Kitobni o'qish: «Противостояние»

Делай, что должно, и будь, что будет.

Народная мудрость

Всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя, возвысится.

Евангелие от Луки 18:14

Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.

Евангелие от Иоанна 15:13

Падение империи (вместо предисловия)

Чёрный бронированный лимузин подъехал к парадному входу Дома правительства. Человек с родимым пятном на плешивой голове огляделся по сторонам: вокруг – ни души. Где же услужливый молодой офицер охраны, который всегда проворно открывал дверцу лимузина?

«Надо начальника службы охраны отчитать, как следует, с занесением… Впрочем, – снисходительно подумал человек с пятном, – хватит и одного предупреждения!»

Довольный своим демократизмом, он вышел из роскошной автомашины, оснащённой спутниковым телефоном, и скорым шагом двинулся к входу. Словно по мановению волшебной палочки, распахнулась дверь.

«А, – улыбнулся человек с пятном, – они решили сделать мне сюрприз… Молодцы, ребята!»

Теперь он шёл по пустым коридорам к залу заседаний в предвкушении ожидаемого приятного сюрприза, частью которого, видимо, являлось полное отсутствие охраны в здании. Створки двери в зал заседаний приветливо распахнулись.

«Вот что значит западные технологии, – с гордостью подумал человек с пятном. – Это моя заслуга! Я знал, что «перестройка» победит!»

Он окинул взглядом помещение, где за длинным столом собрались все члены Политбюро.

«Но что это? – его передёрнуло. – Почему во главе стола сидит этот человек?»

– Товарищи, – воскликнул Горбачёв, – что тут делает Ельцин? Мы ведь его исключили!

И тогда со своего места подал голос Александр Яковлев:

– Михаил Сергеевич, это я пригласил Бориса Николаевича на нашу операцию…

– Операцию? – удивился Горбачёв. – Какую операцию?

– Разве ты забыл мартовский Пленум ЦК? – престарелый Громыко покачал головой. – Партия возлагала на тебя надежды, Миша…

– Андрей Андреевич, я думал, вы… умерли! – воскликнул Горбачёв. – Что вы тут делаете?

Бывший министр иностранных дел Советского Союза устало поднялся на ноги и подошёл к своему протеже – Горбачёву:

– Твоё место не за этим столом, а на переднем крае борьбы за коммунизм во всём мире! Уверен, лучше тебя никто не справится с этой задачей! Вперёд, друг мой, – он обернулся и кивнул на дверь, сквозь которую пробивались лучи яркого света. – Там наше будущее!

Горбачёв замер на месте и затрясся, словно в Паркинсоне.

– Товарищи, – тихо сказал Геннадий Янаев, – со мной тоже такое бывает, если вы помните ту пресс-конференцию в МИДе…

– Если он не хочет, так я пойду! – крикнул Ельцин и, пошатываясь из стороны в сторону, двинулся к двери, ведущей в светлое будущее. – Желаю быть первым!

– Михаил Сергеевич, – воскликнул Яковлев. – Я и Шеварднадзе. Ваши товарищи – мы все поддержим вас на этом пути! Вы можете смело идти…

В этот момент Ельцин рухнул на пол, словно подкошенная высокая берёза.

– Крючков мне подставил ногу! – взвыл подвыпивший президент РСФСР. – Чекисты моего деда раскулачили. У Дзержинского руки по локоть в крови! Убрать его с Лубянки!

– Этот человек плохо кончит, – брезгливо поморщился Егор Кузьмич Лигачёв, глядя на то, как Ельцин пытается подняться с пола.

– А кто его из Свердловска вытащил? – усмехнулся Рыжков.

– Признаю свою ошибку, – вздохнул Лигачёв, – энергии в нём много, но она направлена на разрушение! Жалкое зрелище…

Горбачёв, ободрённый словами Яковлева, прихватив красное знамя Победы и провозгласив ускорение, быстро двинулся к дверям, манящим загадочным светом. Двери распахнулись, и он был вынужден зажмуриться. Но вот чья-то рука ласково коснулась его щеки:

– Милый, – прозвучал знакомый голос жены. – Я тебе буду ассистировать… Ничего не бойся.

– Рая, как я рад тебе! – просветлел Горбачёв, с любовью глядя на жену. – Когда тебя нет рядом, я могу работать только на 40% своего интеллектуального потенциала.

Раиса Максимовна протянула мужу белый халат и помогла ему облачиться. Горбачёв взглянул на операционный стол и увидел двух обнажённых женщин. Первая – услаждала взор правильными чертами лица, светлыми голубыми глазами и пышными округлыми формами.

– Миша, – одёрнула мужа ревнивая жена. – Не заглядывайся! Она не так красива, как я!

– Ты для меня единственная женщина в мире… самая красивая… самая умная! У тебя хороший вкус, ты умеешь выбирать наряды и драгоценности… – рассыпался в комплиментах перед женой Горбачёв.

– А как же Маргарет Тэтчер, эта глупая англичанка? – взвизгнула Раиса Максимовна. Вдруг из-за спины Горбачёва раздался громкий пьяный смех.

На уме у Раи тряпки,

Туфли, бантики и шляпки.

А под шляпкой пустота,

Право слово, срамота.

Побагровела первая леди страны и, тяжело дыша, бросила с вызовом мужу:

– Какая наглость! Какая гадость… Ты должен этого Ельцина… выгнать его вон! Иначе… сам знаешь…

– Товарищи, – воскликнул Ельцин в зале заседаний. – Где же «перестройка»? Партии требуется скорейшее обновление. Но вместо этого мы наблюдаем зарождение нового «культа личности»! Культа личности Горбачёва, который не может разобраться со своей женой…

– Борис, ты не прав! – остановил его Егор Лигачёв. – Твои слова – большая политическая ошибка.

– Прав Ельцин, – возразил Александр Яковлев, – в том смысле, что слишком медленно идёт процесс… Мы отстали от развитых стран. В Америке жратвы полно, свободы навалом. А с нашей страной что-то неладное творится! Необходимы реальные перемены: альтернативные выборы, гласность, независимое судопроизводство, права человека, плюрализм форм собственности, интеграция со странами Запада.

– С чего мне начать? – спросил сбитый с толку Горбачёв. Но в ответ последовало гробовое молчание.

– Ой, что это там шевелится? – вскрикнула Раиса Максимовна, указывая пальцем в темноту. Горбачёв приблизился к операционному столу и пригляделся к той его части, которая не была освещена прожектором. Крохотное сморщенное существо с едва заметными женскими чертами ютилось на краешке стола рядом с голубоглазой пышной красавицей.

– Кто это с тобой? – обратился к той Горбачёв, но женщина, моргая, упорно молчала.

– Она не может говорить, – послышался голос Яковлева.

– Почему? – удивился Горбачёв.

– Она боится и ждёт твоего повеления…

– Так, я приказываю – говори и ничего не бойся! – заулыбался Горбачёв, гордый от осознания своего великодушия. И с губ прекрасной незнакомки слетели звуки… Но то были не слова, а строчки песни:

Жизнь невозможно повернуть назад

И время ни на миг не остановишь.

Пусть неоглядна ночь и одинок мой дом,

Ещё идут старинные часы…

Горбачёв с недоумением посмотрел на женщину:

– Я у тебя спрашиваю: кто рядом с тобой на столе?

Но та упрямо продолжала петь.

Money, money, money

Must be funny

In the rich man’s world

Money, money, money

Always sunny

In the rich man’s world

Aha-ahaaa…

– Эта женщина совсем сошла с ума! – воскликнул Горбачёв.

– Нет, Михаил Сергеевич, – отозвался из зала заседаний Яковлев. – Просто ей слишком долго не давали слова! Но теперь всё изменится… И в этом нам поможет Запад!

И словно в унисон его словам женщина запела вдруг грубым мужским голосом.

Перемен требуют наши сердца,

Перемен требуют наши глаза,

В нашем смехе и в наших слезах,

И в пульсации вен…

– У меня голова кругом идёт от этого пения, – пожаловался Горбачёв и крикнул Яковлеву. – Можно ли как-то успокоить её?

– Боюсь, что уже слишком поздно, – за спиной у Горбачёва раздался вкрадчивый голос Яковлева. Горбачёв обернулся и увидел, что вся операционная наполнилась вдруг какими-то людьми в чёрных одеждах.

– А это еще кто? – удивился он.

– Это мои друзья, – отозвался Яковлев. – Они помогут тебе закончить начатое. Операция предстоит не из лёгких…

– Какая операция? – снова спросил Горбачёв.

– Присмотрись, – говорил Яковлев, а лёгкая улыбка скользила по губам его, – эта женщина, которая поёт, обречена жить в одном теле с этим жалким существом – своей юной сестрой, что больна редчайшим недугом, – она быстро состарилась и со дня на день умрёт. Их надо разделить, пока одна другую не убьёт!

– И как же это сделать?

– Возьми скальпель и режь по живой ткани, соединяющей их. И в этом тебе помогут лучшие люди Америки. Они готовы протянуть нам руку помощи!

Горбачёв оглядел тех, кто собрался в палате, и раскланялся с президентами Рейганом и Бушем. В толпе мелькнула мрачная фигура Аллена Даллеса. Он стоял у самого окна и курил трубку, внимательно наблюдая за происходящим.

– А что делает директор ЦРУ в моих покоях? – осведомился Горбачёв.

– Новое политическое мышление, Михаил Сергеевич, – напомнил подскочивший Эдуард Шевардназде, – подразумевает сотрудничество ради мира! Мы подписали договор о ликвидации ракет средней и малой дальности… Выводим свои войска из Восточной Европы. Германия объединилась… Распущен Варшавский договор. «Холодная война» окончена! В ней нет победителей или побеждённых. Теперь мы все друзья…

– А как же блок НАТО? – насторожился Горбачёв.

– Наши партнёры обещают, что он не будет расширяться на Восток, – заверил его Шеварднадзе. – Я им верю.

– Раиса Максимовна, – позвал Горбачёв, беспокойно ища глазами жену. Первая леди тотчас появилась и, ослепительно улыбаясь, протянула мужу скальпель со словами:

– Ты видел, какая жизнь на Западе? Супермаркеты, полные продуктов, музыка, кино, – всё дышит свободой! Советско-армянские… то есть американские отношения превыше всего. Ты принесёшь ей освобождение, и она тебя прославит повсюду… Смелее, Миша!

Горбачёв, приободрившись столь внушительной поддержкой, приступил к операции по разделению сиамских близнецов, но женщина, которая до сих пор пела, не умолкая, вдруг перешла на брань:

– Ты полное ничтожество Миша… пятнистый меченый урод! Тебе в колхозе картошку копать, а не в Кремле на Политбюро заседать! Убожество! Предатель…

Горбачёв в изумлении отступил от операционного стола:

– Она не хочет свободы!

– Нет. Она просто не знает, чего хочет, – возразил Яковлев. – Делай своё дело. Тебе уже не дадут остановиться…

Горбачёв с испугом глянул на людей в чёрном и начал резать – кровь тотчас обагрила его руки…

– Тебя вспоминают армяне в Нагорном Карабахе, – вопила женщина, – азербайджанцы в славном городе Баку, грузины в Тбилиси, литовцы в Вильнюсе… Они все проклинают тебя и твою «перестройку»!

Горбачёв вновь остановился в нерешительности.

– Делай своё дело! – кричал Яковлев, а Шеварднадзе вторил ему. Но Горбачёв замер на месте и не мог пошевелиться. Тогда Яковлев, взглянув на Даллеса, – тот чуть качнул головой, выскочил из операционной и через минуту вернулся с неожиданно трезвым Ельциным, в руке которого блеснуло лезвие большой хирургической пилы.

