Kitobni o'qish: «Главный тренер»

Глава 1

Предистория

Мой дед по отцу был футболистом. Известным. Даже провёл несколько матчей за сборную СССР. Мне он говорил, что в сборной полсостава были не сильнее его. И он мог бы сыграть не несколько матчей, а несколько десятков, если бы состав определяли другие тренеры. Но он, по его словам, играл не за то Динамо. За Москву, а не за Киев.

Возможно, всё это потому и случилось, что я носил фамилию деда. А может быть, и нет. Кто знает, может Ему такая подсказка и не нужна, итак всё знает.

Отец… Отец считал, что дед – живой ответ на вопрос, стоит ли играть в футбол. Талантливый, успешный футболист, лучший из тысячи, а чего добился? Денег не скопил, а ноги все избитые. За одни коленки можно сразу давать инвалидность второй группы. Повреждены и оба голеностопа, ещё и с сердцем проблемы.

В то время спортивная медицина была так себе. В тридцать лет людей просто списывали. Кое-кто становился тренером, как Бесков, Лобановский, Иванов, Сёмин. Кто-то устраивался спортивным чиновником, как Гранаткин, или, как Маслаченко, комментатором. Но на каждого такого, успешного, приходилось несколько спившихся. И было много тех, кто доживал на низкооплачиваемой работе, или и вовсе на иждивении родственников. Если спортсмен устроился, например, пожарником – это был очень неплохой вариант.

Девиз отца был – «не надо славы, дайте лучше деньгами». И ему удалось неплохо разбогатеть в первой половине девяностых. Относительно честно разбогатеть. Если человек берёт кредит в 1992 и отдаёт его с процентами через год, это ведь честно? А что рубль за это время упал втрое, и отдавать пришлось меньше половины – так в этом кто виноват? Или вот удалось ему в два с половиной раза увеличить капитал, вложив деньги в МММ, а потом вовремя их вывести. Честно? Ну, может, не совсем. Но опять же – а виноват кто?

Ещё торговал он различной техникой импортной, возил из Китая, из Европы, из Индии. Тоже на этом зарабатывал. В середине девяностых отец считал, что обеспечил себя, детей и внуков. Но… $100 000 в России в 1995 – это большое богатство, а эти же деньги в 2020 – это не богатство. Ну и были у него неприятности в 2007. В 90-е налоги не то, чтобы совсем не платили, но сильно занижали выплаты. Отец вовремя не перестроился, и подставился. Его неплохо пощипали. Хорошо ещё, что отделался потерей половины денег. Ну и вообще – пошли неудачи в бизнесе, и теперь он человек вовсе не богатый. Кое-что отложено, плюс зарплату небольшую получает.

Я родился в 1990, ещё в СССР. В три года меня отдали в садик с изучением английского языка. По тем временам – круто и дорого. Затем я учился в гимназии с углублённым изучением, опять же, английского. А в 11 лет отец отправил меня учиться в Англию.

В то время очарование Западом в России уже проходило, но отец ментально остался в 80-х, во временах своей молодости. Для него понятия «учиться и жить в Англии» и «счастье» были если и не полными синонимами, то, по меньшей мере, первое было надёжным фундаментом второго. И он очень неплохо снабжал меня деньгами в первые шесть лет. Даже по английским меркам неплохо. И потом ещё четыре года снабжал, но уже поменьше.

Как ни странно, в таком возрасте я легко освоился в чужой стране. Возможно, дело в том, что родители уделяли мне мало внимания. Мама если не на гастролях, то всё равно вечером в театре допоздна, а я из гимназии в шесть вечера приходил, да потом ещё плавание или гимнастика. На футбол отец меня принципиально не отдавал, вдолбил себе в голову, что футбол – это зло. Но дед мне кое-что показывал, и играл во дворе с нами, с малышнёй.

У отца на меня времени тем более не было: бизнес, да и всякие другие дела, он ведь не старый ещё был, и богатый.

Первое время мне помогал один эмигрант. Снял мне квартиру недалеко от колледжа, за колледж заплатил, деньги мне выдавал. Ну и проверял, как я живу. Но через три с половиной года я решил, что нет больше смысла ему платить. Сам со всем справлялся.

Ел я поначалу в столовой колледжа или в кафе. Но постепенно увлёкся готовкой для себя. Не всем нравится готовить, но я понял, в чём тут секрет. Мне от колледжа до дома минут двадцать пешком, и было время подумать, помечтать, что я хочу съесть. А аппетит у меня был что надо. Вот я и думал. Потом покупал продукты, готовил. И оказалось, что если столько внимания уделяешь ужину, то он получается вкусным. Ну а завтрак – это яичница с беконом и салат. И чай.

Ну и с одноклассниками отношения были хорошие. А с кем мне ещё общаться? Так что я дружил сразу с несколькими. А я был им интересен тем, что у меня деньги водились. И квартира без родителей.

И одноклассники, и сама жизнь регулярно мне доказывали, что в Англии деньги – это далеко не всё. И даже не главное. У них здесь родственники, связи. Имущество, накопленное поколениями. В первую очередь – недвижимость. Но также и транспорт, игрушки, мебель, посуда, техника домашняя. А мне всё приходилось покупать, ну и за квартиру немало платить.

Теоретически у всех равные права. Но на самом деле без связей человек может рассчитывать на тяжёлую работу за небольшие деньги. А все плюшки, все лучшие места достаются либо своим, либо, на худой конец, хорошим знакомым, приятелям. И здесь это даже и не скрывают особо. Для англичан это естественно, каждый должен знать своё место. У них не только король и лорды от средневековья остались, само мышление до сих пор сословное.

А я – я никто, иностранец, говорящий с акцентом. Денежки на мне зарабатывать – это норм, а вот платить… Моё место – это тяжёлая малооплачиваемая работа.

Но я быстро нашёл, как стать для англичан своим. Футбол. В нашем колледже есть футбольная команда. Причем играет она на настоящих больших полях. Не мини, а настоящий футбол, 11 игроков на поле. Я стал в ней играть, стал полезным игроком. И с этого момента для других игроков я стал своим. Мы обсуждали тактику, вместе ездили на выезды, вместе смотрели матчи нашего лондонского Арсенала, вместе громко орали. Я был готов драться с фанатами других команд плечом к плечу с товарищами. К счастью, до серьёзных драк так и не дошло. В конце концов, мы вместе мылись после тренировок и матчей.

С этого начались наши размолвки с отцом – он был против футбола, категорически. Я, конечно, искал и находил аргументы, оправдывающие меня. Отца не убедил, а вот себя, похоже, убедил. Возможно, поэтому я и работаю в футболе.

После колледжа я в универ поступил, на юридический факультет. Тут как раз у отца неприятности начались, и вскоре он стал мне денег перечислять поменьше. Но тут сработала моя теория о плюшках для своих. Понятно, что команда университета любительская. Но тренер и два его помощника – на преподавательских ставках. И меня устроили на одну из ставок, вторым помощником тренера. Зарплаты и переводов отца как раз хватало на жизнь. В жирные годы колледжа я скопил заначку, пять тысяч фунтов. Теперь она расти перестала, но и не тратилась.

Я тогда уже был очень полезным игроком, одним из основных в команде. Играл я, как и дед, в центре полузащиты, box to box. Много бегал, выносливость позволяла. Футболу я уделял даже больше времени, чем юриспруденции. Отец считал это большой ошибкой, но… Законы в Англии своеобразные, для других стран моё образование не годится. А здесь, без связей в юридической среде, мне если что и светило, то… Да, да, та самая тяжёлая работа за небольшие деньги. А вот футбол в Англии – это мощная индустрия, это большие деньги, и это немало рабочих мест.

Англичане – не сказал бы, что они помешаны на спорте, но для них это серьёзное, уважаемое дело. Вот в России уважают писателей, а в Англии – спортсменов. Есть талант к музыке – становись музыкантом, а есть талант к спорту – это ничем не хуже. У Роулинг в серии про Гарри Поттера есть такой персонаж – Оливер Вуд. Капитан команды Гриффиндора по квиддичу. Вот, мне кажется, она удачно изобразила типичного английского спортсмена. У нас в универе капитана тоже звали Оливер, только не Вуд, а Кристи. Он моложе меня всего на один день, но выше сантиметров на десять, и почти на столько же шире в плечах. Здоровый парень. Играет в центре защиты.

В универе я пять лет учился, десять семестров. И первые девять прошли без особых происшествий, зато в десятом, весной 2012, случилось сразу два события, определивших мою судьбу. Точнее, даже три события, но первому я поначалу особого значения не придал. Училась с нами одна девушка, Оливия, почти тёзка Оливера Кристи.

Но сначала о деньгах. Как раз в конце 2011 года пришёл последний перевод от отца, и он предупредил, что больше помогать не сможет. Но – как будто ангел хранитель меня подстраховал – как раз незадолго до этого меня повысили до первого помощника тренера. Прибавка к зарплате почти компенсировала прекращение переводов из России.

