Kitobni o'qish: «Эпифаня открывает двери»

Глава 1 Один день из жизни Эпи

Все началось c того, что в дверь постучали. Да так настойчиво, что помощник мэра не мог не ответить. А ведь ему очень хотелось притвориться, что в кабинете никого нет.

– Кто там? – раздраженно рявкнул он. За дверью намеренно молчали. Но постучали интенсивнее.

Небрежно смахнув пот с лысины, он открыл дверь. Причиной беспокойства оказалась девочка крайне низкого роста. Она спокойно могла дышать представителю мэра в пупок, поэтому он заметил ее не сразу.

– Я по делу, – с невероятной серьезностью пискнула она.

Девочка, просочившись в просвет между животом чиновника и дверным косяком, оказалась внутри.

Вела она себя так уверенно и нагло, что помощник мэра, отличавшийся умением всегда контролировать ситуацию, растерялся.

– Вы… куда? – Опешив, спросил он.

– Туда – деловито ответила девочка, указав на дверь следующего кабинета с надписью «Мэр».

– Но туда.… Туда нельзя! – толстяк сорвался с места и поспешил отрезать девочке путь к заветному кабинету городского главы.

– Ты вообще кто такая!? – приходя в себя, спросил он.

Девочка остановилась и окинула толстяка вопросительным взглядом.

– А мы уже на «ты»? – удивилась она. – Ладно. Звать – Эпифаня. Друзья зовут Эпи. А у вас как дела?

Девочка протянула руку, широко растопырив пальцы. Этот ее жест для помощника мэра стал подобием горькой пилюли. Его лицо скривилось, ноздри расширились, и он гневно задышал. Сказать или сделать что-то он не решался. С одной стороны эта малявка бесцеремонно зашла в офис мэрии, словно она так каждый день делала! Несусветная наглость! В ответ на такое помощник мэра обычно орал: «Вон отсюда!», брызгая слюной. С другой стороны – а вдруг действительно эта малявка заходила в офисы высокопоставленных персон каждый день? Скажем, приходилась дочерью одной из этих из них?

Тем временем девочка, не дождавшись рукопожатия, достала из небольшой наплечной сумки скомканный кусок бумаги. Эту штуку толстяк узнал: недавнее и весьма глупое объявление. Была бы его воля – никогда бы таким бумажкам не висеть на стенах этого городка. Но его воли здесь не было, а было твердое распоряжение мэра. И ему пришлось заказать несколько сотен таких листовок, каждая из которых содержала следующее:

«Мэрии города Ихс и Исследовательскому Институту Иных Исследований требуются Герои».

Внизу такого объявления красовалась подпись:» Помощник мэра Алеф Н».

И Алеф Н. так и не решил – гордится ему этой подписью или нет?

– А вы? – девочка прищурила один карий глаз – Вы, Алеф Н., верно?

– Верно. Так ты…

– Да! – малышка внезапно улыбнулась и закивала. – Я Герой, который нужен этому городу!

– Даже если этому городу нужны герои, – начал Алеф, но затем осекся. А чего это он станет объясняться перед какой-то маленькой и весьма худосочной девчонкой с улицы?

А дело с этими объявлениями странное. Может, даже темное! Суть в том, что городу Ихс действительно никакие «герои» не требовались. Город жил своей жизнью. Заводы работали, лавки торговали, транспорт ездил. Все это сдобрено демократией и административными делами. И вот, месяц назад нарисовался этот тип, Филипп О. Ля Лун, что представился сотрудником института ИИИ, весьма авторитетного заведения, здание которого расположилось крайне далеко отсюда. Сам Алеф такому гостю не доверял. А этот институт считал сборищем прожигателей бюджетных денег. Но мэр почему-то прислушался к Филиппу Ля Луну.

– Ты давно себя в зеркало то видела? – презрительно ответил Алеф, косясь на Эпифаню.

А выглядела она действительно странно. Веснушчатая и рыжеволосая с прической «вчера здесь побывал ураган», облаченная в какие-то обноски. Через плечо перекинута матерчатая сумочка, вроде торбы, а к поясу привязано нечто, напоминающее игрушечный меч с деревянной ручкой, в кожаных ножнах.

Девочка осмотрела сама себя, повертелась.

– Драные шорты, мятая рубашка… – Перечисляла она свои изъяны, будто бы все дело в них. – Это все главные атрибуты самых эпических героев! Попробуйте сразиться с троллем, не помяв юбку. Или что вы там носите? А насчет прически – не волнуйтесь, волосы у меня всегда такие. Так я могу войти?

– Нет! – категорически рявкнул Алеф.

– То есть мэр занят? Тогда я тут подожду! – И Эпи оседлала ближайшее кресло для посетителей.

– Мэр всегда занят – прикрикнул Алеф. – И тебе точно к нему нельзя!

– Это почему?

– Потому что ты не герой! Так герои не выглядят! – на мгновение помощник мэра поймал себя на том, что вообще стал говорить об этих самых героях.

Ему казалось, что это вообще глупость искать «героев» по объявлению! Да и вообще, кто такие герои? Героями называли персонажей книг или фильмов. А еще героями становились за особые заслуги перед обществом. Но тут речь шла о героях – как о профессии!

– А как, по-вашему, выглядят герои? – фыркнула Эпи.

– Да никак! – Алеф не знал, что сказать. – Но точно не как ты! Тебя, поди, ветром сдувает!

– Зато я юркая! – настаивала девочка.

– И молодая.… Да нет! Ты вообще еще малявка! Я, конечно, понимаю, что ваш сиротский приют сгорел на прошлой неделе, и вы разбежались по городу как крысы! Но это не значит, что можно приходить в серьезные учреждения с глупыми предложениями! И…

– Во-первых, – Эпи прервала Алефа на полуслове, вскочив на кресло с ногами и выставив перед собой руку, – в серьезные учреждения только с глупыми предложениями и обращаются! А во-вторых, я не малявка! И не смейте меня так называть! Я – Эпифаня, одолительница Чудовищ! Погубительница Теней и победительница Троллей!

Говорила она с таким пожаром эмоций в голосе, что Алеф почти начал верить в эту чудесную чепуху. Но затем он быстро отошел от шока, собрался и скептически скривил свои тонкие губы, от чего они стали еще тоньше.

– Если ты перестала бояться подкроватного монстра. – С иронией заметил он. – Это еще не значит, что ты одолела каких-то там «чудовищ». Просто ты стала взрослее…

– А тогда что это, по-вашему!?– Она оперлась ногой о спинку кресла и с невероятным пафосом вырвала свой маленький игрушечный меч из ножен. И весь кабинет тут же залило разноцветными бликами.

– Что это? Игрушка за двенадцать пятьдесят из местного магазина? – попробовал сыронизировать помощник мэра, но понял, что меч уж точно не игрушечный. Игрушечной казалась только его рукоять. Вообще она оказалась самодельной: пара витков проволоки и несколько болтов удерживали плоский осколок клинка из невиданного Алефом металла. Не один из известных ему материалов не обращал отраженный свет в потоки радуг.

– Узри же! – Взревела девочка, подобно рыцарю из старинной легенды. – Радужный Клинок! У местного тролля отобрала в неравной схватке. У него почти, что не было шансов.

– Местного тролля? – пафосную речь Эпи оборвал журчащий, как лесной ручеек голос мэра. Тот вошел в помещение незаметно, в самый разгар тирады девочки, слишком аккуратный с идеально уложенными усами и блестящими линзами тонких очков.

– Именно, господин мэр! – Горделиво заметила Эпифаня.

– Это, случаем, не тот замшелый валун, похожий на лицо, что валяется у городской стены на юге? – так же спокойно продолжил мэр.

– Ага! Он самый! – лукаво улыбнулась девочка.

– Она уже уходит. – Растеряно промямлил Алеф. – Давай, девочка, поиграли и хватит!

– Но это же не тролль, а камень! – Не обращая внимания на помощника, мэр продолжил дискутировать с гостьей.

– Все думают, что это камень! – отмахнулась Эпифаня. – Но это только до поры до времени! В час Ведьм, когда луна прикоснется к облаку в форме дикого хряка…

– Бред какой-то! – возмутился Алеф.

– А вот и не бред! – фыркнула девчонка – Камень оживает в лунном свете! Если вы внимательнее посмотрите, то обнаружите, что иногда он меняет свое местоположение! И выражение лица! В такую ночь я и забрала Леденец!

– Леденец? – переспросил мэр.

– Ну. Радужный клинок. Я его так назвала.

– Говоришь, что в одиночку победила оживший валун? – Неожиданно прозвучал совершенно новый сиплый голос. Он принадлежал коренастому лысому мужчине, облаченному в кожаный плащ, напоминающий шкуру шоколадного носорога. Он щурился на девочку, будто пытаясь взглядом разбить ее на атомы. В тот же самый момент ни один мускул его лица не дрогнул. Как тот валун, о котором шла речь.

– Это Филипп Ла Лун – мэр представил Эпи нового гостя. – Именно по его инициативе мы и производим эти… Хм… поиски.

– Очень приятно! – возгласила Эпи. Она резво спрыгнула со своего импровизированного постамента и поспешила протянуть руку Филиппу. Но Филипп не принял ее ладонь. Вместо этого он кивнул на радужный клинок.

– Дай-ка взглянуть, маленькая! – сказал он.

Девочка пожала плечами и нехотя протянула сверкающую железку мужчине.

В его руках клинок казался маленьким – не больше кухонного ножа для разделки мяса. Он повращал его, понюхал, щелкнул клинок пальцем и прислушался к его металлическому звону.

– Так ты, говоришь, победила тролля? – повторил Филипп свой вопрос.

– Да! – с гордостью заметила Эпи. – Одолела!

– Убила? – С холодным спокойствием продолжил допрос Филипп.

– Э.… Нет – менее уверено протянула Эпифаня. – Перехитрила!

– Так ты у нас хитрец?

– Нет! Я воин! – Величественно промолвила девочка.

– То есть одолела тварь боевым искусством?

– Нет. Он просто был гораздо медленнее меня… – Замялась Эпи.

– А оружие? Он охранял его? Или использовал?

– Не совсем. Эта штука застряла у него в шкуре.… На самом деле, мне кажется, это неполный клинок. Всего лишь осколок. Но я думаю, я найду оставшиеся части.

– Это тебе правильно кажется, – хмуро заметил мужчина, возвращая девочке ее вещь.

– Так я в деле? – обрадовалась она.

– Нет. – Отрезал Филипп.

– Почему? – остолбенела Эпифаня.

– Потому что нет. – Спокойно подметил Филипп. – У нас уже есть лазутчик, место которого ты могла занять.

– Что?! – Эпи буквально подавилась своим недоумением. – Я не лазутчик. Я… Я!

– Он, кстати, здесь – пропустив мимо ушей, протесты девочки, продолжил Филипп.

К большому удивлению и Эпифани, и Алефа, и даже самого Мэра, вешалка с куртками, стоявшая у самого входа, вдруг зашевелилась, дернулась и обернулась мальчиком лет пятнадцати, в плаще и с котелком на голове.

– Та-дам! – сказал он, кланяясь публике.

– Как?! – в один голос произнесли мэр, его помощник и маленькая посетительница.

– Все просто, – пояснил им юноша, – ловкость, сноровка и немного зеркал!

– Я не к тебе обращалась! – фыркнула Фаня. – А к Филиппу! Как вы можете брать его на эту должность!? Да у него молоко на губах еще не высохло!

На это возмущение Эпи заработали лишь порцию саркастических взглядов. И этого заряда хватило, чтобы вывести девочку из себя окончательно.

– Ну, все! Ну, вас всех за левую пятку! – пискнула она и широкими шагами отправилась к выходу. – Вот потребуюсь я вам, начнете звать да о помощи просить!

На мгновение она задержалась у новоиспеченного мастера превращения в вешалки, и тыкнула в него пальцем. Нужных слов она не нашла. С миг она просто сверлила его взглядом. А потом сильно толкнула его плечом. Да так, что парень, почти вдвое выше Эпифани еле устоял на ногах.

– Ага. – Выплюнул Филипп на прощание. – Мы вам обязательно перезвоним!

В это время Солнце как раз лезло целоваться с горизонтом, заставляя его краснеть. Трехэтажный город Ихс погружался в предзакатное золотое сияние. Все улицы обрели розоватый оттенок, на фоне чего маленькую рыжеволосую Эпифаню стала почти незаметной. Пиная мусор, она проделала долгий путь из центра города к его окраинам, где на ее пути возникло внезапное препятствие.

– Немножко зеркал он использует… – Ворчала она себе под нос, когда этот самый нос не уткнулся в плотную ткань полицейского мундира.

– Ты то, что тут делаешь? – недовольно отозвалась громадина, облачена в этот самый мундир.

– Кэп! – ахнула Эпи, оглядев великана снизу вверх – Ты ли это? Сколько зим сколько лет?

– Две недели, кажется… – скептически отозвался полицейский.

– Ну, как там кошачий Потрошитель? – шаркая ножкой, поинтересовалась девочка. – Вы посадили его в тюрьму?

Кошачий Потрошитель был настоящим кошмаром местных старушек-кошатниц, у которых он этих самых кошек и похищал. Несмотря на кровожадное прозвище, Потрошителем оказалась такая же старушка– кошатница, которая внезапно решила собрать у себя всех кошек города. Дело раскрыли сразу после того, как Эпи решила поиграть в детектива.

– Нет. Но она заплатила штраф. Твоими стараниями. – Полицейский одарил девочку угловатой улыбкой.

– Тоже ничего. Слушай, Кэп, а у вас тут не разыскивается банда циркачей-фокусников, обращающихся вешалками для пальто? Я, кажется, знаю, где одного из них искать.

– Вроде, нет. – Полицейский пожал плечами. – У нас только объявились похитители ключей.

– А! – глаза девочки заблестели, как индейские костры. – Это заговор? Тайный орден Взломщиков хочет собрать все ключи, чтобы открывать все двери!?

– Да куда там! Я вообще думаю, что никто эти ключи не похищает…

– Как не похищает? Если они куда-то деваются, то очевидно за этим кто– то стоит.

– Ага. – Возмутился полицейский. – Только вот ключи, как и кошки, могут теряться сами по себе!

– Тоже вариант, – задумалась девочка, – но с похищением же интереснее!

– Кому как. Мне, например, это сплошная морока под соусом из головной боли!

Эпи ничего не ответила. Этот полицейский, с ее точки зрения, явно не любил веселье, хотя имел самую подходящую для этого работу. Девочка бы с удовольствием еще поболтала с блюстителем порядка, однако она вспомнила, что настроение у нее сегодня уже испорчено. Поэтому, покачнувшись с носков на пятки, она помахала полицейскому пятерней и уже собралась идти.

– Стоп! Ты куда? – остановил ее «Кэп».

– Как куда? Домой! – Эпифаня указала вперед.

Там, за городской стеной, где-то в полях высилась старая полузаброшенная мельница, хозяин которой любезно разрешил Эпи там ночевать.

– Ты там не живешь! – Объявил полицейский. – Твой дом – приют. Иначе, как за вами, беспризорниками, следить?

– Приют сгорел. – объявила Эпи. – Недавно.

– Скоро построят новый.

– Когда?! И этот не сразу потушили! До сих пор дымится!

– Это не дает тебе право шататься по лесам без надзора! – Уперся полицейский.

– Жить-то где-то надо! А вдруг дождь?

– Да хоть град! Все равно за городские ворота – нельзя. Распоряжение мэрии! С пяти вечера до пяти утра – ворота будут закрыты.

– Это еще почему!? Что за произвол!

– Мэру виднее. – Пожал плечами Кэп. – Тут кое-что связано с эпидемией.

– Эпидемией вируса Вампиризма? – одними губами прошептала Эпи.

– Фу, Эпи! – раздраженно выдохнул полицейский, словно обращаясь к непослушной собачке. – Только не смей мне играть в эпидемиолога! Я серьезно! Не смей.

– Ну, ладно, – отмахнулась девочка и уже собралась идти. Но полицейский снова ее остановил.

– Эпифань, в той стороне ворота.

– Знаю, – протянула девочка.

– Они закрыты…

– Но вы же ничего не заметите?

– Эпи! Я уже заметил!

Последние слова полицейский произнес с особой строгостью. А злить слугу закона, все равно, что играть в ныряния с водяными!

Девочка в сердцах пнула дорожную пыль, выругалась себе под нос и, развернувшись на каблуках, отправилась, куда глаза глядят – на паутину городских улочек.

– Поутру ищи меня в какой-нибудь сточной канаве. – Фыркнула она напоследок. – Меня там как раз будут доедать еноты!

– Погоди! – в третий раз полицейский остановил девочку. Эпифаня погодила. А «Кэп» бросил ей небольшой матерчатый мешочек, в котором глухо звякнули бронзовые монетки.

– Вот тебе. – Неловко промолвил он. – Это тебе за помощь, оказанную полиции Ихса. На самом деле, тут в основном за само стремление нам помочь. Обычно ты все только усложняешь. Но знай! Стремление это уже полдела.

И полицейский скупо улыбнулся. Эпи улыбнулась ему в ответ.

– Ничего страшного, капитан! – отозвалась она – Я вам еще так помогу! Век помнить будете.

– Уж не знаю, радоваться или рыдать, – полицейский скептически покачал головой.

А Эпи же быстрее зашагала по старинной мостовой. С этой мелочью она хотя бы сегодня не останется голодной.

На несколько бронзовых кругляшков – сыт не будешь. Однако в мешочке оказалась и большая медная монета, и скомканная купюра, оставленная видимо по ошибке. На эти деньги можно заказать горячий обед из трех блюд. Но Эпи решила вложиться в сладкое. В ближайшей весьма скверной таверне «Луг и лук» она заказала пару кусков пирога и один за другим четыре стакана медового сбитня.

– Слипнется! – предупредил девочку пожилой цыган, хозяин этой забегаловки и бармен в одном лице.

– Как скажешь, Яррик! – Кивала Эпи. – Только ты наливай!

– А, если опять сахар в голову ударит? – нахмурился Яррик. – Отчебучишь чего сразу же!

– Без сахара в голове я еще больше чего отчебучу. – Нахмурилась Эпи.

Цыган только пожал плечами и вернулся к любимому занятию всех барменов – протиранию стойки старой тряпкой.

Эпифаня старалась растянуть свою трапезу, чтобы подольше оставаться под крышей таверны. Однако пироги поедались быстро, а сбитень улетучивался, как в черную дыру. Чтобы замедлить процесс уничтожения еды, Эпифаня рассказывала в перерывах о сегодняшних своих похождениях.

Бармен слушал ее и кивал. Он всегда выслушивал Эпи и всегда соглашался с ней. За что она всегда считала Яррика своим другом. Тот в свою очередь иногда рассказывал самые интересные слухи и удивительные городские легенды.

– … И тогда городские ворота закрыли! На всю ночь! Понимаешь? – Эпифаня в сердцах стукнула массивной кружкой о деревянную столешницу.

Яррик кивнул, а девочка продолжила:

– А вообще они не правы. Я же герой, верно? Я спасла этот город.. От.… От всяких гадких злодеев! Которые… Мусор разбрасывали и все такое.

– Конечно, ты герой, Эпи! – Снисходительно улыбнулся Яррик. Такая улыбка Эпифане не пришлась по душе – ведь она говорила это серьезно!

– Нет, честно! – Крикнула она и встала ногами на свой стул. – Я торжественно клянусь стать героем и защитить людей Ихса!

Приняв геройскую позу, Эпифаня изо всех сил старалась походить на героя со страниц приключенческой книги. А для большего пафоса начертила крест у себя на сердце. Сразу после этого она задумалась: «А как же ей сдержать такую торжественную клятву? Вдруг народ Ихса не попадет в передрягу?». Ей стало немножко страшно, что клятва брошена впустую. Нервно она стала перебирать все возможные угрозы, с которыми надо бы разобраться. Потом присела и тихо спросила:

– Ты не знаешь, что там за эпидемия?

– Поверь мне. Я хозяин заведения, где готовится и подается пища. Я сотрудничаю с санитарными службами. Я бы первый узнал о всяких там опасных эпидемиях. – Самоуверенно заявил Яррик и ловким ударом тряпки убил таракана. – Единственная Эпидемия – это ты.

– Спасибо за комплимент! – Эпи робко улыбнулась. – А ты слышал про воров ключей?

– Воров ключей? Нет. Неделю назад у меня, правда, пропал ключ от амбара. Но я, на прошлой неделе же, поменял там замок. И эти ключи! Они все время теряются! Знаешь, сколько я вообще ключей потерял? Я за всю свою жизнь потерял тысячу ключей!

– Думаешь, их точно никто не украл?

– Думаю. – Кивнул Яррик. – Да и кому нужны ключи? Всем важны ценности, к которым эти ключи могут привести! Ценности не пропадали?

– Вроде, нет. – Девочка грустно вздохнула. – Ты так говоришь, словно совсем ничего не происходит.

– Так-то же к лучшему! – цыган улыбнулся. Эпи же наоборот сделалась еще мрачнее.

Спокойствие и размеренная повседневность ее вгоняли в тоску.

– Ладно. Есть кое-что интересное…

Цыган подался вперед и заговорщицки зашептал:

– Рыбак один говорил, что в прошлый четверг видел Белый Пароход в тумане.

– Белый пароход? – одними губами прошептала Эпи. Ее глаза округлились. Белый пароход это местная легенда. Мрачная и запутанная, как и любая легенда о городской чертовщине. Его появление обычно предвещало какую-нибудь беду.

– Да. – Таинственно продолжил Яррик. – Тот самый с трубой и гребным колесом.

– Хочешь сказать, что это и пропажа ключей…

– С ключами это не связанно! – Цыган покачал кудрявой головой. – Но кое-кто в городе после этого появился!

– Дай угадаю! Цирковая группа? Нет! Мальчик-фокусник в плаще и шляпе!

– У кого что болит… – Нахмурился Яррик. – Нет, не он. Появилась одна женщина. Старая и страшная. С одним глазом!

– С одним? А второй, наверное, скрыт черной повязкой?

– Понятия не имею! Я не видел. Арка видела. Помнишь ее?

Эпи кивнула. Арку она знала хорошо. Она приходилась Яррику сестрой и, как и многие уважающие себя цыганки обладала даром предвидения. А с такими людьми Эпи всегда пыталась контактировать, так как считала – хороший оракул всегда необходимый атрибут любого значимого приключения.

– Так вот, ты слушай. Эта старуха оказалась еще той ведьмой! Не знаю как, но люди теперь идут за пророчествами к ней!

– Да ну! – отмахнулась девочка. – Арка со своей кофейной гущей кого хочешь в пределах нашего города перегадает, а то и дальше!

– Так-то оно так. Но люди тянуться к ней, как под гипнозом.

– Хорошо. Надо проверить! – Эпи достала небольшой блокнотик и быстро написала пару строк.

– Ты случаем не планируешь к ней в клиенты записаться?

– Зачем? Мне и Арочки хватает! Лучше скажи: этот пароход. Он призрак, или его действительно захватили пираты?

– Да кто его знает? Он в порт не заходит. Может просто контрабандисты. А, может, и правда, призрак. Один тут моряк налакался в прошлый раз и как начал рассказывать, что мол пароход этот прямиком с того света выплыл. Что ходит он между миром мертвых и миром живых. И, если верить Арке, эта старуха точно с того света прибыла!

– Уже жить интереснее становится! – заулыбалась Эпи. – Точно надо проверить!

– Смотри, не пытайся на тот пароход зайцем проникнуть, а то еще ласты склеишь! Отправишься в мир мертвых.… Надеюсь, ты не пытаешься… Достать кого-то с того света? – Цыган замялся, поняв, что вот-вот и затронет неудобную тему.

– Кого мне оттуда доставать? – Девочка наклонила голову на бок.

– Ну, там… Маму… Папу?

– Яррик. – улыбнулась она. – Я их и не видела никогда, а если вдруг и видела, то не помню! Не уверена, что они вообще по ту сторону. Живут где-то в этом мире. Так или иначе, если я их увижу – ни я их не узнаю, ни они меня. Да и зачем? Столько лет прошло.

– Тебе виднее, – Яррик виновато посмотрел на Эпи. Та же не выглядела грустной и опечаленной. Просто более задумчива, чем обычно.

– Ладно, кушай! – Наконец, сказал он и отошел вглубь таверны по своим делам.

Оставшись одна, девочка погрузилась в свои мысли. Но вдруг ее бесцеремонно дернули за плечо.

Она резко обернулась, и тут ее маленькое нутро залил настоящий пожар ярости.

– Ты! – только и выдохнула она.

Перед ней в полутени стоял тот самый мальчуган в плаще и шляпе, с которым она виделась в мэрии. Он широко улыбался, как ни в чем не бывало. Да и вообще выглядел он весьма дружелюбно. У Эпифани же в голове маячили целых две мысли – пнуть его ногой или ударить по лицу кулаком? Выбор был сложный, поэтому, не решив как поступить, она отложила эти действия на потом.

– Ага, я, – кивнул он, – а ты, значит, та самая Эпифаня победительница Драконов?

– Если бы я побеждала драконов, я бы так и называлась. – Недовольно буркнула она. – Но драконов у нас, как видишь, нет.

– Знаешь, в лесу много чего водится! Вероятнее всего и драконы.

– Если бы они там были, я бы первая узнала. – Эпи старалась говорить как можно более сурово. – Что тебе надо?

За пару мгновений девочка остыла в своем желании надавать «фокуснику» на орехи. Все-таки он не виноват, что на должность взяли его, а не Эпифаню. Он просто раньше пришел. Однако больше любить его после такого умозаключения Эпи не стала.

– Я пришел извиниться, – мальчуган снял шляпу и с виноватым видом пожал ее в руках.

– Извиняю. – Фыркнула девочка. – А за что?

– Ну. Меня же взяли на…

– Да, а меня нет. Но ты же «лазутчик», а я совсем другое.

– Ага. Ты у нас победительница монстров.

– Именно! А монстров не побеждают, прикинувшись шлангом!

– Наверное, – мальчик почесал репу, и, как бы невзначай достал из-за затылка что-то похожее на цветок с четырьмя лепестками, – мир?

Эпи лишь окинула его холодным немигающим взглядом. Повисла пауза, в конце которой цветок вдруг обратился четырьмя стрекозами, что разлетелись кто куда. Фокусник замялся и снова почесал голову.

– Надо же! Все должно было быть несколько иначе. Не умею я производить то же впечатление, что и дед.

– Впечатление? Какое?

– Ну,… на дам! – мальчик улыбнулся уголком рта.

– Шикарно. Так ты пришел прощения просить или глазки строить?

– Неважно. – Отрезал он и приземлился рядом с девочкой. – Ты практически меня раскусила. Я обычно прощения не прошу. А тут…

– Говори, что ты там задумал?

– У меня для тебя все же есть работа…

– Так у тебя, или у этого Филл.. .Как его там?

– Фолл.

– Вы у же с ним такие друзья, что даете друг другу клички? – девочка свела брови. Внутри она не столько злилась, сколько завидовала. Но чувства все равно чем-то схожи.

– Нет. Он же босс. А это у него прозвище такое. Он не любит свое полное имя.

– Блеск. Я рада, что вы ладите. Но я-то тут причем?

– Ладно. Ты никогда не видела, город Ихс с высоты птичьего полета? Он же выглядит как большой крест! А крест на карте, ты знаешь, что это означает?

– Знаю. Плавали. – Эпи пожала плечами, и одним большим глотком добила свой напиток. – Сокровища рыцарского ордена, все дела. Только была я в центре этого «креста». Там канализация, пару технических подземелий и куча крыс. Сокровищами и не пахнет. Если хочешь, чтобы я показала, как залезть в те катакомбы – то, пожалуйста, гони монету сперва, а потом и дорога!

– Вот как раз таки вход в ЭТО подземелье я знаю. – Мальчик ловким движением пальцев изъял из рукава свернутую трубочкой пленку.

На ее глянцевой поверхности красовалась короткая извилистая линия. Эта линия не говорила Эпифане ровно ничего. Она гордилась тем, что знала все тайные ходы этого города. Она даже знала подземный проход, уводивший далеко за городские стены. Обидно, правда, что его завалило после пожара в Приюте. А тут – какая-то черточка.

– Дай угадаю: это фотография твоего любимца? Очень милый… Червяк? – девочка натянуто ухмыльнулась.

Парень не ответил ничего. Не отрывая глаз от Эпифани, он непонятно откуда достал помятый лист бумаги, который оказался картой города. Здесь была отмечена каждая канава, каждый подвал, даже подземные склепы под местным собором!

– Ты где это взял? – Эпи заворожено рассматривала каждую черточку карты. Такой картой она всегда хотела обладать. По крайней мере, в прошлом наличие этой карты сэкономило бы ей кучу времени! Ведь все тайные проходы, переулки, каналы – все было изображено здесь.

– Где-где. – Буркнул парень. – У Мэра, естественно! Думаешь, я просто так там торчал весь день?

– Ты украл ее? – немного разозлилась девочка.

– Нет. Это все в рамках того задания, ради которого нас собирает Фолл и институт иных исследований. Все более чем законно! Я даже скажу – это ради закона!

– Если у вас все так правильно, то зачем вам лазутчик? – хмыкнула девочка.

Но парень пропустил ее слова мимо ушей. В этот момент он уже прикладывал пленку с изображением линии к городскому плану. Она прекрасно вписывалась между двумя канализационными трубами, проходившими под центральной площадью!

– Вот, смотри – Он провел пальцем по пленке. – Этот проход начинается вот здесь – в переулке!

– Но там нет входа! Там у нас только кошки живут!

– Там есть фонарь. Он и есть вход. Я проверял. А вот тут – он указал на другой конец линии – Тут самый центр города. И смотри – тут ничего нет. То есть – проход есть, а за ним – ничего нет. Такого быть не может!

– Все бывает, – отмахнулась Эпи. Она изо всех сил старалась выглядеть безразличной к этой карте. Но, черт подери, она обожала карты! Особенно, если на них указывался проход, который заранее скрыли с общего плана.

– Там точно что-то есть. Тем более в самом центре самой центральной площади! Ты ведь любишь приключения, героиня?

Парень лукаво улыбнулся, а девочка одарила его самым холодным из своих взглядов. Ведь все прекрасно, кроме одного:

– Скажи, раз ты такой лазутчик, что тебя берут на крутое секретное задание в крутую секретную группу, то зачем я тебе я? Ведь я…

– Да, слышал. Воин. Или боец? Без разницы. Я тут прикинул, и понял, что такое задание даже мне не по зубам. Даже если я залью этот проход маслом и сам измажусь жиром. Там уж очень узко. А ты…

– А я, по-твоему, такая маленькая, что во все щели просочусь? – Эпифаня разозлилась. Она всегда злилась, когда кто-то намекал на ее уж слишком малый рост.

– Нет, тише ты! Не смотри на это, как на оскорбление! Смотри на это, как на редкий дар! Это делает тебя незаменимым человеком! Даже специалистам нужна помощь! И если ты не можешь открыть дверь ключом…

– То зовешь открывателя дверей.

– Я хотел сказать про взломщика. Ну, пусть будет по-твоему. Так вот, без тебя эту работу не выполнить.

– То есть этот ваш Фолл серьезно ошибся, не взяв меня в команду? – девочка приготовилась злорадствовать.

– Лучше не спрашивай, по каким критериям он подбирает людей. Не то, чтобы большая тайна. Просто я не понимаю, как это работает. У него толи что– то вроде карманного предсказателя, толи какая-то особая таблица с числами…

– Уф. – Эпифаня поежилась, словно проглотила горького слизня. – Таблицы… ненавижу таблицы!

– Но, если мы… Точнее ты справишься, – продолжил парень, – то тебе не только заплатят, а, может, даже пригласят на работу. Ну, не совсем официально. Так, по найму. Но все же пригласят! Ну, что, ты в деле?

И парень протянул руку для рукопожатия, но девочка не шелохнулась.

– Ах, да. – В самом конце разговора юноша внезапно вспомнил, что забыл о приличиях. – Меня зовут Ховин. Ховин Наглов. А кличут меня все тузом.

Эпифаня скривила губы. Поразмыслила еще мгновение. А потом, смачно плюнув в ладонь (чтобы уж хоть как-то насолить этому Ховину), сжала руку своему собеседнику.

– Туз-Шмуз. – съехидничала она. – Без пафоса! Буду звать тебя Ховином, а то еще как, покрепче!

Сделка была заключена.

Глава 2 Вниз в темноту

Тут действительно стоял фонарь. Старинный, с массивным каменным основанием. Старой шубой его покрывали хлопья облупившейся зеленой краски.

Эпи обошла фонарь кругом, постучала по его поверхности, вслушиваясь в глухой металлический звон.

– Итак, вход здесь. – Ховин вел себя манерно. Как плохой актер, что постоянно переигрывает.

– Не вижу, – говорила Эпи, нарезая круги вокруг фонаря.

Ховин подошел к столбу и положил руки на его каменное основание. Раздался глухой щелчок и одна из его сторон со скрежетом отварилась. За ним скрывалась узкий круглый тоннель, уходивший в темноту.

– Итак, помнишь план? – спросил он, отходя от прохода.

– Мы его, вроде бы, как не обсуждали. Но я так понимаю – мне надо залезть туда и найти.… Да, что мы ищем? Золото? Каменья? Таинственные предметы?

– Таинственные предметы? Было бы неплохо. Сокровища тоже. Но…

– Так, а если я там что-то такое найду? Как я это вытащу? Тут узко, я и сама тут еле-еле помещусь! А вдруг там сундук?

– Не волнуйся. Нам нужен некий документ. Чертеж или свиток или таблица…

– Таблица? – Поежилась Эпифаня. – Может, без таблиц обойдемся?

– Может. Но, если она там окажется, тебе придется ее принести. Это важнее всего. Ну, а если обнаружишь еще что.… Оставь себе.

– Надеюсь, там все будет завалено золотом! – девочка потерла ладони. – И никаких таблиц.

Ховин протянул Эпи веревку, что притащил с собой. Та привязала один конец вокруг пояса, и нырнула в темноту.

Протиснуться в эту трубу – та еще задача. Даже худая, как тростинка Эпифаня с трудом дышала, схваченная каменными объятиями тоннеля. Про то, как сложно внутри двигать руками и ногами можно и не говорить. Тоннель зарос паутиной и пылью. И все это счастье каждое мгновение пыталось пробраться в нос или в глаза. Девочка также успела пожалеть, что согласилась на это. Хотя впереди ее могла ждать действительно потрясающая награда!

Метр, еще метр. Этот тоннель не хотел кончаться! А лезть с каждым разом становилось все неудобнее и неудобнее. Камень стирал колени, царапал локти, портил и без того поношенную одежду.

Далее тоннель резко побежал вниз. Девочка изо всех сил старалась удержаться, упираясь локтями в стенки. Но бороться с притяжением было бессмысленно. Она соскользнула и как с детской горки понеслась вниз, собирая своей рыжей шевелюрой всю встречную паутину. Коленям пришел конец – их разодрало в кровь. То же можно сказать и о ладонях, которыми она пыталась тормозить.

Вскоре тоннель выплюнул ее из себя. Эпифаня рухнула на холодный каменный пол и сильно ушиблась носом.

– Ай! – только и проговорила она.

Девочка очутилась в полной темноте – даже рук собственных не видать. Одно ясно – помещение имело пол и здесь куда просторнее, чем в том тоннеле.

Придя в себя, Эпи с мгновение ковырялась в своей сумке в поисках выданного Ховином фонарика. И вот тусклый свет разогнал густой мрак.

Эпи стояла внутри большого каменного цилиндра. Ни дать ни взять – старая цистерна. Потолок прячется за лохмотьями паутины. Пол погребен под вековым слоем пыли. Вдоль бесконечной круглой стены тянулись двери, не больше десяти. Каждая дверь старинная, как окаменевшие следы динозавра. Вздувшиеся и почерневшие от времени они из последних сил висели на уставших петлях. Золота и бриллиантов же, как в пустыне воды. Таинственных предметов, на которые по представлению Эпифани просто обязан падать таинственный луч света, тоже не видать. Вместо этих чудес здесь оказалось множество ключей, болтающихся на крючках вдоль стены. Между ними красовалась изображенная мелом замочная скважина, вписанная в треугольник.

– Пропавшие ключи… – Прошептала сама себе Эпи. – Я оказалась права? Конечно! Я всегда права!

Внимательно рассмотрев ключи, девочка заметила, что все они старые и ржавые. Уж точно не украденные вчера!

А главное – зачем они здесь? Это тайное общество? Храм?

Девочка решила проверить каждую дверь. Но они оказались запертыми. Классическая загадка – ключи и двери. Итак, около десяти дверей и тысяча ключей. Эпифаня прикинула в уме, сколько у нее есть вариантов подбора ключа к каждой из дверей. Но тут и без вычислений понятно, что времени уйдет много! Она уже собралась начать с вон того ключа с загогулиной, как вдруг споткнулась обо что-то тяжелое.

Это оказалась книга. Старинная, толстая с обложкой покрытой плесенью. Присыпанная пылью, она казалась обломком кирпича.

Может, это и есть тот самый документ? Эпи снова оглядела пол. Других бумаг, свитков и газет тут не нашлось. И, о счастье! Таблицы отсутствовали тоже! Значит эта книга ей и нужна. Эпифаня подняла ее с пола. Книга оказалась увесистой охапкой пожелтевшей бумаги схваченной истрепавшейся обложкой. Так что же в ней такого ценного?

Любопытство взяло верх и Эпифаня, зажав фонарик в зубах, раскрыла книгу на случайно странице. Внутри много текста, какие-то формулы и чертежи, непонятные символы и гравюры. Вдруг что-то сверкнуло и соскользнуло на пол. Как оказалось – маленький латунный ключик, украшенный несколькими насечками. Ничего особенного, учитывая, что все стены здесь увешаны ключами. Эпи взвесила его на ладони и автоматически сунула в карман.

Но вот она случайно наткнулась на вполне себе читаемые предложения.

«Она проникла сюда. Съехала вниз по трубе, разодрав колени в кровь» Девочка посмотрела на свои колени. Действительно, живого места там не осталось. Писали будто бы про нее! Может, она ошибается? – «Вид множества дверей и тысячи ключей привел ее в замешательство». Эпи огляделась. Стены с ключами и черные двери в темноте. Ее дыхание замерло. – «Отсутствие в камере богатств, крайне разочаровало мою гостью. Но она не оставляла надежды найти хоть что-то». Эпи выдохнула. Где-то в затылочной части черепа родилось чувство, что кто-то следит за ней. «Она решила проверить мои двери на прочность. Что же, пускай!» – Холодок прошел по ее коже. Словно кто-то проникал в ее личное пространство. Ей стало не по себе, но любопытство оказалось сильнее: «Но тут она нашла мою книгу. Чудно, коротышка!».

– Я не… Я, не коротышка! – пробормотала девочка. Но никто, кроме эха, ей не ответил. Здесь было пусто.

Эпи вздохнула – и действительно? Говорить с книгой? Чего она ожидала? Что она ей ответит?

«Процесс начался задолго до этого» – гласили дальнейшие строки – «Циклы времени, векторы пространств, разметка событий».

Эпи смахнула со лба лишнюю пыль и пот – теперь речь шла не о ней. Описывалось нечто уж слишком заумное.

«Но не расслабляйся ведь у тебя за спиной…» – Эпи вскрикнула. Ведь что-то схватило ее и потянуло назад. Книга выпала у нее из рук и закрылась.

– Ну, чего там? Ты жива? – раздался утробный голос Ховина. Он изо всех сил кричал в трубу откуда-то сверху.

Это он дернул за веревку, привлекая внимание Эпифани.

– Да… – Девочка собирала осколки своего духа, что рассыпался от неожиданности.

– Документ? Ты нашла его?

– Сейчас!

Она осторожно подняла книгу и снова перелистала ее. Может она не открыла нужную страницу, но текст больше не рассказывал о том, что с ней только что произошло. Теперь это просто скучные размышления о металлах и ковке, полезные профессиональному кузнецу, а не девочке с рыжими волосами.

– Да. Нашла. – прокричала Эпи закрывая книгу. – Только трудно будет ее поднимать!

– Обмотай веревкой! Я вытяну!

– Может, ты нас обоих вытянешь? – недоверчиво поинтересовалась девочка.

– Думаешь, я не надорвусь? – Недовольно огрызнулся паренек.

Эпи фыркнула и оглядела ту дыру, через которую она попала сюда. В целом, выбраться она сама сможет. Но чтобы Ховин Наглов не напрягался? Никогда!

Она быстро обвязала книгу веревкой, залезла вместе с ней в трубу и, схватив ее покрепче, громко крикнула:

– Давай, только смотри – эта штука невероятно тяжелая!

Веревка дернулась и Эпифаня с книгой медленно двинулись наверх.

Девочка уже предвкушала разочарование Ховина, который внезапно поймет, что вместе со старой книгой ценой своего пота и сил он тащил еще и Эпи. Но тут она почувствовала резкую боль. Что-то схватило девочку за лодыжку и дернуло ее назад. Она попыталась удержаться, но без толку. То, что тянуло ее к себе, обладало нечеловеческой силой. Ее пальцы тут же ослабли и разжались. Она рухнула вниз и кубарем прокатилась по полу.

Тихо. Ни шороху. Только неприятный свист в ушах. Нашарив фонарик, Эпифаня попыталась высветить то, что напало на нее. Но ничего кроме темноты не увидела. Двери, ключи, пыль и маленький круг света от фонарика. Быть схваченной чем– то в совершенно пустой комнате – это жутко. Но еще страшнее, когда в кругу света вдруг встает чья-то ужасная тень. И при этом между источником света и самой тенью – нет никого.

Тень выросла, заняв собой почти всю комнату. Теперь луч фонарика не мог выхватить из темноты ничего. Он обратился зловещими бликами, разбросанными по стенам. Эпи много раз наблюдала, как даже самый тусклый свет развеивает темноту, но, чтобы темнота гасила свет!

Это точно чудовище! Какое? Эпи не знала! Но она знала, что любое чудовище побеждается храбростью и мечом!

С этими мыслями Эпифаня выхватила из ножен свой радужный клинок.

– Я – Эпифаня, победительница чудовищ и Воитель добра! И я тебя не боюсь! – Как можно громче прокричала она, выставляя осколок клинка вперед.

Для большего эффекта она направила луч фонарика на клинок, и тот замерцал радужными переливами.

Но невидимая сила легко разжала пальчики Эпи и выбила клинок из ее рук. Мгновение и тьма поглотила радужные отблески.

«Ну, иногда от чудовищ надо убегать», – решила героиня и бросилась к одной из дверей.

За мгновение ока она схватила со стены первый, попавшийся ей ключ, вставила его в замочную скважину и… Ничего не вышло. Он даже не вращался! Тьма тем временем разбухала, обращаясь в черный непроницаемый туман, что заполнял собой все пространство. Стало холодно. Жутко холодно. Девочка изо всех сил дергала дверь за ручку. Та не выдержала, сорвалась с петель и грузно рухнула на пол.

За дверью – ничего! Она крепилась прямо к стене. Упавшая дверь скользнула по полу. Огромная живая тень слизнула ее, почти как лягушка комара.

Немедля девочка бросалась то к одной двери, то к другой. Те, как спелые желуди отваливались, стоило их дернуть чуть сильнее. И за каждой из них красовалась голая стена. Тень же, казалось, насмехалась над малышкой, наслаждаясь ее беспомощностью. Она медлила с последним ударом, как кошка, которая загнала мышонка в западню.

Но одна дверь оказалась надежнее других. Она выглядела новее и прочнее остальных. Она не стала срываться с петель, как ее собратья. Именно эту дверь стоило открыть ключом, но здесь оказалась очень узкая замочная скважина, в которой уже поблескивал обломок ключа. Его надо чем-то вытащить! Шпилькой? Ножом? Некогда! Тень подбирается все ближе. Она уже почти шепчет ей что-то на ухо.

В отчаянии Эпифаня выхватила первое, на что нашла в своем кармане и ударила им по замку.

Это оказался тот самый ключик из книги. Слишком мал, чтобы заполнить собой замочную скважину, но он легко туда проходил.

Эпи судорожно трясла дверь за ручку, периодически надавливая на ключ. И дверь поддалась! Ключ повернулся, скрипнули старые петли, и дверь открылась внутрь. Героиня провалилась вслед за ней.

Неведомое чудовище взвыло. Кажется, оно рвануло вперед, поняв, что добыча нашла путь к отступлению.

Эпифаня оказалась быстрее и захлопнув за собой дверь, всем весом налегла на нее. И замерла, ожидая, что вот-вот с той стороны последует толчок и существо попытается ворваться внутрь. Обошлось. За дверью воцарилась тишина. Странный звон в ушах тоже прекратился. Эпифаня убедилась, что дверь захлопнулась. После этого, ощутив себя в относительной безопасности, огляделась.

Там, где она оказалась, все заливал мутный желтый свет. Стены, оббитые деревянными панелями, мраморный пол и потертый ковер – это помещение не походило на подземелье или канализацию. Вместо затхлого зловония заброшенных тоннелей тут ноздри щекотал сухой запах старинной пыли, как в библиотеке. Но это точно не библиотека. Скорее всего – это гостиная: посреди огромного зала стоит старый диван-гигант, по бокам от него пара кресел, разломанный столик и пузатый телевизор перед ним. Все залито светом двух покосившихся торшеров. Присвоить звание «Уютное» этому месту мешали многочисленные бутылки и банки, беспорядочно разбросанные по полу.

«Через круглую комнату с ключами не пробраться – там Тенемонстр», – подумала Эпи, – «А здесь точно кто-то живет. А значит, он как-то отсюда выходит. Надо искать выход здесь!»

Еще она прикинула, как она будет разыскивать Ховина, который как пить дать захочет скрыться с книгой, не заплатив ей за услугу. Думая об этом, она осторожно ступала по ковру. Вот она нагнулась за выпавшим у нее из рук фонариком. Но подлое устройство закатилось под небольшую разваленную тумбочку. Она потянулась за ним. Но громоподобный кашель нарушил тишину. Девочка замерла.

– Говорил я тебе тогда, – раздался хриплый низкий голос – Одевайся теплее! На Юзане морозы в минус сто градусов! Нет же…

– Это не Юзан. – После короткой паузы следовал второй голос. Звонкий, но болезненный. – Это Рваная Чахотка! С Кальдебарана!

– То дело было сто лет назад. Она уже должна сама пройти!

– А она не прошла! Сильно въелась в горло!

– Тогда не дыши на меня! – фыркнул хриплый.

– Я? На тебя? – звонкий замолчал, а потом разразился хохотом. – Хорошая шутка!

Эпи осторожно выглянула из-за угла, чтобы разглядеть местных обитателей. Первое, что она поняла: подземная гостиная куда больше, чем казалось на первый взгляд. Во все стороны убегали темные коридоры, куда-то наверх ползла деревянная лестница. Это настоящий дворец! И как он вообще помещался под городской площадью? Второе: обитатель был один. Точнее, Эпи видела одного. Второй мог прятаться в темноте.

Мужчина среднего роста с огромной копной серых, будто бы пыльных волос, в безразмерном коричневом свитере и штанах, выглядящие так, словно их только что сняли со слона. Он стоял перед огромным круглым окном ровно спиной к Эпифане.

Девочка замерла. С одной стороны ей страшно хотелось познакомиться с тем, кто живет в секретном подземелье. С другой стороны – это был его дом, а она зашла сюда без спросу и без стука! Простительно то, что она убегала от монстра. Но что если этот человек заодно с Тенью? Тем более они соседи. Но не вечно же сидеть тут, обнимая угол?

Только она собралась что-то предпринять, как в огромном черном окне мелькнула косматая рожа со сверкающими глазами. Это, скорее всего и есть второй обитатель дома! Он глядел через плечо первого, и его ужасный взгляд падал прямо на Эпи.

– Мы не одни! – громогласно проревел он и его собеседник обернулся. Девочка лишь на секунду увидела его лицо. Оно ничем не отличалось от лица в круглом окне: худое, будто бы высушенное, с впалыми глазами и в обрамлении из густых серых волос, сливающихся с длинной бородой.

Эпифаня вскочила от неожиданности. И даже сделала пару шажков назад. Спасаться бегством при любой нештатной ситуации было не в ее стиле. Но сегодня у нее получалось поступать именно так. В первом случае зверь-из-тени вынудил ее бежать. Сейчас же девочка просто неудачно наступила на пустую бутылку. Та поехала вперед, а Эпи полетела спиной назад. Но на пол она упала не сразу. Сперва девочка ударилась головой обо что-то твердое. Как оказалось – о дверь. Дверь распахнулась, выпуская девочку наружу. А уж потом она больно приземлилась на копчик.

С ужасом Эпифаня поняла, что теперь находится там, где пару мгновений назад встретилась с чудовищем. Странно то, что дверь распахнулась в другую сторону. Как и то, что она вообще распахнулась! Ведь Эпи проверяла ее на предмет запертости!

Теперь эта самая дверь закрылась перед самым носом девочки. Слепые отблески желтого света погасли.

Глава 3 Карты, Ведьма, один стол

Первым делом Эпифаня вскочила и огляделась: ее окружала темнота. Но не живая, а самая обычная. В воздухе витала пыль. Казалось, весь воздух здесь состоит из пыли! Под ногами целая куча бумаг, все буквально завалено тюками старых газет и папками документов. А еще тут очень тесно, как в деревянном ящике.

Шкаф! Эпи случайно провалилась в большой стенной шкаф! Ну, хоть не в подземную камеру с теневым монстром, что, скорее всего уже проголодался.

За плотно закрытыми дверцами послышалось шарканье ног, косматый и помятый подземный житель вот-вот откроет дверь и…

Дверь распахнулась, обдав Эпи ярким светом. Девочка даже не успела удивиться, что дверь-то открывается в другую сторону. А тем временем в светлом проеме нарисовался круглый как полнолуние силуэт.

– Ч…Что? – взвизгнул от неожиданности до боли знакомый голос Алефа. – Ты?!

В тот же миг круглые, как молочные сосиски пальцы помощника мэра больно схватили Эпифаню за плечо и выдернули ее из шкафа. Та зажмурилась, яркий свет чуть не вскипятил привыкшие к полумраку подземелий глаза. А воздух – свежий и более-менее теплый! Он буквально ласкал нос отсутствием запахов!

– А Вы тоже живете в подземельях, господин помощник мэра?

Алеф, что сейчас напоминал перегретый паровой котел – весь красный, с выступившими каплями пота, вмиг изменился. Наивная интонация Эпи и ее не имеющий для него смысла вопрос исказил его лицо в недоумении.

– Ч…Что? – подняв бровь, протянул он. – Что ты несешь!?

Девочка успела окинуть освещенное помещение взглядом и поняла, что находится в приемной мэрии города Ихс, месте, где она была несколько часов назад! Ее логика искателя приключений быстро привела девочку к выводу – секретный проход.

– Ну. В подземельях! – объяснила Эпи. – Я так понимаю у вас тут тайный ход в шкафу?

– Нет тут никакого хода! – возмутился Алеф. – Так, как тебя там?

– Эпи.

– Верно! Эпи. Стой здесь, я вызову полицию!

– Хорошо! Но я к ним сама могу сходить.… Передать им, что в мэрию ведет несанкционированный подземный ход? Я обязательно скажу! Там еще у вас завелся барабашка! Так что будьте аккуратны, господин помощник!

Эпи протороторила это так быстро, что суетный Алеф не успел ничего сказать. Мгновение, и она уже выскочила на улицу.

Первое, что пришло ей в голову – время в подземельях течет как-то странно – туда она зашла под покровом ночи, а сейчас – солнце сияло в зените. Второе – то, что все эти тайные проходы уж слишком странные: она спускалась вниз, на добрые метров десять, а потом открыла дверь пару раз и она наверху!

Бежать в полицию и сообщать о тайных ходах девочка, конечно, не собиралась. Тайные проходы ей и самой понадобятся рано или поздно. Сейчас у Эпи была другая забота – найти наглого Ховина, что теперь вроде бы как должен ей. Можно, конечно, начать поиски его в мэрии, но Алеф находился не в лучшем состоянии духа. Так что Эпи решила лишний раз его не колебать.

А где искать проныру-фокусника? Эпифаня не придумала ничего лучше, как отправится в Лук и Луг, там, где она видела Ховина в последний раз.

Несмотря на усталость, разбитые коленки, пустой желудок и все эти переживания, Эпифаня чувствовала себя как нельзя лучше. Еще бы! Ведь за последние сутки на ее долю выпало столько приключений и тайн! Потеря радужного клинка так же не расстраивала, пришло случайно и случайно же и ушло.

Подпрыгивая через каждый шаг, она уже представляла, как будет рассказывать о своих невероятных похождений Яррику, и не важно поверит он или усомнится.

Но ее ждало разочарование. Двери «Лука и Луга» были заколочены. Окна тоже. В довесок к доскам и гвоздям здесь красовались огромные ржавые амбарные замки.

Пару раз Эпи становилась свидетельницей закрытия этого убогого заведения. И каждый раз виной тому становились особо огромные заморские тараканы. Но в тех случаях Яррик не заколачивал окон!

Девочка потянула за навесной замок. Тяжелый и неповоротливый, его покрывал тонкий слой дорожной пыли. Такой же слой на досках и засовах. Значит, замок весит здесь давно! Но это невозможно, она посещала его совсем-совсем недавно!

Это опустило ее с небес на землю. Только сейчас Эпифаня заметила, что весь город несколько изменился. Ихс стал менее людным, более грязным, словно намекая ей на что-то, на плечо ей опустился пожелтевший клиновый лист.

– И когда.… Когда это успела наступить осень? – Обратилась она сама к себе.

Какой-то случайный прохожий, прикрывающий лицо шарфом, остано вился при виде Эпи и поспешил уйти прочь.

– Подождите! – позвала его Эпи. – Какой сегодня день? Месяц? Год?

Но прохожий только ускорил шаг и скрылся.

Происходило что-то такое, чего Эпи не понимала. А когда чего-то не понимаешь – надо спросить у кого-нибудь. Под этим «кем-нибудь» Эпи всегда понимала кого-либо мудрого и мистического. Под это описание подходила Арка.

К ней девочка и поспешила, но, преодолев несколько кварталов, она наткнулась на ту же картину – салон Арки закрыт, на двери весит замок, круглые окна закрыты выцветшими ставнями.

Если бы Эпифаня была бы главной героиней приключенческого фильма, то ветер сию минуту же принес к ее ногам обрывок старой газеты, из которого малышка бы узнала, что действительно происходит в Ихсе. Поймав внутри себя такую мысль, она стала оборачиваться по сторонам, стараясь найти ту точку, откуда за ней наблюдает зритель. Но вокруг была только реальность. Она просто опять замечталась.

Двухэтажный Ихс, хоть он изрядно и опустел, все же продолжал жить: откуда-то издалека слышалось монотонное жужжание работающего компрессора, назойливый, как стая комаров, свист дрели. Словно призрак дал о себе знать протяжный гудок какого-то корабля в порту.

Словно… Призрак! Корабль. Мысли девочки поспешили одна за другой, как вереница деловитых муравьев. Только это были ну очень быстрые муравьи (а скорее всего тараканы)! И так, призрак в порту. Корабль-призрак. Рассказ Яррика…

– Ах, ну да! – девочка хлопнула себя по лбу. – Одноглазая колдунья!

Как она могла о ней забыть? Теперь Эпифаня была готова обойти весь город вдоль и поперек, лишь бы разыскать таинственную страшную старуху. Она понимала, что обещала старому цыгану к ней не заглядывать. Но что уж поделать?

Эпи ожидала, что поиски затянуться. Однако уже через полчаса она стояла на пороге небольшого полуподвала украшенного вывеской в виде глаза. Точнее – это обычный плафон уличного фонаря. Большая белая сфера, на которой кто-то нарисовал радужку и зрачок. Это превратило обычный фонарь в светящееся глазное яблоко.

Девочка осторожно постучала в дверь, но вся аккуратность коту под хвост! Дверь заскрипела и чуть не свалилась с верхней петли. Маленькой девочке пришлось приложить все свои Эпифаневые силы, чтобы удержать дверь от падения. Стиснув зубы, она вернула все на место, попутно оказавшись внутри темной каморки.

