Kitobni o'qish: «Синий кит: охота на охотников»

День первый, 13:15

Костя нервно достал следующую сигарету. Он всегда начинал злиться и нервничать, когда собеседник не хотел даже особо вникать в тему, которую сам Костя считал не столько важной, сколько яркой и своевременной.

– Ну Павел Константинович! – Костя все еще продолжал убеждать своего визави в том, в чем тот наотрез отказывался «убеждаться». – Ну вот сами посмотрите: тема разворовывания в медицинской системе всегда выглядит остро, фактажа у меня – вагон, информации еще достать смогу. Есть все шансы, что тему подхватят телеканалы, мы же разгоним такую волну, что… Ну вот я не понимаю вас, не понимаю!

Павел Константинович медленно закурил свою сигарету. Невысокий, полноватый, с идеально дополняющей его образ плешью в свои неполные пятьдесят он выглядел эдаким «советским ученым». Но переубедить его в чем-либо было практически невозможно. Вот и сейчас он сделал затяжку, неторопливо посмотрел куда-то в сторону и всем своим спокойным видом показывал Косте, что в споре не участвует.

– Тема с этим разворовыванием классная, здесь ты прав, – наконец в своем спокойном тоне ответил Павел Константинович. – Но эта тема не совсем наша. Вот начнешь ты сейчас свое расследование, и если что-то совсем уж потрясающее найдешь, то тему просто утащат-перетащат. Не спорь: ты знаешь, что есть кому это сделать, да уж тем более на центральных телеканалах. Но может случиться и так, что ты сейчас убьешь кучу времени и сил, а большого выхлопа мы не получим. Ты знаешь, так бывает.

– Павел Константинович… – Костя попытался было парировать, но его визави лишь слегка приподнял руку, показывая эдакий знак «Стоп» дальнейшим аргументам.

– Костя, я тебя выслушал, так и ты меня дослушай. У тебя есть хороший материал – я же это признал, я и не спорю. Но ты же ведь не хочешь самостоятельно подготовить все от корки до корки, принести и попросить свой гонорар. А так работают люди – и ничего, так в принципе журналистика построена. Да везде так: сначала сделай, потом оплата. – Костя нервно покусывал губы, понимая, куда и как подводит Павел Константинович. – А тут ведь – ты и денег наперед хочешь, да и я не против тебе их дать. Но я не могу давать тебе деньги под то, под что мне их не дадут самому. Сейчас в тренде эти «синие киты». Ну, ты понял, мы обсуждали уже.

В принципе, к этому моменту Костя уже полностью сдался. Его эмоциональный порыв донести до собеседника всю мощь своей идеи иссяк – Павел Константинович своей реакцией спокойного удава добивался нужного результата без споров и эмоций. К тому же Косте действительно нужны были деньги «на сейчас», тогда как готовой полностью темы в загашнике не было.

– Так вот, «синие киты», – продолжал Павел Константинович. – Нужен материал именно по этим «группам смерти». Не просто материал – расследование.

Павел Константинович вновь сделал паузу, пристально вглядываясь Косте в глаза и подняв в верх указательный палец, подчеркивая значимость своих слов.

– Мощное расследование, настоящее. Как ты умеешь, только очень на высоком уровне. Понимаешь? Тебе полштуки баксов предлагают «за начать» – это вот так сразу. Остальные твои расходы – давай смету, будем думать, будем пробовать. По результатам – уж поверь, если тему вытянешь как надо, то я даже не могу точно сказать, какой твой потолок.

– А откуда такая щедрость, Павел Константинович? – финансовые перспективы все же равнодушным оставить Костю не могли. – Тема не коммерческая, а вы говорите, что не знаете, где может быть потолок. Вы ж недавно сами жаловались, что у редакции денег с каждым годом все меньше и меньше. И я же правильно понял, что по времени сильно меня никто не будет ограничивать, а мое время тоже в накладные расходы вписывается?

– Вот! – спокойно кивнул Павел Константинович. – Тема, конечно, не коммерческая, но интересная. Во-первых, это сейчас актуально. Даже больше чем. Ну а по деньгам… У одного из людей с хорошей должностью родственник погиб. Девочка-подросток, из окна сиганула. Мать той девочки в «дурку» загремела. Одним словом, человек горе близко к сердцу принял, а виновных как бы и нет: есть эта дурацкая игра «в кита», или как там они ее называют. И вот человек решил сделать свой вклад.

Костя приподнял глаза, внимательно слушая собеседника. Павел Константинович спокойно погасил свой бычок и снова отвел взгляд куда-то в сторону, неспешно ожидая уточняющих вопросов.

– Хорошо, тогда давайте так, Павел Константинович… А вот расклад: я начинаю рыть по этим «синим китам», что-то нахожу такое, что-то начинает складываться, а тут вдруг выясняется, что родственница того чиновника погибла по другой причине. Там, подстава, месть – не знаю, не суть. Но вот такое вскроется. И что? Где гарантии, что мне не скажут, мол, спасибо тебе за сделанное, но тема больше не актуальна. Так ведь может быть?

– Костя! – опершись ладонями на стол, Павел Константинович улыбнулся своей специфической улыбкой сквозь плотно сжатые губы и дал понять, что дискуссия подходит к концу. – Человек там серьезный, я его не первый год знаю. Задача озвучена, деньги забиты. Плюс от редакции гонорар по итогу – это уже бонусом, считай. Но ведь ты и с другой стороны смотри: тема непростая, черт знает, как у тебя с ней пойдет. А вдруг по нулям будет? Ну вот вдруг? А тебе все равно компенсация предусмотрена. За работу без результата – на доверии. Доверии того человека ко мне, а моем – к тебе. И ответ я жду сейчас.

В принципе, все уже и так было решено. Костя понимал, что в финансовом плане предложение весьма неплохое, особенно сейчас, когда деньги нужны были позарез. Да и тема была такой, что шанс на хорошее расследование казался крайне высоким.

– Павел Константинович, а когда деньги будут, если я соглашусь?

– Так ты уже согласился ведь, верно? – Павел Константинович неспешно достал из своего пиджака запечатанный конверт, кладя его перед Костей на стол. – Вот – пятисоточка, аванс. Пока посмотри тему, поизучай. В общем Прикинь, как будешь действовать, план набросай. Тогда уже будем думать о смете на твои расходы. Промежуточные итоги, как ты понимаешь, тоже сбрасывать будешь – для отчета перед заказчиком, так сказать.

– Ну так а если мне придется по стране помотаться, то как с дорогой, командировочными? – Костя засунул конверт в карман, не открывая его и не пересчитывая.

– Считай, что тебя наняли работать по тарифам, как на выборах. И если нужно что-то специфическое по просьбам, то и с ментами могут помочь, и даже с конторскими. Заказчик обещал содействие, – Павел Константинович особо подчеркнул последние свои слова, показывая их значимость.

– Так а кто заказчик-то, мне ведь знать можно?

– Пока это не важно, – Павел Константинович поправил свой пиджак и протянул Косте руку. – Давай не будем впереди паровоза, у тебя есть, чем заниматься. Пока поизучай, что да как, а появится более четкий план – звони, обсудим. Пока!

Павел Константинович положил на столик деньги и, не став просить счет у официантки, отправился к выходу. Костя же еще пару минут сидел молча, не зная, заказать ли еще что-то, или же попросить его рассчитать. Потом, достав конверт, он открыл его и пролистал пять стодолларовых купюр. Аванс, за который дополнительно делать ничего не надо уже есть – и это плюс на фоне остававшихся в кармане мелочевки сугубо на проезд. И, если все сложится, как минимум на ближайшее время можно будет получить еще. В голове Костя отметил себе сумму в пять тысяч долларов – именно столько он то ли планировал, то ли хотел заработать на теме расследования про «синих китов».

День первый, 14:40

Вернувшись домой и развалившись на диване, можно было еще раз обдумать новые перспективы и текущую ситуацию в принципе.

Костин «Ford» теперь надолго прописался в гараже: даже если достать всю сумму на его ремонт, то надо трижды подумать, чем на такой ремонт соглашаться. Продать за сносные деньги эту почти уже недвижимость тоже не представлялось возможным, а о покупке новой речь идти не могла: сбережений не осталось вовсе, тогда как в банках уже три года как официально неработающему человеку без поручителя кредит не дадут. И за последние почти полгода сносных заказов не было.

А ведь Костя полгода назад разменял четвертый десяток, так что безмятежно верить в светлое будущее ему уже было как-то не с руки: опыт нескольких последних лет упрямо показывал, что даже яркие взлеты все равно по итогу превращались в нечто разовое и не приводящее к долгосрочным желанным последствиям. В итоге в активе были вполне рабочие планы на будущее, а в пассиве – отсутствие гарантий нормального заработка, семьи и даже автомобиля на ходу.

Да, Костя понимал, что заниматься расследованием организации «групп смерти» в социальных сетях ему особо интересно не было, но зато появлялся шанс вернуться в колею с хорошими финансовыми перспективами. Судя по всему, заказчик Павла Константиновича действительно заинтересован, чтобы тему активно раскрутили. Значит, хорошее журналистское расследование получит неплохую поддержку и в других СМИ, что даст (или должно дать) Косте шанс вернуть себе статус затребованного и хорошо оплачиваемого расследователя.

