Kitobni o'qish: «Апокаляпсис»

Shrift:

И всё завертелось…

— О, дорогая, как здорово, что я тебя встретила! — щебетала Люська, вцепившись в рукав моей ветровки мёртвой хваткой. — Не поверишь, буквально пять минут назад мы с девочками тебя вспоминали. Ты нас очень выручишь, если согласишься помочь! Ну, милая, не куксись, тебе ничего не придётся делать! Ты представь, как станешь звездой рекламы!

«Только этого мне не хватает», — подумала я про себя, просчитывая пути отхода. Эта жертва ЗОЖ, моя бывшая лучшая подруга, в последние годы сдвинувшаяся мозгами на похудении до состояния анатомического пособия, не оставляла попыток и меня затянуть в жизнь без мяса, пирожных, ночных набегов на холодильник за холодцом и чипсами. Я стойко держала оборону, но эта костлявая патриотка смузи из щавелевых стеблей ежемесячно выедала мне мозг, пытаясь доказать, что сало, положенное на кусок чёрного хлеба с чесночной эссенцией, зло, а мантры, что они мычат в позе лотоса, стоя на голове в пять утра, благо для человечества.

Люська что-то активно затирала мне о грядущем спасении человечества, знамением которого должна быть я, после чего сунула мне в руки хрустальный графин с булькающим внутри отваром «просветления», который нужно выпить до полуночи, иначе его волшебные свойства потеряют свою силу. А завтра она приедет ко мне со своей командой брать интервью о моей новой просветлённой жизни. Чмокнула меня в щёку зубами и, гремя костями, радостно ускакала на очередной сбор грызунов редисковых хвостиков.

Я крутила в руках графин и думала, насколько этично будет вылить содержимое прямо сейчас, а саму ёмкость оставить себе красивая же, зараза! И не подохнет ли ёлка от такого удобрения?

— О, Веруня, это чего тут у тебя такое? — выросла передо мной массивная фигура соседа, дяди Толи. — Уже пробовала? Нет? А чего тогда?

— Да это Люська очередную акцию за здоровую жизнь проводит! — ответила я, понимая, что все мои этические метания подошли к концу.

Анатолий когда-то работал санитаром в психушке, откуда привёл в дом жену, маленькую, худенькую тётю Тоню, натиравшую полы так воодушевлённо, что даже мыши надевали тапочки, чтобы не дай бог, не наследить по свежевымытому.

Кого из них в больнице боялись больше, сказать сложно, ибо даже главврач всегда уважительно обращался к ним исключительно по имени-отчеству. А сейчас они тихо-мирно жили на пенсию и держали наш двор в полном порядке, ибо, будучи по характеру людьми добрыми и весёлыми, одним взглядом умели поставить на место любого мнящего себя «крёстным отцом» подростка, его родителей и всех родственников до седьмого колена. С дядей Толей, имеющего двухметровый рост и кулаки размером с пятнадцатикилограммовый арбуз, просто никто не спорил, а Антонина виртуозно владела русским могучим так, что другой наш сосед, Лёвчик, защитил диссертацию на одних только её старозаветных высказываниях.

И сейчас я смотрела в спину шагающему в сторону гаражей соседу, нежно прижимающему к груди бутылёк, и думала, насколько сильно пополнится мой словарный запас, когда тётя Тоня придёт ко мне выяснять за волшебный напиток от Люськи. В глубине себя я надеялась, что дядя Толя просто подольше задержится в туалете, и мне не придётся откапывать Люськины кости из могильника где-то в районе Антарктики.

Вечер прошёл спокойно, ночь тоже, а утром… Неспешно потягивая божественный напиток, я подошла к окну, чтобы понять, какая на улице погода, и тут очередной глоток попал мне не в то горло. Откашлявшись, я вновь выглянула наружу нет, не показалось: на улице твориться что-то несусветное! Странно, и вроде бы до Хэллоуина ещё целый месяц, а эти уже празднуют носятся друг за другом, рычат, догоняют, валят на землю и… Может, у нас во дворе кино снимают, а я не в курсе? Ну не будут же просто так десятки людей в окровавленной и драной одежде хаотично передвигаться по двору, а другие — бить их арматурой? Да и движения у тех, первых, странные — неуклюжие какие-то, резкие, словно все конечности разом перестали гнуться.

Оделась: нужно выйти посмотреть, что там происходит. Или, внезапно осенила меня мысль, это и есть тот самый рекламный ролик, звездой которого я должна была стать? Ну, Люська, ну зараза! Недаром она у нас на курсах по маркетингу самой креативной была, пока мозгами за ЗОЖ не поехала.

Я едва не стала заикой, открыв дверь, за которой тётя Тоня лупила лопатой Лёвушку, который что-то мычал, тянул к ней руки и очень быстро щёлкал зубами. «Видимо хочет вторую докторскую», — подумала я, приглашая их войти. Вошла только Антонина; Лёвушка, ловко сброшенный лопатой, скатился на первый этаж и, стукнувшись о входную дверь, что-то продолжил требовать.

— За что вы так с ним, тёть Тонь? — спрашиваю я, глядя, как соседка намывает до локтей окровавленные руки.

— Было бы за что, вообще убила, а так, пока сама не разобралась, — вытерла полотенцем маленькие ладошки Антонина и посмотрела на меня своими круглыми синими, как утреннее небо, глазами. — Ты чего моему дураку вчера выпить дала? А? Отвечай живо!

