Kitobni o'qish: «BRIXTON 2000»

© Клемент В., 2023

Часть первая
ФРГ

Дойчмарки и злотые

В феврале 1989 года на волне перестройки мне удалось одному из первых, если не считать не прекращающийся ручеек отъезда советских евреев в Израиль, покинуть Советский Союз и оказаться в ФРГ. Сначала я по частному приглашению приехал поездом в Варшаву. Перестройка и там шла полным ходом. На футбольном стадионе столицы проводилась масштабная воскресная барахолка. Я привез из Ленинграда сумку с бытовой техникой и детскими игрушками на продажу. Не успел я и глазом моргнуть, как все содержимое сумки было распродано. Мне показалось, что поляки даже не торговались, а сорили своими, видимо, обесценившимся, деньгами.

Через четверть часа у меня на руках уже находилась толстая пачка польских злотых. Советские деньги полякам оказались не нужны, поэтому с собой у меня было в качестве сувениров только два десятка юбилейных рублей. Так, налегке, я отправился поездом не назад, в СССР, как было предписано мне, туристу, а в Восточный Берлин с прицелом на Берлин Западный, как безвизовый город. О том, что Западный Берлин имеет статус открытого города, советские граждане в своем большинстве не знали.

И уже там, на выходе из вокзала, я зашел в пункт обмена валюты. Сначала служащий отказался принимать от меня злотые, но потом сжалился, забрал все мои наличные, и выдал 20 дойчмарок. Что можно было на них купить? Два ящика пива. Я же потратил дойчмарки глупейшим образом, – купил большие радио-наушники со встроенными пальчиковыми батарейками. И только пару дней спустя обратил внимание на то, что никто в таких наушниках по улицам не ходит.

Рубли и гульдены

Справедливо, что многие европейские страны перешли на евро. Особенно полезным щелчком по самолюбию немцев пришлась эта новая валюта. При дойчмарках было как? На всю европейскую валюту бюргер из ФРГ смотрел свысока. Скажем, регистрируюсь я на марафон в немецком Дуйсбурге и хочу заплатить стартовый взнос в бельгийских франках. Нет, останавливает меня волонтер, платите в дойчмарках. И все. Никаких возражений. Раз заехал на территорию ФРГ, – будь добр расплачиваться валютой этой страны. Совсем другое дело при регистрации в сопредельных странах. Скажем, заявляюсь я на марафон в голландском Роттердаме и предлагаю для оплаты за участие советские юбилейные рубли. Хорошо, уважительно спрашивает волонтер, а какой курс вашего рубля к нашему гульдену? Я на голубом глазу отвечаю: один советский рубль равняется десяти гульденам! О кей, соглашается голландец и принимает от меня пять новеньких монет в обмен на стартовый пакет. На самом деле рубли не имели никакой стоимости в странах западной Европы. Здесь голландцы отличались от немцев тем, что не выделяли свой гульден на фоне любой другой валюты. Как и бельгийцы со своими франками.

Стартовый взнос

Мы, как советские марафонцы, привыкли участвовать в домашних забегах бесплатно. В капиталистических странах за участие в марафоне нужно было платить. Разумеется, всех топовых марафонцев из СССР освобождали от уплаты стартовых взносов и даже иногда приплачивали им за участие в соревнованиях, не говоря уже о призовых. Таких, однако, были единицы. А с началом перестройки не только мастера спорта, но и многие любители бега ринулись выступать в Европу. И организаторам приходилось также заявлять их на марафоны бесплатно, поскольку у россиян не было такой валюты на руках. И на стартовые 50 дойчмарок можно было семьей в странах СНГ (содружество независимых государств) или в России прожить неделю.

Мак Дональд

Вот уже полгода, как я нахожусь в Западной Германии. Франкфурт-на-Майне. Гуляю по центру города. Зашел в Дойче банк, предъявил социальный чек с паспортом, по которым мне выдали 200 немецких марок. Живем! А вот и Мак Дональд. Надо зайти, перекусить. Съел сэндвич, запил колой. Спустился в туалет. Смотрю: дамская сумочка на полу возле рукомойника. И больше никого в помещении. Подумал: надо осмотреть содержимое. Ага, вот документы, блокнот, связка ключей и прочая косметика. Портмоне! Денег нет ни пфеннига. Сумку украли, а деньги вытащили, догадался я. Тут не надо быть слишком умным, и так все понятно.

Инициатива наказуема

Теперь надо найти хозяйку сумочки и вернуть ей, решаю я. Заодно, лишний раз пообщаюсь с немчурами. Может быть, даже получу вознаграждение за украденную находку. Иду в телефонную будку, звоню по первому номеру из блокнота, и на ломаном немецком объясняю, что нашел сумочку и хочу ее вернуть хозяйке. Мужчина на другой стороне провода соглашается на встречу со мной.

Где? В зале железнодорожного вокзала, предлагаю я. Буду в синих джинсах и куртке, с дамской сумочкой в руках. Буду через час, отвечает немец, назвавшись Куртом. Ну и ладушки! В 14:00 я уже на месте встречи. Чувствую, однако, что‐то не так. Какое‐то напряжение в воздухе. Отмечаю боковым зрением, что сразу четверо мужчин с багажными тачками, причем, пустыми, как бы ни обращая на меня внимания, окружают со всех сторон. Навстречу мне из толпы пассажиров выходит, кажется, тот человек, которому я звонил. И в это же мгновенье, оставив свои тачки, четверо полицейских в гражданской форме бросились ко мне. Я сразу понял, – засада! Щелкнули наручники, и фрицы без разговоров повезли меня в участок.