– Отойди, подвинься, – тот грубо оттолкнул президента Советского Союза в сторону и рьяно принялся за работу. Полилась ручьями кровь, полетели ошмётки кожи и костей…

– Борис, твоя энергия направлена на разрушение, а не созидание. Остановись! – кричал из зала заседания Лигачёв.

– Я жажду быть первым, – прорычал Ельцин. – Мне постоянно сопутствует какая-то неведомая сила!

– Борис, ты не прав! – послышался хохот доселе молчавшего Аллена Даллеса. – Тебе по специальности подобает строить, а ты ломаешь, рушишь, уничтожаешь…

– Ненавижу эту мерзкую старуху! – вспылил Ельцин.

– Присмотрись: разве не она тебя вспоила и вскормила, подняла на вершину власти? – возразил Аллен Даллес. – Может, ты забыл лицо своей матери?

– У меня нет больше матери! – выругался Ельцин. – Россия – прежде всего, на первом месте!

– А что ты знаешь о России?

– Я знаю, что полки магазинов абсолютно пусты и во многих городах населению розданы карточки, везде дефицит всего: соли, сахара, хлеба, спичек… А во всём виновата эта дрянная старуха!

– Не многое открыто твоему полупьяному взору, но мне нравится твоя работа, – благосклонно улыбнулся Даллес. – Ты самый последовательный проводник моего замысла.

– Благодарю, владыка. Прошу заметить – пока этот пятнистый продолжает твердить о социализме, о дружбе советских народов, о достижениях нашего образа жизни, который нужно развивать и обогащать… Я же иду с идеей самого радикального освобождения от советского наследия! Всё кончено…

Ельцин, уставший, обрызганный кровью, опустился… прямо в кресло Съезда народных депутатов.

– Нет, ещё не все! – с трибуны возразил ему академик Сахаров. – Я призываю отменить статью о «руководящей и направляющей силе компартии».

– И как я сам до этого не додумался?! – засмеялся Ельцин.

А потом бородатый диссидент, лауреат Нобелевской премии по литературе, появился на трибуне вместо Сахарова и заголосил:

– Часы коммунизма своё отбили! Всё равно «Советский Социалистический» развалится, в с ё р а в н о! Надо громко объявить: три прибалтийских республики, три закавказских республики, четыре среднеазиатских, да и Молдавия, если её к Румынии больше тянет, эти одиннадцать – да! – непременно и бесповоротно будут отделены. Нет у нас сил на окраины, ни хозяйственных сил, ни духовных. Нет у нас сил на Империю, – она ускоряет нашу гибель! Надо перестать по-пугайски повторять: «мы гордимся, что мы русские. Наши деды и отцы, «втыкая штык в землю» во время смертной войны, дезертируя, чтобы пограбить соседей у себя дома, – уже тогда сделали выбор за нас – пока на одно столетие, а то, смотри, и на два. Не гордиться нам и советско-германской войной, на которой мы уложили за 30 миллионов, вдесятеро гуще, чем враг, и только утвердили над собой деспотию. У национальных областей (та же Чечня) будет внешняя граница, и если они захотят отделяться – запрета не может быть и здесь. А до каких пор и зачем нам выдувать всё новые, новые виды наступательного оружия? Да всеокеанский военный флот? И это тоже надо отрубить – в одночасье. Может подождать и Космос. Коммунистическая ленинская партия, которая цепью преступлений, жестокостей и бессмыслия завела страну в пропасть и не знает путей выхода, полностью устранится от всякого влияния на экономическую и государственную жизнь, полностью уйдёт от управления нами…

– Александр Исаевич, а вы когда вернулись в Россию? – удивился Ельцин.

– В 1994 году, – отвечал гений. – Борис Николаевич, я изучил историю Курильских островов с XII века. Они не наши. Их нужно отдать японцам!

В то время, когда президент России беседовал с «величайшим мыслителем XX столетия», женщина, перенёсшая тяжёлую операцию, которая сделала её свободной, но лишила руки и опоры, при поддержке товарищей поднялась со стола, отстранилась ото всех и весело махнула своей рукой – золотые парчовые одеяния вдруг покрыли её обнажённое тело, и отросла нога…

– Это колдовство! – единодушно выдохнули члены Политбюро, не веря своим глазам. – Кто ты?

– Отныне я ваша повелительница, а вы мои слуги, – рассмеялась красавица. – Кланяйтесь мне, презренные!

– Царица! – пронёсся удивлённый шёпот. – Это Екатерина Великая, не иначе!

Товарищи по партии рабски пали ниц. Под сводами зала пронёсся долгий громкий хохот, похожий на раскаты грома. Однако царица сделала один неловкий шаг вперёд и внезапно грянулась наземь…

– Товарищи, – воскликнул Яковлев, – глядите, её нога была из глины, она не выдержала веса тела и раскололась на мелкие части. А десницы и вовсе нет у неё! Она ничего не может нам сделать! Мы не будет повиноваться ей. У нас уже есть Хозяин, которому мы обязались служить…

– Это не глина, товарищи, – проговорил Шеварднадзе, рассматривая осколки, – это чистое золото! Его здесь много – всем хватит!

Товарищи по партии бросились собирать золотые слитки, которых оказалось очень много, и раздирать на части драгоценные одеяния и украшения царицы. Они обнажили ее и, ослепнув от вида золота, словно хищные звери, вырывали из ее тела куски мяса…

Горбачёв как истукан глядел на всё происходящее со стороны, пока к нему не подошёл интеллигентного вида человек в очках по фамилии Крючков:

– Михаил Сергеевич, надо положить конец этому безобразию. Нужна сильная рука, способная навести порядок. Подпишите указ о чрезвычайном положении…

– Бумага пускай полежит, – затаив улыбку, проговорил Горбачёв, – я немного устал, мне надо отдохнуть. Две недельки в Крыму… Янаев останется на хозяйстве. Имейте в виду, надо действовать жёстко! Решительно, но без крови… Действуйте, товарищи!

Горбачёв исчез, а вскоре появился Ельцин, который взял на руки царицу и отнёс её в Белый дом.

– Здесь тебя никто не тронет, – говорил он ей с любовью. – Только слушайся меня, и всё будет хорошо! Будет либерализация цен, и полки магазинов заполнят иностранные товары, будет приватизация, и Россия обретёт свой средний класс…

Женщина поверила ему и, когда он ушёл, включила телевизор, но по всем каналам шёл спектакль «Лебединое озеро». Тем временем, Ельцин залез на танк и обратился к собравшимся на площади перед Белым домом:

– Граждане России! В ночь с 18 на 19 августа 1991 года отстранён от власти законно избранный президент страны. Какими бы причинами ни оправдывалось это отстранение, мы имеем дело с правым реакционным, антиконституционным переворотом…

– Борис Николаевич, мы умрём за свободу и демократию! – кричал опьянённый народ, следуя за своим лидером.

Тогда он окинул довольным взором толпу, спустился с танка и вскоре исчез за дверями Дома российского парламента. В коридоре же столкнулся с Яковлевым, – между ними завязался разговор:

– А если они пойдут на штурм? – спросил Ельцин, изменившись в лице.

– Я знаю этих людей, – состроил презрительную гримасу Яковлев. – У них кишка тонка: Крючков не способен отдать приказ «Альфе», а Язов – как только прольётся первая кровь, он выведет войска из Москвы… Не волнуйся, Боря, у нас есть свои люди и в армии. И Запад нам поможет. Президент Буш осуждает путчистов, премьер-министр Великобритании Джон Мейджор осуждает, мировая общественность возмущена! Этот жалкий мятеж будет подавлен. И настанет твой звёздный час…

Тем временем, обнажённая окровавленная женщина забилась в угол, сидя на полу. Она со страхом прислушивалась к шуму митингующей толпы… Лязгнул ключ в замке, скрипнула дверь. Ельцин вошёл в кабинет, и его взгляд остановился на искалеченном, но всё ещё привлекательном теле пленницы. Тяжело дыша, он приблизился, поднял её на руки и бросил на диван. Женщина, почти не сопротивляясь, отдалась насильнику…

Так, он развлекался с ней два дня, пока не настал его звёздный час. И тогда он свёл счёты с Дзержинским: монумент грянулся вниз под всеобщее ликование толпы.

– Отныне ты моя – только моя! – говорил Ельцин, запирая пленницу на ключ. – Горбачёв останется с носом. Ха-ха-ха. Бедный Горби, ты зря надеялся на чекистов Крючкова. Куда им тягаться со мной?! Я отнимаю у тебя власть, шаг за шагом… Ха-ха-ха. И когда вокруг тебя не останется никого, я пинком под зад вышвырну тебя из Кремля, где ты сидишь не по праву… Бедный Горби! Твои часы сочтены, ибо мы собрались в Вискулях, чтобы лишить тебя остатков власти…

***

– А-а-а! – закричал Горбачёв, вскакивая с кровати в холодном поту.

– Дорогой, что с тобой? – поднялась Раиса Максимовна. – Плохой сон приснился?

– Мне нужно выпить, – тяжело дыша, проговорил Горбачёв и решительно двинулся на кухню, вытаскивая из холодильника бутылку водки. Он остановил свой взгляд на этикетке с надписью «Беловежская» и остолбенел…

– Нет, – отмахнулся он, – этого не может быть… Союзный договор завтра будет подписан. Ему не отнять у меня власть! Я останусь в Кремле… Мы сохраним Союз как конфедерацию.

В кухню вошла Раиса Максимовна в шёлковом халате и с тревогой обратилась к мужу:

– Миша, ты никогда не пил. Не начинай! Все ещё образуется…

Горбачёв взял жену за руку, и в его глазах блеснули слёзы.

– Рая, наши дела идут хуже некуда! Ельцин прибирает к своим рукам власть. Союз трещит по швам… Республики друг за другом объявляют о своей независимости. Украина провела референдум… Подписание Союзного договора – под угрозой. По донесениям из белорусского КГБ вчера в Беловежской пуще собрались Ельцин, Кравчук и Шушкевич…

Действительно, накануне, 7 декабря 1991 года, в охотничью усадьбу Вискули (недалеко от Бреста) съехались представительные делегации РСФСР, УССР и БССР. Первым, – в сопровождении белорусского премьера Кебича, в правительственную резиденцию, которая, к слову сказать, находится совсем рядом с польской границей, – явился Леонид Кравчук, неделей ранее избранный украинским президентом. Он тотчас отправился на охоту и с вышки, некогда построенной для членов Политбюро, подстрелил привязанного к дереву кабана…

Весьма довольный собой руководитель «самостийной и незалежной» со своею свитою вернулся в резиденцию, где некогда Никита Сергеевич Хрущёв принимал иностранных друзей по соц. лагерю. Вскоре приехала российская делегация во главе с Ельциным (госсекретарь Бурбулис, вице-премьеры Шахрай и Гайдар, министр иностранных дел Козырев) под охраной людей бывшего офицера КГБ Коржакова, который не отходил от своего патрона ни на шаг во время августовских событий.

В семь вечера сели ужинать. Разговор за столом вели лидеры России и Украины, остальные – молчали, не перебивая старших, пока не подходила очередь говорить тост.

– Старый Союз больше не существует, – заявил Ельцин, глядя на Кравчука, который сидел прямо напротив него, – мы должны создать нечто новое…

– Новый Союз вместо старого? – криво усмехнулся Кравчук. – Неделю назад более 90% украинских граждан на референдуме проголосовали за независимость!

– Леонид Макарович, – возражал Ельцин, – на суверенитет и независимость Украины никто не посягает, но у наших народов общее прошлое, экономики России и Украины тесно переплетены. Мы не должны далеко уходить друг от друга…

– Борис Николаевич, – улыбнулся Кравчук, – я никаких договоров подписывать не буду. Советского Союза больше нет, а новые Союзы Украине не нужны. Из одного ярма в другое мы переходить не станем!

Услышав это, Ельцин схватился за бутылку водки, наполнил стопку и выпил залпом; на него с улыбкой поглядывал Кравчук, который был в прекрасном настроении духа и чувствовал себя победителем. Когда уже казалось, что дело прогорело, украинский премьер Витольд Фокин поднялся с места с бокалом в руке и произнёс тост:

– Выпьем за наши народы: русский, украинский и белорусский! Как говорил великий Редьярд Киплинг, «мы одной крови»…

Искоса глянув на Фокина, Кравчук неохотно поддержал его и сделал глоток вина.

Два часа за банкетным столом решалась судьба страны и мира. Тосты следовали один за другим. Под конец президент Украины заметно помрачнел и вынужден был согласиться:

– Раз большинство за договор, давайте подумаем, каким должно быть это новое образование. Может, действительно, не стоит нам далеко разбегаться?

– Давайте создадим рабочую группу для подготовки соглашения, – предложил Ельцин. – Из представителей всех трёх сторон. От России я выдвигаю профессионалов своего дела. Шахрай, Козырев, Гайдар…

По окончании застолья главы государств и правительств стали расходиться, договорившись вскоре собраться еще раз, – уже в более неформальной обстановке, чтобы отдохнуть «банной шестёркой». Подвыпивший Ельцин поднимался на второй этаж резиденции, где располагались его апартаменты. И вдруг на середине лестницы он споткнулся и стал падать спиной назад. Охрана замешкалась, все оцепенели, но ситуацию спас Шушкевич, который поднимался вслед за Ельциным и ловко подхватил Бориса Николаевича, за что на другой день был награждён часами с такой формулировкой «за поддержку президента в трудную минуту».

В то время, когда лидеры парились в бане, в коттедже Гайдара шла напряжённая работа над текстом соглашения, оформлявшего развал Советского Союза. Но сразу появилось препятствие – первый вопрос, который возник перед рабочей группой: как назвать новое образование? В конце концов, сошлись на Содружестве демократических государств (на другой день украинцы, которые не принимали участия в работе группы, внесли поправку – так появилось СНГ). Придумав название, они долго не знали, что писать дальше. Когда лидеры стран вернулись из бани в свои покои, и резиденция огласилась звуками их дружного храпа, дело, наконец, сдвинулось с мёртвой точки – министр иностранных дел БССР Кравченко сказал:

– Господа, думаю, следует констатировать сложившуюся реальность, – и написал на бумаге исторические слова: «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает своё существование».

– Теперь давайте подумаем, – продолжал Кравченко, – как нам оформить «цивилизованный развод»?

– А зачем изобретать велосипед? – зевая, отозвался Гайдар, который помышлял лишь о том, как бы поскорее завалиться спать. – У меня есть текст российско-белорусского договора, подписанного в ноябре прошлого года. Документ работает – его и возьмём за основу…

Итак, разработчики пошли по пути наименьшего сопротивления. Правда, над текстом соглашения работали почти всю ночь, а в пять часов утра дали поручение охранникам резиденции найти пишущую машинку, подложив текст соглашения под дверь рабочего кабинета (охотничья усадьба совершенно не была подготовлена к такому повороту событий!).

Между тем, сотрудники КГБ, объехав всю округу, обратились к директору заповедника, который вспомнил о своей секретарше из деревни Каменюки, – это была немолодая уже женщина, которую звали Евгения Патейчук. Столь ранний визит начальника застал ее врасплох – она наскоро оделась, не успев даже расчесаться. Её привезли в Вискули и посадили в кабинет за машинку «Оптима». Однако возникла проблема – нигде не могли найти текста соглашения о создании Содружества демократических государств…

Вскоре выяснилось, что уборщица вместе с прочим мусором выбросила и бумагу, подложенную под дверь, – ее вынули из мусорного ведра, и текст все-таки был напечатан. Потом ещё раз – внесли поправку о Содружестве независимых государств.

Тем временем, «банная шестёрка» позавтракала, поохотилась на зубра и собралась в бильярдной, чтобы обсудить текст соглашения. Ельцин был трезв как стёклышко, много улыбался и блистал умными идеями (однако сохранить Крым за Россией он, так и, не догадался!).

К часу дня внесли поправки и заново отпечатали текст, а заодно ещё несколько заявлений и документов, часть из которых так и не была подписана (в том числе о координации экономической политики). В час дня задумались над организацией церемонии подписания соглашения. Долго искали место, где разместить столы и стулья, но зала заседаний в резиденции не было, и тогда выбор пал на вестибюль рядом со столовой…

В два часа семнадцать минут пополудни в присутствии телекамер белорусских журналистов, которых накануне ночью разместили в неотапливаемой гостинице в деревне Каменюки, документ, оформивший развал Советского Союза, был подписан…

После нескольких протокольных фотографий «шестёрка» вкупе с подручными Козыревым и Кравченко поднялась на второй этаж в апартаменты Ельцина, где находился узел спецсвязи. Здесь лидеры новоиспечённых независимых государств поспорили о том, кто должен уведомить Горбачёва.

– Борис Николаевич, – говорил Кравчук, – вы всё это затеяли! Ваша была инициатива… Вот вам и карты в руки.

– Вы же знаете, – недовольно бурчал Ельцин, – какие у меня отношения с ним!

Шушкевич, памятуя об утреннем подарке, пошёл навстречу своему гостю:

– Борис Николаевич, я как хозяин саммита готов сообщить о соглашениях Горбачёву, а вы тогда звоните Бушу…

– Станислав Станиславович, – просветлел Ельцин, – вы настоящий джентльмен!

Он быстро набрал номер, по которому, с тех пор как стал президентом России, звонил неоднократно с отчётами перед Хозяином, и вскоре вслед за гудками послышался недовольный сонный голос американского президента (в Вашингтоне в это время было раннее утро, и его подняли с постели).

– I'm listening. (Слушаю).

Ельцин, пряча своё смущение (он понял, что разбудил Хозяина), проговорил:

– Господин президент, Советского Союза больше нет. Но не беспокойтесь, мы берём на себя контроль над ядерным чемоданчиком, над ядерным оружием – оно не расползётся. И тут мир, и Соединённые Штаты не должны волноваться. Сегодня в жизни нашей страны произошло очень важное событие, и я хочу рассказать о нем лично, прежде чем вы узнаете о нем из газет…

Министр иностранных дел Козырев, которому вскоре злые языки наклеят ярлык «Мистер-Да», переводил слова Ельцина на английский язык.

Президент России, между тем, продолжал:

– Мы также гарантируем соблюдение всех международных обязательств, вытекающих из соглашений и договоров, подписанных бывшим Союзом, включая внешний долг. Этот договор подписан тремя присутствующими руководителями республик…

Прослушав перевод Козырева, Ельцин добавил:

– Дорогой Джордж, я закончил. Это исключительно, чрезвычайно важно. По сложившимся между нами традициям, я сразу позвонил тебе, не прошло и десяти минут.

– I got it. (Понятно), – после глухого молчания отозвался Буш. – I will immediately read the agreement as soon as you send me the text, and we will respond quickly. We will work with you and others as events unfold. Of course, we hope that all these transformations will go peacefully. (Я сразу же прочитаю соглашение, как только вы вышлете мне текст, и мы быстро отреагируем. Мы будем работать с вами и с другими по мере развития событий. Разумеется, мы надеемся, что все эти преобразования пойдут мирным путём).

На этом разговор закончился.

Впоследствии, 25 декабря, после отставки Горбачёва, Джордж Буш Старший заявил: «Соединённые Штаты приветствуют исторический выбор в пользу свободы, сделанный новыми государствами Содружества. Несмотря на потенциальную возможность нестабильности и хаоса, эти события явно отвечают нашим интересам…»

После звонка американскому президенту связались с Кремлём. Шушкевич начал говорить:

– Подписали соглашение о создании Содружества. В преамбуле значится, что Советский Союз прекратил своё существование…

Горбачёв внезапно вспылил:

– Вы… вы понимаете, что вы наделали? Вы… понимаете, что мировая общественность вас осудит? Что будет, когда об этом узнает Буш?

– Борис Николаевич, – сдерживая смех, отвечал Шушкевич, – уже сказал ему, и он нормально воспринял эту новость…

На том конце провода повисла гробовая тишина. Наконец, Горбачёв проговорил дрогнувшим голосом:

– Станислав Станиславович, позовите к телефону Бориса Николаевича…

Ельцин неохотно взял трубку и объявил:

– Михаил Сергеевич, мы подписали соглашение. Советского Союза больше нет!

Горбачёв тотчас покрыл его отборным матом. Ельцин, стараясь говорить спокойно, продолжал:

– Михаил Сергеевич, у нас иного выхода не было.

– Мне нужны гарантии, – кричал Горбачёв, – дача, охрана, пенсия…

Ельцин побагровел от злости:

– Дадим мы вам пенсию – четыре тысячи рублей мы вам положим…

Торг по телефону, меж тем, продолжался:

– Машина… мой лимузин… моя дача. Я хочу, чтобы всё осталось! Только на таких условиях…

25 декабря 1991 года первый и последний президент СССР на телевидении зачитал по бумажке текст своего отречения и напоследок, оправдывая себя, проговорил:

– Начинать реформы в таком обществе как наше – труднейшее и даже рискованное дело. Я убеждён в исторической правоте реформ. Общество получило свободу, раскрепостилось политически и духовно… Но мы ещё не научились пользоваться свободой… Мы открылись миру – нам ответили доверием, солидарностью и уважением…

Этот человек, лишившись власти, сначала охаял свой же народ, а под занавес отвесил поклон «мировому сообществу». Можно согласиться с ним, пожалуй, лишь в одном, что старая система рухнула до того, как успела заработать новая. Вопрос – какая новая? Он ниспроверг партию, которая была единственной опорой государства на протяжении последних семидесяти лет, но взамен-то ничего не создал! Почему? Да потому что был ни на что не способен… Полнейшее ничтожество, что до последнего держалось за свою власть и привилегии, паразитируя на народе, о котором ничего не знало.

Вот, так пала великая страна…

Она стала жертвой предательства, которое снизу доверху поразило наше общество. Народ, проголосовав на референдуме за сохранение Союза, не выступил в защиту своей страны… Делом, а не словом не показал себя, своей силы! С его молчаливого согласия волки в овечьих шкурах, прикрываясь словами о демократии, растащили нашу державу на части. А были и такие мудрецы, называющие себя патриотами, которые проклинали всё, что связано с советским временем, отвергая роль даже Великой отечественной войны, и призывали: «хватит по-пугайски повторять: я горжусь тем, что русский».

Но наступают времена, когда каждый из нас должен сказать: «А я горжусь тем, что русский! Я горжусь, что наши предки разгромили нацизм в его логове. Я горжусь тем, что мой соотечественник первым совершил полёт в космос. Я горжусь, что в советской России появилось телевидение ещё в начале тридцатых годов. Я горжусь первым искусственным спутником и межконтинентальной баллистической ракетой, благодаря которой мы смогли создать ядерный щит страны. Я горжусь тем, что Советский Союз был сверхдержавой и контролировал полмира. Я горжусь этим и своим детям передам гордость за свою страну!»

***

Сентябрь 2014 года. Будучи в Новороссии, я видел ролик «Я – русский»: суровый мужской голос говорил слова, которые я никогда не слышал по российскому телевидению:

– Почему Россия должна стесняться своей истории? За что я должен извиняться?! За то, что в Афганистане мы обменяли пятнадцать тысяч на двести тысяч? За девяносто десантников, которые не пропустили тысячу боевиков на высоте 776? За то, что мы освободили мир от фашизма? За «атаку мертвецов»? За то, что сбросили иго и спасли Европу от монголов? За Анну Ярославну, которая научила европейцев мыться раз в месяц, а не в полгода? Мы не уничтожали индейцев в Южной Америке и не вывозили рабов из Африки. Я устал извиняться. Я русский!!! Несмотря ни на что мы сохранили честь, гордость и человеколюбие.

Увы, рыба гниёт с головы… Кого-то из творцов этой, как сказал В. Путин, «величайшей геополитической трагедии XX века», уже нет в живых, – им удалось избежать суда человеческого, а другие – и ныне здравствуют. До сих пор смердит, идёт зловонный дух. Гниение продолжается… Общество поражено пороком алчности, люди в погоне за наживой не замечают своей принадлежности к стране с великой тысячелетней историей. Но есть надежда… Отрадно, что именно в те годы, когда инородный червь подтачивал дерево единого государства, из недр народа начали пробиваться ростки настоящей жизни…

Один коренной москвич по имени Игорь, застенчивый и решительный молодой человек, который в декабре 1991 года скромно, в кругу близких, отпраздновал свой двадцать первый год рождения и, не чокаясь, выпил рюмку водки, – принёс клятву, что положит жизнь свою на алтарь возрождения Империи…

***

Декабрь 1991 года. В день, когда в далёкой Беловежской пуще было подписано соглашение о создании СНГ, в Овальном кабинете Белого дома американский президент принимал весьма необычного гостя… Человек, который незамеченным прошёл через самую совершенную в мире систему безопасности, спокойно сел в кресло напротив Джорджа Буша. Тот невольно вздрогнул, подняв глаза на посетителя. Он тотчас понял, кто перед ним, и долго от страха не мог вымолвить ни слова, беззвучно шевеля губами.

– Джордж, – первым заговорил гость, – я не узнаю тебя. Соберись, будь мужчиной.

– Вы… – голос американца дрогнул, – я рад, что вы… удостоили меня…

– Не надо, Джордж, – остановил его гость. – Мне не нужна твоя лесть… Только верная преданная служба!

– Владыка, у меня доброе известие… – начал Буш, но собеседник оборвал его на полуслове:

– Знаю, что Союз прекратил своё существование.

– Владыка, – нерешительно заговорил Буш, – России не оправиться от этого удара… Без Украины Россия перестаёт быть империей… Наша идея победила! Более не осталось препятствий для построения нового мирового порядка!

– Джордж, – рукою остановил гость хозяина дома, – в том, что пал Союз, не твоя заслуга, а, скорее, твоих предшественников. Ты же едва не погубил всё дело.

– Владыка, – побагровел Буш, – мы победили…

– Нет, Джордж, – усмехнулся гость. – Война только началась!

– Мы добились впечатляющих успехов по разложению русского общества, – с жаром заголосил Буш. – Они переходят на западный образ жизни. За годы пресловутой «перестройки» вся их духовность развеялась по ветру! Они погнались за наживой и не остановятся…

– Деньги, Джордж, не всё решают в этом мире, – возразил гость. – Русские – самый непокорный народ: их нельзя недооценивать. А эти жалкие реформы всегда можно обратить вспять…

– Ельцин послушен мне. У нас свои люди в его окружении. Рыночные преобразования в России будут продолжены…

– Этот человек непредсказуем, как и русский народ – он на всё способен.

– Мы это учтём в своей работе, владыка, – заверил Буш своего собеседника.

– Джордж, я разочарован, – вдруг резко сказал гость, – тобою овладели гордыня и самоуверенность.

– Я… я исправлюсь, владыка, – испуганно пролепетал Буш.

– Нет, ты не станешь президентом во второй раз. Твой преемник Билл Клинтон продолжит начатое дело…

Незваный гость покинул Овальный кабинет…

С тех пор Джордж Буш его не видел. Он выдвинет свою кандидатуру на президентских выборах, но потерпит поражение от Билла Клинтона. От судьбы и от себя не убежать!

Книга первая. Революция

Февраль 2014 года. Киев

Тьма опустилась на улицы города, охваченного пожаром революции. Замерла подземка. В воздухе витает предчувствие скорой войны. У банкоматов, в супермаркетах и на заправках вырастают длинные очереди. Площадь независимости подобна потревоженному муравейнику, в который кто-то бросил горящую головешку. Огонь охватил палатки возле Монумента независимости. С высоты птичьего полёта одинокая богиня молча взирает на происходящее. Пламя пожирает автомобильные покрышки, политые бензином, и расплывается чёрным чадящим дымом. Привычный едкий запах жжёной резины разносится по ветру. Город в огне… Город во власти пёстрой обезумевшей толпы. Вновь летят в стражей правопорядка булыжники и бутылки с горючей смесью, что растекается по мостовой, вспыхивает, поражает бойцов «Беркута». Однако вопли горящих людей не слышны в общем гуле, в котором всё смешалось: призывы, летящие со сцены, топот бегущих людей, грохот взрывов, отчаянные крики раненых осколками светошумовых гранат, вой сирен машин скорой помощи.

Город во власти огня!

Пылает подожжённый бронетранспортёр, пробивший брешь в баррикаде на Крещатике, горят водомёты, которые пытались потушить бушующее пламя… Силовики – на площади. Редеют ряды защитников «острова свободы». Стадо осталось без вожаков, овцы напуганы и бросаются врассыпную. Раненых бойцов Самообороны развозят по больницам. Те, кто остаётся на площади, собирают по округе шины и не дают погаснуть пламени. Кажется, плотная дымовая завеса останавливает стражей правопорядка…

Светало. Безоружные бойцы внутренних войск беззаботно спали в Октябрьском дворце. Начинался новый день. Ничто не предвещало беды. Два отряда ОМОНа «Беркут» несли дежурство на улице Институтской возле знаменитых цветочных часов и пешеходного моста. Догорал костёр, разожжённый бойцами Самообороны Майдана, которые со страхом поглядывали на стражей правопорядка из-за баррикад. Бойцы «Беркута» расслабились, поскольку подходила к концу их смена, начали мечтать об отдыхе, строить планы на вечер и выходные, которые были уже не за горами… Но кровавый четверг спутал этим людям все карты… Просвистели пули, и одиннадцать бойцов, словно подкошенные, грянулись наземь, роняя щиты и хватаясь за раздробленные ноги. Одному бойцу пуля пробила бронежилет, поразила сердце и прошла навылет: он замертво грохнулся к подножию холма… Началась паника. Бойцы бросились врассыпную, вытаскивая из-под обстрела раненых товарищей: одни спрятались под мостом, другие – возле стелы. Из укрытий спецназ испуганно озирался по сторонам, пытаясь вычислить место нахождения неизвестных стрелков. Потери понёс и второй отряд «Беркута», который дежурил на площади… Заработали рации, и в радиоэфир полетели отчаянные призывы о подкреплении. Но в воздухе повисла напряжённая тишина, которую вскоре взорвал вой сирены…

…пули свистят у виска, шлёпаются в мостовую, попадают в парня, который прятался за спинами своих товарищей, – тот распластался на земле и не может подняться. С Майдана прибегают санитары с носилками и грузят раненых. Тревожащий огонь с тыла заставляет попавших в ловушку людей выходить из укрытий и прорываться вперёд, к баррикадам. Но навстречу им летят пули из правительственного квартала, которые пробивают металлические щиты, лёгкие бронежилеты и поражают в голову, шею и грудь… Бойцы Самообороны падают, заливая мостовую кровью… Стреляют отовсюду. Грохочет автоматическое оружие, свистят пули… Крики, вопли, призывы о помощи. Почти ежеминутно на носилках или самодельных щитах в сторону гостиницы несут раненых. Убитых просто волокут за руки или за ноги…

Бойня на улице Институтской стала переломным пунктом всего противостояния… Революция принесла на алтарь победы жизни своих сынов, названных «Небесной сотней». Украинский маятник решительно качнулся в сторону «европейского выбора», что в скором времени расколет страну на части и приведёт к небывалому насилию новой Руины…

Глава первая. Заговор

Нью-Йорк. Сентябрь 2001 года

Великий город! Он подобен полноводной реке, поток которой неудержимо несётся, сметая всё на своём пути. С высоты птичьего полёта он напоминает гигантский потревоженный муравейник среди камней и вкраплений зелени. Но если приглядеться, то можно понять, что это невероятно сложный механизм, в котором непрерывно, подобно топливу, циркулирует колоссальная денежная масса, а двигателем всех процессов служит биржа. Уолл-стрит, 11. Знаменитая Нью-Йоркская биржа, где некогда началась Великая депрессия, погрузившая мировую экономику в состояние хаоса и ставшая началом нового витка развития, который поднял Америку на недосягаемую высоту мирового господства…

Нью-Йорк – это живой организм, и Манхэттен – сердце Нью-Йорка… Во всём мире не сыскать острова, подобного ему. Он ослепительно сверкает вывесками и экранами неоновой рекламы на Таймс-сквер, будоражит умы женщин всего мира бутиками на Пятом авеню, поражает видами небоскрёбов со смотровой площадки Эмпайр Стейт Билдинг, заманивает бродвейскими постановками… и безграничными возможностями большого города. Это вечно бурлящий котёл, в котором кипит жизнь миллионов жителей Нью-Йорка. И текут людские реки, сливаясь с транспортными потоками, а над ними громоздятся глыбы из стали и бетона, словно великаны, которые, заслоняя солнце и купаясь в лучах искусственного света, взирают на своих слуг презрительно-равнодушным взглядом. Иностранный турист, попавший на Манхэттен, поёжится с непривычки и ощущения того, что эта нависшая громадина в любой миг готова обрушиться на голову, но улыбнётся коренной американец, – он-то знает, что конструкция небоскрёба отличается небывалой прочностью: ни ветер, ни пожар, ни землетрясение, – не страшны ему… Это первый Манхэттен, но есть и другой, тот, который залит лучами солнечного света и изобилует холмистыми зелёными лужайками, – посреди каменных джунглей, словно библейский райский сад, раскинулся Центральный парк, излюбленное место отдыха горожан…

Двое молодых людей под сенью старого клёна наслаждались погожим выходным днём и чувством, которое уже более года владело ими. Юноша взахлёб рассказывал о своём детстве. Девушка, слушая его, сияла, в её тёмных глазах искрилась неподдельная радость, не замутнённая никакими заботами и переживаниями большого города.

– Никогда не забуду той поездки во Флориду… Это было моё знакомство с Миром Диснея, – окончил свой рассказ юноша.

– А я там не была ни разу, – грустно улыбнулась девушка.

– Милая, у нас с тобой всё ещё впереди… Следующим летом вырвемся из города и рванём во Флориду… Не беда, что детство прошло… Ты у меня ещё совсем ребёнок… – парень обнял свою подругу. Она глубоко вздохнула.

– Что с тобой? Почему ты такая печальная? – спросил юноша, заглядывая в её глаза.

– Мэтт, – не сразу отвечала девушка. – Мне страшно…

– Почему? – удивился юноша. – Со мной тебе ничто не угрожает!

– Твои родители… Одобрят ли они наш союз?

Юноша улыбнулся.

– Об этом не беспокойся. Они у меня хорошие. Мама очень добрая… Отец, – он остановился на мгновенье и продолжил. – Отец… тоже. Но… у него характер. Он в прошлом – военный, прошёл Вьетнам, был пленён вьетконговцами… Два года просидел в земляной яме, – с тех пор ненавидит русских…

– А разве русские принимали участие в той войне? – заметила девушка.

– Там воевало их оружие, и этого моему отцу вполне достаточно, – мрачно отозвался юноша. – Барбара, думаю, лучше не знать ему о твоих корнях…

Девушка пожала плечами.

– Моя мать – еврейка, отец – американец. Россия – моя историческая Родина, но я там никогда не была… А кем сейчас работает твой отец?

– В нашей семье… не принято говорить о работе моего отца, – отвечал, как отрезал, парень и поспешил перевести разговор на другую тему. – Давай лучше поговорим о тебе. Какой твой любимый фильм?

– Касабланка, – отвечала девушка, улыбаясь. – А твой?

– Не знаю. Может, Терминатор… Железный Арни там на высоте! А твой любимый сериал?

Девушка задумчиво отозвалась.

– Секретные материалы… Дэвид Духовны – просто красавчик!

– Он тебе нравится? Я уже начинаю ревновать, – пряча улыбку, проговорил юноша.

Девушка улыбнулась.

– Нет, просто в этом сериале озвучена близкая мне идея – правительство скрывает знание… А истина где-то рядом!

– Не шути так, Барбара, – усмехнулся юноша. – Неужели ты поверила в эту чушь о пришельцах и правительственном заговоре?

– Не знаю, Мэтт, но… разве мы всё знаем о разработках и экспериментах американского правительства?

– Барбара, – возразил юноша, – правительство имеет право на секреты в интересах национальной безопасности.

– А если ради своих целей правительство ни перед чем не останавливается, не брезгуя насилием и даже убийствами собственных граждан?

– Это ты о чём? – нахмурился юноша. – У тебя есть какие-то факты? Мне как журналисту было бы любопытно услышать их.

Девушка покачала головой.

– Я не знаю. Это просто мои догадки…

– Барбара, не забивай себе голову разными бредовыми идеями… Это коммунисты уничтожали собственный народ, наше правительство на такое не способно! Мой тебе совет – меньше читай… Книги до добра не доводят и ещё никого не сделали богатым. Кроме тех, кто их пишет, конечно! Потом такие, как Стивен Кинг, пишут сценарии для сериалов, которые некоторые особо впечатлительные люди принимают за чистую монету. Прости. Ты не обиделась на мои слова?

– Нисколько, – улыбнулась девушка, прильнув к груди своего парня. Она долго глядела вдаль на небоскрёбы…

***

Двухэтажный особняк семейства Кларк в районе Бруклин-Хайтс, построенный в середине XIX века богатым промышленником из Новой Англии, был воплощением господствовавшей в архитектуре того времени эклектики: классический портик сочетался с высокими арочными окнами и мрачными башенками в стиле неоготики. Зелёная лужайка расстилалась перед фасадом здания, окружённого невысоким деревянным забором, возле которого остановился автомобиль одной из марок Дженерал Моторс.

– Вот мы и приехали, – сказал Мэтт, кивая на старинный особняк с массивными стенами, обвитыми плющом. – Покупая этот дом, отец мечтал о большой семье, но… родился только я один. Он консервативен, поэтому интерьер начала прошлого столетия почти не претерпел изменений. Диваны и кресла, зеркала, люстры, шкафы с книгами, даже занавески на окнах, – всё осталось с тех времён. В доме нет телевизора, зато есть старенький граммофон-чемоданчик с пластинками Гленна Миллера, которые любит слушать мой отец. А ещё в доме есть чердак, где много разных старинных вещей, покрытых толстым слоем пыли…

– Говорят, в таких домах живут привидения, – задумчиво сказала девушка.

– Когда я поднимался по скрипучей лестнице на чердак в первый раз, моё детское воображение рисовало встречу с призраком вроде Каспера, но, к сожалению, я так никого и не увидел, – улыбнулся Мэтт и спохватился. – Нам пора. Отец не любит опозданий.

Они поднялись на крылечко, украшенное портиком. Стукнул дверной молоточек. Вскоре послышались торопливые шаги. Дверь отворилась. Выглянуло приятное лицо немолодой женщины, она ослепительно заулыбалась, приветствуя сына, и с любопытством взглянула на девушку.

– А это, стало быть, Барбара…

– Здравствуйте, миссис Кларк, – несколько смущённо отозвалась девушка.

– Здравствуй, милая. Проходи, чувствуй себя как дома, – прозвучал тёплый голос женщины. Барбара очутилась в особняке и, глянув по сторонам, тотчас приметила резную деревянную лестницу, которая вела на второй этаж и чердак. Вскоре появился подтянутый высокий мужчина, выправка которого выдавала его военное прошлое.

– Здравствуй, отец, – сказал Мэтт, заметно робея. Вильям Кларк остановил свой взгляд на девушке, будто не замечая присутствия сына. Барбара смутилась, опустила глаза, не выдержав пронзительного взора, готового прожечь её насквозь. Вильям Кларк улыбнулся так, словно прилагая усилие, и протянул руку сыну.

– Привет, Мэтт. Редко, редко ты навещаешь своих предков!

– Отец, – улыбнулся Мэтт. – Работа… Сам знаешь.

– Не только работа, – заметил Вильям Кларк, искоса взглянув на девушку.

– Это Барбара, – представил её Мэтт.

– Очень рад с вами познакомиться, Барбара, – сказал Вильям Кларк таким тоном, который шел вразрез с его словами. – Что ж, проходите, дети, в гостиную, располагайтесь поудобнее.

Барбара замерла на месте, оглядывая впечатляющую обстановку гостиной начала XX века. Старинный телефон и патефон, о котором упоминал Мэтт, привлекли внимание девушки.

– Здесь можно снимать исторические фильмы, – в восхищении проговорила она.

– Можно, – усмехнулся Вильям Кларк. – Один знакомый кинорежиссёр предлагал мне немалые деньги за один съёмочный день. Нет. Я отказался. Это как уголок нетронутой природы… – он ещё говорил, а выражение его лица уже поменялось на прежнее холодное. – Барбара, а чем вы занимаетесь?

– Я юрист в корпорации, – робко отвечала девушка, опуская взгляд.

– Юрист… – подхватил Вильям Кларк. – Говорил я тебе, Мэтт, иди в юристы. Ты меня не послушал и подался в журналистику… А где вы работаете, Барбара?

– В Нижнем Манхэттене, – отозвалась девушка, чувствуя на себе прожигающий взгляд этого человека.

Вильям Кларк внезапно изменился в лице и чуть побледнел.

– Во Всемирном торговом центре?

– Да, – подняла на него свой взор девушка. – В Северной башне. Офис моей компании находится на 101-м этаже. Корпорация занимается поставками электрооборудования в Европу, в Россию…

Мэтт внимательно наблюдал за своим отцом и с удивлением заметил в нём перемену: в этот миг Вильям Кларк выглядел несколько смущённым и даже как будто растерянным. Он что-то хотел сказать, но вошла Маргарет (его жена, мать Мэтта) и обратилась к девушке:

– Барбара, милая, пойдём, поможешь мне накрыть на стол.

Девушка просияла улыбкой (разговор с мистером Кларком её сильно взволновал) и с радостью отправилась на кухню, где в непринуждённой беседе с матерью Мэтта немного успокоилась.

Вильям Кларк качал головой и глядел перед собой мутным, будто невидящим взором, блуждая в каких-то неведомых сферах. Вопрос Мэтта вывел его из этого состояния:

– Отец, с тобой всё в порядке?

– Да, – поспешно отвечал Вильям Кларк и мрачно глянул на своего сына. – Барбара – еврейка, не так ли?

– Отец, какое это имеет значение? – возмутился Мэтт.

– Значит, еврейка, – скривился от неудовольствия Вильям Кларк.

– Лишь по матери… – возразил Мэтт. – Она нашей веры и очень набожный человек.

– Живёт на Брайтоне? – слегка улыбнулся Вильям Кларк.

– Нет, в Бронксе… Да, она из небогатой семьи, но добилась гранта и получила прекрасное образование. Работает юристом. Мы любим друг друга и решили пожениться…

– Ты с её родителями разговаривал?

– С её матерью. Замечательная женщина! Она больна, у неё что-то с ногами… Отец Барбары умер пару лет назад, – сказал Мэтт и приготовился к новым возражениям отца. Но Вильям Кларк, помолчав немного, нехотя согласился:

– Что ж, если решили, то я не против… Свадьбу организуем. Но церемония должна состояться на Гавайях, куда вы вылетите ближайшим рейсом.

– Не понимаю… К чему такая спешка? – удивился Мэтт. – А как же работа?

– В редакции Нью-Йорк-Таймс работает без малого тысяча человек, не так ли? Замену тебе найдут на этот месяц.

– В отделе новостей сотрудников, конечно, больше, но… – начал Мэтт, но отец грубо оборвал его на полуслове:

– Никаких «но». Доверься мне. Я всё устрою!

– Отец, – заулыбался Мэтт. – Я не знаю, что сказать – ты меня просто сбил с толку…

– Ещё раньше тебе любовь вскружила голову, – мрачно отозвался Вильям Кларк.

Маргарет Кларк вошла в гостиную и позвала «мальчиков» к столу.

– Мама, – восторженно вскричал Мэтт, – папа – настоящий гений! Он придумал потрясающую вещь…

Мать заключила сына в объятья и прошептала ему на ухо:

– Чудесная девушка! Желаю счастья вам обоим.

За ужином Мэтт объявил возлюбленной о предстоящей поездке.

– Барбара, только представь: наша свадьба состоится на острове посреди океана. Ещё надо придумать клятву верности… Но это пустяки. Пастор объявит нас мужем и женой. Мы поцелуемся. А потом начнётся наш медовый месяц!

– Здорово, – просияла Барбара. – До октября осталось уже совсем немного времени. Жаль, что мама не сможет увидеть меня в свадебном платье…

– Мы не будем ждать до октября, милая, – улыбнулся Мэтт. – Ближайшим рейсом вылетим на Гавайи. Надо только уладить все дела в понедельник.

Барбара заметно помрачнела.

– Боюсь, что это невозможно. На следующей неделе у меня важные переговоры, из Франции прилетит делегация для подписания контракта…

– Ты же не одна работаешь в своей корпорации? – не слушая её, проговорил Мэтт.

– Да, у нас отдел из десяти человек, но… – робко попыталась возразить девушка.

– Никаких «но», всё уже решено. Твой начальник наверняка поймёт, – говорил Мэтт тоном, не приемлющим возражений. – Всё решено, милая. Всё решено!

Он не обращал внимания на потухший взор своей возлюбленной и предался мечтаниям о волшебном гавайском острове.

***

Светало. Солнце сквозь узкие проёмы окон заглядывало в пустые помещения, которые, словно пчелиные соты, перегородками поделены на множество ячеек, – рабочих мест офисных служащих, называемых за глаза «белыми воротничками». В 8:00 офис крупной корпорации на 101 этаже ВТЦ №1 начал оживать. Отворились створки скоростного лифта, и хлынул первый поток работников умственного труда, которые, перекинувшись парой слов с соседями, заняли свои места в «ячейках» и включили компьютеры. Защёлкали клавиатуры, зазвонили телефоны, людские голоса слились в едином звучании, отдалённо напоминающем жужжание. В течение получаса народ прибывал, а гул всё нарастал. Вскоре свободных ячеек не осталось. Привычная будничная суета наполнила офис. Сотрудники корпорации вели переговоры; их пальцы стучали по клавишам; шумела оргтехника. Механизм, состоящий из тысяч шестерёнок, был приведён в действие и заработал в полную мощность…

Глядишь на этот процесс со стороны, и, кажется, будто всё происходит как-то само собой, словно по мановению волшебной палочки, но, на самом деле, действует воля, принимаемая за непреложный закон – имущественный интерес, который объединяет все части в единое целое и заставляет их вращаться в нужном направлении.

Посреди рабочего дня Барбара собралась с духом, встала со своего места и постучалась в кабинет начальника.

– Мистер Браун, можно войти?

Мистер Браун был не в духе и выслушал молодую сотрудницу без энтузиазма.

– Барбара, твои личные проблемы меня не касаются! – грубо заявил начальник своей подчинённой. – Всё надо делать вовремя и выходить замуж тоже. Два месяца назад тебе была оказана честь работать в нашей корпорации. Два месяца назад мы приняли тебя в нашу большую и дружную семью. Тебе доверили ответственный участок работы… А теперь ты в самый неподходящий момент подводишь нас?

Девушка густо покраснела и была готова разрыдаться.

– Только не надо слёз, – заревел мистер Браун. – Ступай, готовь контракт с французами, и знай – если переговоры сорвутся, я тебя уволю…

Барбара вернулась на своё рабочее место и здесь дала волю слезам… Бездушный механизм, составленный из офисных служащих, продолжал работать, не обращая внимания на горе девушки.

Кончился рабочий день. Барбара набрала номер своего жениха. В телефонной трубке послышался весёлый голос Мэтта:

– Привет, любимая. У меня очень хорошие новости. Отец сдержал своё слово – всё готово, вылет сегодня в десять вечера из аэропорта Кеннеди. Я заеду за тобой в Бронкс. Мои родители присоединятся к нам через пару дней.

– Постой, Мэтт, я не полечу… – упавшим голосом проговорила девушка.

– Почему? Что случилось? – встревожился Мэтт.

– Начальник не отпустил меня… Завтра важные переговоры с иностранцами… Только я одна знаю французский язык. Я не могу подвести его!

– Что ты такое говоришь?! – возмутился Мэтт. – Значит, его ты не можешь подвести, а меня?

– Мэтт, послушай. Давай не будем торопиться. Как-то слишком всё внезапно получилось. Прости…

– Барбара, стой, – вскричал Мэтт. – Ты боишься увольнения? Глупенькая, даже если это случится, неужели ты с дипломом Колумбийского университета не найдёшь другой работы? Мой отец – у него связи… Он знаком со многими влиятельными людьми.

– Я привыкла всего добиваться сама, – горячо возразила девушка, – а эта работа… Пойми, я не могу её потерять!

– Значит, ты меня променяла на работу? – взревел Мэтт.

– Да, я выбираю работу! Прости, Мэтт… Мне очень жаль… – говорила девушка, а горькие слёзы катились по её лицу.

На мгновение повисло молчание, которое тотчас взорвало одно-единственное слово:

– Прощай… – Мэтт отключил свой телефон и тяжело опустился на стул. Он не мог поверить в то, что это не сон. Счастье было совсем рядом, и вот оно растаяло, словно призрачное марево…

Он лёг на кровать и долго лежал, безучастно глядя в потолок, потом он поднялся и позвонил отцу, чтобы сказать:

– Всё отменяется…

11 сентября 2001 года

Звонил электронный будильник.

Мэтт Кларк, вспомнив, что сегодня его в редакции не ждут, лениво потянулся рукой и выключил его. Сон вновь овладел юношей. Вдруг его слух пронзил душераздирающий крик…

Мэтт оглянулся по сторонам… В окутанном густым дымом помещении среди языков пламени метались люди, охваченные ужасом. Они открывали окна, чтобы глотнуть чистого воздуха, а некоторые, о, Боже мой, выпрыгивали вниз!

– Мэтт, – прозвучал до боли знакомый голос, и юноша вздрогнул. – Они уже здесь… Спаси меня! Я задыхаюсь…

Мэтт обернулся и увидел свою возлюбленную, которая протягивала к нему опалённую руку. Юноша вскричал и проснулся…

Тяжело дыша, он взглянул на часы: они показывали 8:30 утра.

– Барбара! – воскликнул он и схватил свой мобильный телефон. Нашёл нужный номер и остановился в нерешительности. Сердце изнывало от тревоги, а злой разум напоминал о вчерашнем…

«Я должен убедиться, что с ней всё в порядке», – подумал Мэтт и нажал на кнопку вызова.

– Телефон выключен или находится вне зоны действия сети, – отвечал механический женский голос.

Беспокойство Мэтта усилилось, и он позвонил Барбаре на домашний телефон. Трубку взяла мать девушки.

– Миссис Андерсон, это Мэтт. Я могу поговорить с Барбарой?

– Мэтт? – переспросила женщина. – Барбара на работе… Что между вами произошло? Почему вчера она пришла домой расстроенная? Она прятала от меня свое заплаканное лицо…

– Миссис Андерсон, мы немного поссорились. Я прошу вас – когда Барбара придёт домой, скажите, чтобы она позвонила мне. Скажите, что я её люблю… Скажите, что я не могу жить без неё!

Прошла четверть часа. Не зная, как себя отвлечь от навязчивых мыслей, Мэтт позвонил в редакцию и сказал своему начальнику о намерении выйти на работу.

– Мэтт, – заголосил вдруг редактор, – это очень хорошо, что ты позвонил. Поступила информация, что какой-то самолёт врезался в Северную башню ВТЦ. Видимо, авиакатастрофа… Подробностей – ноль. Пулей лети на Либерти-стрит. С тебя полноценный репортаж.

– Что вы говорите? – мертвецки побледнел Мэтт. – Самолёт врезался во Всемирный торговый центр??? Боже мой! Барбара…

Мэтт, не помня себя, выбежал из квартиры, оставив дверь открытой, и, не дожидаясь лифта, бросился вниз по лестнице…

Вскоре, не глядя на спидометр, он ехал по Бродвею в Нижний Манхэттен. Рядом с воем промчался автомобиль скорой помощи. Впереди Мэтт видел очертания ВТЦ №1. В башне на уровне девяностого этажа зиял узкий пролом, из которого валил густой тёмный дым, уносимый ветром в сторону реки Гудзон.

В 9:00 Мэтт бросил машину у станции метро и устремился к Северной башне, ни о чём другом не думая, кроме как о спасении возлюбленной. В небе над дымящимся небоскрёбом висел вертолёт. Внизу ревели сирены пожарных машин, а толпы зевак до отказа заполняли тротуары; люди, задрав головы кверху, глядели на башню, которую протаранил пассажирский авиалайнер. Из стеклянных дверей Северной башни выбегали перепуганные офисные служащие, которым посчастливилось работать на нижних этажах здания. Пожарные, одетые в каски и униформы с надписью «F.D.N.Y», с огнетушителями за плечами, пешком по лестницам взбирались наверх, чтобы потушить бушующее пламя. Более трёхсот сотрудников Пожарного департамента Нью-Йорка погибнет в тот роковой день…

Шум в небе привлёк внимание Мэтта, он остановился вблизи седьмого здания ВТЦ и обернулся на звук низколетящего самолёта, который накренился на левое крыло и… вдруг исчез в Южной башне ВТЦ. Взрыв сотряс округу, породив огромный огненный шар и осыпая землю металлическими накладками, покрывавшими фасад здания.

– О, Боже мой, – в едином порыве выдохнули сотни собравшихся зевак. – О, Боже мой!

– Такого не может быть! Это просто сон! Я всё ещё сплю… – не веря своим глазам, прошептал Мэтт. Он стоял на месте как вкопанный, но пробегавшие мимо люди толкнули его. Мэтт упал на дорогу и, почувствовав боль, убедился, что это не сон. Он вскочил на ноги и опрометью бросился в сторону Северной башни, повсюду встречая растерянные лица пожарных, медиков и просто прохожих. До центра было рукой подать, но двое полицейских преградили ему путь.

– Мистер, куда вы? Вы с ума сошли?

– Там моя девушка, моя невеста… Барбара! – вскричал Мэтт, пытаясь проскочить мимо полицейских. Но сильные мужчины в форме схватили его за руки и повалили на землю.

– Отпустите меня… – взвыл Мэтт. – Я должен спасти её!

Железные браслеты защёлкнулись на руках юноши.

– Чёрт возьми, я репортёр «Нью-Йорк-Таймс». Я буду жаловаться на вас!

– Что тут происходит, парни? – обратился к полицейским человек в штатском, мельком показывая своё удостоверение, в котором они различили три крупные буквы «C.I.A.»

– Мы задержали подозрительного типа, который рвётся в башню, – отвечали полицейские. – Он говорит, что сотрудник газеты…

– Ребята, – грубо пробасил человек в штатском. – Сегодня Америка подверглась нападению, за которым стоят террористы. Этот человек может быть одним из них! Вы проверяли его документы?

Он тотчас обыскал Мэтта и выхватил из его кармана водительские права.

– Мистер Кларк, что же привело вас сюда? – спросил человек в штатском, вглядываясь в лицо юноши.

– Мистер. Не знаю вашего имени. Прошу – помогите! Моя девушка – она работает в этом здании… Я должен её спасти!

– Мистер Кларк, вы репортёр, не так ли? Пожарные уже тушат огонь, и скоро все сотрудники торгового центра будут спасены… Занимайтесь своим делом и не мешайте другим работать, – человек в штатском подошёл к полицейскому вплотную и что-то прошептал ему на ухо, а затем скрылся из виду. Стражи правопорядка схватили и поволокли Мэтта.

– Что происходит? – испуганно закричал юноша, но ответа не получил. Его запихнули в патрульную машину и, ни слова не говоря, повезли в полицейский участок. Вскоре Мэт оказался за решёткой.

– Это произвол! – вопил он. – Вы за всё ответите!

Но его никто не слушал: дежурный полицейский уставился в телевизор, который висел на стене. Шёл экстренный выпуск новостей…

– Стало известно, что третий угнанный самолёт врезался в здание Пентагона, – смог расслышать слова ведущего Мэтт.

– Как – Пентагон? – похолодел юноша. – Да что, чёрт возьми, происходит? Террористы? Да. Арабы. Они угоняют самолёты… Боже мой, Барбара. Как же помочь тебе?

Он схватился руками за железные прутья решётки и крикнул:

– Освободите меня, я ни в чём не виноват. Прошу вас…

– Заткнись, – осадил его полицейский, прибавляя звук телевизора.

– Поступило сообщение об ещё одном угнанном самолёте. Сирс Тауэр эвакуируется. Белый дом эвакуируется…

Мэтт опустился на скамейку и молитвенно сложил руки: «Господи, помоги Америке!» В эти мгновения миллионы людей по всему миру прильнули к экранам телевизоров. Никто не понимал, что происходит. В 10 часов утра телеканал CNN передал экстренное сообщение с места событий под заголовком «Breaking news»:

– Третий взрыв сотряс и разрушил Южную башню ВТЦ…

– Что? Как? – усомнился Мэтт. – Южную? Северная ещё стоит! Мистер, позвольте мне посмотреть… Умоляю вас!

Он крикнул без особой надежды, скорее, от отчаяния, но вдруг свершилось чудо – появился полицейский, явно потрясённый увиденным. Тот достал из кармана ключ и открыл дверь решётки. Мэтт вышел и тотчас подбежал к экрану телевизора, где показывали повтор того, что случилось пять минут назад. Южная башня Всемирного торгового центра, в которую врезался второй самолёт, после серии взрывов стремительно рухнула, сложилась, словно карточный домик, этаж за этажом, выстреливая грандиозными фонтанами белой пыли, что накрыла всю округу.

– Я свободен? – спросил Мэтт, не отрывая взгляда от этого зрелища.

– Проваливай, – грубо отозвался полицейский. Мэт выбежал на улицу и нырнул в подземку, но до станции ВТЦ добраться не смог и поднялся на поверхность возле Сити-Холл-Парка. В этот миг грянул новый взрыв, а спустя немного времени пришла в движение Северная башня ВТЦ…

Время замедлило ход. Мэтт глядел на то, как рушится гигантское здание, как исчезает из виду высокая антенна, как один за другим оседают этажи и взметаются клубы стальной пыли…

Потрясение было столь велико, что на мгновение он забыл о Барбаре, а когда осознал, что случилось, взвыл истошным голосом и упал в бессилии посреди тротуара. Пыль осыпала его с головы до ног…

Прошло минут пять. Мэтт отёр глаза и поднялся с земли; мимо него пробегали люди в пыли, что накрыла всё вокруг. Он, хромая, добрался до места трагедии, которое репортёры окрестили Граунд Зироу, что значит «эпицентр взрыва», и совершенно потерянным взглядом смотрел на тлеющие руины, пока его не заметили медики, выскочившие из автомобиля скорой помощи. При падении Мэтт повредил ногу; теперь его в шоковом состоянии отвезли в больницу, где прооперировали и поместили в отдельную палату. На следующий день Мэтта навестили родители. Маргарет Кларк со слезами на глазах обняла сына, который был на удивление спокоен. Мэтт взглянул на отца.

– Кто это сделал?

Вильям Кларк на мгновение смутился, но тотчас отвечал:

– Террористы-арабы… «Аль-Каида», руководитель – Усама бен Ладен… Он прячется в горах Афганистана. Президент обещает, что все преступники будут найдены и понесут заслуженную кару.

– А кто мне вернёт мою Барбару? Джордж Буш, Дик Чейни или Руди Джулиани? Кто?

– Сын, мы с твоей матерью понимаем, как тебе тяжело сейчас. Ты понёс утрату, но… у тебя ещё вся жизнь впереди. Подумай о своей работе, карьере… Ты непременно напишешь статью, за которую получишь Пулитцеровскую премию! Думай лучше об этом.

– Прошу – оставьте меня. Я хочу побыть один…

Две недели спустя Мэтт, прихрамывая, вышел из больницы и приступил к работе. Первым делом он написал статью о трагедии 9/11, где изложил всё, чему сам стал свидетелем. Вскоре выпускающий редактор вызвал его в свой кабинет и сказал:

– Мэтт, я знаю, что ты пережил в тот день. Это не могло не сказаться на твоём восприятии произошедшего…

– Сэр, я вас не понимаю, – сказал Мэтт.

– Смотри – ты здесь пишешь «были слышны взрывы». Какие взрывы?! Как известно, самолёты, угнанные террористами, протаранили башни-близнецы. Авиационное топливо вылилось, загорелось, и начался пожар, который привёл к их обрушению.

– Хотите, чтобы я переписал статью?

– В этом нет необходимости. Я внесу необходимые правки и отправлю в вёрстку… В целом материал неплохой. Спасибо.

Когда Мэтт вышел из кабинета выпускающего редактора, тот взял трубку телефона и набрал хорошо знакомый номер. Послышались гудки, вслед за ними раздался грубый мужской голос:

– Я вас слушаю, мистер Келлер…

– Сэр, – немного робея, говорил Билл Келлер, – ко мне поступил материал о событиях 9/11…

– Кто его подготовил?

– Репортёр отдела новостей Мэтт Кларк…

– А в чём дело? Что вам не нравится в его работе?

– Сэр, всё нравится. Мэтт подаёт надежды… Но меня смущает его фраза «были слышны взрывы». Можно ли выпустить материал в таком виде?

– Мистер Келлер, ничего убирать из материала не надо, но не мне вас учить, как можно нивелировать значение той или иной фразы! Работайте. Всего доброго.

Неделю спустя в газете «Нью-Йорк-Таймс» на третьей полосе вышла статья под заголовком «9/11 глазами очевидца трагедии». Мэтт по пути в редакцию купил за доллар долгожданный номер газеты и пробежал глазами свою статью. Он заметил целый ряд поправок, но более всего его покоробила фраза «…мне показалось, были слышны взрывы».

– Ничего мне не показалось, – мрачно выругался Мэтт, садясь в автомобиль. – Я слышал взрывы, черт возьми!

На другой день вечером дома он просматривал свою электронную почту и наткнулся на одно входящее сообщение, которое его немало взволновало. В тексте того письма были слова: «Я прочёл вашу статью. Вы сомневаетесь в официальной версии катастрофы 9/11, не так ли? Хотите знать правду? Приходите завтра в 19:00 на кладбище «Сонная лощина». Одно условие – полная конфиденциальность. Никому ни слова. Слишком велик риск!»

***

Мэтт с нетерпением ждал вечера…

Утром он побывал на пресс-конференции в нью-йоркской мэрии, где градоначальник Рудольф Джулиани отвечал на вопросы журналистов, касающиеся ликвидации последствий катастрофы 9/11¹. Когда подошла очередь вопроса представителя «Нью-Йорк-Таймс», Мэтт подошёл к микрофону и спросил:

– Мистер Джулиани, а как вы объясните разрушение ВТЦ №7, здания, в которое не попадал самолёт?

Мэр заметно помрачнел.

– Как известно, в этом здании случился пожар, вызванный падением обломков Северной башни. Но окончательные выводы сделает независимая комиссия по расследованию терактов 11 сентября…

После пресс-конференции Мэтт поехал в редакцию писать очередной материал, но все его мысли были о предстоящей встрече с человеком, который предпочёл остаться неизвестным.

Вечером Мэтт оставил свою машину на стоянке и спустился в подземку.

Поезд стремительно уносил его из города на север в те края, где происходило действие рассказа американского писателя Ирвинга «Легенда о Сонной лощине». Странное чувство щемило сердце Мэтта Кларка. Он думал о том, что ещё не поздно остановиться, и на каждой станции порывался сойти с поезда…

Но всякий раз его что-то удерживало от решительного шага вперёд, и створки двери захлопывались. Знание, которое обещал открыть неизвестный информатор, должно было изменить всю жизнь юноши, и он этого боялся, но любопытство в его душе оказалось сильнее страха.

В сумерках Мэтт вошёл в главные ворота кладбища «Сонная лощина» и огляделся по сторонам. Взошла луна, заливая потоками света ряды могильных плит. Стояла мёртвая тишина. Прогулка по ночному кладбищу – занятие не для слабонервных! Сердце сильно заколотилось в груди. Мороз пробежал по коже.

Юношу окликнули, – он вздрогнул от неожиданности и увидел чёрный силуэт человека, стоящего среди могил. Не теряя присутствия духа, Мэтт бодро двинулся на встречу со своим информатором.

– Здравствуйте, мистер Кларк, – приветствовал юношу мужчина в тёмном плаще и шляпе, надвинутой на глаза.

– С кем имею честь? – спросил Мэтт, пытаясь разглядеть лицо незнакомца.

– Моё имя вам ничего не скажет, – резко отвечал мужчина.

– Почему вы назначили встречу в столь жутком месте? Того глядишь, издалека появится всадник без головы!

– Вы боитесь мёртвых? – усмехнулся незнакомец. – Они вполне безобидны, в отличие от живых…

– Что вы хотите мне сообщить?

– Знание, которое скрывает американское правительство… Не правда ли, любопытная могила? – незнакомец кивнул на надгробный камень, на котором была выгравирована эпитафия с именем покойного «Пауль Мориц Варбург». – Знаете, чем знаменит этот человек? Именно ему мы обязаны идеей Федеральной резервной системы, состоящей из двенадцати частных банков и обладающей монополией на денежную эмиссию.

– Мистер, это всё очень интересно, конечно, – мрачно усмехнулся Мэтт. – Только какое отношение этот мертвец имеет к событиям 11 сентября?

– Юноша, не стоит недооценивать роли частного капитала в Америке! Наше правительство чересчур зависит от работы печатного станка ФРС! А у кого деньги, тот определяет правила игры…

– То есть в лучших традициях теорий заговора вы хотите сказать, что банкиры правят Америкой и, видимо, стремятся к мировому господству.

– Не надо всё упрощать, юноша! Банковская система – лишь одно из многих звеньев в цепи…

– И это всё, что вы мне хотели сказать? – разочарованно выдохнул Мэтт. – Я бы тоже мог такое придумать!

– А вы нетерпеливы, юноша, – строго выговорил незнакомец. – Теперь перейдём собственно к делу. Теракты 11 сентября были организованы ЦРУ и проведены совместно с ФБР и Пентагоном…

В этот миг дунул ветер, Мэтт поёжился от холода и спросил без интереса:

– И вы можете это доказать?

– Да, – мрачно отозвался незнакомец. – Доказательство – перед вами. Я сопровождал четверых террористов в Ньюарке от регистрации до посадки на самолет рейса 93 (тот самый, который по официальной версии упал в Пенсильвании из-за сопротивления пассажиров на борту). Во время досмотра сотрудники аэропорта нашли при моих подопечных ножи, это вызвало подозрения, и мне пришлось вмешаться… Они всё-таки сели в самолёт, однако рейс был задержан на сорок минут, что, видимо, сыграло свою роль, и первоначальный план был изменён…

Мэтт мертвецки побледнел и задрожал.

– Кто вы, чёрт возьми?

– Я агент ЦРУ, – вдруг выпалил незнакомец, – работаю в Нью-Йоркской штаб-квартире, ранее располагавшейся в ВТЦ №7. Кстати, я навёл о вас справки. Вашего отца зовут Вильям Кларк, не так ли? Мэтт, а что вы знаете о его работе?

Мэтт насторожился и нерешительно проговорил:

– Он… служит в одном из правительственных агентств…

– Немного информации… Правильно – меньше знаешь, крепче спишь. В нью-йоркском управлении контрразведки ЦРУ он возглавляет отдел по работе со СМИ (фактически, по контролю над газетами и телеканалами).

– Мой отец работает в ЦРУ? – переспросил Мэтт, похолодев. – Значит, он знал, что должно случиться? Нет… Этого не может быть!

– Вы не верите мне, – грубо оборвал его незнакомец. – Стало быть, вы предпочли бы до конца своих дней прожить в неведении? Да, истина горька, но так необходима, чтобы не потерять себя! Я надеюсь, что вам это удастся… – с этими словами незнакомец устремился к выходу из кладбища.

– Постойте, – Мэтт бросился вдогонку за ним. – Мне нужно всё знать! Почему обрушились башни-близнецы, вопреки законам физики?

– Я не посвящён во все детали операции, – на ходу говорил незнакомец, – я в курсе лишь того, что мне положено знать по должности и отведённой роли, а она, прошу заметить, не столь значима! Но… известно, что при проектировании ВТЦ в шестидесятых годах была предусмотрена система ядерного сноса каждого здания. Возможно, были активированы ядерные боезаряды малой мощности, чтобы стереть в порошок стальное ядро башен…

– Ядерные боезаряды? Вы шутите?!

– Ваш разум отказывается верить моим словам, вы слишком увязли во тьме. Прощайте, юноша, мы с вами больше не увидимся…

Человек в плаще ускорил шаг и вскоре скрылся из виду. Мэтт остановился у главных ворот и минут пять не мог сдвинуться с места. В этот момент от кладбища с другой стороны отъехал автомобиль, снабжённый оборудованием для дистанционного прослушивания и записи переговоров… Так, в ЦРУ узнали о предательстве своего сотрудника.

