алексей Орлов занимался разведением лошадей. Ему принадлежит выведение всемирно известной новой породы – орловский рысак. До конца жизни он проживал в подмосковном имении, являясь начальником земского ополчения.

Балтийская эскадра представляла большую часть российского флота в составе 20 линейных кораблей, 6 фрегатов, 1 бомбардирского корабля, 27 вспомогательных судов с экипажем и десантом и насчитывала в своем составе около 17 тысяч человек.

Международное положение России облегчалось противоречиями интересов Англии, Франции и Испании на Ближнем Востоке. Версальский двор поддерживал турок, но в Лондоне не были заинтересованы в усилении французского влияния на Ближнем Востоке и Балканах, и потому сорвали попытки Франции и Испании оказать Порте реальную помощь.

18 июля 1769 г. 1‑я эскадра Спиридова вышла из Кронштадта и к февралю следующего года достигла берегов полуострова Морея. 19 февраля русский десант вместе с восставшими греками овладел Мидитрой (Мистрас) и Аркадией, а 10 апреля – крепостью Наварином, которая стала опорной базой русского флота. Однако в дальнейшем для русского флота временно наступила полоса неудач. Операции на полуострове Морея не получили развития из-за малочисленности русского десанта, выступления греков также были подавлены турками.

Командиры экспедиции уже опасались ее провала, но Екатерина II писала Спиридову: «Ничто на свете нашему флоту столько добра не сделает, как сей поход. Все закоснелое и гнилое наружу выходит, и он будет со временем круглехонько обточен».

Главные усилия русского флота теперь были перенесены в Эгейское море, куда в мае 1770 г. прибыла 2‑я эскадра Дж. Элфинстона в составе 9 линейных кораблей, 3 фрегатов и 1 бомбардирского корабля.

Русская эскадра под командованием Орлова и Спиридова вошла в Чесменский пролив у побережья Малой Азии и 24 июня атаковала значительные силы турецкого флота (16 линейных кораблей, 6 фрегатов, 6 шебек, 13 галер и 32 галиота под командованием капудан-паши Хасан-бея) северо-западнее Чесмы.

Русский корабль «Евстафий», подойдя вплотную к флагманскому кораблю турок взорвал его вместе с собой. Турецкий флот был вынужден в полном составе укрыться в Чесменской бухте под прикрытием батарей и был блокирован там русской эскадрой.

В ночь на 26 июня Спиридов выдвинул силы авангарда эскадры под командованием С.К. Грейга – 4 линейных корабля, 2 фрегата и 1 бомбардирский корабль – вплотную к кораблям турок.

Биография

Грейг Самуил Карлович

(30.11.1736—15.10.1788).

Шотландец по происхождению, Грейг родился в семье капитана торгового судна. Он в 1750 г. поступил на службу в английский флот, участвовал в сражениях Семилетней войны, и после ее окончания в1764 г. в чине лейтенанта с разрешения короля Георга III перешел на русскую службу. Он получил чин капитана 1‑го ранга, но с условием, что первый год на русской службе будет плавать в звании волонтера. В течение двух лет Грейг плавал в Балтийском море, командуя различными кораблями. За это же время он разработал и применил новый способ вооружения судов и предложил для покрытия подводной части строящихся кораблей состав, изобретенный им лично.

1.«Давай, будь смелым!»

Bepul matn qismi tugad.