В любом случае, начинать с чего-то нужно, и именно с такими мыслями Костя перебрался с дивана за свой компьютер, чтобы заняться изучением информации о «синих китах». Благо, получить весьма полное представление и обзавестись исходными данными особого труда не представляло. Оставалось просто читать и разгребать завалы информации по нужной теме.

Игра «Синий кит» – это способ манипуляции подростками с целью довести их до самоубийства. Судя по всему, есть две версии, почему в качестве ключевого животного выбран именно кит: по одной из них, речь идет об аналогии с животным, выбрасывающимся на берег и тем самым совершающим суицид, возможно осознанный. По другой версии, киты как таковые являются одиночками, что ассоциируется с одиночеством потенциальной жертвы.

Желающих «поиграть» в эту «игру» администраторы «групп смерти» находят через социальные сети, в основном – через «ВКонтакте». Жертва должна оставить комментарий, отмеченный хештегом – #синийкит, #явигре, #тихийдом, #синий, #синей или что-то такое еще, после чего следует ждать ответа от «администратора». Когда такой «администратор» объявляется, то он начинает давать задания будущей жертве.

И вот здесь Костя сделал для себя первое уточнение: прежде, чем приступать к «заданиям», администраторы «групп смерти» методично изучали своего потенциального «кита»: из подростка выуживали подробности личной жизни, выяснили его психологические проблемы, показывали свое сочувствие и понимание. В принципе, ничего принципиально нового: это базовый уровень организации работ любых сект. Да и вообще удобный способ психологической вербовки подходящих личностей – с подростками такое сделать всегда проще в силу возрастных особенностей.

Информация не несла в себе каких-то острых противоречий, в подростковой среде, видимо, это действительно стало чем-то достаточно популярным. Но имевшийся опыт участия в различных политических кампаниях в качестве пиарщика, Костя интуитивно не доверял в полной мере той картинке, которую пытался внушить ему Интернет. Острая тема детских суицидов, проблема не новая, но сейчас появились новые инструменты, такие как социальные сети. И раскручивание темы в СМИ делает ее еще более популярной в глазах школоты эдак лет до 14–15 включительно.

Мысль создать аккаунт под нужный образ жертвы у Кости возникла практически сразу, но за те пару часов, которые он вникал в тему, сомнения в быстром нужном результате не просто зародились, а нашли свое подтверждение. Из-за того, что тема «групп смерти» все же уже была раскручена в обществе весьма и весьма сильно, зародились целые движения и «администраторов-подражателей», и шутников-недоумков, и тех, кто называл себя «дельфинами». «Дельфины», в противовес «китам», пытались спасти потенциального суицидника, всячески его отговаривая или жалуясь модераторам на такой аккаунт. Костя цинично хмыкнул: в рьяной борьбе за освещение проблемы его коллеги-журналисты сами сделали немало для популяризации темы таких игр со смертью. Хотели как лучше, что называется, а получилось как всегда. Классика.

Под скрип старого, но добротного кожаного кресла Костя встал из-за стола и направился на улицу. Нужно было купить с десяток симок, чтобы нарегистрировать специальных аккаунтов в соцсетях. И даже если пара-тройка аккаунтов попадут на глаза модераторам и улетят в бан, то хотя бы где-то можно рассчитывать на нужный улов. И в идеале нужно поймать минимум пару разных «администраторов» этих групп смерти, чтобы иметь возможность сравнивать, искать закономерности и черт пока знает, что еще.

На часах, правда, 19:40, нормально купить симку в магазине уже явно поздновато, но Костя прекрасно знал, где относительно поблизости и без паспорта можно купить столько симок, сколько потребуется. Хотя он и не был таким уж злостным нарушителем по жизни, но достать в Воронеже от короткоствола до «венериной мухоловки» при наличии денег он мог за считанные часы в любое время – опыт журналистских расследований и разнообразные связи давали о себе знать. И уж такую мелочь, как симки без паспорта – это он организует действительно быстро. Ну, относительно быстро.

К счастью, до нужного места было километра полтора, поэтому отсутствие машины особо Костю как минимум в этой ситуации не затронуло. Он на ходу достал телефон, отыскал знакомый номер и набрал его:

– Алло, Анзур! Привет, это Костя Мотко, помнишь такого? Я тут возле тебя буквально сейчас буду, ты мне 10 симочек не продашь? Мне чисто для себя надо.

За по-восточному стандартным радушием Анзура в ответе были уже давно знакомые Кости нотки: желание выведать как можно больше информации, попытка прощупать, сколько на этом можно заработать (для Анзура здесь было не важно, идет ли речь о сотне рублей или тысяче долларов – он всегда пытался нащупать верхнюю планку возможного). Однако в этот раз совсем без подвоха не обошлось.

– Костя, давай я тебе по 500 отдам сейчас 10 карточек, для тебя – не вопрос, – нарочито подчеркнуто уверял Анзур.

– Ну, слушай, по 500 – это перебор. Я ж вроде как оптом беру, давай по 200 рэ – и по рукам! Хорошая ж цена, а?

– Костя, дорогой, я тебе и по 150 отдам, но купи тогда их хотя бы штук двести, а то по десять – ну ты сам пойми, мне неудобно, больше времени уйдет туда-сюда ходить…

– Не, Анзур, по 500 не тяну, ну мне проще завтра уже в сети купить и не мучиться. Я же у тебя хочу купить, ты же сам говорил к тебе обращаться, если что купить хочу такое.

– Ох, Костя, ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь, – с деланной податливостью продолжал Анзур. – Я тебе продам сейчас дешевле, а потом все что скажут? Что почему ты ему продаешь так, а нам по-другому?

– Анзур, ну ты меня знаешь, – веселый Костин тон в этот раз был искренним. – Я вообще скажу, что ты мне по 700 их продаешь, и это скидка еще. А ты мне по 300 отдашь, лады?

– Вот смотри, дорогой. Я тебе по 350 их отдаю – все, дальше не торгуемся, я и так уже ничего не заработаю. Ты же видишь – я всегда готов помочь хорошему человеку.

– Ну будь по-твоему, я сейчас денежку поднесу, я вот уже как раз к «Лучу» почти подошел, так что ты там тоже подтягивайся.

– Давай, брат. Буду выходить, – уже готовясь положить трубку сказал Анзур, и словно невзначай добавил: – Карточки беру, номера – почти «золотые». Там только для «Контактов» в них порегистрировались.

Костя от неожиданности даже остановился. Этот вариант ему точно не подходил, он и сам хотел купить злосчастные симки только для регистрации, и в основном – именно во «ВКонтакте».

– Анзорчик, дорогой, слушай… А можно как-то купить симки, что б на них еще никто не регистрировался? А то мне и самому надо…

– Ой, Костя… – Тон Анзура явно выдавал грядущую формулировку в стиле «все есть, но надо доплатить». – Ты мне каждый раз как будто задания ставишь новые. То карточки, то скидка, то чтобы без «контакта» было… Ты меня прям всего озадачил вот так!

– Анзурчик, ну так мне идти или как? – понимая, что вести дальнейшие торги становится уже бессмысленно, Костя попытался побыстрее расставить точки над «і».

– Для тебя, дорогой, я и такие достану. Но и ты меня пойми: такие и по 500 отдавать себе дороже…

– Ну так по 500 – и расходимся! – перебил собеседника Костя, понимая, что этот торг все равно складывается не в его пользу. На другом конце трубки на какое-то время длилось молчание – Анзур всегда не любил, когда его так перебивали.

– Ох, пусть так, как ты сказал, но, Костя, тогда уже ты мне будешь должен, – выдохнул Анзур.

– Значит, буду должен. Давай, выходи уже, я тут почти к тебе дошел. И симки сразу захвати!

Пальцы окончательно задубели – Костя снял перчатку, когда набирал номер, а после так ее и не надел. Из пятисотдолларового аванса 200 долларов Костя разменял сразу после разговора с Павлом Константиновичем, 5000 рублей из этой суммы придется отдать Анзуру. В принципе, шансы включить эти симки в свои будущие накладные расходы весьма велики, но пока – очевидный пассив.

Недовольно хмыкнув от таких мыслей, Костя попытался собраться на более позитивный настрой: все-таки у него сейчас весьма «жирный» заказ, и сосредоточиться надо на хорошем расследовании, а не на мелочах в виде явной переплаты на телефонных карточках у Анзора. А еще на улице было чертовски холодно, что не особо способствовало оптимизму.

Спустя полтора часа Костя уже отогревался дома, поочередно создавай новые аккаунты своих «аватаров» в виде подростков с 10 до 14 лет. А еще для поддержания рабочей атмосферы на столе стояла бутылка виски. Ее-то уж точно в накладные расходы не вписать, но чувство успеха она придавала. Хотя, конечно же, особо налегать на спиртное Костя не спешил – просто так работать ему было несколько легче. Антураж, свобода, независимость. И журналистское расследование, на котором он наметил себе заработать пять тысяч долларов.