Подвал казался очень старым с его аркообразным потолком. Луч белого света пронизывал густой полумрак, разделяя помещение на две части. В той части, в которой оказалась Эпи все пространство занимали стопки книг и газет, стены украшали карты мира и местности с булавками, что отмечали определенные точки. Вторую половину подвала занимал огромный старый стол, словно бы вырезанные из единого массивного куска дерева. Как он мог попасть внутрь, сквозь столь узкую дверь останется величайшей загадкой. И, пока девочка оглядывалась по сторонам, именно над этим столом вспыхнула зеленая лампа, породившая длинные тени.

– А! – раздался шелковистый голос невидимой женщины. – Эпифаня, что завет себя искательницей приключений! Я страшно рада воочию тебя узреть!

– Вы… – Эпи прищурилась, пытаясь разглядеть обладательницу голоса. – Вы знаете кто я?

Невидимая женщина подалась вперед, и свет тусклой лампы осветил ее лицо. Эпи отпрянула назад, но ее ожидания не соответствовали реальности, страшной старухой гадалка точно не являлась. По крайней мере, старухой. Черные, как сажа волосы, скуластое гладкое лицо, ироничная улыбка и невероятно пронзительный взгляд. И, да, тольк один глаз. Второй глаз закрыт темной повязкой. Косой шрам, выглядывающий из-под повязки, толсто намекал на причину потери глаза.

– Знаю ли я. – Гадалка сверкнула своим янтарным глазом. – Конечно, знаю!

– Предвидение?

– Нет. Зачем предвидение, когда есть это!

И женщина протянула. Эпи помятую листовку, что сообщала:

«Разыскивается опасный преступник и террорист. Имя: Эпифаня. Фамилия – неизвестна. Может называть себя одолителем чудовищ, повелительницей бурь, искателем приключений и прочая несуразица. Выглядит младше, чем является. Одета так себе. Может быть вооружена и опасна, а может замучить вас глупыми вопросами».

Текст набран очень официальным шрифтом с соблюдением самой официальной разметки. Под текстом же красовался черно-белый портрет самой Эпифани не самый лучший, но мордашка Эпи отлично различалась.

Глаза девочки округлились, а внутри что-то разбилось и с грохотом рухнуло в пятки.

– Я…Я – террорист? – Эпифаня буквально поперхнулась своими словами.

– Если верить всему, что написано, то еще и опасный. – Отрешенно заметила гадалка, занявшаяся тем временем потертой колодой карт. – Станешь ли ты мучить меня глупыми вопросами?

– Нет! То есть да! То есть не глупыми! Я хотела спросить – что здесь происходит?

– Ты зашла ко мне на огонек, и мы беседуем. – Ухмыльнулась гадалка.

– Нет. Что происходит в городе?

– Странно, что ты спрашиваешь это у меня, вместо того чтобы читать газеты. Складывается впечатление, словно тебя вообще в городе не было. Ну что ж, отвечу так: город живет, у него возникают новые трудности. Все как всегда. В любую иную эпоху. С любым другим городом.

– Нет! Вы меня не поняли! – Эпи покраснела и теперь ее рыжие волосы, и лицо сливались оттенками, превращая ее в подобие редиски. Но одноглазая женщина легко ее успокоила, положив свой длинный палец девочке на губы.

– А ты попытайся задавать верные вопросы. – спокойно заметила она. – Может быть, что и выйдет?

Эпи утробно прорычала. Но смекнув, что к чему успокоилась и, приложив пальцы к виску, начала рассказ:

– Хорошо. Я попала здесь в подземелье. Странное. Там оживали тени! Но какие бы ужасные испытания они мне не готовили…

– Можешь и без пафоса. – Заметила одноглазая.

– Хорошо. Там была живая тень. А после я попала в странное место, провалилась там, в шкаф, и вот я уже в городе! А тут все изменилось. И вот это….

Эпифаня покосилась на свой портрет в полицейской листовке.

– Словно между дверью в шкафу и дверью там, в подземельях не было никакого расстояния? – Заинтересовалась гадалка. – Верно?

– Угу. – кивнула Эпи. – И будто бы кто весь мир «переписал».

– Переписал, не переписал, но мы получили то, что получили. Ладно, девонька. Учитывая тобою сказанное, я могу лишь предположить, что все только началось. – Одноглазая гадалка уставилась на девочку немигающим взглядом единственного глаза. Она все еще продолжала теребить в пальцах колоду карт. Свободной рукой она выдвинула из-за своего массивного стола небольшую красную табуретку и предложила Эпи присесть.

Эпи согласилась и, присаживаясь, задала тот вопрос, который мучил ее уже как вторую секунду:

– Что началось?

– Череда событий. Знаешь ли, мир всегда делиться на «до» и «после». Даже до нашего рождения что-то было, а некоторые говорят, что и до сотворения кое-что существовало. Считай, что началось это самое «после» а то, что было «до», ты не бери в расчет. Было и всплыло.

– А как же получилось это … – Окончательно запутавшись в логических цепочках происходящего, девочка снова взглядом указала на листовку «Разыскивается».

– Это у тебя надо спросить. Ты же совершила…

– Я не совершала! – Возмутилась Эпи.

– Тогда тебе нечего бояться. Невиновным суд не страшен. Кстати, когда тебя схватят, а это произойдет довольно скоро, ты сможешь задать им все мучающие тебя вопросы.

– Схватят? Вы предвидите это?

– Простой расчет. Неужели ты думаешь, что ты настолько незаметна на улицах маленького городка, где все тебя ненавидят?

– Ненавидят? – почти по слогам произнесла девочка. Ее легкие словно сдавил огромный черный питон, от чего она не могла даже сглотнуть. Пытаясь отделаться от неприятной новости, она спросила первое, что выпало из ума на кончик языка. – А вы точно пророк?

– Пророк? Я? – Это явно развеселило одноглазую, ее глубокий янтарный глаз заблестел, словно уголёк в костре. – Нет, девочка. Не совсем.

– Тогда кто вы?

– Думала, ты никогда не спросишь. Меня зовут Нимфия. Настоящего имени тебе знать не следует. Как, впрочем, и никому другому. Я наблюдатель. Просто слежу за новостями, смотрю на людей, слышу их истории. Все это дает мне в руки столько разноцветных ниточек! А уж из них я сплетаю узор. Ты не представляешь, как легко предугадывать события, когда ты знаешь, что происходило и что уже произошло, но в основном я просто жду.

–Чего?

–Все мы чего-то ждем. Моряки ждут ветра, игроки – удачи. Некоторые тратят на это все время своих жизней. А я. Мне просто любопытно. И так, времени у нас остается очень мало, и, пока ты сидишь здесь и ждешь своей участи, давай я тебе погадаю?

– Так все-таки – магия? – Грустно улыбнулась Эпифаня.

Нимфия лишь наградила девочку лукавым одноглазым взглядом и выложила перед ней первый ряд карт, украшенных угловатыми рисунками.

– Пирамида. Означает, что кто-то строит свои планы. Здесь. Прямо сейчас, за твоей спиной, вокруг тебя – что-то затевается.

– Всегда это подозревала! – Эпи хлопнула себя по колену.

– Замочная скважина – это тайна. Что– то, что тебе будет дано подглядеть. Еще ты встретишь Безумца, Старца и Любопытного. Интересно.

– Старца… Я, кажется, знаю. – Эпи стала загибать пальцы. – Безумец. Сейчас каждый второй сошел с ума, это не проблема с таким столкнуться. А вот любопытный. Кто бы это мог быть?

Но гадалка не уделила внимание болтовне Эпи, словно та ничего и не сказала, и продолжила трактовать расклад:

– Маска. Вор. Дверь. Ключ. И снова дверь! Странно.

– Что? Что это значит?

– А что может это еще значить? Кто-то хочет открыть дверь. Кто-то скрытый. Человек. Или целое общество. И они ищут то, что поможет им открыть дверь, но ключ за дверью. Вот что странно.

– Дверь? Ключ? А я-то тут причем?

– А ты случайно не хочешь открыть какую– либо дверь?

– Нет. Кажется. – Эпи вдруг вспомнила странные двери там, в подземной цистерне. – Так что за дверью?

– Ответ, судя по всему. То, что ты так любишь.

– Ответ?

– Да! Очень важный ответ. На очень важный вопрос, очевидно.

Нимфия выложила еще один ряд карт и, указав на черную фигуру с косой, загадочно добавила:

– Ответ и погибель.

– Но кому надо открывать дверь, за которой погибель?

– Например, тому, кто ищет приключения. И тем, кому очень важен этот самый Ответ.

– Уууу. Таинственно. – протянула Эпи. – А что означит «Дракон»?

– Алчность. – Гадалка лукаво сверкнула янтарным глазом. – Вот еще кое-что! Будет много масок и обмана, но когда все раскроется, ты одна останешься самой собой… И это приведет к….

Прочесть последний карточный ряд до конца Нимфии не дал сквозняк из-за внезапно отворившейся двери. Ветер сдул все карты, и гадалка поспешила собрать их с пола. Эпи же и пискнуть не успела, когда ее накрыла тень, а затем чьи-то стальные клешни сдавили ее и оторвали от земли.

– Все! Добегалась! – Рявкнули ей прямо в ухо. – Есть тут кто еще?

Но в коморке они оказались одни, ни одноглазой гадалки, ни ее колоды карт под столом.

Полицейский рыкнул что-то нечленораздельное и вытащил Эпи на улицу. Там она почувствовала себя мешком с морковью, примерно так же небрежно она была закинута в брюхо старенького полицейского фургона.

Глава 4 Внезапный защитник

Безрадостный бетон и ржавчина решеток для Эпи была тяжелее столетнего дуба, что мог рухнуть ей на плечи. Она чувствовала себя размазанной по стене, по этой самой бетонной, которая ограничивала эти узкие коридоры. Девочка, некогда мечтавшая стать защитником это города, вдруг превратилась в заключенную, а это был удар в мягкое брюхо. По самому больному месту.

Специально для Эпи подыскали самые маленькие, «мышиные» наручники кандалы, в которых ее и доставили в зал суда.

Здание суда в плане скучности и убогости переплевывало серые застенки Приюта, в котором девочка некогда росла. Единственное, что отличало его – так это грубая торжественность, которая несла столько же радости, сколько и похоронная процессия в дождливый осенний день.

Ее ввели в главное помещение и оставили на пяточке, огороженном от остального зала стальными решетками. Тут было кресло, огромное, рассчитанное на внушительного роста уголовника, но не на такую кроху, как Эпи. Над ней тут же вспыхнула яркая лампа, гудящая, как стая болотного гнуса. Это вырвало девочку из общего полумрака.

В зале послышался глухой недовольный ропот. Сейчас его наполняла целая толпа народу. На некоторых даже не хватило места, и они толпились в проходах у заполненных скамей. Казалось, здесь собрался весь город! Эпи заметила и пекаря Луша, и библиотекаршу Тамару, и безымянного глухого дворника, и парочку портовых грузчиков, и местного смотрителя музея на пару с его подругой-экскурсоводом (кажется, ее звали Виолета) и многих других. Все они совершенно разные, что называется разношерстная публика. Единственное что их объединяло – это невероятно суровые выражения их лиц и неприязненные взгляды, что пронизывали подсудимую.

Под градом таких взглядов Эпифаня ощущала себя прокисшим молоком. Она чувствовала их ненависть, но никак не могла понять, за что ее ненавидят? Все это время, от момента задержания и до суда внятных ответов ей никто не дал. Да и вообще на ее вопросы отвечали мало, в основном вопросы задавали ей. Кто она? Где она была в установленное время? Чем она занималась в определенном месте? Девочка вскоре устала отвечать на них, но вопросов только прибавлялось.

Еще Эпи успела заметить, то что окружающие ее люди не совсем здоровы. Их руки, лица, шеи, пальцы покрывали слои пластыря и бинтов. Каждый выглядел так, словно попал под трамвай или только что вернулся из боя.

– Тишина! – раздался тяжелый голос судьи Ермака.

Но в зале и без того стояла гробовая тишина. Тогда Ермак поднялся. Он возвысился над кафедрой, как огромный коршун. Этот человек напоминал крепкий морской узел – крупный, круглый, узловатый, с длинным кривым носом и густыми черными бровями. Ермак был облачен в просторный судебный обряд и весьма неряшливый, растрепанный парик.

– Сегодня мы, наконец-таки, слушаем дело так называемой Эпифани, отравительнице питьевой воды, пироманки и воровки.

– Протестую! – пропищала Эпифаня, которая считала, что именно так нужно вести себя в суде.

– Тишина! – брызнув слюной, прокричал Ермак.

Тут же Эпи ощутила на себе сотню гневных взглядов, от чего почувствовала себя голой.

– Но, Кэп… – жалобно обратилась она к охранявшему ее знакомому полицейскому.

– Я тебе больше не «Кэп». – Сквозь зубы процедил полицейский. Эпи сейчас могла бы поклясться, что глаза блюстителя порядка сверкнули, как стреляющая пушка. И она притихла.

– Господин прокурор! Предоставьте первое свидетельство. – Тем временем говорил судья.

В зале выросла тонкая точеная фигура, напоминающая изделие искусного кузнеца. Прокурор со змеиным взглядом и с марлевой маской на бледном лице прошла к судейской кафедре и, встав рядом, высоко подняла перед собой большой прозрачный пакет.

– Вещественное доказательство номер один! – Голосом металла по стеклу огласила зал прокурор. – «Радужный клинок» из неизвестного материала.

В пакете блеснул разноцветными лучами такой знакомый кусок металла, старательно прикрепленный к гладкой деревянной рукояти. Каждый болтик, каждый стяжек кожаного шнурка Эпи делала сама.

– Это мое! – выкрикнула с места Эпи. – Я выронила это в подземном… Коллекторе…

За марлевой повязкой не видно, но по глазам прокурора стало понятно, что она самодовольно улыбалась.

– Значит, твое? – сладострастно протянула она. И тут же прокурор обратилась к залу. – Господин мэр! Очень важно ваше свидетельствование!

Вместо мэра поднялся раскрасневшийся Алеф без конца протирающий лоб носовым платком.

– Мэру стало еще хуже, Ваша честь! – Скороговоркой обратился он к судье. – Я отвечу за него.

– Очень хорошо, Алеф, – небрежно отмахнулся Ермак.

Прокурор же повернулась к помощнику мэра, демонстрируя ему улику.

– Да. – Закивал толстяк. – Я видел эту штуковину в руках подсудимой. Около года назад. Она заявилась в приемную мэра с этим «клинком».

– Год назад?! – чуть не задохнулась Эпи, которая не ожидала, что прошло ну, прямо столько времени. Но ее слова все дружно проигнорировали.

– Поподробнее, пожалуйста. – Кивнула прокурор.

– Она явилась, желая вступить в ту глупую группу, заявленную Институтом исследований. А этот кусок мусора она хотела предоставить, как доказательство своей значимости. Она сказала, что добыла его у Тролля, понимаете? У Тролля, которого встретила за городской стеной!

– Дорогие присяжные заседатели! – прервала Алефа прокурор. – Прошу вас отметить, что данный предмет был найден подсудимой за городом. За городской стеной – это важно! Продолжайте.

– И вот, когда ей отказал представитель ИИИ…ИИ… Или как там его? В общем, она пришла в ярость. После чего девчонка поспешно вышла и я не видел ее до того момента, когда чудесным образом обнаружил ее в офисном шкафу!

– Вы говорите. – Вопрошала прокурор. – Она была рассержена?

– Да.… Именно. – Закивал Алеф, тряся мясистыми щеками.

– То есть у нее был мотив к дальнейшим противозаконным поступкам?

– Но я не совершила ничего противозаконного! – выпалила Эпи. – Просто проникла…

Она хотела сказать: «Просто проникла в подземный коллектор», но прокурор ее перебила.

– Просто проникла в Городской музей, откуда похитила золотой ключ от города, хранящийся с момента основания Ихса, а так же первую книгу переписи населения! Там, в музее, этот предмет и был обнаружен. Видимо, так называемая Эпифаня, оставила его там второпях, как только услышала звуки охранной сигнализации.

– Но я не была в музее! – возмутилась Эпи. – Сразу после мэрии я пошла в «Лук и Луг»! Яррик, хозяин таверны, подтвердит это!

– Не выйдет. – Отрезал Судья. – Он и его семья покинули город еще до того, как город пришлось закрыть из-за вызванной тобой эпидемии.

– Тогда.… Тогда Ховин! – загорелась Эпифаня. – Ховин Наглов! Этот парнишка, что работал с Филлипом.… Это он попросил меня достать документ из подземной тайной комнаты!

– Документ? Какой документ? – спросил Ермак.

– Это оказалась книга. В подземной цистерне.

– Книга из хранилища. О чем я и говорила. – Закивала прокурор. – И, наверное, ключ там тоже был?

– Ну.…Да. Но это был не музей!

– Увы. – Покачал головой судья. – Этого «Ховина» тоже не найти.

– Да. – Вклинился в разговор Алеф – Филлип Ла Лун и его группа покинули город еще до ограбления музея!

– Как видите, даже таинственный Ховин, будь он здесь, не смог бы подтвердить невиновность подсудимой!

– Но это значит, что меня подставили! Я обронила клинок в подземелье, а кто– то взял его и подбросил в музей…

– И где, по-вашему, находится это подземелье? – прокурор слегка наклонилась в ее сторону.

– Под центральной площадью же! – пискнула Эпи.

– Со всем моим уважением. – Снова промокнув лоб платком, прокряхтел помощник мэра. – Но под центральной площадью нет никаких подземных коммуникаций! Я наизусть знаю городские планы! Там почва слишком влажная и рыхлая, чтобы вообще можно было что-то строить.

– Но там есть секретная комната! – выкрикнула Эпи, но ее прервал яростный стук деревянного судейского молотка.

– Соблюдайте тишину, подсудимая! – выкрикнул судья Ермак, и Эпи замолчала.

– Все, чего нет на городских планах, – продолжил Алеф, – не существует в природе!

– Как видите, господа присяжные, – объявила прокурор, – алиби у подсудимой отсутствует. Правота ее слов не доказана, а вот книга и ключ из музея пропали. Это были ценные предметы, так, господин смотритель музея?

– Бесценные! – Ответствовал смотритель музея, поправляя очки.

Эпи бросало то в жар, то в холод. Мгновение, и она ощущает себя горшком фиалок, летящем с подоконника. Еще мгновение, и она яичница болтунья, под которой пылает синее пламя. Легионы слез то набегали на глаза, то застывали где-то внутри. Все происходящее так же нелогично, как и кошмарный сон. С одной только разницей: ото сна можно проснуться. А здесь прокурор сделала паузу, и зал завис в зловещем шепоте. Эпи снова пронзило десятками злобных взглядов.

– Вещественное доказательство номер два! – Объявила прокурор, и все взгляды устремились на второй прозрачный пакет размером поменьше.

Внутри пакета красовались еле заметные рыжие волосы, закрученные в спиральки. За волосами шли еще два пакета – вещественное доказательство номер три и номер четыре. Ими оказался лоскут рубашки и почерневший от копоти фонарь. При виде клетчатого лоскута Эпифаня автоматически схватилась за плечо, там на ее рубашке виднелась грубая заплатка.

– Эти предметы рассматриваются, как доказательства в эпизоде с поджогом. – Поясняла прокурор. – Все они обнаружены в старом ливневом коллекторе и у люка, который вел в него из Сиротского Приюта. Как вы помните – приют сгорел в прошлом году. Как показало исследование, пожар начался из-за вот этого фонаря. Подсудимая, ты узнаешь эти предметы?

Острый, как булавка взгляд прокурора вцепился в плечо девочки и лишь потом нацелился ей в глаза.

Эпи узнала и кусок своей рубашки, что случайно оставила на одном из многочисленных гвоздей тайного прохода, и уж тем более свой фонарь.

– Да. Это мои вещи, – буркнула она себе под нос.

– И ты, конечно, в курсе, что эти вещи найдены возле очага возгорания?

– Ну,… Я точно не поджигала! Я не хотела…

Девочка почувствовала, что сидит на гвоздях. Притом на очень горячих. В ночь, когда приют охватило огнем, она прокрадывалась сквозь тоннель за город, чтобы заполучить там свой Радужный Клинок. После сражения с ожившим каменным троллем она вернулась через подземный тоннель назад. Но она могла поклясться, что фонарь она затушила и повесила на гвоздь! Или все же нет? Что, если фитилек в нем все еще горел, а гвоздь в стене был ненадежным? С того момента она успела убедить себя, что пожар был таинственным проклятием тролля. Но убеждать в этом остальных – безумие. Ведь они даже тролля не видели.

– Так не хотела или все же подожгла? – Прокурор уже обратилась с этим вопросом ко всем. – Что скажет госпожа Ласка, директор Сиротского Приюта Ихс?

И из полумрака вырисовалась она – госпожа Ласка. От одного вида этой женщины Эпифаню передернуло холодной судорогой. Пожилая директриса приюта всегда смотрела на всех свысока, при этом являясь низкорослой. Две глубокие морщины, что начинались у ее носа и спускались вниз, делали ее рот и подбородок похожими на рот деревянной куклы чревовещателя. Ее мясистые щеки свисали вниз мешками. Половина лица была закрыта белой тканью, словно Ласка страдала флюсом.

– Это ее вещи. – Высокомерно заметила Ласка, и ее голос опять напомнил Эпи шипение змеи.

– Что вы скажете о своей бывшей подопечной? – поинтересовалась прокурор.

– Что можно о ней сказать? Сумбурная, неуравновешенная, бунтарка, ни во что не ставящая ни авторитет, ни дисциплину!

«Смотря, какой авторитет! Вы уж точно не авторитет!» – Громко подумала Эпи. Но сказать что-то про директрису вслух как всегда побоялась. Вместо этого она выдавила из себя нечто нечленораздельное, на что никто не отреагировал.

– Вы только посмотрите на это. – Продолжала Ласка, указывая на раскрытый чемодан, стоящий рядом со столиком с доказательствами. Внутри чемодана лежали книги принадлежащие Эпифане. – «Прикладная магия для чайников», «Как стать рыцарем?», «Список сказочных существ, которых вы никогда не видели»! Чушь и срам! Ни одной полезной книги! Не мудрено, что ее головка наполнена такой-то чепухой! Ведь здесь даже нет ни одной специализированной книги.

– Ни одной скучной книги, – робко пискнула Эпи, в попытке поправить директрису, но та наградила ее таким взглядом, что был не намного легче тяжелого сейфа, что упал бы ей на голову с башни.

– Так могла ли Эпифаня совершить поджог с умыслом? – Вопрошала прокурор.

– Знаете. На ее счету три испорченных учебника, пять сломанных стульев, семь выбитых окон, двенадцать поцарапанных дверей, исписанные стены, съеденный мел, выпущенные на волю лабораторные крысы из живого уголка…

Эпи нехотя ухмыльнулась, вспоминая лица всех, кто убегал от стайки белых крыс.

– … Сожженные занавески и почти пятьдесят восемь разбитых тарелок. – Продолжала список госпожа Ласка. – Ах, да! Пытаясь научиться «телекинезу» эта негодница погнула двенадцать ложек и восемнадцать вилок! И как вы думаете, все это она совершила нечаянно? Понятие «нечаянно» не касалось и никогда не коснется этого комнатного монстра! Все что она делает, она делает из самых гадких хулиганских побуждений!

В конце своей тирады госпожа Ласка в сердцах топнула ногой, чуть не выронив свою вставную челюсть.

– Значит, могла! – Злобно восхитилась обвинитель, почти как кошка, что зацепила своим когтем мышку. – Но у меня несколько иная теория насчет этого умышленного поджога. И это далеко не хулиганство.

Зал затих в ожидании версии прокурора. Даже Эпи нехотя притаилась. Ей очень хотелось узнать, что же такое побудило ее поджигать приют, если ни ненависть к госпоже Ласке?

– Чтобы ответить на этот вопрос. – Прокурор вошла в раж и вела себя почти как актриса на сцене театра. – Представляю вам последнее вещественное доказательство номер пять. Оно, господин судья и господа присяжные заседатели, объединяет эпизод с поджогом и эпизод с отравлением питьевой воды города Ихса! Опасный террористический акт, господа!

Зал зароптал сильнее, даже судья перестал скучать. А обвинитель, снова выдержав паузу, обратилась к присяжным:

– Если помните, наша подсудимая нашла свой «радужный клинок» за городской стеной, а именно там, в непосредственной близости от выхода нерабочего ливневого коллектора, что имеет связь со сгоревшим сиротским приютом, находится водохранилище. И оно снабжает нас питьевой водой!

Эпи знала это озерцо. Именно возле него она и обнаружила того тролля и свой клинок.

– То, что я плюнула в то озеро. – выкрикнула Эпи. – Не превратило воду в яд!

– И, как вы помните. – Продолжала обвинитель, не обращая внимания на девочку. – Тот ужасный недуг, что коснулся нас всех. Эта Эпидемия…

Женщина нарочно сделала ударение на первые слоги слова «Эпидемия». А после она сняла с лица свою марлевую повязку и Эпи вздрогнула от ужаса и отвращения: лицо прокурора, то, что только скрывала повязка, покрывали странные язвы. Что-то вроде сыпи. Только вот здесь, из каждого прыщика торчало по небольшой кристаллической иголочке.

И такие кристаллики росли из кожи почти всех присутствующих! Они фиолетовыми гроздями свисали с подбородков и пробивались сквозь шевелюры, они украшали пальцы и запястья. У одного человека кристаллы даже вросли на деснах, превращая его рот в кровавую рану.

– Эта эпидемия. – С холодом арктического ветра продолжила свою мысль прокурор. – Началась после пожара в Приюте, год назад. А после, возле водохранилища мы обнаружили следы, принадлежащие девочки роста и комплекции напоминающей подсудимую. А в воде обнаружилось – это!

И женщина выставила впереди себя еще один пакетик. Внутри него в лучах тусклого света вспыхнул радугой небольшой осколок с булавку величиной.

– Материал – тот же, что и у Радужного Клинка.

– Это не мое! Я не видела это! – выкрикнула Эпи, пытаясь сдержать слезы, но ее писк утонул в волне шума, что прокатилась по залу суда.

Судья застучал своим молотком, что тот плотник на стройке. В зале воцарилась тишина, и прокурор приступила к завершению своей речи.

– Исследования осколка указали, что он, спустя некоторое время нахождения в воде начинает выделять вещества, что и приводят к образованию кристаллических язв. Сопоставим эти факты, друзья! Этот осколок, брошенный в воду, сожженный приют, чтобы замести следы. Тот факт, что девчонка пропала на целый год и вернулась в наше общество без малейшего признака кристаллической чумы, только подтверждает догадку об ее злом умысле: сама она не стала пить зараженную воду. Я полагаю, что отравив воду, она хотела бежать в группе ученого из Института. Но, когда ее туда не взяли, решилась на отчаянные меры – украсть ценные предметы из музея, продать их контрабандистам и смыться окольными путями. А вернулась она, чтобы поживиться на опустевших после эпидемии руинах нашего любимого города Ихс.

– Чудовище! – зароптали в зале.

– Но мы, Эпифаня, выжили, чтобы судить тебя – прокурор указала на девочку острым пальцем, а затем обратилась к присяжным. – Господа присяжные заседатели! Я требую высшей меры наказания! Казни через утопление!

– Я с вами солидарен! – выкрикнул кто-то из присяжных.

Эпи сглотнула. Ее тельце пробила дрожь. Ей очень не хотелось умирать. Особенно в воде! Особенно в это время года, когда все воды вокруг Ихса – ужасно холодные.

– А как же… Адвокат? – прошептала девочка, глотая невидимую слезу.

– Твой адвокат, Эпифаня, вот он, – прокурор указала на мужчину, что сидел ближе всего к Эпи. Это оказался тот самый несчастный, десны которого превратились в частокол из острых кристалликов.

Больной нелепо помахал девочке, проронил что-то вроде «пхывхт Эхпхи» и затих. Из его рта потекла тоненькая струйка крови, тут же собранная им красным платком. Смотреть и слушать его без боли оказалось задачей сложной.

– Как видишь, малышка. – Улыбнулась прокурор. – Ты сама себе выкопала яму, отравив последнего человека, что мог защитить тебя.

– Но.…Как же без адвоката? Мне нужен адвокат! – шептала себе под нос Эпи. В это время ей показалось, что она забыла, как моргать.

– Кто может.… И хочет защищать Эпифаню, опасную террористку, – громко прогорланил судья Ермак, описывая дугу своим деревянным молотком.

В зале все притихли и даже перестали дышать.

«Неужели никто?». – судорожно мыслила Эпи. После того, как она столько всего сделала для этого города. На самом деле не так уж и много. Но и злодейкой, какой ее описали, она не являлась!

В зале продолжалось молчание. Судья уже готовился ударить молотком по столу и приступить к следующему смертельному этапу, как вдруг в зале прозвучал звонкий, чуть гнусавый голос:

– Я буду ее защитником!

– А вы кто? – Ермак от неожиданности чуть не выронил молоток.

– Я врач подсудимой. Лечащий врач! Я доктор Шубельшпинцыншинкин! Вот моя визитка!

Незнакомец преодолел зал широкими шагами. Когда он поравнялся с Эпифаней девочка смогла его рассмотреть получше. Этого человека Эпи знала. Почти знала. Его она встретила совсем недавно! Буквально на днях! Одетый в старый серый свитер, который вероятнее всего можно надеть на слона, он все еще носил растрепанную во все стороны бороду и такую же прическу. На этот раз он надел более-менее приличные зеленые брюки и черный шарф с красными символами на нем. Без сомнения – это был незнакомец из подземелья!

Жестом азартного игрока в домино он уложил на стол перед судьей прямоугольный кусок бумаги, развернулся и стал любоваться своими ногтями. Тем временем прокурор с недоуменным видом отступила в тень, а по залу прокатился удивленный шепот.

– Итак, господин Шубен..Шуб…Шуп.. – замялся Ермак.

– Шу би дуп! – напел бородач, улыбаясь, как ни в чем не бывало.

– Да.… Именно. Какого рода вы врач?

– Психоаналитик, психиатр и лицензированный мозгоправ! Я практиковал в различных центрах цивилизаций по всему миру. И Эпи моя старая пациентка.

Он взглянул в сторону Эпи и подмигнул девочке. Та даже застыла, не понимая, что ей делать. С одной стороны, незнакомец спасает ее, с другой, она совершенно не знала его намерений. В подземельях он не выглядел таким уж дружелюбным. Хотя слово «дружелюбие» и в этом зале не работало.

– Я не слышала…– Вставая с места, заметила госпожа Ласка. – Не знала, что моя подопечная лечиться у врача!

– Вы вообще мало что слышите! – Отрезал доктор с труднопроизносимым именем. – У вас на глазах сгорел целый приют, что в нормальных, цивилизованных сообществах уже преступление! Халатность, да? А вы стоите в суде, здесь, и обвиняете во всех бедах маленькую девочку.

Хозяйка приюта хотела что-то сказать, но видать не смогла. Так и села с открытым ртом. Новоиспеченный адвокат же прогулялся до стола с вещественными доказательствами и, взяв одну из Эпифаненых книг, стал ее перелистывать.

– Приключение Злотовласы Воительницы. – Пробубнил он. – Злотовласа в путешествии Ночного Вихря…. Это же о том, как эта мадам поплыла с пиратами через Ртутное Море к Фигиару?

– Д.…Да… – проронила Эпи, которая три раза прочла это произведение.

– Ага. Ясно, – закивал психиатр и вернул книгу на место.

– Итак. От чего вы лечите пациентку? Точнее подсудимую? – судья возвращал в свой голос жесткие нотки, утерянные все от той же неожиданности.

– А то вы не видите. – Отмахнулся Шуб. – Непредсказуемое поведение, фантастические книги и сказки. У нее синдром дефицита внимания с элементами эскапизма! И в этом. В этом виноват каждый в этом зале! Наши дети – это наше будущее! Мы сами их создаем. И если вы создали чудовище, ищите монстра в первую очередь в себе самом!

Бородач неоднозначно поглядел на окаменевшую с открытым ртом Ласку.

– Кстати, я тут посовещался и решил подать в суд на местную систему образования и здравоохранения! Когда можно будет устроить слушание?

– В субботу… – пожал плечами судья.

– Не. – Покачал головой мозгоправ, и его борода закачалась, как сотни хвостов недовольных кошек. – В субботу я не могу. Пациенты, знаете ли, шоковая терапия. Вы же меня понимает, правда?

Судья закивал, а врач поднял со столика доказательств закопченный фонарь.

– Говорите, это из-за него начался пожар? – обращался он к прокурору.

– Согласно всем экспертизам. – Словно оживший калькулятор затарахтела та – Да! Это и есть причина того ужасного события.

– А, согласно всем экспертизам, там вообще был пожар?

– Огонь сровнял двухэтажное здание с землей!

– Какой интересный огонь. Здания он с землей ровняет, а фонарь даже не оплавился! Удивительно! – бородач наигранно вбросил руки вверх, а затем саркастично покачал головой.

– Ну-ну. – Продолжал он, разглядывая осколки радужного металла. – А что у нас тут? О! Ванхар Виллар Мигос!

– Что-что? – практически хором спросили прокурор и судья.

– Ванхар. – По слогам проговорил психиатр. – Виллар Мигос. Этот металл. Вы же знаете, что он не здешнего происхождения? Он мог упасть с неба и только с неба!

– Металлы с неба не падают! – крикнул кто-то из зала.

– Если учесть, что земля плоская. Конечно, это имеет смысл. Вот только беда – я еще, не выяснил плоская ли эта земля или нет? Что же касается Ванхара – это очень редкий элемент.… Крайне редкий! Я не совру, если скажу, что впервые с ним сталкиваюсь?

– Откуда тогда вы знаете, что это? – Ермак поднял мохнатые брови.

– Слышал кое-что. – Объяснил защитник. – Прочел в справочнике. Справочник по загадочным таинственным материалам, найденным маленькими девочками в разных захолустьях. Да, так он и назывался! За авторством Ти Ли.

Суд в момент превратился во всеобщий обмен взглядами. Никто не решался ни встать, ни возмутиться. А адвокат продолжал:

– Трудно сказать, но этот кусок весьма радиоактивен.

Такая новость окончательно породила тишину, но сначала раздался жуткий скрип десятков скамей и стульев, отодвигающихся одновременно.

– Надо провести ряд экспертиз! – деловито бородач распихивал пакетики с вещественным доказательством номер один и номер пять по карманам брюк. За что местный люд наградил его отменной порцией осуждающих взглядов. Еще бы! Совать радиоактивный металл в карман – верх сумасшествия.

– Куда.. .Куда вы собираетесь забрать важные улики? – голос прокурора напоминал звук скребка по сковороде.

– Дорогая, я собираюсь сделать важные улики еще важнее! – Кивнул бородач. – Стойте! А что тут происходит!?

– Что тут происходит? – переспросил Ермак.

– Вы нарушаете права моей пациентки! – старик сжал кулаки и выстреливая каждое слово подался вперед на судью. – Точнее моей клиентки! Как ее там?

– Эпифаня…

– Ага, ее! Это нарушает всё, что можно! Права человека и международную туалетную конвенцию!

– Какую конвенцию? – брови Ермака уже больше не могли лезть наверх, хотя они изрядно потеснили кудрявый парик.

– Туалетную. Моя клиентка уже как полчаса хочет в туалет.

– Но я не хочу… – Эпи покраснела как спелая клубника. Но новоявленный адвокат так поглядел на юную подсудимую, что она сразу переменила свое мнение.

– Да… – Истошно закивала подсудимая. – Я хочу,… Правда.

– Надо же! Святые нейрончики! – Наигранно улыбался адвокат. – Нарушать туалетную конвенцию посреди бела дня! Что дальше? Средневековые пытки и аутодафе на заднем дворе?

«Кэп» вывел девочку из клетки и отвел ее в коридор. Эпи беспомощно семенила ногами, позвякивая ножными кандалами. Адвокат уже ждал их возле двери в туалет. Эпифане оставалось только удивиться, как быстро этот человек перемещался. Бородач же любезно приоткрыл дверь перед ее носом и жестом пригласил войти.

Полицейский жестко толкнул девочку в спину, так, что она чуть не упала. Сам он поспешил зайти следом за подсудимой, но адвокат остановил ее.

– Согласно туалетной конвенции, – предупредил он, – вместе с подсудимым в туалет может входить адвокат, домашнее животное и разносчик прохладительных напитков с содержанием сахара меньше ноль шесть процента! Вы домашнее животное или разносчик? Ага, все с вами ясно!

Неожиданный защитник поспешил зайти, и дверь за ним со странным стуком захлопнулась.

Глава 5 Дом на краю

Эпи откинула челюсть от удивления: место, где она оказалась, совершенно не походило на туалет. А еще оно не походило на такое официально строгое здание суда. Но неизвестным интерьер она бы не назвала: беспорядок, пыль и старинные вещи. Все предметы выглядят так, как если бы из них выжали все сочные краски. Все это сумеречное великолепие до краев заполнено тусклым желтым свечением.

– Мы же не в туалете, верно? – Сразу же догадалась девочка.

– Нет, не в туалете… – торжественно прошептал психиатр с труднопроизносимым именем.

– Я уже была здесь. Совсем недавно. – Твердо выговорила Эпифаня.

– Да, была. Про давность – трудно сказать. Особенно здесь. – Бородач говорил с неким безумным придыханием, почти идеально округлив глаза.

– И вы. То есть я. Я раскрыла ваш секрет, и теперь вы нашли меня, выкрали и хотите, чтобы я замолчала навек?

Глаза доктора зловеще заблестели в свете тусклых ламп. Так он выглядел зловеще. Эпи даже невольно оглянулась на дверь – хоть какой– то путь к отступлению.

Адвокат расставил свои руки в стороны и радостно вскричал:

– Чушь! Ты попала ко мне в дом, что в принципе невозможно. И мне стало любопытно. Кстати, я – Открыватель Дверей.

И он рывком протянул девочке руку. Та неловко, но попыталась ответить на рукопожатие, но помешали наручники. Бородач покосился на оковы, подумал с мгновение, ударил себя по лбу и движением искусного иллюзиониста освободил Эпифаню от цепей.

Эпи застыла с открытым ртом, до конца не поняв, как это ему удалось.

– Вот так лучше. Но если ты соскучишься по ним, то они будут лежать во-он там. – Проговорил бородач и бросил кандалы с наручниками через плечо. Цепи звякнули где– то во мраке комнаты.

– Спасибо – кивнула Эпи отходя от шока. – А Открыватель Дверей, это ваша профессия?

– И профессия и имя.

– А как же Шуб…

– А. Шуб…Как его там… Я протянул судье не визитку, а этикетку от газировки. Знаешь ее? «Доктор Шубельшпинцыншинкин. Мозгоправ» – ментальная газировка? Ну конечно не знаешь! Ее не продают в вашей Вероятности.

– Ментальная Газировка? Вероятность?

– А, это что-то вроде возможной или вероятной вселенной. Не совсем полноценной. Но я открою тебе секрет, только ты – никому! Все вселенные не полноценные. Везде чего– нибудь да не хватает.

Эпи поняла, что ничего не поняла. Она потрясла кудрявой головой и оттуда сама по себе высыпалась фраза:

– Так кто же вы? Волшебник?

– Начнем сначала. – Бородач закатил глаза. – Я – Открыватель Дверей. А ты – Эпи, верно? Я буду звать тебя Фаня. Так забавно.

– Это все так похоже на волшебство. – Протянула Эпи оглядывая комнату.

– Не волшебство и не магия. – Замотал головой Открыватель, тряся своей бородой. – Просто ошибка Создания. Нарушение бытия. Или само бытие? Кто его знает?

– А нам не надо вернуться? – Эпи указала на дверь. – Получается, я сбежала. А сбегают только трусы и преступники! А меня просто подставили!

– Хочешь вернуться туда, к этим засахарившимся чудовищам? – Открыватель наклонился вперед, убирая руки за спину. – Ну, тогда, валяй. Вперед.

Он кивнул в сторону двери. Старинная, деревянная, она сейчас нависала над Эпи острой секирой палача.

Эпи никак не могла решиться сделать даже шаг к ней. Ведь там, за дверью, ее ждет обозленный на нее народ Ихса, притом обозленный не по заслугам. А еще ее там приговорили к утоплению.

Девочка сглотнула, ощущая, что в горле застрял целый ком непонятно чего. Протянула руку и легонечко кончиками пальцев коснулась шероховатости дверной доски. Еще чуточку подождала, набрала в грудь весь воздух, какой только смогла. И только тогда рискнула открыть дверь.

Но вместо судейского коридора с полицейским, она оказалась в самой густой кромешной темноте, какую только можно себе представить. Сонный желтый свет, сочившийся из пары десятков окон, немощно выхватывал из тьмы то застывший листок, то камень, то поржавевший фонарный столб.

– Не хватает только сверчков, – задумчиво произнес Открыватель дверей из-за Эпиного плеча.

– Где мы? – одними губами спросила Фаня, глядя в чернильную темноту загадочной ночи.

– Я уж думал, ты никогда не задашь этот вопрос. – Открыватель наградил Эпи осуждающим взглядом. – Это Вращающийся Остров и мой дом. Дом, что всегда с краю. Он всегда на краю любой улицы в любом городе. Он находится с краю каждой карты, так что там ты его не найдешь. Кроме того он никогда не в центре истории, он с краю даже самого времени!

– Это как?

– Это значит что сейчас мы Нигде и Никогда. – Бородач небрежно пожал плечами.

– А отсюда можно выбраться?

– Мне кажется, ты уже это однажды сделала, пятясь от меня, как напуганный речной рак! – скороговоркой сказал Открыватель.

Эпи покраснела. Признаться в том, что она испугалась – для нее страшнее казни.

– Вас было двое, и я не знала что ожидать, – выдавила она.

– Двое? – Брови Открывателя удивленно дернулись. – Ах, ты про это!

И тогда он указал на черное круглое окно в другом конце комнаты.

– Это Зеркало. – Сказал он. – Черное зеркало из Пустотного Обсидиана. Это Обсидиан такой черный.… Самое черное вещество в Создании! Он вообще не отражает свет. Рядом с ним даже лампочки гаснут.

– Зеркало, которое не отражает? – Удивилась Эпи.

– Зеркало, которое впитывает любое известное нам излучение. – Кивнул Открыватель. – Но оно отражает что-то еще. Наши темные стороны, потаенные личности. Что– то весьма запретное. А я… Я люблю разговаривать с ними. Знаешь ли, за последние тысячелетия тут собеседников кроме единорога и не было.

– Единорога?

– Да. Кстати, не наступи на него.

Эпи даже отпрыгнула в сторону. Но у ее ног никого не оказалось. Поняв, что вокруг никого нет, она посмотрела на бородача, как на безумца.

– Он, что? Такой маленький? – спросила Эпифаня.

– Кто ж его знает? Он бесцветный. И невидимый.

– Ясно. – Для галочки произнесла девочка. Но тут ее в ногу что-то толкнуло. Что-то недовольно фыркнуло и звонко заржало. А потом раздался стук маленьких копыт.

– Старайся на него не наступать. Ему это не нравится.

Эпи всегда мечтала погладить единорога. Как и все дети, что впервые узнают об этих сказочных созданиях. Когда-то она искренне верила, что единороги живут в лесу, что вокруг Ихса. Но как можно погладить то, чего не видишь?

Она присела на корточки и нерешительно пошарила рукой вокруг себя – нет, никого.

Открыватель тем временем прыгнул на диван. Его борода невесомым покрывалом упала следом за ним. Он перегнулся через спинку и очень скоро достал откуда-то стальной цилиндрический кофейник и две маленькие перламутровые чашки. Все это дело оказалось на приземистом столике. Он очень скоро наполнил чашки, одну из которых протянул Эпи.

– С судом мы разобрались. Я тебя спас от казни, так что не благодари. – На одном дыхании протараторил он. – А теперь расскажи, как тебе в прошлый раз удалось попасть ко мне сюда?

– На самом деле, я не знаю. – Призналась Эпи. – Я до сих пор думаю, что это волшебство.

Но Открыватель уже шумно отхлебнул кофе и внимательно сверлил девочку взглядом. Так что Эпи деваться было не куда. Она прокашлялась и начала свой рассказ, стараясь не упускать ни единой мелочи. Открыватель все это время даже не моргнул. Он только и делал, что прихлебывал из своей чашки.

– Значит, какая-то «говорящая» книга, мальчонка-фокусник, живая тень и куча ключей? – Наконец, спросил он.

Эпи кивнула.

– И только один ключ и одна дверь? Верно? Этот ключ? – Открыватель достал из кармана маленький плоский ключик, украшенный несколькими засечками.

Эпи носилась с этим ключом недолго, но все равно узнала его. И она снова кивнула.

– Понятно! – Открыватель торжественно поднял руки вверх. Но затем снова их опустил. – Нет, не понятно. Ключ – забирай. Мне он уже не нужен.

Эпи приняла ключ и задумчиво проговорила.

– Та тень. Она выбила у меня из рук Радужный Клинок, а потом он оказался в музее. Меня подставила тень?

– Тень? – хмыкнул Открыватель, пытаясь налить себе еще кофе. – Тени не подставляют. Тени отбрасываются!

– Кстати. – Эпи продолжила свою мысль. – С этим клинком, точнее с материалом связана эпидемия? Как вы его назвали? Ванхар Виллар Мигос? Что это?

– Понятия не имею. – Открыватель перевернул кофейник, но там, видимо, ничего не осталось. – Это я выдумал. Знаешь? Налету. Суд – это такое дело, где постоянно надо говорить. Нести несусветную чушь. Да что такое!

– Я нашла его возле камня! И камень ожил! – Вспоминала Эпи.

– Видимо, эта история подождет. – Заключил Открыватель, отбрасывая кофейник в сторону. – Кажется, у меня закончился кофе! Быстро, надо поспешить!

Произнес он это с ужасной тревогой в голосе. Обычно так кричат, когда начинается пожар. Он вскочил и поспешил в один из коридоров, так быстро, что за ним не поспевала его собственная борода.

Эпи пришлось следовать за ним. Этот дом оказался больше, чем девочка себе представляла – длинные темные коридоры с рядами дверей, утопающие в полумраке залы с арками и тонкими колонами. А еще лестницы и как минимум три этажа.

После небольшого марафона они оказались на кухне. Точнее это походило на кухню. Здесь были печи и кастрюли. Целые горы немытых кастрюль! В некоторых из них даже завелась жизнь! В буквальном смысле: они покрылись густым пушистым мхом, плесень во многих из них разрослась так, что превращало их в настоящие грибные клумбы. И эти грибы даже светились!

– Так здесь.. .Нет, не здесь! – бубнил себе под нос Открыватель, шарясь по верхним полкам.

Оттуда сыпалась пыль, цветные бумажные брикеты, какие-то странные жестянки самых разнообразных форм и размеров.

– У вас.. .У вас кофейная зависимость? – скромно поинтересовалась Эпи.

– Зависимость? Нет! – Рявкнул Открыватель, сверкая сверху самым безумнейшим взглядом из всех. – Просто без кофе скучно! А, вот же ты где!

Он вытащил откуда– то из темноты старую потертую банку. Он погладил ее, как котенка, спрыгнул вниз и засыпал пару ложек ее содержимого в ближайший чайник. Залил водой, поставил на огонь и расплылся в самой блаженной из всех улыбок. Но счастье быстро ушло с его лица. Глаза снова округлились, жилка у глаза задергалась.

– Пресвятой конец Эпохи! – выкрикнул он, хлопая себя ладонями по бокам. – Сахар!

И он опять кинулся ковыряться в многочисленных ящиках. Но на этот раз искомого он не обнаружил. Тогда Открыватель пулей вылетел из кухни. Эпи же проследовала за ним.

И опять вниз по крутым лестницам и забег по мрачным коридорам. В конце пути они оказались в большом зале. Судя по стеклянному потолку и окнам в пол – некогда это было оранжереей. Но сейчас это место являло собой настоящий музей, заполненный всякой редкостной всячиной! Настоящий клад для искателя приключений, коим Эпифаня себя считала. Ее окружало и экзотическое оружие, и таинственные статуэтки со злобными рожами, и золотые изделия самых разных форм и размеров. Тут же находились каменные и бронзовые таблички, пожелтевшие свитки и страницы древних книг, вдоль и поперек исписанные самыми непонятными символами из всех!

Бородач тут же кинулся трясти старинную урну, украшенную таинственной резьбой. Что до Эпи – то она заворожено разглядывала все присутствующие сокровища.

– Вы… Вы храните сахар здесь? – Для приличия спросила она, трогая пальцем великолепный меч своими размерами и, скорее всего, весом, превышавший саму Эпи.

– Где я только его не храню! – отозвался Открыватель.

– А это все откуда? – Эпи перешла к красовавшимся на изъеденном молью сукне странным головоломкам – бронзовым сферам и кубам со стершимися насечками.

– Ты про пыль на полу, занавески или безделушки? – Не поворачиваясь к девочке, Открыватель Дверей отложил урну и теперь погружался в глубины разбросанных здесь же деревянных ящиков.

– Ну, эти… Сокровища!

– Так. Сувениры. Собирал их, то там, то тут. Я сентиментален. Все время беру что-то на память. Но, вот беда, не помню, где взял добрую половину.

Эпи скептически покачала головой, возвращаясь к «сувенирам». Выглядели они уж точно не как простые безделушки. Особенно странные зеркала у самой стены. Помимо ее Открывателя и всего музейного интерьера в каждом из них отражались и другие люди. Одетые в странные одежды эти люди стояли на месте, не реагируя ни на что. Но они находились только в зеркалах – в зале же было пусто. Немного жутковатое зрелище. Фаня попыталась дотронуться до одного из несуществующих людей и протянула руку к тому месту, где, судя по отражению, он стоял. Но рука ни на что не наткнулась. В зеркале же она прошла сквозь грудь угрюмого лысеющего мужчины, облаченного в алую тогу.

– Призраки? – Эпи с удивлением рассматривала свою руку. – Тут есть призраки? Или это опять «Пустотный Обсидиан»?

– Не призраки и не обсидиан. – Открыватель Дверей отвлекся от ящиков. – Это картины Атлоса. Художники там настолько искусны, что их картины отражали реальность, как зеркало. Вот они отражают ее и до сих пор. А эти парни просто местная знать, кто заказывал себе портрет. Наверное, хотели показать, что мир вокруг меняется, а их величие неизменно.

– А это вы! – вскрикнула девочка, указывая пальцем на стену.

– Нет, просто похож.

– Я не про «зеркала», я про это. – Эпи тыкнула в маленькую рамочку, скрывавшую под стеклом помятую и пожелтевшую газетную вырезку. Заголовок и статья написаны неизвестным языком. Но на фотографии точно изображен Открыватель! У него нет бороды, прически а-ля «встрепанный одуванчик» и выглядит он не так, словно пережил Великую Чуму. Но это точно он! Молодой и счастливый, поднимает большие пальцы рук.

– Да, возможно. – Печально кивнул бородач подходя к Эпи. – Вот только когда это было?

– А что тут написано?

– Не знаю,…Забыл….А перевести мне это так и не удалось. Я даже не помню, где сделали эту фотографию. Сам момент этот где– то в моем разуме спрятан, но я не помню к нему дорогу.

– Так давно?

– Когда живешь в доме, в котором нет времени, не понимаешь, что давно, а что недавно! – развел руками Открыватель. – Лучше взгляни на это. Называется Бесконечная Песня.

И он указал на еще одно зеркало. На этот раз его поверхность напоминала воду – лужу, над которой идет слабый дождь. Круги от капель возникали, расширялись и таяли.

– Дождь?

– Нет. Это Рябь или Циркулярное письмо. Его используют Вдохи – народ с идеальнейшим слухом. Каждый круг соответствует звуку. Круг расширяется – меняется тональность. Тает – становится глухим. А когда они пересекаются, рождается комбинация. И таких комбинаций море! Хочешь послушать?

Эпи не успела ни согласиться, ни отказаться. Она вообще не поспевала отвечать на все действия слишком живого бородача, а он уже достал из-за пазухи маленький фонарик и направил его свет на живую поверхность «картины». И тут же зал наполнился таинственным и прекрасным пением из десятков, сотен, а то и тысяч различных голосов. Местами голоса превращались в утробный гул, а местами звенели как струны гитар.

Открыватель выключил фонарик и пение умолкло.

– А сахара я так и не нашел. – Угрюмо добавил он. – А это значит одно! Мы идем за сахаром!

– А… – Эпи хотела спросить: «а как же быть с судом, Ихсом, сбежавшим Ховином, эпидемией, ее добрым именем и еще с целой кучей всяких дел», но Открыватель закрыл ей рот.

– А, когда мы идем за сахаром, весь остальной мир подождет.

Глава 6 Гудящие острова

Открыватель схватил Эпифаню за руку и вприпрыжку подбежал к двери входа в оранжерею. Небрежным движением ноги он захлопнул дверь и неприятно оскалился:

– Смотри, детка, как это делается! Одна дверь здесь – другая там. Путешествие в любую точку Создания абсолютно бесплатно и в любое время дня – только шагни за порог!

– А разве нам не надо к главному выходу? – пискнула Эпи. Хотя в ее голове вторым сердцем билась мысль: «Спроси, что такое Создание! Спроси, что такое Создание!» .

– А чем эта дверь хуже другой? – Пожал плечами Открыватель. Он ссутулился, потер ладони друг о друга, выставил их вперед и принялся что-то нашептывать.

– Колдуете! – Фаня лукаво прищурила один глаз. – Я так и знала, что это магия.

– Нет. – Качнул головой бородач. – Я просто хулиганю. Все делается проще.

И он толкнул дверь вперед. Дверь скрипнула и открылась совершенно не в ту сторону, в которую должна открываться. Яркий дневной свет, что вырвался из-за двери мигом ослепил Эпи, которая уже привыкла к местному желтому полумраку. Могильная тишина дома, который все время с краю тоже нарушилась – она наполнилась визгливыми криками чаек и шумом прибоя.

– Еще одно чудо в копилочку. – Выдохнула Фаня заворожено.

– Добро пожаловать на борт, Эпи-Швэппи! – Выкрикнул Открыватель. Он быстро натянул помятую матросскую фуражку, что валялась здесь же среди грязной ветоши.

Они вышли наружу и их ноги сразу же погрузились в разогретый песок.

Используя свои ладони, как козырек, Эпифаня огляделась. Они стояли на побережье. Океан невероятного малахитового оттенка с ревом обрушивал на соседние скалы тяжелые волны. Солнце зависло где-то в вышине, над заросшими пестрой растительностью холмами. Широкая прибрежная полоса, усыпанная зеленым песком, убегала далеко в обе стороны и терялась за поворотом.

– О! Повезло! – крикнул Открыватель и бросился наполнять этим песком свои карманы.

– Зеленый песок? – удивилась Эпифаня.

– Именно! Зеленее некуда! Оттенок северной тайги и болотного великолепия! Он ценнее золота в трехстах Вероятностях! Кстати, насчет золота, смотри, Фаня! Монета!

И он протянул Эпи горсть песка, в которой поблескивала золотая монета.

Та приняла ее и осмотрела. Это точно не денежная единица Ихса. Она вообще никогда таких монет не видала! Рубленые края образуют шесть неровных граней. И «орел», и «решка» обозначены сложным геометрическим узором.

– У тебя, Эпи-Швэппи, есть редкий дар влипать в истории. – Пояснял Открыватель. – А у меня… Я просто очень удачлив. О, еще одна!

Бородач продолжал как ребенок ковыряться в прибрежном песке, а Эпи продолжила оглядываться по сторонам. За их спинами оказалось полуразрушенное здание, дверь которого и послужило им проходом. Серые стены лачуги облупились и почернели от плесени. Крыша провалилась внутрь. Окна – выбиты, внутри в комнатах произрастают молодые деревца.

Цифра на выцветшей металлической табличке обозначали номер четыреста четыре.

– Каждый раз четыреста четвертый. – Проворчал Открыватель. – О, еще одна! Видать штормом выбросило затонувшие сокровища!

Эпи, чем черт не шутит, тоже решила покопаться в зеленом песке и найти несколько золотых монет. Но Открыватель оказался прав у него –феноменальное везение. А вот Эпифаня таким не обладала. Она пропустила сквозь пальцы целую гору песка, обошла линию прибоя, заглянула под камни, но, кроме вонючих алых водорослей, недовольных крабов и старой бутылочной пробки ничего не нашла.

– Ладно, деньги у нас теперь есть! Пойдем, глянем, что есть тут в магазинах? – Открыватель весело похлопал себя по карманам. В одном из них звякнули монеты. В другом – зашуршал песок.