Как такое случилось? Наш тренер, Джон Фултон, в прошлом неплохой футболист, нападающий. Только играл он не за Арсенал, а за Челси. Так вот, он… В России думают, что по пьянству превосходят кого угодно. А вот я сомневаюсь, что русский перепьёт англичанина. Здесь есть крепкие мужики. А уж традиции пьянства… Пётр много чего завёз из Европы, в том числе и традиции пития. А англичане их создавали, эти традиции. Английские матросы – большие были специалисты, куда там русским. Я уж не говорю о пиратах.

Так вот, Джон выпивал, неслабо так. Нос у него был на редкость красный. Да и в целом рожа красноватая, особенно когда выпьет, то есть почти каждый день. Первое время он ещё сдерживался, но по мере того, как я стал брать на себя сначала все тренировки, а потом и вовсе все заботы о команде, он стал уже откровенно не просыхать. А первый помощник у нас был и вовсе бегун на средние дистанции, лёгкоатлет, Иосиф Мортон. Парни видели, что в футболе он разбирается так себе, и тянулись к Джону. Он что-то мог рассказать и показать, и ему внимали. Но всё реже он был в адекватном состоянии, и приходилось со мной работать.

В ноябре Иосифа (он же Джо), наконец, перевели тренировать бегунов, а я после примерно месяца волокиты занял его тёплое местечко. Работать приходилось и за тренера, и за обоих помощников, но для меня это удовольствие, отдых после учёбы, тренировок и игр.

Так вот, Оливия. Оливер в неё, кажется, влюбился. А Оливия почему-то на меня запала. Мне она не особенно нравилась: смуглая девушка с заметной долей индийской крови. Оливковая. Ещё и интересовалась она всякими ракшасами, дэвами и прочими кшатриями, а мне это чуждо. Фигурка, правда, неплохая, и ещё и гимнастикой она занималась.

Тут, наверно, самое время объяснить моё отношение к девушкам. Моя мама часто ездила по стране со своим театром. Да и вообще – она там жила, в театре, а домой иногда заходила. А отец – он не сдерживался. У него было много женщин, десятки. Многое происходило почти на моих глазах.

Ребёнок, конечно, не всё понимает во взаимоотношениях полов. Но я неплохо чувствовал интонации и выражения лиц. Есть у меня к этому склонность, а для тренера это полезно. Я не очень умею нравится людям, зато хорошо их понимаю.

И мне казалось, что отец мало удовольствия получает от своих шлюшек. Зато тратит кучу сил, времени и немало денег на их соблазнение. Возможно, не меньше сил, чем на бизнес. И я пришёл к выводу… Возможно, к выводу я пришёл уже позже, в Англии, не помню, когда. А в начале мне это просто не нравилось. В общем, я думаю, что отец таким образом повышал самооценку. Одержит очередную «победу», и радуется, вот я какой молодец. Получалось, что он дорого платил за свои слабости – тщеславие, комплексы. Я, конечно, такого для себя не хотел.

Ещё я заметил уже в универе: некоторые парни, особенно южане, буквально изнывали от вожделения. Мне они казались похожими на наркоманов: если и не на всё готовы ради секса, то очень на многое. Спермотоксикоз их сильно мучил, всё время мысли у них вокруг этой темы крутились. Ну а мне повезло: я легко терпел воздержание. И мне хватало ума радоваться этому, а не переживать.

Нет, я был нормальным парнем, и секс у меня был, в 21 год. У меня же квартира без родителей. В притон я её старался не превращать, но несколько раз в год друзья у меня собирались. И после одной вечеринки нашлась девушка и для меня. Потом мы с ней ещё три раза встречались. Но она поняла, что я не влюбился, и стала искать кого-то другого.

Так вот, Оливер. Тогда, в конце марта, намечалась вечеринка по поводу моего дня рождения. Ну и по поводу дня рождения Оливера. И он почему-то решил, что Оливия останется у меня после вечеринки. Или, может, она это задумала, а он узнал как-то. В общем, он попросил меня уступить ему девушку.

Я имел полное право послать его. Так бы я и сделал, если бы Оливия мне нравилась. Но она точно не в моём вкусе была, а семья Кристи кое-что значит в футболе. Если назвать должности дяди Оливера и тем более его папы – они не сильно впечатляют. Но семья Кристи уже сколько-то десятков лет связана с Арсеналом. В Англии это важно.

В общем, я весь вечер ухаживал за Алисой, девушкой и вовсе невзрачной. Оливия обиделась, и, наверно, «отомстила» мне с Оливером. Мне это фиолетово, а вот Оливер моё «самопожертвование» оценил высоко. Сказал, что он мой должник, и что Кристи долго оставаться в долгу не привыкли. Я тогда подумал, что он просто поможет мне в моей работе. Он и так помогал, как капитан.

Но через месяц и второе событие произошло. А вот оно меня потрясло. Я боролся за верховой мяч в центре поля, подпрыгнул, как мог, высоко, и тут меня подтолкнули. Даже, можно сказать, подвинули без особой грубости. Но я сосредоточился на мяче и несколько потерял ориентацию. И когда приземлился на правую ногу, то низ оказался не совсем там, где я ожидал. Коленка взорвалась болью, я попытался поджать ногу, но было поздно.

Разрыв крестообразных связок, крестов, это очень серьёзная травма. Но хуже всего то, что в мою страховку она не входила. Мне приходилось экономить, а университет своим игрокам страховку не обеспечивает. Денег оплатить лечение у меня не было. Заплатит ли отец? Я очень сомневался. У него и у самого сейчас дела плохи, а тут ещё я получил травму на футболе, а ведь он предупреждал. Он даже настаивал, а я не послушал.

Но мне повезло, очень повезло. У меня выявили лишь надрыв одной связки и сильное растяжение. И всё равно я три недели провалялся в постели, а потом ещё полтора месяца прихрамывал.

И вот я лежал и думал. Футболист очень уязвим перед травмами, а я – особенно. Я ведь любитель, меня клуб не страхует, не лечит. Больших денег не платит. Я ещё и иностранец, без родственников, без серьёзных связей. Выкинут, да и всё. И что же мне делать? Юристом работать? Перспективы незавидные. Но с футболом точно надо завязывать. Вот тренером работать – дело хорошее. Но помощник тренера в университетской команде… Как подработка на время учёбы – это отлично, а вот как профессия… Очень скромная должность, и платят маловато, и нет перспектив.

Тут-то и случилось третье событие. Ко мне пришёл Оливер. То есть, он и до этого заглядывал, он же капитан, а я игрок, один из лучших. Да ещё и фактический тренер. Но он пришёл не просто навестить.

– Вита, ты пострадал за команду. Об экзаменах, о дипломе – не беспокойся. Диплом получишь точно. Но ты мне вот что скажи: чем думаешь после универа заняться? Ты же хороший тренер, Джона уже на голову перерос. Или ты хочешь быть юристом? Может, в Россию хочешь вернуться?

– Юрист из меня так себе. Ну и должность нормальную получить мне трудно. В России никто не ждёт, отец почти разорился. Играть в футбол профессионально не хочу. Да и не настолько я хорошо играю, чтобы многого добиться. Вот пристроиться бы мне в футболе, но чтобы не на поле выходить, и не здесь, в универе. Нет, на худой конец, место Джона точно лучше, чем помощник, но Джон ещё долго проскрипит. Да и после него – назначат футболиста, а я останусь помогать.

– Хочу тебе предложить кое-что. Хочешь пойти на курсы по получению лицензии класса А? С лицензией сможешь начать карьеру. Ну а там – как уж выйдет.

– Ещё бы. Для меня это, наверно, самый лучший вариант. Только, думаешь, примут меня?

– Я попрошу дядю. Скажу ему, что у нас, у Кристи, есть долг перед тобой. Он к таким вещам серьёзно относится.

Мог ли я сам пойти на курсы? Нет, конечно. Туда не всех берут. В основном бывших футболистов, но есть и исключения. За меня то, что я почти пять лет помощником работал. Но это серьёзный аргумент, если его приведёт свой человек. А без протекции – я даже пытаться бы не стал, нет шансов.

Вот так учёба в университете сменилась учёбой на тренерских курсах. Тренировать университетскую команду я продолжил – жить-то на что-то надо. А моя заначка ушла на оплату учёбы.

В универе я учился так себе, а на курсах был лучшим. Юриспруденция мне не очень интересна, а вот футбол… Я хорошо понимаю Моцарта, не настоящего, а героя Пушкинской трагедии. Он говорил, что музыканты – счастливые люди, наслаждаются музыкой, да ещё и платят им за это. Вот так и футболисты. Хотя – у футболистов тяжёлые тренировки и травмы. Тренерам тоже не сладко – слишком часто их увольняют. А вот пристроиться бы к клубу, но не гробить здоровье на поле… Вот учёба и работа помощником тренера – это то, что надо.