Гестапо

Там меня принял старший по смене, офицер полиции. Меня обыскали и выложили содержимое карманов на стол. Денег у меня оказалось 190 марок. Офицер отвлекся на телефонный звонок и долго разговаривал с кем‐то. Не весь разговор я понимал, но предположил, что он вел беседу с женщиной, жертвой ограбления. Затем офицер сказал своему подчиненному, что в украденной сумочке находилось 200 дойчмарок. Все сходилось! В помещение зашел еще один полицейский: небольшого роста, коренастый. Он встал нарочито передо мной, достал из кармана кожаные перчатки и стал медленно натягивать их на руки. Мамочки, сейчас начнут бить, решил я. Куда я попал? Гестапо!

В этот момент другой полицейский, который снимал с меня наручники, развернул листок бумаги, лежащий на столе моего содержимого. Прочитал, и протянул старшему по смене. Тот движением пальца остановил коллегу в перчатках и снова взялся за телефонную трубку. Квитанция из банка! Как же я сразу не догадался предъявить им эту квитанцию? Сейчас позвонят в Дойче банк и все выяснят. И, действительно, напряжение спало. Офицер положил трубку на аппарат и сменив интонацию в голосе на дружескую, обратился ко мне:

– Мы проверили. Эти деньги вы сегодня получили в банке, они ваши. Тем не менее, чужие вещи трогать нельзя. Ни при каких обстоятельствах. У нас так не принято.

– Откуда мне было знать, – отвечаю, – у нас это норма, обнаружить пропажу и найти ее хозяина. Так, в прошлом году в Ленинграде я подобрал с проезжей части Московского шоссе водительские права, выяснил номер телефона хозяина, позвонил, встретился, и получил 10 рублей вознаграждения за находку. Можно было, конечно, отнести найденные права в отделение милиции или в ГАИ, но многие советские граждане поступили бы так, как я.

Объяснял я офицеру на ломаном немецком, но он меня прекрасно понял и предложил чашку кофе. На этом инцидент был исчерпан. Через неделю я получил открытку по почте от Курта. Он, как мне показалось, холодным тоном приносил свои извинения за инцидент. Больше я в Германии к бесхозным вещам и на пушечный выстрел не приближался. Но, таким образом, в экстремальной ситуации, новый для меня язык осваивается в считанные недели!

Пиво

Моя матушка три раза приезжала погостить из Даугавпилса в Ахен. На выходные мы с Эриком собирались на очередные соревнования по бегу (на этот раз в соседний Маастрихт) и брали ее с собой. После финиша, как обычно, принимали душ, затем участвовали в церемонии награждения, пили пиво или кока-колу, обсуждали протоколы забега и делились общими впечатлениями. Типичная спортивная тусовка. Купил пиво для матушки и я, но не успел оглянуться, как она опустошила содержимое бокала. Я снова заказал пиво для нее. И опять пиво было выпито почти залпом. Умеем мы пить, русские.

– Матушка, говорю, – никто так здесь не пьет, посмотри по сторонам; люди общаются и опорожняют бокалы маленькими глотками, растягивают таким образом удовольствие, и не собираются напиваться.

Большинство бегунов обходятся одним-двумя бокалами пенного напитка за вечер, не более.

Целуем ручку

Первое время моего пребывания в Ахене я снимал студию с отдельным входом у немецких хозяев двухэтажного особняка семьи Хафенет. Как‐то в день отъезда моей матушки в Даугавпилс, мы разговорились с хозяевами дома возле крыльца. Я переводил сказанное матерью. Неожиданно мать схватила руку хозяина и поцеловала ее! Никак не ожидал подобной выходки от матушки. Понятно, что она хотела поблагодарить хозяев дома, которые предоставляют жилье ее сыну, но и хозяин дома был явно смущен этой выходкой. Откуда у женщины с советским воспитанием такое раболепие перед немцами? Память на генетическом уровне? Пятилетним ребенком во время мировой войны она была в немецком плену и считалась поэтому малолетним узником. Я не стал спрашивать ее, почему она так поступила. Мать есть мать, и не мне делать ей замечания.

Немецкий орднунг (порядок)

Музыкант Валентин из Минска с женой и двумя детьми эмигрировал в ФРГ в одно время со мной и поселился на втором этаже трехэтажного особняка. Немцы очень обрадовались такому соседству. Люди искусства в Германии уважаемы, как и доктора всех мастей. Соседи взялись опекать белорусскую семью. Социальная служба Ахена согласилась не только покрывать расходы на жилье переселенцам, но и выплатила им пару тысяч дойчмарок на косметический ремонт просторной квартиры, а также на покупку мебели. Валентин же посоветовался с женой и первым делом купил дорогой и последней модели компьютер, а мебель подобрал на улице. Увидев это, немцы зароптали. Как так можно? Если деньги выдаются на мебель, то мебель и надо покупать. Все предписания в стране соблюдаются буквально, и покупка дорогого компьютера не входит в предметы первой необходимости. Если ты живешь на социальное пособие, то совершай соответствующие своему статусу покупки и ходи за едой в дешевые супермаркеты; кури дешевый табак, а не дорогие сигареты. За тобой ненавязчиво следят.