– А тут есть магазины?

– Здесь есть двери. – Бородач указал на заброшенную лачугу. – А это значит, что есть цивилизация. А если есть цивилизация, то есть и магазин! Пойдем!

И они зашагали по изумрудному пляжу, любуясь местными красотами.

– Так что такое эти ваши Вероятности и Творение? – наконец спросила Эпифаня

– Создание. – Поправил Открыватель. – Создание это абсолютное все, что могло и может быть. А Вероятности – это как его части. Не такие разнообразные, но все, же прикольные. Вот это одна из вероятностей.

– Это как параллельные миры? – Начала догадываться Эпи, но ее собеседник отрицательно потряс головой.

– Не совсем. – Начал он. – Вот, смотри, представь, что есть океан, в котором творится такое, чего представить нельзя! И в этом океане….

Но его перебили. Ужасный гул, схожий со звуком медной трубы, огласил округу, распугав сидящих на берегу чаек.

– Какой чистый гул! – произнес Открыватель, поправляя свою фуражку.

– Люди? – Поинтересовалась Эпи.

– Может быть. А может быть и звери! Представь, какого размера должна оказаться такая зверушка!? Да она размером с десяток поющих китов или размером с одного кита, но огромного!

Глаза Открывателя загорелись исследовательским интересом. И Эпифаня одобрительно кивнула, ей самой хотелось увидать «огромного поющего кита». Настолько, что она и забыла про Вероятности и Создание.

И они ускорили шаг. Пляж завернул за угол и привел их к утесу, сутуло возносящемуся над океанскими волнами. На его вершине расположился коренастый полосатый маяк. За утесом же спрятался небольшой городок в пару десятков зданий.

Тропа под их ногами сменилась грубой булыжной мостовой, с обеих сторон от них выросли обвитые вьюном фонарные столбы.

– И здесь должен быть сахар? – поинтересовалась Эпи, разглядывая почерневшие деревянные фасады. На ее взгляд городок казался вымершим.

– Где-то же он должен быть! – кинул в сторону Открыватель.

– Я просто решила, что вы.… Если умеете так легко перемещаться.… Хм… В вероятностях? То могли найти место и посахарнее.

– Тихо ты! – шикнул Открыватель.

В это время перед ними появилась группа детей.

Эпи прекрасно понимала, что она совершенно в ином мире, ожидала увидеть людей с другим цветом лица, чешуей вместо волос или, хотя бы, с тремя глазами. Но дети оказались совершенно нормальными и по всем меркам выглядели как земные.

– Иди пока с ними поиграй. – Открыватель махнул в их сторону бородой. – Кажется, они твоего возраста!

– Еще чего! – Надулась Эпифаня. – Малявки же!

Открыватель только пожал плечами. Он принялся изучать вывески и заглядывать в окна, но, судя по всему, все лавки были закрыты.

– То ли мы слишком рано, – молвил бородач ,– то ли слишком поздно. Эй! Ребятки! А где тут магазин?

Дети старались держаться от чужаков на расстоянии. Глядели они на них как на что-то диковинное и к тому же заразное. Услышав обращение от чудного бородача, они как один указали на огромное покосившееся от старости здание, напоминающее гигантскую бочку.

– Благодарю! – отсалютовал им Открыватель и дернул Эпи за руку.

– Странные они какие-то. – Шепнула Эпи.

– Поверь! Для них мы такие же странные! – ответствовал бородач.

Огромной «бочкой» оказалась таверна. Пропитанная морским соленым ветром дверь скрипнула. Тут же за ней звякнул кубический медный колокольчик. Они оказались в темном истертом и поношенном зале, как брат-близнец схожим с сотней тысяч таких же залов в прибрежных и портовых тавернах. Стены украшены чучелами огромных рыб, рулевыми колесами кораблей, старыми навигационными картами, якорями и канатами. Масляные лампы с закопченными стеклышками дарили помещению слишком мало света, так что оно полностью утопало в темноте.

– А я вас слушаю. – Из тьмы раздался низкий сдавленный голос. Айсбергом из мрака появился и обладатель голоса. Вслед за ним нарисовалась и его косая улыбка. Этот человек напоминал старый полусгнивший деревянный ящик, не первый год путешествующий из порта в порт.

«Это мужчина или женщина?» – подумала Эпи, оглядывая его лицо. – «Наверное, мужчина! У него же есть усы».

– О да, вы не местные! – Взвизгнуло создание.

«Нет.… Если так подумать женщина.… Очень древняя! Но эти руки! Ими сваи гнуть можно… Может, мужчина?»

– Ах, мы! – прокашлявшись, выпалил Открыватель. – Да, почти! Я сэр Коалос Дэ Них, известный астроном и геолог. А это – Эпи, моя внучка. Точнее праправнучка если под таким углом посмотреть.

«А эта дурацкая одежда – не очень мужская….»

– Вы новые лица в моей таверне, – недоверчиво прохрипел человек ящик.

«И волосы собраны в пучок со спицами…»

– Это потому, что мы совершенно недавно прибыли, – кивнул Открыватель.

«Татуировка в виде якоря?»

– При всем моем уважении, господин Коалос, – человек-ящик сильно зажмурил свой глаз и еще сильнее оскалился, – но в порт Урабороса уже шесть недель не заходили корабли…

– Мы добрались на поезде! – Радостно объявил Открыватель.

– На поезде? На наш остров?

– Это особый поезд…

«Или все же женщина?» – прищурилась Эпи. – «Эти ресницы!».

– И вы, конечно, совершенно не знаете о Проклятие Урабороса? – Человек-ящик не то злобно улыбнулся, не то скривился в удивлении.

– Конечно же, нет! – Открыватель поднял руки вверх. – А у вас есть сахар?

– А что за проклятие? – пискнула снизу Эпифаня.

Открыватель удивленно покосился на девочку, а бочкообразный незнакомец, ухмыльнувшись, ответил:

– В этом городе по ночам пропадают взрослые уже несколько недель. Найти их никто не может, хоть и прочесали весь остров от берега до берега. Скоро тут останутся одни дети…

– А как же вы? – Протянула Эпи с подозрением.

– А моя очередь, видать, еще не пришла…. – Зловеще выдохнул «ящик» и облизнул растрескавшиеся губы.

– И дайте-ка я угадаю. – Спросил Открыватель Дверей. – Проклятие началось вместе с этими «гудками»?

Не успел он окончить фразу, как откуда-то издалека до них донесся утробный гул. На этот раз он звучал очень печально. Квадратный человек помрачнел, высморкался и кивнул.

– Нет. – Мрачно заметил он (или все же она?).

– Значит, гудки были до проклятия? – Открыватель наклонил голову набок и приблизился к неприятному собеседнику.

– Нет – в смысле сахара нет. – Ответил тот. – Но есть пустые комнаты и горячий суп.

– А горячий чай? – С надеждой в голосе спросил Открыватель.

– Не знаю, о чем вы говорите. Не знаю, я ни о каком чае. Есть Хнар и есть ром в избытке.

Открыватель выложил на стол перед кубическим господином несколько монет и снял комнату. Туда же он заказал и два горячих обеда, две чашки хнара и бутылку рома.

– Мы остаемся? – Шепнула Эпи, когда они вдвоем оказались в старой комнате, чем-то напоминающей корабельную каюту.

– Ага. – Кивнул Открыватель.

Он с ногами запрыгнул на одну из кроватей и, подняв облачко серебристой пыли, несколько раз подпрыгнул.

– Но тут нет сахара! – Эпи округлила глаза. – Разве мы не за ним сюда пришли?

– За ним. – Пожал плечами мужчина. – Но, посмотри, сколько здесь всего интересного! Остров, город детей, гул, пропажа взрослых, сокровища! Еще этот милый страшный тип…. И ты.

– А что я?

– Фаня, Фаня. – Покачал головой Открыватель .– Ты же понимаешь, что мы с тобой находимся в другой реальности? Совершенно отличной от той, к которой ты привыкла?

– Немного, – Эпи почесала голову.

– А ты когда-нибудь была хотя бы в другом городе? Не только в Ихсе? А в другой стране, где живет другой народ?

Эпи покачала головой.

– Ты понимаешь, что в другой стране, хотя бы на другом конце света люди разговаривают на другом языке? И уж тем более в другой реальности? А ты… Ты поняла, что говорит этот милый человек!?

– Ну, да… Я думала, он говорит на нашем…

– А вот фига с два! Я был у вас в Ихсе и там говорят совершенно на другом языке. Мне-то легче, я знаю много языков. А вот ты…

– Я просто его понимала. – Пожала крошечными плечами Эпифаня.

– Просто понимала. – Прошептал Открыватель. – Это не просто так!

– Может, я избранная? – пошутила Эпи.

– Ага! Только осталось узнать, кто за тебя проголосовал. – Прищурился Открыватель.

Дверь отварилась, и в нее, кряхтя и кособочась, протиснулся хозяин таверны с подносом. Обуглившийся котелок, две деревянные плошки и ложки, а так же старый чайник две чашки и пыльная бутылка со стаканом.

Только сейчас, учуяв запах еды, Эпифаня поняла, что ее желудок уже который день молит о помощи. Пища оказалась весьма сытной хоть изысканной ее и не назовешь: суп напоминал слегка сжиженную рисовую кашу с рыбой, а странный напиток вообще не на что не был похож. Что-то между соком алоэ и отбродившим кефиром.

Одной этой порции Эпифане хватило, чтобы отправить голод с жаждой в заслуженный отпуск. Она откинулась на кровать, как насосавшийся клещ и разбросала руки в разные стороны. Открыватель же сел в позу лотоса, и прихлебывая из бутылки, уставился в окно, на океан.

– И.. .как начнется наше приключение, Открыватель? – Сдерживая отрыжку в горле, поинтересовалась девочка.

–Будем ждать. – Открыватель поиграл бровями. – Что до меня, то ты тоже это заметила? В этом мире есть люди с волосами! А значит, я найду либо цирюльника, либо ножницы! И да, зови меня ОД – это аббревиатура, а я обожаю аббревиатуры!

Эпи кивнула.

– Отлично. А пока мы ждем, можешь пойти познакомиться с местными! Я обожаю знакомиться с местными.

Но Эпи отказалась. Кроме голода все это время она так же успела заработать недосып чудовищных размеров. И стоило ей хоть чуть-чуть пригреться и почувствовать под спиной что-то более мягкое, чем деревянная скамья, как глаза ее сами закрылись, а сознание унеслось вниз по течению сновидения.

Сон ее напоминал танец пьяных бабочек посреди раскаленного лета. То там, то сям вспархивали воспоминания о последних днях. Опять множество вопросов, но ни один из них не мог пробиться сквозь густую патоку дремы. Время от времени она всплывала на поверхность реальности, но особых изменений в ней не было. Вот Открыватель смотрит в окно, а вот он вышел и пропал. Через некоторое время он снова здесь и что-то делает за столом. Позже – стоит у зеркала и что-то делает со своей бородой.

Солнечный луч, что пробивался сквозь окно, преодолел всю комнату, покраснел, взобрался высоко на стену, где потускнел и потух.

Снова раздался загадочный гул, выдернув Эпи из лап сна окончательно. Та вскочила на кровати и оглядела комнату.

– О-Дэ? Ты здесь? – Задала она вопрос пустоте, но пустота не ответила.

Прямо сейчас в рыжей голове девочки дикой птицей в клетке билась идея рассказать Открывателю об одноглазой гадалке и ее картах. Сквозь сон Эпи вдруг поняла, что всё ее гадание оказалось невероятно правдивым. И ключ, и дверь и тот, кто может двери открывать. К тому же он оказался и старым и безумным и любопытным…. Вот только это был один человек.

Эпифаня пару раз подпрыгнула на кровати, заставив ту жалобно скрипеть, затем она успокоилась и присела.

– Осталось только понять, кто хочет открыть одну дверь! – Вслух подумала она. – Ведь ты можешь открыть все двери? То есть.… Любую дверь!

Немая тишина проглотила ее слова и ничего не ответила.

Эпи встала, обошла комнату кругом. Ничего нового здесь не добавилось. Девочка остановилась возле зеркала. Ее отражение смотрела на нее все тем же пронзительным взглядом и все с той же манерой задирать подбородок. С минуту она покорчила сама себе рожи. Но тут что-то звякнуло у ее ног. Это оказались огромные грубые портные ножницы, небрежно оставленные здесь в небольшой горе седых волос.

ОД все-таки нашел ножницы, чтобы состричь бороду! Вот только всю ее он не состриг – волос на полу слишком мало для его-то шевелюры. Значит, он начал стричься, а потом отлучился по каким-то важным делам? Учитывая его суетность – не мудрено! Эпи даже представила себе эту картину: вот ОД стоит перед зеркалом, срезает несколько клоков своей бороды, затем поднимает палец, вспоминая о чем-то неотложном, и выбегает в дверь. Или все же выпрыгивает в окно?

Девочка пожала плечами и уселась за стол. В чайнике оставалось еще немного остывшего хнара, и Эпи решила его допить. Кроме того, на столе осталась и недопитая бутылка рому. А под ней – помятый лист плотной бумаги. На нем красовались грязные круги от стаканов, тарелок, бутылочного донышка, и, каким-то образом бутылочного горлышка.

Рядом лежал фонарик и Радужный клинок, вытащенный из пакета для вещ-доков. Эпи даже не успела допить свой хнар, как ее вездесущие руки уже сжимали деревянную ручку самодельного меча. Его острой частью она незаметно для себя вырезала свое имя на выскобленной поверхности стола. Закончив пакостить, Эпи засунула клинок за пояс и обратила внимание на фонарик. Это оказался тот самый фонарик, что некогда ей дал Ховин для вылазки, точнее для путешествия залазки в тайник с ключами, и который она выронила, впервые оказавшись в Доме на Краю.

Она подтянула фонарик к себе и включила его. Все еще работает! Даже лучше! Открыватель, наверное, сменил батарейку.

Удивительное проявило себя случайно: луч фонарика упал на стену, где висела странная абстрактная картина. В его свете загадочные закорючки поплыли, заползали гусеницами, а затем образовали вполне понятные для Эпи слова: «Купаться запрещено! Острые камни!». Так значит, О-Дэ сделал этот фонарик волшебным! Превратил его в карманный переводчик?

Эпи выключила фонарик, и табличка снова превратилась в нечто абстрактное. Тогда она стала включать и выключать его, направляя на все поверхности, тем самым пытаясь выявить, что он может еще? Но пока что он только превращал одни символы в другие.

Но вот луч фонаря случайно задел грязную бумагу на столе, и круги тут же обратились буквами.

– Циркулярное письмо! – прошептала Эпи. И как она раньше не догадалась!? Открыватель оставил записку! Но почему на этом языке?!

С любопытством она принялась изучать тайное послание:

«Дорогая Эпи-Шмеппи! Писать супом и тарелкой неудобно. Слова не слушаются. Загадка «проклятья» мною разгадана. Хочу заглянуть поглубже. Ты умная девочка, надеюсь, догадаешься. На всякий случай пишу Рябью.

P.S. Я переделал этот фонарик! Теперь это мой правдоскоп! Круто, правда?»

Круги, оказавшиеся вне листа, так же обратились читабельными словами:

«Пески ссыпаются», «Плавление» и «Оказалось под ногами».

Было ли это часть послания или же здесь просто наобум водили кружкой – сразу не скажешь.

Эпи вскочила и обернулась на дверь. Открыватель ушел! Ушел раскрывать тайну, а ее оставил одну, здесь, в совершенно иной реальности?

Уже через минуту Эпи слетела вниз по лестнице. Главный зал таверны по прежнему утопал в полумраке, но теперь здесь было больше народу. На трех столиках, удаленных друг от друга, сидело по печальной даме, остекленевшим взглядом уставившихся себе в стакан. Квадратный хозяин таверны, поскрипывая половицами, расхаживал вдоль дальней стены. К нему (или все же к ней?) Эпи и подскочила.

– Вы видели…ээээ… – Она жестом показала бороду, силясь вспомнить, каким именем представился ей Открыватель.

– Твоего прапрадедушку? – прищурился бочкообразный человек.

– Точно! – Эпи щелкнула пальцами.

– В последний раз он поднялся наверх. – Оскалился хозяин самой неприятной из своих улыбок, а затем обратился к залу. – Дамы! Еще один пропавший мужчина!

В зале раздались расстроенные всхлипы и звук поднимающихся стаканов. Человек– ящик же покачиваясь из стороны в сторону, подошел к висящей на стене доске и что-то черкнул мелом.

– Счет двадцать два – пятнадцать! Мужчины ведут! – Пояснил хозяин таверны.

– Вы… вы ставите на пропажу людей?! – гневно пискнула Эпи, сжимая кулаки.

– Делать-то все равно нечего. – Пожал квадратными плечами «ящик».

– А, может быть, это вы всех похищаете? – Подозрительно бросила Эпи.

– Ну, разумеется! И прячу их всех здесь в своем кармане! – Ящик наиграно указал на свой грязный фартук.

– Кто ж вас знает!? В кармане могут и целые города поместиться. – Эпи вспомнила волшебные приключения одного из героев ее любимых книг.

– Дам тебе совет, детка. – Человек-ящик ткнул в Эпи своим толстым, как перезрелый огурец, пальцем, а его голос стал еще ниже, чем был. – Не спеши обвинять всех подряд, пока сама правды не знаешь!

Фаня не смогла ничего возразить, и только фыркнула. Хозяин таверны вернулся к своим делам, а девочка вышмыгнула из таверны, решив, что правды в ее стенах она не добьется. Вот только где эту правду искать? Открыватель с его удивительной удачей мог наткнуться на ответ случайно – просто повезло. А вот ей придется попотеть, чтобы узнать, почему пропадают люди? Человек-ящик здесь подозреваемый номер один, или чего это он лыбится при упоминании проблемы «проклятия»? Но он (или все же она?) прав – пока Эпи не докажет что это именно он, требовать что-то с него не стоит.

– Сходили за сахаром… – буркнула себе под нос Фаня.

Глава 7 Зазеркалье

Ночь накрыла своей искрящейся вуалью гудящий остров, и теперь тот спал под стрекотание миллионов сверчков и слабый шум прибоя. Городок еле-еле освещался парой уличных фонарей да тусклым оконным светом. И если бы не восходящая луна с ее призрачным бирюзовым сиянием, разобрать что здесь дерево, а что здание стало бы непростой задачей. И точно, другая реальность. По крайней мере, луна оказалась далеко не земной. Слишком большая, со странным, похожим на паутину рисунком на своем лике, она медленно поднималась из-за верхушек холмов, бросая на Эпифаню косые голубые лучи, и окрашивая серебристым цветом редкие завитки перистых облаков на звездном небе.

Девочка застыла, любуясь лунным восходом, и так простояла с полминуты. Затем она вспомнила, зачем она здесь и, выхватив фонарик, точнее правдонарик, а если уж совсем точно – правдоскоп, пустилась прочесывать улицы в поисках ответов.

Только вот что она искала? Что такого мог найти ОД и главное – где? В городке оказалось множество лавок и мастерских. Кузнец, стеклодув, цирюльник.… Все украшены деревянными вывесками с характерными изображениями. Эпи же остановилась у небольшой лавки изготовителя ключей. На доске у входа изображалась замочная скважина. Такую же точно Эпи уже видела в подземельях под Ихсом. Может, и простое совпадение, но Эпи же увидела закономерность. Она потрясла дверную ручку, дверь заперта. Она обошла здание вокруг: лавчонка имела вид поношенный и заброшенный.

Эпи уже решила попасть внутрь через крышу, как вдруг ее окрикнули:

– Если ты хочешь ограбить ключника, то там брать нечего!

– В последнюю очередь я стану кого-то грабить, – огрызнулась Эпифаня.

Перед ней оказалась группка ребятишек, тех самых, что сегодня утром голодной стайкой следили за ними из– за угла. Ничего особого – обычные дети. Только уж чересчур чумазые.

– О! Это же новенькая! – дурацким голоском протянул высокий мальчишка с выцветшими на солнце волосами. – Та, которая пришла с бородатым дядькой!

– Я Эпифаня, путешественница дверей. – Как можно более героически представилась она. – А бородатый это О-Дэ… То есть Хуан… То есть мой прадед…

Ребятня переглянулась.

– Так значит, твой старик тоже пропал? – Не то жалея, не то язвя, спросила худая девочка с идеально прямыми волосами.

– Пропал. – Хмуро ответила Эпи. – Но я найду.

– Ты никого не найдешь! – выпалил коренастый коротышка с ну очень мерзким взглядом. – Мы искали и не смогли никого найти. Тех, кого забрал Белый корабль уже не вернуть! Так что ты теперь принадлежишь нам. И, если будешь хорошо себя вести…

– То что? – гневно отрезала Эпифаня, раздувая легкие.

– То будешь правильно питаться, – коротышка гаденько ухмыльнулся.

Эпи улыбнулась в ответ самой ехидной из своих улыбок и продемонстрировала ему неприличный жест пальцами.

– Ах, ты дерзкая малявка! – Паренек раскраснелся, что было видно даже в свете луны.

Он достал доску, что все это время прятал за поясом и ринулся вперед, видимо, чтобы наказать дерзкую малявку.

Но «дерзкая малявка», что оказалась почти на голову ниже самого низкого из детворы, вытащила свой радужный клинок и отразила направленный ей в плечо удар. Доску рассекло напополам, и пока этот злобный хмырь оглядывал деревянный обрубок, она прошмыгнула справа и дала ему крепкого пинка.

– Я никому не принадлежу. – Фыркнула она.

По взглядам местных детей стало видно – они теперь согласны с этим утверждением новенькой.

– Вот и чудненько! – Эпи дунула на растрепавшиеся волосы, убирая лишние с лица. – Итак, вы сказали про белый корабль?!

– Какая тебе разница? – Буркнул коренастый, вставая с колен. Он с опаской косился на оружие Эпифани. – Ты все равно не поймешь!

– А ты постарайся! – ухмыльнулась Фаня.

– Белый корабль – это призрак! – Стараясь казаться загадочным, протянул высокий. – И он появился совсем недавно. На горизонте. Его Лина видела.

Он кивнул на девочку с прямыми каштановыми волосами.

– Он появился из ниоткуда – подтвердила она.

– А потом стали раздаваться эти гудки… – Закончил длинный.

– И что я должна не понять? – Эпи приподняла бровь.

– А то, что это легендарный корабль! – Злобно оскалился ушибленный коротышка. – Личный миф Урабороса! О нем здесь знают на протяжении многих поколений. И видели его и сотни лет назад! По легенде он приплывает из…

– Из мира мертвых, да, я слышала эту легенду – Кивнула Эпи. – Только не здесь.… И по той легенде он тоже не приносит ничего хорошего.

– Он забирает мертвых в свою команду… – Опустив глаза, уронил высокий. – И наших родителей он забрал.

– Постой, разве взрослые умерли? – Удивилась Эпи. – Они же просто исчезли!

– Да какая разница? Фиглав прав. Корабль забрал их и мы теперь одни. – Фыркнул коротышка.

Фиглавом видимо звался длиннющий мальчик-блондин.

– Ты сказал, что вы искали их? – настаивала Эпи.

– На острове их точно нет, – отрешенно протянула Лина.

– А под островом?

– Нигде! – Выпалил коротышка. – Ни сверху, ни снизу. Мы обошли остров от берега до берега. На суше их точно нет. Вот мы и сколотили группы. Сперва поисковую…

– А потом решили стать бандой пиратов? – Скептически отозвалась Эпи.

– Да, теперь мы свободны! – Неуверенно отозвался коренастый коротышка.

– Лучше бы продолжили искать! Честно! Так как портовая банда из вас никудышная!

– Время покажет. – Пожал плечами коротышка. – А что ты забыла у ключника?

– Все просто! – Отозвалась Эпи и указала на вывеску. – Этот символ. Я его уже видела! И в прошлый раз он ничего хорошего не означал.

– Это просто замочная скважина. – Хмуро заметил Фиглав. – Они везде одинаковы. Сарказ, да открой ты ей!

Сарказ, он же коренастый коротышка, проворчал что-то нечленораздельное и зазвенел увесистой связкой ключей.

– Это мой дядя. – Ответил он на удивленный взгляд Эпифани. – Он пропал один из первых.

За дверью оказался странного вида станок с целой кучей вращающихся деталей и настоящая коллекция ключей, развешанных на вбитых в стены гвоздях. К каждому ключу прилагался небольшой желтый ярлычок с пояснением. Эпи посветила на них правдонариком, и его свет перевел надписи: «Господин Шуль», «Прачечная», «Стеклодув».

– Просто подарок для вора! – Неодобрительно кинула Эпи.

– Мы не берем у своих. – Пожал плечами Сарказ. – Но мы использовали эти ключи, пока проводили поиски.

– И что нашли?

– Ничего. – Холодно произнесла Лина. – Ни следов, ни зацепок.

– О-Дэ, кажется, нашел ответ… – Задумалась Эпи.

– И пропал. – Фиглав не то усмехнулся, не то поперхнулся.

– Он решил поглядеть, куда все пропадают. – Эпи ткнула в длиннющего мальчика пальцем. – Уж очень он любопытный.

– Почему думаешь, что разгадал? – Недовольно прищурился Сарказ.

– Он написал об этом…

– И что он написал? – хором спросили ребята, их глаза тронул огонек надежды.

– Не совсем понятно. – Виновато продолжила Эпи. – Но мы разберемся! Итак, ключник пропал здесь?

– Да кто ж его знает, где он пропал? – Фыркнул Сарказ. – Был-был, и уже хоп – и нет его! Никто не видел, как пропадают.

– «Взглянуть поглубже», – с придыханием Эпи процитировала написанное Открывателем. Она припала к полу и некоторое время кончиками пальцев ощупывала его поверхность. Потом постучала. Если бы тут оказался люк, то фраза «Оказалось под ногами» не была бы лишена смысла.

– В подвалах мы уже проверяли. – Хмуро заметил Сарказ, наблюдая за действиями Эпи.

– А в канализации? – Не отрываясь от пола, спросила девочка.

– А канализация у нас состоит из двух-трех труб…

– Тогда тут должны быть подземные тайники! Поверьте мне!

– Нет там никаких тайников. – Пожала плечами Лина. – У нас и подвалы-то еле-еле существуют. Все что глубже одного метра – затоплено подземной рекой.

– Подземные реки создают подземные полости! – напирала Эпифаня.

– Слушай, ты точно уверена, что знаешь что делаешь? – Скептически заметил Фиглав. – А то мы вернемся к нашему жалкому пиратскому существованию?

Эпи вскочила, нахохлилась, тяжело задышала, но промолчала.

В этот момент снова раздался продолжительный гул утробный и зловещий. Сразу же в небо поднялись стайки испуганных птиц. Вся четверка замолчала.

– Похоже на вулкан… – Наконец, произнесла Эпифаня. Все время, что звучал гул, она старалась не дышать и как можно сильнее прижать подошвы к земле. – Но звук идет не из-под земли. Вообще не понятно, откуда он идет?!

– Из другого мира. – Таинственно протянула Лина. – Это колокол на Белом Корабле.

– Много ты знаешь о других мирах! – Буркнула Эпи. И действительно! Эпифаня сейчас являлась, куда большим экспертом в этом вопросе. Во-первых, потому что для себя самой она уже находилась в «другом мире». А во-вторых, она прочла достаточно фантастических романов, где поднималась эта тема. И тут ее осенило.

– Другой мир, говоришь. – Эпи закусила губу. – Существует сотня способов попасть в другой мир, стоя на месте! Например, обвести свою тень от луны мелом, и упасть в этот силуэт лицом. Еще можно поймать черную кошку, намочить ей лапы и привязать к себе напевая заклинание. Еще можно вдохнуть кровь вампира. Правда, эти способы не всегда работают…

Она врала. Эти способы не раз были ей опробованы и ни разу не сработали, но вера в ней теплилась.

– Что-то я не замечал за взрослыми привычки вылавливать черных кошек. – Ухмыльнулся Сарказ. – И силуэтов на полу тоже не замечал.

– А зачем им проводить сложный…Ээээ… Ритуал.… Чтобы попасть неизвестно куда? – Спросил Фиглав.

– Значит, они совершили его случайно… – Догадывалась Эпи. – Открыватель…

– Кто? – хором спросили ребятишки.

– Ну, мой дед… Он, видать, понял! Он провел такой ритуал и.… Теперь осталось понять, что общего между пропавшими?

– Да ничего общего. – Пожал плечами Фиглав. – Пропал пекарь и плотник, пропал стеклодув, парикмахер, капитан Токрь, матросы Флий и Палий, еще кто-то там.

– Значит, все мужчины? – Эпи стала расхаживать в зад вперед, и, как взаправдашний детектив из книжки заумно загибать пальцы. – Тогда почему не пропал трактирщик?

– Потому что это моя бабушка. – Сурово отозвалась Лина. – И мы с ней никогда не были в ладах, так что давай не будем об этом?

– Ладно. – протянула Эпи виновато. В душе же она ликовала: на вопрос, мучавший ее вот уже сутки, найден ответ! Все-таки трактирщик – женщина. Вспомнив о трактирщике, она тут же вспомнила и ее маленькую азартную игру, в которой «Мужчины ведут».

– Но женщины тоже пропадали. – Заключила она. – Только их меньше. Так чего же такого делают мужчины чаще, чем женщины?

Все переглянулись. У каждого на это был свой ответ, и, как пить дать не правильный. И поэтому все промолчали.

– А куда бегал Открыватель? То есть мой дед? – наконец спросила Эпи.

– Да никуда. – Пожала плечами Лина. – Все искал ножницы. Цирюльника то нет.

– Может, дело в ножницах? – Вспыхнула догадкой Эпи. – Железо находится «под ногами», его плавят…

– Не умничай! – Отрезал Сарказ. – На Ураборосе нет железа, его привозят сюда на кораблях. Точнее привозили, пока корабельные команды не стали пропадать.

– Нет? А что есть?

– Земля и песок.

– Это тот, который зеленый?

– И зеленый, и красный. – Мечтательно начала перечислять Лина. – И синий, и фиолетовый, и желтый.… Только желтого песка очень мало.

– И что из всего этого можно сделать? – Эпи почесала подбородок.

– Думал, ты знаешь. – Сарказ снова недоверчиво покосился на Радужный клинок Эпи. – Эта твоя штуковина точь-в-точь выплавлена из местного песка!

– Нет…. Это точно…. Постой! Думаешь это…?

– Стекло! – Ответил за друга Фиглав. – Тут этого дела навалом! Я сперва и думаю, зачем девчонке кусок стекла с ручкой?

– Надо срочно посетить лавку стеклодува. – Заключила Эпи.

Ребята переглянулись с явным скепсисом в глазах, пожали плечами и не спеша поковыляли вдоль по улице к лавке стекольщика. Сарказ же снял с гвоздя подходящий ключ.

– Мы уже были здесь. – Пояснял он. – Ничего особого.

Внутри оказалась целая коллекция различных бутылок, банок и стеклянных панелей. А так же целая куча трубочек, непонятных игл, щипцов, и даже маленьких молоточков. В углу – остывшая печь с мехами. На полу – целая россыпь цветных осколков стекла. А еще тут оказались зеркала – огромные и маленькие, роскошные и самые простые.

– Бутылки? – Эпи вдруг вспомнила недопитую Открывателем бутылку рому. – Все они пили местный ром!

Мой отец вообще не пьет. – Возразила Лина. – Точнее не пил, а потом исчез. А вот бабушка ром выпивает за раз и хоть бы что.

– И все остальные пьют. – Ухмыльнулся Сарказ – Не только ром, конечно, но здесь вся посуда если не из дерева, то из местного стекла!

– Тогда зеркало. – Выдохнула Фаня, уставившись в одно из пары десятков своих отражений.

– Я думал, туда только девки и смотрят. – Вытерев нос рукавом, протянул Фиглав.

– Оно и видно. – Спокойно заметила Лина. – Прическа, как у кошмарного енота, грязь на щеках.… Сам как после шторма.

Фиглав недовольно рыкнул на подругу, а Эпи, пока никто не видит, стерла грязь со лба.

– Но правда. – Лина отмахнулась от холостой угрозы Финглава. – Чем таким у зеркала занимаются мужчины чаще, чем женщины?

– Бреются. – Догадалась Эпи. – Когда Одэ пропал, я нашла его волосы у зеркала, а рядом – ножницы, он их бросил. А обычно такие вещи не бросают. Вы не бросаете ножниц, не добрившись и не подстригшись до конца! А он точно срезал не всю бороду! Только часть.

– Мы видели твоего старика с нормально бородой! Не ополовиненной. – Торжественно подхватил Финглав. – Значит, он еще не начинал ее резать!

– Значит, надо просто побриться…– Выдохнула Эпифаня.

– И что ты будешь брить? – Злорадно усмехнулся Сарказ, скрещивая руки на груди. – Можешь подстричь свои космы…

Эпи взглянула на него так, что мальчишка сразу же замолк и, сменив тон, буркнул:

– Тебе ножницы достать что ли?

– Не надо. – Кинула Эпи.

Она ближе подошла к одному из зеркал, самому большому, выше ее самой чуть ли не в два раза.

Вытянула одну из своих рыжих прядей, достала радужный клинок и резко полоснула им по волосам.

Волосы рассеклись со странным, неестественным звоном. Словно звон колокола женился на звоне битого стекла и у них появились дети. Эпи даже решила, что такого быть не может, от чего замотала головой по сторонам, но мир вокруг теперь стал не реальным. Ночь наполнилась светом и красками. Стены, пол, весь интерьер и стоявшие за ее спиной дети покрылись трещинами, как если бы они простые мозаики из цветного стекла. Поверхности зеркал же помутнели и стали матовыми. Эпи больше не могла видеть свое отражение.

В новом преобразованном мире не стало никаких звуков, кроме странного завывающего пения, напоминающего музыку хрустальных стаканов. В отдельных аккордах этого необычного оркестра Эпифаня отчетливо различала что-то очень напоминающее таинственный гул острова Урабороса.

– Ух-ты! – Сама себе сказала Эпи, затыкая радужный клинок за пояс. Ее слова тут же зазвенели осколками стекла. – Это я по адресу!

Глава 8 Возвращение тени

– О-Дэ! Ты здесь? – Крикнула Эпифаня, но получилось не очень громко. Звук тут же превратился в потрескивание и перезвон, который не особо-то и выделялся. Она даже увидела свои собственные слова! Они превратились не то в льдинки, не то блестки, что разлетелись по комнате, ударяясь о стены. Сарказ Финглав и Лина продолжали стоять на месте, как статуи. Только теперь они становились прозрачными, будто бы тая в воздухе. Видать, они не пошли за ней. Или же пошли, но что-то пошло не так? Эпи попыталась прикоснуться к ним, но ее пальцы прошли насквозь.

– Это всего-навсего остаточное явление. Отражение, если тебе будет угодно, раздался металлический голос. Голос был негромким, механически четким, но в то же время он напоминал хор из сотен голосов.

– Кто здесь? – Эпи оглянулась, но никого не обнаружила.

Голос тем временем доносился откуда-то сбоку, как если бы говорящий стоял совсем рядом.

– Тебе нужны наши имена? – Спросил он. – Нет, думаю, они тебе не нужны.

– Покажись! – Злобно кинула Эпи вращаясь на месте, как щенок охотящийся за своим хвостом.

Тут голос разделился на множество составляющих. Видать хор получил перерыв, и теперь его члены возбужденно перешептывались.

– Вас много?! – Растерялась Эпи. – Я вооружена и опасна!

В подтверждение своих слов она вновь выдернула Радужный клинок из-за пояса и подняла его вверх. Голоса тут же смолкли, и в ту же секунду опять заговорили в унисон.

– Так лучше, носительница колонии Бетри. – Спокойно пояснил хор. – Не очень приятно находится там внизу.

У Эпи глаза полезли на лоб: голос исходил не из пустоты, с ней говорил сам Радужный Клинок.

–Ты… Ты говорящий? – С придыханием спросила она.

– Мы говорящие. – Осколок клинка как-то неестественно заискрился. – И очень забавно: угрожать нами, нам же и при этом находясь у нас в гостях!

– Кстати, что это за место? Я внутри зеркала? Стекла? Меча? – Эпи стала выкидывать свои догадки.

– Это наша территория, носитель колонии Бетри. – Устало вздохнул клинок. – Остальное тебе будет либо трудно понять, либо трудно представить.

– Почему ты называешь меня «Бетри»?

– Не тебя. – Голос меча приобрел снисходительный тон. – Это имя колонии. А ты – носитель.

– Та это ты колония Бэтри?

– Нет. – Хор голосков словно усмехнулся. – Я не колония, я – транспорт.

– Великолепно! – Эпи наигранно улыбнулась, внутри же она понимала, что ничего не понимала. – А чего ты, транспорт, раньше молчал?

– Мы не молчали. Это ты находилась на другой частоте. Потом ты разделилась, и часть тебя перешла в это состояние.

– Разделилась? Я не разделялась!

– Ты отделила от себя часть тела. Это знак, что данная часть тебя готова попасть на Нерест.

– Отделила часть себя. – Прошептала себе под нос Эпи. – Это я отрезала волосы, да? А нерест? Это как у рыб?

– Не знаю о чем ты, но возможно, что да. – Осколок задумался, издав долгий многозначительный гул, а потом весьма радушно продолжил. – Но ты уже носишь нашу колонию! Зачем ты пришла? По второму разу колонии не заносятся в носителей, согласно правилам.

– Колония? Во мне?! – Эпи автоматически схватилась за живот и лихорадочно стала ощупывать его пальцами. Перед глазами ее стали возникать картины учебного фильма о паразитах, что некогда мадам Ласка показывала жильцам сиротского приюта перед сном. Ощущение, что внутри тебя может разместиться колония непонятных существ далеко не из приятных. Сначала у нее скрутило живот, потом появилась тошнота, а затем на лбу выступил холодный пот.

– Не волнуйся ты так! – Доброжелательно обратился к ней Радужный Клинок. – Это может повредить малышам.

– Когда вы успели меня заразить? – Одними губами прошептала Эпи. Не дождавшись ответа, она тут же рассыпалась и другими вопросами. – Кто вы вообще? Зачем? Почему?

– Пфф! Бессмыслица какая-то! – Отвлеченно бросил Клинок. Эпи могла поклясться, что сказал это он куда-то в сторону, словно буркнув себе под нос, если конечно у радужных клинков был нос.

– Ты.. Вы.… Не ответили! – Разозлилась Эпифаня.

– Да помолчи ты! – если бы у клинка были брови, то сейчас бы он нахмурился. – Для носителя колонии ты слишком разговорчива! Здесь, кроме нас, еще кто-то есть.

– Разумеется. Вы похитили уйму народа!

– Не похищали! – Заметил клинок. – Пригласили. Но речь не о них. Тут есть тот, кого нет.

– Говорящий песок говорит загадками! – Фыркнула Эпи, стараясь задеть говорящую штуковину.

Но штуковина пропустила эти слова девочки мимо несуществующих ушей.

– Пошли! – наконец, произнес меч и слега потянул руку Эпи вперед.

Это новое свойство меча девочку весьма удивило, уводя ее от мысли о таинственных непрошеных паразитах внутри нее.

– Куда?

– Носителю колонии угрожает опасность. – Клинок, судя по всему, цитировал какой-то свод правил. – Носитель колонии должен быть отведен в безопасное место.

– А разве это все вокруг не безопасное место? – Эпи уже задавала вопросы по инерции. Сама она ничегошеньки не понимала из происходящего вокруг нее.

– Безопасное. – Согласился клинок, словно кивая несуществующей головой. – И пока что сюда без нашего согласия не проникало никого лишнего.… Пойдем же!

Меч дернулся сильнее, и. Эпи последовала за ним на улицу. Ураборос в своем зазеркальном обличии остался все тем же островом, заросшим джунглями. Посреди – океан, сверху – ночное небо. Только сейчас небо напоминало растрескавшуюся эмаль с глиняной вазы. Звезды – застывшие блики на многочисленных полупрозрачных гранях, луна – как огромный неотесанный булыжник янтаря. Смольно-черный океан обратился обсидиановым льдом, а немногочисленные домики исказило, как отражения на разбитом стекле. Однако тут оказалось светлее – сотни еле заметных граней поблескивали легким фиолетовым свечением, исходящим неизвестно откуда. Свет здесь лился отовсюду и, одновременно, его нигде не было.

Радужный клинок тащил девочку то налево, то направо, при этом его многочисленные «голоса» невпопад перешептывались друг с другом на непонятном для Эпи языке.

Они пробежали сквозь городок, где завернули в извилистый переулок, в конце которого они носом уткнулись в лес. Алые листья кустарников, пурпурные стволы деревьев – все словно вырезано из цветного янтаря. Каждый прутик, каждая веточка, каждый цветок подсвечивались из нутрии таинственным теплым сиянием. Этот свет пульсировал ударами сердца. Каждое новое растение имело свой ритм, так что вся роща превращалась в мерцающее нечто. Каждый новый удар стеклянных сердец и мир вокруг наполнялся тонким хрустальным звоном.

Меч завис и больше никуда не рвался. Видимо он впал в раздумье.

– Ты. Или вы? Знаете, что вообще делать? – Спросила Фаня, наконец.

– Знаю. – Кратко выдохнули голоса его хора. Как минимум половина из них звучала не совсем уверено.

Но клинок дернул вперед, утаскивая Эпи за собой прямиком в чащу. Тонкая кривая тропинка, что юлила между хрустальных стволов, чем-то напоминала трещину в стекле. Что уж там – здесь все напоминало такие трещины. Фаня, послушно следовавшая за ожившим клинком, с восхищением наблюдала застывших в остекленевшем воздухе рубиновых мотыльков, превратившихся в колючие осколки агата светляков, остановившихся в полете птиц и зависшие в воздухе падающие листья.

– Время! – догадалась девочка. – Здесь остановилось время?

– Время не останавливается и не исчезает. – Загадочно промолвил клинок. – Ты сейчас видишь время нашими глазами. Медленное, размеренное, правильное.

– Правильное? Да тут все вокруг выглядит как засахарившийся леденец!

– Верно. – С наслаждением протянули голоса клинка. – Так и должна выглядеть Настоящая вселенная.

С каждым шагом становилось все светлее и светлее. Там, куда они двигались, в свете недостатка не было. Очень скоро они оказались на краю обширной поляны, где буквально все сияло ярким золотым светом. Этот свет густой патокой поднимался вверх, превращался в поток золотой небесной реки, закручивался спиралью и вонзался в остекленевшее черное небо. Небесный кристалл в свою очередь плавился, обращался раскаленными потоками и стекал вниз сияющими водопадами. Эта игра света и блеска обращалась воздушными шпилями и закрученными конструкциями самого невероятного города из всех! Города сплетенного из чистого света.

И только при ближнем рассмотрении оказывалось, что все это лишь мерцание и переливы огромной груды разноцветных кристаллов.

– Мираж Мигоса. – Прокомментировал Клинок. – Игра многочисленных мыслей и идей ванхара.

– Погоди. – Эпи, наконец, закрыла рот, открытый ею в восхищении пару мгновений назад. – Значит, твое имя и вправду Ванхар Мигос или как вас там?

– Ванхар Виллар Мигос. – Сдержанно протороторил клинок. – Это одновременно и имена и названия и предназначение. А вообще, ты слышишь то, что хочешь слышать. Давай же, надо спешить!

Клинок тревожно пробормотал что-то нечленораздельное. Он слегка качнулся, и Эпи поняла, что он указывает на луну. В это самое время на луну плавно, как огромная улитка, наползала огромная темная туча, состоявшая из миллиардов кристаллических лезвий.

Эпи только пожала плечами, ничего удивительно для мира, где все состоит из кристаллов и осколков цветного стекла.

– Беги! – Взвыли голоса клинка.

От неожиданности Эпи подскочила на месте, дернулась вперед, но зацепилась за что-то ногой и упала носом на гладкое зеленое стекло поляны. Клинок выпал у нее из рук и проскользил вперед, вращаясь, как танцор на льду.

– Ай… – выдохнула Эпи, потирая ушибленные места. Из ее разбитой в очередной раз коленки высыпался рубиновый песок крови.

Она успела встать и оглядеться, вокруг ничего, обо что может споткнуться нормальный пряморукий и прямоногий внимательный человек. Только ее собственная длинная тень убегает от ее ног куда-то к кустам.

– О, нет! – Разрывался тем временем меч. – Он схватил тебя! Вырывайся!

– Что? Где? – удивилась Эпи оглядывая себя с головы до ног. – Нет же ничего!

Она даже выхватила из кармана правдонарик, чтобы разогнать густой остекленевший полумрак. Но когда фонарик включился, свет из него не ударил столбом, а стал вытекать как мед из банки – медленно и вязко.

Эпи снова печально поглядела на луну. Черное кристаллическое облако тем временем обращалось цельной тенью. Холодком по спине до нее дошло жутковатое откровение – в мире, где нет времени, и свет течет, как вода – нет теней! И где зависают даже крылышки мотылька, облака плыть не могут.

Но Эпи не успела додумать до конца. Видимо, ее мысли сейчас плыли как та самая патока. Что-то резко вырвало у нее землю из-под ног. Девочку снова приложило носом об пол, а затем вздернуло вверх. Длинный черный щупалец тени, что Эпи сперва приняла за свою собственную, быстро превращался в едва уловимую руку. Темное облако, тем временем рухнувшее в лес, обращалось телом и ногами. Тень обретала форму несуществующего человека с шишковидной головой и длиннющими руками без пальцев.

И все это сопровождалось странным шепотом и вскриками, какие Эпи уже слышала когда спускалась в подземелья под городом Ихс. Неужели эта тень все-таки нашла ее? Но ведь они сейчас находились в совсем ином мире! Даже в мире, запертом в другом мире!

Эпи не дала страху сжать ее сердце ледяными зубами. Почти сразу же она утерла такую нереалистичную, сухую на ощупь кровь, что сыпалась из ее ноздри. А потом запустила в тень включенный фонарик. Тот полетел, вращаясь и разбрызгивая свет в разные стороны. Очень скоро он вонзился в тень, как меч из расплавленного металла. Тень болезненно заревела, ее рука-щупальце оказалась отсеченной. Отбросив Эпифаню в сторону, она забилась на поверхностях окружающего мира, как одинокий хвост ящерицы.

Больно рухнув на землю, девочка хотела подобрать свой говорящий меч, но тот, видимо, и сам не дурак: Лучи Миража, что раздавались здесь на полнеба, отразились от его радужной поверхности. Эти лучи сплелись в яркую сияющую сферу, что ударила тень, оттеснив ее к деревьям. Отрубленная конечность чудища рассыпалась, да и сама тень стала таить, как утренний туман, обращаясь в тонкие прозрачные лоскуты. Казалось, весь мираж напрягся, издав особо яркую вспышку, что зазвенела по округе колоколом. Тень взвыла, но ее голос прозвучал отдаляющимся эхом. Очень скоро она слилась с общим полумраком застывшего зазеркалья.

Эпифаня уже успела с облегчением вздохнуть, но тень снова ожила. Черным пятном она выползла из-за каждого дерева, каждого кустика и каждого камушка. Потом вздыбилась миллионами отвратительных завитушек, обратилась в черный дым и спиралью окутала Мираж Мигоса от земли до самого неба!

Город, сплетенный из света, зазвенел колоколами и битым стеклом, загудел тем самым непередаваемым печальным гулом проклятия Урабороса. Его светящиеся башни одна за другой гасли, падая вниз, они обращались дождем из золотых искр.

Эпи бросилась к правдонарику, что сиял в сторонке. Она схватила его, как меч и бросилась к самому черному месту тени.

– Нуга Дуга Ду! – выкрикнула Фаня, замахиваясь своим необычным оружием.

Но тень окутала девочку своими щупальцами. Эпифаня словно рухнула в густую черную бездну. Прекрасный хрустальный мир вокруг нее перестал существовать. Поющий звон обратился скрежетом и шепотом, а затем и вовсе утих. Эпи с ужасом ощутила тень в себе, под своей кожей. Холодная, липкая, она появлялась каждый раз, как ее веки набегали на глаза. Правда, понять, закрыты ли ее глаза или нет, в такой темноте оказалось трудной задачей.

Тень тем временем будто бы рылась в карманах девочки. А заодно, ковырялась в ее мыслях.

Вот Эпи увидела сама себя за городской стеной Ихса, где она наткнулась на огромный валун, что внезапно отрастил себе руки и ноги, поднялся с земли и атаковал ее. Девочка перекатилась под ним, сбила с толку, затянула за сбой, увела к воде. Камни-то они плавать не умеют? Словно в замедленной съемке Эпи только сейчас рассмотрела застрявший в камне маленький радужный осколок. Ну, конечно же! Это не тролль! Просто разумный и говорящий песок оживил камень! Эпи поняла это так отчетливо, словно знала это всю свою жизнь. Еще Эпи поняла как тот маленький осколок угодил в водохранилище, что снабжало водой весь Ихс…

А тень тем временем поднимала другое ее воспоминание. Про Ховина, что улыбался уж как-то неестественно, и про книгу, которую Эпи нашла для него. Эта неестественная улыбка. Это он ее подставил? Скорее всего!

Эта мысль сыграла в разуме Эпифани ту же роль, что и зажженная спичка в пороховом трюме. Она вспыхнула яростью, а тени, видимо это было не нужно. Эпи почувствовала, как холодная и липкая хватка усилилась, тень толкала ее обратно, к воспоминанию об открытой книге. Но только книга возникала перед глазами девочки, как та вспоминала мелкого негодника в котелке и ее кулачки сжимались.

– Экс машина! – Раздался знакомый голос.

Почти в тот же миг тень ослабила хватку, и Эпи выпала из ее объятий наружу. Прямо над ней возвышался Открыватель. Его черный шарф с красными клинописными символами и рунами реющим флагом завис в воздухе, а наполовину состриженная борода обратилась серебристыми кристаллами гипса.

– Обожаю появляться тогда, когда это больше всего нужно! Кстати, Эпи-Шмеппи! Пока ты там разгадывала загадку, тут лет десять прошло, в следующий раз побыстрее, хорошо?

Эпи не могла сейчас ничего произнести – казалось, щупальца тени склеили ее зубы вместе. Поэтому она просто нервно закивала в сторону огромной тени, что сейчас доросла аж до неба, и стала напоминать огромное сухое дерево с черными корягами-лапами.

– О, точно! – О-Дэ словно сейчас заметил этот беспредел, и уверенно направился к тени вплотную.

–Эй, ты! – выкрикнул он, размахивая руками. – Огромное, черное, что-то! Любишь лазить в головах людей? Это моя прерогатива! И для нас этот остров будет мал!

Но тень игнорировала его крики. Своими кольцами она впилась в остатки сияющего города, окончательно гася его свет.

– Эй, сынок! – Голос открывателя изменился. Изменилась и интонация. Теперь он говорил хриплым и скрипучим старческим тоном. Почти таким же, каким говорило его же отражение! – Ты же не хочешь разозлить меня окончательно?

Тень недовольно рыкнула и взмахом одной из своих черных ветвей попыталась отбросить старика от себя, но ветка прошла сквозь него. Тот вздохнул и сделал несколько шагов вперед. Эти шаги дались ему с трудом, как если бы он шел против ураганного ветра. Вскоре он исчез внутри тени.

В воздухе зависла тишина, изредка прерываемая старческим ворчанием.

– Ну и грязь же тут! – бубнил О-Дэ. – А вот сюда тебе лезть не стоит. А хочешь посмотреть мои воспоминания? О! Думаю, будет интересно.… Ну, ладно!

И тут тень выросла до бесконечно огромных размеров. Она заняла все вокруг и небо, и горизонт, и остров Ураборос. Тьма поглотила мир вокруг, но буквально на мгновение. В следующее мгновение тень уже билась тоненькой нитью под ногой О-Дэ. Тот стоял на одном колене, с его лба сыпались хрусталики пота, глаза поблескивали нездоровыми переливами, но он оставался живой. Что нельзя сказать о Мираже – тот из гордого сияния обратился в слабые отблески сравнимые с пламенем свечей. Радужный клинок лежал неподалеку и заливался горестным плачем.

–А что… – Эпи, наконец, смогла разжать зубы и заговорить. – Что с тенью?

О-Дэ в ответ безумно улыбнулся уголком кривого рта и указал на свою ногу. Тень втягивалась в нее, как вода в губку. Когда она окончательно исчезла, старик вынул из кармана одну из золотых монет и протянул ее Эпифане.

Девочка осмотрела золотое изделие. Только сейчас она заметила, что одна из сторон монеты выполнена в виде маленьких солнечных часов. Тень вращалась по их циферблату в виде тонкой черной стрелки.

– Что может победить тень? – Прищурился О-Дэ, поймав вопросительный взгляд Эпи. – Тоже, что ее порождает!

– А кто это был?

– Теневик. – Хмуро заметил О-Дэ. – Восьмой категории, я полагаю. Это обитатели плоских Вероятностей. Слышала когда-нибудь о двухмерном мире? Вот он таков – живет на плоскостях.

– Не такой уж он и плоский. – Нахохлилась Эпи, вспоминая весьма даже трехмерные метаморфозы «Теневика».

– Плоский, плоский! – Отмахнулся Открыватель, вставая с колена шагая к месту, где только что находился мираж. – Если ты не заметила, тут все одна сплошная поверхность! Одна сплошная плоскость, закрученная и изогнутая, но одна! А что ты скажешь?

Он обращался к клинку.

– Это ты! Ты запустил его сюда! – Надрывался многоголосый крик меча.

– Я? Не-е-ет! Я не таскаю за собой тени. А ты, Эпи?

Эпи замотала головой.

– Мираж угасает. – Убивался Радужный Клинок, бубня под несуществующий нос. – Наша миссия здесь провалилась!

Эпи вдруг стало жалко самую непонятную форму жизни, такую как этот радужный металл. Она упала возле меча на колени и погладила его по радужному лезвию. Она была не совсем уверена, что поступает правильно, ведь клинок мог воспринимать это далеко не как ласку.

– Вы отложили достаточно яиц. – Проворчал О-Дэ. – И при этом, не спросив разрешения.

– Яиц? – Эпи с отвращением вспомнила, что сама носит в себе некую колонию неизвестных существ. На этой прекрасной ноте она даже прекратила поглаживать клинок.

– Ну, да. Слышала о камнях в почках? О соляных отложениях? – Старик красноречиво похрустел суставами. – Вот и я о том же! А теперь, хрустальная штуковина, ваше вторжение здесь окончено.

Эпи бы сейчас поклялась, что меч у ее ног кивнул соглашаясь. И сразу же после этого вся кристальная реальность вокруг зашевелилась, поплыла бесчисленными гранями огромного калейдоскопа. Вспышка, и все растаяло, как лед в кипятке.

***

– Теперь – пусто! – Открыватель постучал костяшками пальцев по поверхности зеркала.

– Простите? – Человек с блестящей залысиной посмотрел на странного старика поверх огромных неуклюжих очков.

– Я имею в виду – чисто! – Улыбнулся О-Дэ. – Ни одной трещинки! Ни царапинки!

Лысый польщено улыбнулся и уставился в газету.

Эпифаня огляделась. Они стояли посреди лавки стекольщика. Вокруг все те же зеркала и стеклянные изделия, за окном – солнечный день. В руке девочка сжимала радужный клинок. Только теперь он был гораздо длиннее.

– Будете что-то покупать? – снова отозвался человек в очках.

– Наверное. Ножницы есть? – Спросил О-Дэ.

– Выйдете на улицу, два поворота налево, там найдете лавку кузнеца. – Недовольно фыркнул незнакомец.

– Прекрасно! Всех благ!

О-Дэ вытолкнул Эпифаню на улицу. Та продолжала ничего не понимать и оглядывалась из стороны в сторону, как напуганная сова.

Город Ураборос совсем не изменился. Может только стал чище, и на его улицах появилась уйма людей. Городок зажил! Со всех сторон доносились крики всяческая возня. Кто-то ругался, кто-то смеялся. Звенели молотки, скрипели доски. Совсем неподалеку от О-Дэ и Эпифани прошла женщина с зонтиком. За руку она вела одетого с иголочки румяного мальчишку, в котором Эпи не сразу узнала Сарказа!

Тот хмуро посмотрел на нее, но по его глазам стало ясно – он не узнает ее.