Ещё почему я из посредственного студента стал лучшим: типичный студент юрфака – это карьерист. Мечтает стать успешным. Так что учатся они всерьёз. А футболисты учиться отвыкли. Многие и не привыкали даже. И не в том талант футболиста, чтобы хорошо учиться.

Но хорошим тренером можно стать и не получая хороших оценок. Клубные боссы это понимают. Вот я – лучший из набора 2012 года. Но никто и не подумает поставить меня тренером не только в АПЛ, но и в чемпионшипе. Даже и помощником в английском аналоге первой лиги вряд ли возьмут.

Больше всего мне нравились занятия по физиологии. Как помочь организму спортсмена набрать форму, как поддерживать форму в течение года, недельный цикл, восстановление после матчей, подготовка к домашнему или выездному матчу. Медицинский контроль состояния каждого спортсмена, индивидуальный подход с учётом индивидуальных качеств.

Ещё – пытался я связи налаживать. Тут среди преподавателей немало известных людей. Но получалось не очень. Учился в основном народ около 35 лет, а мне 22. Ну и относились ко мне – терпимо, но не более того.

Учёба на курсах – это всего год. Летом 2013 я получил лицензию, и меня приняли в Арсенал. Круто, вот только приняли на должность скаута. Должность эта так себе, и это ещё мягко сказано. Во-первых, куча разъездов, и не только по острову, но и, например, в Африку. Сами понимаете, какое это удовольствие.

Но даже не это самое плохое. Надо давать результат, находить тех, кто заинтересует Главного. Поясню для тех, кто с футболом близко не знаком. Игроков, способных играть за Арсенал, мало. Это больше таланты, за каждым таким внимательно следят, статистику подсчитывают, матчи смотрят. Скауту надо кого-то нового найти. Приходится просматривать матчи, в которых играют люди, уступающие уровню Арсенала на три порядка. Звёзды – на два порядка. И нужно найти среди этой массы тех, кто способен намного прибавить. А через год посмотрит начальство на результаты: ага! Два человека в лонг лист, из них одного почти сразу вычеркнули. В шот лист и тем более в состав – ни одного. И уволят. И после этого работу уже труднее будет найти.

Но я результаты выдавал. И даже двух моих протеже в команду взяли. Не в основу, конечно, но всё-таки. Ещё девять – в шот листе. Есть шансы, что и кого-то из них возьмут. Это за два года работы, правда. Из универа, конечно, уйти пришлось. Ещё бы – с таким-то количеством разъездов.

А через два года я стал аналитиком. Дело было так: мне поручили посмотреть одного парня из чемпионшипа. Он тогда несколько голов забил. Я его забраковал, мол, слабоват парень, а забивает благодаря тактике команды. Мои слова услышал Главный, а был это сам Арсен Венгер. А попросил пояснить, о какой тактике я говорю. И я пояснил. В чемпионшипе, как и в АПЛ, защитники в линию играют. Но квалификация у них сильно ниже, и диагональная страховка срабатывает не всегда. И вот этот парень, молодой негр, довольно быстрый и техничный, выжидает момент, когда полузащитник может отдать пас за спину защитникам, и делает рывок. Получается время от времени. Но в АПЛ такое редко будет проходить, а дриблинг у него так себе. Куда пас отдать – не понимает, если в отборе участвует – то на три попытки 0.2 удачных и одна жёлтая карточка.

Венгер с интересом выслушал, и предложил:

– А проанализируй нашего следующего соперника, и завтра доложи.

Я просмотрел пять последних их матчей, написал отчёт с рекомендациями. Тут в чём особенность: в АПЛ слабых клубов нет. Найти явную слабость, например, медленного игрока, который не успевает и фолит всё время, нереально. Нет ни у кого явных слабостей. Но Арсенал – это инструмент тонкий и мощный. С его помощью можно зацепиться даже за небольшие помарки и вскрыть противника. И я этот инструмент, конечно же, прекрасно знаю. Так что я дал несколько рекомендаций. В частности, заметил, что все их удачные контратаки, а они на них аж четыре забили, шли через опорного полузащитника с хорошим дальним пасом. И Венгер поручил двоим его накрывать при потере. Один основной, а второй его заменяет при необходимости.

Всё получилось, контратаки у команды, играющей с лидерами от обороны, стали медленнее и бестолковее. Основного аналитика Венгер не убрал, но и я после этого стал заниматься анализом соперников. Арсенал может себе позволить такое, денег достаточно.

Тоже работа с выездами, потому что лучше смотреть игру не на экране, а с трибуны. Зато выезды в основном по острову и иногда по Европе. Ну и зарплаты выше.

Все эти годы, даже работая скаутом, я был счастлив. Работаю в футболе, да ещё и в Арсенале, великом клубе, за который я с 11 лет болею. А летом 2018 я снова пошёл на повышение. Венгер тогда ушёл, на его место пришёл Эмери. Он со всем штабом поговорил, выделил и для меня время.

– Виталий (он в России работал, смог моё имя выговорить), я изучил твой анализ клубов АПЛ. Ты всё правильно пишешь, но стал повторяться. Я понимаю, не твоя вина, во многих случаях анализ актуален и через год, и через два, с небольшими поправками, но… У тебя же два таланта, ты и аналитик хороший, и скаут. Как аналитик ты основную работу уже проделал, может, скаутом ты больше пользы принесёшь?

– Синьор Унаи, думаю, у меня не два, а три таланта. Кроме того, что вы назвали, я люблю и неплохо знаю спортивную физиологию. Ну и, разумеется, хорошо знаю с этой стороны весь наш состав.

– Я подумаю, – после паузы сказал Эмери.

А через день он устроил мне настоящий экзамен. Почти полтора часа мы беседовали. Сначала я продемонстрировал ему знание теории, а затем мы перешли к игрокам Арсенала. Я знал о каждом, как и обещал. Больших ошибок в подготовке игроков не было, но отдельные нюансы, на мой взгляд, можно было поправить. В частности, Венгер тренировал всех игроков… Не то, чтобы совсем одинаково, скажем, защитники и нападающие несколько разные упражнения делали. Но индивидуальные особенности организма он мало учитывал. А я предложил последние 10-20% тренировок сделать индивидуальными, с учётом формы и особенностей организма кому-то снизить нагрузки, а кому-то дать дополнительные.

На следующий день мне предложили работу помощника Главного по физподготовке. Два года я работал на этой должности. Даже когда Эмери ушёл, новый тренер, Артета, меня на этой должности оставил.

Эмери – он своеобразный человек. От Венгера отличается существенно. Некоторые футболисты так и не смогли его понять, приспособиться к его манере. А я, хоть и не сразу, врубился в его логику. Кое-чему у него научился. Конечно, меньшему научился, чем у Венгера. Но футбол не терпит однообразия, чем больше полезных знаний и приёмов, тем лучше. Так что оригинальная манера Эмери меня обогатила.

Для меня работа помощником по физподготовке – это мечта, идеал. Медицинские показания всех игроков всё время отслеживаются, заносятся в базу данных. А на их основе человек, разбирающийся в вопросе, может без проблем подготовить рекомендации. Побегать с игроками, но без сверх нагрузок, мне полезно. В общем, не сложная и любимая работа. А оплачивается она очень неплохо.

Я даже подумал о покупке недвижимости в Лондоне, но отказался от этой идеи. Во-первых, вот уволят Главного, а новый придёт со своим специалистом, и меня тоже уволят. А мне ипотеку платить. Напрягает. Во-вторых, семьи у меня нет, живу я в основном на стадионе или на выезде с командой. При такой жизни съёмная квартира – хороший вариант.

Разумеется, я был доволен своей карьерой. Помощник в Арсенале – неслабо, да? И этого я достиг своим трудом, умом и талантом. А бездарей в Арсенале и нет, иначе это был бы не Арсенал. Заметили мой успех и в России. В спорт-экспрессе появилась заметка, что вот, работает в Арсенале русский, Моховников Виталия, внук того самого Александра Моховникова.

Так что я не удивился, что меня пригласили в Россию, прочитать лекцию в высшей школе тренеров. А что – кто из русских тренеров успешнее меня? Ну и я реально могу быть полезен, имея опыт работы на уровне, для России космическом.

Почему я согласился? Во-первых, из патриотизма. Помогу русскому футболу, моим коллегам тренерам. А к полуторачасовой лекции по спортивной физиологии мне и готовиться не надо, могу и дольше говорить прямо хоть сейчас. Во-вторых, давно пора повидать семью. Деда вот уже не повидаешь, а отца и мать – самое время. Было у меня смутное предчувствие, что это последняя возможность.