День второй, 13:45

Потянувшись в постели, Костя посмотрел на висевшие над телевизором часы: без четверти два, уже даже обеденное время как бы закончилось. Итак, попытку перейти на дневной режим можно снова считать проваленной, хотя как минимум на время расследования желательно не сильно заигрываться в сову: наверняка предстоит еще немало визитов и встреч, и вряд ли удастся все их начинать часов эдак с четырех-пяти.

Потянувшись за мобильником, Костя не без удивления увидел целых четыре пропущенных. Видимо, в этот раз одного вибро-режима телефону не хватило, чтобы разбудить хозяина. Один из звонков был с СТО, куда перезванивать пока смысла особого не было: для ремонта машины нет ни нужной суммы на руках, ни понимания, стоит ли вообще за этот ремонт браться. А вот остальные три звонка были от Павла Константиновича.

– Алло, Павел Константинович! Телефон на беззвучном был, вот только увидел…

– Костя, да я по голосу слышу, что ты только глаза открыл! – спокойно, но явно без особого позитива отметил редактор. – Ты с сегодняшнего дня должен уже начать заниматься делом, и я вообще надеюсь, что ты вчера не нажрался.

– Да Павел Константинович, вы что!? – такие слова собеседника Костю действительно зацепили. – У меня работа вчера уже и началась, я почти до утра занимался. И, кстати, пришлось потратиться на симки, я с рук вчера десяток взял, что б зарегистрировать аккаунты в социальных сетях, буду на живца ловить…

– Если уже начал, то хорошо, затраты запиши, я завтра с человеком говорить буду, он там тебе еще что-то передаст по деньгам. Да тебе вообще фартит, хочу сказать, я ведь поэтому и звоню.

«Ага, фартит», – подумал Костя, вспоминая серию проблем и неудач за последние пару лет, где место успеху находилось с трудом и натяжкой. Но так как вслух ничего сказано не было, то Павел Константинович продолжил:

– Здесь со мной человечек один связался. Тоже по нашей теме, ну по этой твоей – про китов, про группы смерти эти. Информация у него есть, интересовался, с кем поговорить можно из журналистов. Мне как передали – я тебя сразу набрал, а ты вон только к концу рабочего дня из постели вылезти собираешься.

– Не у всех еще обед закончился, а мой рабочий день сегодня, считайте, что начался в ноль-ноль часов ноль-ноль минут по Москве. И вчерашний рабочий день в это же время завершился.

– Трудяга, – сыронизировал Павел Константинович.

– Так а что за человечек-то, что там у него за информация?

– Ну, информацию сам и узнаешь. Не бойся, не псих это.

Подобное уточнение Костю обрадовало, потому что он по своему опыту прекрасно знал, как могут доставать разные параноики и шизофреники с «особо важной информацией» по резонансным темам. Главред же продолжал:

– Тебе сейчас скажу только, что человек еще в НИИ при КГБ работал, а чем точно занимался – я без понятия. Бери ручку и записывай номер давай…

– Павел Константинович, ну какая ручка в четырнадцать утра? Ну неужели нельзя просто сбросить через SMS его визитку, на дворе вон…

– Костя, ты немножко охренел, или стареешь раньше времени! – перебил главред. – Может, мне еще за тебя все по расследованию сделать, а? У меня этот номер вон у самого на листке записан, продиктовать тебе хочу. Я человеку лично сказал, что вот буквально сейчас с ним свяжется наш человек, я тебе с утра наяриваю, а ты мне тут рассказываешь, как я тебе номер буду скидывать!?

– Все-все, Павел Константинович, уже ручку нашел, готов писать! – Костя вполне обоснованно счел, что момент для шуток и споров был явно не подходящий, к тому же если уже завтра можно будет получить еще денег «на работу», то было бы идеально продемонстрировать как можно более высокую результативность «на старте».

День второй, 14:10

Костя рассматривал в блокноте им самим сделанную минуту назад запись под диктовку Павла Константиновича: «Дима» – и номер мобильного. Ни отчества, ничего. А ведь этому Диме, раз он работал еще в каком-то или каких-то НИИ при КГБ, должно быть ну очень хорошо за пятьдесят, а то и за все шестьдесят. А может и вовсе дряхлый старичок под сотню. Но раз надо звонить как можно раньше, то и смысла откладывать нет, решил Костя, потянувшись за мобильным.

Длинные гудки в трубке сменяли друг друга, но дождаться снятия трубки так и не удалось. По крайней мере, пропущенный высветится, а если никто не перезвонит, то можно будет перезвонить самому где-то через полчасика-часик, решил Костя. Однако обратный звонок прозвучал буквально через считанные минуты.

– Алло, – раздался приглушенный и словно слегка настороженный голос на том конце. Ни «вы мне звонили», ни каких-то уточнений или вопросов – ничего.

– Дмитрий, здравствуйте, меня зовут Константин Мотко, я журналист-расследователь, мне Смирнов Павел Константинович ваш номер дал по поводу доведения подростков до суицида! – по деловому выпалил Костя, вновь возвращаясь в роль маститой акулы пера. Однако собеседник явно не был настроен со старта начинать полноценный разговор, и пауза стала затягиваться до неудобной.

– Да, Паша говорил, что у вас там тоже занимаются этой темой.

Такой настрой собеседника Костю немного нервировал: «Эй, друг, это ты сам объявился и заявил, что имеешь какую-то ценную информацию, это ты просил у главреда связать тебя с журналистом, работающим по этой теме, это ты сейчас должен предлагать и говорить, что ты вообще хотел и зачем была вся эта спешка для связи с тобой!» – именно такие мысли были сейчас в Костиной голове, но высказывать их в слух он, естественно, не стал.

– Давайте тогда, наверное, встретимся, – как-то уж очень отрешенно произнес Дмитрий, явно ожидая предложения и не проявляя особой инициативы.

– Ну, тогда предлагайте, где вам будет удобней и когда. Можем не откладывать, раз у вас есть важная информация, я готов подстроиться.

– Хорошо, как скажите, – тень безразличия в голосе собеседника Костю раздражала все больше. – Тогда давайте часа через два в «Жар-пицце», вас это устроит? Знаете, где это?

– Да, вполне устроит, и это совсем рядом со мной!

– Я одет в свитер, такой с серо-черными полосками, думаю, увидите меня.

Даже во время этого короткого ответа Костя уже сориентировался, что чек из заведения надо будет прихватить с собой и сдать его завтра тоже для компенсации накладных затрат. Эти мелочи он, наученный опытом и «профессиональными мытарствами» последних лет, умел улавливать очень четко.

День второй, 16:05

Дмитрий оказался на вид отнюдь не так стар, как представлял себе Костя: да, мужчине этому было за пятьдесят, но вряд ли больше шестидесяти. Среднего роста, суховатый, с острым морщинистым лицом и усталым, но весьма колючим взглядом. По свитеру с серо-чёрными полосками узнать своего визави Косте не составило труда: Дмитрий пришел в кафе раньше, и уже даже получил свой заказ.

– Мотко Константин, здравствуйте, – не сомневаясь в правильности своего выбора, протянул руку для знакомства Костя. Рукопожатие выдало сухую холодную ладонь флегматика – скидка на зимнюю пору здесь вряд ли была уместна, ведь, судя по уже начатой пицце, Дмитрий в заведении достаточно долго, чтобы согреться.

Колкий взгляд и пауза с ответом в несколько секунд создавали чувство, что сидящий за столиком мужчина то ли не доверял своему новому знакомому, то ли был чем-то насторожен. Слабое рукопожатие и быстро отдернутая рука только подтверждали эти ощущения.

– Здравствуйте, Константин. Присаживайтесь, – Дмитрий при этом неторопливо вернулся к своей пицце.

Костя снял куртку и показательно стал распаковывать свою папку, будто невзначай выронив на стол журналистское удостоверение, а секундой позже демонстративно положив перед собой диктофон. Последняя вещица, судя по реакции Дмитрия, его несколько удивила.

– А вы собрались нашу беседу записывать? – удивленно, но весьма спокойно спросил он, указав взглядом на диктофон.

– Ну а как же? – здесь Костя удивился искренне. – У вас же есть информация, нам, я так понимаю, есть о чем с вами пообщаться, а запись поможет мне не упустить важных деталей. Поверьте, так намного удобнее и практичней!

«Да ты сюда жрать пришел, или о деле говорить!?» – в сердцах подумал Костя, наблюдая, как его немногословный собеседник вновь взял паузу, тщательно пережевывая кусок пиццы. Однако прерывать процесс этого малопонятного молчания или пытаться что-то ускорить казалось шагом совсем неуместным.

– Знаете, Константин, – наконец-то прозвучал голос все еще почти незнакомца. – Если вы хотите – действительно хотите – разобраться с этим делом… С этими группами смерти, с этими китами и всем прочим… А какие, собственно, ваши планы и цели?