– Поздравляю тебя, Эпи! – открыватель похлопал девочку по плечу. – Это твоя первая прогулка по времени!

– Но ты же говорил – что во времени путешествовать нельзя? – Прищурилась Эпифаня.

– Верно. Нельзя заставить ветку расти быстрее или расти назад. Но всегда можно отрубить эту самую ветку, и она вырастит снова, верно? Мигос или как я их там назвал – это каменная форма жизни. Маленькие кристальные полипы. А для камней время течет по-другому. К тому же они временем питаются.

– Питаются?

– Питаться можно любым проявлением вселенной, моя маленькая Эпи-Шмеппи. А время это как раз и есть такое проявление. И пока они хрустят им как утренним круассаном, оно, то есть время, течет вокруг них совершенно по-другому. Так они создают новую ветку времени. И для них это нормально. Их жизнь весьма и весьма размеренна. Они живут очень и очень медленно, настолько медленно, что ты никогда не заметишь их. Да и вообще, где ты видела быстрые ходячие и говорящие камни?

– Я видела ходячий камень. – Поспорила девочка.

– Скорее всего, это попытка их адаптации. Удивительные существа! И как я их упустил? Вообще-то все просто, они живут там, куда я обычно не заглядываю – во вчерашнем дне.

– Все равно не понимаю. Почему они стали воровать людей только сейчас, если этот песок был здесь всегда? И куда они теперь делись? Не думаю, что весь песок исчез.

– А песок никуда не исчезнет. Это как домики кораллов! А вот их обитатели все у тебя. – Он кивнул на подросший Радужный Клинок. – Насчет остальных вопросов: некоторые загадки остаются загадками, даже для меня. Если ты заметила, я тоже до сегодняшнего дня не знал об этих штуках.

– Там был корабль. – Эпи щелкнула пальцами. – Белый корабль! С ним точно все это как-то связано! Точно такой же оказался и возле Ихса, когда там начались проблемы.

– Корабль говоришь? – О-Дэ скептически покосился на Эпифаню. – Посмотрим.

Они прошли в лавку кузнеца, где О-Дэ приобрел пару ножниц и, зачем-то, горсть разнообразных гвоздей.

Когда старик с обрезанной бородой и девочка ростом метр в прыжке скрылись за дверью, кузнец мог дать свой большой палец на отсечение, что в этот момент дверь его лавки вела не на залитые солнцем улицы Урабороса, а куда-то в более мрачное место.

Глава 9 Перелом

После нежного тропического воздуха Урабороса и его соленого морского ветерка пыльный спертый воздух Дома-На-краю бил в нос с силой хорошего боксера. К тусклому освещению пришлось еще пару мгновений привыкать, как к темноте.

Они снова находились в «музее». Здесь Открыватель подошел к пыльной тумбе из белого камня и уложил на нее монету в виде песочных часов. Тонкий язычок тени сразу же побежал вокруг небольшого штырька, затем резко остановился, рывками указывая в сторону Эпифани.

– Эта штука охотится за мной. – Догадалась Эпи, не открывая глаз от тени.

– Вероятно. – Отвлеченно сказал ОДэ.

– А может, и нет. Почему она пыталась прочесть мои воспоминания?

– Тени. – Пожал плечами О-Дэ. – Они вечно темнят!

Он встал возле одного из странных зеркал, украшавших стены музея и принялся срезать свою пушистую бороду.

– Теневик. Он впервые на меня напал, когда я взяла ту книгу.

– Это где про тебя было написано?

– Да. Ее.

– Но он не последовал за книгой. Он напал на тебя.

– Да, вырвал клинок из рук.

– Тени слепы. Слепее кротов. Он пытался вырвать у тебя из рук…

– Ключ.

– Он самый.

– Значит, он особенный!

– Да. – Протянул О-Дэ, срезая очередную пушистую прядь. – Штуковина, которая пронзает сразу все миры и приводит тебя в место, которого нет. Эта вещь не может быть обычной. Но…

– Но?

– Но она внезапно – совершенно обычная. У меня нюх на необычные вещи! Вот, посмотри. – И он окинул комнату рукой. – Все эти штуковины я собирал в разных местах. Каждая из них уникальна и необычна. Аномалии. Нарушения законов мироздания. Я собаку съел на поисках таких. И этот ключ – не необычный. Просто кусок металла.

– Но он привел меня сюда. – Эпи достала ключ и покрутила его пальцами.

– Ты не дослушала. – О-Дэ недовольно сверкнул глазами. – Особенность не в самом ключе, а вокруг него. В обстоятельствах, в мотивах, в целях. В людях, в конце концов. В тебе, например.

– Все-таки я избранная? – Девочка иронично улыбнулась.

– Да кто ж тебя знает?

– А моя способность понимать другие языки?

Открыватель замолчал. Он достал из кармана правдонарик, что Эпи выронила в зазеркальной версии Урабороса, и включил его. Необычно желтый луч коснулся руки Фани, и девочке стало совсем не по себе: кожа и мышцы растворились. В свете необычного фонаря осталась только кость и сотня тонких красных нитей сосудов. Лучше ощутить себя голой на сцене перед полным залом, чем наблюдать собственные кости без мяса.

– Не бойся, он просто показывает правду. Хотя,… Что может быть страшнее правды? Я вставил сюда линзу, сделанную из хрусталика глаза Грозового Тигра. Этот хищник живет в одной Вероятности. Там у них на планете эволюция случайно подарила всем уникальную маскировку. С днем с огнем никого не сыщешь! Они умеют обманывать глаз и разум. Вот пришлось тигру обрести зрение, с помощью которого он видит абсолютную правду.

– А… А перевод надписей? – Дрожащим голосом спросила Эпи.

– А это еще легче. Письменные языки, это всегда шифровка. Шифровка – это уловка. То есть вранье. А, правда, она всегда относительная. И вообще правда обладает интересным свойством. Особенно абсолютная

– Каким?

– Ты либо принимаешь ее, либо нет.

Луч света тем временем ползал по девочке взад-вперед, в буквальном смысле просвечивая ее кости. К счастью плоть не исчезала окончательно, а просто становилась невидимой для света правдонарика. Наконец свет остановился на голове Эпи.

– Вот, здесь. Справа. За ухом. – Деловито заметил Открыватель. – Тут небольшая колония наших кристальных друзей. Видать, ты тоже заразилась. Они и переводят для тебя, судя по всему. И переводят твою речь для остальных. Знаешь ли, они живут на другой частоте. Понимать для них примитивные языки, которые колеблют воздух и прочие среды – раз плюнуть. Так что не удивляйся, если вдруг начнешь слышать радио.

Эпи уже успела забыть о колонии Бэтри, о которой упоминал Радужный Клинок. Вот теперь снова вспомнила, и в купе с неприятным послевкусием наблюдения собственного нутра вживую это привело к легкому головокружению и тошноте.

– Странно, что они не разрослись, как у твоих приятелей из Ихса. – Хмыкнул О-Дэ. – У тех они торчали во все стороны, как.… Как полипы.

Тошнота Эпифани усилилась, стоило ей вспомнить своего первого адвоката из Ихса, чей рот наполнился острыми осколками кристаллов. Но она поборола свое выворачивающееся нутро и предположила:

– Для них же прошел год. За это время….

– Не прошло для них года! – Перебил ее ОДэ.– Ты еще не поняла? Мигос просто слопали это время. Сожрали целый год целого города! Может, поэтому и разрослись? То, что у них там было много времени, а у тебя не осталось ни секунды лишней?

Эпи с опаской пощупала свою голову за правым ухом.

– Не волнуйся. Они спят. – Заметив движение Эпи сказал Открыватель. – Вообще они могут дремать тысячелетиями, как я понял. Просто в этом вашем Ихсе какие-то совсем особые условия.

– А на Ураборосе?

– Там никто не выглядел как кристальный куст. Хотя и там были странности. Но странности везде есть, их просто нужно найти!

– И мы так и не нашли сахар… – Вдруг вспомнила Эпи.

– Сахар? А кому он нужен? – Пожал плечами О-Дэ. – Лично я – передумал. Да и вообще не в сахаре дело. Видать, открывая дверь на Ураборос, я больше думал о загадках Ихса, о его кристальной чуме. И, видишь, мы узнали тайну твоего меча! А ты стала героиней.

– Героиней?

– Ну, да. Я попал в зеркальный мир Мигосов только в качестве эксперимента, просто надеясь, что все сложится удачно, и я оттуда выберусь. В итоге все сложилось удачно. Пришла ты. А за тобой пришла тень. Сам я ни за что ни договорился бы с той каменной империей. Они, кажется, на своей волне, если ты понимаешь, о чем я?

– Теперь мы сможем исцелить Ихс! – Обрадовалась девочка. – Надо просто все эти кристаллы загнать в Радужный!

– Не гони коней впереди паровоза! – Рыкнул О-Д-э – Все будет, но потом.

– Но я поклялась защищать Ихс…

– А они поклялись утопить тебя. – Спокойно заметил О-Дэ. – Не торопись.

Он снова отвернулся к зеркалу, а Эпи осталась один на один с собственными мыслями и неоконченным разговором. Ей действительно очень хотелось спасти людей Ихса. Она представляла эту картину, когда она появится в спасенном городе вместе с рассветными лучами, знаменующими ее победу над кристальной чумой, и как все будут ей благодарны. Вообще она рисовала в своем уме такую картину каждый раз, когда собиралась геройствовать. Но слова О-Дэ немного охладили ее пыл, ведь жители Ихса действительно ненавидели ее и жаждали утопить. Эпифане хотелось верить, что это безумие и просто негативный эффект от кристальной болезни. Но вдруг их желание искреннее, а она, Эпи, просто боится признать это? Правда, действительно, самая страшная вещь во вселенной, после таблиц, разумеется.

А правда заключалась еще и в том, что Эпифаня действительно была виновной в этой трагедии Ихса. Ведь крохотный осколок, начавший Эпидемию, попал в водоем благодаря ей. Чувство вины, как грипп, бросил Эпи в озноб. Она походила взад-вперед, а потом грузно уселась на старинное кресло возле стены.

Тут же раздалось недовольное ржание, послышался цокот маленьких копыт. Это невидимый единорог, фыркая, возмущался, что его согнали с насиженного места. К чувству вины Эпи тут же добавилась еще капелька.

Куча вопросов, планов и догадок готовы были разорвать ее голову. Но вместо этого они утомили Эпи настолько, что вскоре она заснула. Когда она проснулась, то поняла, что в зале находится одна. Точнее почти одна, отражения несуществующих людей, как живые стояли в своих зеркалах, глядя в пустоту перед собой. В огромном куске нетающего льда медленно шевелилось похожее на призрачную медузу существо. Лепесток тени на монете, оставленной Открывателем, все еще указывал на Эпи. Самого Открывателя не было видно.

Эпи спустилась с кресла и аккуратно носками ботинок ощупала пространство перед собой. Снова наступать на единорога она не хотела.

Сейчас ей хотелось в туалет, но вот где в Доме-на-краю находится туалетная комната, она не спросила. На терпение и ожидания сил нет, так что она решила действовать. Заглядывая в каждую дверь, она пошла по коридорам. Большинство помещений тут смотрелись заброшенными. Пирамиды из стульев, какие-то ящики, мебель, накрытая коврами – все это покоилось под добрым слоем пыли. Но вот одно помещение заставило Эпи примерзнуть к полу.

Большая круглая комната, к потолку которой крепились сотни и тысячи нитей. К каждой нити привязан ключ. Тысячи ключей, совсем как в той комнате, в которой Эпи впервые столкнулась с Теневиком и откуда она чудесным образом попала сюда. В центре комнаты стоял большой черный стол, укрытый огромным бумажным полотном карты. И это оказалась самая странная карта из всех, что Эпи доводилось видеть. Она состояла из множества мелких лоскутов, сшитых между собой грубыми металлическими скобами. Каждый подписан и отмечен фантастическим изображением, вроде города, состоящего из парящих в воздухе колец, или острова идеальной кубической формы. Нашлись тут и хрустальные горы, множество идеально круглых планет соединенных мостами, гигантские до неба цветы и еще много других чудес. Два лоскута появились здесь совсем недавно, о чем говорили свежие чернила. Один из них украшали очертания острова, из которого в небо били световые столбы. Подпись внизу гласила «Ураборос». Второй лист оставался белым, за исключением маленького изображения замочной скважины и подписи «Земля». Больше таинственности добавляли угрожающе-красные стрелки, что с разных краев карты указывали на последний лоскут.

Эпи затаила дыхание, будто пугаясь своим сопением разогнать целый ливень мыслей и поток вопросов. И окажись здесь Открыватель, она обязательно засыпала его этими вопросами. Но открывателя здесь нет. Девочка оббежала вокруг карты, подождала мгновение, еще мгновение. Но никто не появился, а природная потребность только усилилась, так что Эпифаня решила продолжить поиски туалета, а таинственную и жуткую карту отложить на потом.

Туалет оказался этажом выше. Своей запущенностью он приближался к самому старому туалету в пирамиде Хеопса. Но на радость Эпифани он еще функционировал. И она поспешно закрыла за собой дверь. На обратном пути ее ждал неприятный сюрприз: дверь захлопнулась, а старый, ржавый механизм ее замка заклинило. Удар ногой и трясение дверной ручки не помогали. За дверью же звенела абсолютная тишина, указывающая на полную безлюдность. Даже невидимый единорог не стучал своими копытцами.

Эпи присела на колено и взглянула в замочную скважину. Оттуда на нее смотрели ржавые истертые детали. И она нашла единственный выход из ситуации – поковыряться в замочной скважине. Первым в дело вступил Радужный Клинок. Но его раздобревшее лезвие туда не пролезало. Тогда Эпи достала пару шпилек. Но они очень быстро сломались о детали замочного механизма.

Фаня покраснела, стиснула зубы и попыталась открыть дверь вантузом. Не лучшая идея. После этого замок вдобавок покрылся неприятной слизкой грязью.

– Может, это его смажет? – ворчала себе под нос Эпи.

Она снова потрясла ручку и снова ударила в дверь ногой, но ничего не вышло. И тогда Эпи вспомнила про ключ. Он был достаточно узким и тонким, чтобы пролезть внутрь замка, и достаточно крепким.

– Ничего ж страшного не случится. – Пожала плечами Эпи, вращая ключ в руках. – Я-то уже здесь! Куда он меня еще может увести?

Ключ зацепился за какую-то деталь внутри замка, и та буквально сразу же стала поддаваться. Еще чуть-чуть и наступит долгожданная свобода от туалета! Но ключ застрял и застрял при этом основательно, и ни туда, и ни сюда. Эпи стукнула по нему рукоятью Радужного клинка. Ни ключ, ни механизм не отреагировали. Она снова дернула за ключ и тот сломался. Часть его осталась в замке, часть – в руках у Эпифани. От неожиданности она взвизгнула, таинственный ключ, позволяющий проходить через миры и за которым охотятся ужасные тени, теперь сломан! Ее легкие словно окутало тонкой паутинкой из чистого холода. Тогда Эпи яростно налегла на дверь, ударяя ее плечом изо всех сил. Что-то звякнуло, дверь легко распахнулась, а девочка неуклюже вывалилась наружу.

Вопреки всем ожиданиям рухнула она не на твердый пол, а на мягкую траву. За ее спиной скрипнула и захлопнулась дверь, а потом сделала вид, будто бы ее и нет в помине. Вместе с дверью пропал и тусклый желтый свет.

Эпи машинально засунула обломок ключа в карман и поспешно ощупала землю под собой. Под ее пальцами оказалась сырая рыхлая почва. Пахло плесенью, грибами и прелой листвой. В синеватой темноте прорисовывались черные силуэты деревьев, где-то в вышине в абсолютной черноте их крон мелькали сквозь листья далекие холодные звезды.

Лес полнился таинственным шепотом, от которого Эпифане стало не по себе. Он слишком напоминал «голос» теневика.

«Сломала ключ, провалилась в мир теневиков!» – Всплыла первая мысль в ее сознании.

Она резко вскочила, выставляя острие Радужного клинка впереди себя. Хотя бы спас ее этот клинок? В прошлый раз только свет фонарика хоть как-то смог повлиять на ход сражения, а сейчас его у Эпифани не было. Так она и замерла, как ледяная статуя, ожидая нападение. Но тут в голове ее эхом отозвались слова О-Дэ: «Теневики – жители плоского мира».

Эпи снова огляделась – плоской себя она не ощущала. А затем, прислушавшись, поняла, что таинственный шепот всего-навсего дыхание ночного ветерка и бесконечных шорох, создаваемый миллионами ночных насекомых. Значит, это всего лишь лес.

Эпи протянула руку пытаясь нащупать дверь там, где она находилась какую-то минуту назад. Но двери не оказалось. А нет двери, значит нельзя вернуться в Дом-на-краю, нельзя задать Открывателю вопросы о странной карте и комнате с ключами. Но сейчас актуальнейшим вопросом стало: «Где это я?». Ответить на него легко, нужно только оглядеться. Только не так уж и легко это делать, когда вокруг так темно.

Подняв руки, чтобы не напороться на лесные ветки, Эпи сделала уверенные первые три шага. И почти сразу же налетела на колючий куст. Еще два шага – и толстая ветка чуть не ткнула Эпифаню в глаз. Еще шаг влево – и острая коряга оставила на ее ноге ссадину. Три шага вправо – замшелый камень сильно стукнул ее в колено.

У Эпифани даже появилось желание не сходить с места до самого утра, но природное шило в одном месте не могло позволить стоять здесь и кормить голодных комаров просто так. Редкий дар тотальной неусидчивости хватал ее своими невидимыми руками и тянул, тянул навстречу приключениям и неприятностям.

Она сделала неловкий шаг вперед и тут почва под ее ногами поплыла, обращаясь крутым песчаным обрывом. Эпифапня успела схватиться за какую-то ветку, но та оказалась ненадежной. И вместе с этой веткой в обнимку она поехала вниз. Лес тут же наполнился хрустом ветоши и писклявой руганью. Скользя по склону, Эпи крепко приложило о валун, затем о ствол древнего дуба, а потом земля под ней провалилась, и она рухнула вниз.

Внизу оказалась пещера, залитая оранжевым пламенем костра. Именно на этот костер Эпи суждено было приземлиться. Сверху на нее рухнула и часть пещерного потолка. Раздался неприятный хруст и не менее приятное шипение. Запахло печеным.

Только сейчас Эпи почувствовала, что не чувствует левой ноги, ее руки превратились в фарш из-за многочисленных ссадин, а в волосах добавилось настоящего огня. А еще язык – во время падения ее угораздило его прикусить, да так крепко, что сейчас весь ее рот наполнился соленой кровью.

Девочка хотела вскрикнуть, но голос ее не слушался, выдавил из нее какое-то мычание. От боли стало тяжело дышать, в глазах темнело, а еще Эпи чувствовала, что подгорает.

Густой серый дым и темнота забвения уже почти затянули мир вокруг Эпифани, когда кто-то сильно толкнул ее в бок. Именно этот удар стал для сознания Эпи последним, и оно в страхе покинуло ее обмякшее тело.

Глава 10 Вечный лес

Возвращение сознания обратно в голову Эпи оказалось весьма болезненным. Оно обратилось стайкой дятлов, что деловито стала долбиться в ее череп. Когда же они получили доступ к мозгу, то тут же обратились целым муравейником жутко кусачих лесных муравьев. Позже покалывание и жжение добротно разлились по всему телу. Эпи дернулась, но руки и ноги ее оказались плотно замотаны. Она находилась в подобии плотного кокона.

Она даже успела подумать про гигантских полуразумных пауков из одной из своих книг. Но пауки не разжигают костров, а их паутина вряд ли похожа на холщевые простыни.

Эпи обнаружила себя лежащей на плоском камне, устланном ветками и соломой под покровом небольшого шатра. Рядом с ней стояло грубое деревянное ведро с непрозрачной жидкостью. Худосочная девушка в грубой серой рясе, временами половником зачерпывала из ведра его содержимое и смачивала ими простыни Эпи. Жидкость разливалась неприятной прохладой, пощипывающей всю кожу. Эпифаню словно окунули в чан с ледяным мятным отваром. Этот странный холод пробирал до костей.

Ей это сильно напомнило средневековую пытку, о которой она вычитала в старом, затертом до дыр учебнике.

– Вы… Вы меня пытаете, да? – Насторожено пробубнила Эпи. Голос ее звучал, как сквозь сон.

– Хотела бы пытать. – Хмуро отозвалась незнакомка. – Привязала бы за лодыжку и повесила над углями! Так значит, ты уже шевелиться можешь?

Эпи опять попыталась пошевелиться, но тугие простыни крепко схватили ее ноги и руки. Девушка подобрала ближайшую к ней палку и брезгливо ткнула ею Эпи в ногу, а потом в грудь.

– Так не больно? – Отвлеченно поинтересовалась она, а затем крикнула в сторону. – Очнулась! Жива!

– Так размотай ее. – Отозвался откуда-то певучий мужской голос.

Девушка в сером наигранно вздохнула и закатила глаза. А потом небрежно подняла Эпи, усаживая ее в менее горизонтальном положении, после чего стала разматывать мокрые простыни.

Чувство холода осталось и после того, как простыни сняли. Девушка в сером, словно невзначай, подтолкнула Эпи ее вещи. Чтобы хоть как-то согреться девочка поспешила одеться – не помогло. Ее зубы продолжили неконтролируемо стучать друг об дружку.

А вот сердце сжалось – Радужного клинка Эпи не заметила.

– А где меч? – Возмутилась Эпифаня, оглядываясь по сторонам.

– Это не ко мне. – Отмахнулась девушка. Она поспешно собирала простыни и черпаки.

– Он мне нужен! Очень нужен! – настояла Эпи.

В этот самый момент девушка в сером подняла с пола деревянное ведро с серебристой жидкостью и пронесла его уж очень близко от рыжей головы Фани.

– Ой! – Взвизгнула та. – А это еще что?

– То, что вытащило тебя из могилы. – Загадочно и одновременно злобно ухмыльнулась девушка и указала ей на ноги.

Она поспешила посмотреть: от царапин и ссадин не осталось и следа! Даже старые шрамы рассосались. А ведь после падения в костер на ней не должно остаться живого места.

– Колдовство? – протянула Эпи на вдохе.

– Собирайся, ты! – Проигнорировав вопрос, рявкнула девушка в сером.

Эпи, нехотя, встала. Тут на входе в шатер нарисовались двое, судя по всему – охранников. Оба словно сошли со страниц учебника по средневековой истории: звенящая кольчуга, сверху соломенно-желтые накидки с изображением белой змеи с головой льва, на головах остроконечные шлемы, а на поясах длинные кинжалы в расшивках. Оба вооружены короткими копьями.

– Морзий ждет! – сурово буркнул один из них.

– Так что положи руки за спину и сделай вид, что тебя связали! – Сдерживая смех, сказал второй.

– Я пленница? – спросила Эпи скорее с интересом, чем со страхом.

– Естественно! – фыркнул первый охранник.

– А почему тогда не свяжите по-настоящему? – Поинтересовалась Эпи.

– Извини, но у нас нитки кончились, – чуть не расхохотался второй, демонстративно показывая рукой чрезмерно малый рост пленницы.

– Очень смешно…– Бросила Эпи себе под ноги заранее скомканную фразу.

Охрана вывела девочку из шатра и та сразу прищурилась. Невероятно яркое солнце пыталось выплавить глаза из глазниц. Эпи даже испугалась, что Вероятность (что бы это ни было), в которой она оказалась из-за сломанного ключа уж очень солнечная. Но спустя пару мгновений картинка мира стала проясняться. Вокруг раскинулась обширная поляна, как грибами заросшая цветастыми палатками и куполами шатров. Вокруг частоколом вставали высоченные мохнатые ели. Пахло дымом костров, перловкой и прелой листвой.

Тут и там сновали люди, почти все облачены в средневековые доспехи. Именно так Эпи и представляла себе военные походы минувших лет, про которые она так много читала. Рыцари, шатры, походная кухня, кузнецы и лекари – все это заставляло ее сердце биться быстрее, а адреналин – скакать по венам. Вот только лошадей не видно. А как только девочка заметила остроухих людей с острыми чертами лиц и серебристой кожей она сильно ущипнула себя за запястье, не веря своему счастью. Неужто те самые эльфы сошли со страниц сказочных повестей? И можно не верить своим глазам! Но тут Эпифаня вспомнила, что буквально вчера побывала в совершенно другом измерении. В зазеркалье, где время остановилось. И все это благодаря таинственному старику, что скачет по вселенным, используя самые обычные двери, и который живет под одной крышей с невидимым единорогом, в доме которого нет. По сравнению с этим эльфы казались какими-то обыденными.

Охранники тем временем провели Эпи восьмеркой между нескольких палаток и вернулись обратно к тому же шатру, откуда ее вывели.

– Ну, и зачем? – С сердитой ноткой поинтересовалась она у своего конвоя.

– Чтобы жизнь медом не казалась. – Злобно пробормотал охранник, тот, что с характером как у мокрого кота.

– После Панацеи людей обычно сильно тошнит. – Почти одновременно выпалил тот охранник, чей характер был жизнерадостнее. – Нам не очень хотелось, чтобы ты испачкала полы в шатре Морзия. Как себя чувствуешь?

– Вроде, неплохо. – Эпи пожала плечами.

– Вот и чудно! – Улыбнулся веселый охранник и острием копья подтолкнул Эпи в спину, направив ее к входу к соседнему шатру.

– Аккуратно! – Огрызнулась она. – Эта рубашка дорога мне, как память!

Охранник закатил глаза, раскинул руками и ткнул ее тупой стороной древка.

Не дожидаясь того момента, когда ее начнут пинать, Эпи нырнула под тяжелую полу, закрывавшую вход в шатер. Внутри оказалось душно и темно. Пара канделябров с трудом разгоняли нависший мрак. Почти весь их свет уходил на освещение широкого деревянного стола, над которым завис молодой мужчина, почти полностью состоящий из кожи, костей и доспехов. Казалось, что большую часть света от свечей ловят и удерживают на себе его выдающиеся скулы и длинный раздвоенный подбородок.

– Вот и ты! – Практически пропел мужчина, не отрываясь от стола. – Меня звать Лорд Морзий Берегийский, а все что вокруг – моя Вольная Охота. А ты?

Девочка ухватила атмосферу окружившего ее мира и попыталась изо всех сил ей соответствовать. Для этого она сделала свой тон и позу как можно более пафосными. А перед началом речи она отвесила поклон, который по ее мнению подошел бы этой эпохе.

– Я – Эпифаня! Победительница говорящий камней, утопительница тролля и разгадывательница тайн.

Все это она выпалила на одном дыхании, так что в легких почти совсем закончился кислород.

Как только Эпи поняла это, до нее дошла и мысль – не зря и она так треплет языком? Может, вокруг и рыцари с эльфами, но кто их знает – вдруг тут же найдется и инквизиция? Но отступать уже некуда.

Морзий уставился на нее немного ошарашенным немигающим взглядом. Так он смотрел на Эпи с секунду, а может с три. Под конец его лицо ожило.

– А еще та, кто вторгается в секретное убежище моих скаутов, своим криком оповещая весь Вечный Лес об их присутствии.

Высказал он это с холодным, местами суровым тоном. Однако его, по дернувшимся вверх уголкам рта, Эпи определила, что ее речь ему пришлась по душе.

–Я не нарочно, ваша светлость. – Продолжила Эпи тем же пафосным тоном. – Я их не видела. Я вообще ничего не видела.

– Ночи Вечного Леса темны, верно? – Морзий отбросил голову чуть назад, тряся коричневыми завитками волос. – Скажи мне, как ты оказалась в том месте? Ты преследовала моих людей?

– Нет… – Эпи задумалась над тем, стоит ли открывать, каким способом она попала сюда?

– Ты уже два дня в лагере и никто из моих людей не сознался, что знает тебя. А ведь здесь только люди, связанные узами крови и дружбы.

– Два дня?! – Пискнула Эпи, а затем откашлявшись в кулак пролепетала. – Но все они правы. Я не знаю их, они не знают меня. А в лесу я оказалась случайно.

– Ты пришла из граничащих с лесом городов? Если так, то это весьма опрометчиво.

– Нет. Поверьте мне, это случайность. Трудно объяснить, как это получилось…

– А не шпионишь ли ты за нами в пользу Инквизиции? – Морзий нахмурился и поднял плечи. Тусклый свет свечей и густая тень сразу же придали ему черты коршуна.

– Ин… Инквизиции? – Забубнила Эпи соображая налету.

Значит, инквизиция тут есть? Это плохо, если учитывать все россказни об инквизиции из учебников по истории и фантастических романов. А эти ребята, они сами под наблюдением? Уже лучше, хотя не так сильно.

– Знаете. – Выпалила она. – Если здесь есть Инквизиция, то я сама от нее бы пряталась.

Морзий с недоверием прищурился и снова замолк на несколько секунд. Он отвернулся, исчез в темноте, а когда снова вспыхнул в лучах канделябров, в руках у него блестел Эпифанин меч.

– Радужный Клинок! – Выдохнула она.

– Значит, это твое? – Морзий приподнял одну бровь. – Ты была вооружена и с легкостью нашла моих людей в тайном укрытии. Что скажешь на это?

– Я провалилась случайно, – настаивала Эпи.

– Ага, знаю. И нелепо сломала ногу. – В голосе Морзия прозвенели нотки смешка. – Тебе просто повезло, что у нас есть источник Панацеи, и кость мы тебе срастили. Но речь не о том. Маленькая девочка, одна в лесу с мечом из невиданного материала. Даже мой кузнец не смог определить – металл то или стекло? Это вообще-то странновато.

Два дня? Перелом ноги? Срастили кость? Что еще она упустила, потеряв от боли сознание?

– Я пыталась открыть дверь! – Призналась Эпи. – Не знаю, как она закрылась? Но я всего лишь открыла ее и.…И вот я здесь.

– Дверь? – Глаза Морзия расширились, а его дыхание остановилось. – Что за дверь? Как она выглядела?

– Обычная. –Задумалась Эпи. – Потертая. Скрипучая. Старая.

– Где ты нашла ее? – Морзий бросил Радужный клинок на стол и навис над девочкой.

– В туалете. – Девочка стыдливо уставилась в пол.– Я застряла в туалете.

– Допустим. – Разочарованно выдохнул Морзий. Он встал и как-то устало поплелся обратно к столу.

– Все в порядке? – Спросила Эпи. А про себя подметила: уж слишком этот Морзий эмоционально реагирует на заявление о таинственных дверях.

– В полном. – Криво улыбнулся лорд. – Немного странно. Но в этом лесу столько странностей, маленькая Эпифаня, что удивляться здесь не положено.

Эпи замолчала, собираясь с мыслями. Рыцари, эльфы, таинственный лес полный странностей – Эпи ощущала себя ребенком, попавшим в закрытую конфетную лавку. Хотя на самом деле она являлась ребенком, оказавшимся в любимой книжке. В голове снова мелькнула фраза: «Два дня». И неужели за это время Открыватель не обнаружил ее отсутствия? Хотя девочка помнила – время там и здесь текут по-разному. А еще тут не было дверей, только пологи палаток. А если нет дверей, то и Открывателю Дверей делать нечего. Но все же.

– А здесь не появлялся еще кто-нибудь, ну, кроме меня? – Спросила она. – Старик с бородой. А может уже и без бороды? В черном шарфе?

– Старик? – Настороженно спросил Морзий. – Не было такого. А вообще только безумцы ходят в этих местах в одиночку.

– Монстры? – с надеждой в голосе спросила Эпи.

– Да кто ж его знает? Никто не рассказывал. Люди здесь в основном пропадают, Эпи. Только ты одна появилась.

– Я случайно. – Напомнила Эпи.

– Случайно не случайно, но это произошло, юная Эпифаня. – Морзий повернулся к Эпи и слегка наклонился вперед. – А если уж так получилось, и ты оказалась здесь – не бросать же тебя одну в лесу? Это было бы равносильно безжалостному убийству.

Эпи кивнула.

– Так что я оставлю тебя здесь, с нами. Под присмотром.

– Круто! – Улыбнулась Эпи. – Вообще я неплохо дерусь, могу быть воином. Значит, я возьму свой меч?

– Нет. – Отрезал лорд Морзий надменным тоном. – Воинов тут и так хватает. Так что ты и без меча в безопасности. И он пока побудет у меня. Но для тебя найдется работа.

– Какая? – С надеждой спросила Эпи, тоскливо косясь на радужный клинок. – Лазутчик? Разведчик?

И Морзий определил ее на кухню, вверив уже знакомой девушке в сером. Вероника, так ее звали, оказалась чем-то вроде квартирмейстера. Она отвечала за одежду, пищу и медицину. Вероника выдала Эпифане чистую рясу, а затем отвела в шатер, служивший полевой кухней.

– Вот нож, вот картошка. Обед в шесть. Чисти! – Монотонно указала Вероника и вышла из шатра.

Эпи цокнула языком и покрутила нож в руке. На меч, тем более радужный он никак не тянул. На миг ей стало немного страшно, она опасалась, что Радужный Клинок никогда больше не увидит. А ведь она хотела попросить меч забрать кристальные полипы из жителей города Ихс! Как она попадет в Ихс и как она уговорит Клинок – дело второе. А сейчас, когда меч был не у нее в руках, она ощущала жуткую, немного жгучую пустоту, как если бы то был не меч, а ее собственный палец.

Со своим внезапным страхом она справилась быстро, просто представив себе, как она под покровом ночи проникнет в шатер лорда Морзия и выкрадет свою собственность. Немного успокоившись, она села на скамью и принялась за чистку овощей.

Когда Эпи жила под крышей приюта леди Ласки, то в качестве наказания перечистила целый вагон картошки. И вроде бы здесь то же самое: та же гора картошки, такой же тупой нож. Вот только теперь не приходилось погружаться в фантазии о том, что начищенная ею картошка вскормит целую армию. А тут и представлять не надо – итак все взаправду.

Увлекшись делом, Эпи не заметила пристальный взгляд, что сверлил ее все это время. За горой посуды, оказывается, все это время пряталась еще одна маленькая помощница. И, наверное, не обратила бы внимания, если бы та не дала о себе знать.

– А ты та девочка, которую нашли в лесу? – Звонко спросила она.

Эпи чуть не выронила из рук картошку, а нож опасно соскользнул с пальца и чуть не поранил руку. Но Эпи быстро собралась – показывать незнакомке, что ей удалось застать Могучую Эпифаню врасплох она не хотела. Поэтому сделала вид, что давно уже в курсе такого соседства, а молчала она из-за пафосного стремления к одиночеству. Эпи перехватила нож, отрезала еще несколько сантиметров шкурки картофеля, дунула на свисшие со лба волосы и, нахмурившись, покосилась на свою соседку. Наклонив голову на бок, на Эпи внимательно глазела короткостриженая девчонка. Возрастом чуть старше Эпифани. На голову или две выше ее, что при Эпифаненом росте – не новость. Почти все ее сверстницы и сверстники были выше ее. Одним словом, ничего особенного, таких навалом в сиротском приюте. Только эта еще обладала слишком уж любопытным взглядом.

– Да. – Кратко буркнула Эпифаня, выдержав короткую паузу.

– Я думала, ты побольше. – Незнакомка мечтательно уставилась в потолок.

– Прости? – Напряженно спросила Эпи. Она сжала картофелину так сильно, что чуть не выжила из нее весь картофельный сок.

– Я имела в виду, что ты будешь взрослее. – Издав неуверенный смешок, затараторила короткостриженная. – Лет под двадцать…. Или даже тридцать! Вечный Лес не для детей, и детей сюда никто не отпускает.

– А ты? – Эпи снова одарила свою собеседницу недоверчивым взглядом.

– А я не одна. – Та протерла еще одну тарелку и пожала плечами. – Я с Вольной Охотой. С ними безопасно. А как ты одна пробралась сюда, мимо всех тех опасностей?

– Каких– таких опасностей? – Важно отозвалась Эпи. – Не заметила никаких опасностей!

– Ну, ты даешь! Ты вообще о Вечном Лесе не слышала? – Усмехнулась короткостриженая.

– Пока еще нет. – Ответила Эпи и тут же нашла причину такого неведения. – Я издалека.

– Из какого-такого далека? – Беззаботно лепетала девчонка.

«Из параллельной реальности, которые один странный бородатый тип зовет Вероятностями Создания и между которыми он перемещается при помощи двери!» – Хотела было произнести Эпи, но решила, что ее не так поймут.

– Из очень далекого далека. – Твердо сказала она и махнула рукой в случайную сторону. – Оттуда.

– Из Ихса? – Собеседница по-совиному хлопнула глазами и снова наклонила голову набок.

Эпи снова выронила картофелину и застыла.

– Из Ихса? – осторожно проговаривая каждый слог, Эпифаня изо всех сил старалась не вскричать.

– Да. Город-не-город. Поселок такой. Знаешь, в форме креста? – И короткостриженая начертила пальцем в воздухе букву Х.

Эпи проглотила язык и задумалась. Ее окружали рыцари и эльфы, а где-то за лесом стоит город Ихс. Ее родной город Ихс! В голове появилось сразу две версии, которые объясняли такое. Либо она провалилась в далекое прошлое в средневековье, либо попала в далекое будущее, где произошел апокалипсис, отбросивший развитие человечества все в то же средневековье. Откуда взялись эльфы? Не вопрос! Эпи всегда в них верила, и считала, что они просто с некоторых пор скрываются от человечества до поры до времени.

– А какой сейчас год? – Поинтересовалась она.

– Не помню. – Небрежно протянула девочка и смерила Эпифаню подозрительным взглядом. – А ты, часом, не ведьма?

У Эпи в голове сразу же всплыли слова: «Средневековье» и «инквизиция» и, хоть тут присутствуют эльфы, ведьм вряд ли по головке гладят. И она замотала головой.

– Это хорошо, а то бы тебя сожгли. – Совершенно спокойно произнесла девочка, переставляя тарелки с места на место.

– Действительно, круто. – Наигранно обрадовалась Эпи. – Так что там с Ихсом?

– Да, что там с Ихсом? – переспросила ее собеседница. – Ты оттуда?

– Нет. – Неуверенно проронила Эпи.

–Тоже здорово! – Короткостриженая девочка одобрительно кивнула. – Дурное то место. Говорят, проклятие Вечного Леса зародилось там.

– Это как-то связано с таинственными сокровищами крестоносцев, которые они спрятали под городом? – Эпифаня вспомнила древнюю городскую легенду.

– Не знаю ни о каких таких сокровищах! – Буркнула девчонка. – И кто такие крестоносцы тоже не ведаю. Говорят, оттуда вышли люди. Они пришли сюда, в лес, что-то сотворили. И тут сразу же начало твориться что-то непонятное!

– Ритуал? – Настороженно поинтересовалась Эпи. В этот момент она срезала с картошки уж слишком толстые ломти, забыв, что уже давно почистила ее наголо.

– Да кто их знает? Это же слухи!

– Так что ж в этом лесу такого странного?

– Всяческие опасности! – Зловеще прошептала короткостриженая, наклоняясь вперед. – Есть места, в которых люди и звери обращаются камнем! Есть места, где ты десять метров тропинки будешь два дня проходить. Проклятые места, понимаешь? Правда есть и приятные сюрпризы. Например, некоторые родники в лесу обратились в источники панацеи. Я вот смотрю на тебя и вижу, что ты с ней уже знакома!

– Это так заметно?

– Ну, конечно же! Я видела тебя пару дней назад, когда тебя сюда притащили. У тебя одна нога была сломана. Вот так! – Короткостриженая незнакомка демонстративно переломила тонкий прутик, видимо выдернутый из метлы. – Хрусь! Аж кость торчит! А вторая нога поджарилась, как тот гусь с яблоками, с золотистой корочкой!

Эпи сглотнула и невольно почесала выздоровевшую ногу, на которой теперь не было и следа от увечий.

– Так вот такие чудеса творит Панацея. – Короткостриженая сделала таинственный жест пальцами, будто бы колдует. – А еще тут водится Тварь-из-Тени! Стой, ты его видела?

Девчонка видать заметила неестественно расширившиеся глаза Эпифани и ее отвалившуюся челюсть. Да и выпавшая из рук картофелина тоже выдавала ее.

– Теневик. – Прошептала Эпи вспоминая две свои последние встречи с этим существом. – То есть живая тень?

– Ага. – Кивнула короткостриженая. – Говорят, тоже из Ихса пожаловала. Там какая-то девчонка рухнула в колодец. Что там с ней дальше было, не знаю, но из колодца выползла живая тень. Теперь бродит тут…

– …Ищет ключ. – Нечаянно Эпи закончила предложение за собеседницу.

– Ключ? – удивилась короткостриженая. – Какой ключ? И откуда ты это знаешь?

– Это.… Это просто мысли вслух! – Замялась Эпифаня. – Я просто читала про таких существ. Ну, знаешь, обитатели плоских миров, живущие в поверхностях?

– Неа, не знаю. – Покачала головой девчонка. – Знаю, что такое есть. Ах, да! Совсем забыла – меня Соней звать!

– Эпи. Фаня. Эпифаня, в общем. – Представилась Эпи.

– Шикарно! – Заискрилась Соня. – Так ты не ответила на вопрос.

– Какой?

– Как ты сюда попала?

– А. – Припомнила Эпи. – Долгая история.

И она рассказала Соне то же самое, что рассказала Морзию. А зачем менять уже рассказанную историю? Ведь если рассказывать разным людям разную историю, очень скоро тебя могут обвинить во вранье. А Эпи уже так попадалась, так что набила на этом оскомину.

– Вы хотите, чтобы солдаты лорда Морзия померли с голоду? – Вдруг раздался недовольный крик Вероники, от которого Эпи выронила очередную картофелину, а Соня чуть не разбила стопку глиняных плошек. – Торопитесь, времени осталось немного!

Глава 11 Статуи в лесу

Работать пришлось действительно много. Под конец Эпифаня уже не ощущала той самой средневеково-рыцарской романтики, которую испытывала изначально. А ведь она представляла себе это немного по-другому. Тем временем готовка целого котла похлебки забрала столько сил, что и мгновения не оставалось на то, чтобы насладиться атмосферой. Она даже забыла вспомнить об Открывателе, что так и не появился, о своем мече и об эпидемии Ихса, героем которого она хотела стать. Любопытство так же задвинулось куда подальше. Чего уж говорить о необходимости выбираться из этого дикого времени?

Зато можно есть от пуза. Эпи умяла две плошки похлебки, и хотела было полежать и посмотреть на звезды. Но необходимость мыть посуду – важнее любых звезд.

Эпи хотела еще много чего спросить у Сони, но та куда-то пропала. А Вероника оставалась не лучшим собеседником. Так что ко сну Эпифаня отправилась изрядно уставшей и с целым возом вопросов, остающихся без ответа.

Спать пришлось тут же, на кухне, на большом мешке картошки. Жестко, но зато тепло.

Впервые за долгое время ей приснился кошмар: по лесу, хрипя и фыркая, пробирался черный волк, от морды до хвоста полностью сплетенный из теней. Он рыл носом лесную подложку, раскидывал лапами ветки и листья, ломал зубами молодые деревца. И вот он очутился на небольшой прогалинке, на которой оставались следы – две борозды, оставленные ногами падающего человека. Ее, Эпифанены, следы. Врывшись в них рылом, волк тяжело задышал, а затем поднял голову и завыл. Но завыл не по-волчьи. Так воют люди, пытающиеся сымитировать волчий вой. И тут Эпифаня разглядела его «морду»: косматая, с безумным взглядом и ужасным оскалом сумасшедшей улыбки. Это лицо Эпифаня уже видела – отражение в черном обсидиановом зеркале Открывателя.

Она проснулась не то от страха, не то от неожиданности, не то от реального волчьего воя, оглашавшего округу.

Тающая луна только-только успела дотронуться до верхушек елей, чтобы спрятаться в их густой зелени, как ее уже нагоняли первые лучи восходящего солнца. Ангельские волосы перистых облаков тут же вспыхнули алым, а небо из черного шелка обратилось сапфиром. Но, не смотря на красоту, чересчур прохладное утро не осталось безмятежным. Жители лагеря толкались, бормотали что-то и тревожно шептались друг с другом. Они поспешно собирали палатки и шатры, растаскивали тяжелые тюки и сворачивали флаги. Один толстый бородатый человек в монашеской рясе едва не споткнулся об Эпи, что живо заставило ее забыть об остатках сна. Он проворчал, достал откуда-то из рукава слишком уж современные для средневековья очки, одел их, прищурился сквозь них, поморщился, а затем, махнув на девочку рукой и схватив со стола длинный батон хлеба, поспешил скрыться.

– Ничего страшного! Я в порядке. – Саркастическим тоном кинула ему вслед Эпифаня.

Она потянулась, сладко зевнула и уже начала решать – умываться ей или же перекусить, как вдруг ее схватили за плечо и выдернули из-под кухонного шатра. Сегодня Вероника выглядела взволнованно.

– Это вас так волки напугали, да? – Спросила Эпифаня, осознавая все масштабы суеты, царившей здесь.

Но Вероника только зашипела на нее, приложив к губам палец. Эпи снова оглянулась: обстановка вокруг напоминала переполненный восточный базар с всякими диковинками. И зачем надо сохранять тишину, когда из-за постоянного шума даже собственных мыслей не слышно?

Народ тем временем собирался в центре лагеря возле импровизированного бревенчатого помоста, украшенного развивающимися желтыми флагами с изображением львиноголовой змеи.

– Войска вероломного барона Ховина пересекли реку Дзин у ее излучины. – Вещал с трибуны Морзий.

– Х… Ховин? – Эпи встала на месте, будто обеими ногами провалилась в сусличью нору, да так резко, что Вероника выпустила ее плечо и по инерции пробежала пару шагов вперед.

Вероника поспешила снова схватить девочку, чтобы продолжить тащить ее туда, куда ей было нужно. Но Эпифаня уже проталкивалась сквозь толпу к сцене.

– Ах, ты ж грязный вонючий и мерзкий… – Бубнила она себе под нос, лишь изредка впуская в рыжую голову мысль, что имя Ховин могут носить многие люди.

– …Они заняли Орлиный мост, и решили захватить Гномовы пастбища! – Громогласно оповещал лорд Морзий.

Его голос звучал красиво. Каждая фраза сотрясала воздух, сердце и душу. Каждое законченное им предложение порождало бурю оваций. Собравшиеся здесь люди, и не совсем люди, вскидывали вверх свое оружие и одобрительно кричали.

Кто-то особо воодушевленный речью командира даже подпрыгнул, толкнув бедром Эпи, и та упала на землю. Но это нисколько ее не отвлекло. Эпифаня только громко выругалась и продолжила двигаться вперед. Она проползла между ног впереди стоящих, и оказалось у самого помоста.

– …Вместе! Только вместе мы одолеем врага! Разгромим его и, если надо, вырвем победу зубами! – Прозвучало сверху. Там лорд Морзий демонстративно сжал кулаки, подчеркивая то самое «вместе».

– Да! – прокричала толпа.

– Да! – Взвизгнула Эпи, высоко подпрыгивая. – Надаем Ховину по ушам!

То ли Эпи кричала громче всех, то ли больше всех бросалась в глаза, но ее появление привлекло куда больше внимания, чем того требовалось. Люди слегка отступили от нее, замолчали, и теперь с недоверием смотрели на нее. Морзий тоже закончил речь и теперь с большим интересом наблюдал за ситуацией.

– Я что-то не так сказала? – Неловко спросила Эпи, втягивая голову.

– Попалась! – Раздался раздраженный выкрик, который сразу же снял неприятную молчаливую паузу. Люди сразу оживленно зароптали, возвращаясь к своим делам.

– И чего ты выскакиваешь? – Бубнила Вероника, вытягивая Эпи из толпы за руку.

– Ховин! – Пролепетала Эпи – С каких пор он барон?

– А с каких пор он не барон? – фыркнула девушка. – Ты так говоришь, что знаешь его!

– Ну, я.… Не совсем. – Вдруг Эпи вспомнила, что вокруг нее носятся рыцари и эльфы, что на дворе совершенно другое время, или же совершенно иной мир.

Тут не могло быть того самого Ховина, что некогда оставил ее в подземелье и сбежал с ценной книгой. Кстати, книга! Эта мысль подожгла воображение Эпифани, как искры поджигают сухую ветошь. Книга то не совсем обычная, не зря же ее даже хотел найти Открыватель! А что если в книге скрыт секрет, как перемещаться во времени и пространстве? А еще там подробно описывается, как стать бароном в средние века для чайников?

– А Ховин появился здесь так же как я? – Задумчиво поинтересовалась Эпи. – Как из ниоткуда?

– Еще, как известно, откуда! – бросила Вероника. – Он всегда тут был, чтоб его!

– А он случайно не выглядит, как гном в котелке?

Но на последний вопрос Вероника не ответила. Лишь посмотрела на Эпи взглядом, в котором отчетливо и по буквам читалось: «ЗАТКНИСЬ!». И Эпи решила послушаться немого совета.

Тем временем они дошли до самого серого и самого неухоженного из всех местных шатров, установленного кое-как на самом краю лагеря. Шатер, судя по всему, служил дровяным складом. Внутри оказалось тесно – и никакого света. Из соображений пожарной безопасности видимо. Да и кто в здравом уме умудрился поставить факелы, масляные светильники или захудалые свечи по соседству с ворохом сухих веток и грудой почерневших палений?

Пока Эпи в полутьме разглядывала таинственные очертания Хвороста, Вероника сняла с себя свою серую робу и оказалась в легком обтягивающем кожаном доспехе. Высокая и стройная девушка показалась Эпифане достаточно симпатичной. Она бы назвала ее еще и красивой, если бы Вероника улыбалась чуть-чуть чаще, чем никогда.

– Я настаивала, чтобы тебя взяли в Инквизиционный отряд… – Холодно произнесла Вероника.

– Инквизиционный?

– Те, кто будут отвлекать инквизицию. – Раздраженно объяснила девушка. – Но Морзий решил…

– Так мы идем на сражение с армией Ховина? – Глаза Эпи округлились.

– Не готова ты еще к такому. – Раздался певучий мужской голос.

У входа в дровяной склад появился Морзий. Рядом с ним стоял высокий эльф, облаченный в серый плащ и уже знакомый Эпифане развеселый охранник.

– Но если вы отдадите мне мой меч, – вежливо предложила Эпи, – то я могла бы сражаться под вашими флагами!

– Вот нет уж! Не стоит сражаться под моими флагами. – Небрежно отмахнулся лорд. – Это будет опасно как для тебя, так и для моих людей.

Он широкими шагами зашел внутрь и стал раскидывать аккуратно сложенную посередине поленницу.

– Морзий! – Негодующе спросил Эльф. – Ты берешь попаданку с собой? Мы же договаривались просто расспросить ее конкретнее.

– Уже расспрашивали. – Бросил Морзий, а затем он посмотрел на Эпифаню. – Про ключ узнаем чуть позже, верно, Эпи?

– Ключ? – ахнула Эпи. – Откуда вы…

– Ну, я ж не мог оставить незнакомку, появившуюся в самом опасном и загадочном месте этого мира, без присмотра? – Морзий ухмыльнулся уголком рта. – Соня, она моя сестра. Я приставил ее к тебе, так как думал что ты все-таки из Инквизиции.

– А, если я все-таки из инквизиции. – Эпи включила свое природное чувство противоречия.

– В инквизиции подготовились бы получше. А ты играешь не натурально.

Эпифаня несколько обиделась и надула губы. Она даже хотела что-то ответить, но раздался скрип – Морзий распахнул тайный люк, спрятанный под поленьями.

– Дамы вперед! – Улыбнулся он.

Внизу оказался узкий каменный тоннель, вымытый дождями в мягком песчанике. Любому человеку, оказавшемуся здесь, пришлось бы пригнуться и втянуть живот. Любому человеку, но не Эпифане. Та, благодаря своему малому росту, легко проходила где угодно.

Тоннель выходил в глубоком овраге, со всех сторон заросшем кустарником. Шум и гам лагеря остался позади, а впереди…

– А куда мы идем? – поинтересовалась Эпифаня, оглядывая уж слишком малые сумки, на спинах лорда Морзия, его охранника и эльфа. То, что идут они налегке могло означать лишь одно – идут они не так далеко. Или же только в один конец.

– Тихо! – выпалил Эльф сквозь зубы.

– Тссс! – прошипела Вероника сквозь пальцы.

– Счастье искать! – Усмехнулся охранник.

– Потом расскажу – не поворачиваясь к ней, выдохнул лорд Морзий.

– А почему вы не пошли в поход с вашими людьми? – Удивлялась Эпифаня. – Ведь там же войско Ховина.

– Войско, не войско… – Протянул охранник. – Да кому они вообще нужны?

– Отвлекающий маневр. – Коротко пояснил Морзий.

Девочке это все показалось крайне странным, но она решила промолчать до поры до времени.

Они долго шли вдоль оврага, затем выбрались в сосновой роще, спустились с изумрудного холма, поднялись вверх на другой, и очень скоро затерялись между стволов вековых дубов. Шли в полной тишине, шурша только травой, да ломая изредка ветки. И при этом не спешили, останавливались возле каждого куста, обходя проплешины, меняя направления. Эльф с веселым охранником каждый раз прощупывали кусты своими походными посохами.

– Вот же… – вдруг чуть не выругался себе под нос Эльф.

Но его тихий возглас заставил всех дернуться и оглянуться. Он достал свой посох, конец которого позеленел. Он выпустил несколько молодых веточек, на которых уже лопались почки и раскрывались крошечные белые цветы.

– Панацея… – Заключил эльф.

– Панацея – не проклятие! – Констатировал охранник.

– У тебя все не проклятие, Конан, – фыркнул Эльф.

– А у тебя все проклятие, Мовор. – Пожал плечами тот.

Остроухий Мавор открыл рот, чтобы оспорить, но Морзий звонко на всех присвистнул, жестом приказав всем присесть. И все тут же засели за ближайшим кустом.

Там, впереди, среди толстенных стволов деревьев мелькнул силуэт огромного чудовища. Эпи заворожено следила за каждым его движением, пытаясь выхватить как можно больше деталей: метра-полтора в высоту и столько же в длину, коричневый, как лесная подложка. Чудище ощетинилось во все стороны длинными опасными шипами. И лишь, когда тварь выбралась на прогалину, и золотые солнечные лучи заиграли на его шерсти, Эпи поняла, перед ней, в метрах двадцати, стоит почти обычный лесной еж. Только ну, очень огромный!

– Что с ним? – прошептала Эпифаня.

– Еж как еж. Просто у него ожирение! – Спокойно пояснил Конан.

– Проклятая, нечестивая тварь. – Мовор зловеще оскалился. – Черное пятно на этом мире, как и весь этот лес!

– А я думала, эльфы любят лес. – Недоверчиво спросила Фаня, которая знала все-все об эльфах из специальной литературы. – И все проявления живого мира?

– Много ж ты думала! – Ухмыльнулся Мовор, оглянувшись на девчонку особо неприветливым взглядом.

– Но…

– Тссс. – Прошипел остроухий. – Это не просто лес! Это нарушение естества!

– И этот лес создали люди из Ихса? – Хитро прищурившись, спросила Эпи. – Как?

Ее вопросы проигнорировали. Может, потому что пытались вести себя тихо вблизи с ежом-переростком, а может, потому что вообще не собирались разговаривать с такой малявкой, как она. А может, потому что откуда-то издалека прогремели очень странные раскаты грома. И это при ясном небе и безветренной погоде!

Эпи сглотнула. В последний раз звуки, раздававшиеся из неоткуда, не несли для нее ничего хорошего. Остальные члены команды оглянулись.

– Началось в подвале счастье… – Прошептал Конан. – Кажись, инквизиция с первыми отрядами столкнулась.

Морзий побледнел и сделался хмурым, как ночная гроза. Ничего не сказав, он только махнул рукой, приказывая двигаться. И они прошагали с сотню метров гуськом, а затем все разом встали и ускорили шаг, направляясь в чащу.

– Выбиваемся из графика. – Запыхавшись, доложила Вероника. – Часа на два!

– Знаю! – отвечал не менее запыхавшийся лорд.

Эпифаня же все глубже погружалась в трясину из вопросов. И они уже не звучали вежливо. В ее голове они стали напоминать взбесившихся шершней, бьющихся о черепную коробку изнутри: «Что происходит?», «Какая инквизиция?», «Куда мы идем?». И это было бы даже приятно, если бы не кусающее со всех сторон любопытство, засевшее где-то в крестце в виде огромного шила. Оно то и не давало ей дышать спокойно.

