«Йерве из Асседо» kitobiga sharhlar, 2 sahifasi, 56 sharhlar
Просто волшебно. Книга подарила мне много прекрасных вечеров. Уже давно такого у меня не было, что хочется сразу же перечитать только закончившуюся книгу.
Я в восторге.
А вот, наполовину, не соглашусь я с Диной Ильиничной. Тема взросления - да, но Любви нет, вернее есть, но не та. Немного такая замануха, как мне кажется. Но книга отличная. И хотя я колебалась между 4+ и 5, под конец меня так проняло, что в оценке уже не сомневалась.
Длинный, большой, объёмный роман. И здесь речь не только и не столько о страницах (704 стр. или 25+ часов), а о качестве.
Пятнадцатилетняя Зоя, с лёгкой подачи брата, "назло" уезжает в Израиль по программе НОА
– Ноар Осе Алия, – сказала Магги на тарабарщине, но я уже знала, что такое алия – слово из “Тысячи и одной ночи”. – Молодежь делает алию, – расшифровала Магги, – то есть репатриацию… то есть молодежь едет на родину отцов… то есть праотцев.
– Да, – сказала я, – я всегда мечтала посетить родину моих праотцев. Запишите меня на “НОУ”.
И вот об адаптации этой девочки и других подростков и пойдёт речь в книге.
“Адаптация” была термином, к которому все взрослые в Деревне испытывали чувства даже более нежные, чем к слову “савланут”, что означало “терпение”, и “леат-леат”, что означало “потихоньку”, и использовали его при каждом удобном случае, несмотря на то, что оно звучало так мерзко, будто кто-то водил ногтем по наждачной бумаге. В уродстве с “адаптацией” могла потягаться только “абсорбция”.
Оба этих слова превращали нас из людей в химические элементы.
А ещё об Израиле, об израильском менталитете, о потерях и приобретениях. Очень честно, очень правдиво, очень по-настоящему.
Отличный язык, живые герои.
Прекрасный роман, очень понравился.
Случайно увиденный мной одним майским утром роман с заковыристым названием возглавил список лучших книг не только года (не представляю, что его может сместить с этого пьедестала), но и последних нескольких лет.
В аннотации написано, что это история взросления девочки-подростка, но это что-то большее, довольно сложно выразить одной фразой о чем эта книга.
Пятнадцатилетняя Зоя по прозвищу Комильфо из пахнущего морем города детства Одессы узнает о своих еврейских корнях, поступает на программу НОА и отправляется на обучение в израильскую школу-интернат в древним Иерусалим с лабиринтами кривых улочек и где пьют «не чай, а эликсир из листьев, растущих в том Саду, куда никому хода нет, и из коры гранатовых деревьев»
Йерве из Асседо - это глоток свежего воздуха. Это история о неудачах и надеждах, об отношениях с товарищами и учителями, об одиночестве и противостоянии этому миру, о рыцарях, выдуманных и настоящих, о первых потерях и о первой любви. Это образы старого города с множеством памятников, звезд в ночной пустыне, запахи бугенвиллей, миндаля и кофе с пряностями. Это край, в котором каждый отыщет то, что так ему необходимо.
«В Асседо всё бывает, край морской не знает граней; всё случается однажды – ночью поздней, утром ранним...». Вот так вот и жила Зоя Прокофьева, жила в своей фантазии, которая была намного интереснее реальности – и безопаснее. Нельзя сказать, что с её семьёй было что-то не так, нормальная это была семья, обычная по тем меркам. В том-то и крылась вся проблема. Дома не разговаривали о важном, не обнимали, не признавались в любви, холодно там было, холодно и равнодушно, и потому маленькая девочка нашла убежище в пыльном чулане, где, отгораживаясь от столь печальной действительности, утопала в мире вымышленном, читая книги и пробуя себя в писательстве. Семья её не понимала. «Ну что мне с тобой делать?». Увидев, что она в отличии от старшего брата не столь талантлива в учёбе, они просто-напросто махнули на неё рукой, не тщась даже разглядеть в ней наличие каких-нибудь иных талантов, что оставило на девочке неизгладимый след. И бродила неприкаянная Комильфо в одиночестве по волшебным улочкам Одессы, разговаривала с любимыми памятниками, размышляла о прочитанных книгах, а родные кричали на неё, требовали чтобы она была сильной, ибо глянь, твой дед войну прошёл и при этом держится, а ты, глупая, плачешь из-за того, что лошадь, в компании которой ты провела пару чудесных деньков, на колбасу пустили! И правда... Прижимаясь щекой к памятнику, который стал для неё родным (просто вдуматься – она искала опору в памятниках...), Зоя начала медленно, но верно закипать. Она ведь была ребёнком, маленьким ребёнком, который хотел внимания и любви, вот в чём дело. И не хотела она никуда уезжать, напротив, она мечтала, чтобы мама крепко её обняла, а папа попросил остаться. Не обняла. Не попросил. Вот так “назло” и сработало: дева покинула любимый город и отправилась в чужие края, и что ей теперь со всем этим делать – непонятно... Но у неё была тетрадь. У неё была ручка. У неё было Асседо. «Мне срочно нужно было за что-то ухватиться, за нечто, стоящее перпендикулярно относительно бездны, потому что иначе я бы захлебнулась и утонула. „Асседо благословенно! — сказал Дюк. — Держись за меня”».