Необыкновенная муха

Но настоящий инцидент произошел месяц спустя. Подошла очередь жены Валентина Лилии снова убирать лестницу в подъезде. Была пятница. Лилия то ли забыла, то ли не сочла нужным, но лестницу мыть не стала. На следующее утро соседка, проживающая этажом выше, вкрадчиво спрашивает жену музыканта: а убирала ли она лестницу накануне? – Да, убирала, – ляпнула Лилия. Немка только этого и ждала.

– Неужели? А это что? – протягивает она руку, на ладони которой лежит резиновая муха.

– Я эту муху позавчера положила на лестницу и сегодня утром обнаружила ее на том же самом месте!

Это значит, что подъезд вчера не убирался. – торжествует соседка. Въедливый народ, эти немцы. Лилия чуть со стыда не сгорела.

Замуж

Эрик и Адура

Вместе с моим другом Эриком мы решили открыть брачное агентство в Нидерландах, в местечке Ландграф, в 15 километрах от Ахена. Почему именно в соседней стране? Все просто. Цены на недвижимость там были на порядок ниже, чем в Германии, и меньше бюрократии при оформлении документов. Эрик взял кредит в немецком банке и купил двухэтажный коттедж на оживленной улице. На первом этаже устроили приемную. На двери снаружи собирались установить табличку с названием «Адура». Я занялся доставкой русских невест из Прибалтики, оформляя приглашения для них. В Риге только начали открываться посольства зарубежных стран. Оказалось, что голландского представительства в Латвии еще нет, а немецкое только что открылось.

Граница

И чтобы оформить визы для приглашенных в Нидерланды невест, мне посоветовали обращаться в Финляндию, как ближайшее от Латвии посольство. Пришлось ехать в Хельсинки. Я сел в автобус по маршруту Рига – Таллинн и поехал, не подозревая, какие неприятности меня ожидают. На латвийско-эстонской границе меня развернули обратно: у меня в немецком Reisepass нет эстонской визы на въезд в эту страну. Как же? В кои‐то века на границе Эстонии и Латвии установили шлагбаум! На месте визу оформить оказалось невозможным, даже транзитную. Пришлось возвращаться в Ригу и обращаться в консульство Эстонии, чтобы поставить в мой туристический паспорт транзитную визу. Повертев в руках мой паспорт, служащая вызвала главного консула. Вот он, типичный чиновник советской эпохи! Товарищ! Чванливый, как и многие, наделенные властью, служащие.

– У вас в туристическом документе нет визы на посещение Финляндии, поэтому транзитную визу вы не получите.

– Но мне с этим паспортом не нужна виза в Финляндию, – отвечаю.

– Я ВАМ НЕ ВЕРЮ, ВЫ ЛЖЕТЕ! – выдает чиновник.

Вот это номер! Представить невозможно, чтобы немецкий чиновник подобное произнес. В Германии такой любой чиновник в первую очередь доверяет посетителю, что бы тот ни сказал. И не только чиновник, но и любой немец.

Допустим, говорит далекий от спорта бюргер, что будет через 3 года чемпионом Германии в марафоне, то собеседник не станет крутить пальцем у виска, а воспримет информацию со всей серьезностью. Вдруг, он попадет в аварию, лишится ноги, сядет в коляску и станет‐таки чемпионом на марафоне среди всех инвалидов. Всякое может случиться. Так комфортней жить, если доверять окружающим.

А тут такое! Просто оскорбление! И не станешь же обвинять консула в не компетенции? Наверняка, он таких паспортов еще не видел. Я и говорю:

– Хорошо, может вам следует позвонить коллегам в немецкое консульство и решить проблему с моим паспортом?

– Вам нужно, вы и звоните, – пробурчал консул и удалился.

Я же поспешил за помощью в немецкое посольство, сотрудники которого меня внимательно выслушали и обещали немедленно позвонить эстонскому коллеге. Инцидент был разрешен; мне без дополнительных вопросов поставили необходимую визу. После этого случая я перестал брать гостевые приглашения от голландской стороны, а довольствовался только немецкими.

Впоследствии, из латвийского Даугавпилса я с одной или двумя невестами садился в международный автобус, и мы прямым ходом через Литву отправлялись в Варшаву. Из польской столицы уже поездом ехали в Берлин. Прибыв на место в голландский город Ландграф, девчонкам оставалось ждать своих женихов. Им было все в новинку. Они, чрезмерно накрашенные, как принято среди советских представительниц слабого пола, высовывались из окна на втором этаже конторы и с любопытством наблюдали за посетителями пиццерии, расположенной прямо напротив, а также за проходящими мимо людьми. Коротали время, одним словом.