– А почему мы бежим от инквизиции? – не выдержала Эпифаня. – Мы же не делали ничего запрещенного! Ну, там колдовство или чуму.

– Может, потому что мы в Вечном Лесу? – Прохрипел Конан. – Это их вотчина. Ни лордам, ни даже царям сюда не дозволено входить.

– Из-за панацеи, или как там ее?

– Из-за Панацеи, из-за гигантских ежей. – Фыркнул через плечо Морзий. – Ты главное дыхание не сбивай – пригодится.

Во время бега трудно уследить за временем. Солнце за густыми кронами обратилось лучистым призраком, и лес раскрылся перед ними бесконечными изумрудными сумерками. И чем дальше в лес, тем гуще становилась эта таинственная темнота. В густых кустарниках загорелись волшебные огоньки светляков, глубокие ложбины заполнились странным голубоватым туманом. Только любоваться красотами времени не хватало.

Неожиданно густая чаща сменилась светлой рощицей, которую составляли странные серые деревца. Шорох редкой травы и треск сухих веточек сменился хрустом кристалликов гипса. Посередине рощицы высилось странное разрушенное сооружение – каменный круг, сложенный из ровных монолитных плит. Чуть поодаль, то там, то тут стояли статуи. Одни почти полностью утопали в земле и их покрывал толстый слой мха. Другие, напротив, выглядели так, словно неизвестный мастер высек их только вчера. И каждая статуя выполнена в мельчайших деталях – каждый волосок, каждый мускул под кожей различим.

Именно в этой рощице, под защитой огромных каменных мегалитов, и остановилась компания.

– Древний лесной храм? – Предположила Эпифаня, перебегая от одной статуи к другой, и вспоминая абсолютно все иллюстрации к ее любимым книгам. – Эльфийская работа? Мавор, это же сделали твои предки?

– Да нет же, никакие эльфы… – Возмутился остроухий.

Но Вероника поспешно закрыла ему рот ладонью, и криво улыбнувшись уголком рта, продолжила:

– Статуи гигантских ежей? Оленей и кабанов? Зачем такое делать эльфам?

– Ну, как зачем! – Словно первокласснице объясняла Эпи. – Эльфы же любят природу! А может у них есть, какие-нибудь священные лесные духи?

Мавор на это раздраженно прохрипел что-то весьма невнятное.

– А деревья? – Улыбнулась Вероника, постукивая по одному из серых стволов.

Деревья оказались мраморными.

– Даже листья у них из гипса! – Закончила Вероника.

– Может, так задумал архитектор? – Неловко обронила Эпи. – Все равно, вам виднее, это же вы с эльфами общаетесь только так. Я вообще не отсюда…

– Это не архитектура, Эпи – устало отозвался лорд Морзий, сбрасывая с себя походный рюкзак. – По крайней мере, все здесь, кроме каменного круга и может быть той головы.

Он указал на далекий неприметный валун, который действительно смотрелся на подобии большой уродливой головы. Эпи тут же подметила, что подобные валуны ей в жизни уже встречались.

– Что-то в лесу обращает эти штуки в камни. – Закончил за лордом Конан.

– А мы? Нас в камень не обратят? – взволнованно спросила Эпи. Перспектива стать поросшим мхом валуном ей не сильно прельщала.

– Вот не бойся, юная Эпи! – кивнул Морзий. – Мы останавливались здесь в прошлый раз. И, как видишь, все семеро живы и нормальной температуры.

– Нас же пятеро. – Эпи за секунду трижды пересчитала присутствующих. – А я тут впервой.

– Так еще и не вечер! – Развел руками Морзий. Сказал он это так, будто что-то скрывал, и чтобы смягчить момент тут же спросил. – Но ты хотела узнать, зачем мы тащим тебя с собой?

– Ага. – Закивала девочка.

– Ну, так вот, дорогу мы держим к самому центру Леса. К его Сердцу. Там, откуда он начинается…

– А что там, в Сердце? – Эпи заворожено открыла рот.

– Понятия не имею.

– Никто не имеет. – С садистской улыбкой встрял в разговор эльф. – Путь туда не близкий, по зачарованным тропинкам, по проклятым рощам. Если ты не знаешь дорогу и пойдешь напролом – станешь новой статуей и украсишь каменную рощу.

– А еще инквизиция. – Продолжил за Эльфом Конан, который ножом заострял найденную им в лесу ветку. – Они вечно следят за тем, чтобы никто не проник вглубь.

– Ух ты! – Протянула Эпи. – Правда, жуть! Но что если там несметные сокровища?

– А мы так и думаем. – Лорд Морзий лукавым взглядом оглядел свою компанию. – Иначе, зачем охранять туда проход? Но главное – это тайна!

– Тайна?

– Да! Тайна! Что создает чудеса Вечного Леса!

Воображение Эпифани тут же нарисовало ей картину исполинской черной башни, на вершине которой обитал темный колдун. Нет! Демон! Или Темный Лорд! Или же волшебный магический сундук?

– А знаешь что еще? – Морзий наклонился к девочке с загадочной улыбкой.

– Что? – Глаза Эпифани расширились, от нетерпения сердце замерло.

– Для продолжения истории – сходи и принеси воды. Мы остановимся здесь на ночь!

И с этими словами Эпифане был вручен походный котелок.

– Вода во-он там. – Указал в чащу Конан. – Дойдешь до дуба, похожего на монаха, свернешь налево вдоль пригорка, там будет источник. Не бойся, вода там обычная.

– А можно мне мой меч? – Девочка неловко улыбнулась и указала на поклажу лорда. Ее клинок все это время болтался на его рюкзаке.

– Нет. – отрезал тот. – Там ничего страшного. Ах да! Смотри под ноги: если увидишь поганку, растущую спиралью – не наступай! Ее споры заставят тебя весь день говорить задом наперед! Ну, все, удачи тебе с водяной миссией!

И девочка поспешила вперед. Уж очень ей хотелось узнать окончание истории. Только на мгновение она задержалась у каменной головы. Ощущение возникало, будто та медленно ползет, издавая едва различимые стоны.

Она скоро дошла до дерева, которое действительно напоминало огромного, скрючившегося под помятой рясой монаха. В его корнях маленькими пружинками торчали в разные стороны спиралевидные поганки, те, на которые Эпифане рекомендовали не наступать. Возле них она остановилась и аккуратно поддела их пальцами – пружинки закачались из стороны в сторону, но не лопнули, не освободили свои опасные споры. Закончив играться с довольно скучными грибами Эпи встала и пошла налево по направлению к воде. Но не успела она сделать и пятьдесят шагов, как в кустах неподалеку образовался ужасный силуэт. Огромная зверюга затаилась и уже готова совершить стремительный бросок, чтобы настичь свою жертву. Эпи автоматически отпрянула в сторону, выставив котелок впереди, как щит. И вот уже пасть монстра раскрыта, сверкают белые клыки. Но проходит мгновение, еще мгновение и ничего не происходит. Тварь все так же стоит на месте, расставив лапы и разинув пасть. Она не дышит, не шевелится. Эпифаня робко прокралась вперед, схватила первый попавшийся камень и зашвырнула им в монстра. Камень звонко стукнулся о тело чудовища, и снова наступила тишина. Тогда Эпи подкралась ближе, чтобы тщательнее рассмотреть существо. Так и есть – камень. Существо в три-четыре метра в высоту для крошечной Эпифани казалось настоящим колоссом. Огромная приплюснутая голова ящерицы с кривыми крокодильими зубами внутри, растопыренные в стороны мясистые лапы, грузный хвост с острыми хребтовыми пластинами. И крылья не слишком большие, чтобы такое чудовище смогло летать. Скорее для красоты. Эпифаня задержала дыхание и провела рукой по окаменевшей чешуе твари.

«Это же самый настоящий взаправдашний дракон!» – кричало что-то внутри нее. – «И самое главное он когда-то был живым, может даже огнедышащим! Ну, до того, как его обратили в камень?».

Подумав так, Эпи настороженно прислушалась к окружающим ее звукам. А вдруг такой дракон не один и где-то по лесу бродит еще такая же крылатая штуковина? А она, Эпи, даже меч не взяла! Но вокруг стояла мертвенная тишина. Даже голоса компании лорда Морзия растворились в лесной безмятежности, как сахар в воде.

Хрясь, и каменная чешуйка осталась в руке у Эпифани. Та попробовала поставить ее обратно, но камень к камню не прирастает, если конечно это не Виллар Мигос. Тогда Эпи спрятала ее в карман, о чем сразу же забыла.

Пустой котелок напомнил ей о ее миссии. Оно спустилась вниз, трусцой пробежала вдоль холма, ломая ветки чахлых кустарников. И вот уже зазвучало журчание воды. Родник находился в небольшом каменном гроте. Вода тонкими хрустальными струйками стекала по гладким каменным плитам в небольшой бассейн, выложенный природным камнем. Плиты эти показались Эпифане бетонными. Она подозрительно прищурилась, напряглась, вспоминая все-все, что она знала о средневековых строительных материалах. Но знаний этих было ровно столько же, сколько воды в пустом котелке. Тогда она наклонилась вперед в попытке дотянуться до сверкающих от влаги плит, чтобы определить на ощупь – точно ли это бетон?

Но раздался странный свист. Прямо у ног Эпифани возникла стрела. Ее наконечник погрузился в грунт, а оперение, издавая звонкое гудение, устрашающе виляло из стороны в сторону, как хвост таксы, что наткнулась на лисиную нору.

Эпи глухо вскрикнула от неожиданности. От неожиданности же она дернулась, пошатнулась, не сдержав равновесие, рухнула в ледяные воды бассейна.

Барахтаться в холодной воде не самое приятное занятие. Но стоило Эпифане высунуть голову, как она лицом к лицу столкнулась с острием стрелы, направленной точно ей в переносицу.

– Какая забавная у тебя… Ты называешь это одеждой? – Прозвучал звонкий, прекрасный, но надменный голос.

Перед Эпифаней стояла невысокая, но крайне стройная девушка с острыми чертами лица. В специальные прорези капюшона высовывались длинные острые уши.

Эпи ничего не ответила. Собрав глаза в пучок, она любовалась блестящей стрелой.

– Хватит купаться. – Усмехнулась лучница. – Вылезай!

Эпи выкарабкалась наружу. Снаружи она старалась выглядеть спокойной, но внутри она во все горло кричала, ругая трусливого лорда Морзия за то, что тот зажилил меч. Она быстро сварганила план, в котором ставит впереди себя котелок, использует его сперва как щит, а потом – потом надевает его на голову лучнице и делает ноги. Но вот беда, котелок, покачиваясь, плавает позади нее.

– И откуда ты такая красивая? Ладно, и так знаю что от Морзия!

– Откуда знаешь? – Буркнула Эпифаня, насупившись и нарочно сделав самую хмурую мину из всех хмурых мин.

– Только он берет в поход кого попало. – Усмехнулась эльфийка .

– Я ни кто попало! – Почти шепотом выдохнула Эпи себе под нос. – Я – Эпифаня ломательница драконов!

– Что-что ты там мямлишь? – Молвила лучница, изо всех сил стараясь не разразиться смехом, а потом она резко помрачнела и резко указала Эпифани влево. – А ну-ка, иди вперед, и без глупостей!

Эпи буркнула что-то невнятное, всем своим видом показывая, что подчиняться приказам ей приходится через силу. Но подчиняться приходится. А кто не подчиниться, когда на него наставлено острие стрелы?

Единственное, что она могла сделать, это повернуть в другую сторону, чтобы не выводить эльфийскую лучницу на лагерь Морзия. Но та, похоже, прекрасно знала, куда идти. Стоило Эпи сделать шаг в сторону и наконечник стрелы неласково уколол ее в ухо. Эльфийка наигранно откашлялась. Делать нечего и Эпифаня направилась прямиком к каменному кругу.

Глава 12 Легенда о Двери

В каменном кругу тем временем народу прибавилось, и разворачивалась следующая драма: человек (или не совсем человек?) полностью закутанный в темно-красный плащ вооруженный шишкастым посохом выставил впереди себя руку с напряженно расставленными пальцами. Мовор, сделав тот же жест, оказался перед ним. Будто невидимая сила прижимала эльфа к земле, тот напрягся всем телом, неестественно изогнулся и с силой удерживал равновесие, опираясь на землю коленом. Мускулы его лица сжались и застыли неприятной гримасой. Эпифаня всегда хотела побывать на магической дуэли, которые так часто описывались в ее книжках. Но она думала, что это дело куда более зрелищно – всюду будут летать лепестки пламени и светящиеся ветки молний! А тут даже запаха озона нет.

В другом конце лагеря Морзий, Конан и Вероника пытались одолеть низкорослого и коренастого война. «Гном» – подумала Эпифаня. Квадратный, в стеганом кафтане и в высоченной меховой шапке. Он, как и здешние эльфы, словно сошел со страниц фантастических романов. Совсем невысокий. Может, по грудь Морзию. Но густая борода, полностью скрывающая половину его лица, и огромные наплечники придавали ему массивности. Тишину заполнял звон металла. Морзий со своими друзьями ловко орудуя своими саблями, медленно теснили гнома к краю каменного круга. Тот же, хоть и был в меньшинстве, ловко парировал каждый удар.

Эпи замерла. Значит, на лагерь напали, а ее взяли в заложники! Вот-вот и эльфийка потребует всех бросить оружие. Наверное, скажет это каким-нибудь шаблонным способом, вроде: «Бросьте оружие, иначе девчонка получит стрелу в голову!». Обдумывать дальше кто есть, кто она не стала. А зачем? Думать здесь, как ей показалось некогда. Так что вместо того, чтобы мозговито вникать в ситуацию лучше поступать по наитию.

Она сделала вид что споткнулась, а сама прыгнула назад, под ноги лучнице. Опасно ведь можно нарваться на стрелу. Но Эпи об этом уже и мыслить забыла. Эльфийка раздраженно вскрикнула, а Эпифаня уже со всех ног бежала к брошенным у древних камней походным мешкам. Там она схватила свой меч, затем спряталась за камень, ожидая, что лучница вот-вот откроет огонь. Но та медлила. А у Эпи тем временем в голове вспыхнула идея. И не важно, что врагов меньше! Почему-то девочке в этот момент показалось, что сила не на их стороне. И она уже знала, как вызвать внушительное подкрепление.

Она перекатилась по земле, затем прыгнула, весьма неловко, так как ушибла о камень мизинец. И вот она уже стоит на каменной голове. Она размахнулась и одним движением вогнала Радужный Клинок в углубление на его темечке.

Камень ожил, как она того и хотела. Он дернулся, скидывая с себя девочку, затрещал серой кожей, раскрыл огромную каменную пасть, взвыл, как целая стая гигантских волков, а затем громоподобно чихнул.

Звуки боя тут же стихли. Гном громко закряхтел, Конан и Морзий с гулом втянули воздух в грудь. Кто-то оглушительно взвизгнул. Эпи бы определила этот вскрик Веронике или незнакомой эльфийской лучнице, но кричал Мовор. Только парень в плаще остался невозмутим, будто бы каждый день наблюдал чихающие камни.

Эпифаня ожидала, что каменное чудовище оживет и зашагает по поляне, отвлекая на себя внимание. А может даже вступит в схватку с нападающими. Но так оказалось даже эффективнее – недавние соперники опустили оружие и, раскрыв рты, смотрели на каменную голову.

Каменная голова тем временем отчихавшись с хрустом повернулась влево, потом вправо, пока ее серые растрескавшиеся глаза не нашли лежавшую чуть поодаль Эпифаню.

– А! Носительница колонии Бэтри. – С какой-то грустью и разочарованием прогудел он. – Не виделись тысячелетия?

– Или всего пару дней. – Ответила Эпифаня, поднимаясь на ноги.

Она все еще недоверчиво косилась в сторону присутствующих здесь – а вдруг они начнут битву, чуть-чуть отойдя от шока? Но нет, все еще стоят, оглядываясь между собой.

– Этот шагатель…– Каменная голова старалась оглядеть сама себя, вращая каменными глазами внутри каменных глазниц. – Он сломан, зачем ты его активировала?

– Шагатель? – Спросила Эпифаня одновременно с кем-то из присутствующих. Но каменная голова, похоже, признавала здесь присутствие только Эпи, на остальных не обращая никакого внимания.

– Мы используем их, чтобы быстро перемещаться там, где этому не способствует время. Например, вдоль бескрайних равнин. – Пояснил камень.

–Я думала, «меч» это транспорт. – Эпи чувствовала себя неловко. Она попыталась оживить камень для победы в битве, а не для рассудительной беседы!

– Он для путешествий между мирами в Безвременье. – Камень заскрипел, издавая некое подобие грустного смешка.

И тут Эпи, до этого воспринимавшая речь говорящего булыжника исключительно как набор гулких звуков увидела смысл его речи в виде картинок в голове. Вот перед ней радужное космическое пространство, украшенное разноцветными звездами и туманностями. Сквозь него совершенно не торопясь мчится осколок радужного кристалла, тот, что потом стал Радужным Клинком. Вот пространство вокруг клинка меняется – звезды гаснут, туманности рассеиваются, конденсируются, подобно дождевым облакам. Правда, вместо капель дождя получаются новые звезды. Вот будущий Радужный Клинок падает на вновь возникшую планету. Вокруг него вырастали горы, появлялись моря. Клинок медленно обрастал каменной коркой и очень скоро вокруг него образовывался каменный колос, тот, которого Эпи приняла за Тролля.

Представление закончилось точно так же, как и началось. И хотя не прошло и мгновения, Эпифаня почувствовала на своих маленьких плечах невероятное давление времени. Это же сколько эпох сменилось за то время, как Радужный клинок оказался на Земле! А уж то время, сколько он добирался до самой Земли!

– Ого! – Протянула Эпифаня. – Это как в книжках про космических путешественников! Те, которые летают между звезд и покоряют новые планеты!

– Это наша жизнь. – По-стариковски вздохнул камень. – Откуда нам было знать, что однажды наш корабль станет мечом в руках маленькой представительницы органической формы жизни? Время, оно не предсказуемо. Особенно твое.

– Мое? – Удивилась Эпи, вспоминая о местном средневековом окружении. – Ну, это не совсем мое время.

– Странно, я чувствую, что оно твое. – Камень искривился в странной ухмылке. – Любое время может быть твоим. А твое.… Твое оно слишком быстрое, все расплывается, бежит, как от катастрофы. Или же к катастрофе. И мне надо срочно остановиться, вернуться на свою временную волну.

– Мы.… То есть я. – Замялась Эпифаня. – Мне надо столько у тебя узнать!

– Не сейчас. – Категорически фыркнул камень.

– Надо спасти Ихс… – Затараторила Эпи, пытаясь задать сразу все вопросы, которые она приготовила разумным говорящим кристаллам. – Я думала, ты поможешь решить эту…

– Носительница колонии Бэтри. – Настоял камень. – Этот шагатель сломан, он отнимает у нас много сил. А у нас их осталось очень мало после той истории с тенью.

– Но…

– Позволь нам отдохнуть. Деактивируй шагателя. Вытащи нас из него.… Это тяжело быть на вашей волне…

– А потом? – Виновато спросила Эпи. – Потом ты расскажешь? Мне очень надо!

– Потом… – Выдохнул камень, придавая этому слову не то, что двойной – тройной смысл!

Камень глубоко вздохнул и закрыл глаза. Эпи выдернула меч из его макушки и тот окончательно затих. Она обернулась к присутствующим с поднятым вверх острием Радужного Клинка и с неловкой улыбкой.

– Ну, что? – Пожав одним плечом и прицыкнув зубом, спросила она. – Будем продолжать драку?

Присутствующие все еще находились под впечатлением. Морзий переглянулся с Конаном, потом с гномом, а затем растянулся в самой радушной улыбке:

– Эпифаня! – Вдруг представил он ее, указав на нее рукой. – Говорящая с камнями!

– Видал многое. Но о троллевых головах – только слышал. – Раскатисто протянул гном. Из-за его бороды голос его звучал глухо. Он прошел мимо своих бывших противников и грузно уложил свой походный рюкзак рядом с поклажей Морзия и компании. Остальные тоже вели себя так, словно никакой драки не было, и быть не могло. Морзий и Конан отложили свои мечи в ножны, эльфиская лучница вложила стрелу обратно в колчан, а незнакомец в капюшоне помог Мовору подняться на ноги. А потом они поспешили обменяться между собой рукопожатиями, будто бы встретились в лесу старые знакомые. Только Вероника наградила бородатого гнома презрительным взглядом. Эпи вздохнула с облегчением, поняв, что битва окончена.

– И всегда вы так… – Недоуменно пробормотала она. – Встречаетесь друг с другом, и вместо «здравствуй» пытаетесь друг другу ребра пересчитать?

– Не всегда. – Пожал плечами Морзий. – Только тогда, когда на хвосте висит Инквизиция, а нам надо отыгрывать роль.

– Роль ужасных кровных врагов! – Пропыхтел гном.

– Да. – Подтвердил Морзий, а затем обвел рукой присутствующих. – Представляю тебе свиту Грязного Барона Ховина и собственно…

Он не успел договорить. Эпи, помыслив чем-то задним, решила что именно незнакомец скрывавшийся под капюшоном и есть Ховин. Уж очень он был похож на того мальчугана в котелке и плаще. Она ветром подлетела к нему и схватилась за его балахон.

– Ах, ты! – Выкрикнула она. – Как ты здесь оказался?!

Тот от неожиданности оступился и упал. В ответ он промычал что-то невразумительное.

Кто-то вовремя схватил Эпи и оттащил от незнакомца. Капюшон того упал, и Эпи поняла что ошиблась: Это был молодой парень, лет двадцати, с огромными прыщами и тонким подбородком.

– Н-н-н-н-н-н-нет. – Заикаясь, затрясся тот. – Н-н-н-не я Х-х-х-х-ховин.

Он указал на гнома, что в этот самый момент оттаскивал Эпифаню назад.

Эпи сразу застыла, как от стакана холодной воды вылитого ей за шиворот.

– Не ты, да? – Виновато промямлила она. – П.…прости.

Поняв, что ее последнее «прости» прозвучало как издевка над худым прыщавым заикой, ей стало ну очень неловко, и она забубнила себе под нос сплошные гласные.

Ховин тем временем опустил ее на землю.

–А ты кого ожидала увидеть? – спросил Морзий, подозрительно глядя на девочку.

– Ховина. – Неловко ответила та. – Только другого Ховина. Наглова.

– Ховин Нагглс к вашим услугам. – Гном надменно улыбнулся под бородой, да так, что та приподнялась на несколько сантиметров. – Барон Ховин Нагглс.

Он протянул ей широкую ладонь, затянутую в холщовую рукавицу и Эпифаня сразу поняла, что этот Ховин – не тот самый Ховин. Тот наглый мальчуган был поменьше, хотя бы в ладонях.

– Кхм! – Раздался звонкий раздраженный голос прямо над ухом у Эпи. Это оказалась Вероника.

– А воду ты принесла? – Настойчиво поинтересовалась она.

– Мне в голову целились. – Оправдалась Эпи. – Как-то не до воды было…

– Я слышала про старое поле битвы. – Закатив глаза, выпалила девушка. – Каждую лунную ночь там появляется призрак солдата со стрелой в голове и с котелком воды. Видишь? Настоящие войны даже со стрелой в голове выполняют свою боевую миссию! А, ну, марш за водой!

После такого мотивирования Эпи конечно выполнила то, что от нее требовалось. А когда она вернулась, все уже сидели вокруг костра. Морзий, держа в руках ее клинок, внимательно изучал его, разглядывая каждую его цветастую грань и кожаные шнурки на его деревянной рукояти.

– Итак, Радужный Клинок, говоришь. – Заметив девочку, спросил лорд. – И где ты взяла эту штуку?

– Нашла возле стен Ихса. – Призналась она. – Возле такого же камня. Тогда он тоже ожил!

Она вкратце, рассказала историю той ночи, когда впервые радужный осколок попал ей в руки.

– И эта штука оживляет камни? – Нетерпеливо прохрипел гном.

–Нет… – Перебитая на полуслове, Эпифаня сменила тон с пафосного на обиженный. – Точнее, не совсем. Это и есть камни. Разумные камни, прилетевшие из далекого космоса, питающиеся временем и живущие во вчерашнем дне, если я правильно понимаю.

Ховин и Морзий недоумевающее переглянулись. Вероника раздраженно вздохнула, эльфийская лучница (ее кстати звали Квеей) наградила Эпи очередным пронзительным насмешливым взглядом. Ее сородич Мовор прокашлялся, и в этом звуке расплывчато послышалось: «Бред!». Парень в капюшоне продолжил молчать. И только Конан не уделил словам Эпи никакого внимания – он бодро поедал походную лапшу. В целом над лагерем царила тишина, только и слышно, как трещат поленья в костре и как Конан чавкает едой.

– А еще. – Оглядев всю компанию продолжила Эпи. – Эти камни поселяются у людей в почках! А некоторых полностью кристаллизируют! Да так, что они начинают походить на засахаренные лимоны! Так случилось с Ихсом…

– Ихс – проклятое место! – Со стальным холодом в голосе вдруг произнесла Квея. – Туда дорога закрыта инквизицией. Да даже если бы была открыта, – я туда не ногой!

Эпи оглянулась на лучницу и на несколько мгновений затихла. Даже столько лет назад Ихс носил на себе проклятие? И связано ли это с городской легендой о сокровищах рыцарского ордена?

– Эпифаня у нас пришла из Ихса, судя по всему. – Улыбнувшись, молвил лорд Морзий.

– Быть того не может! – Почти выкрикнула Квея. Её голос звучал сразу и раздражено и напугано. – Это значит?

– Да. – Кивнул Морзий, не сводя глаз с девочки. – Инквизиция может следить за ней. Но сама она не из Инквизиции.

– С чего ты решил?! – Ноздри эльфийки раздулись, она слегка вздрагивала, видать от учащенного сердцебиения.

– Да ты глянь на нее! – Ворвался в разговор Конан. – Я бы скорее поверил что, вон, Кобальд, из инквизиции!

Он легонько толкнул в плечо парня в балахоне. Тот недовольно покосился на него из-под капюшона, но промолчал. Эпи задержала на секунду дыхание, не понимая, то ли ее сейчас прировняли к кругу доверенных лиц, то ли оскорбили.

– Ну, инквизиция всегда следит за нами, так или иначе. – Продолжал Морзий.

– А если она не инквизицию за собой привела, а проклятие Ихса? – Не унималась Квея.

– Проклятие Ихса? – удивилась Эпи. – Это кристаллическую чуму что ли? Так я же сказала, это от…

– Теневик. – Холодно заметил Морзий. – Ты знаешь про теневиков! И про некий «ключ» верно?

– Да. – Замялась Эпифаня. – Но, кажется, Теневика остановили…

– Теневиков может быть больше одного. – Не согласилась Квея.

– Самое главное, это ключ, Эпи. – Спокойно выговорил Морзий, соединив пальцы рук и глядя на девочку исподлобья. – Так что за «ключ», за которым охотится Теневик?

– Ну, я.… Как-то раз. – Эпи замялась, не зная с чего начать.

В это время Ховин что-то шепнул Морзию на ухо, тот что-то шепнул в ответ и, остановив девочку жестом, произнес:

– Ты знаешь, почему мы здесь, Эпи?

– Убегаете от Инквизиции к центру леса? – Пожала плечами Фаня.

– Ищем путь к центру леса. – Поправил ее Морзий. – Инквизиция охраняет его не просто так.

– Там сокровища и тайна? – Вспомнила их разговор Эпи.

– Не просто тайна. – Вмешался Ховин, заговорщицким тоном протягивая каждое слово. – Величайшее Открытие!

– Это только предположение. – Недовольно огрызнулся на гнома Морзий. – Там может быть, что угодно.

– А, вот и нет. Я тут давеча нашел вот этот трактат. – И гном достал из-под бороды потертую пожелтевшую книгу, очень знакомую Эпифане. – Не знаю, кто написал. Но тут подробно описывается акт Открытия, после которого все и началось.

– Если это написал культист, то не мудрено, что там описаны их сказки!

– Эта книга не врет. – Вдруг проронила Эпи. – Она описывает то, что ты делаешь еще до того, как ты это сделаешь. Неприятное ощущение.

Она на мгновение мысленно вернулась в подземную круглую камеры, мысленно же открыла книгу и мысленно прочла несколько строк о самой себе. А затем задумалась вот над чем: и тогда, и сейчас эту книгу держал в руке человек (ну или не совсем человек) по имени Ховин. То есть этот Ховин, который вообще гном и живет за сотни лет до того Ховина.…Если, конечно, это прошлое…А, если будущее? И почему фамилии так похожи? Мозг Эпифани вскипал. Она сделала три глубоких вздоха и вдруг стала понимать Открывателя, который выглядел свихнувшимся психом. И не мудрено – после стольких то путешествий по различным вероятностям! «Стоп!» – подумала она, – «Вероятность!» А, что, если этот мир вокруг нее никакое не прошлое, а просто один из ВЕРОЯТНЫХ вариантов ее родного мира?

Она вспомнила, что такое описание имело место быть в одной из книг о приключениях Злотовласы. Так звучит даже более реалистично, чем путешествие во времени. Все сразу становится на места! Ей даже стало немного спокойнее от того, что все обрело некоторый правильный смысл. Единственное, что теперь стало давить на нее сильнее – это ответственность за жителей Ихса, которых она поклялась спасти. Но, чтобы их спасти, надо попасть в свой родной мир. А для этого снова надо встретить Открывателя. А без двери…

– Дверь. – Выдохнула она, сама того не понимая.

– Именно! – Хором вскричали Морзий и Ховин. До этого лорд и барон оживленно спорили, и Эпи со своими собственными мыслями упустила всю соль их спора.

– То есть? – Эпи недоуменно округлила глаза. – Я просто хотела спросить – тут, в лесу есть двери? Ну, в какой-нибудь гробнице? В заброшенном замке? В проклятом форте? В Домике лесника?

– Я об этом и говорю! – Выкрикнул гном. – В сердце леса есть дверь! Точнее – Дверь. Ее еще называют Великая Дверь. Если ее открыть…

– То произойдет Величайшее открытие? – догадалась Эпифаня.

– Именно! – Вскричал гном, хлопая в ладоши.

– И что тогда? Что произойдет?

–А никто не знает. – Пыл Ховина поостыл и он немного притих – Говорят, дверь открывали только один раз, и то не знает, кто ее открыл? Но, как гласит легенда, мир после этого изменился!

– А кто сделал эту дверь? – Эпи напряженно вспоминала сюжеты прочитанных книг – Гномы? Эльфы? Демоны?

– Она не рукотворная, Эпи – Морзий вмешался с весьма скептической интонацией. – Так вот, Эпи, почему мы взяли тебя с собой…

– Потому что за мною может следить Инквизиция и за мной может следовать тень? – Попыталась угадать она, но затем поняла, что так она перебила самого лорда и сразу, же затихла.

– И это тоже. – Морзий словно сглотнул приготовленное, но не сказанное слово. – Безопасность людей в первую очередь! Но и безопасность нашей затеи тоже. А еще, Эпифаня Говорящая с камнями, ты упомянула ключ…

– Ну, да…

– А ключ и дверь – вещи неразлучны! – Вскричал гном – Как ботинок и… Второй ботинок!

– Но то другая история… – Начало было Эпи, но ее снова перебили.

– Мы ищем сокровища, Эпи. – Восхищенно прошептал Морзий.

От этих его слов в глазах его спутников заполыхало странное пламя. Одни – разрывались от предвосхищения приключений, другие – жадно оглядывались на остальных.

– Необычные сокровища! – Продолжил за Морзием барон Ховин.

– Нерукотворные. – Протянул Морзий. – Дело в том, Эпи, что в мире существует множество особых предметов, которые выглядят так, словно изготовлены кем-то, но их на самом деле никто не создавал! Они появились сами по себе.

– Предметы весьма не примечательны внешне. – Снова продолжил барон. – Но каждый из них способен творить чудеса!

– Как волшебные!? – Загорелась интересом Эпи.

– Нет! – Недовольно отозвался Мовор. – Они просто нарушают законы мироздания! Прогибают реальность под себя.

– Ну, я же и говорю – волшебство! – Уточнила Эпифаня, за что заработала злобный эльфийский взгляд в свою сторону.

– Мы думали, что твой меч это один из таких предметов. Но если ты говоришь, что это какой-то там говорящий камень – пусть будет так. Как видишь, в этих местах и без Нерукотворных Вещей чудес хватает, и нас они не удивляют. – Морзий обвел рукой вокруг себя, указывая на окаменевших чудовищ. – А нерукотворные.… Эти предметы горазды продлевать жизнь, избегая смерти.

– Приносить удачу. Менять цвет носков. – Подхватил Ховин.

– Они останавливают время, убирают боль, позволяют дышать под водой. – Перечислял лорд.

– Дают способность глядеть в будущее, заглядывать в прошлое, подглядывать в закрытые комнаты. – Ховин сделал вид, что загибает пальцы. – Но некоторые из них наиболее могущественны. Вроде той двери!

– Возможно, двери. – Поправил его Морзий.

– Двери! – Настойчиво повторил Ховин. – Такие вещи способны создать и другие Нерукотворные предметы. И они порождают чудеса таких масштабов, как.… Как.… Как Вечный Лес!

– А я тебе говорю, что у леса есть Живое Сердце. А дверь…

– Так вы ищите дверь! Группа, которая ищет дверь? – Вдруг вскрикнула Эпифаня. Как укол раскаленным гвоздем в ягодицу всплыло в ее голове воспоминание о гадании Нимфии: «Ты встретишь людей, что ищут дверь».

– Да, – кивнул гном.

– Не совсем. – Покачал головой Морзий

– Наверное, ты прав. – Ховин покосился на лорда. – Нас не сама дверь интересует. Нам чудес подавай. А Дверь там или Сердце, или волшебная фея – без разницы. К тому же дверь вещь опасная. Открой ее и весь мир изменится!

– А дверь ищут Культисты. – Недовольно закончил Морзий.

– Культисты? – Удивилась Эпи.

– Странно, что ты знаешь о некоем ключе, а о культе не знаешь! – Ховин глянул на девочку весьма подозрительно. – Братство Замочной Скважины. Все, что касается ключей, касается и их. А о каком ключе говорила ты?

– Вот об этом… – Эпи неловко достала из заднего кармана обломок ключа. – Но он… Мы…. То есть я…. Проверили его. Он не очень необычный.

Морзий принял обломок, подержал его в руке, перебросил из руки в руку, протянул Ховину. Тот попробовал обломок ключа, как монету, на зуб, потом взвесил в ладони, потер пальцами, долго всматривался через него на огонь. Только потом протянул его Эпи.

– Он всегда был сломан? – спросил гном.

– Нет. Я его сломала. – Стыдливо призналась Эпи. – Он застрял в двери и…

– Такие вещи, вроде, не ломаются? – спросил Морзий, глядя на Ховина.

– Не должны. – Неуверенно прокряхтел тот, затем обратился к Эпифане. – А что необычного он творил?

– Он… – Замялась Эпи. Она на миг испугалась, что ключ могут отобрать, если узнают о его необычном свойстве, тогда она не сможет найти Открывателя, не сможет вернуться домой, не спасет Ихс, и вечно будет испытывать муки совести. – Вроде, никакими. Кроме того, что за ним гонится Теневик. То есть гнался.

– Гонится теневик… – С раздражением и скептицизмом усмехнулась Квея. – И ты носишь его с собой? Кусок ключа, за которым гонится ужасная демоническая тень и который совсем не обладает никакими полезными свойствами?

– Ну, он спас меня пару раз. – Немного разозлилась Фаня. – Ладно, один раз. А теневика так вообще остановили!

– Теневик не может быть в одном числе! – Выговаривая каждое слово, особенно согласные, Квея чуть не перешла на крик.

– Значит, этот ключ что-то да значит для Братьев Скважины. – Задумчиво протянул Морзий, а потом пояснил: это они посылают теневиков во все края, чтобы те искали для них что-то. В основном ключи. Говорят, они уже Дверь нашли. Поэтому я и не верю, что дверь стоит в центре леса.

– Нашли? – Эпи прозвучала и испуганно, и заинтересованно сразу.

– Даже, если нашли! – Буркнул гном. – Дверь всегда возвращается туда, где она была! Они ее вроде бы как откопали, затем погрузили на корабль, а там произошла чертовщина и…

– Белый корабль. Он пропал. – Вспомнила Эпи легенду.

– Да, белый – удивилась Вероника – а ты откуда знаешь?

– Распространенная легенда о белом корабле призраке. Часто ее слышала.

– Так вот, корабль пропал, а дверь вернулась на место. – Закончил свою идею Ховин.

– А, если она даже и у Братьев, то открыть они ее не могут, им ключ нужен. – Добавил Морзий. – Говорят, это должен быть ключ от всех дверей. Будь я тайным грязным орденом нечестивцев, которые зовут себя Братством Замочной Скважины и имеют соответствующий символ, то я бы и скал именно такой ключ! Твой ключ случайно…

– Нет, он точно не открывает все подряд. Точнее не открывал.

– Точно, он же у тебя в скважине и сломался! – Гоготнул гном.

– А откуда у Братьев Теневики?

– Они, вроде, подыскали ключики к другим мирам, где живет всякая нечисть. – Предложил свою догадку Морзий.

Эпи нервно крутила обломок ключа пальцами. Ее сейчас не пугали теневики. Мысль о том, что гадание сбывалось точь-в-точь, заставляла ее волноваться. А все сходилось, как по картам – есть культ, который хочет открыть дверь. Точнее – ДВЕРЬ, великую и ужасную, изменяющую мир. А еще она встретила того, кто умеет открывать двери, собственно О-Дэ. А, если культ доберется до О-Дэ и заставит его открыть ДВЕРЬ? Эпи сглотнула, ее воображение тут же нарисовало множество вариантов событий и все весьма эпичны и ужасны. Неужели надо забыть об Открывателе, чтобы спасти мир? Тогда что станется с Ихсом? Ведь тогда она не вернется туда, и все там засахарятся, как банка меда! Она поспешила убрать обломок ключа обратно в карман. Он ставил ее перед выбором, который она не могла совершить.

Без ключа в руке стало легче дышать. Тут же в мыслях родилась легкая надежда: «Что, если открыватель может открыть все двери, кроме одной, той самой? Ведь в предсказании говорилось о том, кто сможет открыть дверь, а не все двери!».

Немного успокоившись, она присела на землю. Ей тут же протянули плошку с лапшой, в котелке тем временем заваривался ароматный травяной чай.

Глава 13 Огни в небе

– Смотри! – Прошептал Морзий Эпифане, когда все стали заворачиваться в шерстяные походные плащи.

Он отвел ее к краю каменного кольца, а затем достал из кармана тонкую бронзовую цепочку, на конце которой болтался небольшой хрустальный шарик. Это запросто могла быть вычурная висюлька для дорогой хрустальной люстры, но Морзий держал ее так, словно это самая хрупкая вещь в мире.

– Это маятник! Выменял у одной гадалки. – Пояснил Лорд. – Хочу показать тебе, как он работает.

Подвесив маятник за палец, он вытянул руку и провел им дугу. В определенной точке маятник наклонился вперед, словно указывая на одну из каменных плит круга.

– А теперь глянь.

Он пригласил ее подойти поближе. Эпи взглянула на каменную плиту – ничего особого. А затем на ту же плиту сквозь хрустальный шарик. И все изменилось – каждая шероховатость, каждая выбоинка на каменной поверхности образовывали единое изображение карты, исполосованной линиями долготы и широты. Красная стрелка в углу карты указывала направление до следующего места.

– Карта находится на каждой стоянке. – Объяснил Ховин, который появился как чертик из коробочки. – Стрелка указывает следующее место с картой и так далее. Путь между стоянками относительно безопасен. Если бы мы сбились с пути, то…

– Обратились бы в камни? – спросила Эпи.

– Нет, но некоторые дороги словно отбрасывают тебя на многие километры назад, а иногда выводят из леса. Так, словно лес сам не хочет, чтобы до его центра добрались непосвященные.

– И кто это сделал? Ну, карты, маршруты, тайники?

– А вот это уже загадка Вечного Леса и Нерукотворных вещей. – Лукаво произнес Морзий.

Эпи уложила эти слова в свой небольшой багаж знаний, покосилась в пол, зависла на мгновение, выдохнула незначительное «так» и снова посмотрела на благородных лорда и барона.

– А почему вы рассказываете об этом мне? – Сформулировала она вопрос. – Я-то тут причем?

– А ты новенькая в нашей группе. – Раскатисто, но все же шепотом проговорил гном. – И инквизиция тебя не видела. Ведь не видела же?

– Нет. Во имя святых рулетиков – нет! – Эпи замотала головой.

– И ростом и возрастом ты походишь на невинное дитя! – Ховин слегка гоготнул, все равно, паровой гудок. – К таким и подозрений меньше.

– Нас-то с Морзием и ребятами эти ищейки не раз вызывал ив свои хоромы. Допрашивали, искали у нас Нерукотворные предметы.

– Если мы появимся снова перед ними все такие красивые, – объяснял гном, – нас заподозрят еще больше! А ведь терпение даже у инквизиции не сталь!

– А инквизиция. – Лорд оглянулся куда-то назад и замер. – Она уже идет по следу.

– А, если они след нашли, – продолжил за него барон, – то возьмут нас в самые короткие сроки.

– А еще ты все равно как-то связана со всей этой историей. – Морзий посмотрел по сторонам и еще ближе наткнулся к девочке. – Так что ты понесешь маяк. И следующую отметину на карте – срисуешь ты.

– Как здесь! – Ховин с улыбкой показал Эпифане блокнот в кожаном переплете, страницы которого представляли собой небольшие фрагменты карты.

– Вот так просто? – Нервно усмехнулась Эпи. – Доверите мне искалку и миссию по поиску карты? А, если я того? Исчезну, как и появилась?

– А куда ты денешься? – Отмахнулся Морзий с широкой улыбкой. – Я – Лорд Восточного Края, Ховин – Барон Закатной Гряды. А если и этого тебе мало, то у нас твой меч, который для чего-то там тебе нужен.

Эпи покосилась за спину лорду и барону, там, среди походных рюкзаков продолжал лежать Радужный Клинок. Его так и не вернули, наверное, посчитав вооруженную Эпифаню уж слишком опасной. А может быть специально взяли клинок в заложники, чтобы у Эпи появился стимул пролезть, скажем, в самое опасное место этого и без того опасного леса?

Так или иначе, клинок продолжал мирно переливаться всеми цветами радуги в свете костра. Всего метров десять (плюс-минус парочка параллельных миров) отделяло Эпифаню от исполнения ее клятвы, ответственность которой уже втаптывала ее в землю.

– Ладно. – Недовольно крякнув, согласилась она. – По рукам.… Или ногам? Только одно не пойму. Если они ищут у вас Нерукотворные.… Э… вещи? То как вы их…

– Прячем! – Отрезал ее Ховин. – Ну, и свои люди в инквизиции кое-что да протаскивают.

– А как у вас не забрали маятник? Он же тоже…

– Нет! – Не согласился Морзий. – Это тонкая работа, чудесная, волшебная.… Какая угодно! Но не Нерукотворная. Как он попал к гадалке, знать не знаю.

Эпи подозрительно прищурилась, проматывая эту информацию в голове.

– А гадалка эта. – Эпи прикрыла один глаз рукой. – У нее нет одного глаза?

– Все у нее есть. Вроде бы. Не припомню уже. – Пробормотал отвлеченно Морзий. – Все. Отбой! Если мы не хотим попасться в руки инквизиции прямо на рассвете, надо выспаться до восхода!

Ночь пролетела для Эпифани, как скорый поезд. Тот самый поезд, что всеми своими колесами проехался по ней взад и вперед, не оставив ни единого живого места. Искусанная комарами и помятая булыжниками, на которых Эпи посчастливилось спать, под утро она чувствовала себя, как побитый мешок картошки.

До рассвета оставалось совсем чуть-чуть, когда они затушили остатки костра, похватали свои вещи и пустились прочь, туда, куда указывала им карта.

Девочка старалась выглядеть не сонной и зевать не так широко. Она очень хотела соответствовать группе искателей приключений, в которую ее наконец-таки официально приняли. Ведь это просто мечта какая-то! Она столько раз себе представляла подобное приключение. Ведь такие истории чаще всего описывались в ее любимых фантастических сказках. А тут – лорд-рыцарь, барон-гном, два эльфа, воин стражи, колдун и даже Вероника – вся эта братия словно со страниц сошла! Как и многое другое за последнее время. Ну что же, Эпи всегда мечтала о таких приключениях, что заберут ее от серой будничной реальности на дороги подвигов и тайн. И недаром же говорят, что мечты сбываются?

Очень скоро усталость и синяки от полуночных камней перестали портить Фане настроение. Она то и дело пыталась понять, какая роль в этой команде авантюристов досталась ей? Может она так и считается среди них воином? Хотя какой воин без меча? Или же она лазутчик?

Подумав об этом, она нехотя покосилась на гнома. Некогда его почти полный теска уже использовал ее, как лазутчика в своих целях, чтобы добыть ту книгу, а теперь эта книга у гнома.…И именно эту книгу хотел получить Открыватель, чтобы в чем-то там удостовериться и понять, как же Эпифане удалось попасть туда, куда попасть невозможно? Судьба играла с Эпи в самую странную партию из всех, что уже были сыграны.

Где-то за их спинами, прямо на востоке, временами раздавался странный гул. Морзий каждый раз оглядывался, потом смотрел на солнце и потом поторапливал всю группу. Что могло издавать такие звуки, Фаня не могла сказать наверняка – может быть особые сигнальные рожки воинов инквизиторов? А, может, надрессированные тролли или боевая медвежья кавалерия? Да, что угодно! Все равно попадаться в их лапы не особо то и хотелось.

Солнце уже почти поднялось в зените, когда им все же было позволено сбавить темп и остановиться возле тихого ручейка для того чтобы пообедать. На востоке, словно подчеркивая напряженность погони, стали появляться башенные облака, горизонт затягивала дымка, а порывы ветра тревожно трепали верхушки деревьев.

И снова Эпифаню отправили за водой. Но на этот раз ни одну.

– Ядовитый шиповник, гигантские ежи, шепчущий ятрышник, осиные осины. – Перечислял Ховин все опасности, что таятся в лесу вне указанной картой заветной тропинки. – Паукозмеи…

– Паукозмеи? – переспрашивала Эпифаня.

– Это как змеи, но с шестью глазами. Или как пауки, но без лап и с хвостом. Ну, очень ядовиты!

С Эпифаней пошел беззаботный Конан. Он смотрел на все с улыбкой, что-то напевал себе под нос и как бы невзначай бросал камни в разные стороны. Эпи сначала не понимала этих его действий, и уж думала сказать, дескать, не время разбрасывать камни! Но вот один камень, пролетев над зарослями валежника замер в воздухе и стал лететь так медленно, что его могла обогнать сонная улитка верхом на мертвой черепахе! Эпи так и застыла с открытым ртом и приготовленным предложением.

– Кстати, вот. – Вдруг Конан указал через кусты на небольшой овраг. – Как и показано на карте! Вода!

Тонкий ручеек хрустальной прозрачности весело прыгал здесь по серебристой гальке. Конан ткнул в ручей своим походным посохом. Подержал палку в воде. И ничего страшного не произошло.

– Все чисто, это вода! Набирай! Ты ж у нас водонос? – И он отвернулся куда-то вдаль, туда, откуда доносились не то раскаты грома, не то рокот чего-то жуткого.

– А чем это могло быть? – Спросила Эпифаня.

Она попыталась зачерпнуть воду котелком, но безуспешно – слишком большой котел и слишком мелкий ручей. Тогда она принялась набирать воду одной из выданных ей фляжек, опуская ее полностью в воду, наблюдая, как та пускает жемчужные пузырьки, и уж потом переливать это в котелок.

– Например, мертвая вода. – Спокойно пояснил Конан. – Вроде бы вода, но высасывает из тебя все соки! Кожа стареет от нее на глазах, стоит только намочить. Только Панацея спасает!

Эпи посмотрела на свои руки, нет, не постарели ни на грамм, точнее ни на год. И она снова перелила чистейшую жидкость из фляги в котел.

– Вандер. – Вдруг пробормотал себе под нос Конан.

– Что?

–Я говорю – Вандер. Не Дверь. Ну, разве может дверь стоять сама по себе? Разумеется, должна быть стенка! Или целый дом. Есть мнение, что там, в центре леса, стоит себе дом и зовется он – Вандер.

Из-за приступа любопытства Эпи даже остановила свою работу. Ее воображение сразу же нарисовало черную приземистую избушку в самой темной непролазной глуши.

– И что с этим домом? – Спросила она.

– Кто-то скажет, что дом и есть Нерукотворный Предмет. А кто-то верит, что там живет существо. Вроде джина, понимаешь? Исполняет желания!

– О, у меня есть пара желаний… – Начала было Эпифаня.

– Я же на стороне третьих. – Перебил ее Конан – Эти третьи, как и я, думают, что окажись ты в Вандере, как сразу же приобретешь вселенскую мудрость. Понимаешь? Все знания мира!

Эпи представила, как она за одно мгновение обретает все знания мира и у нее тут же появилась куча вопросов.

– А как работают эти предметы? – спросила она. – То есть над ними надо читать заклинания? Проводить ритуалы? Они красиво светятся, гудят, стреляют во все стороны красными лучами? Пиу-Пиу!

Она изобразила свист, с каким по ее мнению должны летать во все стороны красные лучи.

– Да все по-разному. – Стражник пожал плечами, да так, что его кольчуга зазвенела. – Слышали мы про одну иглу. Обычная швейная игла! Но пока ты ее держишь в руке, тебе хоть скала на голову упадет, все равно. А есть камешек: ты его заносишь в дом, и топить не надо, постоянно будет тепло, даже если за окном метет. Как видишь, никаких пиу-пиу.

Эпи набрала еще одну фляжку и оценила – сколько же еще ей предстоит черпать. Оказалось – половина.

– Хотела бы я иметь вечную фляжку с водой! Может, в тихом доме такая есть?

– Мы даже тихого дома то еще не видели. – Усмехнулся Конан. – Не то что бы туда входить!

– Да я и не в такие места залазила! – Усмехнулась в ответ Эпифаня.

Она вспомнила про попадание в дом-с-краю и его обитателя и тут же застыла. А, что, если…? Непонятный дом, который, со слов его хозяина существовал всегда. А сам хозяин способен путешествовать по мирам-вероятностям. А с другой стороны – Открыватель не джин, желания не исполнял. Вселенских знаний Эпи в себе не чувствовала. Да и Дом-с-краю не находился в центре леса. Он, как говорил сам Одэ, вообще нигде не находится. Нигде и никогда.

– Эпи!

– Что?

– Ты хоть следи за…– Стражник тыкнул пальцев в ее труд. Как оказалось, котелок уже совсем наполнился, и вода обильно текла через его края, а Эпифаня все продолжала лить туда из фляги.

–Так о чем задумалась? – Прищурившись, спросил Конан.

– Я? О вечной фляге!

– Я уж подумал, тебя Мозговой Комар укусил. Ладно, пошли.

Обедать пришлось очень быстро. Не успела закипеть вода, как там уже заваривалась сухая походная лапша. А как только та заварилась, ее сразу же съели. Не успел привал начаться, как уже все собрались и снова пустились в дорогу.

Тучи неуклонно приближались, нависая над их спинами. Ветер усиливался. Он то и дело доносил до них ароматный запах дождя, а вместе с ним и утробный рокот.

– Главное – не сходить с дороги. – Громогласно вещал Ховин. – Шаг с маршрута и найдешь себе неприятности.

– А как же инквизиция то за нами успевает? – Спросила Эпи. – Она же дорогу не знает!

– Поэтому мы еще не в ее лапах. – Бросил через плечо Морзий. – Если они бы они точно знали нужный путь, они бы еще вчера нас прищучили. Максимум – к обеду. А так да, они местные дороги все знают и всегда нас находят.

– А, если ничего не случиться, – радовался Ховин, – то к ночи мы уже будем в нужном месте! Там возьмем еще кусочек карты и через год…

– Через год?!

– Ага, Эпи, через год! – Язвительно заметил Мовор. – Мы устраиваем вольную охоту каждый год! Уже который год подряд.

– Мы еле успеем найти карту. – Пояснял Ховин. – Как нас тут же схватит Инквизиция. Может, чуть-чуть позже. Но за один раз открыть два кусочка карты не выйдет.

– И Инквизиция по головке не погладит. – Недовольно фыркнула Вероника. – А что ты, юная леди, ожидала? Мы проникли на запретную территорию! Не слышала, чтобы сторожевые псы приносили косточки нарушителю границ.

– Нас всех сожгут? – Испугано выдохнула Эпифаня.

– Да нет, что ты! – Отмахнулся барон. – Пожурят, отберут что-нибудь и отпустят.

– Точно сожгут. – Еле слышно пробурчала Эпи. Ей почему-то казалось, что ее, как странную чужестранку в странной одежде и со странной легендой, инквизиция уж точно невзлюбит.

–А потом станут следить. – Заканчивал за друга Морзий. – Каждый день следить. Через год, правда, им это надоест.

– Так значит, мы сегодня к двери не попадем? – подавлено заключила Эпифаня.

– Может быть, даже не через год. – Усмехнулась Квея. – Через годы!

– Годы это долго. – Снова себе под нос выдохнула Эпифаня.

А дверь ей нужна срочно. Она очень надеялась, что открыватель, станет искать ее и найдет ее только возле двери, пусть даже это будет самая странная и могучая дверь во вселенной! Он же говорил, что может открыть любые двери? На дверь она возлагала многие надежды, такие как спасение Ихса от кристальной чумы и спасение своей горячей головушки от рук инквизиции, что вот-вот ее схватят. И вот эти надежды потихоньку рушились.

Солнце уже спешило на закат, когда они с трудом вскарабкались по крутому склону округлого холма. За ним лес заметно поредел, разбежался в стороны, превращаясь вдали в изумрудный частокол.

– Открытая местность. – Недовольно бухтел гном. – Тут нас за километры заметят! Эта карта сломалась?

– Нет. Но дорога есть дорога. – Развел руками Морзий и первый начал спуск вниз к обширным полянам. – Придется прятаться в высокой траве, тогда станем мене заметны, но двигаться будем медленнее.

Облака тем временем закрыли все небо. Ветер пробежался волнами по высокой траве, и прятаться в ней стало сложнее. Солнце тоже скрылось в тучах, потемнело. Совсем рядом прозвучал какой-то, ну, очень знакомый гул. Он не вписывался в местную обстановку. Чужой, нездешний. Но Эпи точно слышала его раньше. Она остановилась, пытаясь прислушаться к гулу, но ее тут же толкнули в спину.

В этот момент она краем глаза заметила немощную фигуру, стоящую на самом краю обширной поляны. Что-то очень похожее на человека. Фигурка, ссутулившись, махала рукой. Эпи прищурилась, чтобы повнимательнее это рассмотреть, но этот кто-то находился слишком далеко, даже для ее орлиного зрения. Тем более силуэт этот стоял неподвижно, так что Эпи решила, что это всего лишь похожий на человека куст.

Они почти пересекли поле, оказавшись у самой кромки хвойной рощицы, как вдруг облака у сеемого горизонта расступились, и на небольшом лоскуте чистого неба появилось солнце. Угрожающе красное, оно висело как огромное яблоко. Каждое дерево сразу же обзавелось собственным темным продолжением в виде длиннющих черных теней. Тень от странной сутулой фигурки появилась последней, вопреки всем возможным правилам и законам природы. Она раздувалась, росла, и вот уже обратилась в ужасную когтистую лапу прямиком из кошмарного сна. Тонкая фигурка, порождающая тень, быстро поползла вперед. Эпи с ужасом определила, что в этом тандеме – тень и ее хозяин, главной стала тень. Фигурка не следовала за тенью, тень просто тащила фигуру за собой, как улитка обычно тащит свой домик!

– Те-те-теневик! – Выкрикнул первым Кобальд.