«Мы с тобою ветром стали, мы с тобою стали ветром. Мы с тобою стали пеплом, светом, молодости следом. Мы вечны как эти земли, земли, что летят под нами...». Иерусалим и правда был для неё чужим, всё в нём было другим. Ей было тяжело. Замкнутая и неразговорчивая, она понятия не имела как нужно сходиться с людьми, да и нужно ли вообще, стоит ли кому-то доверять, ведь куда проще промолчать, обидеться и уйти, а если к ней продолжали тянуться, то она била острыми словами, била больно, наотмашь. Это был кипящий котёл погребённых чувств и эмоций. «В таком мире я не умела жить. Никто меня этому не научил. Всё это было несправедливо, безумно и бессмысленно». Тем не менее, что-то со временем всё же начало меняться. Проблески дружбы, не всегда верной, порой и вовсе фальшивой. Первая влюблённость с её бурными эмоциями. Хватало и склок, ибо манипуляторов и любителей поиздеваться над другими всегда предостаточно. Комильфо приноровилась говорить не хуже чем писать, научилась не отмахиваться от чувств, а впускать их в своё сердце, и в конце концов к ней пришло понимание, что рядом с ней уже не чужие люди, рядом с ней семья, семья не по крови, а по чему-то другому, тому, для чего и слов не подобрать. Да и Иерусалим оказался не таким уж и чужим с этими его чудными садами, белым камнем и пылающими закатами, было в нём что-то... родное. «Кто любит, тот любим. / Кто светел, тот и свят. / Пускай ведёт звезда тебя / Дорогой в дивный сад». Пока дети разбирались со своими треволнениями, взрослые тоже переживали собственные кризисы, и были ссоры, непонимания, слёзы, но были и разговоры, улыбки, поддержка, и вот так вот они и шли рука об руку, помогая друг другу выжить в этом сложном мире, где никогда ничего не бывает просто. Было во всём этом что-то... жизнеутверждающее. Волнующее. Близкое. Было много горького и неприятного, порой и вовсе плохого, была даже пролитая кровь, но разве в жизни всё по-другому? Да нет же. Так оно всё и крутится, так оно всё и вертится. И пройти через всё это можно только вместе. «Слышишь? Струны задрожали. Тень луны легла над пылью сказкой, небылью и былью. Край морской горит огнями...».
«Асседо благословенно... Каждый в нём отыщет то, что так ему необходимо: вымысел, мечту и сказку, благосклонную погоду, мать, отца, любовь и ласку, дружбу, преданность, заботу. Все мечты ему подвластны, всё сбывается однажды. Асседо не знает горя. Асседо не знает жажды». Это был непростой путь. Покинув родину и семью, девочка, казалось, со временем обрела себя, но невозможно было закончить все эти метаморфозы без возвращения туда, где всё начиналось. Это было больно и очень, очень страшно. «— Я боюсь. — Чего? — Всего». Её будто бы окунули в холодную воду действительности, и эти четыре чёртовых часа... Она вновь бродила по знакомым улочкам и разглядывала памятники, но не было уже былых эмоций, ничего не было, ничего. «Одесса – это состояние детства. И больше ничего». Все эти годы она выдумывала благородных рыцарей и прекрасные королевства, наряжала мрачную правду в роскошные ткани, вшивала в выдуманных персонажей лики близких, и всё это она делала для того, чтобы удержать в голове те образы, которые так много для неё значили, ведь только так она могла спастись. И вот теперь, сидя у моря со своим мадрихом, она начала кое-что осознавать. Вот они, два разбитых вдребезги человека, они потеряли тех, кого так любили, он – дочь, она – отца, и они цеплялись друг за друга, надеясь, что это им поможет. Но это не поможет. Боль никуда не уйдёт. «У каждой истории должен быть конец. Я приду к финалу. Ты меня туда проведёшь. А я – тебя». Несмотря на личные трагедии, они провели друг друга к пониманию того, что боль переносится куда легче того страха, который сковал их и мешал им жить. Быть пленником своих страхов – вот что самое страшное. Говорить, конечно, легко, а вот на деле... Но и это нормально. «Бояться не только можно, но и нужно. И верить. И просить. И разочаровываться. И ненавидеть. И всех винить. И всех прощать», – а всё потому, что такая она, жизнь. И рукопись горела, горели тетради, горели пальцы той, что спустя годы всё-таки смогла прийти к тому, чего с таким отчаянием желала. И её Асседо ожило. Как и она сама. «Спит подруга, спит и время. В очаге трещат поленья. Асседо благословенно... Асседо благословенно».