• Тамара, Лукас, Велимир

Похоже, что жители улицы не на шутку всполошились. Наверняка, подумали они, что тут открылся публичный дом, и сообщили куда надо. Меня и Эрика в конторе в это время не было. Приехала полиция. Девчонок с паспортами забрали в отделение. Визы на посещение Нидерландов у них не было. Стало быть, нарушался миграционный закон. Невестам объяснили, что они в течение суток должны покинуть страну, то есть, вернуться в Германию, и передали их в руки к подоспевшему в полицейский участок Эрику. Итак, выдав только двух девчонок замуж, мы свернули деятельность конторы. Эрик сдал коттедж одной семье из местных жителей.

Фрау Нелли

Фрау Нелли в очках и с пышной копной волос была профессиональной свахой И. Она снимала просторное помещение на одной из оживленных улицах Ахена под вывеской – «Брачное агентство». Как положено, давала объявления в местные газеты и самостоятельно обслуживала клиентов. В основном, лиц мужского пола.

Главной ее задачей было заманить потенциального жениха к себе в агентство и немедленно заключить с ним контракт по принципу: сначала деньги, потом невеста. С невестами было туговато. Немки неохотно шли к ней, а немец приходил какой‐то, скажем так, стеснительный, но, несмотря на это, готовый жениться на гражданке из любой страны остального мира. В цене были и восточноевропейские девушки. Вот, фрау Нелли, имея при себе парочку тайских девушек, показывает их немецким женихам. Клиент в время приходит в агентство и фрау Нелли представляет ему потенциальную невесту.

Знакомит их. А дальше, как получится. Сваха за дальнейшее ответственности не несет. Если отношения между женихом и невестой не складываются, то недовольный немец, бельгиец или турок возвращается в агентство, где ему фрау Нелли предлагает другую тайскую красавицу. И опять же, с небольшой денежной доплатой. Я частенько заглядывал в агентство на чашечку кофе и присматривался к женихам.

Прибалтийские невесты

У меня ситуация после неудачной попытки с агентством в Ландграфе складывалась иначе, и следующим образом. Я больше не открывал и не регистрировал брачную контору, как заведено повсеместно, а занимался, так называемой, «дружеской услугой». Это значит, что я не заключал контрактов с женихами, а брал с них только разницу между стоимостью перелета Рига – Франкфурт и автобусной перевозкой. Привозил или приглашал к себе очередную барышню из латвийского Даугавпилса в Ахен и мы вдвоем занимались поиском подходящего жениха. Сразу по приезду невесты я давал частные объявления в местные газеты от имени очередной невесты с домашним адресом, телефоном и ждали ответных писем.

• Жанна, Марина, Велимир

Уже через день после выпуска газеты к нам приходило с десяток писем. Мы их внимательно разбирали.

Женихи

В приоритете были письма с фотографиями, – немецкий жених должен был понравиться нам обоим. Вот, один голландец написал, что у него 26 детей и приложил фотокарточку, на которой он сидит в окружении многочисленной детворы. Оказалось, что он работает воспитателем в детском саду. Такой рекламный ход подкупал своей оригинальностью. Но вот другой кандидат, баварец, хотя и прислал письмо без фотографии, однако, вложил в него открытый железнодорожный билет первого класса из Ахена до Аугсбурга и обратно. Такое развитие событий нам понравилось, и на этот раз Галина решила съездить к незнакомому человеку. Через два дня она вернулась и заявила, что, несмотря на радушный прием, баварец не пришелся ей по душе и она с ним по-дружески распрощалась.

Интересно, что все девчонки, едва завидев, как я собираюсь на тренировку, изъявляли желание пробежаться вместе со мной. Почему нет? Обувь маленького размера у меня была от бывшей подружки, как и спортивное трико. Конечно, их силенок бежать хватало максимум на два-три километра, после чего мы переходили на шаг.

Манфред и Оксана

Как‐то в одной прачечной я познакомился с Манфредом, типичным Овном. Типичным потому, что он очень любил скоростную езду на японском мотоцикле, и гонял на нем по улицам города, и автобану. Разговорились. 32 года, не женат. Подходящий клиент, подумалось мне. Он был не против русской невесты. Я пообещал ему помочь в этом вопросе. Но типичные Овны не умеют долго ждать, им подавай все и сразу. Не прошло и двух недель с момента нашего знакомства, как он заявился ко мне с парой банок пива.

Оказывается, он через Интернет наладил переписку с русской девушкой Оксаной и пригласил ее к себе в гости. Мне оставалось только поздравить Манфреда. Правда, Оксана проживала в белорусском Могилеве. А еще через две недели Манфред пригласил меня в гости на последний этаж четырехэтажного дома. В квартире он представил меня Оксане. Молодая и красивая. Разговорились за чаем. Я спросил ее о знаке Зодиака. Козерог, ответила Оксана. У меня едва челюсть не отвалилась. Овен и Козерог – совершенно несовместимые знаки. Чтобы они жили в любви и согласии – немыслимо! Конечно, разочаровывать их я не стал. Но уже вечером следующего дня Манфред позвонил мне и попросил подыскать для Оксаны другого жениха.

Конечно, намек был понят. Пусть перебирается ко мне, ответил я, тут всего 15 минут ходьбы по городским улицам. Козерожка, как ни в чем не бывало, прискакала ко мне. Уже на следующий день даем объявление в редакцию газеты по факсу и едем на велосипедах в городской лес на променад.