Деньги на подарки родителям и сестре у меня теперь есть, но я очень мало знаю о их жизни. Что подарить? Ладно, всем по айфону последней модели, и родителям хорошие пакистанские пледы. Это кому угодно не помешает.

В день прилёта мы хорошо посидели за столом. Отец на меня больше не злится, простил, что я футболом занялся. А может, дошёл до него мой давний аргумент, что футболисту любой национальности, хоть негру, легче стать в Англии своим, чем юристу из России. А утром я отправился на Динамо, на метро.

Глава 2

Динамо

Россия 2020 производит неплохое впечатление. Аэропорт Шереметьево на уровне, метро, по сравнению с лондонским очень удобное, чистое, безопасное. теперь вот стадион Динамо. Его капитально отремонтировали, фактически, новый современный комплекс построили.

Интерес к моей персоне значительный. Я пришёл за 15 минут до лекции, и со мной желают поговорить сразу несколько человек. С полдесятка мужиков, ненамного старше меня, наверняка это слушатели, два преподавателя, один действующий тренер клуба РПЛ. И ещё симпатичная девушка, корреспондент СЭ. Но я всех переадресовываю на после лекции, мол, одни вопросы отпадут, другие могут появиться.

Лекция мне удалась. Во всяком случае, мне понравилось, как я выступил. Всё основное успел сказать, а подробности… Для этого нужно как минимум цикл лекций прочитать, а лучше поработать пару лет с конкретной командой.

Я ожидал, что после лекции желающих со мной поговорить будет ещё больше, и ошибся. Слушатели и оба преподавателя ВШТ как будто перестали меня замечать. Девушка корреспондент беседовала с действующим тренером, кажется, раскручивала его на интервью. Ко мне только мужичок какой-то невзрачный подошёл.

Непонятно… Я что, настолько их разочаровал? Они не поняли моей лекции? Не оценили её полезности? Может быть, думают, что итак всё это знали? Я допускаю, что в России есть люди, разбирающиеся в спортивной физиологии лучше меня. Но это могут быть какие-то учёные, без опыта работы в великом клубе.

Между тем мужичок протянул мне руку и представился:

– Сидоров моя фамилия. Иван Петрович.

Роста он невысокого, от силы 170, с брюшком, с обширной лысиной. Похож на актёра Леонова, особенно на его персонажа из фильма «Осенний марафон». Ну и возраст, соответственно, немолодой.

Между тем Иван Петрович, пожав мне руку, начал говорить:

– Виталий Сергеевич, я заинтересован в московском Динамо. Не то, чтобы болельщик, но… У меня здесь кабинет, может быть, туда пройдём?

Одет господин Сидоров в костюм с галстуком и туфли, но… И костюм, и рубашка, и галстук, и особенно туфли, выглядят так, будто он купил их в магазине для бедных, и потом носил не снимая два года. Я ещё раз оглянулся кругом. Нет, никто меня не замечает. Конечно, я бы лучше поговорил с молодыми тренерами, или даже с девушкой из СЗ, но, кажется, выбора нет. Ладно, послушаем господина Сидорова.

На кабинете табличка Сидоров И. П., без указания должности. Сам кабинет, под стать всему стадиону, новый, технологичный, без лишних вещей. Может быть, такой костюм – это униформа местных чиновников? Предложив мне стул, Иван Петрович любезно осведомился:

– Возможно, вы не против угощения? Чего бы вы хотели? Я распоряжусь, и еду быстро доставят, буквально за десять минут. Так же и напитки, вы что предпочитаете?

– Я бы сначала хотел узнать тему нашей беседы и сделать какие-то выводы о возможной её продолжительности.

– Вы, вероятно, и сами уже догадались. Разумеется, я предлагаю вам тренировать Динамо. Я понимаю, вы человек успешный, а Арсенал не тот клуб, из которого уходят охотно и добровольно. Но плох тот тренер, который не хочет быть главным. Надо с чего-то начинать, и Динамо – неплохой вариант. Потом могут быть другие клубы, карьера. Ну, вы знаете, как это бывает. Есть, правда, один нюанс, но сначала я хотел бы узнать, как вы настроены. Хотите быть главным?

Я задумался. В АПЛ мне такую должность, разумеется, не предложат. Могут предложить в чемпионшипе, но вероятность этого невысока. Ну и чемпионшип – это своеобразный турнир. Очень много борьбы, туповатый силовой стиль. Вот так сходу я не вижу, как значительно усилить какого-нибудь тамошнего аутсайдера. А не будет результата – и готова заявка на крах всей карьеры.

Помощником я только два года проработал, пока что не застой в карьере. Но и перспектив никаких, в лучшем случае мне дадут поработать помощником ещё несколько лет. А опыт работы главным, если он будет удачным, откроет много возможностей, и в России, и в Европе. Добиться успеха в России, вероятно, намного легче, чем в чемпионшипе. Я уж наверняка найду слабости в местной системе подготовки и сумею усилить команду.

– Нюанс, о котором вы говорили, это, вероятно, наличие действующего тренера? Разумеется, идти на живое место – это плохое начало карьеры Главного. И я не уверен, что всё руководство Динамо согласится назначить меня, молодого тренера без опыта работы Главным и не игравшего в футбол на профессиональном уровне.

– Динамо уже два дня без главного тренера, тренирует помощник. О моих полномочиях не беспокойтесь, у меня есть особые возможности, да вы сами увидите. А нюанс в том, что я предлагаю вам тренировать не современное Динамо, а наш клуб из 1970 года. Там сейчас разгар чемпионата, сборники из Мексики только что приехали. Но я и не жду, что вы сразу же дадите результат. Я хочу от вас планомерного усиления команды. А цель – это кубок чемпионов. Хотелось бы, чтобы вы справились года за три-четыре. Но я понимаю, что гарантий быть не может.

Он ещё не закончил говорить, а я уже всё понял: это, несомненно, псих. Моя задача очевидна: отвязаться от него поскорее. Сейчас он ждёт, что я стану сомневаться, возражать, а он будет меня уговаривать. Это может продлиться долго, и, вероятно, доставит ему удовольствие. Он ради этого дурацкого разговора всё и затеял. Хорошо, постараюсь проскочить этот этап, ну и весь разговор до минимума сократить.

– Хорошо, я согласен. Что я должен сделать теперь?

– Да ничего. Ваше согласие и есть решающий фактор. Пойдёмте, я вас команде представлю.

Прекрасно, из кабинета я вырвусь, это уже полдела. А там надо будет на что-то отвлечься, или на кого-то. Просто побежать – как-то несолидно. Я немедленно устремляюсь к двери, опережая Сидорова. Быстро выхожу в коридор…

Что это? Я прекрасно помню коридор, из которого мы зашли в кабинет. Обычный современный коридор, несколько безликий, подобные можно на многих больших стадионах найти. Провалов памяти у меня не бывает, наркотики я не употребляю. Но я, кажется, вышел не в ту дверь. Здесь на полу линолеум, коричневый, очень низкого качества. Стены до плеча выкрашены тёмно-зелёной краской, а выше, кажется, побелены, как и потолок. На потолке странные круглые плафоны, и, кажется, в них лампочки накаливания.

Сидоров вышел следом за мной.

– Где мы? – возможно, я немного грубовато это спросил.

– Там же, на стадионе Динамо, но 50 лет назад. Я рад, что вы так легко согласились, всё-таки комфорта в эту эпоху поменьше, нет персональных компьютеров, смартфонов…

Я отстраняю толстячка в сторону, почти отталкиваю, и возвращаюсь в кабинет. Кажется, и дверь была другой. Но мне быстро становится не до двери. Кабинет изменился не меньше! Массивный стол с зелёным сукном, на нём лампа с абажуром, телефон с диском для набора номера. Пол, правда, паркетный, но стены вымазаны той же жуткой краской. Два шкафа с какими-то обширными собраниями сочинений, на стене портрет Ленина. Люстра с лампочками накаливания посреди белёного извёсткой потолка. Добивает меня выключатель: полусфера, а в середине чёрный рычажок, который можно перемещать вверх и вниз. Полусфера замазана той же краской, не особо аккуратно. Я передвигаю рычажок вверх – свет загорается, и я его тут же выключаю.

– Вы что, не верите? Вот, в окно посмотрите.

На окне тяжёлые пыльные портьеры, грязноватые стёкла в деревянных рамах, покрашенных белой краской. Вид из окна не такой убогий, как окружающая обстановка. Да даже неплохой вид. Может быть потому, что лето. И машины не совсем допотопные. Вот волги, вот москвичи ещё старые, те, что были до 412-го, это запорожец, эта поливальная машина – зил.

– Я могу вернуться? Или только после того, как выиграю кубок чемпионов?