«Смотреть, как ты жрешь тут», – про себя огрызнулся Костя, но при этом выдавил из себя улыбку и сдержанно ответил:

– Я – журналист-расследователь, – на этих привычно подчеркнутых Костиных словах Дмитрий закивал, глядя в тарелку и продолжая жевать. – Есть важная тема, которая волнует общество, есть множество непонятных пробелов, есть явное недовольство общества тем, что органы не могут дать адекватный ответ на происходящее, есть опасения, что ситуация может ухудшиться со временем…

Перечисляя этот набор аргументов, Костя «методом тыка и подбора» пытался по реакции оппонента прочитать его эмоции и сделать для себя выводы о личных мотивах этого человека. Но Дмитрий лишь покачивал головой, как бы одобрительно кивая, но в то же время демонстрируя, что все сказанное – не более, чем формальность.

– Замечательно, я вас полностью поддерживаю, – с некой колкостью приподнял брови Дмитрий. – Но вы лично… Да-да, лично. Вы. Что для вас это расследование? Вам оно для чего?

Подошедшей в этот момент официантке Костя, не выходя за рамки учтивости, жестом показал дать меню и отойти. Дмитрий в это время испытывающе приподнял глаза, ловя реакцию оппонента. Усиленное подчеркивание слов «вас», «вам» и «лично» немного озадачивало таким акцентированием.

«Ты меня разбирать пришел, или мы о деле поговорим?! – возмущался про себя Костя, взяв на раздумья паузу и вуалируя ее якобы внимательным изучением меню. – Какое уж тебе-то дело до меня и того, что нужно мне? Денег дать хочешь? Нет? Ну так передай информацию, которую хотел – и всем замечательно!»

– Понимаете, Дмитрий, – в этот момент Костя вспомнил, что его собеседник так формально и не представился. – Лично мне будет мало просто хорошего репортажа для регионального отдела пусть и весьма известного издания. Я вижу здесь расследование в масштабах страны, которое заинтересует и центральные телеканалы, и вообще всех.

И вот здесь Дмитрий закивал уже куда активнее, явно услышав то, что и хотел.

– А вот это мне уже нравится от вас слышать, Константин, – чавкая, произнес он. – Вот сейчас я услышал ваши мотивы – и они мне подходят.

«Да ты себе цену не набивай-то заранее, клоун», – в мыслях огрызнулся Костя, но вслух лишь сухо попросил вернувшуюся официантку «принести все то же самое», имея в виду заказ Дмитрия. Тот же, в свою очередь, продолжал, но уже куда более живым тоном, чем все время до этого.

– Я ведь почему и про диктофон вас спросил. Это не та тема, которую вот так взял – и на пальцах разложил. Здесь придется копать, здесь придется разгребать и информацию, и кое-что куда менее приятное. И без желания начать с сути, которая на первый-то взгляд отношения к делу не имеет – не удастся. Ничего не удастся. Здесь нам и на шаг назад в истории надо будет отойти, и рассмотреть целый ряд кажущихся не связанных прямо вопросов.

– Девушка! – окликнул официанту Костя. Раз уж он все равно собрался отнести этот визит в кафе к накладным расходам, то сами эти расходы можно слегка и увеличить – моральная компенсация за необходимость слушать такие вот жизненные наставления. – Мне еще крылышки «Барбекю», салатик «Цезарь» и десертик на ваш выбор.

Дмитрий же продолжал:

– Я не совсем представляю, что обо мне рассказал Паша…

– Павел Константинович? – тут же уточнил Костя.

– Да-да, он самый. Так вот. Я даже не вполне себе представляю, что Паша сам знает, но это сейчас и не важно. А вы что-то слышали о проекте «Маньяк»?

Костя удивленно поднял брови. Изменение тона собеседника на последней фразе дополняло эффект неожиданности.

– Нет, ничего не слышал. Но могу нагуглить, – привычно для таких случае ответил Костя.

– Да перестаньте, – с легким смешком отмахнулся рукой Дмитрий. – Если вы что об этом и найдете – то так, обрывки сплетен, которые только уведут вас далеко в сторону. Я ведь еще с этим проектом успел поработать. Так вот, вернемся немного назад. Почему я обратился к Паше? Почему не дернул кого-то из телевизионщиков? У меня ведь информация такая, что кого-угодно заинтересует.

Дмитрий отодвинул свою тарелку, оперся локтями на стол, сложив руки в замок, и, пристально глядя Косте в глаза, слегка к нему наклонился. Косте ничего не оставалось, как удивленно пожать плечами и лишний раз подумать, что впредь для таких встреч «за счет заказчика» надо будет выбирать рестораны подороже, а уж точно не кафе.

– Мне нужна не сенсация, не беглый анализ, – Дмитрий после этих слов многозначительно приподнял брови и на какое-то время сжал губы. – Здесь можно и нужно докопаться до всей сути. Нравится эта суть кому-то или нет – дело другое, но важно, чтобы было поднято все. Целиком. И здесь вот уже у меня проблемка: с одной стороны, большим телевизионщикам нет времени скрупулезно копать не в поисках только сенсационной стороны, а именно сути. А журналисты рангом намного мельче – вроде вас…

«Ах ты ж мудак!» – чуть не вырвалось у Кости.

– …Журналисты вроде вас могут за деревьями не найти леса, а то и попросту превратят материал в какой-то малозначимый и малозаметный. Так – пшик в информационном пространстве, безумная сводка желтых газетенок.

Костя, чтобы погасить свои эмоции, мял руки, но сдержаться с уже назревшим вопросом он тоже не мог:

– Хорошо, Дмитрий. Давайте так: а что у вас вообще есть за информация такая, что все прям так должны ее хотеть заполучить? И речь вообще идет о чем? О домыслах, мемуарах, документах – о чем конкретно?

Теперь уже Костя пристально и испытывающе глядел на своего собеседника.

– Документы? Да, безусловно, они есть. Но с документами надо уметь работать, – попытку Кости заявить о том, что он-то уж точно с документами разобраться сумеет, пресек легкий жест Дмитрия. – Моя работа, связанная с рядом интересующих вас проектов… Или, скажем так, проектов, которые точно должны быть вам интересны в этом расследовании… Так вот, моя работа там курировалась со стороны КГБ. Справки на эту тему, что Иванов Иван Иванович работал над секретным задание комитетчеков с подписями и печатями я вам тоже предоставить не смогу, но здесь не надо большого ума, чтобы где-то копнуть, а где-то сопоставить факты и получить подтверждение ключевых вещей. У меня есть информация: иногда в виде отдельных документов, иногда в виде уже известных фактов, которые вам просто потребуется правильно вставить в общую и более широкую картину на основе того, как сама эта картина будет перед вами раскрываться. Но у меня нет для вас главного: вашего понимания сути темы, о которой мы говорим. Здесь все зависит только от вас: потребуется ваше четкое понимание.

Колючий и настойчивый тон Дмитрия все же не был агрессивным. Костя пытался расставить в своей голове собственные мысли, что называется раскладывая их по полочкам. К тому же официантка поднесла ему заказ, и это давало дополнительный повод для паузы.

– Если вы, Константин, действительно таковы, каким вас описал Паша… Нет, даже не так. Если Паша правильно понял, чего я от него хочу, то у нас с вами все получился.

«Какое к черту «у нас с вами»?» – пронеслось в Костиной голове.

Прозвучавшее действительно было словно намеком на то, что придется делиться если и не гонораром, то славой. А Костя видел в Дмитрии только источник информации, пусть и не анонимный, пусть даже с указанием его где-то и как-то, но – источник и не более того.

– А вы намерены присоединиться ко мне в этом расследовании? – холодно и несколько язвительно спросил Костя. – Я думал, Павел Константинович сказал вам, что я – не командный игрок. Я – одиночка…

– Ваше право, – спокойно развел руками Дмитрий. – Расследование – ваше, на лавры и иные печенюшки за него я не претендую, меня можно и вовсе нигде не упоминать – без проблем. Но мне крайне важно, чтобы вы правильно провели это расследование, чтобы разобрались и не прошли мимо цели. Я ведь специально из Белгорода сюда приехал и готов, если понадобиться, прожить здесь столько, сколько понадобится для расследования. А надо – и поездим кое-куда, потому что – уж мне поверьте – для нашего… Нет, для вашего… Так ведь лучше звучит, правда? Так вот, для вашего расследования это будет необходимо.

В активе был шанс, что у этого не самого приятного типа окажется действительно толковая информация, но в пассиве пока гораздо больше, размышлял Костя. Во-первых, Дмитрий это мутноват. Во-вторых, работать с кем-то в паре… Из-за усталости от подобного рода сотрудничества Костя и не хотел идти куда-то на постоянной основе. Не только поэтому, но все же. В-третьих, теперь нельзя исключать, что Павел Константинович направит часть денег заказчика, которые могли бы достаться Косте полностью, на расходы этого типа.

– Вы, Константин, пока кое с чем ознакомьтесь, – Дмитрий встал из-за стола и потянулся к своему портфелю, стоявшему возле стола. – А я пока расплачусь и поеду к себе, я тут относительно недалеко живу у старого приятеля. А там может и жилье сниму какое-то, смотря как пойдет.

Две увесистые папки с документами Дмитрий достал из своего портфеля и положил на стол перед Костей.