Марио и Оксана

Через день в почтовом ящике семь писем. Вскрываем.

Вот оно! Письмо из Кельна от врача-гинеколога! Бинго!

Оксана выхватывает из моих рук письмо и прижимает его к груди. Даже не смотрит на остальные конверты. В коротком письме медика номер телефона. Воодушевленные, мы звоним в Кельн. Я представляюсь братом Оксаны, только что прибывшей в Германию из далекой России. Пару слов по-английски говорит Козерожка. Короче, Марио нас приглашает в гости. Дорогу он нам оплачивает – это обязательное условие. До Кельна час езды на поезде. Договариваемся на завтра.

На одной из центральных улиц Кельна на втором этаже современного трехэтажного здания находится Praxis и одновременно жилище гинеколога. Все как в частной клинике. Оксана готова хоть сейчас обследоваться у специалиста-жениха. Зовут его Марио, на вид ему около 40 лет, что совершенно не смущает 22‐летнюю белоруску. Знакомство состоялось. Идем в ресторан отмечать такое событие. Оксана влюблена так, как только могут Козерожки. Марио оказался Рыбой по Зодиаку, – совсем другой коленкор. С большой вероятностью, гармоничный союз, даже если и по расчёту со стороны Оксаны.

Резиновая лодка

Можно утверждать, что русские невесты нарасхват в странах ФРГ и Бенилюкса. Возьмем Ларису. Обыкновенная русская мордашка. Носит очки от близорукости. Немного говорит по-английски. Играет на гитаре и поет. Увидела у меня фотографию американца в форме моряка и сразу в него влюбилась. Джон был клиентом фрау Нелли, которая мне его и сплавила. Ну, как, клиент? У него нет работы, нет денег. Живет в полуподвальной комнатке. Ходит обедать в социальную службу. Разве это жених? У нас уже есть 4 кандидата на знакомство с Ларисой, включая преподавателя местного университета.

Обычно мы делаем так: человек приезжает ко мне, забирает девчонку на целый день, а вечером возвращает. Если появляются обоюдные симпатии, то жених объявляет о намерении жениться. Лариса понравилась двум немцам, голландцу и бельгийцу! Все четверо изъявили желание жениться на Ларисе. Однако, вопреки здравому смыслу она ушла к американцу, который был не в состоянии хоть сколько‐нибудь заплатить за услугу ни фрау Нелли, ни мне. Его даже на социальное пособие не поставили в городе. С какой такой стати?

В данном случае пара русская-американец не имела никаких перспектив в Германии. Джону нужно было искать зажиточную немку-спонсора. А Ларисе выбирать из местных. Но она твердила, что влюблена, и ничего слушать не хотела. Почему Джон не устроился на работу в Мак Дональд – непонятно. Дома же, у Джона, за неимением ванны или душевой кабинки, Лариса купалась в надувной резиновой лодке; только весел не хватало! Спустя месяц их союз ожидаемо распался, и Лариса исчезла из горизонта. Скорее всего, вернулась домой, в Латвию.

Елена и Рафаэль

А вот Елену я познакомил с водителем автобуса Рафаэлем, курсирующего по маршруту Ахен и бельгийский Эйпен. Оксана ему очень понравилась, но он по-джентельменски просил меня предоставить ей возможность выбора, познакомиться с другими мужчинами. Мне Оксана доверительно сообщила, что еще до нашего знакомства вела переписку с одним русскоязычным немцем, который приглашал ее в гости, в Гамбург. Меня это сразу насторожило. Именно в Гамбурге находится городской район Reeperbahn («улица красных фонарей»), куда со всей Европы съезжаются любители «ночных бабочек». Именно там работают многие девушки из Восточной Европы, которых заманивают в свои сети сутенеры. Чистый бизнес! Проституция там процветает.

• Елена, Рафаэль

Сутенер

Недаром Гамбург является Водолеем, выступающим, как правило, за свободные любовные отношения. Я объяснил Оксане, что ее там ожидает, если она решится самостоятельно туда поехать. И предложил ей следующее: послать туда почтовую карточку с приглашением заехать к нам в гости, в Ахен. И что вы думаете? Прошла неделя, а ожидаемый гость из Гамбурга так и не явился, даже не прислал открытку, что было бы весьма уместным. Рафаэль же окружил Елену таким вниманием, что покорил ее сердце. Они расписались и сыграли свадьбу в Даугавпилсе, а через год у них появился на свет наследник. Единственная закавыка состояла в том, что Елене, проживающей теперь в бельгийском Эйпене, кроме немецкого пришлось изучать и валлонский язык.

Голая правда

Но были невесты из Даугавпилса себе на уме. Симпатичная Диана в своем городе была любовницей главного редактора местной газеты, который и попросил меня забрать ее в ФРГ. Работы и денег для молодежи в лихие 90‐е в Латгалии (восточная часть Латвии) катастрофически не хватало. Каждый крутился, как мог. И как осуждать девчонок, если они хотят быстрых денег и независимости? Диана в Ахене сама нашла себе подходящего партнера и начала свою деятельность «бабочки». Я попытался было ее вырвать из цепких лап сутенера, и незамедлительно обнаружил в своем почтовом ящике записку с угрозой разобраться со мной. Записку я отнес в полицию и там мне объяснили, что, если девушка добровольно занимается проституцией, то это ее полное право, и не стоит вмешиваться в ее личную жизнь. Да, это сказывается мое советское воспитание, – наставлять окружающих на путь истинный. Одна из латвийских невест, как только оказалась в Германии, выдала мне такую правду-матку:

– Я не хочу зависеть от какого‐то немецкого мужа. Пока я молода и востребована, то буду заниматься проституцией для себя и моих родителей на безбедную старость. Деньги не пахнут. Я хочу зарабатывать много и немедленно, даже не зная толком ни одного иностранного языка.