– Нет, такого не предусмотрено. Да вам здесь понравится: вы на полвека ушли вперёд от местных специалистов, там у вас такого преимущества нет. Тренируйте, выигрывайте, становитесь великим. Так что, готовы вы познакомиться с вашими игроками?

– Э… Извините, но… Мне надо прийти в себя. Я пока что ни к чему серьёзному не готов.

– Ну, хорошо. Можно и до завтра отложить. А пока что устраивайтесь. Вам выделена квартира, сделаем и прописку. Самое необходимое там есть. Деньги на первое время можно в кассе получить. Наш сотрудник вас проводит, и в кассу, и в квартиру. Ну а завтра постарайтесь сами добраться до стадиона, к 8:00.

– Минутку. Дайте, хотя бы, список, кто в команде. Проще будет знакомиться. Лучше бы и досье на каждого. И таблицу чемпионата, и календарь. Кстати! А мой дед? Он в команде? Вдруг меня узнает?

– Вы не родились ещё, ваш отец в садик ходит. Ну и я, для вашего удобства, позволил себе сократить вашу фамилию вдвое. Вы теперь не Моховников, а просто Мохов.

Я не нашёл, что ответить. Я вообще пребывал в состоянии… Как бы это сказать цензурно? Глубокого онедоумения. Не то, что проанализировать ситуацию не успел, я даже толком поверить в происходящее не торопился. Может, всё-таки какое-то воздействие? Газ или какие-то лучи.

Появился мужчина помоложе и повыше Сидорова, лет под сорок.

– Игорь, – и он протянул мне руку. Наверно, его позвал Иван Петрович, а я даже не заметил.

– Виталик – наш новый главный тренер, приехал из Англии, – пояснил Иван Петрович. Мне, конечно же, пояснил. Потому что я не очень похож на местных, ну и взялся неизвестно откуда. Вот и основа легенды.

Игорь повёл меня куда-то, и привёл к окошечку в стене, прямо посреди коридора. Это оказалась касса. Говорить с женщиной из окошка пришлось Игорю, я всё ещё слабо соображал. Нам пришлось подождать минут десять, но после этого мне дали расписаться и выдали стопку бумажек и несколько монет.

– Сто двадцать с копейками. Неплохо для аванса. Хорошо платят главным тренерам?

– Сам не знаю. Наверно, в СССР все получают примерно одинаково.

– Ну, это вам так в Англии наговорили. В разы разница может быть.

Этот Игорь наверняка футболист. Вроде, нет явных признаков, но я чувствую, что он наш.

– В Динамо играли?

– Сначала в Локомотиве, потом в Динамо перешёл. А вы где-то играли?

До моей квартиры, по словам Игоря, двадцать минут пешком. Я рассматриваю Москву 1970, привыкаю. А Игорю хочется поговорить.

– Нет, только за колледж и за университет. Но я учился тренерскому делу, на очень серьёзных курсах.

– Чему же там учат? Тактике?

– Тактике тоже, но мой конёк – спортивная физиология.

– Физуху будете ставить? Бей беги?

– Физуху обязательно.

– Тупой футбол. Надо соперника переиграть, а не перебегать.

– В Англии не так. Там главное – победа, не важно, как. Победили, и зрители радуются. Проиграли – красивая игра лишь слегка подсластит пилюлю.

– Футбол для зрителей? Любительский подход.

– Почему?

– Так говорят сами зрители, дилетанты. Ещё – всякие пропагандисты, газетчики. Им так положено говорить.

– А на самом деле как?

– Для нас, футболистов, болельщики не главное. Погода, и то больше на игру влияет. Тем более судья.

– А футбол-то для чего? Настоящий, профессиональный. Во дворе-то понятно, для удовольствия.

– Футбол? Ну… Для меня футбол – это искусство. Есть же музыканты, писатели. Хороший футболист – это творец. Что, не так?

– В Англии проще понимают. Профессионал тот, кто за деньги играет. А деньги футболисту почему платят? Там зря платить не будут, они ценят деньги.

– Хотят получить прибыль? Билеты на стадион?

– Да. И ещё – реклама и телевизионные права. Но реклама почему ценится? И почему права показа покупают? Потому, что много людей будет смотреть футбол, значит, и рекламу увидят. А было бы зрителей пару тысяч – и всё, играйте во дворе в свободное время.

– У капиталистов всё за деньги?

– У нас ведь тоже футболистам не за красоту платят. Людям, кроме хлеба, нужны зрелища. Наверху это знают, вот и платят футболистам, музыкантам, писателям, артистам всяким. Стадион – вещь не дешёвая.

– Эх… Надеялись парни, что будет у нас хороший тренер, с пониманием. Да, видно, ещё немного потерпеть придётся.

– Я плохой тренер?

– Вы не футболист, не понимаете нас. Говорите как активист. Вы не за игроков. Для вас, получается, игроки – это как клоуны, которые за деньги должны народ веселить.

– Да, так и есть. И футболисты, и я, и все, кто в команде. Я за футболистов, но не потому, что люблю их, а потому, что так надо для команды. А если для команды надо кого-то выгнать – не дело тренера такого защищать. Моё дело – победы.

– Вот ваш дом. Видите – во дворах, и деревьев много. Второй этаж, с балконом, можно на балконе курить. Квартира однокомнатная, зато не служебная, пропишут вас в ней. Вот ключи, сами открывайте. Всё основное, как видите, есть. Диван, шкаф. Столик на кухне, холодильник. Я вам больше не нужен?

– Да, спасибо.

–А, да. Тут Иван Петрович какую-то женщину нашёл, чтобы она здесь прибиралась. Должна сегодня вечером зайти.

Игорь ушёл, а я осмотрел квартиру. Есть ещё и два стула. Стиральной машины нет. Посудомоечная машина, микроволновка – их, кажется, не изобрели ещё. Отсутствие телевизора меня не напрягает, как и пылесоса. Ещё на кухне есть такое устройство, типа радио, только проводное. И, кажется, программа только одна. Пол сделан из досок, покрашенных коричневой краской. Стены – кажется, извёсткой побелены. Зато в кране есть и холодная, и горячая вода. В шкафу два набора постельного белья и два полотенца.

Диван раскладывается – я с такой конструкцией знаком. Спать на нём вряд ли удобно. Но пока что я ложусь на него, и изучаю те несколько бумажек, которыми снабдил меня господин Сидоров. Или он товарищ?

Вот список из 19 фамилий – это что – вся команда? Вместо досье – напротив каждой фамилии одна буква – в, з, п или н. Особо не поанализируешь. Но две фамилии мне, мягко говоря, знакомы. Это моя фамилия, Моховников, и, разумеется, каждый знает фамилию Яшин. Значит, Лев Иванович ещё играет… Он и дед настолько для меня значительны, что остальные 17 человек меркнут. Ну, можно считать, что я знакомлюсь с двумя людьми, о которых немало знаю, а остальные – так, фон. Это уже легче.

Календарь. В чемпионате осталось сыграть 15 матчей, мы пока на третьем месте идём. Ближайший матч уже через два дня, с Зенитом, к счастью, на своём поле. Затем выезд с двумя матчами за неделю: с Шахтёром и затем с Черноморцем. В общем, полезной информации я узнал немного.

Да уж, это не 2020-й год. Там бы я получил статистику каждого игрока, результаты медицинских наблюдений. Знал бы о них больше, чем они сами о себе знают. Здесь нет компьютеров и с приборами хуже, но… Какие-то наблюдения медицинская служба клуба ведёт? Аналитик у них вообще есть?

Думать пока что не о чем, можно заняться любимым делом: покормить себя любимого. На кухне есть посуда: кастрюлька эмалированная, сковородка чугунная, две ложки алюминиевые и две таких же вилки, чайник, но не электрический, а железный, тарелки: две суповые, две плоские, два блюдца. И два стакана гранёных. Плита – электрическая, на две конфорки, но с духовкой. Я к такой не привык, в Англии у меня была электрическая панель. А вот продуктов нет никаких. За ними я и отправился.

Я знаю, что с пакетами из пластика здесь не очень, но авоськи мне не нравятся. Поэтому начинаю я с покупки в хозяйственном магазине большой сумки за 6.62. Сумка не очень красивая, но, кажется, крепкая. Закупаю сразу же соль, сахар, хлеб и десяток яиц, сливочное масло, заношу это всё домой, а уж потом иду искать еду по-настоящему.

Нахожу большой рыбный магазин. Мне показалось, что огромные прилавки-холодильники могли бы вместить вдвое больше рыбы. Да и выбор не слишком велик. Зато есть ледяная рыба, и стоит она всего-то в полтора раза дороже, чем хек. Я тут же беру два килограмма, и ещё треску, одну, но большую рыбину.

