Kitobni o'qish: «Санта-Моника «жизнь одной акиты»»

Санта-Моника

«жизнь одной акиты»

Аннотация:

Перед вами удивительно тёплая, живая и непридуманная история о жизни и взрослении собаки породы американская акита по кличке Моника. Появившись осенью 2024 года маленьким пушистым щенком в обычной пермской пятиэтажке на улице Дружбы, Моня мгновенно переворачивает привычный уклад дружной семьи Вячеслава и Оли.

Эта книга — искренний путевой дневник и хроника домашних будней. Автор с юмором и любовью рассказывает, как Моника выстраивала «дипломатические отношения» с ворчливым котом Рыжиком и добродушным мопсом Бакстером, как росла, училась самурайской выдержке и открывала для себя окружающий мир. Вместе с главными героями и их верной белой Lada Vesta читатель пройдёт тысячи километров по дорогам России — сквозь башкирские ураганы, Жигулёвские горы, сказочные замки Поволжья к величавому Казанскому Кремлю, преодолевая лесные опасности и возвращаясь к родному порогу.

Книга наполнена искренними эмоциями и напоминает о том, что такое настоящая собачья преданность и безусловная семейная любовь. Основано на реальных событиях.

Предисловие

Как выглядит идеальное семейное счастье в обычной городской квартире? Если спросить случайного прохожего на улицах Перми, он, скорее всего, опишет тихий, размеренный уют. Но в нашей пятиэтажке на улице Дружбы, прямо на втором этаже, понятие «тишина» давно приобрело совершенно другой, куда более весёлый смысл.

Меня зовут Вячеслав. Вместе со мной здесь живут моя жена Оля, её мама Лариса Ивановна, харизматичный рыжий кот Рыжик и добродушный мопс Бакстер. Наш маленький мир был стабильным, понятным и вполне укомплектованным. Ровно до 15 октября 2024 года.

Именно тогда в нашей пермской квартире, как настоящий чёрно-белый ураган, появился маленький плюшевый медвежонок — щенок американской акиты по кличке Моника. По официальным документам её имя звучит величественно — Санта Моника. Появилась на свет наша красавица 17 июля 2024 года от прекрасной благородной пары: её папа — породистый Шав Сури Ермак, а мама — статная Саманта Фокс. Но для нас она сразу стала просто любимой Моней.

Когда вы берёте в дом собаку, которая обещает вырасти в роскошного и независимого гиганта, привычная жизнь в квартире меняется раз и навсегда. С её приходом коту Рыжику пришлось экстренно осваивать верхотуру и тактику бесконтактного боя на диване, а мопсу Бакстеру — с удивлением наблюдать, как младшая «сестрёнка» стремительно перерастает его всего за пару недель.

Эта книга — не просто хроника взросления. Это история о том, как большая американская акита с душой гордого самурая вросла в нашу дружную семью. Это рассказ о её проделках, упрямстве, забавных привычках, прогулках по набережной Камы, поездках на машине и той безграничной любви, которую она каждый день дарит нашему дому.

Добро пожаловать в мир нашей Моники. Обещаем, скучно не будет!

Глава 1. Двадцать минут, изменившие всё

Говорят, что не человек выбирает собаку, а собака — человека. 15 октября 2024 года я убедился в этом на все сто процентов.

Когда я приехал забирать щенка, мне показали двух оставшихся свободных девочек. Два абсолютно одинаковых с виду пушистых комочка, но с совершенно разными планетами внутри. Первая сестрёнка вела себя удивительно спокойно: чинно сидела в сторонке, преисполненная истинно самурайского хладнокровия, и лишь тихонько наблюдала за гостем. А вот вторая...

Вторая устроила настоящий праздник прямо с порога. Едва завидев меня, она включила турборежим: начала бегать туда-сюда вокруг моих ног, нарезать стремительные круги, упрямо карабкаться вверх и прыгать, словно сто лет меня знала и наконец-то дождалась. В этом маленьком теле бурлило столько безумной энергии, искренности и радости, что устоять было просто невозможно. Я понял: это моя собака. Точнее, она сама так решила, нагло и бесповоротно выбрав меня своим человеком. Нам нужна была именно она — наша супер-активная Моника.

И вот, спустя совсем немного времени, назад дороги уже не было. На переднем пассажирском сиденье нашей белой Lada Vesta, чинно разложив свои толстые щенячьи лапы, ехала она — Санта Моника. Ну, это по паспорту она была величественной Сантой, а в этот момент рядом со мной сидел маленький, слегка озадаченный чёрно-белый медвежонок, который ещё толком не догадывался, что едет в свой новый дом.