Ирина из Вологды

С Ириной я познакомился возле главпочтамта в Ахене. Она была в коротком ситцевом платьице с точеной фигуркой. Разговорились. Я пригласил ее в гости, в пяти минутах ходьбы. Она согласилась. Вообще, у немцев категорически не принято, чтобы девушка пошла в гости к незнакомому мужчине. Но Ирина – особый случай. Она не стала мне рассказывать, что работает на голландской стороне «ночной бабочкой», а просто у нее есть спонсор, один «дедушка», как она его называет, который ежемесячно переводит на ее счет 5.000 гульденов. Переводит для того, как я понял, чтобы Ирина не занималась проституцией. «Дедушка» непростой. Владеет сетью аптек в Нидерландах! Раз в неделю она с ним встречается, – это единственное условие их взаимного договора.

Мы с Ириной стали друзьями по телефону. Хотя и так виделись по несколько раз в неделю (чаще я заходил к ней в гости), но наши телефонные разговоры были ежедневными, всегда ближе к полуночи, и длились по 2–3 часа. Немцы экономят на всем и не позволяют себе долго болтать по проводной телефонной связи, – это влетает в копеечку. Платит же всегда тот, кто первый позвонит. Но и другая сторона понимает, что не надо злоупотреблять длинными разговорами, и также стремится сворачивать затянувшийся диалог. Ирина же сознательно тратила только на телефон до 300 дойчмарок в месяц, чтобы слышать от меня ласковые слова, типа, «сладенькая», «ягодка». Нам было о чем посплетничать! В прошлой жизни мы были друзьями, военными высокого ранга. Сменив свой пол, после очередного перерождения, она быстро нашла своему телу применение, стала без раздумий им торговать.

• Ирина, Велимир

– Скоро выйду я замуж, и будут у меня здоровые дети, – со смехом уверяет окружающих Ирина. Оптимизма по жизни и азарта в различных играх ей не занимать. Настоящий мужик в юбке! Поэтому у нас были чисто платонические отношения. Такое возможно. Ирина как в воду глядела. Не успел я переехать на постоянное место жительства в Лондон, как Ирина выскочила замуж за англичанина, который открыл собственный паб (пивную) в голландском городе Керкраде, и родила ему сына.

Наташа и хозяин фабрики

Женщина, лет 35, сидела на лавочке возле фонтана на привокзальной площади. Внутренний голос сообщил ей, что следует приехать в Ахен и прямо на станции дожидаться встречи. К ней подойдут. Это, конечно, авантюра! Всего неделю назад она приехала в немецкий город Юлих из Казахстана по приглашению неизвестной мне русскоговорящей свахи.

В этот день я купил на вокзале спортивный журнал «Спиридон» и неспешно двинулся в сторону дома. Мое внимание привлекла эта женщина именно тем, что вопросительно заглядывала в лица всем, проходящим мимо пассажирам. Здесь так не принято. Приезжая из Восточной Европы, подумалось мне, вполне возможно, что русская. И я не ошибся; обратился к ней на своем родном языке. Такое тоже не принято в Германии, но что тут поделаешь. Наташа обрадовалась: вскочила со скамейки и первым делом протянула мне удостоверение члена союза художников России. Тоже непонятный ход! Художник должен ассоциироваться, прежде всего, со своими работами, а не с корочками. Как и в спорте. Удостоверение мастера спорта России ни о чем не говорит в Германии, потому что непонятно, за какие заслуги оно получено в далекой для немцев России, а считается только звание чемпиона и призера своей страны.

Наташа приехала в Ахен не с пустыми руками. При ней был увесистый рулон холстов – картины собственного изготовления. Из сбивчивого монолога я понял, что ей негде остановиться и предложил поселиться у меня. Свои картины Наташа привезла на продажу. Я согласился помочь ей и в этом. Сначала позвонил моему другу в Бельгию, который немедля приехал и купил для себя одну из восьми картин. А уже вечером, после моего звонка, за нами заехала на шикарном автомобиле жена хозяина текстильной фабрики, и отвезла нас к себе домой.

Мы познакомились с хозяином, и я взял на себя функции переводчика. За большим круглым столом стоял русский самовар и мы вели оживленную беседу. Затем перешли к картинам. Из оставшихся семи миллионер выбрал пять и заплатил за каждую 1.000 дойчмарок. Приобретенные картины, и другие произведения искусства, как мне стало известно позднее, не подлежат конфискации даже в случае полного банкротства их обладателя. К примеру, недвижимость можно потерять, а вот картины не уйдут под опись, даже если будут стоить миллионы. Затем супруги сделали Наталье предложение: написать картину с панорамным видом их приусадебного участка.