Мясо в магазинах есть, но какое-то неаппетитное, с жиром, костями. Так я и не нашёл ни одного кусочка, который хочется приготовить. Зато есть творог, кажется, свежий и натуральный. Покупаю творог, сметану и муку – буду делать пудинг. К нему бы хорошо ещё вареньем запастись, но пока что только сливовый джем нашёл. Напоследок закупаю овощи: картошку, лук, морковку. Овощи такие, что примерно четверть придётся выбросить. Но это более чем компенсируется их низкой ценой.

Пудинг я вечером приготовлю, а пока что сварил картошку и ледяную рыбу пожарил. Надо будет ещё одну сковороду купить, чтобы картошку жарить.

Покушал я хорошо, помыл посуду, и… А вот делать в этой квартирке решительно нечего. Ну и хорошо – я пока как-то не удосужился обдумать, что же со мной произошло и как мне быть теперь. И вот как раз есть несколько часов свободных.

Чтобы лучше думалось, я отправился погулять. Заодно и к России 1970 буду привыкать. От меня Тимирязевский парк совсем близко, он довольно обширный, и народу немного. Погулять и подумать – в самый раз.

Погулять у меня получилось, а вот подумать… Кроме того, что Иван Петрович меня сюда перенёс благодаря своим «особым возможностям», ничего в голову не приходит. Ну и понятно, что мне придётся тренировать Динамо. А что ещё делать?

Но что за гусь этот Иван Петрович? Почему-то вспомнился фильм «Догма». Там сам Господь Бог спускался на землю в образе старичка, поиграть в домино. Хотя с чего бы Богу болеть за Динамо, при наличии Арсенала, Реала, других команд? Или он может сразу за всех болеть? Или – кто там ещё есть кроме Бога – архангелы разные, Гавриил, Михаил, Рафаил, ещё кто-то. Как у Толкиена валары и майя. Есть же у него майя Тулкас, который отвечает за боевые искусства. Почему бы не быть ангелу, отвечающему за футбол?

У Ивана Петровича я ничего не спросил, привычка у меня такая. В Англии говорят: «Не задавай вопросов, не услышишь лжи». Ведь вопрос – это просьба ответить. А никто не обязан бесплатно давать информацию. Да и неприлично это – просить сделать что-то просто так, из милости. Но, кажется, теперь именно тот случай, когда можно сделать исключение. В конце концов, Иисус сказал: «Стучите, и откроют вам». Или как-то так.

На обратном пути захожу ещё раз в хозяйственный, покупаю сковороду. Причём сковорода странная: она из чугуна, но с чем-то типа антипригарного покрытия, только не тефлонового, а не знаю, из чего. Похоже на толстый, в пару миллиметров, слой камня. Может быть, это такая эмаль особая? Стоит такая сковорода вдвое дороже простой чугунной, но я всё равно такую выбрал. И размер как раз на одного. А ещё взял такую экзотику – берёзовый сок. Трёхлитровую стеклянную банку.

Дома я начинаю делать пудинг. Его трудно сделать одну порцию, но дня за три съем. И тут в дверь позвонили. Молодая женщина, примерно моего возраста.

– Здравствуйте. Мне сказали, что я могу у вас убираться.

– Да, заходите, я как раз пудинг делаю. За столом и поговорим.

– У меня дочка одна осталась, я на минутку забежала. Я в этом же доме живу, через подъезд.

– Так заходите с дочкой. Она пудинг будет?

– Неудобно, так сразу на угощение…

– Мне всё равно нечего делать весь вечер. Или вам сегодня неудобно?

– Обычный день сегодня. Вот, ужин готовить собиралась.

– Ну, пудинг это маловато, конечно, но вечером лёгкая пища – в самый раз.

Через десять минут женщина приходит с девочкой лет трёх-четырёх. Сама мама выглядит так себе: и одежда – юбка с блузкой – заношенные, туфли ещё хуже. Но хуже всего – косметика. Губы густо намазаны ярко красной помадой, под глазами чем-то серым намазано. Какие-то дешёвые духи в явно избыточном количестве. А вот девочка на удивление симпатичная. Блондинка, голубые глазки смотрят с интересом, не боится, сказала «Здластвуйте», молчит.

Пудинг будет готов через несколько минут, а пока что дамы осматривают квартиру. Смотреть тут особо нечего, но девочку – её зовут Ира – заинтересовал балкон. Они живут на первом этаже, и у них балкона нет. Кажется, ей балкон очень понравился. А женщину зовут Ольгой.

Я достаю из духовки и разрезаю пудинг, раскладываю на две тарелки и блюдце, добавляю джема.

– Так это же творожная запеканка. А я-то думала, что за пудинг? Ира такую любит, да, Ира?

Девочка лишь кивает, и отъедает сначала джем, а затем и за пудинг принимается.

– Виталий Сергеевич, что мне у вас делать? Посуду мыть надо? Стирать?

– Посуду я сам помою, а стирать… Было бы неплохо стирать раз в неделю. Я бы складывал куда-то бельё, которое надо постирать.

– Сколько раз в неделю убираться?

– Ну, я особо мусорить не собираюсь. Наверно, если раз в неделю помыть и пыль протереть – то этого хватит.

– Тогда – десять рублей в месяц. Я понимаю, квартирка маленькая, но ведь стирка, я ещё и гладить буду. Обувь могу почистить.

– Хорошо. Вы ведь работаете? Тогда лучше всего, наверно, по субботам приходить. Я буду на работе обычно. Вам днём удобно? Вот вам ключ, мне как раз два дали. Вот за первый месяц десятка.

Ольга, кажется, очень рада. Похоже, что эти деньги ей кстати. Такое бывает, когда денег мало – потратил, а до зарплаты ещё неделя.

Чай мне заваривать не в чем, и я кипячу воду в железном чайнике, и кидаю заварку прямо туда.

– У вас к чаю ничего нет?

– Нет. Я же спортсмен, нам сладкое вредно. Да и всем вредно, но не все следят за здоровьем.

– Так и пьёте пустой чай, даже без сахара?

– Да. Я больше люблю зелёный китайский чай, но здесь его не видел пока в магазине.

Я разливаю заварившийся чай в оба моих стакана, а Ире даю ещё кусочек пудинга и джем. Но чай оказывается на редкость невкусным. Я даже разглядываю пачку повнимательнее, чтобы больше такой не покупать. Что-то про Грузию написано на пачке.

– Да, такой чай только с сахаром и пить… Но сахар вреден, так что…

И я выливаю чай из своего стакана, а из чайника потом в туалете вылью, когда остынет.

– Сок берёзовый будете?

И я наливаю сок маме и дочке.

– А правда, что вы из Англии приехали?

Я киваю.

– И как там, в Англии?

– Ну… Футбол там неплохо организован, для них же это серьёзный бизнес…

– Футбол? Это мне не интересно. Как там живут, что носят? Вы оттуда одежду привезли?

– Нет. Здесь что-нибудь куплю.

– Здесь обычная одежда, а там… В модной одежде вас бы заметили, нашли бы хорошую жену. Вы же не хотите так и остаться холостяком?

Я понимаю, что ответ «не больно-то и хотелось» в данном случае не дипломатичен. Поэтому отвечаю другим штампом:

– Зато жена не изменит, не уйдёт к другому.

– Все вы, мужики, такие. Жена чтобы не изменяла, а сами… вот скажите честно, могли бы изменить?

– Кстати, ещё одно преимущество: я не изменю жене.

Эта благочестивая фраза почему-то не слишком радует Ольгу. Разговор увядает, и вскоре гостьи уходят.

Вечером квартирка, теперь моя, скучное место, а утром вполне функциональна. Горячий душ, потом небольшая зарядка, яичница с сыром на сливочном масле, и я готов. На работу сегодня решил пораньше прийти.

Мои ожидания оправдались: Иван Петрович уже в своём кабинете, и пока что в одиночестве.

– Иван Петрович, вот, решил у вас спросить, кто вы?

– Виталик, ты же не из тех, кто любит вопросы задавать. Знаешь, что выводы нужно делать на основе своих наблюдений. В данном случае ты знаешь главный факт – ты оказался здесь и в должности главного тренера.

Иван Петрович делает паузу, встаёт и начинает прохаживаться по кабинету. Но я чувствую, что он ещё не всё сказал.

– Нет, дело не в том, что это такая уж тайна. Но – если сказать коротко, то у тебя ещё больше вопросов возникнет. Чтобы у тебя хоть какая-то картина сложилась, надо многое объяснять. А зачем? Тебе это не нужно. К твоей работе отношения не имеет. Тебе дали команду, и неплохую по местным меркам. Тебя будут поддерживать, и не только я. Ты умеешь тренировать, знаешь больше любого в этом времени. Ну и вперёд! Чего ещё тебе нужно?

Я молчу, сказать мне нечего. Просто хочется понять, но доказать, что это необходимо, я не могу.

– Ладно, пойдём с командой знакомиться. Итак вчерашний день пропустили. Как ты, успокоился?

И мы идём в раздевалку.