– Мой номер у вас есть, как прочитаете, или если вдруг вопросы возникнут – звоните, – Дмитрий положил на стол деньги, взял куртку и, не оборачиваясь и не прощаясь, направился к выходу.

Костя поднял папки с документами. Вообще, если столько разговоров было об их важности, то класть их на стол, где стоит куча еды – не самое умное решение. Да и разговор как-то совсем не так получилось, как настраивался сам Костя. Но читать что-то здесь он не планировал, равно как и не планировал уходить, не добравшись до десерта.

День второй, 20:30

Бумаги, которые передал Дмитрий, представляли собой смесь из документов, как правило научного характера по поводу экспертиз и заключений по психиатрии, газетных вырезок, а также пожелтевших от времени листов с напечатанным на машинке текстом. Как все это систематизировать, Костя пока не понимал. А еще он не понимал, как это все касается игры «Синий кит», если все бумаги были датированы максимум началом 90-ых и даже намеков на подобные игры в себе не несли.

Ну а детские журналы еще советского времени, в которых даже не было отмечено или выделено что-либо, вообще «добили» Костю: их-то зачем было лепить в эту кучу документов?

Аккаунты в социальных сетях Костя все еще не задействовал: он хотел им дать «настояться» хотя бы день-другой, наполняя всякой чушью и создавая хоть какую-то видимость, что они не совсем фальшивые.

Но что делать с документами? Было непреодолимое желание сказать Павлу Константиновичу, что этот «источник» – бред и профанация, но главред явно был знаком с этим мутным Дмитрием, да и не хотелось давать повод, чтобы у Павла Константиновича снизилась мотивация в финансовой части переговоров с заказчиком. С другой стороны, изучать вот так не пойми что, не понимая, что же такое здесь надо найти или заметить, Костя не был настроен. Нужную информацию можно и в интернете найти, не таская старые детские журналы или перепечатанные на машинке аннотации к работам академика Павлова.

С чего начать детальный разбор? Журналы «Пионер» были отброшены сразу – ни одной видимой пометки в них не было, ничего по теме детских самоубийств в глаза не бросилось. Надо смотреть другие бумаги.

А вот публикации о маньяке Оноприенко все же заставили Костю задуматься: Дмитрий упоминал о проекте «Маньяк», так что связь очевидна.

Но Оноприенко – это вообще-то маньяк, действовавший в середине 90-ых, когда о КГБ уже как бы и забыть было пора. К тому же поле деятельности Оноприенко – Украина, где ФСБ не было, а будь у СБУ такие документы о причастности спецов КГБ к «разведению» маньяков, то данные эти со стопроцентной вероятностью ушли бы на Запад – и дальше во все СМИ.

Костя начал методично выбирать и складывать вместе все, что касалось темы Анатолия Оноприенко. Вырезки статей, характеристика, копии показаний. Благо, через Интернет можно будет тоже просмотреть и сопоставить – вдруг удастся увидеть что-то еще? По крайней мере, Павлу Константиновичу на завтра можно будет предъявить интересный след. Пока предстоит разобраться, как этот след сопоставить с «синими китами», но источник-то – от главреда.

Заметки, вырезки, статьи, информация из Интернета. Вся эта каша плавно сплеталась в единую картину…

Оноприенко Анатолий Юрьевич, родился 25 июля 1959 года в Житомирской области тогдашней УССР. Считается одним из наиболее кровавых убийц XX века, нередко сравнивается с другой «легендой мира советских маньяков» – Андреем Чикатило («а о Чикатило-то в этих папках что-то есть?», – подумал в этом месте Костя).

Оноприенко убил 53 человека, он действовал с августа 1989 по октябрь 1995 годов, все убийства совершались на территории Украины. Был приговорен к смертной казни, но из-за введения Украиной моратория на эту меру наказания, уже после приговора получил замену наказания на пожизненное заключение, а 27 августа 2013 года маньяк скончался в тюрьме, расположенной в родной для него Житомирской области.

Единой версии поимки опасного маньяка нет, но, судя по всему, поймали его действительно скорее по случайности. «Дополнительными» жертвами маньяка можно считать еще двух человек: 27-летнего слесаря Юрия Мозола, взятого по подозрению в преступлениях Оноприенко и забитого во время допроса до смерти в СБУ, а также малолетнего мальчика, попросившего с другом «посмотреть автомат» у одного из военных внутренних войск, выставляемых в патрули из-за активности маньяка. Солдат отсоединил магазин и сделал контрольный спуск, забыв при этом о патроне в стволе и о том, что контрольный спуск делает совсем не в людей. В итоге один из мальчиков умер, второй же получил серьезное ранение.

В поимке маньяка было задействовано свыше 100 тысяч силовиков, было проверено 72 тысячи охотников по всей Украине. Но при этом его упрямо не хотели то находить, то разоблачать. «Я играл с ними, а они играли со мной», «Они трижды ловили и отпускали меня», – бросались в глаза фразы самого Оноприенко после его задержания.

Попеременно ища информацию в Интернете, просматривая множество записей из папок Дмитрия на эту тему и просто вникая в суть, Костя действительно увлекся этой странной темой и уже пытался разобраться с ней без отсылки к «синим китам».

А история действительно выглядела странно, если не сказать больше. Похождения Оноприенко начались в 1989 году. 9 своих первых убийств он совершил не сам, а с подельником – ветераном Афганистана Сергеем Рогозиным. В известный образ убийцы-одиночки с психическими отклонениями этот факт сильно не вписывался.

Этот первый этап убийств отметился тем, что Оноприенко использовал исключительно ружье, а его жертвами становились путники, которых преступная парочка и грабила. А дальше Оноприенко не совсем понятным образом попадает за границу и долгое время колесит по Европе, даже прося политического убежища. Что происходило с ним до 1995 года – полная загадка, единственное упоминание, которое удалось отыскать за этот период, звучало просто: «…одно время работал мясорубом в Германии».

В 1995 году Оноприенко был экстрадирован снова на территорию Украины где… его проигнорировали, хотя и оружие убийства (охотничье ружье ТОЗ-34), официально зарегистрированное на Оноприенко, и его автомобиль уже обнаружили. И это при том, что речь шла о 9 трупах.

А вот сам Зверь с этого момента стал принципиально иным по манере «работы»: теперь он использовал топоры и ножи. Всего за год – 42 убийства, хотя сам маньяк потом честно признавался: в его планы входило еще 360 жертв, которые ему подсказывал «голос свыше».

Руслан Мошковский, бывший адвокатом Оноприенко, заявил, что в 1989 году были проверены все до единого охотники Львовской области. Вернее, «все, но без единого»: «упустили из виду» только Оноприенко, имевшего зарегистрированное оружие. Дело Зверя из райотдела пропало. И это еще при СССР с его «тотальным контролем» за подобными вещами. Адвокат прямо указывает на то, что «Оноприенко отмазали специально», но этот факт (вернее, всю совокупность фактов) никто так и не стал проверять.

Бестолковая работа милиции? Отчасти это так, ведь Костя уже нашел примеры того, как то дежурный отказался проверять факт выстрелов, хотя уже был усиленный режим по поиску серийного убийцы, то у преследовавшей Зверя машины милиции закончился бензин, то еще что-то в этом роде. Но вся эта халатность не могла перекрыть того факта, что все время кто-то постоянно покрывал маньяка. Везде и системно, вопреки тому, что скрыть такое вмешательство казалось невозможным.

То, что Оноприенко в итоге попался – это итог скорее стечения обстоятельств и полной утраты маньяком бдительности. И все же «цепляющих» факто Костя находил несоразмерно много. Вот, к примеру, было интервью одного из участвовавших в поимке оперативников:

«Мы проверяли также психбольницы. Нам дали список больных и в Народичской психбольнице. Но в списках подозреваемого не было. Однако на следующий день после получения запроса пришла врач этой больницы и говорит, что они ненамеренно умолчали об одной фамилии и назвала Валентина Оноприенко, с которым мы уже контактировали в тот момент по поводу краденого ружья. Таким образом, сошлись два обстоятельства: что несколько лет назад у знакомого брата Анатолия было похищено оружие, и то, что его брат несколько лет назад проходил как душевнобольной. Врач сказала, что не сразу вспомнила об Оноприенко потому, что тот лечился не в Народичах, а в Киеве. Но какие-то документы все-таки попали в поле зрение местных врачей. Это было обстоятельство, подтверждающее правильность направления поиска. Мы опоздали совсем немножко, часов на 8».