«Я подумала: боже мой, сколько может человек выдержать?». Невыносимо прекрасная книга. Я уже давно ничего не ожидаю от книг, я просто беру и читаю, не понравилась – ладно, понравилась – замечательно, каждому своё, но эта история, было в ней что-то такое, что разбередило мою душу, столь уставшую в эти дни, уставшую морально, уставшую буквально от всего, и вот – фантастическое Асседо, я провалилась в то самое “не-здесь”, полюбовалась морскими красотами, прогулялась по гранатовому саду, узрела все эти буквы, слова и смыслы, что нашли как Зою, так и меня; это были чувства, самые настоящие чувства. «Слова – это переплёт для чувств». Ворох намёков, щепотка психологии, демонстрация того, что люди ошибаются, но это нормально, – и самая главная мысль, столь простая, но при том отчего-то игнорируемая многими: все люди разные, у каждого свои чувства, своя боль, свои радости, свои травмы, и это нужно уважать, с этим следует считаться. Но ведь в этом-то и вся прелесть, разве нет? Мы все разные – и это здорово. И сложно сейчас сказать, кто кому был проводником, Тенгиз для Комильфо или же наоборот, да и не так уж это и важно, главное, что они помогли друг другу, смогли отпустить страхи, примириться с болью и начать что-то новое, более цельное, более настоящее. Есть такая уверенность, что эта книга тоже сможет кому-то помочь, ибо многим будет знакомо то, о чём в ней сказывается. Местами она была очень смешной, местами – очень грустной, а некоторые сцены и вовсе врезались в памяти, к примеру, пребывание в пустыне (я видела те звёзды, я чувствовала тот ветер), ночная прогулка по Иерусалиму (это было самое настоящее паломничество, и это было красиво), морское прощание (я в тот миг мысленно тоже прощалась с далёким, и это было так щемяще...), и всё было идеально в этой своей неидеальности, то был великолепный роман о взрослении. Да, сказ морской старинный удался, о многом он поведал, многим одарил, о многом заставил вспомнить и задуматься, и хочется теперь на прощание мысленно приоткрыть дверь собственного чулана (у каждого он – свой) и прошептать выразительно и чётко: Фриденсрайх фон Таузендвассер.
Очень красочно и очень тонко описан мир подростка, переживания, чувства, которые подобно потоку бурной реки, могут уничтожить все на своём пути. От чего потом становится горько. И это пресловутое «назло», «Меня никто не понимает».
Я бы предложила прочесть это взрослым, которые забывают, каково это быть подростком.
А вообще эта книга о дружбе, любви, потерях и о том, как находятся силы, даже когда кажется, что весь мир разрушен.
Начиная, где-то с середины книги сюжет так увлек меня и держал в таком напряжении, что я не могла остановиться читать. Спасибо автору
дебютный роман,очень профессионально и богато описана жизнь подростков и их взаимоотношения,интересные факты об Израиле и любимой Одессе!рекомендую всем!!!
