Kitobni o'qish: «Богдыхан и конституция»
«Телеграфное агентство» вчера сообщило:
«Богдыханом утверждена детальная организация комитета конституционных дел, которому вменено в обязанность подготовить население к конституционному строю»1.
Это звучит красиво и просто.
Благодушный россиянин из идеалистов или религиозных мистиков вздохнет сентиментально и воскликнет:
– Боже! Как хорошо! Конституция, полученная без кровопролития, без революций, без убийства человека человеком, без забастовок, без революционных стихов Минского и Бальмонта2, даже без составления полицейского протокола! Это ли не возвышенно, это ли не религиозно! Да, велик дух Конфуция и Лао-тзе!3 Велика сила религиозного миросозерцания и поклонения предкам!
И восторженный идеалист вздохнет: ах, зачем мы не китайцы!
В самом деле, есть от чего прийти в умиление, особенно истинному конституционисту и идеалисту.
Но…
Но в качестве грубого материалиста и очень плохого конституциониста я предпринял секретное расследование о возникновении китайской конституции. И вот что оказалось.
В тихую лунную ночь богдыхан сидел на террасе своей дачи, пил чай из тульского самовара, подаренного нынешним министром Шиповым4 в бытность его послом, слушал трели андерсеновского соловья5 и думал:
– Как хорошо в эту дивную ночь распороть живот сразу двумстам мандаринам.
И, охваченный чудным виденьем распоротых животов, он тихо запел:
– Отчего я люблю тебя, светлая ночь…6
В это время вошел его первый советник и, упав ниц, произнес:
– О светлый, пресветлый Сын Неба. Ты, конечно, уже все знаешь сам, но позволь рассказать тебе, как об этом говорят смертные люди!
Богдыхан, недовольный нарушением покоя, поморщился и внимательно осмотрел большой живот министра, мысленно вспарывая его.
Тот побледнел и замер.
Но любопытство победило в Сыне Неба, и он великодушно разрешил сообщить ему жалкие мнения ничтожных людей.
Тогда советник поспешно извлек из кармана номер «Пекинских губернских ведомостей» и прочел сообщение из Персии.
Меджилис разгромлен шахом. Оппозиционные депутаты и члены энджуменов посажены на кол, назначены новые выборы7.
При этом пекинское «Телеграфное агентство» прибавляло – «из достоверного источника», – что население встретило эти меры с восторгом и просит и впредь поступать так же с оппозицией.
Богдыхан слушал, и ему казалось, что не один, а десять андерсеновских соловьев поют ему хвалу.
– Хорошая вещь меджилис! – сказал он после некоторого молчания. – Я тоже хочу иметь меджилис!
И при этом он сделал выразительный жест, как бы полоснув кого-то ножом по животу.
– Скажи мне, как делаются меджилисы? – спросил богдыхан. Советник побледнел, позеленел.
– Ты не знаешь? – грозно крикнул богдыхан. – Так ступай и распори себе живот. Но сначала пришли мне человека, который знает это.
Советник пошел на телеграф, послал пригласительную телеграмму полковнику Ляхову8 в Тегеран, а потом благополучно распорол себе живот.
Ляхов не замедлил явиться.
– Как делаются меджилисы? – сказал он. – О, это очень просто, ваше чаепитейство! Прежде всего организуется казачья бригада под руководством опытных инструкторов. Вот – имею честь представить…
Он обернулся, и взгляд богдыхана упал на трех господ весьма страшного вида.
– Имею честь представить, – продолжал Ляхов. – Генерал Ларичкин, адмирал Тополев, полковник Половнев (просит не смешивать с Половцевым9). Я привез их с собой и настоятельно рекомендую на роли инструкторов. Люди опытные, бывалые, так сказать, специалисты по конституционному праву.
Специалисты фыркнули в кулак и поклонились.
– Ну, вот-с, – продолжал Ляхов. – Затем назначается комиссия из важных чиновников, и эта комиссия изобретает избирательный закон и права меджилиса… применительно к народным нуждам.
Богдыхан широко раскрыл глаза.
– Это что же такое – народная нужда?
– Это… как бы сказать вашему чаепитейству… это… Да уж чиновники сами лучше всего знают, что это такое!
– Ну, если эта комиссия изобретет такое, что мне не понравится – спросил богдыхан. – Тогда…
И он опять сделал выразительный жест над чьим-то воображаемым животом.
– Ну, конечно, – засмеялся Ляхов. – Только это называется на конституционном языке правом veto…
– А если меджилис меня не послушает? – продолжал богдыхан. – Тогда тоже…
И опять выразительный жест.
– Ну да, ну да! – весело воскликнул Ляхов. – Только это тогда называется правом роспуска.
И все присутствующие заржали от удовольствия.
А на следующий день была образована комиссия из 36 мандаринов в целях подготовки проекта конституции.
И в то время, как по телеграфным проводам мчалась весть о великой милости богдыхана, двадцать пять мандаринов писали духовные завещания, а инструкторы Ларичкин, Половнев и Тополев организовывали казачью бригаду из хунхузов.
Фавн«Одесское обозрение»,3 июля 1908 г.