«…ненамеренно умолчали об одной фамилии», «…случайно оказался», «…именно Оноприенко». И все это рассказала врач больницы. Ощущение, что она самовольно вышла за рамки каких-то странных инструкций и сбила «систему защиты» Оноприенко Костю не покидало. Или еще более чем странный пример:

«…В другом случае следователь Малинского района после того, как в обгоревшей «Волге» нашли два мертвых тела (расстрел 4 ноября 1995 года Александра Светловского и Галины Грищенко), возбудил дело не по факту убийства, а по факту уничтожения частного имущества. Удивляет то ли непрофессионализм, то ли просто леность экспертов, умудрившихся не обратить внимания на простреленную стойку, не заметивших огнестрельных и ножевых ран на телах. Заряды картечи были обнаружены в телах Светловского и Грищенко только через год после смерти (!), во время эксгумации трупов. Муж убитой Галины Грищенко Анатолий вспоминал об этом вопиющем случае халатности сотрудников местной милиции так: «Вообще милиция настаивала на версии несчастного случая. То, что невооруженным глазом на обгоревшей машине были видны следы выстрелов, они не принимали во внимание. Только один человек, следователь Моисеенко, неофициально мне сказал: «Это чистейшей воды убийство, но никто им заниматься не будет». Они твердили: разорвался баллон с газом, оттого и пожар. А ведь он не разорвался совсем, целенький лежал в салоне. Не надо быть большим сыщиком, чтобы увидеть, что по салону была разлита целая канистра бензина. Эта канистра валялась тут же пустая. Мало того, на центральной стойке корпуса – следы пуль. Милиция их «не заметила». А жена Светловского вырезала эту стойку автогеном и потом показала мне. Убийство было налицо. Однако милиция продолжала твердить свое».

У Оноприенко была диагностирована шизофрения, но его лечением и даже контролем никто не занимался. Он был в прекрасной физической форме и мог сделать сальто с места (это, кстати, оказалось в характеристиках на Зверя в бумагах из папки Дмитрия), привычных для таких случаев детских психических травм выявлено не было. И – «психически устойчив, обладает выдержкой и хладнокровием» – в другой характеристике. Шизофреник и «психически устойчивый» – это несуразица.

Оноприенко подставили? Им прикрыли что-то другое? Не сходится, да и КГБ по сути трансформировалось в ФСБ, тогда как на украинской территории было СБУ. Проект «Маньяк»? Но в чем его смысл? Создать монстра и дать ему убивать простых людей? Смысл? Чтобы под это дело замаскировать нужное убийство? Бред, слишком сложно и непрактично. Создание «армии маньяков»? Фантастика, глупость. А при чем тут тогда группы смерти в социальных сетях? Модификация проекта «Маньяк»? Но какова цель? Спецслужбы создают «солдат убийства»? Но для чего, если те убивают хаотично и толку с них в военном или другом противостоянии нет?

А ведь в папке были документы и о других маньяках, хотя вся эта тема еще потребует дополнительного внимания. Но завтра будет разговор Павла Константиновича с заказчиком о финансовом вопросе, поэтому отвлекаться сильно в сторону от «синих китов» нельзя. И часы уже показывали начало шестого утра. И действительно хотелось спать.

Костя заснул быстро. В хаосе сновидений этой ночи (или даже утра) его усталый от передозировки информацией мозг прокручивал искаженные фрагменты прочитанного. А еще ему снились большие мухи, которые облепили его квартиру и роем ходили по нему.

День третий, 12:25

Идея о переходе на дневной режим в своем чистом виде провалилась: Костя с трудом приоткрыл глаза и понял, что начать с утра работу у него уже точно не получилось. Радовало то, что пропущенных не было, а значит, сегодня он первым позвонит главреду. Но сначала все же придется пообщаться с Дмитрием, потому что вчерашние документы требуют явного уточнения.

– Алло, – раздался в трубке все тот же отрешенный тихий голос.

– Дмитрий, доброе… Добрый день, это Константин Мотко! Я бы хотел у вас кое-что уточнить по тем бумагам, которые вы мне передали.

– Да, Константин, – в своей манере ответил собеседник. – Вы хотели что-то уточнить, или же нам лучше встретиться?

– А давайте где-то прям сейчас, подойдет? – Костя решил не оттягивать задуманное, к тому же общение с Павлом Константиновичем по теме финансов от заказчика могло начаться в любой момент как минимум по телефону. – Я просто здесь совсем рядом от того места, где мы вчера с вами были, помните?

– Помню, конечно, – вновь взял привычную для себя паузу Дмитрий. – А что для вас «прямо сейчас»? О каком времени может идти речь?

«На конкурсе зануд ты бы был в призерах», – подумал Костя, но вслух свои мысли сформулировал несколько иначе:

– Ну вот я буквально в течение получаса уже планирую быть там точно, если вы подтянитесь позже – ничего, я могу подождать.

– Да, Константин, хорошо. Я бы даже мог быть там раньше и подождать вас, но есть желание поговорить не в заведении, а на улице. Так что можем немного прогуляться, заодно вы спросите, что там хотели уточнить.

Идея совместить завтрак и разговор получила удар, а обходиться только утренним кофе под сигарету Костя морально готов не был. Ладно, в процессе разговора важно правильно выстроить маршрут, что б оказаться поблизости к какому-то удачному заведению. И лучше, чтобы это был ресторан.

Параллельно Костя решил поставить в известность главреда, для чего и стал набирать его номер.

– Привет, ты по поводу нашей грядущей встречи? – сразу начал Павел Константинович, только взяв трубку.

– Ага, но я сейчас прямо я с Дмитрием встречаюсь, буду тут разбираться с его документами.

– Ух ты, так он тебе все уже передал? – Павел Константинович был явно удивлен.

– Ну, это отчасти так. Или отчасти не так, – и здесь Костя искренне не знал, как ответить правильно. – Дал он мне тут целую кипу, но пока я не пойму, каким боком все это к нашим «группам смерти» относится. Про маньяка, конечно, про Оноприенко этого, интересно, но мне бы тут в кучу все это связать и к нашей теме прилепить.

– Ладно, понял! Работай, не отвлекаю. Как будет что по заказчику – сразу наберу! – отрезал главред и, не тратя время на лишние формальности и хотя бы короткое «до встречи», сбросил.

Значит, надо очень быстро собираться на встречу, которая должна быть «прямо сейчас».

День третий, 13:30

Зимняя прогулка по Воронежу, если рассматривать ее как альтернативу даже самой плохенькой забегаловке – это ужасный выбор. Безусловно, худший. И с момента встречи с Дмитрием пока лишь пришлось выслушивать его вступление о нюансах поездки, о том, что в Воронеже многое изменилось к его нынешнему приезду и тому подобное в этом духе.

– Что вы можете сказать по поводу тех документов, Константин? – наконец перешел к сути Дмитрий. Благо, особо много времени на «вступительные разговоры» потрачено не было.

– Честно – интересно, но пока не совсем понятно, что к чему и как это касается игры «Синий кит», – не стал юлить Костя.

– А я, Константин, за вас расследование проводить не могу, – сухо и несколько колко ответил Дмитрий. – Это я вам дал так – для ознакомления. Даже не столько для того, чтобы вы прочли, а для того, чтобы посмотреть, как вы сейчас настроены меня воспринимать.

Уловив в Костиных глазах удивление и некоторое раздражение, Дмитрий все же поправился:

– Нет-нет, я не говорю, что я все вот так точно преподношу, а вы что-то можете не понять. Вовсе нет. Просто эта тема по «Синим китам»… В общем, вы не сможете правильно двигаться дальше, если не разберетесь, что и с чего начиналось. Ну и если мы с вами не научимся работать, как одна команда.

Костя не знал, что ответить, потому что не хотел уж сильно прямо комментировать свое видение по поводу работы «команды». Но его собеседник сам эту тему продолжил:

– Если вы хотите здесь продвинуться – нам еще надолго придется побыть командой. Расследовать здесь в полном смысле этого слова – вам, на вас вся оперативная работа. А на мне – пояснить все с самого начала, подвести к нужным людям, вывести на нужных людей, – последние слова Дмитрий особо подчеркнул и, немного опередив Костю по ходу движения, развернулся к нему лицом, как бы преградив путь.

Вновь возникла не совсем понятная ситуация, что сейчас делать: стоящий лицом к Косте Дмитрий, видимо, не планировал продолжать идти рядом, но стоять посреди улицы, на морозе, когда утром ты так ничего и не съел… В животе у Кости предательски забурчало.

– А вы завтракали? – наконец-то Дмитрий задал вопрос, явно ожививший его собеседника. – Я завтракать не люблю, но время такое, что я бы не отказался где-то здесь пообедать. Как вы на это смотрите, чтобы плавно начать перемещаться в сторону какого-нибудь сносного заведения?

– Я не только не против, я бы вообще с этого и начинал! – усмехнулся Костя. – В этот раз угощаю я, а пойдем мы… Сейчас разберемся, что тут поближе. Ну а пока что время зря тратить? Вы продолжайте рассказывать.

– Так вот, вернемся снова к нашей теме, – продолжил Дмитрий. – Вы, кстати, что именно успели просмотреть, какие вопросы возникли, что зацепило больше всего?

– Да я про маньяка этого читал – Оноприенко. В сети про него поковырял. Да, там много интересного, но вы когда говорили про проект «Маньяк», то что конкретно имели в виду? Что таких маньяков специально покрывают?

– А журнал «Пионер» вас нисколько не удивил? – вновь не совсем понятно для Кости перевел разговор Дмитрий. – В нем ничего такого не заметили?

– Да вот, по правде говоря, удивил. Ну, в смысле удивил своим наличием в этих делах. Я как бы понимаю, что «Синий кит» – это ведь игра подростков, а тут – еще советский журнал для подростков, как бы связь должна быть, но я ее пока не увидел, уж извините.