Я взялся было за поиски жениха для Наташи, но ее сердце уже было занято одним немцем, с которым она познакомилась сразу по приезду в Германию. Да и замуж, видимо, она не очень торопилась. Ей хотелось продолжать работать. Она накупила красок, кистей, холстов и других принадлежностей. В свободное время Наташа с помощью маятника и листа ватмана с нанесенным на него алфавитом общалась с духами. Меня это не пугало. Все люди искусства имеют тонкую душевную организацию, а также связь с потусторонним миром, за что психиатры частенько вешают на них ярлыки – шизофрения.

Зашли мы с Наташей в гости к пожилой эмигрантке из СССР Иде. У нее хранился фамильный герб на фотографии. Она заказала его написать масляной краской и в рамке, чтобы повесить на стену в квартире. Когда работа была сделана, Ида расплатилась с Натальей деньгами. По дороге домой я вынул калькулятор и рассчитал свой процент за посредничество. Наталья возмутилась: как я посмел пользоваться счетной машинкой?! Будто она сама не знает, что надо отблагодарить человека. Вышел конфуз на ровном месте. Я поступил так, как поступил бы на моем месте любой немец. Возможно, характер у Натальи оказался не сахар, иначе, зачем она сбежала от предыдущей свахи в Юлихе? Как выяснилось позже, дочь этой свахи выиграла золото Олимпиады по фигурному катанию.

Наташу же я отвел в картинную галерею Ахена, куда она поместила свои две оставшиеся работы. Хозяйка галереи очень обрадовалась россиянке и предложила ей бесплатные жилье и мастерскую. Так Наташа за месяц добилась всего, чего хотела.

Неразлучные подружки

Не всех невест нужно было приглашать из Прибалтики.

Вот, Ольга из Ленинграда вместе с дочкой-школьницей перебралась самостоятельно в Германию по еврейской линии.

Получила просторную двухкомнатную квартиру в одном четырехэтажном доме, встала на пособие и начала посещать курсы немецкого языка. В северной столице России Ольга закончила институт культуры и была не в пример открытой и общительной. Но для интеграции в немецкое общество одного желания недостаточно и на улице здесь знакомиться не принято. Уже не помню, при каких обстоятельствах мы встретились, но подружились, после чего Ольга напросилась бегать со мной. Ну, раз в неделю я мог пойти на такую жертву.

Как‐то я завел к ней в гости моего подопечного «малыша» Кристиана, студента, 194 см роста. Мне казалось, что им вдвоем будет комфортнее бегать трусцой по вечерам. Я даже не думал, что у них завяжется роман. Но способность к сводничеству вокруг меня постоянно дает о себе знать. Проходит несколько месяцев и Ольга с Кристианом переезжают в трехкомнатную квартиру и начинают вести совместное хозяйство. Ольга на 6 лет старше своего сожителя, но будучи астрологической Рачихой отлично гармонирует с Рыбой, коим является Кристиан. Меня же Ольга называет «бабушкой» за мою склонность ворчать по любому поводу, зато доверительно делится со мной о наболевшем. К примеру, вопрос: стоит ли заводить с Кристианом ребенка? С одной стороны, нельзя лишать его законного права на отцовство. С другой – зачем рожать ребенка, когда тебе за 30 лет с гаком и уже есть почти взрослый ребенок? Что тут посоветовать? Сами должны решать.

У Ольги на момент нашего знакомства уже была хорошая подружка по эмиграции Алла с пятилетним сыном из Киева. Тоже незамужняя. Ищет достойного мужчину. Найдем, говорю. Тут я девиц из бывшего СССР устраиваю замуж, а эти Ольга и Алла уже здесь на месте находятся, с жильем и социальным пособием. Курсы немецкого языка посещают! Жениха для Аллы я позаимствовал от фрау Нелли. Бельгиец, живет в бельгийском Келмисе, в 12 км от Ахена. Компьютерный специалист с высокой зарплатой. Зовут Этьеном.

Единственная проблема Этьена – это лишний вес. Встречу я организовал на летней террасе одного ресторана. Алла, Ольга, Этьен и я. Так принято: встречаться вечером за ужином в ресторанах. Бельгиец был в восторге от киевлянки и не теряя времени даром окружил ее таким вниманием (цветы, совместное посещение театра, подарки ребенку), что окончательно покорил дамское сердце. Через месяц Алла с ребенком переезжает к Этьену в Бельгию и на этом ее дружба с Ольгой прекращается. Очевидно, что в доме Этьена немцев по старой памяти недолюбливают. Отсюда и последующее предвзятое отношение Аллы к немцам.

Инга и корова

На волне перестройки в латвийском Даугавпилсе состоялся первый конкурс красоты. Посмотреть на это зрелище собрался полный концертный зал Дворца культуры. Для такого мероприятия нужно было иметь купальник и нарядное платье.

18‐летняя Инга очень хотела выступить на конкурсе и уговорила свою бабушку, живущую на хуторе неподалеку от города, продать единственную корову. Чего не сделаешь ради любимой внучки. На вырученные от продажи деньги и было сшито шикарное платье, с помощью которого Инга заняла на конкурсе призовое место! Аплодисменты и яркие вспышки от фоторепортера местной газеты – это все, что Инга получила за свое выступление. Зрители уже разошлись, а погрустневшая вдруг Инга стояла одна у выхода и будто кого‐то ждала. Праздник для души закончился, не успев начаться. Правда, за месяц до этого конкурса ей нагадала одна цыганка, что вскоре произойдет неожиданная встреча с человеком, который увезет ее в дальние края!

