Kitobni o'qish: «Инсайт»

Мила тихо постучала.

– Войдите, – ответили из-за двери.

Мила вошла в светлый кабинет с большими витражными окнами. В кресле сидела приятная женщина средних лет. Из окон открывался красивый вид на горы. Обстановка создавала чувство комфорта и располагала к душевным разговорам.

– Меня зовут София Викторовна. Как я могу к вам обращаться? – спросила она.

– Меня зовут Мила, – тихо сказала девушка.

Мила выглядела печальной. Ее большие голубые глаза, напоминали чистые горные озера. В них отражались чистота и искренность. Было очевидно, что она чем-то сильно подавлена.

– Проходите, располагайтесь, любезно предложила София Викторовна.

Девушка неспешно подошла и опустилась в кресло.

– Что привело вас ко мне? Чем я могу вам помочь?

Мила молчала и не поднимала глаз.

– Не стесняйтесь. Вы можете говорить здесь все, что вас беспокоит, – произнесла, нежным голосом, София Викторовна. Прием конфиденциальный. То, что вы мне здесь расскажите, не выйдет за стены этого кабинета.

Мила жалобно подняла глаза.

– Мне трудно справляться с тяготами жизни, – сказала она ели слышно. – Я не могу ощущать радость и удовольствие. Я практически перестала общаться с друзьями.

– Это давно началось? – спросила София Викторовна, с сочувствием глядя на Милу.

Девушка задумалась.

– Мне всегда было тяжело жить, но в последнее время стрессов стало больше. Я стала острее ощущать боль от общения с людьми.

– Произошла какая-то конкретная ситуация, после чего вам стало труднее общаться с людьми?

– Да, я потеряла мужа.

Мила замолчала. Было видно, как волна боли и отчаяния пронзили ее тело. Сделав паузу, она продолжила.

– Отчужденность, исходящую от людей, я чувствовала почти всегда, но это не ощущалось так остро, как сейчас.

Она отвернулась в сторону. Ее худые пальцы нервно теребили шарфик.

– Это вполне естественно, ведь вы потеряли мужа и друга в одном лице. Никто не сможет заменить его. Каждый из нас уникален и занимает свое особое место в жизни близких нам людей. Отсюда и обостренная реакция на отношения с окружающими. Но найти, близкого себе по духу человека возможно. Хотя это и может занять какое-то время.

– Я устала. Я всегда старалась играть роль счастливого человека. Старалась максимально угодить людям и приспособиться к ним. Я хотела, чтобы они меня полюбили, приняли. Я больше так не могу.

Мила вся сжалась и стала напоминать пойманную в сеть крохотную пташку.

– И что? Полюбили? – спросила София Викторовна, после некоторого молчания.

– Кто? – спросила Мила.

– Ну те люди, ради которых вы так старались.

– Нет, – грустно ответила девушка.

Ее глаза наполнились слезами.

– А почему вы думаете, что люди вас не примут такой, какая вы есть на самом деле?

– Если меня не приняла семья, то как примут остальные?

Мила опустила голову и уткнулась взглядом в колени. Слезы покатились по ее лицу.

– Можете объяснить подробнее, что это значит? Расскажите, в чем это выражается?

– Моя мама все время рассказывала, что я родилась страшная. Удивлялась, как у неё могла родиться такая страшная дочка. Она повторяла мне эту историю всё снова и снова, чётко давая понять, что я не такая….Мила запнулась. – Не такая, какую бы она хотела. Я похожа на отца. Человека, который её очень сильно обижал и с которым она хотела разойтись. Она приписывала мне проступки, унижала, высмеивала и подозревала меня Бог знает в чем.

– Да, неприятно, – задумчиво произнесла София Викторовна.

– Сколько лет было вашей маме, когда она вас родила?

– 19. Ей было 19 лет.

– Я правильно понимаю, мы сейчас говорим о девушке которая родила ребёнка в 19 лет и о ее необдуманных словах?

– Я понимаю, о чем вы думаете, – перебила ее Мила. – Вы, наверное, хотите сказать, что все мы ошибаемся и не нужно серьезно относиться к словам молоденькой девочки, несчастной в замужестве?

– Допустим так, – ответила София Викторовна.

– Но моя мать до сих пор меня унижает. Она и теперь не может меня принять.

Мила смотрела на Софию Викторовну пронзительным взглядом, полным боли и отчаяния.

– Вы говорили о том, что вас не принимает семья. А рассказываете только про маму. Кто-то в семье ещё не принимает вас?

– Мой брат, а теперь еще и сестра. Мы не общаемся с ними.