Дмитрий резко повернул к Косте голову и пронзительно вгляделся ему в глаза, будто ожидая еще чего-то.

– Послушайте, Дмитрий! Ну ничего такого я там не нашел, да и основное время пошло на маньяка.

– Не заметили, значит… – скорее себе под нос, чем в адрес Косте пробубнел Дмитрий. – Ладно, не беда. Даже если бы я вам не указал, все равно потом заметили бы. Сами догадались. Это действительно не важно. О, а что это за «Платонов»?

Сказать, что Костя «не заметил» этот ресторан – это было бы настолько нечестно, как и делать вид, что именно сюда они пришли «просто случайно прогуливаясь». Поэтому вместо ответа Костя лишь улыбнулся, показывая жестом Дмитрию, что им туда и надо.

День третий, 14:25

Делая заказ, Костя оторвался по полной. И даже хорошо, что Дмитрий заказывать стал весьма скромненько: Костя не разменивал все полученные как аванс доллары, а имевшихся на руках рублей могло бы и не хватить. Не хотелось после обещания «угостить» (пусть в итоге и за счет заказчика этого расследования) показать свою несостоятельность и просить доплаты.

– Не могу сказать, что особо люблю зиму, – отметил Дмитрий, принимаясь за свой салат.

– Русскую зиму я бы предпочел видеть по телевизору, сидя где-то под пальмами на берегу океана, – и в этом Костя не врал. – Я не романтик морозов.

– Ну, в Петрозаводске я тоже морозов в свое время наелся, – Дмитрий впервые улыбнулся, хотя улыбкой его мимику можно было назвать только с натяжкой. – Командировки туда у нас могли длиться месяцами иногда.

– Дмитрий, так все же скажите мне, – не особо отрываясь от тарелки вернулся к ключевой теме Костя. – Действительного этим маньякам покровительствовали? Их взращивали, эксперименты на них ставили? В чем суть была? Давайте про этот проект «Маньяк» немного поговорим.

– Давайте про этот проект. Но я все же слегка издалека начну, чтобы предыстория была ясна. Иначе эти упущения помешают вам все в целостности воспринимать… Я ведь при СССР по направлении психиатрии отучился и работал. И эта шутка, ну, знаете: «В психиатрии кто халат первым надел – то и доктор»? Ну вот она от правды не так далеко и ушла.

Настроение у Кости поднялось: хорошая еда, тепло уютного помещения после мороза на улице и в принципе интересная тема делали свое дело. И есть и слушать было крайне удобно. А Дмитрий продолжал своим привычно неспешным тоном:

– Меня учили всегда четко определять мотивы человека. Это и с научной точки зрения крайне полезно, а уж для тех, кто работал по ряду направлений с КГБ – и подавно. Сейчас мне перевалило за шестьдесят…

«О, я думал, что шестидесяти еще нет», – отметил для себя Костя.

– …И по сравнению со своими двадцатью, когда я впервые начал работать над исследованиями, которые-то и интересны были «конторским»… Одним словом, я был таким же прагматиком, но слишком уж настойчивым, идейным. Вот знаете, Константин: есть врачи, а есть ученые. Врач должен спасать кого-то здесь и сейчас, у него клятва Гиппократа и все такое прочее. А ученый решает задачу стратегически. Ученые дают врачам те инструменты, если хотите, которые и помогают вторым быть эдакими образцами добродетели.

– Дмитрий, а на алкоголь вы как смотрите? – воспользовавшись небольшой паузой своего собеседника, спросил Костя. – Я не вообще имею в виду, а конкретно сейчас: по коньяку, или по бокалу пива?

– Нет-нет, Константин, – уголком рта улыбнулся Дмитрий. – Вы если хотите – то заказывайте, на меня не смотрите. Я пока воздержусь. Но и до этого еще как-то дойдем.

Костя действительно решил заказать пива, а рассказ продолжался дальше.

– Так вот, ученые порой могут быть жестокими здесь и сейчас, если нужен результат. Это не только в медицине. На войне командирам ведь тоже часто приходится сознательно идти на жертвы, чтобы малые жертвы уберегли от жертв больших. Не хочу здесь лишних сентиментов.

– Дмитрий, я в стереотипы не играю и на белое и черное мир не делю, так что с моей стороны – никаких глубоких нравственных осуждений и наставлений. Говорите как есть.

– Так вот, с научной точки зрения у меня все было весьма хорошо. Меня тянуло в науку, я изучал механизм коллективного бессознательного. И периодически меня подключали к анализу вполне реальных задач – с КГБ мне было интересно, здесь уж правда. Но случилась загвоздка: к моей научной работе весьма агрессивно придрались из-за «негуманного характера». На кафедре придрались, уж больно формулировки были прямолинейные про манипуляции и влияние на поведенческий характер человек. Короче, я пошел на принцип, у меня с одним профессором возник конфликт, и этот момент во многом решил мою карьеру. Был 1974 год. Лишними подробностями нагружать не буду…

…Костя про себя отметил, что при всей своей суховатой манере общения, Дмитрий все же оказался весьма интересным рассказчиком. И хотя ряд деталей он упускал, возможно даже сознательно, но картина в целом в Костиной голове складывалась.

В 1974 году Дмитрия после конфликта на кафедре подключили к работе по одному из многочисленных проектов КГБ. Суть проекта – изучение факторов, влияющих на настроения масс с точки зрения формирования и подавления протестной активности. Грубо говоря, на практике изучали возможность как «зажечь» массы на протест, так и наоборот – создавать условия для его стремительного прекращения. Здесь как раз Дмитрий на детали не скупился:

– Вы же должны быть в курсе: между КГБ и МВД было свое противостояние, между многими влиятельными людьми от власти было свое противостояние. В конце концов, у нас был целый мир врагов… А впрочем, здесь ничего не меняется. Ну так вот, задачи были самые что ни на есть прикладные: локально вызвать недовольство вплоть до акций протестов в той или иной форме и по нужному поводу. В отдельном цеху Подмосковья, в американском городишке – не суть, главное, чтобы была критическая масса людей и были все исходные данные. Как и какую информацию вбросить, какие существуют дополнительные раздражители, способные помочь? Какие внешние факторы нам могут быть полезны, а какие – наоборот? От дождливой погоды до ключевых сюжетов на телевидении – учитывалось все…

Но больше всего, конечно же, всех интересовало, как можно свести к нулю сильные протестные настроения. Если вдруг уже закипело и вот-вот прорвет – разогнать силой и банально перебить ведь не всегда метод. А иногда вспыхивало ведь, пусть об этом информацию и сдерживали. Так вот, мое направление было – это влияние на уровень тревожности внутри коллектива.

– Константин, вы Аристотеля и его энантиодромию помните? – спросил неожиданно Дмитрий, и Косте лишь оставалось в недоумении пожать плечами и слушать дальше. – В переводе с греческого, энатиодромия это встречный бег. Общий смысл таков: любое явление стремится перейти в свою противоположность. Обратите внимание: чем сильнее было развитие общества в истории, чем резче были эти всплески и подъемы, тем более кровавыми событиями они заканчивались. Франция перед революцией – посмотрите, там ведь какая культура была, какое искусство! Да и у нас перед революцией было все схожим образом. Мы к этому подходили так: есть коллективное сознание, а есть индивидуальное. Любой человек – это всегда набор дуальностей, все в мире так устроено, а уж тем более в социальной психологии.

Костя все же слегка напрягся: разговор мог плавно перейти в научную плоскость, где рассказывать можно годами, а продвижения даже к теме маньяков, не говоря о подростковом суициде, не было. Но оставалось лишь ждать и слушать.

– Коллективное и индивидуальное сознание, – продолжал Дмитрий. – Мы сейчас только их возьмем, для простоты. Так вот, они находятся в конфликте внутри каждого из нас. Ваше индивидуальное хочет свободы, развития – и это нормально. А коллективное не мыслит вами объектно, для него важен социум, выживание коллектива и ваше функционирование как его части. Если вам дать слишком много свободы и личностного развития… И дать вокруг вас массу таких же людей с аналогичными свободами, особенно если вы вопреки внешним негативным условиям так успешно развиваетесь, то коллективное сознание забеспокоится. Оно чувствует угрозу, оно хочет вернуть прежний паритет. Если бы у муравьев и пчел такое индивидуальное развитие личности было возможным, то что случилось бы? Смерть роя, смерть муравейника.

– Зато у нас, у людей, такое развитие возможно, – увлекся рассказом Дмитрий. – Вот может показаться, что нет ничего плохого, когда люди саморазвиваются, когда общество из серой монотонной массы превращается в общество самостоятельно обобщенных индивидуумов, верно? Но коллективное сознание у людей по своей сути мыслит так же, как и у пчел или муравьев, хоть и в менее выраженной форме.

Сделав небольшую паузу, Дмитрий продолжил:

– В принципе, коллективное сознание не только обоснованно переживает стресс из-за сильного развития сознания индивидуального, но оно и вовсе хочет доминировать. Так вот, оно ищет методы, чтобы вас загнать в стойло, условно говоря. А для этого лучший механизм – повысить ваш уровень тревожности. Задать подсознательно вам настрой на более высокий уровень тревожности, можно и так. У каждого порог такой тревожности свой.

