Kitobni o'qish: «Измена. Тебе нас (не) вернуть»

Глава 1

Я сидела в кафе, обхватив ладонями чашку с горячим кофе.

Пряный аромат, от которого когда-то мчались мурашки по коже, больше не казался приятным. Он раздражал, как и все вокруг: непринуждённые разговоры людей, приглушённый смех, звон тарелок. Сегодня я не была частью этого привычного мира.

Мне было тревожно и страшно.

Зачем я вообще сюда пришла?

Тело как будто отказывалось подчиняться, мысли путались, тонули в обрывках переживаний.

Только одно звучало чётко, болезненно и невыносимо: я пришла на встречу с любовницей своего мужа.

Она появилась на пороге кафе точно в назначенное время, с уверенностью и небрежной грацией. Высокие каблуки, дорогая сумка, безупречная одежда… подчёркивающая её живот.

Живот.

Не просто маленькая округлость, а настоящий, видимый, очевидный живот, который я не могла не заметить. Моё сердце забилось болезненно, а внутри словно кто-то зажал мне горло так, что я больше не могла дышать.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, который, казалось, пробирался прямо к самой сути моей боли. Я поднялась, хотя ноги не держали, и села обратно – так было легче справиться с этим внутренним штормом, накатывающим, словно волна за волной. Она села напротив, и я заметила её лёгкую улыбку. Улыбка превосходства, как будто она уже выиграла.

– Ты Светлана, – спокойно произнесла она, словно не знала наверняка, хотя мы уже не были чужими.

Я лишь кивнула, не доверяя собственному голосу.

Как можно говорить, когда в голове такой хаос?

Я пыталась понять, зачем она назначила встречу.

Что ей нужно?

Но ответ пришёл мгновенно: ей нужно было, чтобы я знала. Чтобы я увидела её живот, чтобы я знала, что у неё будет то, о чём я мечтаю уже долгие годы.

Она спокойно сделала заказ, и пристально на меня посмотрела, слегка скривив алые губы.

Я смотрела на её изящные движения, и в голове снова и снова вспыхивали вопросы, обрывки, догадки, воспоминания, как на замедленной киноплёнке.

– Мы с Антоном уже два года вместе, – сказала она, и каждое слово обрушивалось на меня, как тяжёлые капли дождя, что пролетают сквозь слабую крышу, пробиваясь прямо в душу. – Я уверена, ты не знала, но мне пришлось сказать.

Моё сердце сжалось.

Два года.

Как такое возможно?

Почему так много?

Эти два года, которые я считала нашими с Антоном, теперь навсегда были окрашены грязью предательства.

– Два года? – только и смогла прошептать я, слыша дрожь в своём голосе, которая указывала на всю слабость и растерянность.

– Да, два года. Он купил мне квартиру, – продолжала она, её голос был спокойным, почти будничным, как будто она говорила о покупке обычного подарка. – И скоро будет с нами. Ему жаль тебя, конечно, но ты сама понимаешь… Ну, знаешь, у вас ведь нет детей.

Её слова врезались в самое сердце.

Антон.

Мой Антон.

Моё представление о нашей жизни, всех моих усилиях, обо всех вечерах, которые мы провели вместе, разрушалось прямо передо мной. Но больше всего бил её живот, так заметно округлившийся. Он был не просто напоминанием о её беременности, а доказательством того, чего у меня, по её мнению, не могло быть.

– Ты ведь знаешь, что ты должна сделать? – Она подняла на меня взгляд. – Подай на развод. Я не хочу тратить силы на лишние скандалы и уговоры. Просто уходи.

Её слова были простыми, но внутри я слышала жёсткость и холод, скрытые за притворной добротой.

Я знала, что не смогу выстоять против её уверенности и этой неизбежности.

Слова «подай на развод» эхом раздавались у меня в голове, будто уже стали реальностью, к которой я должна привыкнуть. А ведь ещё недавно я мечтала о малыше, готова была пройти все возможные процедуры, пробовать снова и снова, даже когда силы уже покидали меня, а врачи не давали гарантий.

Я верила в нас.

Слёзы невольно начали стекать по щекам. Я чувствовала себя преданной, униженной, ненужной. Как будто кто-то вырвал у меня сердце и теперь медленно сжимает его в руке, смакуя каждую боль, каждый стон.

– Ты ничего мне не скажешь? – она слегка усмехнулась. – Думала, что Антон был только твоим? Смешно. Все эти годы он просто играл роль мужа. Понимаешь, ему тебя жаль. Я сама не против, чтобы вы поддерживали контакт, знаешь, для приличия.

Эти слова окончательно лишили меня почвы под ногами.

Её насмешка, её жестокость.

Она не оставила мне ничего.

Моя боль была для неё развлечением, напоминанием её силы.

Не сказав ни слова, я встала, нащупала сумку и выскользнула из кафе.

У меня не было сил.

Я шагала, не разбирая дороги, чувствуя, как мокрые от слёз щёки обжигает ветер, но он, кажется, только усиливал боль.

Даже налетела на прохожего, машинально попросила прощения, даже не поднимая глаз, и, стараясь унять дрожь, быстрым шагом направилась в сторону дома.

Нужно было прийти в себя.

Я словно выпала из реальности, а перед глазами мелькали картины из нашей с Антоном жизни, каждая из которых теперь казалась мне ложью.

Зазвонил телефон, вырывая меня из мрака.

На экране высветилось имя мужа.

Его голос – знакомый, но сейчас почему-то резкий и холодный – зазвучал в трубке:

– Света, ты где ходишь? – он даже не спросил, как я, не почувствовал моих эмоций. Только грубый, отрывистый тон, полный раздражения. – Я думал, ты уже дома.

Я сжала зубы, стараясь не выдать ни дрожи в голосе, ни слёз.

Проклятый ком в горле словно заблокировал дыхание, но я заставила себя взять себя в руки.

Мысленно отгородилась от всего, что только что услышала и ответила ровным тоном:

– Я скоро буду. Извини, немного задержалась.

– Задержалась? – он фыркнул. – Тебя вообще дома почти нет. Ты хоть понимаешь, что на тебе быт, а я из-за твоей рассеянности постоянно спотыкаюсь о бардак? Будь добра, прекрати витать в облаках!

Этот тон был для меня как новый удар. Обычно Антон не позволял себе таких слов, но в последние месяцы я всё чаще видела в нём раздражение, холод, равнодушие.

И сейчас каждое его слово, даже мелочное замечание, звучало, как жестокое напоминание: я больше не та женщина, с которой он хочет быть.

– Мы можем поговорить вечером? – спросила я, сдерживая нарастающую боль. Он замолчал на мгновение, и я почувствовала, как напряглась, ожидая его реакции.

– Прекрати ерунду спрашивать, – ответил он, явно не скрывая ни равнодушия, ни раздражения. – У меня сегодня важная встреча, поэтому рано не жди. Я не настроен на выяснения отношений и очередные жалобы. Избавь меня от своей ереси.

Его слова заставили меня на миг зажмуриться, будто от физической боли. Хотелось закричать, выбросить всё наружу, но я молчала.

– Ладно, – прошептала я, чувствуя, как последние силы ускользают из меня. – До вечера.

Он не попрощался, просто сбросил звонок, растаптывая последние осколки моего сердца…