Дорога до улицы Дружбы занимала всего около двадцати минут, но для меня это время тянулось как целый час. Я бережно крутил руль, старался объезжать каждую пермскую кочку и то и дело бросал взгляд направо: ну как там наш новый член семьи? Не укачало? Не испугалась?

Моника вела себя на удивление достойно для первой в жизни поездки. Сидя на переднем сиденье, она лишь изредка переступала лапами, шумно вздыхала и внимательно всматривалась огромными умными глазами в мелькающие за стеклом пейзажи. Её тёмная, как уголёк, маска на мордочке казалась невероятно серьёзной. В эти двадцать минут в салоне «Весты» зарождалась новая, совершенно потрясающая глава нашей жизни.

Когда машина наконец припарковалась у пятиэтажки, а мотор затих, я выдохнул. Открыл пассажирскую дверь, аккуратно взял этот тёплый, пушистый комочек на руки и крепко прижал к себе. На землю я её не опускал — так, на руках, бережно и занёс Монику в квартиру на втором этаже.

Впереди нас ждала открытая дверь и две ничего не подозревающие принимающие стороны: мопс Бакстер и кот Рыжик, чья тихая и спокойная жизнь только что официально подошла к концу.

Часть 2. Большой переполох в маленькой квартире

Едва я переступил порог и закрыл за собой входную дверь, как в прихожей мгновенно образовалась «комитет по встрече». Навстречу нам, цокая когтями по линолеуму, синхронно выбежали старожилы квартиры — кот Рыжик и мопс Бакстер. Оба замерли, вылупив глаза на пушистый чёрно-белый свёрток у меня на руках.

Я аккуратно наклонился и опустил Монику на пол. Секундная пауза... и прихожая взорвалась активным действием.

Рыжик, оценив габариты новоприбывшего «медвежонка» и поняв, что пахнет жареным, выдал грациозный пируэт и в один прыжок взлетел на тумбочку, откуда принялся шипеть и буравить Монику возмущённым взглядом.

Добродушный Бакстер, не ожидавший такой дерзости от крохотного пришельца, решил, что стратегическое отступление — лучшая тактика. Набрав максимальную для мопса скорость, он с пробуксовкой рванул по коридору прямиком в комнату Ларисы Ивановны, надеясь найти там спасение и защиту.

Сама Лариса Ивановна, вышедшая на этот шум, застыла в изумлении.

— Вячеслав, это кто?! — только и смогла произнести она, разглядывая чудо с тёмной маской на мордочке.

Пока тёща приходила в себя, а Моника, ничуть не смутившись тёплым приёмом, деловито пошла исследовать каждый угол своего нового царства,

Лариса Ивановна уже судорожно набирала номер на телефоне. Оля в тот день была на работе, и до неё нужно было срочно донести главную новость дня.

— Олечка, ты не поверишь, кто у нас поселился! — эмоционально шептала в трубку Лариса Ивановна, пока Моника самозабвенно обнюхивала плинтусы.

Весь остаток дня прошёл в режиме тихого наблюдения и мелких открытий, но настоящая кульминация случилась вечером. Когда Оля наконец вернулась с работы и открыла дверь, её усталость как рукой сняло. В прихожей раздался дружный писк, смех и бесконечные восторженные вздохи. Моника, почувствовав добрую душу, сразу бросилась навстречу. Это были минуты абсолютного счастья: Оля сидела прямо на полу, было много радостных объятий, поцелуев в кожаный нос и тёплых обнимашек. Моника официально была принята в семью, а её новая жизнь на улице Дружбы началась с огромной любви.

Глава 2. Большой экран и диванная дипломатия

Прошла пара недель, и маленький плюшевый медвежонок начал стремительно превращаться в полноценную хозяйку дома. Моника росла не по дням, а по часам, заполняя собой всё больше пространства в нашей пермской пятиэтажке. Вместе с ростом лап рос и её весёлый, исследовательский азарт, который однажды привёл к большому «телевизионному» потрясению.

В нашей гостиной стоит большой телевизор. Для нас это привычный предмет интерьера, но для маленькой Моники он долгое время оставался просто огромным чёрным стеклом. Всё изменилось, когда экран впервые включили при ней.

Когда Моника впервые увидела, как эта гигантская панель вдруг ожила, вспыхнула яркими красками, да ещё и заговорила разными голосами, у неё случился настоящий культурный шок! Такой дерзости от неодушевлённого предмета она не ожидала. От неожиданности и испуга щенок пулей вылетел из комнаты. Однако природное любопытство акиты перевесело страх. Через минуту из-за дверного косяка показалась осторожная чёрная мордочка. Забавно навострив уши, Моника краем глаза, из-за угла, с огромным удивлением подглядывала за тем, что же там происходит внутри этой светящейся коробки. Выходить целиком она долго не решалась, карауля «опасность» из своего укрытия. Но день за днём, потихоньку-потихоньку, шаг за шагом, Моника подходила всё ближе, пока окончательно не поняла: штука эта безопасная, а картинки на экране очень даже интересные.