В принципе, особо непонятно здесь не было, но Костя искренне боялся столкнуться с «информационным перегрузом», ведь еще надо умудриться поддерживать интерес заказчика и убеждать его, что все идет хорошо.

– Смотрите, Константин. Самостоятельность индивида очень легко заканчивается, как только он подходит к своей планке уровня тревожности. Что начинается с этого момента? Классика: «Скажите, что делать!», «Я заблудшая овца, где мой пастырь?»

Периодически Дмитрий пытался поймать Костин взгляд, словно пытаясь понять его ответную реакцию. При этом рассказ практически не прерывался:

– По сути, любая религия всегда на этом и базируется: поднять уровень тревожности страхом смерти, вечных мук и так далее, чтобы на этой основе впарить вам пояснение, почему кто-то должен вами править во всем.

– Вполне логично, – кивнул Костя, поймав очередной взгляд Дмитрия.

– Теперь – к теме протестов. Если локализованная часть общества, в котором нарастает бунт, попадает в ситуацию внешнего стресса, никак прямо не связанного с причиной бунта, то происходит переотвлечение внимания, меняется приоритет в образах врага и угрозы. Давайте, чтобы не растягивать все сильно, наконец-то скажем главное. О маньяках.

Костя напрягся: он уже действительно сквозь дебри научной лекции начал улавливать, к чему клонит Дмитрий:

– Вы просто должны, Константин, понимать еще одну вещь: в то время, когда я начинал этой темой заниматься, само слово «маньяк» относилось скорее к закрытой профессиональной категории. В СССР маньяков быть не могло – это прерогатива загнивающего Запада. Но все же. Вот у нас, допустим, локальный протест. Вот-вот рванет бунт против власти. И вдруг появляется образ зла, когда под ударом – дети и женщины. Это в идеале. В такой ситуации мужчины не могут защитить тех, кого защищать обязаны по сути собственной природы. Удар по женщинам и детям – самое болезненное для общества. Страх в обществе от такого порождает первичные социальные реакции, страх всегда сам себя кормит и развивается. Фактор невидимой беспощадной угрозы – эдакий аналог сатаны в религии.

– Дмитрий, я тогда сразу спрошу, – все же решил перебить собеседника Костя. – Если я в расследовании скажу, сто СССР штамповал маньяков для политической стабильности, то мне потребуются доказательства. Мы же не в рубрику сенсаций про НЛО пишем…

– Вот, Константин, пока вы будете спешить с выводами, ничего не поймете, – Дмитрий снова пристально и холодно смотрел Косте в глаза. – А ведь знаете, я как молодой специалист и ученый всерьез даже заявлял, что да – надо создавать, а вернее использовать имеющиеся антисоциальные психотипы, чтобы с их помощью лечить общество. Но все отнюдь не так книжно, не так грубо и не так банально. Совсем нет… Я больше скажу: если бы нужен был только такой подход, то никакого проекта «Маньяк» и не было бы.

Дмитрий выдохнул, решив сделать перерыв. Однако перерыв этот длительным не был, поэтому монолог продолжился:

– Изначально цели рассматривались куда менее жесткие: максимально точно активировать нужные нам механизмы в заданном психотипе людей, в заданных социумах. Если совсем примитивно сказать, то задача в этом случае – заставить потенциальных бунтарей выплеснуть свою агрессию как можно быстрее. Как с электрическом: возникло напряжение – мы его снимаем серией разрядов, спускаем пар. Причем, выбираемые нами цели могут использоваться и в ранге агрессора, и в ранге жертвы – главное, чтобы накипающая энергия протеста вылилась не в бунт, а в более приемлемые для нас формы.

«С этим научным повествованием все вроде бы понятно, но пахнет перегибом», – с определенной долей скепсиса отметил Костя, но Дмитрий этой его реакции не уловил и продолжил дальше:

– Но здесь еще ряд тем обязательно поднимается. Здесь столько пластов и столько лет работы множества ученых по множеству направлений! Да, Анатолий Юрьевич Оноприенко – это, по большому счету, наш проект, но вы хотя бы представляете, какой путь до него был пройден?

– То есть вы создали эдакого Франкенштейна и натравили его? – Костя пока не видел основания верить на слово всему услышанному. Без доказательств в подобное верить как минимум преждевременно.

– Он был как ключевой тест системы. Но пока немного о другом, чтобы было понятнее… – спокойно продолжал Дмитрий. – Вы вот знаете, что все так называемые герои войны – это, по своей сути, те же маньяки? Вы знаете, что большинство – абсолютное большинство солдат в принципе избегают личного убийства настолько, что иногда неосознанно «не могут попасть»? Я не говорю о стрельбе артиллеристов или танкистов, которые толком и не видят, куда палят, я говорю о случаях, где надо собственноручно размазать говно и кровь?

Взяв небольшую паузу и выпив кофе, Дмитрий продолжил:

– Определить такого человека, отфильтровать контролируемых и неконтролируемых, управлять ими – это вопрос выживания государства. Знаете: «революция пожирает собственных детей»? А все потому, что те, кто творят революции – им нужен бунт, им революция нужна как процесс. Да, львиная доля участников революции – это люди, которые хотят разовой перемены… Но вот именно те, другие – «отцы революций» – это люди, которые просто готовы к действию и хотят именно бунтовать. И одна из наших задач была подыскивать им объект для выплескивания этой своей энергии без вреда нашей системе. Ведь даже сама по себе армия – это возможность изолировать максимальное количество потенциальных агрессоров и убийц, превратить их в «защитников». Тот, кто хочет насилия – тот его найдет, непременно. Важно саму энергию насилия в обществе использовать в наших целях, не давая ей бить по системе. Вы должны понимать все более широко, иначе, Константин, вы нормальное расследование здесь не проведете. А заниматься фуфлом я, уж извините, не хочу…

– И все же, по Оноприенко…

– К нему мы вернемся, не переживайте, – Дмитрий, похоже, не собирался менять выбранный им формат разговора. – Но поймите еще и то, что даже на самых жестких наших вариациях работы мы использовали не эдаких маньяков, а людей, имевших те или иные зацепки для нужной манипуляции. Общество таковыми кишит, любое общество. И помните: в СССР контролировать информацию было куда легче, можно было локально задействовать даже маньяка, хоть я не люблю этот термин сейчас, а тогда мы его тем более не использовали. Можно было нейтрализовать отдельного человека, снизить протестный накал, показать неэффективность работы кого-то из чиновников или целого ведомства, чтобы один высокопоставленный игрок убрал второго в глазах руководства. Все это можно было сделать. И слухов всегда было больше, чем реальности: люди любят бояться. К тому же есть агрессор, а есть жертва – они требуют друг друга, как две половинки целого. Это была эффективная работа – и это делалось ради государства, то есть ради спокойствия и безопасности общества в целом.

– И вы нормально относитесь, что об этой вашей работе будет рассказано в СМИ? – поинтересовался Костя.

– Главное, чтобы я лично там нигде не фигурировал, в остальном – да, пусть будет. Я вам даже помогу с конкретными людьми, с документами.

Телефонный звонок заставил Костю отвлечься: звонил Павел Константинович. Извинившись перед Дмитрием, Костя поднял трубку.

– Алло, Костя! – главред был явно в хорошем настроение. – Давай встретимся. Подготовь, что там у тебя есть, что планируешь делать, что по затратам. И сделай так, чтобы я вложился в рабочий день. Сам ко мне в офис подъедешь. К пяти успеешь?

Часы показывали начало четвертого, так что времени было достаточно.

– Павел Константинович, я здесь с Дмитрием как раз общаюсь.

– Отлично, дело движется?

– Движется, конечно, – Костя вскользь взглянул на своего собеседника, который спокойно и без эмоций в свою очередь наблюдал за ним. – В общем, буду у вас в пять. Плюс-минус.

– Хорошо, только я тебе и «плюс», и «минус» по времени в «минус» по финансовому довольствию посчитаю, так что – без обид, и постарайся без твоих обычных опозданий.

Костя не стал ничего отвечать, учитывая, что портить свое реноме перед Дмитрием не стоит. Судя по всему, разгребать информацию этого «источника» придется долго и скрупулезно, но пока все во всех смыслах складывалось удачно: деньги есть, какие-то зацепки вроде бы тоже, материала на будущее можно будет запасти здорово, да и за сенсацией есть шанс погоняться. Если, конечно, все не сойдет к теме аля марсиане высадились в Воронеже.

– Дмитрий, давайте я пока тут порешаю с Павлом Константиновичем вопрос, а потом мы можем продолжить, даже сегодня.

– Не вопрос, смотрите, как у вас будет получаться. Я-то специально для этого сюда и приехал, к тому же, по большому счету, мы пока еще только на стадии прелюдии находимся, – спокойно пожал плечами Дмитрий.

«Ну, я надеюсь, что это будут не пустые разговоры», – про себя отметил Костя, показав официантке жестом руки принести счет. Ему действительно хотелось верить, что в руки попал инсайд с доказательствами и конкретикой.