– Я правильно вас понимаю, что вас не принимают мама, брат и сестра. Кто-то ещё есть в этом списке?

– Пожалуй нет.

–А ваш папа и другие родственники?

– Папа любил меня, но какой-то своей странной любовью. Он сильно пил. Я никогда не знала, в каком он будет настроении в следующую минуту. Его жестокость и агрессия не позволяли мне стать ближе. Другие родственники любили меня. Особенно моя тетя. Она единственное светлое пятно в моих воспоминаниях.

– Но вы говорите, что все время ощущаете непринятие со стороны других людей, а перечислили только трех. Получается, что не все вас не принимают?

– Конечно, не все.

– Но у вас все равно есть ощущение отвергнутости?

– Да.

– Чьего принятия вы хотите?

Мила подняла глаза. Её взгляд застыл от удивления. Она молчала какое-то время. Было видно, что этот вопрос застал её врасплох. Мысли бешено крутились у неё в голове.

– Возможно, вы хотите, чтобы мама, брат или сестра вас наконец-то приняли?

Мила очнулась от своего оцепенения.

– Нет, – решительно ответила она. – Я больше не хочу их признания. Я больше не хочу их любви.

– Тогда, возможно, вы имеете в виду какого-то конкретного человека?

– Нет, – уже более спокойно и задумчиво ответила Мила.

Повисла долгая пауза.

София Викторовна пристально смотрела на девушку и затем спросила: – А вы сами себя принимаете?

Этот вопрос пронзил Милу насквозь. Все смешалось в ее голове. Она вдруг поняла, что боль ей причинял самый главный человек в ее жизни. Это она сама.

Немного придя в себя от этого осознания, она сказала обречённо, но очень уверенно:

– Это я, я себя не принимаю.

– Может вам что-то не нравится в своей внешности? – спросила София Викторовна?

– Да вроде, все нравится, – ответила девушка.

– Может быть есть какие-то претензии к образованию или карьере?

– Нет, – ответила Мила. – У меня хорошая работа, на которой меня очень ценят.

– Может быть ваши друзья вас обижают?

– Особо нет.

– Получается, вы ощущаете боль непринятости от людей, признания которых вы не хотите? И главный человек, который не принимает вас и с кем бы вы хотели наладить свои отношения, это вы сами?

Мила замерла. Ведь это было так очевидно. Это она не принимала себя и проецировала это на окружающих.

София Викторовна снова спросила:

– Мила, что бы вы хотели изменить в себе, чтобы быть любимой собой?

Девушка не знала что ответить. Она сидела и молчала. Потом подняла свои прекрасные глаза и растерянно сказала:

– Я не знаю.

София Викторовна выдержала паузу и продолжила.

– Можете описать девушку, которую бы вы уважали, ценили и приняли? Какой она должна быть? Какими навыками владеть?

Мила задумалась. Она перебирала в голове всех своих знакомых и понимала, что ей что-то не нравилось в каждой из них. Раздражало, не удовлетворяло, хотелось изменить. В голову ничего не приходило.

– Ну что ж, считаю, вам нужно подумать над этим вопросом. Хотели бы вы встретиться вновь и продолжить работу?

Мила уверенно кивнула головой.

– Тогда, я попрошу, к следующей нашей сессии, записать качества и умения человека, который, по вашему мнению, был бы достоин принятия. Хорошо?

– Да.

– Мила, мы с вами обязательно справимся аппатией. Вы снова сможете ощущать радость от жизни.

Девушка молча кивнула головой и встав с кресла, направилась к выходу. Покинув кабинет, она ещё несколько минут стояла в задумчивости у двери. Мила была уверена, что никто не сможет помочь ей в ее горе. Разворот, который она получила сейчас, потряс ее. Она шла в кабинет к психологу без особой надежды в исцеление. И все же шла. Шла, потому что не возможно было жить с щемящей тоской. Одиночество поедало ее изнутри. Это был ненасытный страшный зверь. Что бы она не отдавала ему в жертву, он требовал все новых приношений. Она, как будто видела, яростные глаза этого чудовища. От его дыхания погибало вокруг все живое и она сама. Но сейчас этот зверюга смотрела на нее жалобным взглядом.

– Ну, что ты боишься? – сказала про себя Мила. – Иди сюда. Я тебя не обижу. Скажи: – Ты воевал со мной, потому что я тебя не любила?

Она услышала, как эта тварь заскулила и превратился в маленького безобидного зверька.

– Я знаю кто ты. Знаю твое имя. Я больше тебя не боюсь: – сказала Мила и направилась домой. Теперь она точно знала, что справится.