— Он сам взял, — вжалась я в стену, понимая, почему главврач безропотно отдал ей в мужья своего лучшего санитара. — Люська для рекламы принесла.

— Тьфу ты, господи прости, — прошла на кухню Тоня, — так и думала: не обошлось тут без этой жертвы аборта. А ты, значится, не пробовала?

Я отрицательно помотала головой, пытаясь вспомнить, где соседка оставила лопату: с этой стороны двери или с той.

— Пили зелье в черепах, ели бульники, танцевали на гробах, богохульники! — неожиданно пропела соседка, ставя на огонь чайник и по-хозяйски открыв холодильник.

— Чего? — не поняла я.

— Мозговые клетки рождаются и отмирают, но жировые клетки живут вечно! — усмехнулась тётя Тоня. — Для сохранения хорошей фигуры женщине нужно всего три вещи: тренажёр, массажёр и ухажёр. Вот по твоей круглой заднице сразу видно — отмирание мозговых клеток тебе не грозит, а вот Люська твоя, тьфу, зараза тощая, сама без мозгов так ещё и на чужие теперь покушается.

Поняв, что немедленный перевод из клана живых в нежить руками соседки мне не грозит, я под свежезаваренный чай начала выспрашивать, что произошло. Оказалось, что дядя Толя с десятком своих друзей тихо-мирно отмечал в гаражах приход бабьей осени, когда вдруг обнаружилось, что горючего катастрофически не хватает. И сосед отправился за добавкой. По дороге встретил меня с подарком от подруги и, благополучно вспомнив, как он неделю блудил в лесу месяца два назад после Люськиной настойки на мухоморах (для просветления и открытия канала с вселенной), резонно решил, что если разделить содержимое на всех, то плющить будет не так сильно, а удовольствие получат.

Остатки допивали уже после полуночи, а ведь Люська что-то говорила о потере волшебных свойств эликсира. В результате вместо просветления получили озверение, и толпа враз оголодавших мужиков вывалилась из гаражей в поисках мяса и мозгов. И теперь нужно найти эту швабру Люську, чтоб узнать, как вернуть всё на место, а то лечение лопатой по голове и причинным местам не даёт должного результата.

— А дядя Толя? — выдохнула я, не понимая, какую правду боюсь больше услышать.

— А что Толя? — положила на хлеб с маслом кильку Антонина и, облизнувшись, отправила бутерброд в рот. — Он первым получил лечение. Я тоже удивилась, что не помогло, сбёг. Вот только про тебя что-то там прохрипел и растворился в предрассветной дымке. Ну что, девка, заварила апокалипсис? Теперь расхлёбывать придётся. Не боись, у меня с собой две лопаты — пробьёмся. Ну, пошли искать твою Люську, а не то хана этому миру, и никакой главврач не поможет…

— Теть Тонь, да я понятия не имею, где её носит.

— Тоже мне, бином Ньютона, — усмехается соседка, проводя повторную ревизию моего холодильника. — Так издеваться над собой можно только ради мужика. Кто у неё зазноба? — извлекает она из недр нордического красавца шматок сала и яйца.

— Колька вроде, — неуверенно отвечаю я. Всё-таки с Люськой мы давно не виделись, и сердечный воздыхатель мог поменяться.

— Это внук Никитичны, что работает в магазине «Весёлый рыбачок»? — кидает соседка в мойку пяток картофелин и, ловко их намыв, снимает с клубней тонкую шкурку.

— Ага, — киваю я, стараясь скрыть радостное урчание живота в предвкушении жареной картошечки на шкварках.

— Ну, тогда сейчас поедим и пойдём в «Паук». Кормят там фигово, а мальчики красивые! — быстро нарезав сальцо кусочками, кидает его на раскалённую сковородку тётя Тоня. — Этот там тоже штанами крутит.

— Ну вы даёте, — смеюсь я. — Неужто ходите на мужской стриптиз?

— Тю, — быстро мешает шкварки соседка. — Мой туда на женский ходит, а я его потом домой транспортирую.

— И так спокойно об этом говорите? — утираю слезу, пока Антонина Михайловна мелко шинкует лук.

— А чего мне волноваться? — в сковородку отправляется картошка. — У моего с молодости флешка с причудами. Как выпьет, только на посмотреть сил и хватает, в лучшем случае — пощупать. А флешка ни вставить, ни информацию передать не способна.

— И что, вот совсем не ревнуете?

— Этими глупостями я только в молодости страдала, пока у Толи на голове волосы были. Дважды даже развестись хотела. А сейчас чего нервничать? Волосы только на ляжках курчавятся, и те седые! — смеётся соседка, присаливая картофель.

— Развестись? — обалдело хлопаю я глазами.

— Ага, — кивает тётя Тоня. — Прихожу как-то домой, а дед на диване храпит, и девица рядом. Ну этого, ясен пень, моего будить бесполезно ‒ хоть танцуй, хоть в барабаны бей, всё одно. А девку растолкала, та в слёзы. У неё тоже трагедия. Хотела своему отомстить, полвечера моего поила, в гости напросилась, а Толик домой ‒ и спать. Дурёха даже и не поцеловалась толком.

Под мой ржач в сковороду отправился лук.

— И?..

— Что и? Накормила горе-соперницу супом. У меня тогда рассольник был ‒ ух, ядрёный. До сих пор дружим!

Bepul matn qismi tugad.

23 232,03 s`om
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
31 avgust 2026
Yozilgan sana:
2026
Hajm:
34 Sahifa 1 tasvir
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: