Kitobni o'qish: «Бумажный кораблик и другие приключения в Журавке»
Два рубля и двадцать пять копеек
– Витька, а ну стой, зараза! Вот только вернись домой я тебя, паршивца, ремнём по жопе-то отхожу! – на всю деревню разносился крик бабы Нюры. – Украл-таки, паршивец, рубль! А зачем он ему? Вот кто мне скажет? – жаловалась бабка невидимым собеседникам, а заодно и всем любопытствующим соседкам, что высунули свои носы за калитки.
Даже мимо бегущая собака остановилась послушать бабкины причитания. Увидев, что Дмитрич, бабкин сосед, разводящий на продажу кроликов, отвлёкся от разделки тушек, псина прошмыгнула к нему на двор и стащила себе мясца. И вот уже двое бегут с криками по деревенской улице. Но ни бабка Нюра, ни Дмитрич своих воришек не догнали.
Над лесным озером рос старый, накренившийся к самой воде дуб. В его ветвях Витька с друзьями устроили себе штаб. Насобирали веток, из пары старых дверей сделали пол, застелили его старыми половиками и привязали на верёвку шину к самому краю ствола. Получились идеальные качели, с которых так весело было прыгать в воду. И сейчас в штабе его ждали Васька с Мишкой.
– Ну чего, принёс? – Мишка выскочил на встречу другу.
– Во! – Витька разжал кулак и гордо продемонстрировал лежащую на ладони потёртую монету.
– Здорово! А мне мамка двадцать копеек дала на мороженое. И я отцовы газеты в макулатуру сдал, это ещё рубль и пять копеек. А у тебя чего? – обернулся Мишка к Ваське.
– Ничего. Не дала бабка. Зажадила, – беззлобно огрызнулся Васька. – Сказала, блажь это всё. Обещала бате нажаловаться, что я в огороде не помогаю, а только шлёндаю до самых сумерек непонятно где.
– Понятно, – почесал зудевшую от крапивы ногу Витька, – плакал наш «Монте-Кристо». У нас только два рубля и двадцать пять копеек. А надо четыре и семьдесят пять…
– А может, попросить продать нам книжку под честное слово? Ну, мы сейчас отдадим сколько есть, а завтра всё остальное. Ты, Михаил, у мамки денег на мороженое на неделю вперёд попросишь. Это ещё рубль. Мы с Васькой по всей деревне насобираем металлолому с картоном и доберём необходимую сумму.
Витька смотрел на друзей, ожидая поддержки своего плана. Главное – успеть. У них всего два дня – и книжная лавка уедет дальше, а с ней и приключения храброго моряка.
Две недели назад в клубе показали кино с Жаном Маре в главной роли, и конечно же, все мальчишки гордо стали именовать себя Дантесами и драться на шпагах-палках. А тут такая удача: на неделю приехала книжная ярмарка, и можно сразу два тома купить по сниженной цене. Нельзя упускать.
– У бабки на чердаке есть старый самовар. Большой такой. Больше меня. За него много дадут. Может, даже сразу пять рублей! – ковыряя импровизированный пол самодельным ножом, сказал Васька. – Вот только надо, чтобы бабку кто-то из дома выманил. А я чердак открою. Главное – не попасться. Высекет.
– Я с тобой пойду, – Витька вытянулся во весь свой небольшой рост и скрестил руки на груди.
– А я помогу самовар вытащить, – вскочил на ноги Мишка, натягивая промокшую после купания майку.
– Баб Тань, там ваша коза у Птицыных в палисаднике георгины ест, – крикнул Витька в окно Васькиного дома.
– Ох ты, батюшки, – всплеснула руками Татьяна Сергеевна и, вытирая мокрые руки о подол, оставив недомытую в тазике посуду, побежала спасать соседские цветы.
– Ну, где вы там? – выглядывая за калитку, торопил друзей Витька, – сейчас твоя бабуля вернётся.
– Да здесь мы, – показались из-за угла дома Васька с Мишкой, держа за ручки пузатый самовар.
– Тяжёлый, – надувая щёки, пыхтел Мишка.
– Зато Монте-Кристо сразу две книжки купим, – сопел Васька.
Навстречу им попался Дмитрич, что тащил за собой на верёвке упиравшегося всеми лапами пса.
– Дядь Слав, а ты собаку решил завести? – Витька с друзьями встал на пути Дмитрича.
– Да вот, хочу сдать эту псину, куда следует. Замучил мясо моё таскать, – вытер ладонью потную шею кроликовод.
– А куда следует – это куда? – не отступался Витька, пока Васька с Мишкой переводили дух, поставив самовар на землю.
– А туда. Пущай из него мыло сделают. Хоть какая польза будет, – Дмитрич дёрнул за верёвку, пёс замотал головой, заскулил и попятился в обратную сторону.
– Дядь Слав, отдай мне собаку, – Витька встал перед соседом, полностью перекрывая ему дорогу. – Не надо его на мыловарню. Я его бабушке на дрессировку отдам.
– Уйди с дороги! Смотрю, тебя уже выдрессировали. Кто утром у бабки рубль спёр? Или тебе пёс нужен в напарники. Вдвоём хаты обносить будете? – хохотнул Дмитрич, и вновь дёрнул верёвку с упирающимся псом.
– Я вам за него два рубля дам и двадцать пять копеек в придачу, – упёрся ногами в землю пацанёнок.
– Чего? – Васька с Мишкой аж подпрыгнули от неожиданности.
– А давай, – усмехнулся Дмитрич, – завтра этот шелудивый вновь по деревне бегать будет. А ты двойную порцию ремня от бабки получишь.
– С ума сошёл? – пыхтел в Витькино ухо Мишка.
– А как же Монте-Кристо? – шептал в другое Васька и отчаянно дёргал друга за рукав.
– Пусти, порвёшь, – Витька сунул руку в карман, достал пять монет и протянул дяде Славе.
– Вот, держите. Отдайте собаку!
Пёс, словно почувствовав мальчишкину защиту, переполз за его спину и прижавшись к земле притих.
– Держи, тимуровец. Деньги-то на что копил? – передавая верёвку Витьке, поинтересовался Дмитрич.
– На «Монте-Кристо». Я ещё накоплю. А за пса спасибо.
На дороге стояли трое пацанов с огромным самоваром, в тени которого лежала собака. Дмитрич, огромный двухметровый мужик, весело посвистывая, шёл от них прочь, подбрасывая на ладони монетки.
– Ребят, вы это, того, сдайте самовар, а я к бабушке, за пса просить. И ты Мишка не думай, я тебе твои рубль с копейками верну, – Витька по-птичьи кивнул головой, словно зёрнышко клюнул, развернулся и пошёл к дому. Пёс, поднявшись, весело потрусил рядом, постоянно пытаясь лизнуть ладонь, в которой была крепко зажата верёвка.
– Я с тобой, – Мишка догнал друга и зашагал рядом. – Я ведь что подумал: ты же и мой рубль отдал, значит, это наш общий пёс. Я тоже за него просить буду. У меня мамка добрая, собаку не разрешит, но костей даст. Прокормим. А если твоя бабушка не разрешит, поселим у нас в штабе.
– Точно, – поравнялся с друзьями Васька, – я даже знаю, где достать фанерку для крыши, чтобы дождём не замочило.
И только пузатый самовар остался одиноко стоять посреди дороги.
Несколько часов друзья ходили вокруг Витькиного дома, пока решились войти.
– И что вот с тобой делать? – баба Нюра стояла на крыльце, разглядывая внука и рядом с ним сидящую собаку.
– Ты же сама говорила, что пёс нужен, двор охранять, – Витька упрямо смотрел на носки бабкиных галош. – Я его Мухтаром назову.
– Ну какой же из него охранник? Этот беспризорник за сухую корочку кого хочешь в дом впустит.
– Я его дрессировать буду, – Витька и сам бы не смог объяснить, откуда в нём взялось столько храбрости отстаивать право на жизнь новоприобретённого друга. – Его на мыловарню сдать хотели. Он же без нас совсем пропадёт, – неожиданно в глазах пацана защипало и предательски зачесался нос
– В общем, так, – бабушка встала и подошла ко внуку. – То, что ты рубль утащил, отцу не скажу, а ты каждое утро за это будешь помогать мне ягоды на варенье собирать. А на озеро и вечером с мальчишками сбе́гаешь. А также будешь помогать мне стерилизовать банки для закруток, и никаких выкрутасов! Будешь слушаться меня во всём. А пёс… иди, что ли, возьми плошку в сенях, ту, синюю, да налей ему щей. Кормить и дрессировать сам будешь.
– И вот ещё, – глядя на мальчишек, что наглаживали пса, пока тот жадно глотал щи, бабушка протянула Витьке свёрток, – Дмитрич просил передать.
Витька разорвал газетную обёртку и обомлел.
У него в руках лежал новенький двухтомник Дюма «Граф Монте-Кристо» и красивый, широкий кожаный ошейник.
Один день деревенских приключений
С утра шёл дождь. Мелкий, дробно стучащий по крышам, он подгонял двух девчонок, что бежали по улице, прячась под таким же серым зонтом, как и низко нависшее небо.
Мишка смотрел в окно и думал, что, если высунуть руку наружу, то наверняка можно схватить тучку за растрёпанный бок и втянуть в комнату. Вот было бы здорово! Персональная тучка – это вам не просто забава! Это… это… а вот что это – Мишка ещё не придумал. В любом случае, ему бы не было так скучно, как сейчас.
Вот всё-таки быть взрослым лучше, чем ребёнком. Никто не говорит тебе что делать, не наказывает, не запирает на ключ, заставляя целый день сидеть дома. Вот папа, целый день ездит на машине. Это интересно! А мама и вовсе на кондитерской фабрике работает и часто приносит вкусности с работы. А сколько всего она там съедает и больше ни с кем не делится! А Мишка сидит дома, заперт на ключ в своей комнате в наказание за разбитую вазу. И ваза-то так себе, ерундовая стекляшка, а Мишка теперь сиди, сам себе про Чиполлино читай.
Мишка любил сказки, но, когда их читали мама, или бабушка. В лицах, с интонациями, со смешными вопросами. А вот самому их читать совершенно неинтересно. Буквы неохотно складывались в слова, да и к концу страницы уже забываешь, что там было в начале. А лето заканчивается. И никто из взрослых об этом не думает.
Мишка зажмурился и вспомнил, как на прошлых выходных приезжал отец, и они ходили на озеро рыбачить. Мишка, между прочим, тогда окунька поймал. А ещё папка говорил, что в дождь самый лучший клёв. Подойдя к двери, мальчик в очередной раз подёргал ручку. Закрыто. Вредная бабушка! Она, конечно, не вредная, но вредная. Взяла и закрыла Мишку, чтобы не бедокурил. А сама сказала, что на почту пойдёт. Ну кто в такую погоду на почту ходит? Да ещё обещала родителям нажаловаться, когда те приедут.
План созрел сам собой. Раз дверь закрыта, а бабушка предусмотрительно и окно на верхнюю щеколду закрыла, чтоб внук не убёг и обдумывал своё поведение, то форточка-то открыта! И удочки в сарае стоят. Бабушка наверняка с почты зайдёт ко всем соседкам — за молоком и просто поговорить, Мишка успеет и порыбачить, и обратно прибежать. Зато как бабуля обрадуется, когда увидит целое ведро рыбы!
Мальчишка подставил к окну табурет, на него положил толстенную книгу, дотянулся до шпингалета, подёргал его — тот не поддался. Тогда Мишка соорудил целую конструкцию из подушек и одеяла, навалив их на табурет, и прошмыгнул через форточку в палисадник.
Ноги тут же предательски разъехались на разбухшей земле, и мальчишка шлёпнулся на попу. Потирая испачканной ладонью ушибленное место, побежал к сарайке, дёрнул за ручку и шлёпнулся в очередной раз, запутавшись ногами в сети, что оставил отец висеть на крючке у самой двери. Как только глаза немного привыкли к темноте, Мишка нашёл удочки. Выбрал самую длинную. Подхватил ведро, в котором бабушка таскала выкопанную картошку, и выскочил за калитку.
Идти под дождём, даже на такое интересное дело как рыбалка, было не весело. Майка противно прилипла к телу, шорты то и дело норовили сползти вниз. Да и длинная чёлка, как бы мальчишка не убирал её назад, всё время наползала на глаза. Но мысль о предстоящем триумфе (Мишка не сомневался, что все позабудут о дурацкой разбитой вазе сразу же, как только увидят какой везучий рыболов растёт в семье) не позволяла ему повернуть назад.
На самом краю деревни из кустов выскочил пёс и облаял мальчишку на своём собачьем, очень плохими словами. Мишка это сразу понял, только не понял за что.
Зато озеро, что лежало круглым блюдцем сразу за деревней, стоит лишь сойти с накатанной дороги чуть влево, было великолепно. Мальчишка в две минуты добежал до воды и замер. Небо смотрелось в сонную гладь воды, в которую, опустив косматые плечи, плакались тучки. Периодически из воды выпрыгивала мелкая рыбёшка и целовала тучки в серую гриву.
Мишка бросил в траву удочку и запустил руки в воду, поняв, что он так же, как и рыба, касается неба. Непередаваемое ощущение счастья захватило всё его существо. Он стащил с себя майку, шорты и готов был нырнуть в тёплую воду, как что-то шикнуло сзади.
Не двигаясь, так и оставшись полуприсядь, он осторожно повернул голову и увидел гуся, что, расставив широко крылья и выгнув шею, шёл на мальчишку словно солдат на ирокеза. Мальчик помнил, что бабушка рассказывала ему, как вести себя со злым гусем, но вот что конкретно делать — не помнил. Осторожно отступил в воду и брызнул на гуся водой.
Гусь, и так мокрый от дождя, возмутился такому неджентльменскому поведению и с гоготом бросился на Мишку. Тот с визгом попытался отплыть подальше от птицы, но водоплавающий оказался проворнее. Мишка нырнул. Совсем так, как учил папа. Гусь ухватил мальчишку за полосатые трусы и потащил к берегу. Отбиваться, когда тебя тащат попой вперёд, с риском потерять исподнее, было сложно. Но, изловчившись, мальчишка дал пяткой по гусиной шее, освободив на пару секунд трусы от клюва птицы, перевернулся и выскочил на берег. Гусь не сдавался.
Растопырив крылья, вытянув длинную шею и чуть опустив голову, воинственный гусь наступал, шипел и щёлкал клювом. Мишка схватил удочку, запихнул майку с шортами в ведро, помчался обратно к бабушкиному дому. Ну эту рыбалку! Показать мастерство можно и в другой раз. А гусю он непременно отомстит! Папка подарит Мишке ружьё и тогда… тогда гусь держись! Съедим тебя вместе с яблоками.
С такими мыслями мчался Мишка по центральной улице, а за ним бежал, не отставая, гусь. Пару раз он почти догнал мальчишку и, щёлкнув клювом, издевательски гоготал, нацеливаясь всё же лишить мальчишку полосатых труселей. Мишка отбивался ведром и удочкой. Которую, впрочем, гусь один раз перехватил и, вырвав из рук, сделал с ней несколько па, повернувшись вокруг себя, присел и один раз даже поклонился. Тут неожиданно пришла помощь в виде пса, что раньше облаял Мишку. Он кинулся на гуся, тот выплюнул удочку и задал псу трёпку. Мишка, подхватив удочку, помчался дальше, собака нырнула в кусты. Гусь, на секунду застыв, подумал и бросился за мальчишкой.
Мишка влетел в бабкин двор и кинулся к окну. Перевернул дном вверх ведро, влез на подоконник и, отчаянно подтягиваясь и упираясь пятками в раму, всё-таки юркнул в форточку. Присев на корточки под подоконником, чтобы гусь не смог его увидеть, если вдруг решит заглянуть в окно, наконец ощутил себя в безопасности.
На столе стоял нетронутый Мишкой компот, остывшая манная каша и булка с растаявшим маслом. Это мальчишка специально не стал утром есть, думал устроить бойкот за несправедливое наказание. Но сейчас в животе урчало так, что готов был съесть даже капусту.
Насытившись, Мишка забрался в кровать, завернулся в простыню и уснул. Ему снился Чиполлино, сражающийся в маске Зоро против принца Лимона, который шипел и щёлкал клювом. И бабушка, что кормила Мишку свежепожаренными окуньками, так и не узнав, откуда они взялись…
Рыжие
Кот был помойный, оттого и вёл абсолютно буржуазный (по уверению старушки с первого этажа) образ жизни. Спал, когда хотел, где хотел и с кем хотел, радостно оповещая двор громким: «Мяв» – о новой даме сердца на ближайшую ночь. Кошки млели и становились в очередь в мечтах понести от дворового мачо котят. Бабки крестились и ставили на подоконник ведро с водой для полночного окропления влюблённой парочки, что, в общем-то, не особо помогало, поскольку кот, наскоро вылизавшись, продолжал победное шествие любви. За это его и прозвали королём Луи, ведь как известно, Людовик отличался повышенным вниманием к прекрасному полу и не спускал неуважительного к себе отношения.
К еде Луи относился философски разборчиво. Местные бабулечки два раза в день меняли в пластиковых контейнерах рыбьи хвосты на куриную обрезь, молоко на творожок и иногда баловали рисовой кашей. Луи всё внимательно, не торопясь обнюхивал, и если что-то не нравилось, то садился возле миски и так глядел на провинившуюся, что та кланялась, извинялась и бежала в магазин за сосисками.
Так и жили. Луи охранял двор от собак, бомжей и нетрезвых личностей, помечая нарушителей пахучей струёй либо оставляя им на память глубокие шрамы в самых неожиданных местах. Мужчины уважительно чесали кота за ушами, советовались по семейным вопросам, женщины подкармливали и ставили Луи в пример мужьям как образец неутомимости в любовных делах. При этом аргумент, что дамы сердца у кота разные, в расчёт не принимался. И только детей кот обходил стороной, оберегая усы и хвост от цепких маленьких ладошек юных натуралистов, докторов, владельцев кукольных лоскутных одеял, предпочитая наблюдать за ними с безопасного расстояния.
Рыжая, с тонкими косичками, перехваченными постоянно развязывающимися ленточками, появилась неделю назад. Ловкий удар когтями по любопытным пальцам сразу дал понять, что кормить – не значит гладить, хотя девчонка оказалась настырной и всячески пыталась его подловить. Даже на дерево за ним лазила. Забавно было наблюдать, как она карабкалась по стволу старой дички, не сводя с Луи глаз, словно боялась, что он, словно улыбка Чеширского кота, растворится на фоне облаков. Кто такой Чешир, Луи не знал, но напористость ему нравилась. И то, что, даже свалившись вместе с недозрелыми яблочками вниз, девчонка не оставляла попыток подружиться, ему импонировало. Это вам не нытики, что сразу бегут к родителям, стоит лишь на них мявкнуть. Тут характер. И кто знает, может именно ей Луи передаст корону, когда совсем состариться и уже не сможет охранять границы вверенного ему двора.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда появились двое. Одного Людовик знал. Мелкий, тощий и очень назойливый, словно комар. Ходил в его двор рвать ромашки, которые посеяла в палисаднике бабушка из первой квартиры. А она, между прочим, и сметанки не жадничала, угощала, если погромче мявкнуть. А этот, в клетчатых шортах, повадился букеты под её окнами рвать. А Луи так нравилось лежать в ромашках. Рыжая шкурка прекрасно смотрелась среди белых лепестков. Вот и получил воришка по тощей заднице всеми лапами. Ух, и криков было! Луи даже представить не мог, что мальчишки умеют так высоко прыгать, особенно если зацепиться когтями за их шорты и стянуть вниз. А как он бежал! Высоко подбрасывая коленки и оглядываясь на преследующего его Луи, в глазах которого отражалось намерение лишить мальчишку не только шорт, но и труселей! И вот, похоже, вор привёл подмогу в лице толстого парня почти на голову выше, но имеющего такое же глупое выражение лица.
Эти двое осторожно пробирались через двор, заглядывая под каждый куст, лавочку, даже заглянули в тазик со свежевыстиранным бельём, которое должны были развесить на верёвке. Луи только похихикивал, развалившись на крыше автомобиля, мимо которого уже дважды прошли эти следопыты.
– Найду, хвост оторву! – бурчал тощий.
– А я лапы! Будет знать, как обижать братишку! – поддакивал толстый.
– Ещё и от матери из-за него попало! – продолжал тарахтеть тощий. – Я же не рвал эти шорты, это всё рыжий!
– И за них тоже ответит! – кивнул толстый и заглянул под машину.
– Мальчики, а вы кого ищите? – раздался за их спинами тонкий девчачий голос.
– Не твоё дело, мелюзга! – обернувшись, шикнул на рыжую с косичками толстый.
– Я теперь здесь живу, и тут всё моё дело! – дерзко ответила девчонка.
– Давай иди отсюда, шмакодявка! – замахнулся на неё тощий и тут же взвыл.
Людовик, не мог позволить мальчишке ударить девочку и, спикировав с крыши автомобиля, вцепился ему в руку.
– А-а-а-а… – разнеслось по двору, и тощий загарцевал по асфальту, пытаясь сбросить с себя кота.
Толстый подскочил к брату и попытался ему помочь, за что получил по спине веником, которым обычно дворник сметал мелкий мусор.
– Не трожь Луи! – лупила толстого мальчишку девчонка, пока тот уворачивался от тонких, больно бьющих прутьев, не зная, что лучше – спасти брата от бешенного кота или спасаться самому от не менее звезданутой мелюзги.
– Это наш кот, и ромашки наши, – кричала девчонка, гоня со двора веником двух пацанов, – а вернётесь, мы с вас не только шорты снимем!
Луи, высоко подняв и распушив хвост, вприпрыжку бежал рядом и периодически хватал мальчишек за икры, оставляя на них красивые ровные полосы от когтей.
– Я с папой вернусь! Он вас обоих на опыты сдаст! – перебежав дорогу крикнул толстый, согнувшись пополам, пытаясь отдышаться.
– Ты только про уколы не забудь, от бешенства! Прямо в мозг! – прокричала в ответ рыжая, не собираясь их преследовать дальше.
Тощий погрозил девчонке кулаком, та в ответ вытащила из кармашка платьишка рогатку и сделала вид, что натягивает резинку. Мальчишек как ветром сдуло.
– А что, из нас хорошая команда получается, правда? – обернулась рыжая к Луи.
– Му-у-ур… – боднул девчонку под коленку в ответ кот.
Та протянула руку чтобы погладить, Луи отпрянул и сурово посмотрел в ответ. С этими детьми нужно быть осторожнее: чуть зазеваешься, и тебе, завёрнутому в кукольное одеяло, уже пытаются градусник поставить, а то и клизму.
– А, может, к бабушке? Она куриную печёнку потушила, со сметаной! – предложила рыжая.
Луи замер. Печёнка – это вкусно, однажды он уже что-то такое пробовал, когда было открыто окно на первом этаже. С другой стороны, он ничего не теряет. Когти и зубы при нём, а эта девчонка не похожа на любительниц кукольных колясок.
– Ну, что, пошли?
– Мур… – потёрся об её ногу рыжий. Так и быть, позволит он себя погладить и накормить, а, может, даже и на ночь останется, если, конечно, его не потащат мыться.
– Так где, ты говоришь, бабушка печенку приготовила? – посмотрел на девчонку Луи и, задрав хвост, побежал во двор.