Вся компания резко развернулась и поспешила уже назад, но тени движутся куда быстрее. Они попытались броситься врассыпную. И тут– то тень накрыла их, как приливная волна. Эпи даже не успела подумать об обломке ключа в ее кармане, а теневик уже рухнул на грудь Конана, а потом прилип к ногам Квеи. На миг создалось впечатление, что у нее появилась вторая тень. Эльфийка взвизгнула не то от боли, не то от страха, а ее вторая тень, как огромный спрут уже тащила ее куда-то назад своими огромными черными щупальцами.

Морзий выкрикнул что-то нечленораздельное. Он прыгнул вперед, схватил лучницу за руки и вслед за ней проелозил пузом по полю метров десять. Только там тень отпустила их и снова прыгнула вперед. Мовор и Кобальд, что вдвоем оказались на пути теневика, сразу же потеряли равновесие и разлетелись кто куда – тень прошла под их ступнями. Длинные щупальца плоского спрута направлялись уже к ногам Вероники, еще мгновение и она обзаведется второй тенью. Но на пути теневика появился Ховин. Он словно наступил на голову теневому чудовищу. И тут же тень отбросила его назад, утаскивая в высокую траву.

Эпи бросилась к друзьям, но теневик угрожающе встал на ее пути. Оттолкнув девочку, в бой вступила Вероника. Она выхватила тонкий, похожий на шпагу меч, но теневик, черной бесформенной массой залез по ее ноге к ее пальцам. Вероника вскричала, а ее пальцы под действием невиданной силы разжались один за другим. Меч упал в высокую траву, а Веронику отбросило назад, как если ее сильно лягнули в живот.

И вот теневик снова атаковал. Он змеей прополз между теневых стволов, нырнул в теневые кусты, а потом, заскакал по теневым веткам как обезьяна! Как огромная, черная, бесплотная и абсолютно плоская обезьяна. Как только лапы обезьяны потянулись к ее ногам, Эпи подпрыгнула. Но разве можно перепрыгнуть тень? Теневик прошел под ее ногами и ухватился за ее же собственную тень.

Ощущение не из приятных: все кости внутри Эпифане будто заморозили, а потом огромными грубыми клещами стали вытаскивать наружу. Даже дыхание перехватило! Эпи даже показалось, что тень ее затрещала по швам и стала болезненно отлипать от ее собственных ног.

Но в этот момент прошумел ветер, высокая трава и деревья закачались, вслед за ними зашевелились их тени. Закачавшиеся ветви захлестали теневика, и тот ослабил хватку. Эпи упала неподалеку. Нервно она бессмысленно ощупывала пространство вокруг себя, пытаясь почувствовать свою собственную тень. Но вместо неосязаемой тени она ощутила под своими пальцами холодную рукоять шпаги Вероники.

Она тут же ткнула новообретенным оружием в ближайшую тень. Мимо! Проткнутой оказалась тень от недалекого валуна.

«Да как можно победить тень?» —Внутренним голосом пробормотала Эпи. И как в ответ на вопрос внутри же прозвучал отдаленный старческий голос Открывателя. – «Тень побеждает то, что порождает тень». На что сразу же созрел вопрос, а что порождает эту тень?

Девочка подняла глаза на ту самую фигурку и застыла – перед ней висел истлевший скелет в обрывках какой-то одежды. Он неуклюже двигался, как подвешенная в воздухе марионетка в неумелых руках. Каждое колебание тени вызывало очередное дрыганье конечности скелета, и именно так, а не наоборот!

Но, не смотря на все движения, скелет выглядел больше чем мертвым, он лишь необходимость, которую использовал теневик, чтобы перемещаться в лучах солнца!

«Театр теней» – Смекнула Эпифаня. Она рванула вперед, намереваясь миновать скелет и воткнуть шпагу с солнечной стороны. Но она не уследила за собственной тенью. Ее снова словно схватили за внутренности и потащили назад. Она только и успела, что бросить шпагу вперед.

В скелет она не попала, не то потому что он ловко уклонился, не то из-за того что шпага пролетела в метрах пяти мимо него.

– Солнечные часы! – выкрикнула Эпифаня. – Тень побеждает то, что порождает тень!

Но тень уже просочилась ей под веки, стало слишком темно, почти как ночью. Только алый шар солнца еще кое-как пробивался сквозь эту пелену.

И тут все кончилось. Тень взревела и ослабила хватку. Бросив Эпи, она поспешила назад, в сторону заката. Но тени не ходят против света. Как огромная хищная улитка теневик втягивался в свою костяную раковину. А все из-за того, что оставшийся за костяной фигурой скелета лорд Морзий, ухватил одной рукой упавшую рядом с ним шпагу, поднимал ее к небу. И сейчас шпага создавала точную свою теневую копию. Острие теневого меча и пронзало теневое чудовище. Теневик пару раз дернулся, взвыл, попытался зацепиться за близлежащую к нему тень сосны, но сдался. Солнце как раз заходило за облако. Яркий свет превращался в легкий сумрак, тени перестали быть столь отчетливыми и резко стали уменьшаться. Только теневик оставался угольно-черным. Однако он с писком стал втягиваться в тень клинка. Вот застучал костями рухнувший скелет, вот черные лепестки распустились на стали шпаги. Из последних сил Морзий опустил холодное лезвие клинка в освобожденные для этого ножны. Теневик схвачен! Эпи вздохнула, торжественно вздернула большой палец к небу, и рухнула на спину.

Боль разливалась по всему ее телу, и, казалось, вытекала за ее пределы. Глупости, конечно, но складывалось впечатление, что болела сама ее тень! Что касается теневика – девочка продолжала чувствовать его присутствие. Будто его частички остались под веками, между зубов и в волосах.

Перед тем как вырубиться, Эпи окинула взглядом поле битвы: ее новоиспеченные приятели медленно вставали, дрыгала руками и ногами, в общем – оставались живы. Это радовало. Радовало до тех пор, пока угасающий взгляд Фани не коснулся вставшего на корточки гнома. Его могучие рукавицы слетели, обнажая совсем маленькие худые руки, борода съехала набок, а слетевшая шапка обнажала копну жидких волос. А его лицо…

Ховин оказался Ховиным? Как?! Но эта неопределенность уже пульсировала тревожным сном, в которым и не скажешь точно, что было реально, а что нет.

Разбудили Эпифаню холодные струи дождя, упавшие ей на лицо. Вспыхнула молния и она обнаружила себя прислоненной к дубу. Рядом с ней возвышалась фигура Морзия, чуть поодаль, под самым дождем стоял Мовор, он хищно оглядывался по сторонам. В глазах эльфа сверкал напряженный панический страх.

– Наконец-таки! – Взволновано ответил Морзий. – Уже сил нет тебя тащить.

– Ховин. – Первым делом пролепетала Фаня. Пересохший рот этому не способствовал. – Где этот…?

– Пошел отвлекать инквизицию. Мы отпочковываем от группы по человеку, чтобы сдержать ее и дать возможность носителю маяка найти карту. А они уже близко.

Тут Эпи заметила что мир вокруг полнится тем самым чуждым нездешним звуком, гулким, ребристым, как храп. Храп чего-то огромного и металлического. Достаточно громкий, чтобы перекричать дождь, ветер и гром. И этот голос точно не принадлежал тени. Здесь пряталось что-то еще. Что-то неожиданно большое!

– Вот, это тебе – Морзий выдал Эпи небольшой сверток. – Там карта, и кое-что, что тебе пригодится. Ховин оставил. А теперь вперед!

Он отвернулся и направился под дождь. Эпи встала и слабо окрикнула его:

– А как же меч?

– Верну, в обмен на обрывок карты! – Улыбнулся лорд через плечо. – Иди в противоположную сторону! Спрячься, инквизиция искать тебя не будет, увидимся потом!

– Но…

– Вперед! – рявкнул уже Мовор.

В этот же самый момент дуб затрясло от ужасного порыва ветра. Дрожащий гул заполнил все вокруг, и столб яркого света обрушился на них. Прямо над тем местом завис огромный вертолет, а затем и еще один и еще.

Эпи не стала спрашивать никого, что делают вертолеты в далеком средневековье. Она просто взяла ноги в руки и побежала туда, куда ей указали.

Глава 14 Место, помеченное крестом

Открыватель был прав, когда говорил, что путешествовать во времени нельзя. Никакое это не средневековье и никакие это не эльфы, и уж тем более никакой это не барон-гном! Первое тому доказательство – ухо. Ухо, которое отвалилось у Мавора, который до самого конца сопровождал девочку, прежде чем остановиться и сдаться инквизиторам из вертолетов. Эпи могла подумать, что это кинжал, пряжка ремня, заколка.… Да что угодно! Но нет – то оказалось длинное эльфийское ухо. И оно было резиновым. Искусственность происходящего породило ощущение нереальности. Но Эпи продолжила бежать, хоть и ощущала себя как во сне. И пусть рыцари, лорды, бароны, колдуны, маги и лучники оказались «резиновыми», вертолеты, лес и дождь оставались настоящими. Даже более чем! Особенно Лес. Ведь на ежа не наденешь накладные иголки, чтобы он стал размером с кабана? А это значило только одно – даже в мире полном обмана и масок, надо глядеть под ноги.

Последнее у Эпифани получалось хуже всего на свете. Потому Эпи очень скоро провалилась в раскрытый люк.

Павшая листва и какие-то бумаги смягчили ее падение, так что обошлось без переломов. Она очутилась в старом коллекторе. Об этом говорила облупившаяся кирпичная кладка и проржавелые трубы, совсем не средневековые. Тут же оказался и капот старинного Фьорда модели «Поползень». Судя по ржавчине его кузова и выцветшей краске, тот провалился сюда пару десятилетий назад. Небольшое подземелье освещалось слабым серебристым светом – прямо из стены сочились тонкие струйки яркой белоснежной жидкости – Панацеи.

Эпи поспешила забиться в угол. Там, где с потолка не сыпались ледяные капли дождя, она и уснула, обнимая завернутый в шерстяную тряпку предмет переданный ей Морзием.

Под утро шум дождя смолк. Его сменило отдаленное шуршание и неприятный скрежет. Он то и разбудил Эпифаню. Она очнулась, ожидая увидеть перед собой огромного длинноногого паука, скрежещущего гигантскими жвалами. Но вместо членистоногого она лицом к лицу столкнулась с другой неприятной и малоизвестной тварью: на трубе, согнувшись в три погибели, сидело покрытое чешуей существо с неестественно длинными пальцами. Оно очень напоминало обезьяну. Зеленую. С длинным мясистым хвостом, который к своему концу становился плоским, как у бобра.

Обезьяна с интересом обнюхивала сверток, который аккуратно сперла у Эпифани, пока та спала.

– Отдай! Мое! – Полушепотом произнесла Эпи, жадно протянув руку.

Но обезьяна зашипела на девочку, обнажая длинные зеленые зубы. В этот момент Эпи пожалела, что Радужный Клинок не с ней. Тогда она схватила первое, что попало ей в руки. Это оказалась газета – старая и грязная, плотная, почти как тонкая фанера. Эпи мгновенно свернула газету в трубочку и швырнула в чешуйчатую обезьяну. Та издала неприятный визг, как стеклом по стеклу, и в ответ запустила в Эпифаню своей ношей.

– Слышал? – Раздался голос где-то наверху.

Это заставило насторожиться сильнее, чем при виде странной внеземной мартышки.

– Да. – Ответил тем временем второй голос. – Кажется, вон там!

Послышались шаги, хрустящие лесной подложкой. И они стремительно приближались. Какая-то шальная мысль, вошедшая в голову Эпи с черного хода почти что проорала на ухо: «Ложись!». И Эпи послушалась ее, так как всегда доверяла таким внезапным мыслям. Она плюхнулась в листву и тут же закопалась в нее с головой.

Через мгновение в открытый люк ударил яркий свет фонаря.

– Тут этот звук! Точно тебе говорю! – Восторженно проговорил один из голосов. – И сканер живности говорит, что тут что-то.… Живет.

–Ах ,ты! – Вскрикнул второй и визгливо выругался. – Отродье чупакабры!

Если судить по звуку, то чешуйчатая обезьяна выпрыгнула перед одним из них и залезла ему на шею, после чего дала деру дальше в лес.

–Да успокойся. – Невольно усмехнувшись, выдал первый. – От Гоблинской игрунки вреда столько же, сколько и от перистых слизней.

– От слизней электроника портится. – Поспешил хоть как-то оправдаться второй.

– Знаю. – Спокойно ответствовал первый. – И запах от них не ахти. Но теперь мы знаем, что за «малявка» удирала от вертолетов и сверкала пятками в эту сторону. По всем описаниям Филиппа это одна из этих макак. Мелкая, вороватая, прямоходящая.

Эпи, лежащая под листьями вскипела – эта фраза, скорее всего, предназначалась ей. Она хотела уже выкрикнуть раздраженное: «Эй!», но промолчала. Последние события странным образом давили на нее. Притом изнутри, как старые раны или неприятные воспоминания о досадных ошибках.

– Для уверенности. – Недружелюбно фыркнул второй. – Выстрели в эту кучу мусора! Вдруг, там еще одна такая обезьяна?

Эпи замерла. Ее дыхание замерло. Даже ее пульс остановился.

Раздался странный свистящий гул, потом щелчок, а позже шелест разбросанных в разные стороны сухих листьев. Снаряд ударил в нескольких метрах от Эпи.

– Ладно. – Наконец отозвался первый. Он чем-то щелкнул, чем вызвал прерывистый электронный шорох.

– Поисковая группа «Северная». – Сказал он в рацию. – За неподтвержденного беглеца-нарушителя просим считать гоблинскую Игрунку. Одна особь замечена в семнадцатом квадрате, туда, куда она и направлялась. Группа возвращается в ИИИ! Повторяю, мы идем домой!

Из рации с интонацией явного разочарования произнесли что-то невнятное.

– Проклятое место. – Отвлеченно бросил первый, судя по звуку, поднимаясь. – А эти ролевеки? Они продолжали отыгрывать рыцарей и сказочных тварей до конца! Прямо труппа клоунов из сгоревшего шапито.

– Никак не успокоятся. – Злобно фыркнул второй. – Вот запутаются в пространственном искажении, застрянут тут на тысячу лет, посмотрим, как тогда они станут отыгрывать сэров Ланцелотов!

Вскоре двое неизвестных, потрескивая веточками под ногами, удалились. Только тогда Эпифаня вынырнула наружу. Вся грязная, с запутавшимися в волосах сухими ветками и обрывками старой бумаги. Один из них Эпифаня достала и оглядела, им оказалась страница старинной газеты. Судя по ее дате, она не была старше самой Эпифани. А значит это не далекое-далекое прошлое. Эпи ожидала другого приключения, как в книжке! С эльфами и гномами, магами и лучниками. Она бы прошла по тропинкам неизведанной зоны, где их обязательно поджидали стражники кого-нибудь темного владыки. Тогда она точно стала бы героем! Но книжки оставались книжками, сказки оставались сказками. Эльфов и гномов не было, как и темного лорда – все это лишь игра и не более! А коварной инквизицией оказался Исследовательский Институт.

– Маленькая сказка закончилась, Эпи. – Разочаровано выдохнула она.

Но с другой стороны – она оставалась самой собой! Невероятные чудеса Вечного Леса были совершенно реальны, а где-то совсем-совсем близко, в пределах этого мира живут люди зараженного города Ихс, которым она, Эпифаня, обязательно поможет! Вот только заберет обратно свой радужный клинок. А чтобы его забрать, нужно найти обрывок карты и всего-то!

Эпи улыбнулась уголком рта.

– Но приключения продолжаются. – Шепнула она сама себе.

И пусть даже не как в книжке про эльфов. А ее собственные приключения.

Предметы завернули, немного не мало, в бороду гнома. Бороду Эпи брезгливо отложила в сторону, не к чему она. Там внутри оказался кусочек карты, которому они все это время следовали, чистые листы бумаги, красный карандаш, весьма современный с маркером завода-производителя. И книга. Та самая, что Эпи вытащила из подземелья и отдала Ховину. Между ее страниц вложили свернутую записку, которая гласила:

«Дорогая Эпифаня, Одолительница Чудовищ и Говорящая с камнями! Вернуть тебе твою долю не могу. Я на мели. Так что возвращаю тебе ту самую книгу. Возможно, она тебе пригодится. В ней нет некоторых страниц – ну, и не страшно! Никому ее не отдавай! Постарайся спрятать. При попытке ее у тебя отобрать – сожги ее или съешь. Говорят, с кетчупом – очень вкусно! Как будто бутерброд с буквами! Желаю тебе удачи в твоих начинаниях. Ховин.

P.S. Перед тем как съесть книгу, помой руки, хорошо? Можешь еще и зубы почистить! И как найдешь карту – отправь нам ее по указанному адресу».

Чуть ниже указывался электронный адрес.

Эпи злобно прорычала. Скомкала записку. Потом снова развернула. Пробежала по тексту глазами. Снова злобно прорычала. А потом остыла. Все-таки книга оказалась у нее – вполне себе заслуженный трофей. Надо будет отдать ее при первой встрече Открывателю. Но это потом.

В картах Эпифаня разбиралась чуть хуже, чем некоторые животные разбираются в цитрусовых. Особенно если карта нарисована от руки, но это единственная ее зацепка! Она попыталась найти ориентиры, изображенные на клочке бумаги, а для этого вскарабкалась на самое высокое дерево. Отсюда и стало видно одинокую скалу в виде носатого истукана, группу холмов, похожих на пупырышки на спинке жабы, а так же озеро в форме бутылки.

На глаз определив расстояния и прочие необходимые для похода ориентиры, она спустилась и стала нервно вращать кусочек карты в руках.

– И где тут север, где юг? – Буркнула она.

Компас у нее был. Валялся без надобности в поясной сумке вот уже которое время. Она достала его и разочаровано посмотрела на стрелку. Стрелка бегала по кругу, как одинокая собака за своим хвостом.

Тут Эпи вспомнила про хрустальный маятник. Он тянулся к месту, где наносили таинственную карту, а значит, его можно использовать вместо компаса! Она достала хрустальную бусину, покачала ей в разные стороны, словно кадилом. И вот шарик слегка потянуло вперед. Совершенно случайно Эпи взглянула сквозь него, как раз в тот момент, когда он завис над пожелтевшими страницами небрежно раскрытой книги. Слова и буквы попрыгали внутрь маленькой прозрачной сферы и увеличились, как под лупой. Эпифаня провела рукой и нехотя прочла мелькнувшее в шарике предложение.

«А ты уверена, что все это реально, Фаня?» – Гласило оно.

Эпи отпрянула. А потом снова навела на книгу шарик.

«Лучше использовать монеты, собранные в колодце желаний» – Прочла она.

Она внимательно просмотрела каждую строчку на странице, нервно тыкая в них маятником. Но книга больше не обращалась к ней и не говорила загадками. Но на всякий случай Эпи закрыла книгу и от греха подальше стянула ее тонким шнурком. Им же привязала ее к поясу.

А потом отправилась в путь, следуя тонкому терракотовому пунктиру на карте.

Пару раз она сбивалась с маршрута, так что очень скоро решила идти как попало, используя только направление в нужную сторону, все равно до цели идти оставалось не долго. Очень скоро она наткнулась на заросшую серебристыми цветами поляну, посреди которой оказался очередной гигантский еж. Огромная зверюга охотилась на не менее огромную добычу: из-под земли торчал длиннющий, толстый розовый хвост земляного червя-переростка, чем-то смахивающий на не менее огромную анаконду из джунглей. Червь блестел своей слизью на солнце, а еж уже раскрыл свою зубастую пасть, чтобы вцепиться в свой будущий завтрак. Она даже подпрыгнул над извивающимся хвостом червя. И оба застыли, как стоп-кадр фильма.

Эпи не особенно хотелось зависнуть вот точно так же, на какой-нибудь поляне. Поэтому она решила все же следовать безопасной тропинке обозначенной на карте. Та в это время стала извиваться подобно испуганному ужу, виляя между деревьев и камней.

И тропа эта привела Эпифаню к калитке. В зарослях вьюна и хмеля расплывчато угадывался разрушенный каменный забор. Некогда его украшали декоративные металлические решетки – но они поржавели насквозь. Посреди огороженной каменной каемкой клумбы теперь высился вековой дуб со скрученными сучьями. Его корни, как щупальца легендарного морского чудовища разломали и раскидали плитку, что оставалась от красивой садовой дорожки. Чуть поодаль высились остатки стен некоего дома. Его крыша давно обвалилась, стекла в окнах исчезли, а побелка и штукатурка смылась дождями. Теперь почерневшие от плесени кирпичи и камни украшали изумрудные заросли мха.

– Вандер? – Прошептала Эпифаня. Она и не ожидала наткнуться здесь на такое. С другой стороны, ее несколько смущал внешний вид здания – ужасный и таинственный дом под названием «Вандер» она представляла себе выше и величественней. А тут, даже дверь отсутствовала начисто. От нее не осталось даже проема. Одна единственная оставшаяся дверная петля давным-давно обратилась ржавой сосулькой.

– Есть кто дома? – вроде бы как из вежливости поинтересовалась Эпи. Но хозяевами этих стен с давних пор стали стрекозы и сквозняки, а они обычно не отвечают.

Эпи шагнула внутрь, снова сверилась с картой, затем достала маятник. Тот резко потянулся вперед, а затем вниз. Вниз до самого полу. Значит, карта изображена на полу! Эпи вручную разгребла листья, под которыми сохранился выложенный плиткой пол и парочка старых журналов. Она взглянула на пол через хрустальный шарик, но тот ничего не показал. Пол оставался полом.

Эпи побегала вокруг, рассматривая сквозь бусину каждую плиточку, но карты тут не было. Это раздражало.

– Да как же ты работаешь?! – В сердцах она пнула один из журналов, и тот раскрылся на сохранившейся от плесени странице.

«Экс-машина для чайников» – гласил раскрывшийся заголовок.

Эпи застыла. В ее голове отчетливо прозвучала фраза «Обожаю экс-машину!». И звучала она голосом Открывателя Дверей. Решив, что в статье находится что-то важное, она бросилась на колени перед журналом и стала читать. Но почти все буквы на странице смазались. Разочарованная Эпи ударила кулаком по кафелю, выронив маятник. А маятник, зазвенев по плитке, мгновенно обрел свою собственную жизнь и, нарушая всякие ненужные законы физики, покатился в сторону второго журнала.

Эпи осторожно его открыла. Тут красовались страницы, написанные от руки. И, о чудо, чернила не потекли от избытка сырости!

«Я подобрался ближе к разлому!» – Гласили строчки, написанные кучерявым почерком. – «Я чувствую, он совсем близко. Я даже могу его увидеть! Срочно собираю оборудование и перевожу туда. Сложнее будет перевезти из моего маленькой лесной обители здешнюю библиотеку. И зачем я накупил все эти ненужные мне сейчас сказки?!»

Текст обрывался. Дальше шли какие-то каракули, невнятные рисунки, непонятные символы и заштрихованные чернилами участки бумаги. В самом низу страницы выведен огромный жирный крест, а под ним надпись: «Послушай, что говорит тебе твое сердце?».

– Мое сердце говорит тук-тук! – Ухмыльнулась Эпи.

Она повернула изрисованную страницу и вдруг поняла, что здесь даже маятника не нужно – все эти каракули, штрихи и рисунки, словно оставшиеся после оживленного и нервного расписывания ручки – все это складывалось в почти идеальную карту местности! А крест – крест это то место, то самое место, куда все это время пытались добраться Морзий и его компания! То самое Сердце Леса! Так вот к чему таинственное послание о говорящей грудной мышце!

Не церемонясь, девочка вырвала страницу из прогнившего журнала и с чувством выполненного долга вздохнула.

Теперь осталось найти Морзия и Ховина, получить у них свой меч, найти Ихс и….

Эпи снова покосилась на странный крестик у самого края листа. Сейчас для нее он являлся чем-то вроде огромного пирожного с кремом для изголодавшегося путника. Ведь получается – с одной стороны выполнение своего долга. А с другой – величайшая тайна, скрывающаяся совсем недалеко!

– Морзий и Ховин, все равно в «инквизиции». – Неуверенно пробормотала она. – А, если я найду Центр леса, то я же двух зайцев одним выстрелом!

Она уже предвкушала, как дойдет до крестика на карте, как увидит центр леса и его чудеса. И как восхитится самозваный лорд Морзий, и как отвиснет челюсть у Ховина. Представив себе эту картину Эпи уже не могла думать в другом направлении. Она быстро начертила пунктирную линию в прожилке чистой бумаге, вьющейся между каракулями, и почти что побежала к намеченной цели.

Бежала она не долго. По такому бездорожью и бежать то невозможно! То и дело под ногами появлялись овраги, темные провалы в никуда. Толстенные стволы деревьев наваливались гурьбой, застывая в непонятном сплетении. Лес то и дело поднимался на холмы и быстро спускался вниз, туда, где его ждали застоявшиеся топи. Еле заметная тропинка после дождя обратилась в сплошное грязевое месиво, так что Эпи быстро покрылась неприятной грязной коркой, что стягивало кожу.

И с каждым шагом идти становилось все тяжелее. Но в то же время – все интереснее! Из-за каждого нового дерева выплывали очередные чудеса, скорее всего предвещавшие особую близость места, помеченного крестом. То посреди поляны вырастит гриб размером с тысячелетний баобаб, то вода побежит вверх по склону, то среди зеленого лесного сумрака появится разрушенная трансформаторная будка, внутри которой сама по себе в воздухе вспыхнет лампочка, висящая в воздухе без каких либо опор. Эпи даже на миг показалось, что кора деревьев, травы и папоротники – все они приобрели некий совершенно неестественный вид. Будто бы их нарисовал мастером какой-то искусный художник. Эдакий сбрендивший художник иллюстратор, изображавший лес для обложки одной из Эпиных любимых книг. Еле заметные детали, которые могли появиться только под кистью человека – слишком очевидная сказочность во всех этих особо круглых загогулинах, невероятная симметрия в каждом листике. Если присмотреться, даже мазки краски просматриваются!

Когда солнце стало задевать верхушки самых далеких деревьев, Эпи даже показалось, что она заблудилась. Она осмотрела карту и вдруг заметила несколько ориентиров, вроде извивающейся реки и т-образных деревьев. По идее эта река и вела к крестику! Но здесь этой рекой даже и не пахло! Эпи прекрасно знала – река обычно создает характерный шум. А тут тишина. А еще возле рек водятся комары. Хотя тут без реки их хватало.

Поплевав на ладони, Эпи решила залезть на дерево, чтобы снова осмотреться. На это она убила целые полчаса – уж очень дерево оказалось гладким! Просто аномально гладким, практически без ветвей. Но оно стоило того. Только зацепившись за верхнюю перекладину, Эпи вдруг поняла, что висит на обычном телеграфном столбе. Почти что обычном. Он в прямом смысле подрос, и его вершина оделась в листву. Неподалеку она заметила еще несколько таких необычных столбов с остатками проводов. Вот тебе и т-образные деревья на карте! В наступающих сумерках она разглядела и несколько извилин странной реки, черневшей между деревьями. Когда она слезла и дошла до нее, то ее ноги оказались на асфальте. Она стояла посреди старого шоссе! И почему то именно этот факт ее поразил больше всего. Куда больше летающих лампочек, гигантских грибов и каменных ежей.

Странные догадки закрались в ее маленькую голову. Почти как назойливые мухи, которых она попыталась отогнать. Она пошла по дороге, изредка оглядываясь по сторонам.

Машин здесь не ходило, и лес утопал в относительной тишине. По пути встретилась парочка заржавелых остовов автомобилей и один брошенный у обочины автобус. Точно такой обычно убегал к горизонту, увозя очередных людей из Ихса в какой-нибудь соседний город. Только вот этот уж совсем старый, уничтоженный дождем и оплетенный вьюном.

Неумолимо приближалась ночь. В небе над головой девочки вспыхивали первые звезды, собираясь в знакомые ей созвездия. В наступающей темноте Эпи и не заметила, как таинственные и необычные пейзажи сменились видами ей знакомыми. Дорога выбежала на поле, и побежала вниз. Здесь отчетливо запахло соленой водой. Там, внизу в темноте, раскинув свои улицы-рукава, в полнейшей темноте стоял Ихс.

Глава 15 Возвращение домой

Раздался звенящий гул, и Эпифаня еле успела отскочить с дороги в кусты. Тут же черное полотно шоссе осветил желтый прожектор. Один за другим по небу промчались несколько черных сверкающих вертолетов. Пара из них приземлилось на окружающих Ихс полях. Остальные же стали кружится над головой, как огромные черные шершни. Своими прожекторами они ощупывали все вокруг, угрожая обнаружить Эпи. Раздались странные свистящие выстрелы – один из вертолетов выпустил в темную кромку леса несколько ярко-синих искр. Фаня дрогнула. Теперь ей стал понятен смысл фразы, что, дескать, путь в Ихс закрыт – его сторожили вертолеты ИИИ! Осталось понять – почему? Эпи перекатилась в ливневую канаву, проползла по ней метров пятьдесят, шмыгнула оттуда в высокую траву и на полусогнутых добежала до мельницы. Той самой, в которой ей совсем недавно позволили ночевать.

Она поторопилась к двери, но дверь оказалась заколоченной. Окна тоже. Она побарабанила в забитые досками ставни, но, видимо, зря. Если ставни забили снаружи, то кто мог оказаться внутри?

Хищные вертолеты приближались. Еще чуть-чуть и один из прожекторов выхватит Эпи из темноты и на нее сорвется град из синих пуль.

И в самый последний момент, когда трава в панике разбежалась от мощного порыва ветра созданного вертолетом, кто-то схватил Фаню со спины, закрыл ей рот и дернул назад. Скрипнули проржавелые петли, грохнула оббитая жестью дверь, и Эпи оказалась в полной темноте. Почти полной – очень скоро тусклый свет янтарной свечи обозначил контуры разломанной заброшенной мебели, расставленной вокруг нее. Еле-еле различались очертания мельничного подвала, где Эпфианя уже бывала.

И только теперь неизвестный отпустил ей рот.

– Да как вы… – Собиралась выкрикнуть Эпи, но на нее зашипели из темноты.

– Это.… Это ты, Эпифаня? – Раздался дрожащий немного напуганный голос. – Та, что так хотела стать героем?

Эпи уже однажды его слышала. Она прищурилась, путаясь разглядеть своего спасителя, но разглядела только черный силуэт и сверкающие в свете свечи стекла потрескавшихся очков. Тогда человек, словно понимая это, подался назад, чтобы тонкий огонек пролил на него чуть больше света.

Да, это же мэр! Мэр города Ихса, только сам на себя не похожий. От всей его былой аккуратности осталось шиш да не шиша! Его чистый клетчатый костюм обратился коричневой половой тряпкой, с дырой на колене и оторванными карманами. Его тонкие уложенные усы превратились в подобие использованной щетки для обуви, а так же они обзавелись подругой – скрученной клочковатой бородой.

– Господин мэр? – удивилась она. – Да, не может быть!

– Теперь я не мэр. – С грустным торжеством достойным театральной трагедии ответил он. – Теперь я мэр-отступник. А мой город…

– Проклят! – Догадалась Эпифаня.

– Отрезан от всего мира, взят в кольцо боевыми отрядами НИИ, а власть в нем лежит в руках сектантов. Я слышал, что тебя выловили на улицах Ихса, и хотели принести в жертву…

– Судить. – Поправила его Эпифаня.

– Судить… – Печально усмехнулся мэр. – Суд – это прикрытие! Но, я вижу, тебе удалось бежать. Но как?!

– Произошло много странных вещей… – Девочка попыталась объяснить все, но так и не решила с какого края начать.

– Да. Много странных вещей! Это все дело рук культа. Братьев Замочной Скважины. Они отравили воду, вызвали эпидемию, они захватили город!

– Нет. – Отмахнулась Эпи. – Эпидемию вызвали Ванхар валар мигос! Космические кристальные полипы.

– Нет же! – Мэр схватил Эпи за плечи и встряхнул. – Я видел их бумаги, их планы! Сектанты подсыпали в питьевую воду какие-то проклятые, им одним известные ингредиенты. Попав в человеческий организм, это вызвало ужасную кристаллическую чуму!

– Но почему тогда, ни я, ни вы не засахарились, как остальные? – Спросила Эпи, умолчав, что у нее самой песок мигоза в голове.

– Я…Я нашел противоядие. Но оно опаснее самого яда! Смертельная смесь мышьяка и ртути! Она и останавливает в теле кристальную чуму!

– Ртуть? Мышьяк? Как вы додумались до такого?

– О! – Взгляд мэра в свете свечи заблестел особым безумием. – Ведь я человек власти! А в нашем городе есть небольшая, но очень древняя традиция – недоброжелатели всегда пытаются отравить своего мэра. И, чтобы не умереть от большей дозы отравы, мэры Ихса на протяжении длительного времени принимали яд, но по чуть-чуть, чтобы обрести иммунитет. И я с давних пор, как мэр этого города, принимал эти яды. Лет десять уж точно.

– Но я… Я мышьяк не принимала! – Округлила глаза Эпи. Затем она задумалась, вспоминая все блюда употребленные ею за жизнь. А кто его знает, может быть в ту гадкую кашу, подаваемую в сиротском приюте, добавляли мышьяк? Не зря же она воняла половой тряпкой и хлоркой!

– Нет! Детям мышьяк очень вреден. Они перестают расти…

Он окинул Эпи взглядом и замолк на секунду. Кажется, ее маленький рост мог стать идеальным доказательством употребления вредного вещества, но…

– А еще у них выпадают зубы, они слепнут и цвет кожи у них отвратительный. – Закончил мэр. – Твои зубы, я смотрю, в порядке?

– В полном. – Холодно отозвалась Эпифаня. – Но, если я не принимала мышьяк и ртуть, что это значит?

– Что это очень и очень странно. – Вздохнул мэр. – Вероятно, ты просто не выпила отравленной воды. Или же тебя что-то защитило? Не знаю.

– А может, я Избранная? – не без пафоса в голосе объявила Эпи.

На это мэр ухмыльнулся, потом вздохнул, а потом пристально взглянул на Фаню.

– Ты бы аккуратнее с такими высказываниями! – Заговорщицки прошипел он. – Культ ищет кого-то избранного для достижения своих целей. Вероятно тебя и «судили» ради такого жертвоприношения.

– Но что за культ, что за жертвы? И кому жертвы?

Мэр крякнул, и стал расхаживать по комнате, жестикулируя одной рукой.

–Алеф! Это все он. Все он! – Выговорил он. – Он всегда был верным советником и отличным работником. Но кто же мог подумать, что все это время… Он оказался членом этого Братства. Братства Двери или Замка?

– Братство Замочной скважины! – выдохнула Эпифаня.

– Да! Да, они! Даже не буду спрашивать, откуда ты это узнала. – Голос мэра дрожал, и он заикался. – Ты же… Ты же не из их числа?

– Нет! – Возмутилась Эпи.

– Конечно, нет! Конечно, нет! – Затараторил мэр. – Они хотели подчинить себе город. Нет! Полностью управлять им, как кукольным театром. И обратили людей в кристаллических болванчиков, которые дальше носа своего не видят! И все для того, чтобы проводить какие-то грязные ритуалы! Они словно искали что-то. Перерыли город вверх дном! Местами – в буквальном смысле!

– Дверь. – Выговорила Эпи, схватив свой острый подбородок. – Они ищут дверь!

–Возможно… Возможно! – Вскричал мэр. – Это многое объясняет! Но.… Откуда ты знаешь? Откуда ты все знаешь!? Они же не обратили тебя в свою веру там, на суде? Ведь нет?

Эпи только жестом призвала мэра нагнуться к ней поближе. Тот застыл на мгновение и лишь потом опустил голову ближе к низкорослой Эпи. Раздался шлепок ладони по небритой щеке и истерика мэра закончилась. Он замер, уставился на Эпи и затих. В слабом свете на его лбу поблескивали капли пота.

– Это! – Эпи с довольным видом достала страницу старого журнала с картой, а потом ткнула пальцем в книгу, болтающуюся у нее на поясе. – И это!

Мэр пугливо взял у Эпи мятый клочок бумаги и бегло покосился на него. Потом снова вопросительно уставился на девчонку.

– Это карта! – Пояснила Эпи. – Показывает место, в котором находится ужасно сильная штуковина! А согласно книжке, эта штуковина – чудо-дверь! Источник всяких перемен, или что-то в этом роде. Я так понимаю ее, и ищут Братья.

– Место, обозначенное крестом? – одними губами прошептал мэр. – Искажающая реальность аномалия. Этот сотрудник НИИ предупреждал, что здесь что-то такое таится…

– Да. – Почесав голову, добавила девочка. – Эта дверь, судя по всему, хорошенько так изменила леса вокруг Ихса.

– Да черт с ними, с лесами! – Протянул мэр. – Мы потом с ними разберемся. Значит, они ищут дверь! Ты уверена? Не ключ? Именно дверь?

– Точно дверь! –Уверенно кивнула Эпи.

– Это многое объясняет! Вот почему они разрушали все двери в городе.

– Все двери в городе?! – Переспросила Эпи. До нее только сейчас стало кое-что доходить.

– Да, дорогая моя! Ихс теперь город без дверей. Ни входных дверей, ни межкомнатных, ни дверей в авто. Даже городские ворота разобрали! Я-то думал это у них такие ритуалы, а это…

– А это они искали одну единственную нужную дверь! – Закончила фразу Эпи.

– Но зачем? – Чуть не вскрикнул мэр, потом осекся и проговорил уже тише. – На что им дверь? Что они с ней будут делать?

– Может, попытаются открыть?

– Может. Но, что будет, если они откроют ее?

– Конец света, наверное. – Как что-то повседневное сказала Эпи. – А вообще я всего лишь путешественница с книгой! Откуда мне знать все это? Вот возьмите! Вы мэр – вам это читать!

Она сняла книгу с пояса и вручила ее мэру. Где-то в глубине души с нее свалился камень: все это время ей казалось, что книга подглядывает за ней, а это неприятно.

– Конец света. – Одними губами прошептал мэр. – И что мы теперь будем делать?

– Ну, теперь у нас есть книга и я! – Объявила Эпи. – Вместе мы спасем этот город! Ну, возможно, и весь мир. Только вот что.

Мэр вопросительно глянул на девочку. В это время вся ее уверенность быстро таяла. Она нервно озиралась по сторонам.

– Нам нужен еще кое-кто. – Промямлила она. – Он точно знает что делать!

– Кто? – Прошептал мэр.

– Долго объяснять. Но он спас меня, когда я оказалась в беде…Он всегда за закрытой дверью… Нам нужна дверь!

Мэр испуганно затаил дыхание, но Эпи быстро его успокоила:

– Не чудо-дверь! Обычная! В городе совсем не осталось дверей?

И мэр неуверенным взглядом указал за спину Эпифани.

Точно! Оббитый металлом люк в подвал мельницы!

– Наверное, это единственная дверь, оставшаяся в пределах вверенного мне некогда города. – Грустно объяснил мэр. – Но как она может нам помочь?

– Трудно объяснить. – Отмахнулась Эпифаня. Она уже осторожно ступала в направлении люка, вытянув вперед ладонь.

– Я его прочти что чувствую! – Прошептала она. И действительно, ей будто казалось, что само пространство обрывается здесь, на пороге подвала, а там – пропасть, ведущая в Дом-с-Краю. И вот-вот дверь откроется и войдет открыватель с припасенной на этот случай фразочкой. И уже слышен шорох, вращается ручка….

Дверь с грохотом раскрылась, да так, что ее створки сорвало с петель. На пороге в клубах дыма стоял он. Или она. Невозможно разобрать из-за массивного защитного костюма, чем-то смахивающего на скафандр.

Мгновение – раздался хлопок. Эпи почувствовала укол в грудь, а затем – отсутствие ног. Ее собственный язык, руки и пальцы ее не слушались. Все словно онемело. По закону жанра – в глазах вот-вот потемнеет, но никаких потерь сознания не произошло. Эпи просто остолбенела, и теперь стояла как статуя. Еще пара хлопков и дротики с парализующим веществом поразили мэра. В подвал один за другим пролазили люди в серебристых костюмах.

Бесцеремонно они вытащили Эпи наружу как манекен, держа ее подмышкой. Здесь ее окружило сияние прожекторов и фонарей.

Тут стояла суета и шум, почти как на праздничной вечеринке, только вот без праздника.

– Человек? – Слышался почти, что металлический холодный голос.

– А кто ж его знает? Может, перевертыш? – Отвечал ему кто-то растерянный.

Раздались звонкие сигналы «бип-буп».

– Нет, человек! – Пояснял кто-то третий.

– Человек? Так близко к аномалии? – Взволновался второй.

Эпи стояла без возможности пошевелиться. Даже глаза ее вращались с трудом. На языке кусочками жгучего перца застыли слова, но сорваться с него им не суждено, он окостенел. В горле застрял немой крик.

«Да как ты не понимаете!» – Про себя вопила девочка. – «Они хотят открыть дверь и тогда…»

– Объекты? Объекты-то при ней есть? – Послышался еще голос из общей суматохи.

Неизвестная аппаратура снова зазвенела, затрещала и издала три пронзительных гудка.

– Нет. – С какой-то обидой ответили из толпы.

«Я знаю, как их остановить!» – Надрывалась Эпифаня, хотя прекрасно понимала, что ее крик не дойдет даже до легких, не то, чтобы прозвучать хотя бы легким стоном.

– Немного нестабильное излучение. – Со скучной интонацией выдавал голос. – Пару несущественных отклонений, немного остаточной радиации, которой здесь не должно быть…

Он, судя по недолгой паузе, зевнул, крякнул и коснулся головы Эпифани каким-то устройством.

– А, ну, еще оно несет в себе заразу. – Ответил он, когда прибор заголосил простудившимся соловьем. – Получается, она как-то выбралась из города. Это значит.… Эти существа там становятся нестабильны! Они выходят наружу!

– Проклятие! – выругался он. – Когда это кончится? Этот город угрожает всему миру! Почему его еще не уничтожили!?

– Там же вроде бы как люди. – Отрешенно ответил кто-то.

– Да, какие уже они там люди? – Грустно усмехнулся еще голос. – Кусок каменной соли и то больше человек теперь. Вообще здесь все неправильно! Этот город, этот лес, этот залив.

– А эта сохранилась неплохо. Вроде даже и не заметно, что заражена.

– Плевать! – Выругался кто-то, кто, кажется, командовал этой группой. – Верните ее к остальным.

В голове Эпи не успел даже родится очередной немой возглас, как на ее голову опустился черный мешок. Ее снова небрежно подняли с места и понесли.

И даже не видя своими глазами дорогу, она прекрасно знала, куда ее тащат. Эпи возвращалась домой.

Глава 16 Город без дверей

Когда ты ничего не можешь шевельнуть и пальцем и ничего не видишь, время теряет свое значение. Не то прошла минута, не то вечность. Но оцепенение сменялось неприятными отеками. Очень скоро руки Эпифани повисли вдоль тела кожаными макаронинами. В пальцах жутко кололо. Язык двигался с трудом, будто весь рот набит густым сырым тестом. Эпи испытала сразу и тошноту, и головокружение, и мигрень, и жар, и озноб. Но действие парализующего препарата проходило, и теперь она могла двигаться, хоть и с трудом. И первое что сделала Эпи – выругалась. Слова у нее не получились, зато корявое: «Ааааа!» она все-таки из себя выдавила.

Она поспешила снять с себя мешок и оглядеться. Оба действия дались ей с трудом из-за непослушных рук. Она покачнулась, отряхнулась и обнаружила себя в конце замусоренного переулка, упирающегося прямо в городскую стену. Когда-то здесь, по пути к городским вратам, она встретилась с полицейским «Кэпом». Совсем недавно! И в то же время – как много всего произошло после. Ведь именно в тот день все и началось.

Ихс тем временем спал в неестественной серой пелене, словно покрытый пеплом. Выглядел он заброшенным, с отвалившейся штукатуркой, с немытыми окнами, замершими в темноте автомобилями и выключенным светом.

Странное чувство накрыло Эпи с головой. С одной стороны это ее дом, и его надо спасти. С другой – тут опасно, за каждым углом может прятаться таинственный культ, а еще тут бродит целая армия засахаренных жителей. В последний раз встреча с ними чуть не стоила Эпифане жизни.

А еще Эпи заметила, что все дверные проемы пусты. Нет никаких дверей, чтобы закрыть их! Следов не осталось даже от петель. Зато почти на каждой стене грубо изображена замочная скважина.

Где-то поблизости раздался приглушенный стон. Эпи чуть не подпрыгнула, ожидая увидеть за своей спиной одного из своих бывших знакомых, напоминающего теперь кристаллический кактус. Но нет, это оказался мэр. Он сидел на асфальте, на голову его натянули такой же черный мешок. Эпи поспешила к нему, сняла мешок и мэр, как рыба на берегу, стал жадно хватать ночной воздух ртом.

– И вы тут? – Не найдя других слов спросила Эпи. – А книга? Они не отобрали ее у вас?

Мэр пробормотал что-то невнятное (Эпи его понимала, у нее самой язык еле ворочался). Но взгляд его оказался утвердительным. Он криво улыбнулся и вытащил из-за пазухи потрепанный томик.

– Потайной карман. – С трудом выговорил он.

– Надо бы как-то спрятаться, господин мэр. – Опомнилась Эпифаня. – Нас могут заметить!

Она помогла мэру встать, а потом дернула его за руку. Эпи хотела нырнуть в пасть первому попавшемуся дверному проему. Но мэр вовремя одернул ее, приложил палец к губам и осторожно указал внутрь – там, среди тусклых огоньков свечей медленно, неповоротливо двигались те, в кого превратились жители Ихса. Люди застыли внутри полупрозрачной стеклянной глазури и обросли кристаллическими иглами. Они со скрипом сгибали свои конечности, шагая по коридорам и комнатам. При этом они издавали стоны похожие на звон бьющегося стекла. При виде этих окаменевших зомби, Эпи становилось сразу и противно, и грустно. С одной стороны эти люди страдали, с другой….С другой их глаза, скрытые под коркой кристаллов, просто излучали отвратительнейшую ненависть.

– Спрячемся в ратуше. – Прошептал мэр.

– При всем уважении, господин мэр! – Пискнула Эпифаня. – В ратуше могут обосноваться культисты!

–Уж точно не там. У них свое убежище. – Печально проговорил он и кивнул в сторону кривой темной башни, возвышавшейся над крышами домов. – А теперь – тссс!

Эпи задержала дыхание. Это чтобы не создавать лишнего шума. Неуверенной рысцой они пробежались вдоль переулка, свернули к городской ратуше, но путь им перерезала группа ходячих живых монументов. Назад путь уже отрезали медленно выползающие из своих домов кристальные зомби. Тогда они кинулись в сквер, а через него в сеть узких извилистых переулков.

Окаменевшие люди, тем временем, не отставали. Все жители зараженного Ихса одновременно узнали о появлении на их улицах непрошенных гостей. Будто бы каждого из них оповестили по радио. Это заставляло Эпи вспомнить про Мигоз и его коллективный разум. Она бы объяснила сейчас сама себе всю суть происходящего. Только некогда – трудно объяснять что-то, когда тебя со всех сторон пытаются схватить когтистые кристальные лапы, острые, как битое стекло.

Пару раз руки прокаженных горожан крепко сжимали Эпи за предплечья, оставляя на ее коже глубокие порезы. Мэра же схватили за рукав, и тот мигом обратился в тряпку, напоминающую лапшу.

И с каждым разом их становилось все больше. Они лезли из-за каждого угла, из каждого разбитого окна. И вот, перед самым выходом на бывшую рыночную площадь Эпифаню и мэра окружили. Кристаллические зомби готовились не то разорвать их стеклянными руками, не то растереть их в порошок своими каменными телами. Эпи же готовилась к последнему бою, глубоко в душе понимая, что у нее не найдется ни сил не средств победить. Да и как она могла сражаться с теми, кого сама себе поклялась защитить?

В самый последний момент Эпифаню схватили за шиворот и потянули наверх. Покореженная и ржавая пожарная лестница стала их тропой к спасению. Мэр подтянул Фаню до первых ступенек, и они забрались на крышу небольшого двухэтажного дома. Внизу раздались разочарованные стоны, лестница для них стала непреодолимой преградой.

Отсюда сверху весь город просматривался лучше. Особенно хорошо виднелась кривобокая башня, возвышающаяся неподалеку. И Эпи сейчас заинтересовано всматривалась в нее.

– Ее тут раньше не было! – Бубнила она себе под нос, потирая пораненную руку. – Из чего она? Крышки гробов?

– Двери. – Сухо проговорил мэр. – Они построили ее из дверей, собранных по всему городу. Символично, а! Это у них вроде храма, или капища, или же это такая космическая астральная антенна?

Эпи пригляделась к основанию странной башни, та стояла рядом с центральной площадью. Сама площадь скрывалась от ее глаз темным телом башни из дверей.

– Площадь. – Задумалась Эпи. – Там же я и нашла книгу!

– Да? – Смутился мэр.

– Ну, да. Место, отмеченное крестом! Весь город с его улицами, как крест на карте!

– Интересно… – Задумался мэр. Он посмотрел вниз, где окаменевшая толпа со скрежетом терлась друг о друга стеклянными плечами.

– Выясним это потом. – Сказал он. – Сперва доберемся до Ратуши.

– Легко, господин мэр! – Цокнула языком Фаня. – Пойдем по крышам!

Мэр оказался не шибко доволен такой молодежной идеей, но идти по крышам оказалось безопаснее, чем по земле. А Эпи уже не раз путешествовала так, гоняясь за похитителями котов и пытаясь разглядеть в небе созвездие Крылоконя, откуда, если верить местно мистической газете, вот-вот должны были прилететь инопланетные захватчики. Так она некогда нарушила с десяток городских правил и с сотню внутренних правил сиротского приюта. Но зато обрела полезный опыт, который прямо сейчас пригождался.

Она ловко перепрыгивала с крыши на крышу, с уступа на уступ, и уже бы за пятнадцать минут добралась до ратуши, если бы не мэр, кому такая прогулка оказалась в тягость. В итоге на месте они оказались через час.

Внутрь они попали через выбитое окно. Как и сказал мэр, внутри оказалось пусто. Ни кристальных людей, ни таинственных братьев замочной скважины. Ратуша была разорена. На полу валялись выброшенные из шкафов документы, столы и стулья – перевернуты, двери – вытащены начисто, как и в остальных зданиях города. Они сразу же поспешили загородить раскрытый дверной проем разломанным шкафом, тем самым, в который Эпи некогда перенеслась из Дома-С-Краю.

После этого мэр поспешил установить один из столов и бросить на него книгу и огрызок карты. Но в темноте у него не получилось прочесть и строчки.

– И ни одного источника света. – Разбито проронил он, покопавшись в оставшихся целыми ящиках. – Придется дождаться утра.

Эпи только пожала плечами. Она решила прогуляться по темным кабинетам мэрии и поискать что-нибудь, вроде спичек или свечей. Но ни того, ни другого в такой темноте найти не удалось. Тогда она забралась на второй этаж, и уселась на подоконник. Прямо за окном высилось темное сооружение из дверей. Внутри него вспыхивали и угасали тусклые огоньки свечей. Таинственный культ жил и делал свои тайные темные дела.

Удивительно все это! Эпи прожила всю жизнь в месте, помеченном крестом на карте. Месте, в котором спрятан загадочный клад, изменяющий реальность. Но самое интересное, что до последнего момента в городе не происходило ничего удивительнее исчезновения котов и аттракционов бродячего цирка! Неслышно было ни про опасный Вечный Лес, ни про кристаллическую чуму, ни про ужасный культ Замочной Скважины. А тут – на тебе!

– И получила ты те эпические приключения, Эпи, о которых ты всегда мечтала. – Шепнула она сама себе и грустно улыбнулась. – Теперь надо спасти мир, спасти Ихс и…И еще что-нибудь.

Она сладко зевнула и, уложив голову на стопку мятой бумаги, уснула.

Разбудил ее звон битого стекла. Она встрепенулась, перевернулась через себя, свалилась с подоконника, тут же нашла ножку сломанного стула и, вооружившись ею, кинулась вниз, откуда доносился звон.

Но внизу все оказалось в полнейшем порядке. Мэр стоял возле поношенного стола и медленно листал книгу.

– Зеркало. – Спокойно объяснил он. – Я случайно его уронил.

Он указал на груду осколков, лежащих в углу и, послюнявив пальцы, перевернул страницу.

– Ну, и ладно. – Эпи облегченно вздохнула, но палку бросать она не стала, ее она повесила на пояс, туда, где до этого болтался Радужный Клинок.

– Ключ. – Продолжил мэр. – Они все-таки искали ключ! В этой книге все написано, вот, смотри.

Он указал Эпи на первую страницу. Там красовался символ замочной скважины и изображение ключа. Эпи могла поклясться, что раньше этого изображения она там не видела. Это заставило ее нервно сглотнуть.

– Эта книга! Это буквально Библия Братства Замочной Скважины! И, судя по всему древняя, как Ихс!

– Что-то такое я подозревала. – Скептически отозвалась она, косясь на растрескавшиеся окна.

Рассвет уже наступил и теперь во все щели мэрии дул прохладный утренний сквозняк.

– А еще я обнаружил некоторые записи Алефа. Вот взгляни. – Мэр положил на стол перед собой несколько страниц исписанных тонким зигзагообразным почерком. Между записями то и дело попадались столбики цифр, заключенные в таблицы. Эпи поежилась.

– И что он там пишет? – Неуверенно спросила она, стараясь не приближаться к отвратительным таблицам ни на шаг.

– Ну, что заражение распространяется, что люди сходят с ума, местами он и сам пишет что-то абсолютно безумное!

– Ну, он же тоже заражен! – Вспомнила девочка. – Я его видела, тогда, на суде. Из него торчали эти кристаллы.

– Видишь что! – Воскликнул мэр. – Эти культисты готовы собой пожертвовать, лишь бы достигнуть цели. И, как видишь, мы с тобой тоже оказались жертвами этой чумы. Что до Братства, если верить всему написанному, то они нашли дверь!

– Это плохо… – Отозвалась Эпи.

– Тут-то они и оказались в тупике! Как здесь сказано, для двери нужен и ключ. Ни одна дверь не обходится без ключа, так что ключ и дверь – это как две стороны одной медали.

– Видимо, они для этого воровали ключи? – Догадалась Эпифаня.

– Для этого, но не совсем. Там должен был состояться ритуал с подвешиванием кучи ключей к потолку. Вот, как в книге! Тут просто подробнейшее описание Изготовления Ключа.

Мэр открыл перед Эпи страницу и ткнул в ее середину. На печальное счастье Эпи на странице красовалась очередная таблица с невероятным количеством ячеек. Она отшатнулась назад, прикрывая ладонью рот, чтобы ее нечаянно не стошнило. А мэр продолжал:

– Сложная смесь из астрономии, астрологии, алхимии, плотничества, кузнечества, пивоварения. Тут много всего! Большинство этой мистической мишуры, скорее всего для атмосферы. Но автор, который сам себя назвал Никто, утверждает, что ключ ему удалось создать. Он даже говорит, что смог приоткрыть дверь!

– А разве ключ не существует сам по себе? Я-то думала ключ нерукотворный.

– Так и делали его не руками. – Возмутился мэр.

– Ладно-ладно – согласилась Эпи .– А что там, за дверью?

– Видимо, это свело автора с ума. – Вздохнул мэр. – Под конец он пишет всякую неразборчивую чепуху. Но есть отсылки.

Мэр отложил книгу в сторону, и глядя куда-то в пустоту за спиной Эпи, заговорил таинственным тоном:

– Во многих религиях упоминаются двери. Двери, помеченные крестом и иным символом, двери, в которых надо стучаться, двери с кучей замков, двери под которыми оставляют подношения. Некто утверждает, что даже оставлять младенцев-сирот перед дверьми – это отголосок древнего поверья.

– Поверья?

– Да! Что, дескать, тот, кто живет за дверью, требует жертв.

Тут мэр встрепенулся и пристально осмотрел на Эпифаню.

– Ты! Тебя же тоже подбросили к дверям приюта!

– Как будто я одна такая особая. – Эпи скрестила руки на груди.

– Нет, но других детей сирот таинственным образом усыновили и удочерили сразу после пожара. В городе осталась только ты одна. Может быть, тебя пытались принести в жертву еще тогда? Тогда это объясняет, почему они хотели тебя казнить!

– Это почему?