Вскоре большой телевизор стал привычным фоном для нашей чёткой трёхъярусной системы коммунального мира.

Нижний ярус у пола, прямо перед экраном, заняла Моника — там она любила растянуться во всю длину своего пушистого тела, утомлённая весёлыми играми. Оля обожала возиться с ней на кровати, крутя яркое оранжевое кольцо-пуллер, которое Моника готова была ловить часами, забавно высовывая розовый язык. Средний ярус — диван — безоговорочно принадлежал мопсу Бакстеру. Он мудро решил не ввязываться в молодёжные игры, предпочитая сладко сопеть на мягком пледе, пока мимо проносился чёрно-белый ураган. Ну а самый верхний, стратегический ярус — спинку дивана — оккупировал Рыжик. Оттуда он взирал на всех с лёгким кошачьим презрением.

Однако Монике было скучно просто лежать на полу. Её так и тянуло поближе к кошачьему царству.

Когда Рыжик перебирался спать на большую кровать, Моника аккуратно подкрадывалась и ложилась рядом. Кот делал вид, что выше этого, закрывал глаза и погружался в сон. В эти моменты Моника замирала, косясь на него своим хитрым чёрным глазом, а на её морде появлялась самая настоящая ухмылка: «Ага, попался, пушистый!».

Самым непреодолимым искушением для акиты был хвост Рыжика. Стоило коту расслабиться и свесить свой рыжий хвост с подушки, как Моника включала режим охотника. Она медленно, сантиметр за некоторым сантиметром, придвигала свою большую тёмную морду к этой манящей пушистой «гусенице». Приоткрыв пасть и обнажив мелкие зубы, она замирала в паре миллиметров, прицеливаясь, как бы незаметно цапнуть кота за самый кончик. Рыжик сквозь сон чувствовал неладное, дёргал хвостом, и Моника тут же делала самый невинный вид на свете — мол, я просто мимо лежала.

Так, в вечных играх, шутливых охотах и тихом совместном сопении, в квартире на улице Дружбы ковался самый необычный, но очень крепкий союз кота, мопса и американской акиты.

Глава 3. Великое обувное перемирие и личная сокровищница

Когда в доме подрастает американская акита, её мощные челюсти и исследовательский интерес требуют постоянной работы. Моника не стала исключением. В какой-то момент её главным объектом обожания в нашей квартире на улице Дружбы стали... домашние тапки.

Для щенка это ведь идеальная игрушка: мягкая, приятно пахнет хозяевами, и её так весело таскать по коридору! Моника искренне считала, что тапочки созданы исключительно для её удовольствия. Однако у нас на этот счёт было другое мнение. Хватило буквально пары строгих, но любящих внушений. Когда Монике чётко и понятно объяснили, что человеческая обувь — это табу, её истинно самурайский интеллект сработал мгновенно. Она всё поняла с первого раза: «Тапки трогать нельзя. Урок усвоен». С тех пор к нашей обуви Моника больше не притрагивалась.

Но растущую энергию нужно было куда-то направлять, и тогда у Моники появился... собственный шкафчик!

Да-да, у нашей собаки теперь есть личная сокровищница, законный уголок, где хранятся её личные богатства. Моника прекрасно знает, где лежит её добро. Стоит открыть заветную дверцу, как у неё загораются глаза. Чего там только нет! Шкафчик доверху забит мягкими плюшевыми игрушками, которые так приятно мусолить, и разнообразными мячиками всех мастей.

Мячи — это отдельная домашняя страсть Моники. Она готова без устали гонять их по комнатам, устраивая весёлый футбольный матч прямо на глазах у флегматичного мопса Бакстера и запрыгнувшего повыше кота Рыжика. Шкафчик стал для неё символом того, что она — полноправный член семьи со своим личным имуществом.

А когда дома становится слишком жарко от игр с мячом, Моника отправляется на свои первые зимние прогулки. Стоило в Перми выпасть первому пушистому снегу, как акита пришла в полный востог! На лесной площадке среди заснеженных деревьев Моника с упоением втыкает нос в сугробы, изучая новые зимние запахи. Оля вовсю дрессирует её прямо на снегу: Моника послушно усаживается по команде, держит осанку и преданно смотрит на Олину руку в перчатке, ожидая заслуженное лакомство. Ведь хорошая девочка, которая не трогает тапки и прилежно учится, обязательно должна получить свою вкусняшку!