Глава 3

И мы идём в раздевалку.

Но сначала заходим к моему помощнику, Новикову Фёдору Ивановичу. Это мужчина за сорок, одетый в костюм, который здесь так и зовут – тренировочный. Мы жмём руки, и дальше идём втроём.

Футболисты уже переодеваются на утреннюю разминку. Я сразу же узнаю Яшина. Видел его на многих фотографиях. А вот чтобы узнать деда – приходится всматриваться. Но когда узнаю – сомнений не остаётся, точно он. Иван Петрович коротко меня представляет, упоминает об Англии, и уходит. Я тоже не хочу говорить долго, но что-то надо сказать для знакомства.

– Я вас пока не знаю, кроме Льва Ивановича. Яшина знает весь мир. У нас были Бобров, Федотов, Стрельцов. Но в Англии они мало известны. А Яшина там помнят, и считают великим. Очень рад, что он у нас в команде.

А вот Яшин ответил не слишком доброжелательно:

– А вы, молодой человек, где играли?

–За профессиональные команды я не играл, но два года работал помощником главного тренера в Арсенале. Ну и окончил серьёзные тренерские курсы.

– Теоретик, значит. Ну, теперь начнём играть как англичане, и всех обыграем. Первое место у нас в кармане, – а этого человека я не знаю. Да и кого я тут знаю? Довольно здоровый мужик, и не из молодых.

– Сейчас разгар сезона, и не время менять игру. А то разрушить-то можно, а вот новую игру быстро не поставишь. Этим мы займёмся зимой, на сборах. Пока что на старом багаже сезон закончим.

– Зачем тогда тренера поменяли?

– Не знаю. Лучше после сезона менять тренера.

– Значит, ничего не будете менять?

– Резко менять не буду. Общая схема пока что прежней останется. Но давайте не будем много говорить – главное футболисты должны на поле показывать. Давайте сейчас двусторонку сыграем, и я посмотрю, что вы можете.

Но игроков в наличии только девятнадцать.

– Давайте я буду двадцатым, и десять на десять поиграем. Вы, Фёдор Иванович, наберите команду из основного состава, а я за запасных поиграю в полузащите.

– Ну, сейчас пять ноль будет, – тот же здоровый мужик, что меня теоретиком назвал.

В моей команде оказывается Яшин, потому что ему уже сорок лет, и основной вратарь теперь Пильгуй. А вот дед оказался в основе, как и насмешливый мужик. Последний – явно нападающий.

Я даже не знаю, кто где играет, так что расставил нас Яшин. Я лишь задал схему 4-3-2, ну и себя поставил в центр полузащиты.

В бытность скаутом я видел игру сотен команд. В одной Африке четыре чемпионата неплохо изучил, и ещё шесть не полностью. А в Европе чуть ли не всех знаю. Не всегда в живую, но даже слабые чемпионаты видел. Обычно мне достаточно 10-20 минут, чтобы понять, как играют команды, на что рассчитывают.

Но не в этот раз. Кажется, я единственный, кто играет всерьёз. И ладно бы мужики вышли без огонька, бегали лениво, трусцой. Так ведь нет даже этого! Они просто стоят. Три-четыре человека двигаются, не особо напрягаясь, остальные в лучшем случае идут пешком. Через десять минут я кричу:

– Играем всерьёз, чего вы боитесь?

Потому что, может, они берегут тренера, не хотят травмировать? Ещё через семь минут, когда счёт становится 2:0 в нашу пользу, кричу ещё раз:

– Я сейчас просто игрок, не надо поддаваться!

Оба гола были забиты с моих передач. Защита с чистильщиком даёт сопернику глубину атаки, а значит, всегда есть свободные зоны. Если правильно открываться и пасовать хотя бы средне, это позволит довести атаку до штрафной соперника. А тут ещё защитники малоподвижны – весь фронт атаки не закрывают. За короткое время Я пять раз выводил наших игроков на неплохие позиции, дважды они забили.

После этого я получаю два грубых подката, но оба раза успеваю подпрыгнуть. Фёдор Иванович судит двусторонку, и оба раза назначает штрафные. Со второго штрафного я не навешиваю, потому что средний рост нашей команды поменьше, а отдаю на правый фланг. Правый полузащитник приближается к штрафной сбоку и простреливает. Мяч от ноги защитника отскакивает к нашему защитнику, и тот коряво, но неожиданно для вратаря заковыривает его в ворота.

– Кажется, и вправду будет 5:0! – может быть это их раззадорит?

И точно, основной состав стал играть чуть быстрее и намного грубее. Они и до этого атаковали, но у нас в воротах Яшин. Защитники ошибались в каждой второй атаке, но Яшин выручал. Но и он пропустил, когда защита позволила без помех пробить с семи метров.

Мы даже тайм не доиграли. Я понял, что пользы от такой двусторонки не будет, и остановил игру.

– Ну что, побьём по воротам, и в душ? – это Новиков предложил.

– Нет, давайте угловые отрабатывать. Основа у этих ворот, запасные у тех. Пятеро в защите, один подаёт, четверо забивают.

Я остаюсь наблюдать основу. Футболисты с ленцой расставляются по полю, один идёт подавать. Тренировка явно не складывается: лишь примерно половина мячей залетает в штрафную верхом. Дважды полузащитник подаёт за ворота, один раз сильно за спину всему нападению, ещё несколько мячей пущены с недолётом, и крайний защитник отфутболивает их за боковую.

Но хуже всего не это. Четыре атакующих игрока вообще не идут на мяч. Просто стоят в штрафной. Один раз мяч прилетел прямо на голову Николе. Это тот самый, болтливый и здоровый нападающий, я слышал, так его называют. В списке среди нападающих был Николаев, это, наверно, он. Так вот – он без особого усердия боднул мяч в сторону ворот, и даже забил, попал в ближний угол.

Тут как раз последовали две особенно неудачные подачи, и я не выдержал.

Я человек спокойный и не вспыльчивый. И не люблю спешить с выводами. Но явная несправедливость может кого угодно вывести из себя. Я зову Новикова:

– Фёдор Иванович, мне надо всё обдумать. А вы ещё побейте по воротам, и достаточно.

Я даже боялся, что заплачу, к счастью, до этого не дошло. Но я быстро ушёл со стадиона, и пошёл куда глаза глядят. Ну почему, ну за что? Они меня только что в первый раз увидели, и уже так ненавидят. Ну так высказали бы всё в глаза, зачем же издеваться?

Я понимаю, такое бывает. Любимого тренера снимают не по делу, ставят какого-то выскочку. Команда начинает его сплавлять. Сейчас они не хотят тренироваться, послезавтра будут так же неспешно играть. Долго ли начальство будет терпеть такое безобразие? Скорее всего, меня снимут через месяц-другой.

В Англии такое не принято. Там если футболист начнёт валять дурака, у него трансферная цена понизится. Никто этого не хочет. Ну и всем известно, что дело игроков – играть, а тренера меняют владельцы. Если футболисты попытаются присвоить права владельцев, те ведь могут обидеться. А здесь, блин, власть народа. Чрезмерная власть безответственных демагогов.

Я иду в быстром темпе сам не зная куда, а на глаза стали, наконец, наворачиваться слёзы. Мне жалко себя. Куда мне после увольнения? В футболисты? Так мне 30 лет, здесь в таком возрасте заканчивают. В лучшем случае, это лишь небольшая отсрочка. Как на жизнь заработать? Рабочей специальности нет. Правда, хорошо знаю английский. Возьмут меня переводчиком? А ведь пару дней назад я был гордым и самодовольным. Успешным.

От ходьбы в быстром темпе ноги устали, и я зашёл в столовую. Взял суп, котлету с макаронами, чай.

Суп я есть не смог. И даже задумался, как можно добиться столь отвратительного вкуса? Версия возникла такая: повар решил сильно сэкономить на всех продуктах, а особенно на мясе. А чтобы суп не выглядел пустой водичкой, заправил его мукой, пережаренной на каком-то сомнительном жире. А потом ещё это варево дважды остывало, и его дважды кипятили. Потому что мало кто берёт, и суп держится в меню несколько дней.

Не съел я и котлету. Но тут долго думать не надо, всё ясно: большая часть мяса заменена хлебом и, кажется, какими-то объедками. Они умудрились испортить даже макароны. Какие-то они толстые, слипшиеся, да ещё и политы отвратительным оранжевым соусом.

Я надеялся съесть кусочек белого хлеба с чаем, но… Это точно был не чай. По цвету жидкость в стакане была коричневой, и горячей, и сладкой. Но не чай. Какой-то краситель с привкусом чая?

Я был так ошарашен этой «едой», что даже несколько успокоился. Ничего, попрошу Ивана Петровича назначить меня на привычную должность помощника по физподготовке. Тоже могут снять, в основном, если не сработаюсь с Главным. Но он же не враг себе, поймёт, что я собаку съел в физиологии.