– Закончить ранее начатое. А жертва необходима! Тут сказано, что за одной из дверей живет чудовище. Страж, караулящий проход к божеству, или к источнику всего. Что-то в этом роде. Правда никто не знает, за какой именно дверью. Вот и стали потом оставлять подношения под каждой дверью. Мол, почуяв подношение, зверь придет и пропустит жертвующего.

–Жуть! То есть – класс! – Сама, нехотя того, протянула Эпифаня. – Но тогда зачем ключ?

– Дверь еще открыть надо. – Хитро улыбнулся мэр. – Жертва нужна, чтобы тебя самого не слопали. Наверное. А вообще тут, как мне кажется, половина суеверий. А культисты, судя по всем их храмам и символам, живут только суевериями. Все эти ключи, алхимические формулы, ритуалы – все это лишь догматы, ненужный информационный мусор. Здесь, в этой книге, каждому символу дается хоть какое-то вполне себе логическое объяснение! Это инструкция, как изготовить ключ. И как хорошо, что эта книга попала к нам с тобой, а не к Алефу с его бандой.

Здесь я нашел еще одну запись Алефа. Он пишет, что дверь у них, с той стороны доносятся стуки, словно там кто-то есть, но открыть ее не могут. Вот тут-то они ловят тебя и жаждут принести в жертву, чтобы сдобрить того, кто живет за дверью!

– Ха! – Злобно усмехнулась Эпи. – Сейчас! Им придется слопать меня без майонеза! Слопать и подавиться!

– Похвально. – Мэр дружелюбно кивнул девочке. – Вот только одна проблема. Тот самый ключ, который изготовил Никто. Он все еще должен находиться где-то здесь, в городе.

– А этот ключ, он должен обладать какими-то еще свойствами? – Эпи сложила в уме два факта. Ее рука уже сама тянулась к заднему карману.

– Написано, что ключ непредсказуем. – Пожал плечами мэр.

– Тогда, кажется, я нашла такую штуку. – Эпи осторожно достала из кармана обломок ключа и положила его перед мэром. – Только вот он сломан! Дверь теперь не открыть! Мир спасен?

– Нет! – Мэр не на шутку испугался. – Где ты его взяла?

– В этой же самой книге. – Пожала она плечами.

– Это плохо. Очень плохо! – Мэр вскочил и заходил по комнате.

– Что же плохого?

– По записям ключ может быть только один. Как и дверь! Если уже один существует – второй изготовить невозможно. Но если ключ уничтожен, то появление другого – вопрос времени! Трудно объяснить, тут все описывается слишком загадочно.

– Но культисты то не знают, как изготовить ключ, верно? – С надеждой спросила Фаня.

– А вот этого я не могу сказать. – Признался мэр, и его голос прозвучал слишком мрачно. – У них нет нашей книги, но у них есть куча других записей, пусть и более расплывчатых. Может быть, именно в этот момент они как раз изготавливают ключ! Еще чуть-чуть и они откроют дверь.

– Даже без жертвы?

– Эпи! Жертва – это лишь поверье. Миф. А дверь вполне реальна! И не жертвы раскрывают двери. Их раскрывают ключи. И если даже жертва и нужна, то, как я уже говорил, культисты готовы пожертвовать собой, чтобы добиться своего! А дверь… Она может нарушить естественный ход вещей, если будет раскрыта! Да и вообще, мало ли что там за ней скрывается?

– Да. – Бросила девочка в сторону. – Дело дрянь. Но я могу пробраться в их храм, найти дверь и вынести ее оттуда!

– Девочка моя! Это, судя по описанию, большая тяжеленная дверь! Даже если ты проберешься к культистам в логово, и они тебя не поймают для своего жертвоприношения, то ты не вернешься обратно с дверью!

– Я что-нибудь обязательно придумаю! Как-то же я должна спасти город и мир в придачу!

– Эпи. – Снисходительно улыбнулся Мэр. – В иной ситуации я бы сказал, что все это глупо, если бы не было так смело! Ладно, давай подумаем, что нам может пригодиться.

Глава 17 Разлом

Эпи хотела устроить штурм башни. Причем прямо здесь и прямо сейчас! Но мэр ее остановил. Вскоре она и сама поняла, что так будет лучше. Как однажды сказал Открыватель – Эпифаня обладала удивительным даром искать неприятности. То есть отправься она на штурм, она обязательно с неприятностями и столкнется. Только вот теперь на кону стоит слишком много, и рисковать, попусту не стоит. Действовать решили осторожно, тщательно все спланировав.

Ихс оказался в полном распоряжении Эпифани. Каждый раз, выходя в патруль, она поднималась на крышу или же спускалась вниз, в подвал, где находились старые коммуникационные тоннели. Путешествовать над и под землей – единственный способ улизнуть от стеклянных зомби.

– Интересно, как же члены культа среди них ходят? – Спрашивала она Мэра.

– Ты же сама видела. – Объяснял тот. – Они сами себя заразили, и ничем теперь не отличаются. Хотя возможно они сохранили свой разум. А может, знают какой секрет по управлению этой чумой?

– Но мы же тоже заражены!

– Не в той степени.

Эпи пожимала плечами, но с объяснениями соглашалась. Позже она возвращалась к своим обязанностям. Например, к поискам еды и наблюдением за башней из дверей. И, если с первым проблем не было – кристальные люди не ели ничего, и вся еда в городе оставалась в сохранности, то второй пункт вызывал некоторые затруднения. Здания возле башни оказались порушены, количество кристальных зомби зашкаливало, а все тоннели затоплены. Зараженные люди, как оказалось, не такая уж проблема – неповоротливые, глупые и медлительные. Убежать от них с ростом и юркостью Фани можно. Но незамеченной пройти при таком их скоплении невозможно. А если ее увидят, то на секретности операции можно ставить крест. Хотя, она думала, что культ в курсе их присутствия. Вот только ничего не предпринимает. А это пугало.

Еще Эпи удивляло полное отсутствие теневиков. Раньше они встречались Эпи с гораздо большей регулярностью. А теперь – уже неделя в разрушенном Ихсе, а теневиков нет! Ведь если их посылали культисты, то что им сейчас мешает?

Мэр не решался ответить по этому поводу. В записях Алефа и в книге Никто он не нашел ни одного упоминания о живых тенях. И вроде бы Алеф и описывал некий ритуал с обведением мелом собственной тени – к теневикам это могло и не относится.

Зато Мэр в подвале обнаружил старое же святилище, ранее принадлежащее культу. Вход в небольшую коморку загораживал очередной разломанный шкаф. Внутри нашлись некоторые записи, белый символ замочной скважины на стене и свисающие с потолка старинные ключи.

– Я попытаюсь восстановить ключ. – Уверено заявил Мэр. – Если у меня выйдет – считай, что половина дела сделано! Культисты не смогут открыть дверь, и у нас появится преимущество!

Ремонтом ключа он и занимался днями напролет, а Эпифаня то и дело носила ему необходимые вещи, которые она находила в городе. Ими оказывались различные монеты, украденные из ящика для пожертвований, свечи, золотые украшения, медные провода и всякий мусор. Этого хлама в Ихсе хватало с лихвой!

Вопросов становилось все больше и больше, а ответов – наоборот все меньше и меньше. В конце концов Эпи поняла, что стоит возле запутанного узла, который распутать может только явный гений! Любопытство разрывало ее на части. Ужасное желание задать все свои вопросы кому-нибудь компетентному душило ее. Но она решила, что настоящие герои не раскрывают сложных тайн. Они просто делают то, что от них требуется. Ведь на то они и герои, верно? Эта идея ее успокоила.

Хотя ей не хватало О-Дэ. Сама не зная, почему, но Эпифаня считала, что у него ответы на вопросы уж точно найдутся. Но вот беда – Открывателя Дверей не найдешь в городе, где дверей не осталось. Почти не осталось, ведь одна все-таки была. Самая опасная и самая охраняемая.

Этим утром Эпи удалось подойти к башне совсем рядом. Прыгая по крышам, она оказалась на одном из зданий, что образовывали знакомый ей переулок с фонарным столбом. Как она помнила – именно здесь начинался узкий потайной тоннель, что вел в подземную камеру, где она нашла ключ и книгу. Теперь она воочию видела, что подземная тайная камера больше не такая подземная. Площадь над ней превратилась в котлован – Культисты даром время не теряли. И перерыли все улицы старинного городка! Дверей, прислоненных к стенам, там не осталось. Зато обнаружился зияющий в стене черный узкий тоннель, наполовину затопленный водой. Эпифане стало любопытно, что же все-таки это за проход?

Чтобы разглядеть его получше, она осторожно спустилась с крыши на этаж ниже. По поводу тоннеля – полный провал, ничего особенного не видно. Зато здесь, в одном из помещений оказался старый, но рабочий компьютер!

Эпифаня не могла назвать себя компьютерным гением, и вообще с компьютерами обращалась на уровне: «Нажимай на все клавиши, авось что-то случится». Но даже для нее работа компьютера в разоренном городе без света и связи оказалось чем-то вроде чуда.

А компьютер работал, освещал серую комнату своим экраном, и, судя по рисунку внизу, подключен к сети.

Вдруг голову Эпи посетила забавная мысль. Она достала из кармана скомканное послание Ховина и поспешила вбить адрес электронной       почты.

Она злорадно ухмыльнулась и вбила с клавиатуры следующее послание:

«Дорогой Хмырин! Пишет тебе Эпифаня-Та-Что-Выжила-В-Вечном-Лесу! Я нашла вашу глупую карту. И кое-что еще! Я нашла Сердце Леса! Это Ихс! Он всегда был в центре! И да, тут Дверь! Дверь я не видела, но скорее всего это она. Так что Морзию – привет. К сожалению, он не прав»

– Хмырин, ха! – Довольная собой Эпи негромко усмехнулась и отправила сообщение.

Почти сразу же компьютер пикнул – пришел ответ:

«Дорогая малявка! Я рад, что ты жива! Но насчет Ихса – быть того не может! Ихс никак не может находиться в центре леса! Ты уверена, что это верно? Ты видела дверь? Или же ее погрузили на корабль?»

Эпи раз десять прочла слово «малявка», поскребла со злости зубами, вздохнула, и, наконец, успокоившись, написала ответ:

«Да, уверена! Последний кусочек карты указал прямиком сюда! И да, тут культ! И у них дверь! И еще тут всюду кристальные зомби. А вот корабля я тут не видела».

Прошло еще немного времени, когда компьютер пискнул и выдал ответ:

«Но Ихс! Как ты туда попала? Город закрыт и опасен! Туда невозможно ни пройти, ни проехать!»

Эпи гордо улыбнулась и напечатала:

«Это же я! Эпифаня-Без-Границ! А про то, что тут опасно, тебе рассказал твой друг Фолл? Или же тебя уже уволили?»

Она отправила сообщение и стала ждать ответ. Она представила себе скорченное лицо Ховина, который читает ее письмо, представила, как белеют его костяшки, когда он сжимает кулаки.

Но ответ не приходил и не приходил. Это Эпи не нравилось. Она потянулась к клавиатуре, чтобы проверить работает ли компьютер, но ее пальцы до клавиш не дотянулись. Кто-то больно схватил ее за плечи и дернул назад и вверх.

За какую-то долю секунды Эпи успела испугаться и пожалеть: спускаясь сюда она не проверила помещения и дверные проемы, не посмотрела не прячется ли в темноте очередной звенящий хрустальный зомби. Она слишком увлеклась отправлением писем и теперь руки чудовища вот-вот разорвут ее плоть.

Ее подняло в воздух, так что ноги оторвались от пола и теперь болтались в воздухе.

– Ты! – взревел грубый голос и Эпи сморщилась от зловонного дыхания. – Кристальная штуковина! Ты пришла по мою душу?!

Руки с силой трясли Эпифаню, так что их владелец и комната вокруг расплылись в движении. Мысли в ее голове скакали горошинками в трещотке. Каждое слово, вылетавшее из ее губ, квакало и чирикало, но не говорило.

– Как ты поднялось сюда, чудовище? Как? – Повторял незнакомец. – Ты хочешь украсть мои исследования?! Они мои! Мои! Ай….

Истошно болтающиеся ноги Эпифани напомнили незнакомцу о своем существовании – носок Эпифаненого кроссовка навестил его солнечное сплетение. Руки разжались и выпустили Фаню на свободу. Она грохнулась на пол, а незнакомец тяжело дыша, облокотился о стену.

Эпи хотела дать деру, но остановилась – незнакомец вместо крика, проклятий и ругани залился хохотом безумца.

– Точно! Ты не кристаллик! Ты слишком для этого маленькая! – Сквозь хохот кричал он, утирая слезы. – Ты же ребенок! Дети не болеют стеклянкой!

Наконец, Эпи смогла разглядеть его. Незнакомец своими грязными рыжими волосами засаленным свитером и грязным кожаным плащом напоминал бродягу. Один глаз его бешено вращался, а второй – закрыт бельмом.

– Стеклянкой… – Пробормотала Эпи. – Это вы про Кристальных Зомби?

– Нет! Да! Наверное! – Выпалил он. – А ты… Ты живая! Но как? Ты из Института? Ты шла по моим следам? Но никто не пройдет по лесу.… Как?!

– Следы? Нет! Я местная! Я тут родилась! И не из какого я института.

– Родилась?! – Гаркнул незнакомец. – Быть того не может! Тут ничто не может родиться!

И незнакомец стал бродить по комнате взад вперед. Его развивающийся плащ что-то напоминал Эпифане. Кажется, такой точно носил тот самый Филипп из Института.

– Вообще-то тут до катастрофы был вполне себе милый городок… – Неуверенно заметила Эпи.

– Нет! Не может быть! Все это неправда! Никакого города тут не должно быть! Тут даже птицы не летают! Трава не растет!

– Как это не должно быть? Тут стоит древний город Ихс! Его основали рыцари…

– И рыцарей тем более тут нет! – Не к месту расхохотался незнакомец. – Все обман! Обман! И о какой ты говоришь катастрофе?

– О той, которая.… Ну люди заражены, вокруг странный лес… – Эпи хотела разозлиться, но замялась.

Лес! А действительно? Она прожила в городе всю жизнь и слыхом не слыхивала о таинственном лесу вокруг! Точнее – лес всегда оставался таинственным, но уж точно не таким опасным, со сплошными аномалиями и странными чудесами.

– Лес? Да! Лес… – Оба глаза незнакомца расширились, превратившись в две небольшие безумные плошки. – Продукт разлома! Я говорил в институте, что Разлом опасная штука! Но они слушали? Нет! Я пошел его искать и заблудился! Я остался здесь! Запутался во времени и пространстве!

– Разлом? Так это ваш дневник я нашла в лесу? – Вдруг догадалась девочка. – Это вы оставляли странные послания, которые не прочтешь!

– Ааа! – Радостно воскликнул незнакомец. – Все же ты шла за мной из лесу! Маленькая фантазерка! Ну, конечно ты не могла родится вэ том городе. Ведь города нет! А ты точно из института? Не из этих?

– Каких Этих? – Эпи скрестила руки на груди.

– Таких этих! – Гаркнул волосатый незнакомец. – Тех, кто хочет прикоснуться к Созданию!

Создание. Эпи затихла, этот термин она уже слышала от Открывателя! Только откуда этот безумец знает о нем?

– Создание? – Неуверенно проронила она. – Это, которое делится на Вероятности?

–Ааа! – Вскрикнул незнакомец. – Ты читала мою научную работу о теоретической Космологии и Универсии?

– Нет,… Я вообще вас в первый раз вижу. – Буркнула Эпифаня.

– Я Лен Кленский. – Незнакомец пафосно расправил плечи, от чего кусок грязи на его плаще растрескался и обратился облачком пыли. – Профессор Лен Кленский. А ты. Как ты себя назвала?

–Я не называла. – Пожала плечами Фаня. – Я Эпифаня…

– Только не говори, что Эпифаня, победительница чудовищ!

Профессор замер а Эпи, вздернув одну бровь, с недоверием спросила:

– Вы слышали обо мне? Откуда?! Это Ховин рассказал?

–Нет. – Профессор схватился за голову – Не может быть! И ты! И ты тоже! Весь этот город! Не может быть! Не может существовать! Немыслимо!

Лен Кленский залился не то хохотом, не то звонким рыданием, да так громко, что запросто мог привлечь внимание кристальных зомби или даже членов культа.

– А, ну успокойтесь, профессор. – С суровой уверенностью сказала Эпи. – А не то я вас стукну! Или же сломаю ваш компьютер!

Со стороны это выглядело забавно, но профессор видимо почувствовал всю серьезность намерения маленькой Фани и, издав истеричный смешок, успокоился.

– Отлично. – Продолжила Эпи. – А теперь расскажите мне подробнее об этом вашем разломе.

– О, да! Разлом, разлом… – Запыхтел профессор. – Ты, во-первых, должна понять, как устроен наш мир. Вот, к примеру – я настоящий, а ты – иллюзия!

– Я не чувствую себя иллюзией. – Возмутилась Эпифаня и скрестила руки на груди.

– Я тоже не чувствую себя настоящим теперь. – Лен радостно раскинул руки в стороны. – Главное понять, что настоящее? А настоящей вселенной может быть только Создание! Только представь себе: абсолютно огромная однородная масса. Ком из энергии, материи, идеи, времени – одним словом – все. Представила?

Профессор трактовал свою идею сумбурно, так что даже Эпифанино воображение не справлялось, но она все же кивнула.

– И вот эта штука подходит к определенной границе. Я называю ее Порогом! Там, за порогом Создание расслаивается. Знаешь, как свет, превращающийся в радугу? Конечно, знаешь! Маленькие девочки любят радуги!

– Ближе к делу!

– Кхм. В общем, происходит дисперсия. Там Создание превращается в бесконечные потоки. Это и есть Вероятности! Бесконечные, безумные, великолепные!

– А причем тут разлом?

– Вот и я о том же! Разлом возникает в точке появления Вероятностей. Разумеется, ты не знаешь о расслоении времени, пространственной неравномерности, квантовым завихрениям и прочих страшно умных вещах, до которых тебе, как иллюзии расти и расти. Но поверь моему слову, слову институтского профессора – это все приводит к созданию разломов. Это такой проход, тоннель ведущий к Порогу! Иногда он открывается, иногда закрывается. Если бы я нашел его, то смог бы доказать этим упертым консерваторам… – Профессор разразился нечленораздельным криком, скорее всего обозначавшим нелицеприятную ругань.

– Открывающийся и закрывающийся проход, ведущий к порогу? – Эпи почесала подбородок. – Так вы описали Дверь!

– Что? – Лен замер, будто его облили ледяной водой. – Так ты все-таки с ними? Эти психи, возомнившие простые научные… Ладно – почти научные истины религиозным откровением?!

– Нет, я не с культом, если вы о нем! – Поспешила ответить девочка. – Я, наоборот, хочу им помешать открыть эту самую дверь.

– Так вот запомни, героиня романа! – Лен ткнул Эпифаню пальцем. – Нет никакой двери! Это метафора! Проход не материален! Он вообще непостижим, поэтому здесь все такое нереальное!

– Это вы про лес?

– И про лес, и город, и его жителей и их как бы болезнь!

– Да я с этими жителями всю жизнь прожила! – Разозлилась Эпи и сжала кулаки.

– Разумеется. – Небрежно бросил профессор. – А я пришел сюда пару месяцев назад.… И вообще, знаешь, время эта такая штука. Все могло начаться и вчера, только ты этого не заметишь…

Эпи хотела уже спросить, почему профессор назвал ее «Героиней романа» и откуда он знает ее самозваное прозвище, как вдруг замершая тишина засахарившегося города задрожала. Лопасти десятков вертолетов рассекли воздух. Летающие машины черными воронами стали виться над центральной площадью, огибая башню из дверей.

– Это они! Они! – взвизгнул профессор и упал на пол, закрывая голову руками.

– Да что с вами? Это же институтские вертолеты!

– Да как ты не поняла! – с пола крикнул Лен. – Эти крысы уже давно просочились в институт! Им нужны были мои исследования! Мои открытия по поводу разлома! Теперь они хотят….

–Т ак значит институт и есть культисты!? – испугано сообразила Эпи.

Только сейчас она поняла, для чего это Ховин бродил в лесу, в поисках его Сердца, для чего он искал книгу в центре Ихса. И что именно она, Эпифаня, Защитница Свободных Людей Ихса, сама сообщила ему о том, что город Ихс – и есть то самое сердце с Дверью.

– Вставайте, нам надо бежать! – Властно пискнула она.

– Бежать? Куда? – Профессор задыхался не то от страха, не то от безумного смеха.

– Будем закрывать дверь!

– Малютка-иллюзия! Але! Вы совсем меня не слушали? Нет никакой двери!

– Профессор, вы псих! – Открыла истину Эпифаня. – Психов не слушают! Пойдемте!

И она толкнула его к выходу.

Глава 18 Бомба

Со старым помятым профессором бежать по крышам не намного легче, чем со старым помятым мэром. К удивлению Эпифани Лен перемещался шустрее, чем бывший глава города, но при этом дико хохотал, чем мог привлечь внимание стеклянных людей.

К счастью, кристальные зомби увлеклись вертолетами и теперь стройными рядами двигались по узким улочкам Ихса к башне.

С вертолетов вниз сыпались дымовые шашки, раздавались выстрелы, что-то спускали на канатах.

Эпи торопилась, как могла, и вот, наконец, они добрались до забаррикадированной ратуши.

– Эпи! – Радостно воскликнул мэр. – Ты цела? Эти вертолеты…

– Видела! – выкрикнула Эпифаня. – Мэр! Дело серьезное. Культ внедрился в НИИ!

–Так вот чего этот Филипп искал у нас в городе… – На одном выдохе произнес мэр. – Я так и знал! Почти знал!

– Да черт с ним с этим «Фоллом», у нас срочно надо то, чем закрывается дверь!

– Ты! – перевесившись через окно, Лен безумными глазами взирал на мэра. – Я так и знал! Ты тоже! Ты тоже!

– Эпи! – мэр не спускал глаза с безумного профессора. – Что… Кто это?

–Это профессор. – Пояснила Эпи. – Говорит, что знает о «Двери» все. Он малость чокнутый, но зато не стеклянный!

Профессор тем временем залился безумным смехом.

– Еще одна иллюзия! Причуда восприятия! Ха-ха! – Выкрикивал он.

– И ты уверена, что он профессор? – Шепотом спросил мэр.

– Судя по уцелевшему плащу – да, он из института. – Кивнула Эпи. – А еще заумными словами бросается.

– Допустим. – С некоторым раздражением ответил мэр. – Надеюсь, он поможет мне доделать ключ? Тогда ни один культист своего не получит!

– Ключ? Он тоже в это верит? – На Лена накатила очередная волна истерического хохота. Но Эпи дала ему пощечину и он успокоился.

– Держите себя в руках, профессор! – Буркнула она. – Не ожидали, что иллюзия может драться?

Мужчина замер, так и повиснув на подоконнике. Может он и хотел что-то сказать, но тут к отдаленному гулу вертолетов добавился еще шум. Прямо над крышей ратуши, как огромный летающий кашалот (если бы последние вообще могли летать), проплыл пухлый грузовой вертолет. К его брюху толстым канатом крепилось что-то круглое и блестящее.

– Это еще что? – Взволновался профессор. – Да быть того не может!

– Что это еще такое? – Встрепенулся Мэр.

– Не совсем уверен. – Проронил Лен. – Но, кажется, это не иллюзия.

Удивительно! Эпи недовольно взглянула на двух немытых нечесаных мужчин, перепуганные глаза которых говорили об их полной беспомощности.

– Да ну вас, господа – выкрикнула она. – Видать, из нас тут всех, я самая решительная и незаметная, пойду, гляну, что там творится.

Она вскочила на подоконник, где ее за лодыжку поймал Лен. С трудом сдержав равновесие, она злобно посмотрела на безумного профессора, сдерживая себя от того, чтобы наподдать ему.

– Не достаточно быть маленькой и проворной! – Сказал он. – Вот, возьми.

И он протянул ей флакон. Обычный стеклянный флакон, из-под туалетной воды. Его наполнял странный раствор. Эпи прекрасно видела, как он плещется внутри, но не могла разглядеть ни цвета, ни прозрачности, ни текучести жидкости. Странное чувство, от которого голова начинала слегка покалывать в затылке.

– Это из грибов-неведимок, героиня сказки. – Пояснил профессор. – Субстанция красно-зеленого цвета. То есть того цвета, которого ты не увидишь, только потому, что твой мозг отказывается его воспринимать! Я так прятался от «местных».

– Спасибо…– Незадачливо протянула Эпифаня и тут же задумалась. – А такой цвет может иметь шкура единорога, если он хочет, чтобы его не видели!

– Не городи чушь, иллюзия! – Воскликнул профессор и тут же расхохотался.

Эпи только шмыгнула носом в ответ и выскочила в окно.

Вертолеты тревожно бродили по кругу. Их яркие прожекторы облизывали пустующие улицы и крыши вокруг, каждый раз норовя обнаружить Эпифаню. Спрятавшись за трубой Эпи опрыскала одну из рук неизвестным веществом – чисто посмотреть, не облезет ли кожа? Кожа не облезла. Хотя ее, то есть кожу, Эпи больше не видела. Рука, вроде бы как оставалась на месте, но сосредоточиться на ней стало невозможно, взгляд вечно соскальзывал с нее и уходил куда-то в сторону.

–Была не была. – Фыркнула Эпи и опрыскала себя с головы до ног.

Теперь она почувствовала себя абсолютно не заметной. Наверное, так себя чувствуют серые работники серых офисов, весь день стучащих по клавишам компьютеров? Нет, они слишком скучные, так что Эпи даже спрашивать у них не станет. А сейчас ей предстояло окунуться в самое пекло.

Башня из дверей наполовину скрывалась пеленой от дымовых шашек. В дыму алмазной россыпью сверкали сотни кристаллических зомби. Они просто стояли вокруг башни и ничего не делали. Оказавшись рядом, Эпи смогла по их головам пробежать к входу в башню. Головы горожан Ихса теперь были твердыми, так что бежать по ним все равно, что пройтись по крепкой блестящей мостовой.

Не успела Фаня попасть под темные кривые своды, как черный потолок из дверей дрогнул. Двери посыпались деревянным снегопадом. Эпи еле успела увернуться от них, укрывшись у неровной стены. Шум, треск и гул вертолетных лопастей оглушали, облака пыли и дыма заволакивали все вокруг. Со всех щелей ударил ветер от пропеллера, его порывы обратили дым в завитушки. Прорвавшиеся солнечные лучи сверкнули на поверхности огромной стальной сферы.

– Ты уверяла, что этот город породит того, кто «открывает проход»? – Прокричал знакомый мужской голос.

– Да. – Весьма спокойно с некоторой насмешкой произнес не менее знакомый женский голос.

– И что наступит конец света?!

– Всегда, когда открывается что-то новое, старое – исчезает. – Спокойно продолжала женщина.

– Но в этом городе и людей-то не осталось! – Усмехнулся мужчина.

Ветер продолжал разгонять густую завесу, и теперь Эпифаня увидела всю картину: Посреди круглого зала сложенного из разношерстных дверей стоял массивный деревянный стол. За ним с кофейной чашечкой в руках сидела одноглазая Нимфия. Рядом сверкала огромная сфера, издающая еле слышимое попискивание. Прямо на сфере в развивающимся кожаном плаще стоял Филипп О Ла Лун. Одной ногой он упирался на механическую клешню, которая удерживала сферу, крепя ее стальным тросом к брюху вертолета, мелькающему в дыре сверху.

Вокруг же немыми статуями стояли остекленевшие жители Ихса. Как статуи же они замерли на месте и не двигались.

Раздалось шипение – это Фолл коснулся гарнитуры, вставленной в ухо, и, перекрикивая шум от вертолета крикнул:

– Проверь весь город снова на наличие органических существ!

– Пшшш. Есть! – раздался смазанный голос. – Прямо под нами! В башне.

Эпи тут же втянула голову, словно черепаха, понимая, что этим самым «органическим существом» может быть она.

– Я думаю, это я! – Раздраженно крикнул Филипп. – Еще?

–Пшшш. Сейчас проверим, господин профессор! Пшшш. – Произнесли в ответ и замолкли.

– Вы говорили, что доживете до так называемого Величайшего Открытия? – Ухмыльнулся Фолл после короткой паузы.

– Да, я буду жива. – Отхлебнув кофе, спокойно согласилась Нимфия.

–Т огда ваши карты должны были сказать, что это? – И Филипп стукнул каблуком по стальной сфере, и та отозвалась колокольным гулом.

– Конечно, сказали. – Одноглазая гадалка покосилась в свою чашечку кофе. – Это опустошение. Стопроцентный очиститель. Смерть в компактной упаковке.

– Звуковая бомба. – Мрачно отозвался Филипп. – Используя инфра и ультразвук, разрушает все в радиусе одиннадцати километров. Ни вспышки, ни загрязнения природы. Идеальный способ избавится от этой напасти!

Филипп ударил ногой по металлической клешне, и та выпустила бомбу. Сфера, что висела в десятке сантиметров над землей, с гулом упала, пробив деревянный пол.

– Если вы правы, то бомба не взорвется. – Хмуро сказал Филипп, доставая из кармана пульт с единственной фиолетовой кнопкой посередине. – А она взорвется сразу же, как пробьет час.

Он нажал на кнопку и писк внутри сверкающего шара стал громче.

– Она не взорвется. – Спокойно объявила гадалка.

– Увидим. – Хмыкнул Филлип.

Его опора поднялась над полом еще выше, а затем поехала куда-то в сторону. Механическая клешня щелкнула своими зубьями еще раз. И вот она схватила совсем неожиданный предмет – большой прямоугольник, скованный толстенными корабельными цепями. Да это же дверь! Обычная дверь, вставленная в выломанный дверной проем! Эпи просто не могла ее рассмотреть ранее – трудно увидеть дверь на фоне дверей, точно так же как искать иголку в стоге других иголок.

Эпи кинулась было к ней, но не успела, дверь уже подняли достаточно высоко. И вот она уже исчезла в разломе в потолке, а гул вертолетов стал затихать.

– И действительно. – Усмехнувшись себе под нос, протянула Нимфия. – Как можно открыть дверь без ключа?

Эпифаня замерла, вникая в смысл только что услышанного. Как сквозь сон до нее долетали голоса из совсем недалекого прошлого: «Город породит того, кто открывает проход», «Дверь без ключа». Ключ. Дверь. Тот, кто открывает проход. Величайшее открытие.

Эпи забыла и о бомбе, и о Нимфии – дверь сейчас оказалась под ногами Фолла. А тот, кто открывает дверь – рожден городом. В городе кроме нее есть еще профессор Лен и Мэр. Мэр, который вот-вот сделает ключ. Ключ!

Эпи издала немой вскрик и, бросив все, кинулась в сторону ратуши – именно в той стороне гудели удаляющиеся вертолеты.

Среди свиста лопастей пропеллеров и воя турбин словно раздался еле заметный хлопок.

Фаня не тратила время на бег по крышам – красно-зеленая краска делала свое дела, превратив ее в незаметное пятно. Да и все стеклянные люди Ихса замерли, превратившись жутковатыми декорациями.

Эпи спешила изо всех сил, но все равно опоздала – баррикада на входе в мэрию обращена в щепки, внутри творится еще больший беспорядок. Эпи взлетела на второй этаж, спустилась вниз в подвал – никого. Только большое красное пятно на полу.

Раздался приглушенный кашель – кто-то закопошился под опрокинутой грязной ширмой.

Эпи поспешила откинуть ее. Там лежал профессор. Он нервно вздрагивал, держась за окровавленную грудь. Его здоровый глаз закрылся, а глаз с бельмом бешено вращался.

– Фолл. – Сглотнув, проронил он. – Мэр… Ключ…

– Фолл.… Это он вас ранил? – Эпи отчаянно пыталась вспомнить способы остановки кровотечения, но тщетно.

– Филипп.… Нет… Ключ… Вертолеты…

– Ключ теперь у них? – Растерянно спросила Эпи. – А вы? Не умирайте! В городе бомба!

Вдруг лицо профессора Лена сделалось обижено-серьезным. Он даже открыл свой здоровый глаз.

– Умереть от иллюзии? Ты шутишь?!

И он стал вздрагивать в приступе болезненного, но все еще безумного хохота, одновременно копаясь в кармане своего плаща. Оттуда он достал небольшой флакончик из коричневого стекла. Тот слегка светился в полумраке подвала. Эпи быстро узнала в его содержимом всеисцеляющую Панацею из леса.

Лен откупорил пузырек и мгновенно его опустошил. Он скривил лицо и жестко прокашлялся. Теперь его грудь поднималась и опускалась куда легче – рана больше не причиняла ему невыносимой боли. Его белый глаз слегка сиял, как лампочка на рождественской елке.

– А теперь пора спать. – Закрыв глаза, промолвил Лен.

– Профессор? – Растеряно спросила девочка. – Лен?

Но Лен только похрапывал в ответ. Исцеляющая сила панацеи отрубила его как львиная доза снотворного.

– Давайте же, профессор! – Эпи с силой потрясла помятого ученого за плечи. – Город вот-вот взорвется!

– Отстань! – Отмахнулся тот – Город – неправда! Ты – неправда! А неправда не взрывается.

Из его кармана выпало почти уничтоженное влагой удостоверение: одетая в разорванную пленку карточка. На ней изображен синий небоскреб с золотыми статуями по углам. В углу красовалась надпись «НИИ ИИИ».

«Профессор совсем сошел с ума» – решила про себя Эпифаня. Раньше она еще не встречала чокнутых профессоров. Для нее это чудаковатые злодеи с темным сердцем, которые живут в высоких мрачных башнях утыканных странными техническими штуковинами. А тут – грязный, небритый мужчина, укутанный в окровавленный плащ. В общем – Фаня была разочарована.

Она снова попыталась сдвинуть профессора с места – не вышло. Да и куда маленькой девочке метр с кепкой сдвинуть здорового (почти) мужчину?

Но бомба! Эпи только сейчас поняла, какая угроза нависла над этими улочками. И не только над улочками!

Эпи бросилась назад к башне. Сломя голову она проскочила через молчаливую хрустальную толпу, случайно (и в очередной раз) разодрав себе плечо об их кристальные иглы, торчащие в разные стороны. И вот она снова в конструкции из дверей.

С разбегу она забежала на сферическую бомбу, по дороге вспоминая все описанные в книжках случае обезвреживания бомб. По закону жанра – здесь должен быть люк, а за ним цветные провода. Эпи уже представляла, как перегрызет зубами самый красный из них и город спасен. Но лючка нет. Отполированный до зеркального блеска корпус бомбы не имел ни швов, ни стыков. Цельный металлический шарик! Как огромная конфета! Смерть в стальной глазури.

Эпи почувствовала себя хомяком, который застрял в колесе для бега. Она оказалась совсем бессильной. Со всей злостью. Что вмещало ее маленькое тело, она стукнула по бомбе ногой и та отозвалась гулким утробным звоном. Выхода совсем нет.

– И не трудись, Эпифаня. – Раздался голос внизу.

Эпи совсем забыла про одноглазую гадалку. Вот только как она ее увидела в ее зелено-красном камуфляже? Нимфия же сидела спиной к бомбе и все так же спокойно попивала кофе.

– Вы меня видите? – Недоуменно спросила Фаня, прекратив пинать бомбу.

– Вижу ли я? Ты спрашиваешь у одноглазой женщины? – Усмехнулась Нимфия. – Нет. Я просто знаю, что ты должна быть именно сейчас.

– Хватит там сидеть! – Нервно прокричала Фаня. – Помогите мне остановить бомбу! Или…

– Или вытащить всех этих людей за пределы города? – Нимфия щелкнула пальцем по ближайшему к ней остекленевшему человеку. Тот зазвенел как дорогой хрустальный бокал. Там, под поверхностью цветного стекла просматривалось испуганное лицо Алефа.

– Ну… Да… – Неуверенно сказала Фаня. – Точнее то, что от них осталось.

– Ты думаешь, они стоят того чтобы срывать ради них спину?

– Чего бы они ни стоили! – Нахмурилась Эпи.

– Ты поклялась их защитить. – Ответила за Эпифаню Нимфия. – Да, да. Знаю.

Эпи издала недовольный рык.

– А вы сами? – выкрикнула она. – Вы же тоже…

– Погибну? – Нимфия аристократично усмехнулась и снова отпила кофе. – Нет. Раз уж ты здесь, значит, бомба не взорвется.

Почему-то Эпи с облегчением вздохнула, хотя мрачное попискивание стального шарика-переростка под ее ногами сильно раздражало.

Мгновения ей хватило, чтобы оглядеть разрушенное помещение башни из дверей. Пыль уже осела, а дым от шашек выветрился. Теперь можно наблюдать и застывших кристальных людей, и странные символы на стенах, и ключи, подвешенные к потолку на длинных шнурках. Все говорило о том, что культ не терял времени даром.

Эпи спрыгнула с бомбы и обошла вокруг остекленевшую парочку. В одной угадывался смотритель музея. Вторая – та самая женщина-прокурор, только на этот раз под хрустальной радужной глазурью. Эпи осторожно дотронулась до нее.

– Почему они замерли? – Спросила она.

– Мастер кристалл. – Ответила одноглазая гадалка. – Это же рой, а у роя всегда есть своя королева. Только тут – свой мастер-кристалл. Он покинул город.

– Это Институт? Фолл? Он похитил его? – Разразилась Эпи вопросами и тут она вспомнила. – Культ! Дверь! Они забрали ее? Они хотят ее открыть!?

– Фолл? Нет. Он напротив, не хочет ее открывать. А я…

–Вы! – Вспыхнула Эпи. – Вы же сидели тут все время? Все началось с вас, с того момента как вы прибыли в город! Эта чума, эти двери, этот культ! Это вы заставили людей строить башню!

Эпи сжала кулаки и, насупившись, стала надвигаться на Нимфию. Та же загадочно улыбнулась, отпила кофе и, отложив чашку в сторону, соединила ладони перед собой.

– Да, я все это время была здесь. Я наблюдала, как строилась башня, и как порабощенные культом люди строили эту башню. Да, я все это время находилась возле той самой двери.

– Вы организовали культ. – Эпи весьма невежливо ткнула пальцем в гадалку. Та сделала вид, что не заметила этого.

– Не я его организовала. Культ появился ровно тогда, когда должен был появиться. И все не началось с моим прибытием. Еще ничего не началось. Все начнется с Величайшим Открытием!

– Но, вы же сами сказали, что все закончится! – Эпи смутно вспоминала каждую деталь разговора Нимфии с Филиппом О.

– Где что-то заканчивается сразу начинается что-то новое. За последней страницей твоей любимой книжки, всегда есть следующий том, Эпифаня. Что до двери, то она не приносит конец света. Она ведет к Концу Мира.

– Ну ,вот! – возмутилась Эпифаня.

–Это не то, о чем ты думаешь. – Нимфия усмехнулась, будто пыталась объяснить ребенку принципы квантовой физики. На самом деле – примерно так оно и было. – Но дверь должна открыться.

– Вы тоже сошли с ума! – Затрясла Эпи головой. – Вы тоже хотите этого… Конца Мира!

– Не хочу. – Внезапно хмуро ответила одноглазая. – Я знаю, что так произойдет.

– Нет, не произойдет! – пропищала Эпи и ее голос эхом забродил меж кривых стен башни. – Я вмешаюсь в судьбу и изменю ее!

– Как можно изменить будущее, если настоящее еще не настало?

– Как это не настало? – Остолбенела Фаня.

– Времени еще нет. Оно еще не началось. Только поэтому я и вижу будущее.

– Но мы же разговариваем.… Сейчас!

– Не бери в голову. – Отмахнулась Нимфия. – Возможно, ты поймешь позже. Просто знай – нельзя попасть в будущее, не увидев настоящее. Нельзя заглянуть в прошлое, если прошлого не было.

– Так поэтому нельзя путешествовать во времени? – Эпи затаила дыхание.

– Эту фразу ты узнала из книжки? – Нимфия заинтриговано приподняла бровь над здоровым глазом.

– Да… – Бросила Эпи себе под нос. – Из книжки…

Честное слово! Она и сама была поражена – настолько все сходилось. В ее голове в кучу смешался и мастер кристалл и дверь, и ключ, и мэр, и слепая гадалка, и Открыватель Дверей, и город Без Дверей… Неужели вот-вот и «начнется»? Мир закончится, а она ничего не сможет сделать?

Девочка напряженно теребила прядь своих волос, и тут ее внутренний взор упал на самую нелогичную штуку посреди всего этого нелогичного мира:

– Вы… Вы сказали, что сидите здесь давно. Но вы не заразились кристальной чумой… Стеклянкой! – Объявила Эпифаня Нимфии свое наблюдение.

– Может, потому что я не человек? – Нимфия довольно улыбнулась. Так обычно улыбаются учителя, чьи ученики самостоятельно находят ответ на сложную задачку.

– Вы приплыли не из этого мира, так? – Эпи, цепляя одну мысль за другую, как цепляются вагоны за паровоз, составляла логическую цепочку. – Белый Корабль. Верно?

– Верно. – Еще сильнее улыбнулась одноглазая.

– Это вроде межзвездного, межпространственного, всекосмического корабля?

– Это не совсем корабль. Но ладно, допустим.

– И, если это такой крутой корабль, он домчит меня до этого Института? – Обрадовалась своей догадке девочка.

– Домчит, домчит, – согласилась Нимфия, – если только согласится.

Глава 19 Верхом на ките

Эпифаня редко вникала в суть происходящего. Ненаблюдательной ее при этом назвать нельзя – она все схватывала, все рассматривала и все анализировала, как и любой другой любопытный ребенок. Вот только интерпретировала все по-своему. Например, капустный суп по четвергам она запросто могла принять за знак свыше, эдакий сигнал от садовых духов, что, дескать, пора этих самых духов спасать.

Но вот все завертелось, как кофе в кофемолке. Дверь, открыватель, ключ, книга, мэр, профессор, гадалка, бомба. Эпи, даже немного испугалась количеству совпадений в ее жизни. Испугалась, но виду не подала. Просто попыталась выглядеть восхищенной.

– Столько совпадений! – Напряженно выдыхала она. – Это и есть предназначение?

–Нет. – Качала головой Нимфия. – Это все случайности.

– Но случайности просто так не случаются? – В голосе Эпи появлялась капля надежды. Все это время она каждый раз ожидала, что ее назовут избранной, или что-то в этом роде.

– Не случаются. – Соглашалась гадалка. – Но случайности случаются не просто так только тогда, когда их кто-то подстраивает. И хитрость в том, что каждый раз кто-то что-то да подстраивает, даже нехотя этого.

– И кто подстроил все это? – удивлялась девочка. – Все то, что со мной происходит это же неспроста?

– Кто подстроил, кто подстроил? – Гадалка нервно мешала колоду карт. – Кто может подстроить события, захватившие весь город?

Эпи оставалось только вопросительно глядеть, качать головой и строить теории.

– Может, вы? – предполагала она.

Гадалка только улыбалась. Не глядя на колоду своим единственным глазом, она достала оттуда карту, которую протянула Эпи.

Та осторожно принимала карту: на ней изображалась она сама! Маленькая, рыжая, неумытая, в мятой старой рубашке и шортах, с поясной сумкой, немного карикатурным лицом. И верхом на странном существе.

– Эти карты, – догадывалась Эпифаня, – они же волшебные?

Гадалка пожимала плечами и вопросительно смотрела на Фаню.

– То есть, это одно из этих «сокровищ»? Редкие предметы с редкими свойствами? Как дверь?

– Ну, не совсем как дверь – соглашалась Нимфия. – Но да. Институт Исследований называет эти предметы – Объектами.

– Как они работают? Почему? Откуда? – Эпи бомбила Нимфию вопросами.

– Множество Вероятностей, множество чудес кругом. – Хитро щурясь, объясняла Нимфия. – Не пытайся понять, как это устроено, просто прими, что оно такое есть и все.

Эпи снова с интересом смотрела на карту. Ей еще столько хотелось спросить. Но бомба пищала все громче и громче, а значит надо собираться и идти.

Теперь Эпи шла к пирсу. Здесь, в портовом районе, все тонуло в тумане. Старые почерневшие от соленого ветра стены домов и разорванные паруса погрузившихся в воду яхт, сейчас смотрелись стаей призраков. Мертвенная тишина нарушалась только громкими вздохами прибоя. Ступив на пропитанные морской водой доски, Эпи неуверенно потянулась в карман. И вот в ее ладони появилась хрустальная бусина маятника.

Перед тем, как покинуть башню из дверей Эпи задала весьма актуальный вопрос:

– А этот корабль. Как его призвать?

– Он обманчив. – Ухмылялась Нимфия. – Ложь в плоти. Найти его поможет только абсолютная правда.

И тогда Эпи догадалась. Она вспомнила рассказ Открывателя, о том, из чего он сконструировал правдонарик. И тогда она показывала гадалке Маятник.

– Это же ваше? Точно ваше! Вы отдали его Ховину, верно?

– Продолжай! – Складывая ладони лодочкой, протягивала Нимфия.

– Я так понимаю, это хрусталик глаза какого-то там правдовидящего тигра?

– Откуда ты это узнала? – Единственный здоровый глаз Нимфии удивленно дрогнул.

– Кое-кто рассказал. – Неуверенно отвечала Эпифаня.

– Интересно. – С нескрываемым любопытством сама себе бормотала Нимфия.

И вот теперь хрусталик глаза тигра, который способен видеть абсолютную правду, блестел в промокшем воздухе портового района. Эпи взглянула сквозь него на завитки тумана, встающие над заливом, и вздрогнула от удивления: туман обращался диковинными башнями, древними храмами, диковинными зверьми. Все эти образы она уже видела! И ни где-нибудь, а прямо в своей голове! Все это она представляла себе, когда читала свои любимые книги. И эти древние пирамиды, и витые, как рог нарвала колонны. И увиденные сквозь хрустальную бусину образы жили. В городах зажигались вечерние огни, герои сражались с драконами, сотни тысяч воинов бежали друг на друга в кровавейших из сражений. Чем дольше Эпи смотрела на все это, тем реальнее выглядели эти картины. Очень скоро они обретали очертания Ихса. Вот-вот и водная рябь обратиться знакомыми мостовыми.

Тогда Эпи бросила маятник в воду. Он скрылся в черной глубине.

Больше не стало замысловатых образов и фигур. Только шум прибоя и отдаленный звон портового колокола, раскачиваемого ветром. Мгновение, еще мгновение. Эпи занервничала – неужели она сделала что-то не так? Выбросила ценный предмет просто так, и никакой корабль не приплывет, никто не поможет ей добраться до здания Института вовремя, и дверь все-таки откроется?

Она сглотнула, чувствуя неприятный холодок на коже лба.

Но тут по заливу пробежало еле заметное мерцание. Раздался протяжный утробный вой. Он был тихим, но с каждым разом звучал все громче и громче. И вот из-под воды вынырнуло что-то длинное и острое. Эпи приняла это за мачту, ведь на ней даже различались обрывки паруса! Вот-вот и покажутся белые трубы парохода. Но очень скоро за «мачтой» на поверхности моря появилась большая белая голова, плавники и огромное туловище. Ну, конечно же! Это же рог морского единорога. Или огромного кита?

Существо гигантское! Чуть ли не на половину залива. И вот оно двинулось к пирсу, угрожая снести его своим массивным телом. Эпи дрогнула, готовая бежать со всех ног. Ее сердце ойкнуло, глаза расширились, а челюсть отвалилась. Но, собрав все свое мужество, она заставила себя стоять на месте.

Когда же гигантский рогатый кит подплыл вплотную к самому пирсу, он оказался не таким уж и большим – всего лишь размером с крупного перекормленного дельфина.

– Доброе утро. – Вдруг сказал он. – Я – Глюкокит. А вы, наверное, Эпифаня?

Эпи с трудом вернула челюсть на место. За пару секунд неловкой паузы она не смогла сказать ничего лучше, чем:

– Вообще-то сейчас вечер.

То, что кит говорящий – ее не сильно удивило. Она уже встречала говорящие камни, ходячие тени и самоотверженных чиновников. Удивляло то, как именно кит говорит. Он не шевелил губами, да и вообще не издавал никаких членораздельных звуков кроме протяжного космического гула. Слова возникали прямо у Эпифани в голове. Второе, что поразило Фаню – то, что кит знает ее имя. Это уже второе существо, которое ее узнавало, хотя до этого они не встречались.

– Утро. Вечер. Все это лишь причуда восприятия. – Пропел глюкокит. – Вся реальность во всех остальных реальностях это лишь набор взглядов на эту самую реальность.

Он легонько крутанул своим жемчужно-белым рогом, и мир вокруг Эпи перевернулся. В буквальном смысле. Горизонт, небо, пирс под ногами, стены домов за спиной. Все это резко поменялось местами. И теперь солнце висело на востоке, а запад попал во власть тени.

Эпи сглотнула. Почему-то сейчас она вспоминала безумные бредни старого помятого ученого Лена, о том, что все вокруг нее (и она сама) иллюзия.

– Видишь ли. – пояснил глюкокит с радостным свистом и потрескиванием. – Твоя реальность, это то, что ты видишь и то, что воспринимаешь. А я реальность никак не воспринимаю. Поэтому я глюкокит, а ты Эпифаня.

Эпи, даже немножко обиделась, а глюкокит рассмеялся по-дельфиньи.

– Прости. – Извинился кит. – У меня аллергия на детские обиды.

–Ладно, прощу – буркнула Эпи. – Только расскажи, откуда ты знаешь, как меня зовут?

– Я же глюкокит – как глупой ученице объяснил кит. – Я ныряю в будущем, выныриваю в прошлом, я прохожу сквозь все возможные горизонты! Конечно же, я о тебе где-то слышал. Или читал? Вообще ты стоишь в центре, а в этом месте все вокруг этого центра вращается. Вся история закручивается здесь в большущую спираль! Вот если бы ты вращалась вместе с этой спиралью, то знала бы о себе чуточку больше, чем остальные. Со стороны, знаешь ли, виднее лучше.

Он задумался, а потом снова рассмеялся.

–П рости, у меня еще и аллергия на правду. – Пояснил он, шмыгая дыхалом на лбу. – Зачем ты ей разбрасываешься, кстати?

– Мне нужен был транспорт. – Задумчиво выдала Эпи. – Быстрый и совершенный. Я думала, что ты – это белый пароход

– Вот такой? – напел кит и вдруг обратился огромным пароходом с гребными колесами и несколькими рядами иллюминаторов.

– Так значит, ты и есть этот корабль? – Обрадовалась Эпифаня. – То есть ты и есть транспорт?

– Я иногда помогаю особым существам преодолевать разные границы. Между мирами и между временами.

–А разве во времени путешествовать нельзя? – Удивилась Эпи. – Нимфия говорит, что нельзя, потому что оно еще не настало, а один мой друг просто отрицает это.

– Ну, в самом времени путешествовать действительно нельзя. Точнее можно замереть и оно само тебя принесет куда надо. А путешествовать между разными временами – запросто.

Эпи поняла, что ничего не поняла. Вся эта штука и пространством временем и прочими загадками мироздания – не для нее. Настал короткий момент тишины во время которого кит обратно стал китом.

– Ну, так чего вызывала? – недовольно простонал он.

– Мне нужно попасть кое-куда. – Эпи хитро покосилась на восточный горизонт (или теперь он стал западным?).

– Конечно! – Воскликнул глюкокит, радостно шлепая плавниками по воде. – За отдельную плату я домчу тебя до мира-трубы, бескрайних воздушных просторов, где ветра поют арии холоду и небу, мы можем попасть в Сердце Мира, в это время года оно особо ритмично стучит!

– Все это звучит красиво, но мне надо стать героем! – вытянулась Эпифаня.

– Героем? – Глюкокит удивленно пошевелил перепончатыми бровями. – В какой из вселенных?

– Ни в какой. То есть – в этой самой.

– Это не так интересно. Почти не интересно. – Разочаровано вздохнул кит. – Мы глюкокиты плаваем меж миров, используя только наше воображение, Попадаем в невообразимые места! А что, скажи мне на милость, в этом мире невообразимого?

– Мне некогда чудесами любоваться. – Разозлилась Эпи. – Тут бомба и мне ее надо остановить!

– Бомба, говоришь? – глюкокит испугано посмотрел за плечо Эпифани. – А почему тогда у тебя сердце не бьется птахой?

– Наверное, потому что я не боюсь? – Призадумалась Эпи. – Нимфия сказала, что бомба не взорвется!

– Ну, раз она сказала – значит, не взорвется! – Обрадовался кит, делая жест плавником, будто смахивая пот. – Так, а причем тут героизм?

– Я больше чем уверена, что бомбу отключу я! А еще я не дам Двери открыться!

Кит вопросительно поглядел на Эпифаню и та объяснила.

– Гадалка сказал, что должна открыться одна очень особая Дверь, а там Конец Времени, или что-то такое. Звучало жутковато.

– То есть она сказала, что бомба не взорвется, а Дверь откроется? И что именно ты отключишь бомбу?

– Ну, не то, что я именно, но я так думаю, что точно знаю, как ее отключить! Там есть пульт.

– Хм. – Нахмурился кит. – То есть ты собираешься исполнить пророчество? Отключить бомбу?

– Ну, да. – Смело подтвердила Фаня.

– Но если ты отключишь бомбу, сбудется вторая часть пророчества? Откроется дверь?

– Нет, не откроется! Этого я не допущу! – Громко и пафосно, как настоящий герой ответила Эпи.

– Так нельзя! – возмутился глюкокит и возмущенно захлопал плавниками. – Пророчество либо исполняется полностью, либо не исполняется вообще! Детка, это пророчество! Оно не делится на всякие там составляющие! Чему вас там, в школе учили?

–Всякой дряни! – Эпи скривила нос. – В основном, математике.

– Значит так. Бомба, насколько я понимаю, взрывает только небольшой кусок этого мира? Так?

– Она угрожает моему городу… – Начала Эпи, но глюкокит перебил ее.

– А Дверь ведет к Концу Дней или чему-то в этом роде? То есть уничтожит больше, чем город? Всю вселенную?

– Наверное. – Пожала плечами Эпи.

– То есть разрушений от нее побольше? Тогда может ну с ним, этим пророчеством? Пусть взрывается бомба, а вселенная то целее будет?

– Нет уж! – Недолго думая возмутилась Эпи. – Я поклялась защищать жителей Ихса. А вселенную я защищать не обещала!

– Я скажу тебе мое решительное глюкокитовское: «Нет»! – Выдал кит и скрестил плавники. – Я не повезу тебе никуда, пока не взорвется бомба, и пророчество не рассосется само собой.

Он повернулся к Эпи круглой белой спиной и затих. Она попыталась привлечь его внимание, но тот лишь качал своим длинным витым рогом.

– Ну ,и ладно. – Фыркнула Эпи обижено.

Кит тут же разразился дельфиньим смехом.

– Прекрати обижаться! – Шмыгая дыхалом, загоготал он. – Насморк!

– Нет уж. – Отвечала Эпи и кит снова залился своим странным чихом.

Как ни странно, но, как и все иные живые существа, кит из неведомых краев во время насморка становился совсем беззащитным. Эпи на мгновение даже стало его жалко. И тут она вспомнила карту. Гадальную карту переданную ей Нимфией. Карту, где изображалась она сама. Верхом на…

Эпи бросила взгляд на вздрагивающую спину кита. Кита, который путешествует меж миров благодаря воображению. У нее оставался только один шанс проверить небольшую теорию, выросшую в ее голове как волшебная яблоня из волшебного же яблоневого семечка.

Изо всех сил она обиделась на кита, да так, что тот залился просто безумным дельфиньим треском. И в этот момент она прыгнула с пирса прямо на кита. Поплевав на ладони, она схватила его за рог. И тут же – вспышка! Весь мир стал белым, словно вырезанный из сплошного жемчуга. Небо и солнце обратилось самой необычной и многоцветной радугой.

Кит, поняв, что его оседлали, стал извиваться и биться, как бился бы непослушный дикий мустанг. Но Эпи держалась крепко, и кит не смог скинуть ее со своей мокрой скользкой спины.

Море сменилось жгучими песками. Песками, которыми можно было дышать! За песками пришли льды – айсберги из чистого алмаза. И водопады из ртути, и циферблаты вместо звезд, и звезды вместо дождя. И еще много чего удивительного, чудесного и невероятного, чего Эпифаня так и не поняла, так как понять этого ни один человек не мог. В лицо ей били ветра из спрессованного ветра, над головой светились облака из раскаленного удивления и стыда, сжиженный смех заливал ей глаза, а кит все пытался и пытался сбросить ее с себя.