Хороший, добрый роман взросления, хорошо прописаны характеры героев и проблемы подростков. Красиво описаны Иерусалим и Одесса
когда я читала эту книгу,я буквально жила ей.Сейчас очень ищу подобные книги.Это шикарно!!!пожскажите пожалуйста книги,похожие на эту
Пятнадцатилетняя Зоя из Одессы, девочка с очень бурной фантазией, узнает о своих еврейских корнях. Перед ней открывает двери неизвестный ей доселе мир — страна Израиль. И она внезапно для всех, в том числе и для самой себя, решает бросить все и поехать туда по учебной программе для детей с еврейскими корнями. Это решение связано, конечно же, с её стремлением к независимости и подростковым бунтом, но также и с жаждой найти свое место в мире. Ведь в родной Одессе понимают ее только памятники, а родители вообще врали о том, кто она есть на самом деле. А есть она "инопланетный элемент" — еврейка на половинку с:
Истории из израильской школы-интерната навеяли мне огромное количество воспоминаний из детских и подростковых лагерей. Каждая глава из жизни ребят в интернате отозвалась приятной теплотой в сердце. Все те же самые переживания новых знакомств, первых самостоятельных шагов, первого опыта взятия на себя отвественности, влюбленности, дружбы, понимания другого и много чего еще. Эта книга прекрасное воспоминание подростка, который прощупывает этот мир. И постепенно понимает, что "взрослых" в нем не существует.
Зоя пишет книгу. Книгу о мире наоборот, мире Асседо. И этот мир, у Зои в голове, просачивается иногда в мир реальный, из-за чего Зоя видит все под иным углом, сбивая всех вокруг с толку. В этом романе подростковые проблемы сплетаются с глубокими философскими вопросами и самыми невероятными фантазиями.
Написан роман удивительно живым языком. Все персонажи яркие, полные. Диалоги увлекательны. Единственное, порой главная героиня начинала надоедать своей несуразностью поступков. Иногда как будто возникало ощущение "ну вот этот момент можно было бы и опустить". Но с другой стороны, это книга-дневник девочки-подростка, несуразность должна так или иначе в ней присутствовать.
Роман этот о любви. И разнообразии любви. Любви отеческой, к себе, к родине, друзьям, родителям. О поиске. И нахождении.
Эта книга точно войдёт в мой топ прочитанного за все годы — настолько она хороша. Многие темы в ней откликаются, а каждая страница погружает нас в глубины Одессы, Иерусалима и внутренних миров героев. Читаешь, кто-то что-то говорит — казалось бы, простая истина, а словно ушат ледяной воды.
Несмотря на то, что тема взросления довольно избитая, в этом романе она раскрываается как-то по-новому. Здесь не только первая любовь и дружба, но и тоска по Родине, привязанность, новые места и психотерапия. Атмосфера советского союза и люди, которые выросли в ней, несколько отличаются от того, что мы привыкли видеть. Чуткость и смирение, присущее им, добавляют роману ту самую изюминку, благодаря которой его хочется перечитывать. Я почувствовала в нем некую схожесть с творчеством Наринэ Абгарян и Эльчина Сафарли.
То, как Виктория пишет о чувствах и эмоциях, — это тонкое полупрозрачное кружево из рук искусной мастерицы. Чтобы вы поняли о чём я говорю, я предоставлю вам выборку любимых цитат:
«А жалость, как известно, наикратчайший путь к женскому сердцу.»
«Вот интересно, что хуже — прослыть шлюхой или андрогином.»
«И он был не только несчастным по жанровому призванию, так его ещё и одесское быдло покалечило.»
«Все собравшиеся за обеденным столом потупили взоры. Папа энергично отодвинул тарелку куриного бульона и налил себе коньяк. Папа пил коньяк очень редко: в экстремальных случаях и на праздники. Сегодня был не праздник.»
«Асседо благословенно... Каждый в нём отыщет то, что так ему необходимо: вымысел, мечту и сказку, благосклонную погоду, мать, отца, любовь и ласку, дружбу, преданность, заботу. Все мечты ему подвластны, всё сбывается однажды. Асседо не знает горя. Асседо не знает жажды»
Не нужно искать в этом романе какой-то закрученный сюжет и интриги, не по этой части. Эта книга об отношениях и любви — родительской, сестринской, дочерней, дружеской. У каждого из героев есть серьёзные раны, которые периодически открываются и которые нужно залатать в конце концов.
Герои обычные, приземленные. Да, традедии слуяались в их жизнях, и именно поэтому они встретились — чтобы вновь запустить сердца друг друга, зажечь глаза, открыть правду и вернуть волю к жизни. Мы наблюдаем трансформацию целой семьи, вернее, даже нескольких семей, на пути к собственному исцелению.