Позднее Инга расскажет мне об этом. А пока я подошел к ней, чтобы поздравить с прошедшим выступлением. Чем я могу быть ей полезен? Не хочет ли она выйти замуж за немца, машинально спросил я. Конечно, очень хочу, отвечает.

Что делать? Повез я ее в Германию. Женихов для Инги было предостаточно, и каждый стремился показать себя с лучшей стороны. Была, правда, одна загвоздка. Как только дело доходило до постели, Инга начинала плакать. Перепуганный немец немедленно оставлял Ингу в покое и на следующий день привозил ее ко мне обратно. Для замужества она явно не годилась. После трех неудачных попыток я устроил Ингу официанткой в турецкий ресторанчик. Не прошло и недели, как она влюбилась в одного посетителя из русских немцев. И через месяц вышла за него замуж. Свадьбу сыграли в Даугавпилсе. И заодно бабушке Инги так‐таки выкупили дойную корову обратно.

Немецкие будни

Фрау Пютц

1990. Вот уже год, как я нахожусь в Западной Германии, и до сих пор безработный. Почему? Виноват ли кто‐нибудь в этом? Да! Это непобедимая немецкая бюрократия в лице одного конкретного человека! В моем случае – это фрау Пютц из аналогичной ГАИ (ГИБДД) организации. Ее фамилия навсегда врезалась в мою память. Эта чиновница не признала мои водительские права, полученные в Москве сразу после службы в армии! Советская трудовая книжка, также переведенная на немецкий язык, подтверждала мой водительский стаж, но этого оказалось недостаточно!

Такова специфика немецкого порядка, – с большим подозрением относиться к зарубежным дипломам и документам, а в моем случае и к водительским правам, которые нет желания признавать. Странно все это.

Раз уж ты попал в Германию, то будь добр, иди переучивайся на немецкий лад. Таковы порядки! Окажись я в соседней Голландии, то мои права были бы признаны и я с первых месяцев пребывания в Западной Европе работал водителем автобуса. Фрау Пютц… Возможно, ее смутила в моих водительских правах одна открытая категория «Д» для водителя автобуса и она долго советовалась с кем‐то по телефону. Итог для меня оказался плачевен, – фрау Пютц объявила, что мои права в Ахене не признаются! То есть, я не могу устроиться на работу водителем.

И это для меня был удар ниже пояса. Представьте, человек работал водителем автобуса по маршруту № 25, единственному маршруту, частично проложенному по булыжникам Красной площади столицы СССР! И на этом фоне невозможность рулить по улицам небольшого провинциального немецкого города? Как после этого относиться к местным чиновникам?

Незаконченное высшее

Еще более ощутимый удар я получил месяцем позднее. Поскольку я не успел окончить институт физической культуры в Ленинграде, то намеревался продолжить и закончить учебу в одном из спортивных вузов Германии. И тут чиновники снова вставили палки в колеса! Мне было указано, что придется начинать учебу по данному профилю заново. И кроме того, чтобы поступить в академию спорта, необходимо иметь лицензию, которую получают только те, кто имеет определенный стаж работы инструктором. И снова облом! У меня нет лицензии. Откуда ей взяться? В Ленинграде после сдачи вступительных экзаменов я учился на тренерском факультете и никаких лицензий от меня не требовалось. Но, как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не лезут.

Таким образом, мой наезд на чиновников иссяк, и я смирился со статусом безработного. Не совсем безработного, конечно. Сразу после получения статуса политического беженца меня определили на курсы немецкого языка. Оказалось, на курсах мне нечего делать, поскольку я уже неплохо владел новым для меня языком. В перерывах между уроками я мимоходом вслушивался и в польскую речь, поскольку в классе были в основном переселенцы оттуда. Преподавателем же у нас была молодая немецкая толстушка, ранее работающая в детском садике. Так она общалась с нами, как с малыми детьми, и если ей нужно было выйти из класса, то она говорила: мне нужно выйти в туалет пописать или покакать.

Безработица

Для меня быть безработным в Германии стало делом обычным. Да, в СССР я постоянно где‐нибудь трудился. Здесь же у меня было съемное жилье и денежное пособие: я полностью находился на государственном обеспечении. Чего еще желать? Пока ты недостаточно выучил немецкий, поход в социальную службу тебя никак не напрягает. Проходит год-два, и ты начинаешь разбираться в бюрократическом отношении к себе со стороны работников социальной службы. С тобой обращаются как с человеком второго сорта. Если ты имеешь работу, и ни в коем случае не претендуешь на социальное пособие, то служащий встретит тебя приветливо и даже протянет руку для пожатия. Но если ты живешь на одну социалку, то чиновник с тобой будет обращаться холодно, чуть ли не презрительно. Поэтому некоторые безработные немцы вообще не обращаются в социальную службу за пособием, а также избегают бесплатных ночлежек, предпочитая прозябать на улице.