Наконец он выдохся. Загнулся дугой и повис в искристом пространстве.

– Ты… Ты совершаешь большую ошибку. – Кашляя, пропел он. – Если ты уничтожишь город…

– Не волнуйся, китяра! – Уверено сказал Эпи, выдохнув при этом заранее проглоченную стайку золотистых светящихся стрекоз. – Я всегда знаю что делать!

Девочка, конечно, преувеличивала, но такова ее природа. Кит тем временем немного отдышался и снова попытался ее сбросить. Но Эпи вовремя вцепилась ему в рог.

В этот момент она подумала, что это вероятно самое необычное ее путешествие. Даже необычнее чем проходить сквозь двери в параллельные реальности-вероятности вместе с О-Дэ. И она вспомнила свое первое полноценное путешествие в другой мир. И вот перед ней из замысловатой неправды нарисовался остров Ураборос, с его пляжами изумрудного песка. Кит снова оказался в воде, и, скорее всего, сразу бы нырнул на глубину. Но Эпи вовремя вспомнила про местную легенду, и…. Кит обратился белоснежным парусником, окруженным белыми русалками и пепельным туманом. Вместо китового рога она сжимала в руках резной штурвал из белоснежного дерева.

– Так это была я. – Выдохнула себе под нос девочка, пытаясь разглядеть маленькие расплывчатые фигурки где-то на берегу. – Я и была местным белым кораблем! Да я же Эпифаня – породительница легенд!

– Не зазнавайся. – Обижено заскрипел досками парусник.

– Значит, я просто должна представить себе место, куда я хочу попасть? – Догадалась Эпи.

Ее богатое воображение сразу же разыгралось. Она могла попасть в страну драконов и великанов, она могла путешествовать между гигантскими замками, царапающими башнями облака. Могла участвовать в битвах с гоблинами, стрелять из арбалета и махать взаправдашним волшебным мечом!

И каждая мысль – как искушение!

Но она помотала головой, символически вытряхивая из головы лишние мысли. Город и люди все же важнее! И тут она станет героем быстрее, чем в какой-нибудь сказочной легендарной стране.

Да даже если не станет. Просто попробует.

– Представить себе место. – Пробормотала сама себе Эпифаня и зажмурила глаза.

А что ей нужно? Здание института! Как оно выглядит? Эпи никогда его не видела. К тому же не знала где оно? Но, постойте! В памяти Эпи всплыл образ: карточка, вывалившаяся из порванного кармана Лена. А на ней – небоскреб из стекла и бетона.

И вот большое, похожее на синий обелиск здание выросло у самого горизонта. Солнце играло на золотых статуях ангелов, поддерживающих его стены по углам, и на огромном хрустальном куполе, венчающим его крышу.

Здание стояло на утесе, плоском, как стол, возносясь над домами города, простирающегося внизу. Город показался Эпи странным. Он очень отличался от Ихса. Выглядел он слишком обычным, без старинной архитектуры, округлых автомобилей на улицах и без брусчатой мостовой.

Корабль, который на самом деле являлся китом из другого мира, рассекал облака, стремясь к стеклянным граням институтских стен.

– Мне нужен кабинет… Филлипа О Ла Луна! – Эпи зажмурилась, рисуя в голове образ лысого мужчины в тяжелом кожаном плаще.

Эта деталь окончательно обозначила маршрут, и корабль резко спикировал вниз.

Глава 20 Двери открываются

Стекло треснуло, зазвенели по полу синие осколки, металлические прутья, удерживающие окно в целостности и сохранности с гулом погнулись. Белоснежный корабль распорол мраморный пол и своим носом проломил гипсовую переборку, отделявшую собой офисные помещенья от широкого застекленного коридора.

Эпи съехала вниз по трапу корабля. В этот же момент он обратился плавником.

Лежа посреди осколков бывшего окна, кит неловко сотрясал хвостом и испуганно оглядывался. Кит на суше – самое жалостливое зрелище из всех.

Поняв, что Эпи смотрит на него с жалеющей печалью, кит нахмурился.

– А вот фигушки! – произнес он и тут же погрузился в разломанный паркет. Тот зашевелился поверхностью океана, во все стороны по полу побежали волны.

– Спасибо! – Вежливо поблагодарила его Эпи.

– Не за что. – Ответил Глюкокит. – Но я тебя предупреждаю! Ты пожалеешь!

Эпи ничего не ответила, только повернулась лицом к заветному кабинету. Но, подумав немного, она обернулась к киту.

–Нимфия назвала тебя воплощением лжи. Почему? Ты вполне себе правдоподобный! – спросила она.

– Воображение – то же ложь. – Буркнул напоследок кит, и нырнул в пол, разбрасывая по стенам паркетные и мраморные капли.

– Запомню. – Проронила Эпи, когда волны в паркетном водоеме сомкнулись, и пол снова стал полом.

Она продолжила идти в сторону кабинета наполовину разрушенного ее недавним прилетом. Первые два шага она сделала уверенно, а потом колени подкосило. Она ощутила на своих маленьких плечах невероятный груз ответственности. Вот она здесь, вот кабинет Филиппа. И сейчас она остановит бомбу, спасет Ихс. Но вдруг кит прав? Тогда впереди еще Величайшее Открытие, которое надо остановить. Ну и еще куча всяких дел по мелочи – вроде Мастер Кристалла, которым управляют жителями города, и Радужный Клинок, которым она думает остановить стеклянную эпидемию в том же городе. А не одно ли это тоже?

Об этом Эпи подумает позже. Ну а сейчас – бомба. Потом – дверь.

В разрушенном кабинете гулял ветер. Он разбрасывал по полу бумаги и гонял пыль с полок. Казалось, здесь никого нет. Эпи решила осмотреть стол, в поисках пульта от бомбы. Она была абсолютно уверена, что этот кабинет и этот стол принадлежит самому Филиппу, а значит и пульт лежит где-то здесь. Но внутри ящиков царило не меньшее уныние, чем и в гуляющем здесь сквозняке: какие-то бумаги, канцелярские принадлежности, немного занятные, но бесполезные настольные украшения, вроде миниатюрного глобуса, увесисты пистолет. Пистолет!

Эпи вытащила оружие из стола и прокрутила его барабан. Судя по всему, пистолет заряжен! Огромный, блестящий украшенный витиеватым узором и странными символами он очень нравился Эпи. Проблема только в том, что ее пальцы с трудом дотягивались до курка. Приходилось держать рукоять одной рукой, а второй – держаться за курок.

Раздался шорох, отличный от шепота бегающего здесь ветра. Это открылась автоматическая раздвижная дверь, ведущая в соседнее отделение. Поскрипывая массивными ботинками на пороге появился Филипп О Ла Лун. Эпи тут же наставила пушку на него.

– Без резких движений! – Сурово и уверено сказала она и нахмурилась.

Фолл остановился. Буквально на мгновение. А затем не спеша направился к своему столу. Эпи отступила, но мушку с цели не свела, еще сильнее зажав пистолет в руках.

– Я не шучу! – Выкрикнула Фаня.

Но Фолл лишь тяжело вздохнул, и, отодвинув кресло, уселся за стол. Не обращая внимания ни на девочку, ни на общий разгром в своем кабинете он достал из ящика стопку каких-то документов и стал их заполнять. Его спокойствие и отвлеченность действовало на нервы. Неужели этот Филипп решил устроить психическую атаку?

– Пульт от бомбы! – Приказала девочка и неожиданно для себя взвизгнула. – Быстро!

Филипп оторвался от писанины и взглянул на Эпифаню пустыми не выразительными глазами. Филипп выглядел отрешенным, неестественно тихим и спокойным. Он не обратил внимания даже на то, что ветер унес незаполненный им документ прямо у него из-под носа. Может быть, именно так себя ведут люди под дулом пистолета? Не произнеся и слова, он достал из внутреннего кармана знакомый Эпи пульт. Его он положил перед собой.

Эпи осторожно приблизилась к столу. Небольшая лампочка в углу пульта мерно помаргивала, словно отсчитывая оставшиеся секунды.

Девочка выкинула руку вперед, схватила пульт, при этом чуть не выронила пистолет. На мгновение она стала безоружной. Эпи успела подумать, что вот-вот и вся ее затея провалится, Фолл рванет с места, обезоружит ее и – плакал тогда Ихс и его засахаренные жители.

Но Филипп оставался на месте. Он снова вернулся к документам. Это стало для Эпифани такой неожиданностью, что она даже схватила пистолет задом-на-перед. Сообразив, что ничего не произойдет, она нажала на фиолетовую кнопку. Пульт удовлетворенно пискнул, его алый огонек сменился зеленым и он успокоился.

– Где дверь, Фолл? – Наконец, спросила Фаня, продолжая неправильно удерживать пистолет.

Тот, не отрываясь от документов, ткнул пальцем в потолок.

– На вершине? – Догадалась Эпифаня, вспоминая стеклянный купол над зданием.

Фолл кивнул.

– А мэр? Куда вы его дели?

Фолл пожал плечами.

– Не знаете?! Быть того не может! Вы же лично стреляли в профессора Лена! Он сам мне сказал.

Фолл отвлекся от работы и вопросительно поднял бровь. Эпи же не зная, что сказать замялась. Все протекало настолько странно, что девочка окончательно растерялась.

– А где Радужный клинок? – Собрав всю свою уверенность, спросила Фаня.

Филипп Ла Лун снова указал вверх.

– Хорошо…Я тогда пойду? – Проронила Эпи и осторожно направилась к раскуроченному выходу.

Филипп не стал ее останавливать.

Где-то у самого выхода она остановилась и осторожно спросила:

– А меч. Он и есть мастер кристалл, да?

Фолл снова пожал плечами и занялся своей бесполезной бумажной работой.

Эпи выбежала в коридор. За окнами темнело. Башенные облака вонзались в темно-синий бархат неба, покрывающегося далекими серебристыми веснушками звезд.

Людей внутри здания оказалось удивительно мало. «Удивительно мало» это как раз то число людей, которое Эпифаня не ожидала встретить, а именно – совсем никого. В ее тайном подкорковом плане она должна была прорываться сквозь толпы вооруженных охранников, ползти по вентиляционной трубе, время от времени наполняемой ядовитым газом и не менее ядовитыми пауками. Но ни пауков, ни яда, ни вооруженных до зубов охранников нет. Только пустой темнеющий коридор и одна вооруженная пистолетом Эпифаня.

На мгновение ей стало невыносимо одиноко. Тяжелый груз ответственности не давал спокойно вздохнуть. А что если кит прав и она все испортит? Что вообще происходит в этом здании? Ей жутко захотелось задать все эти вопросы хоть кому-то. Филипп О Ла Лун, зовущий сам себя Фоллом – вряд ли лучший собеседник. Она ожидала снова встретить Открывателя. Чтобы он невзначай открыл одну из здешних дверей и пришел ей на помощь. Но местные двери – раздвижные, автоматические, вроде тех, что у лифта. Эпи усомнилась, что открыватель способен путешествовать из своего пространство в это через такие двери. А жаль.

Быстро она дошла до арки, за которой вниз и вверх бежали лестницы. Все здесь тонуло в темноте, но при приближении девочки автоматически зажглись желтые светильники залив все золотым светом. Со светом веселее не стало. В проемах и на белых стенах выросли тени. Высокие, худые, с загадочными просветами там, где должны находиться глаза и рты. Целое здание, наполненное армией теней.

Они уже здесь! Они пришли сюда за дверью или же за ключом? Эпи вовремя сообразила: она схватила пистолет, прицелилась и выстрелила. Отдача ударила ее по рукам, пистолет чуть не стукнул ее по носу, но пуля попала в цель – на стене нарисовалась черная отметина, в воздухе поплыло облачко дыма и бетонного крошева. Но тень, в которую стреляла Эпи осталась на месте. Теперь Эпи заметила – теневики просто стояли в сторонке. Они не шевелились, лишь изредка следя своими глазами-просветами за ее движениями.

– Странно, – промолвила Фаня. Но играть в гляделки с теневеками не входило в ее планы, и она поспешила по ступенькам вверх.

Ступеней было много, а лифы почему-то не работали. За время подъема Эпи успела почувствовать себя скалолазом, взбирающимся на Эверест, вспомнить недобрым словом всех родственников известных изобретателей лестниц, а так же натереть себе мозоль. Когда все ее мысли кончились в голове остались только откровения.

Она вдруг поняла, что означало гадание Нимфии, когда она впервые познакомилась с ней. Заговор, тайна, обман – она столкнулась со всем этим во время своего приключения. Кроме того рисунки на тех картах, они ведь тоже что-то означали? Как тот рисунок, где она изображалась верхом на ките! Как сквозь туман до нее стало доходить:

– Пирамида – это институт. – Запыхавшимся голосом говорила она себе под нос. С этими словами она оглянулась на план пожарной эвакуации. И действительно – башня небоскреба имела очень даже пирамидальную форму, только вытянутую и со срезанной верхушкой.

– Замочная скважина – это культ! Ключ это ключ, а дверь это дверь… – Раскаленная иголка мысли неожиданно пронзила ее душу. – А за ней ответ и погибель! Но, что за ответ?

И тут она поняла, что сама только что задала вопрос. Она вообще задает очень много вопросов!

А еще больше вопросов она оставляет при себе.

Винтовая лестница уперлась в потолок. Отсюда вел короткий коридор со сводчатыми потолками, который заканчивался большим круглым залом. Там что-то творилось, только за шевелящимися живыми тенями трудно разглядеть все действо.

За спиной послышались шаги – по лестнице за девочкой поднимались люди. Они смотрели мимо нее пустыми взглядами, все молчали. Дойдя до определенной черты, они остановились ровной шеренгой. Теперь путь назад – отрезан.

Зал под стеклянным куполом освещался всего несколькими фонарями. В самом центре, посреди полумрака здесь стояла та самая дверь, вставленная в короб и скованная несколькими тяжелыми цепями. Дверь не ведущая ни куда. Но, когда Эпи зашла в зал, кто-то или что «за» дверью с силой ударило изнутри. Дверь покачнулась, и цепи на ней гулко зазвенели.

Это заставило Эпи остановиться. Мысли о Звере за дверью и о погибели, таящейся там же, сразу же забурлили в ее голове.

– Эпи… – позвал ее хриплый мученический голос.

Эпи оглянулась и увидела Мэра. Он лежал на полу, прижимая к себе помятую книгу под авторством Никто. Лицо его покрывали царапины и кровоподтеки.

Эпи поспешила помочь ему встать, обронив при этом пистолет. Но встать мэр так и не смог. Дрожащей рукой он указал на дверь.

– Они… Они открыли ее! – Испуганно шептал он. – Только цепи не дают Ему выйти. Эпи… Тебе надо.

– Кто открыл? – Прошептала Фаня.

Ее напряженные, скрученные в пружину чувства замерли и разорвались ледяной бомбой. Что-то упало на самое дно ее души и пробило его, и вместе с осколками посыпалось дальше. «Пророчество сбылось! Я все испортила» – кричала внутренняя Эпифаня.

– Мы! – прозвучал звонкий голос.

В темноте перед самой дверью появилась худая фигурка в плаще и в котелке.

– Ховин! – Догадалась Эпи и зубы ее чуть не сломались друг об друга от злости. – Я так и знала, что ты подлый злодей! Для этого ты заставил меня тогда воровать книгу из подземелья?!

– Да, для этого. – Немного помолчав, ответил мальчик.

Эпи бросилась к пистолету, но ее опередили. Толпа людей, что безмолвно следовала за ней уже стояла здесь. Истинный хозяин пистолета тоже оказался здесь. Фолл отпихнул девочку, и та упала назад, к мэру, а пистолет оказался у Филлипа в руках. Глядя куда-то в сторону он, тем не менее, точно направил дуло револьвера на Фаню.

– Они, что? Зомби? – Озвучила Фаня свою догадку, обратив внимание на безжизненность в каждом движении людей.

– Мы рабы Двери! – С наигранным выражением объявил Ховин. Толпа людей вторила ему нечленораздельным мычанием.

– Они призывают Зверя! – Прошептал ей мэр на самое ухо. Неуклюже, но незаметно он что-то вложил ей в руку. Что-то тонкое и металлическое. Ключ!

– Зверю нужна жертва! – Прокричал Ховин с неестественной жестокостью. – Подойди сюда, Эпи! Накорми зверя!

Зажав ключ в руке, Эпи неуверенно встала. Больше ей ничего не оставалось делать – ведь прямо в ее лоб был направлен пистолет, дверь открыта, и вот-вот наступит конец всего!

В ее голове тем временем появилось сразу несколько внутренних Эпифань, и все они дружно спорили с собой. Ни одна из них не была согласна с остальными, так что крик, что царил сейчас в ее мозгу можно сравнить с мигренью.

«Надо прыгнуть, отобрать пистолет и застрелить Ховина!» – вопила одна, особо громкая Эпи.

«Нет! Ховин тут не нужен! Он вообще не нужен! Никогда не был нужен! Надо открыть цепи и тогда Зверь их всех порвет!» – кричала вторая.

«Ключ то не от цепей?!» – Орала противоречивая Эпи.

«Ключ то не от цепей!» – Передразнивали ее – « Откуда тебе знать?»

«Ла-ла-ла! Я вас не слушаю!» – Бесилась еще какая-то Эпифаня.

В голове началась потасовка, а тем временем. В реальности, Эпи медленно приближалась к двери, что изредка вздрагивала от невидимых ударов. Стиснув зубы, она попыталась мыслить с холодной головой. Для этого она мысленно открутила какие-то ментальные краники и залила голову вместе с внутренними Эпифанями воображаемым жидким азотом. Помогло! Дерущиеся Эпифани замолчали. Только вот выхода из ситуации реальная Эпи так и не увидела.

Под дулом пистолета она подошла к Ховину. Лицо того скривилось, как если бы все мышцы под кожей разом сократились.

Тот неестественно долго медлил. Этого времени Эпи хватило, чтобы обнаружить источник тьмы. Да-да, именно тьмы. Обычно Эпи привыкла видеть источники света, а тут – наоборот. Там лежала страница – немного мятая, с рваными краями. По размеру она отлично подходила к книге, которую Эпифаня достала из подземного хранилища, и которую сейчас прижимал к себе мэр. На странице изображались ряды существ, словно нарисованных рукой дошкольника – неровные и нелепые. Эти рисунки время от времени оживали и выползали наружу, превращаясь в темные ветви и щупальца.

– В роли злодея ты еще больший урод! – Фыркнула сквозь зажатые зубы она.

–А теперь возьми ритуальный каменный нож и принеси себя в жертву! – Пропустив слова, Эпи мимо ушей сказал Ховин.

К ней подошло несколько одурманенных «рабов двери». Эпи сразу же узнала в них Морзия и Веронику. Девушка схватила Эпи за руку, а Морзий вложил ей в ладонь деревянную рукоятку Радужного Клинка.

– Слово-то ты держать умеешь. – Грустно улыбнулась девочка.

«Это ловушка! Ловушка!» – Прокричали в ее голове.

«Сама знаю!» – Мысленно ответила Эпи. А затем поняла – вопила-то не одна из внутренних Эпифань, не успевших замерзнуть. Крик чужой. Причем абсолютно чужой – не из этой головы и не из этого мира.

«Клинок! У меня тут есть план!» – Громко, на всю голову, подумала Фаня.

Но плана у Эпифани не было. Как и обычно. Но зато была решимость что-то отчебучить – опять же – как и обычно.

За ее спиной щелкнул механизм пистолета – рука Филиппа привела механизм пистолета в готовность. Если Эпи не отправит сама себя на тот свет, то это сделает пуля.

– Да начнется Величайшее Открытие! – Взревел Ховин с выражением и поднял руки вверх. За ним последовали и все остальные рабы двери.

– Величайшее открытие! Величайшее открытие. – Растянутыми голосами скандировали они.

Эпи подняла меч, почти так же, как делали самураи, совершая ритуальные самоубийства сотни лет назад. Закрыла глаза и на мгновение почувствовала ледяное прикосновение камня к своим внутренностям. Не самое приятное ощущение. И вот Эпи от греха подальше метнула клинок в руку Фоллу.

Она ожидала, что острая каемка отсечет ему руку. Но даже пореза не оставила, но пистолет она выбила и это уже что-то.

Это времени замешательства ей вполне должно хватить. Без дула, направленного ей в затылок она смогла безбоязненно сорваться с места и бросится к двери. Еще сильнее она сжала ключ.

План таков: Она вставит его в замочную скважину, повернет, услышит, как щелкнет замок закрывающейся двери и сломает его, чтобы уже никто и никогда не открыл дверь! В пророчестве сказано, что дверь откроется. Но никто не сказал, что ее сразу же закроют!?

– Нуга-дуга. – Начала выкрикивать она боевой клич собственного сочинения.

В дверь снова постучали. Она загремела цепями, пыль сорвалась с деревянного короба. И Эпи заметила, как крутится ручка, как вздрагивает замок. А еще она заметила, что бежит уже целую долю секунды, а Рабы Двери никак не реагируют. А еще, уж очень отвлеченный взгляд у Ховина.

Эпи оглянулась через плечо. Ховин стоял все там же, вздернув руки к куполу, и улыбался улыбкой победителя. Все Рабы Двери улыбаются так же. Даже Фолл.

Шаг по направлению к двери. Еще шаг. Дверь снова содрогнулась, снова с нее сорвалось немного пыли. Она качнулась на петлях, рванула за собой цепи и короб. Накренилась вперед и с гулом вернулась на место. Обычно открытые двери – открываются, бьются о сковывающие их цепи и возвращаются на место. А эта дверь оставалась на месте!

Эпи затормозила пятками, ее рука с ключом направленным в замочную скважину отошла в сторону.

– Стоп! – Прокричала она не то сама себе, не то всем окружающим ее. – Дверь-то не открыта!

– Конечно, не открыта! – в наступившей тишине раздраженный голос звучал торжественно и угрожающе.

Все люди замерли в одной позе – с улыбками и с поднятыми вверх руками. Расталкивая их к Эпифане пробирался Мэр. На ходу он стирал с лица искусственную кровь.

– Она уже очень давно не открыта. – Продолжал он.

– Так, значит… Вы! Вы глава… Культа? – Эпи уже и не знала удивляться ей или бежать со всех ног.

– Культ? Не было никакого культа. Все это уловка. Фокус, чтобы отвлечь господ из ИИИ, заставить их идти по ложному следу.

Мэр манерно стряхнул пыль с застывшего плеча Фолла, словно тот какой-то торшер!

– Вы как истинный злодей! – Гордо сказала Эпи, скрещивая руки на груди. – Рассказываете мне свой план, давая мне шанс все нарушить! А вот я возьму и сломаю ключ!

И девочка поспешила схватить ключ за оба конца и одним движением. Но ее руки свело, будто бы она их отсидела, а потом засунула в ледяную воду. Пальцы ее не слушались.

А мэр самодовольно улыбнулся.

– Не для того я доделывал недоделанный ключ, чтобы маленькая девочка его ломала. – Спокойно ответил он. – И да, я расскажу всю историю, ты же сама этого хочешь? К тому же все уже разрешено. Ты стоишь здесь, дверь находится там, ключ у тебя, а значит, пророчество вот-вот исполнится. И ты ничем не сможешь помешать. И даже более того. Ты его исполнишь!

– Что еще за пророчество?– Эпи попыталась пошевелить руками, но они не поддавались.

– Не пытайся. – Заметив ее потуги, сказал мэр. – Ты заражена кристальным народом. Все здесь заражены кристальным народом! А я. Я контролирую их!

– Мастер кристалл. Он у вас!

– Молодец. Хочу признаться, ты пугаешь меня своими познаниями. Недаром ты успешно прошла выборку Ихса.

– Выборку?

– Ихс. Странный город, правда? Закрытый ото всех, наполненный странностями. Выбивающийся из всеобщего настоящего, прошло и будущего. Город вне истории. Такое место, конечно, притягивает существ, что живут во вчерашнем дне, и тех, кто вообще не живет. И все это возглавляется мэром, у которого даже имени нет!

– Но у вас же есть имя! – Выкрикнула Фаня. Она точно помнила предвыборные листовки и плакаты и предвыборные же радио и теле дебаты. И вот из воспоминаний всплывают имена, даты, фамилии. Но они не распознаются, расплываются, улетучиваются.

– Имя? Ты уверена? – Издевательским тоном промолвил Мэр. – А ведь тот сошедший с ума профессор был прав. Многое в Ихсе обман. Да, и я тоже приложил к этому руки. Он слишком много болтал, пришлось его устранить.

Эпи промолчала насчет того, что Лен все-таки выжил, так на всякий случай. Но вместо этого задала вполне себе шаблонный для таких ситуаций вопрос:

– Так… Кто же вы? Что за пророчество? Причем тут я?

Девочка пыталась тянуть время. Для чего? Она не знала. Она косилась то на клинок, лежащий на полу, то на пистолет, валящийся у ног Фолла. И то и то – недостижимо.

– Кто такой я? Уже не важно. Тому, чем я был все это время, настает конец. Скоро я стану совершенно иным существом. Могущественным. Это тоже указано в пророчестве. А пророчество принесла одна особа. Она умела видеть время со стороны. Вот только говорила загадками.

– Нимфия?

–Ты, кажется, знаешь все? – Мэр окинул Эпи подозрительным взглядом. – Да, ты права, ее звали Нимфия. И она рассказала про Дверь, про то, что она за собой таит, про то, как ее открыть. И про то, кто за ней скрывается.

– Зверь! – Пискнула Эпи.

– И Зверь тоже. – Улыбнулся Мэр, как лукавый хищник. – А еще она сказала про город, который и не город вовсе. Про этот ваш Ихс, который вот-вот должен породить того, кто сможет открыть Дверь. Но вот же несчастье – Нимфия не умела говорить прямо. Понять смысл ее слов – трудная задача, так что мне пришлось проделать много работы. Я проверял древние легенды на прочность. Приносил младенцев в жертву дверям, но ни одна не оказалась нужной. Ни один младенец так и не накормил Зверя и не открыл собой дверь. И вот мне пришлось соорудить ваш Приют.

– Вы… Вы крали детей у родителей?

– Всякое бывало! – Усмехнулся Мэр. – Я сотворил много вещей, которые, в конце концов, и привлекли внимание Института. А они. Они умеют узнавать правду. А потом пошла серия случайных совпадений. Совпадений, которые сами привели к разгадке Ихса. Но на то оно и пророчество, чтобы все происходило само по себе? И вот тогда я понял – мне не надо ничего делать. Просто ждать. Очень скоро, буквально на моих глазах, развязалась война двух наров, совершенно неожиданных. Разумный песок, живущий в прошлом, и плоские существа, приходящие из будущего. И обе расы сослужили мне определенную службу.

Мэр повернулся в сторону источника тени и ухмыльнулся. Густая тень потемнела, словно ухмылялась в ответ.

– Вы заключили сделку с теневиками?

– Да. И они научили меня тому, как порабощать кристаллический народ. Да, я создал мастер кристалл и заразил кристальной проказой весь город. А, когда пришли боевые отделения Института, я заразил и их. Нет, конечно, были особые индивиды, которые копали и копали под меня. Вот для них я и придумал культ. Красочный спектакль, с башней из дверей, загадочных знаков и подлых заговоров. И каждый раз, когда я что-либо делал, я делал шаг к цели. Любопытствующий институт сам стал рыскать в архивах и искать дверь и ключ. Они старались быть на шаг впереди загадочного культа. Вот только беда – культ никуда не торопился. Выходит, они сделали все для меня сами. И вот появилась ты, рожденная Ихсом. Девочка, которую Стеклянная болезнь брала с трудом. Малышка, которой просто везло, и она сама попадала в нужные события, которые вели ее в нужное место в нужное время. То есть сюда.

– Как-то не логично звучит. – Съязвила Эпифаня. – Как же вы меня контролируете, если я «с трудом» заражена? Если вы меня контролируете, то я не та, кого вы ищите!

– С этого расстояния я могу тебя контролировать. – Спокойно ответил Мэр.

Он протянул руку в сторону Эпифани и ее руки разжались. Одна из них сама по себе поднимала вверх ключ. Мэр стал медленно идти по кругу, огибая дверь и Эпифаню.

– И вот. – Продолжал он. – Ты нашла недоделанный ключ.

Эпи со страхом взглянула на ключ – сейчас он точно такой же, как и до его поломки: невзрачный, плоский, с несколькими насечками.

– Мне пришлось починить его. И теперь это Ключ от Одной Двери. Ты даже не представляешь, какое сокровище ты сжимаешь сейчас у себя в руке.

– А кто тогда этот Никто?

– Никто? Некто неизвестный. Но он не так важен для нас. Он подготовил почву для сегодняшнего Величайшего Открытия. Но его постигла неудача. Ему не суждено открыть дверь. Мне не суждено открыть дверь. Согласно всем знакам, всем совпадениям – это тебе суждено ее открыть.

– Но оно приведет…

– К концу времен? Да! Но мне плевать. Меня не волнует весь мир. Стоит тебе открыть дверь, и состоится жертва – Зверь заберет тебя. А потом весь мир закончится.

– Но вы тоже погибните!

– Эпи, Эпи. Ты даже не знаешь, куда ведет эта дверь!

Мэр театрально указал ладонью на дверь. Та, словно прочувствовав весь драматизм, вздрогнула. И на этот раз вздрогнула со всей силы, чуть не повалив саму себя на пол.

– За этой дверью Бог! Что-то или кто-то всесильный и всезнающий. Я столкнусь с ним лицом к лицу и навеки стану небожителем. Неужели тебе не интересны все тайны мироздания?

– Зачем они мне, если меня сожрет Зверь? – обижено заметила Эпифаня.

– Верно. Но это произойдет во имя великой цели! Давай же, откроем эту дверь!

Рука Эпифани поднялась и против всякой ее воли, ругательств и уговоров потянулась к замочной скважине.

Рабы Двери ожили. Как марионетки они подходили к двери и хватались за цепи. Видимо каменная зараза придавала им чудовищную силу, ведь звенья корабельных цепей гнулись и лопались.

И теперь весь мир от катастрофы отделял один сантиметр.

Эпи зажмурилась, предвкушая встречу со зверем, а Мэр засмеялся. Еще бы! Эпи тоже бы смеялась, если бы стояла на пороге своей победы!

Глава 21 Бог-Из-Машины

Замок затрещал и зазвенел. Петли скрипнули. Дверь открылась, да так резко, что выбила ключ из рук девочки и бросила ее на пол. Ключ зазвенел и покатился по мраморному полу зала.

Мэр затих, предвкушая появления Зверя и Божества. Эпи хотела прикрытья руками, но руки и ноги ее по-прежнему не слушались.

Из открывшегося прохода подул пыльный и затхлый ветер. Это невозможно, но казалось, будто из двери распространяется тишина.

Кто-то вышел наружу. Мэр взвизгнул, а Эпи. Эпи мужественно раскрыла глаза – встречаться со своей судьбой надо лицом к лицу!

– И чего ты тут разлеглась? – Спросили ее раздраженным тоном. – Я думал, ты пошла в заброшенный парк развлечений, или посетила Черную Лагуну, а потом утонула. Знаешь, это невежливо! Ты все же мой гость!

Все те же растрепанные серые волосы и неясные серые глаза. Все тот же мятый безразмерный свитер и черный с рунами шарф. Только на этот раз – нет большой и пушистой бороды. Эпи даже не сразу узнала его. Без бороды Открыватель казался лет на пятьдесят моложе!

– Я не верю. – Раздался отдаленный захлебывающийся голос Мэра. – Не может быть. Видел тебя, но, ты, же не существуешь!

О-Дэ обернулся на Мэра, потом оглядел всех присутствующих.

–Только не говори мне, что я такая уж знаменитость! – прокричал он. – Я же стесняюсь! А если вы тут собрали вечеринку в мою честь, то почему без трехэтажного изумрудного торта?

– Тебя не существует! – Проорал Мэр, указывая на Открывателя пальцем.

–….И тут я отвечаю что-то такое невероятно пафосное и философское, которое потом буду все цитировать! – О-Дэ закатил глаза и покачал головой. – Нет, правда, я должен был к этому приготовиться!

– Неважно! – Мэр собрался с силами. – Если ты и есть, то я исправлю это! Разорвите его!

И он вынес обе руки вперед. Эпи почувствовала, как ее руки и ноги пришли в движение. Все люди вокруг нее доселе стоящие как истуканы зашевелились и направились к Открывателю. Вот-вот и зараженная и управляемая дистанционно толпа схватит О-Дэ! А тот стоял в том же месте и в той же позе.

–А ты, наверное, вождь этой стаи? – Спросил О-Дэ, доставая что-то из кармана. – Давай-ка я покажу твоим подданным, за кого на самом деле они голосовали.

В руках Открывателя блеснул свет правдонарика. И он был настолько ярким, что залив мэра светом своим скрыл его от глаз Эпи.

– Вот какой ты на самом деле! – Удивленно протянул Открыватель. – Да кто же ты?

Кто был мэр, Эпи так и не поняла. Единственное что она почувствовала это сладкую власть над своими собственными конечностями. Теперь она свободна!

Кажется, и другие люди почувствовали свободу – они остановились и больше не подчинялись приказаниям.

Тогда Мэр снова вскрикнул:

– Не стойте в стороне! Помогите же мне!

И вот огромные живые тени сорвались со стен и бросились под ноги людям. В полумраке подкупольного зала они очень быстро перемещались. Эпи успела почувствовать, как и ее ноги коснулась неведомая сила. Она почувствовала странную боль, которая словно бы расположилась вне ее тела.

– Источник, там! – успела выкрикнуть она и указать на страницу с детскими каракулями, как вдруг тень стала прилипать к ней, перехватывать ее конечности, глаза и мысли. В последнюю секунду она увидела, как Открыватель закрыл дверь за своей спиной, а затем открыл ее заново.

Ярчайшая вспышка ослепила весь зал. Стало жарко, будто прямо сюда заглянуло раскаленное пустынное солнце. Тени растаяли. А страница-источник вспыхнула и обратилась белым пеплом.

Мэр снова попытался что-то предпринять, но раздался выстрел. Пришедший в себя Филипп О Ла Лун, видимо, устал быть чей-то марионеткой.

На мгновение все затихло. Мэр прокряхтел что-то нечленораздельное. Из раны на его груди на пол посыпался алый песок. По его телу побежали трещины. Мэр покачнулся, упал на колени и тут же разлетелся целым снопом черных осколков.

Его рука, сжимающая книгу, откололась и подъехала к Эпифаниным ногам.

– И вся королевская рать… – Отрешено пробубнил Открыватель.

Люди вокруг стонали, падали на пол, хватались за голову и охали. Но, надо заметить, охали с облегчением. Эпи заметила, как Открыватель, покосившись на нее, открыл дверь и шагнул через порог.

Филипп О Ла Лун поспешил его окликнуть через весь зал, но О-Дэ и слушать не стал, он уже выпал из общего пространства этого зала.

Эпи вдруг обнаружила свой Радужный клинок, который сразу же подняла.

– Эй! Эпи… Эпифаня? Так? – Окрикнул тут ее Филипп. – Ты должна, ты просто обязана все объяснить!

Но девочка уже бежала к двери. Она отрицательно потрясла головой.

– Это приказ! – Рявкнул Фолл, чем заработал ехидный взгляд Фани.

– Приказывайте своей группе! – Радостно объявила она. – А меня туда вы не приняли!

И сразу же на душе стало легче. Эпи нырнула в дверь, не дожидаясь ответа. Перед тем, как дверь захлопнулась, она увидела на полу ключ – разломанный пополам.

Вокруг было темно, и Эпи уже решила, что оказалась в одном из потрепанных коридоров Дома-С-Краю. Но нет – это просто ночь. Над головой – звезды, под ногами, внизу крутого обрыва, стелется целый сверкающий ковер из огней незнакомого города. За спиной возвышается обшарпанное здание с цифрой «404» на выцветшей бирюзовой табличке. Открыватель тоже здесь. Он взгромоздился на полусгнившее пианино, через которое уже проросло молодое деревце.

Эпи молчала, не зная, что сказать. Губы ее дрожали – того и гляди разревется или впадет в истерику. О-Дэ напряженно смотрел на нее. Он и не знал, что ожидать от Фани.

–Это…Это было… – Тихо промямлила Эпифаня.

Вулкан ее эмоций тем временем не просто так заткнуть. И вот уже мышцы лица не могут сдержать ее странную, похожую на оскал улыбку. Она в голос расхохоталась. Ее восторженный визг превратился в эхо и разбежался по ночной тишине, пугая сверчков.

– Это было ЭПИЧНО! – Взревела она, вскинув руки в звездное небо. Книга и радужный меч упали в траву. Эпи подпрыгнула и покрутилась на месте.

–Я была в лесу с гигантскими ежами! – Используя только крик, скандировала она. – Убегала от вертолетов инквизиции! А еще там была башня из дверей! Слышишь? Целая башня! Я летала на спине чудо-юдо-кита из другого измерения! Я расследовала преступления тайного культа, обезвреживала бомбу! А еще.… Еще.… Еще спасала мир!

Она медленно возвращалась в реальность. Все эти приключения, непонятные истории, еще более непонятные пророчества и мотивы. Сейчас она складывала одни факты с другими, получая совершенно непонятные ответы. Немного приутихнув, она сделала для себя вывод:

– Дверь то все-таки открылась! А где.… Где тогда конец света?

– Конец света?

– Ну, да! За дверью должен был быть Конец Времени….

– За той? – Открыватель кивнул в сторону двери и, дождавшись неуверенного кивка от Эпи, пожал плечами. – Это простая дверь. Никаких концов света там нет.

– Значит.… За дверью… Бог… Стой! – Эпи сделала несколько уверенных шагов в сторону Открывателя, словно ловя в движении из воздуха нужные слова.

Но до него она не дошла – споткнулась обо что-то невидимое. Бесцветный единорог обижено заржал и поскакал куда-то к кустам.

– Ты… Ты Бог-Из-за-Двери! – Запоздала, вынесла свой вердикт Эпифаня. – А этот твой единорог.… Это таинственный и ужасный зверь? Не такой уж он и ужасный, если честно.

– Бог-из-за-двери? Зверь? Не неси ерунды! – Открыватель скривил губы и прищурил один глаз. – Нет, я не бог. И никогда им не был. И единорог что ни на есть самый простой единорог. Кажется.

– Но мэр сказал… Он сказал, что за дверью Бог!

– За дверьми, маленькая Эпи-Шмеппи, может быть кто угодно. Вот только богов я еще не встречал. И кому ты веришь? Мне или этому?

Он указал на осколок мэра – его кисть, все еще держащуюся за книгу.

– Это всего-навсего осколок Пустотного Обсидиана. Чье-то отражение, которое получило чуть больше воли и стало жить своей жизнь! Видимо, в его голове остался осколок чьего-то воспоминания, которое он превратил в цель своей осколочной жизни! Эти осколки – не больше чем запрограммированный робот, который даже и не знает, что все его тело сплошное сверхчерное стекло! Пойми, Эпи, если бы я был Богом, разве я жил в разваливающимся доме, находящемся посреди беспросветной тьмы? Но я могу называться Богом-из-Машины!

– Ну, хоть какой-то бог! – Настаивала Фаня.

– Нет. – Покачал головой О-Дэ. – Это старый театральный термин и относится ко всему, что возникает внезапно…. И я тоже вечно везде появлялся внезапно!

– И где ты был все это время? – Возмутилась Эпи. – Я тут уже больше недели бегаю, мир спасаю, а ты?

– А я делал бутерброд! – Радостно заявил Открыватель. В доказательство свих слов он достал из складок свитера надкушенный бутерброд и показал его Эпифане.

– Хочешь? – Спросил он. – Вкусный! С грибами.

Эпи с подозрением взглянула на светящуюся начинку, зажатую между двумя землистыми ломтями хлеба. Это точно грибы, выросшие в немытой кастрюле!

– Делал бутерброд? Неделю? – Пискнула она.

– Ну, да. – Открыватель откусил от бутерброда кусок и с удовольствием начал его жевать. – Я побрился и пошел на кухню. Возвращаюсь, а тебя нет. Я же говорил, времени в моем доме не существует.

– Нимфия тоже что-то говорила про время… – Задумчиво проронила Эпи.

– Стоп, что? – Жующая челюсть Открывателя замерла в положении «разжать зубы». – Что ты сказала?

– Не я, Нимфия. – Опомнилась Фаня. – Она говорила, что все начнется, когда откроется дверь. И вот, дверь открылась…

– Да черт с ним с временем! Как ты ее назвала?

– Нимфия, а что?

Открыватель мигом проглотил недожованный бутерброд. Оставшуюся его часть он отложил в сторону. Затем он стал проговаривать имя «Нимфия» по слогам, задумчиво вглядываясь в небо. При этом он облизывал языком зубы внутри рта, как если бы пробовал дорогой напиток.

– Нимфия, Нимфия, какой странный привкус.

– Вы знакомы? – Спросила девочка, оставив вопросы о вкусе имен на потом.

– Откуда я знаю? Я так долго путешествовал, что и забыл, с кем знаком, а с кем нет! Я даже забыл момент, до которого не забывал никого! Но что-то мне подсказывает….

– Ну, она гадалка, приплыла к нам на глюкоките. У нее были штуки, вроде твоих. Например, правдовидящий хрусталик. А еще она сказала, что дверь должна открыться, и что тот, кто должен выйти оттуда – выйдет. У нее были карты.… Вот…

Она достала из поясной сумочки мятую карту, на которой изображалась она сама верхом на ките. Но теперь на карте было пусто – ни картинки, ни записи.

– Хм. Пусто. – Приняв карту, Открыватель почесал плохо причесанную голову.

– Странно… – Протянула Эпи.

Дальше она стала рассказывать непонятную и запутанную историю про пророчество, дверь, ключ, культ, время, пространство и прочую чертовщину. Открыватель же слез с пианино и прошелся по лужайке. Он то слушал, то не слушал. А потом он поднял книгу, откинул в сторону осколок руки и начал просматривать страницы.

– А еще у нее нет глаза. – Окончила свой рассказ Эпифаня.

–Ты уверена? – Отвлекся Открыватель. – Может быть, у нее все-таки был глаз?

–Точно не было! – Заявила Эпи, подняв вверх ладонь, намекая на свою абсолютную честность. Для наглядности она даже закрыла один глаз этой же ладонью.

–Ясно… – Покачал головой О-Дэ. – Вот, почитай!

Он протянул девочке раскрытую на одной из страниц книгу, и та с любопытством поймала взглядом один единственный абзац:

«Здание Института осталось позади. Теперь оно светилось яркой свечкой, где-то на горизонте. Наверное, там сейчас бурлит суета, кто знает? А они теперь стаяли на самой окраине города. Девочка и старик. И старик протянул Эпи книгу, та с любопытством поймала взглядом этот абзац и вдруг рука его дрогнула…»

И рука его действительно дрогнула. Открыватель нарочно стал трясти книгой, так что взгляд Эпи расфокусировался, теряя нужную строчку. И вдруг – она истошно вскрикнула и отшатнулась назад.

От полученного стресса Эпифаню чуть не стошнило в здешние кусты! Прямо перед ней в слабом городском свете на белой странице чернела самая сложная и самая мерзкая таблица с целой кучей ячеек!

– Убери это! Убери! – Визжала она. – Что это за гадость?

– Гипнокнига. – Пояснил Открыватель .– Творение одного из самых искусных писателей, мастеров слов. Он располагает по этим ячейкам слоги и звуки, читая которые можно впасть в транс. Такая книга обеспечивает лучшее погружение в замысел автора!

– Я думала, все книги так делают. – Недовольно отозвалась Эпи.

– Эта еще заставляет читателей выполнять замысел писателя. Так что аккуратнее, Эпи-Шмеппи, когда будешь читать что-то, ну, очень интересное.

– Так какое это имеет отношение? – Не поняла Эпи.

– Все просто. Когда книгу прочел этот ваш Мэр, он увидел там…

– Схему создания ключа! А Ховин там прочел что-то про культ и про дверь.

– А ты, Эпи, что прочла там ты?

– Ну, только фразы, описывающие мои действия….Бррр!– Поежилась Эпифаня.

– Ты прочла про саму себя, и нашла в книге ключ, верно? И в то же время, как ты говоришь, в предсказании Нимфии, Ихс породит того, кто откроет дверь?

– Да. Это было в пророчестве.

– Так дверь же открыла ты! Книга подавала людям информацию, как это сделать. Но когда ты стала читать, то книга увидела в тебе ту самую, кто сможет открыть дверь. Поэтому она говорила тебе о тебе самой же, а потом вручила ключ. Ты открыла дверь, Эпи и попала ко мне в дом.

– А конец света? – Неуверенно проронила Фаня.

– Нет, конец света будет потом. – Улыбнулся Открыватель. – Знаешь, что я прочел в книге? Там было написано «Добро пожаловать домой!» – на каждой странице!

– Что это значит?

– Что я дома! Наверное.… Это же Земля?

Девочка кивнула.

– Да! Это Земля! – Вскричал Открыватель и поднял девочку в воздух, а потом он поставил ее на место.– Ты открыла дверь нужным ключом. Для меня это все равно, что начертить карту местности и пометить нужный адрес крестиком! Теперь я дома, хотя я его не помню!

Он снова вскричал, раскинув руки в стороны. А потом затих.

– Только не знаю, зачем я тут. Но этой твоей Нимфии это было нужно. Она все это подстроила. Книга. Культ, Обсидиановый мэр. Сказка о боге и конец света. Знаешь, что сказки о конце света очень привлекают внимание?

– Почему ей? – Удивилась Эпи.

– Да потому что даже ее карта – гипнозапись.

Он потряс картой перед лицом Эпи. На пустом месте сначала возникло изображение – на картинке был нарисован Открыватель, Эпи и карта, которой Открыватель тряс перед лицом Эпи. В следующий миг – снова шок, и картинка обращается в ужасную таблицу.

– Она не из этого мира, не из этой вероятности, как ты уже заметила. – Сурово пояснил О-Дэ. – Видимо она тоже путешествует по вероятностям, может, даже вслед за мной.

– Новая загадка? – Улыбнулась Эпи.

– Еще какая! – воскликнул Открыватель. – Только не одна.

– А есть еще одна?

– Есть. Куча загадок. Но сейчас актуальна вот какая: почему именно ты открыла дверь, м?

Эпи пожала плечами, а Открыватель рассмеялся.

– Вот ты и получила приключение то, о котором так мечтала! Тебе тут и злодеи и загадки и сумасшедшие киты. Странная ты. Совершенно другая девочка, скажем, нормальная, и далеко не Эпифаня, та бы уже разрыдалась и бросила это все! Ведь обычно девочки мечтают о принцах и розовых единорогах!

– Да к черту принцев! И розовый цвет туда же! – Воскликнула Эпифаня.

– Чудно! – кивнул О-Дэ и двинулся к дому номер четыреста четыре. У самой двери он остановился и обернувшись к девочке. – Тогда начнем другое приключение? Будешь разгадывать эту загадку со мной?

Эпифаня кивнула и пошла вслед за Открывателем Дверей.

– Только еще нужно кое-что доделать… – Вдруг вспомнила Эпи, поднимая Радужный Клинок с земли.

Эпилог

Глюкокиты – опасные существа. Они плавают по Радуге Вероятностей вдоль и поперек, иногда смешивая миры. Это неизбежно ведет к катастрофам – иногда вселенского масштаба, но в основном все беды вызванные им – местечковые. В любом случае, там, где выныривает глюкокит, происходят странности. Вслед за ним неизбежно всплывают обрывки чужой реальности, чужие законы природы и даже чужие существа. Разумеется, такой сыр-бор не может понравиться никому в том мире-вероятности, в котором всплывает глюкокит. Зачастую жители пораженного мира ищут и истребляют нежеланного гостя, по тому такие межмировые и межпространственные киты научились обманывать. В буквальном смысле они сплетали вокруг себя баррикады из мыслей, мечтаний и страхов местных жителей, и те блуждали в огромной многомерной иллюзии.

И вот глюкокит вынырнул возле Ихса, породив вокруг себя чудеса Вечного Леса а, возможно, и сам Ихс.

Это утверждал Открыватель, поглаживая шершавый камень старинной городской стены.

– Нет, не иллюзия! – Бурчала Эпифаня .– Вон, профессор Лен тоже говорил, что иллюзия! Но он сошел с ума!

– Лен, говоришь? – Задумывался О-Дэ. Он продолжал гладить камень, повторяя себе под нос: «Хорошая иллюзия! Или же очень странный город! Невозможный город!».

– А пришельцев он все-таки с собой привел! – утвердила Эпи и продемонстрировала Радужный Клинок.

О-Дэ не успел ничего сказать, когда Эпи с разбегу нырнула в холодную воду водохранилища. Прямо с разбегу и прямо в одежде!

Каменный гигант лежал на том же месте, где Фаня его оставила. Огромная каменная штуковина! Эпи принимала его за тролля, а по сути то был танк, или корабль – для путешествия в другом времени.

На миг замерцал радужный свет – Радужный клинок как в масло погрузился в твердый камень. На самом деле – он сливался с ним, становился единым целым. И вот гигант открыл каменные глаза.

Через мгновение они уже все были на берегу.

– Вот и ты, Носительница колонии бэтри! Мы рады видеть тебя вновь.

Звон бесчисленных голосов оглушал. Слово «мы» в их устах звучало одновременно, как единое целое и как осколок маленького «я» – по отдельности.

– Я тоже! – Обрадовалась девочка.

Каменный человек с каменным же хрустом улыбнулся. Криво улыбнулся, словно пародируя выражение лица Эпи. А потом он оглянулся на Открывателя.

– Я вижу, человек, потерявший время, тоже с тобой? – Слегка кланяясь, проговорил камень. – Спасибо тебе, человек, который потерял время!

– Не за что! – отсалютовал Открыватель.

– Действительно, не за что. – Недовольно прохрустел камень. – Колония бэтри была разрушена тенью. И хоть ты, человек потерявший время, остановил тень, всю колонию пришлось упрятать в голову этой маленькой девочки…

– Превратности судьбы же! – Улыбнулся О-Дэ и пожал левым плечом, слегка достав им ухо.

– Стоп! Как? – Непонимающе возмутилась Эпи. – Я же заразилась вместе со всем остальным городом! А тот песок в голове он….

– Наверное, для тебя вся последовательность начинается здесь, в городе, до того как все покрылись кристальными колючками? – Камень снисходительно, но очень гордо улыбался. – Все было бы проще, если бы ты видела время, как мы.

Открыватель истошно закивал, глядя то на Эпи то на камень. Он указал девочке пальцами на тролля, словно говоря: «Смотри, Эпи, эта большая неотесанная штуковина сейчас зарядит интересную лекцию!». И штука зарядила:

– Все началось с того, момента, как ты, носительница колонии бэтри, попала в мир так называемого Урабороса, к колонии Бэтри. К тому времени колония уже была разрушена Тенью. Твой кит проделал дыру, и закрутил время узлом, и тогда наш корабль, который ты назвала Радужным Клинком, провалился в эту дыру. А дальше, когда ты пришла к моменту разрушения колонии Тенью, и человек, который потерял время, пленил тень. Колония вселилась в тебя, чтобы идти сквозь время. Потом пришел момент, когда ты встретила корабль Радужный Клинок, к тому моменту уже как десять тысяч лет колонизирующим вашу Землю.

– Десять тысяч лет! Ого!

– Для нас это крайне мало. – Фыркнул перебитый каменный гигант, и продолжил. – Тогда ты сломала корабль пополам, забрав его часть. А злой Стеклянный Человек с тенями поработил нас, отравив наше сердце.

– Ртуть и мышьяк! – сообразила Эпи. – Он отравил вас мышьяком?

– Ему подсказали Тени. С помощью ртути и мышьяка он создал Мастер Кристалл, и мы вынуждены были ему подчиниться. Но это уже были не мы – у нас не хватало воли и сил. Только колония Бэтри давала нам немного разума и сознания. И вот теперь, наступило то самое Потом.

– Как все сложно. – Беспомощно пискнула Эпи. – Как все это понимать?

– Все просто. – Развел руками О-Дэ. – Мы с тобой, да и ты в частности, привела в этот мир кристально-теневую войну, чем стала неотделимой частью этого твоего «пророчества» и всей получившейся истории! Ты вообще запутана здесь по уши! И всего-то на всего надо было нырнуть в прошлое на глюкоките!

– Ты говорил, что во времени нельзя путешествовать… – Надулась Эпифаня.

– Нельзя – согласился камень. – Время можно направлять. Время можно терять. Времени можно дожидаться. Но путешествовать нельзя, потому как ты никогда не знаешь, где было будущее и когда наступит прошлое?

– Но кита в этот мир привела Нимфия! Как она могла знать, что так получится? И почему я? В мире что, детей мало?

– Сам задаюсь этим вопросом! – Открыватель похлопал Эпи по плечу. – Почему ты? А Нимфия, да, она знала. Почти. Высчитала все возможные вероятности.

– Вероятности, которые вероятны или вероятности, которые Вероятности? – смутилась Эпифаня.

–Всевозможные вероятные вероятности! – Радостно воскликнул О-Дэ.

– А вот теперь настал конец этого Потом. – Вдруг задумчиво прогудел говорящий камень. – Мы – свободны, все завершилось так, как и должно завершиться.

– Вы.. уходите? – спросила Эпи.

Камень кивнул булыжниковой головой.

– И после этого… Ихс.… Освободится?

И камень снова кивнул, на этот раз грустнее.

– Я была рада с тобой путешествовать, Радужный Клинок, – улыбнулась Эпифаня.

– Мы тоже, бывшая носительница Бэтри, мы тоже. Теперь мы уходим. Туда, где нас не достанет ни мастер камень, ни тени. Мы уходим во вчерашний день. Туда мы заберем все то время, что отняли у твоего Ихса. Правда, после этого твой народ многое не вспомнит.

– Ничего. – Грустно вздохнула Эпи. – Главное, я сдержала обещание и спасла их.

– Приходи к нам в гости в своих воспоминаниях, – напоследок предложил камень.

Каменный гигант склонился над водоемом, потом сделал шаг и рухнул. Но не поднял, ни волн, ни брызг. Он просто слился со своим отражением и растаял. Водная гладь сверкнула тысячами красок. В отражении появился целый радужный рой, поднимающийся над городом, над лесом и над головой Эпифани. Она тут же почувствовала, как песок в ее голове исчезает.

Великолепное радужное свечение продолжалось бесконечно долго. Но, как оказалось это «бесконечно долго» продолжалось всего пару мгновений. Так всегда уходит прошлое.

– Ты об этом мечтала? – Спросил Открыватель, когда все закончилось.

– О фейерверке?

– Нет. Ты только что стала героем. Хотя фейерверк тоже не помешал бы!

***

В дверь постучали. Стучали настойчиво, так что мэр не мог не ответить. А ведь ему очень хотелось притвориться, что в кабинете никого нет.

– Кто там? – раздраженно рявкнул он. Но зря – все равно никто не ответил. Но постучали интенсивнее.

Небрежно смахнув пот с лысины, он поспешил открыть дверь. Причиной беспокойства оказалась молодая растерянная девушка. Она еле заметно, но весьма неуверенно покачивалась на шатких шпильках. Ее руки были заняты огромной стопкой собранных кое-как бумаг и папок.

– А, это вы, госпожа прокурор! – Проронил Алеф, остывая. – Что у вас там еще?

– Я-я-яма. – Заикаясь, ответила девушка – Эт-это все с ней свя-свя-зано. Подпишите, г-господин м-мэр?

– Мэр… – Грустно вздохнул Алеф, принимая добротную кучу бумаг из рук несуразной прокурорши.

Он бросил их на свой стол и выглянул в окно. Там, в районе центральной площади зияла огромнейшая яма. Ответ на то, кто ее разрыл и когда, сейчас искало следствие. Как указывалось в документах: возможные виновники порчи городского имущества – черные кладоискатели.

Но самое интересное, никто – ни жители города, ни полицейские, ни даже мэр не помнили, когда именно она появилась. Она словно всегда была здесь! Некрасивая и уродливая.

Мэр же, протирая потный лоб платком, вдруг вспомнил, что секунду назад не считал себя мэром. Ему словно приснилось, что он был всего лишь помощником мэра города, который однажды спасла девочка, зовущая себя Эпифаней-Путешественницей-по-Радуге.