Придя в себя, я начинаю постепенно возвращаться в сторону дома, заходя по пути в магазины. Хорошо, что я люблю готовить. Приготовлю какой-нибудь шедевр, съем, и станет мне легче.

Вскоре в мясном отделе я заметил неплохой кусок бараньих рёбрышек. Кажется, местные их не ценят из-за большого процента костей. Ещё и тонкий слой жира придётся выкинуть. Но в целом для супа они неплохи.

– Могу вам предложить баранью ногу, хороший кусок, много мяса, но придётся взять кусочек жира.

Я осматриваю ногу – нормальная нога, около двух килограммов, свежая. И к ней примерно полкило курдючного жира. Я даже не против жира, тем более что стоит всё это 1.6 рубля за килограмм. И я беру и ногу, и жир, и рёбра. Чуть больше трёх килограмм выходит.

Я продолжаю заходить в магазины. Легко покупаю неплохой, довольно крупный горох, лавровый лист. Нахожу в одном магазинчике горошковый перец. Кинзы не нашёл, но купил на рынке петрушку. Напоследок, уже около дома, захожу в хозяйственный магазин. Я там сковородку покупал, и видел эмалированную кастрюлю внушительных размеров, литров на шесть. Покупаю и её, буду варить шурпу.

В моей квартире и телефон есть. И мне известны два номера: рабочие телефоны Ивана Петровича и Фёдора Ивановича. Последнему я и звоню:

– Фёдор Иванович, если можно, вечернюю тренировку без меня проведите. Особо не усердствуйте, игра послезавтра.

Мой помощник сразу же соглашается.

– И ещё… Сегодняшняя тренировка, что вы о ней думаете?

– Тренировка? Что думаю? А, ну вы всех удивили, хорошо играли, хоть в основу ставь. Может, вас играющим тренером оформить? Это надо к Ивану Петровичу, у него такие связи, что хочешь пробьёт.

Таким образом, на сегодня все рабочие вопросы решены, и я занимаюсь готовкой. Сразу же ставлю на плиту кастрюлю с водой, в маленькой кастрюле промываю горох, и сразу его в кастрюлю. Лучше бы с вечера замочить, но можно и так, если подольше варить. А пока что я разделываю мясо. С ноги срезаю жир и большую часть мяса, это всё идёт в морозилку. Кость с остатками мяса – в кастрюлю, к гороху. Туда же рёбрышки. С них приходится срезать остатки кожи и немного жира. Тем временем вода в кастрюле закипела, я уменьшаю огонь и снимаю пену. Бросаю с десяток горошков перца. Теперь есть примерно час до закладки овощей.

Проблем у меня хватает, например, я не помылся после тренировки. Помыться-то не долго, но у меня нет запасного белья. Я видел магазин одежды примерно в километре от дома, иду туда. Хожу я быстро, для меня это 10 минут. Трусы и носки тут есть, и даже разных размеров, но качество мне решительно не нравится. Трусы только семейные, тёмно-синие сатиновые. Носки – бесформенные коричневые х/б. Покрутившись по магазину, я беру по две пары того и другого. Кажется, качественные термоноски появятся ещё не скоро… А трусы – ну, сойдут. Для спортсмена носки важнее.

Моюсь, и в новых трусах чищу морковку, режу её, и в кастрюлю. Затем то же самое проделываю с картошкой, только вот не режу её, а целиком кидаю. Это такая традиция, так шурпу варят. Теперь опять есть десяток минут свободных. Я ставлю чайник на огонь, кипячу воду, и доливаю в кастрюлю почти до верха. Выждав несколько минут, начинаю топить срезанный с ноги жир на новой сковороде. Тем временем чищу и режу лук. Пока лук жарится на бараньем жире, добавляю лавровый лист и солю. Соль я не просто сыплю, а насыпаю в ложку и растворяю покачивая её в воде. На такую кастрюлю две ложки уходит. Мою и нарезаю петрушку. Тем временем лук пожарился, добавляю его в суп, перемешиваю, и сыплю сверху петрушку. Всё, суп готов. Выключаю огонь, и накрываю кастрюлю крышкой. А до этого без крышки варил. Пусть настоится минут десять.

К шурпе я режу лук, насыпаю соль на блюдце, режу чёрный хлеб. Теперь можно и поесть нормально. Шурпа на свежей баранине – это вкусная, наваристая вещь. А уж если сравнить с едой из столовой… Нет, лучше забыть побыстрее об этой «еде». Просто вкусная шурпа, может быть, чуть жирноватая.

После еды я ещё с час хожу по магазинам в поисках нормального чая, не грузинского. Но безрезультатно. На вечер у меня никаких планов, и я ложусь спать в семь часов. Летом это почти разгар дня, но я легко засыпаю. Интересно, при таком перемещении в прошлое как проходит адаптация? Вряд ли есть такая теория, но организм чувствует, что что-то не так, и готов перестраиваться.

Просыпаюсь я в пять утра в отличном настроении. От вчерашней депрессии не осталось и следа. А ведь вчера даже готовка спасала лишь отчасти. Бодро иду под душ, начинаю резко менять температуру.

А может, всё ещё обойдётся, футболисты привыкнут? Увидят, что я им не враг. И вдруг я ясно понимаю, что футболисты не придуривались. Они так играют.

Такое со мной бывает – ночью информация укладывается в голове, эмоции успокаиваются, и я вижу картину мира намного адекватнее.

Нет, конечно, в серьёзном матче они будут бегать резвее, и за верховые мячи будут бороться, уж как умеют. А на тренировке не сочли нужным выкладываться. Возможно, считают это нормальным.

В Англии футболист понимает, что от работы на тренировках зависит место в основе. Тренеры в АПЛ квалифицированные, они всё видят. Ну и данные медицинского контроля заносятся в компьютер. В СССР1970, кажется, менталитет другой. «Тренируется пусть тот, кто играть не умеет», – кто это сказал? Бобров? Наверно, и сейчас футболисты подобным образом думают.

Но нет худа без добра – если в московском Динамо, одном из ведущих клубов страны, так тренируются, то превзойти их всех нетрудно.

Я делаю зарядку, и ещё надо куда-то деть время. Побегать в парке? Так нет спортивной формы. И я отправляюсь на Динамо. Ещё нет и семи утра, но на стадион меня пускают. А у меня, оказывается, и кабинет есть. Там находятся протоколы предыдущих матчей, подшивки «Советского спорта». Так что я узнаю, наконец, основной состав Динамо. Вспоминаю тех, кто против меня играл: семерых я смог идентифицировать. Футболисты часто называют друг друга по сокращённой фамилии.

Вскоре и Новиков подошёл.

– Фёдор Иванович, а нам полагается от клуба что-то из одежды?

– Да, вот, спортивный костюм, раз в год, – он показывает на себя, – Ещё туфли, кеды. Зимой куртка, шапка и сапожки на меху. Только сейчас, наверно, рановато идти к завхозу, а вот после тренировки – в самый раз. Ещё можно у Петровича попросить подъёмные. Рублей двести даст, и то хлеб.

На посещение товарища Сидорова время ещё есть, и я иду к нему.

– Иван Петрович, мне сказали, что можно получить подъёмные?

– Ты отвыкай от английских привычек. В СССР богатых нет. Ты видишь, как я одеваюсь?

– Да уж. Вы прямо образец. Но у меня ведь вовсе ничего нет, кроме того, что на мне. Не во что переодеться. Вчера вот трусы купил. Хотел побегать в парке, так не в чем. Хочу сегодня получить костюм, как у Новикова.

– Ладно, выпишу тебе двести пятьдесят рублей. Дня через два, перед выездом на Украину. И зарплата у тебя в месяц – тоже двести пятьдесят. Это неплохо, мало кто столько получает. Плюс поездки за границу бывают. В общем, учись жить скромно, как любой советский человек.

– Иван Петрович, вот вы говорили, планомерное усиление. А это в том числе и селекция, новые игроки. Как в Европе покупают новичков, я знаю. А как в СССР? На что я могу рассчитывать?

– Дело это тонкое, – Иван Петрович чешет лысину, не слишком легко поднимается с кресла, и начинает прохаживаться, насколько позволяет не слишком просторный кабинет. – Люди у нас не крепостные, могут переходить на другую работу. Трудовой кодекс на стороне трудящихся. Но… Например, вытащить игрока с Украины… Руководство клуба пожалуется наверх, дойдёт до ЦК. Их, украинского. До Шелеста могут дойти. Ну и никто не хочет скандала. Так что если они отреагируют быстро, то сорвут переход. Тем более из Грузии или Армении не вытащишь футболиста. Да и нечем оттуда сманить – они там как сыр в масле.

– Ладно, а в Москве? Или тот же Зенит, вообще Россия?