Kitobni o'qish: «Пленница»

Она увидела мужские волосатые руки, которые тянулись к ней. От ужаса судорогами свело все тело. Страшные картины прошлого разом пролетели в ее голове. Ей снова нужно было бороться за себя. От одной этой мысли подступала тошнота. Страх, гнев и обида лавиной накрыли ее маленькое хрупкое тельце.

– Я не сдамся, – молнией пролетело в её голове.

Эта мысль придала сил. Она готова была вступить в драку, хотя и понимала, что проиграет. Чего только она не делала, чтобы вырваться из этих ненавистных рук. Ни крики, ни удары не помогали. Она царапалась и кусалась, но все было бесполезно. Он был сильнее и больше ее. Несколько движений и она уже обездвиженная лежала на заднем сидении. Он куда-то её вез. Внутри было пусто и уныло. Она ненавидела себя.

– Как можно быть такой слабой? Почему это повторяется все снова и снова? Я сама виновата, нужно было быть еще осторожнее. Почему это со мной? Мама, как мне тебя не хватает.

Горе и отчаяние застряли комом в горле. Она не могла кричать. Да и кто ее услышит? Грустные мысли поглотили ее и увлекли на дно отчаяния. Не было желания бороться и жить. Будущее представлялось вязкой черной трясиной.

– Дура, дура, дура, – повторяла она про себя. Почему поверила ему? Разве мало тебя учила жизнь? Разве можно доверять людям? Так тебе и надо. Чего тебе не хватало? У тебя все было. Сколько раз тебе говорили, что внешность обманчива. Довериться чужому человеку и подпустить его так близко к себе было полным безумием. Ты хоть понимаешь, что тебя купили за тарелку супа?

Она разрыдалась.

Неизвестно, как долго они ехали. Наконец-то машина остановилась, и она услышала звук открывающейся двери. Её взяли на руки и занесли в дом. В комнате было темно. Она не знала, где оказалась и что с ней будет дальше. Подождав, когда он заснет она осторожно осмотрелась. Ей хотелось только одного – найти выход. Хотя бы маленькую щелочку, куда можно выскользнуть. А потом бежать, бежать без оглядки от этого страшного места. Но все было напрасно. Все окна и двери были плотно закрыты. От бессилия она вновь разрыдалась.

– Что теперь с ней будет? Как дальше сложится жизнь?

Эти вопросы, подобно заевшей пластинке крутились у нее в голове. Ни на один из них не было ответа. В тревожных размышлениях она проревела всю ночь у двери. Даже само нахождение рядом с выходом приносило ей облегчение.

Уже было светло, когда раздался оглушительный звонок. Омерзительное мужское тело встало и отправилось открывать дверь. Вошла девушка. Прихожая сразу наполнилась приятным запахом дорогого парфюма.

– Привет, Сева, – сказала она и стала разуваться.

Ее взгляд упал на сжавшуюся в комочек пленницу.

– Я смотрю, ты не один. Притащил себе новую игрушку? Не наигрался ещё?

Сева бросил быстрый взгляд в угол и ничего не ответил.

– Где ты ее подобрал? Не мог найти лучше? Ты только скажи, я тебе притащу, какую захочешь.

– Я захотел эту, – резко ответил Сева.

– Ты бы ее вначале отмыл, прежде чем тащить домой. Наградит тебя чем-нибудь.

– Не наградит, – хмуро ответил Сева.

– Ну, как знаешь. Ты уже взрослый мальчик. Но я бы на твоем месте выкинула это нечто.

– Я тебя услышал, – сказал Сева, снова бросив взгляд в угол. – Ты зачем пришла?

– Посмотреть, как живешь. Давно не виделись. Подумала, может, ты себе кого-то нашёл.

– Нашел, – грубо ответил Сева, опять косо посмотрев в сторону двери.

–– Ты про, нее что ли? Не смеши меня, Коротков! – презрительно рассмеялась Лада.

Так звали эту особу.

– Ты скажи еще, что оставишь ее себе.

В ее голосе звучала ирония. Она подошла к Севе и обняла его за плечи.

– Может, попробуем начать все заново? У нас еще может все получиться. Давай отдохнем где-нибудь. Только ты и я.

Сева молчал.

– А вообще, я думаю сменить профессию и переехать куда-нибудь в Таиланд. А что? Вон Золотаревы уехали в Испанию, а Лерка в Корею. Может, и мне куда-то переехать? Что скажешь, Коротков? Молчишь? Ну ладно, скучно с тобой. Не провожай. И выкинь эту.

С этими словами Лада обулась и взглянув в угол, произнесла: «Ну и чудовище».

Она достала телефон и сделала пару снимков.

– Пока, Коротков.

Лада вышла и захлопнула дверь. Только теперь нашей узнице стало понятно, что был упущен шанс выскользнуть. Волна горечи снова накрыла плотной толщей.

– Опять я промахнулась. Ну что со мной не так? Что он задумал? Почему он сказал, что собирается со мной жить? Что все это значит? Мысли путались в её голове.

– Ты ничего не ела, – нежно сказал Сева. – Чего же ты так боишься? Здесь никто тебя не обидит. Пойдем, поешь. И не надо сидеть у двери. Я тебя не отпущу. Ты теперь моя, привыкай. Мы с тобой подружимся, вот увидишь.

Его голос звучал ласково и спокойно. Вкусные запахи из кухни расслабляли и успокаивали. Тело предательски обмякало. Весь прошлый день ей казался ночным кошмарам, который уже не повторится. Она слышала теплый голос, приятные слова и не понимала, как они могут исходить от похитителя. Это не совпадало с той реальностью, в которой она оказалась: похищение и арест. Быть пленницей в чужом доме не казалось ей проявлением доброты. Но урок был усвоен. Никому нельзя верить.

– Может, помоемся? – спросил Сева и достал большое махровое полотенце. – Пойдем.

Он подошел и укутал в него напуганного котенка.

– Ну что ты все время шипишь? Досталось тебе от жизни? Ничего, я помогу тебе. Как же мне тебя назвать?

Чумазая симпатичная мордочка выглядывала из огромного белого полотенца. В больших доверчивых глазах уже не было прежнего страха. Начиналась крепкая дружба похитителя и пленницы.