Накануне ФБР перехватило сообщение, направленное по адресу электронной почты Мэтта Кларка, который после своей недавней статьи попал в поле зрения спецслужбы (хотя Патриотический акт ещё не вступил в силу, бюро уже активно использовало свою систему электронного наблюдения). Однако в силу бюрократических проволочек в ЦРУ информация о предстоящей встрече агента с журналистом поступила ближе к вечеру, и тогда было принято решение направить в «Сонную лощину» автомобиль слежения.

На следующий день запись разговора на кладбище легла на стол начальника нью-йоркского отделения ЦРУ, который пришёл в ярость и вызвал к себе Вильяма Кларка. Тот из кабинета начальника спустя четверть часа вышел в высшей степени подавленным…

Вильям Кларк в Агентстве проработал больше двадцати лет, за это время усвоил все суровые правила жизни спецслужбы и прекрасно понимал, какая опасность грозит теперь его сыну. Всякий, кто без соответствующего допуска прикоснулся к засекреченной информации, подлежал ликвидации, но окончательное решение о «нулевом варианте», – поскольку в деле был замешан агент ЦРУ, – принимал директор центральной разведки, на имя которого Вильям Кларк трясущейся рукой лихорадочно писал докладную. Не закончив, он скомкал лист бумаги и в сердцах бросил его в мусорное ведро, после чего набрал номер мобильного телефона сына.

– Мэтт, нам надо поговорить…

– Согласен, отец, – мрачно отозвался Мэтт. – Приезжай ко мне домой.

– Нет, – возразил Вильям Кларк. – Лучше встретимся на нейтральной территории…

– Понятно, – усмехнулся Мэтт. – Как насчёт Центрального парка?

– Хорошо. Буду ждать тебя у главного входа в 18:00.

Вечером отец и сын увиделись, но оба не были рады этой встрече. Вильям Кларк выглядел растерянным, он молча протянул сыну руку, а тот также молча пожал её. Они прошли несколько сотен метров по выложенной камнем тропинке; ни тот, ни другой не решался начать разговор первым.

– Как же тебя угораздило, сынок, вляпаться в это дерьмо? – наконец, вымолвил Вильям Кларк.

– О чём ты говоришь, отец? – возмутился Мэтт, и в его глазах блеснули слёзы. – Я ничего предосудительного не совершал! Я не думал, отец, что такое возможно. Я не думал, что ты на такое способен…

– Да, я знал о подготовке этого… события. Но моя роль невелика, – тихо возразил Вильям Кларк.

– И твоя роль невелика! – чуть не плача, проговорил Мэтт. – Все внесли свой посильный вклад, а что в итоге? Две тысячи девятьсот семьдесят семь человек погибли… Обратились в прах… Ты понимаешь это? К чему столь кровавая жертва?!

– Она принесена не напрасно, – повысил голос Вильям Кларк. – 11 сентября открыло безграничные возможности для США! Это новый Пирл-Харбор! Американская нация сплотилась перед лицом внешней угрозы…

– Какой угрозы? – взревел Мэтт. – Той, которую вы, сотрудники спецслужб, создали?!

– Не повышай на меня голос, – осадил сына Вильям Кларк. – Тебе, молокососу, не понять, что такое американская идея!

– Идея мирового господства, политая кровью собственных граждан и чужих народов? Идея всемирной империи, нового Вавилона? Конгресс в спешке принимает закон, расширяющий полномочия ФБР по слежке. Найден враг – Усама бен Ладен. Под видом борьбы с мировым терроризмом начинается операция в Афганистане, а какая страна следующая на очереди? Ирак, богатый нефтью, или непокорная Россия?

Вильям Кларк чуть не бросился на своего сына с кулаками, но многолетняя выдержка не оставила его и теперь, он смог сдержаться и спокойно проговорил:

– Пойми, сынок, мы не могли поступить иначе. Я пытался спасти твою девушку, но она сделала свой выбор. Теперь тебе надо подумать о своём будущем…

– А ты уже знаешь, какое оно будет, не так ли, отец? – всхлипнул Мэтт.

Вильям Кларк взглянул на сына, прослезился и обнял его.

– Всё будет хорошо, мальчик мой. Я тебя не брошу. Я тебя не предам.

Два дня спустя Вильям Кларк вместе с начальником нью-йоркского отделения прибыл в Лэнгли, штат Виргиния, и вошёл в кабинет директора Центральной разведки².

– Сэр, – говорил бледный отец, ходатайствуя за своего сына. – Он случайно был вовлечён в это дело. Он ещё слишком молод и неопытен…

– Ваш сын, – возразил директор ЦРУ, – стал носителем совершенно секретной информации, которая не должна была выйти за пределы Разведывательного сообщества США.

– Он не опасен, у него нет доказательств… Он будет молчать. Я ручаюсь за него!

– Я понимаю ваши чувства, мистер Кларк, но что-то мы должны предпринять…

– Сэр, он уедет из страны! Я всё организую. Я прошу вас – не выбирайте нулевой вариант…

– Хорошо, мистер Кларк, вы можете быть свободны. Ступайте, – директор ЦРУ подал знак рукой. Вильям Кларк покинул кабинет высокого начальства и стал ждать объявления участи сына…

***

В середине рабочего дня, когда Мэтт подготавливал материал о громком судебном процессе, позвонила секретарь из приёмной главного редактора и попросила его зайти к шефу. Главный редактор газеты «Нью-Йорк таймс» выразил удовлетворённость работой Мэтта и объявил о его переводе в международный отдел:

– Вы отправитесь корреспондентом на Украину, в Киев.

– Но… – пытался возразить юноша. – Почему?

– Вы отказываетесь от работы?

– Нет, но… русский язык я еще учил в университете, правда, не могу сказать, что хорошо знаю его. А украинский диалект мне не знаком совсем!

– Разберётесь. Времени у вас будет достаточно… Или, думаете, что у вас есть выбор? – мрачно усмехнулся главный редактор.

– Кажется, я начинаю понимать, – прошептал Мэтт, бледнея. – Разрешите идти?

– Ступайте. Желаю вам удачи, мистер Кларк.

Вскоре Мэтт Кларк покинул Штаты. Так, началась история странствий журналиста, изгнанного из своей страны за знание правды о трагедии 11 сентября.

Первые два года он провёл в Киеве и, получив аккредитацию, освещал деятельность Верховной рады Украины. В ноябре 2003 года по заданию редакции прибыл в Тбилиси в самый разгар массовых акций протеста, организованных оппозицией, недовольной результатами парламентских выборов. В толпе на площади Свободы он слушал Михаила Саакашвили, который своей неистовой речью зажёг сердца людей и с розами в руках повёл их на захват здания парламента. В тот день президент Шеварднадзе едва спасся от гнева бушующей толпы и скрылся в своей резиденции, а день спустя подал в отставку, встреченную ликованием и народными гуляниями. Так, свершилась одна из первых «цветных» революций, профинансированных извне и проведённых под лозунгом борьбы «За честные выборы». В январе 2004 года в Грузии прошли президентские выборы, в которых одержал победу Саакашвили, человек, завербованный ЦРУ ещё в начале девяностых годов во время обучения в Колумбийском университете…

После «революции роз» Мэтт Кларк вернулся на Украину, где в скором времени состоялись очередные выборы президента. Во втором туре голосования победу с минимальным отрывом одержал премьер-министр страны Виктор Янукович, однако оппозиция во главе с лидером блока «Наша Украина» Ющенко объявила о фальсификации выборов и вывела на Площадь независимости тысячи своих сторонников. Протестующие повязывали оранжевые ленточки, разбивали палатки на Крещатике, объявив бессрочный митинг в поддержку своего кандидата.

Толпа заполняла огромную площадь, развевались ярко-оранжевые знамёна и плакаты с надписями «Так!», «Ющенко – народный президент», «Курица – не птица, Москва нам – не столица!» Народ приветствовал своих лидеров, поднимавшихся на трибуну, и встречал дружной овацией их популистские слова.

– Ющенко! Ющенко! – единодушно скандировали люди. Площадь гудела, словно огромный потревоженный улей. Украина разделилась на два лагеря: «оранжевых» (Запад и Центр) и «синих» (Восток и Юг). Но до столкновений противоборствующих сторон дело не дошло. Вскоре Верховный суд Украины объявил, что невозможно установить результаты выборов; было принято вопиющее решение о переголосовании.

В результате нового второго тура, состоявшегося 26 декабря 2004 года, победил Ющенко, и на сей раз международные наблюдатели не заметили никаких нарушений. Одновременно в Конституцию 1996 года были внесены поправки о наделении Верховной рады Украины дополнительными полномочиями по контролю над Кабинетом министров.

Оранжевая революция победила. Украина качнулась в сторону парламентской республики и евроинтеграции…

Мэтт Кларк в те дни находился на Площади независимости, опрашивал протестующих, брал интервью у лидеров оппозиции, наблюдал за развитием событий, фотографировал, делал записи и, воздерживаясь от оценок происходящего, оперативно по электронной почте передавал собранные материалы в нью-йоркскую редакцию газеты. В январе 2005 года за освещение событий на Майдане он удостоился высокой оценки главного редактора «Нью-Йорк таймс» и получил солидную прибавку к гонорару…

***

В июле 2008 года Мэтт Кларк был откомандирован в Грузию, куда с официальным визитом вскоре прибыла госсекретарь США Кондолиза Райс. По итогам встречи Райс с Саакашвили состоялась пресс-конференция, на которой глава внешнеполитического ведомства США в очередной раз заявила:

– США твёрдо поддерживают стремление Грузии интегрироваться в Североатлантический альянс, поддерживают и решение о предоставлении Грузии программы ПДЧ³. На Бухарестском саммите НАТО было однозначно заявлено, что будущее Грузии в НАТО. По данному вопросу США сотрудничают с другими странами…

– Это будет большой победой администрации Буша – и Грузия, и Украина должны получить ПДЧ в декабре нынешнего года, – польстил собеседнице президент Грузии.

Один из грузинских журналистов задал вопрос об Олимпийских играх в Сочи в 2014 году:

– Не может ли взрывоопасная ситуация в Абхазии повлиять на проведение соревнований?

– Олимпийские игры в Сочи состоятся, – улыбнулась Райс. – Что же касается обострения конфликта с непризнанными республиками, США поддерживают территориальную целостность Грузии и выступают за мирное урегулирование абхазского и югоосетинского конфликтов. Насилие, которое имело место в регионе, недопустимо и неприемлемо. Я призываю Россию способствовать мирному урегулированию конфликтов в Грузии, вместо того чтобы усугублять напряжённость в регионе. Россия должна решать проблемы, а не добавлять их. США продолжат активную работу для того, чтобы вернуть процесс в мирное русло, и настаивают на прямом диалоге между грузинами и абхазами.

Саакашвили назвал главной проблемой отказ Москвы признать территориальную целостность Грузии:

– Россия больше не признает юрисдикцию Грузии в важных частях её территории. Россия объясняет свою позицию реакцией на расширение НАТО, на признание независимости Косово, на растущее присутствие США в регионе, – говорил президент Грузии. – Сегодня мне сообщили, что российские истребители в очередной раз нарушили воздушное пространство над территорией Южной Осетии. Может быть, русские хотели поприветствовать госсекретаря Райс? Но обычно так не делают. Это очень тревожное развитие событий…

Он выразил благодарность США за поддержку территориальной целостности Грузии и добавил:

– Наше партнёрство зиждется на ценностях демократии, которые объединяют грузинский и американский народы. Грузия стремится утвердить принципы демократии и является успешным примером такой политики…

После пресс-конференции Мэтт Кларк вернулся в гостиницу, и вскоре ему впервые за долгие месяцы позвонил отец:

– Здравствуй, сынок. Как твои дела?

– Шикарно, – усмехнулся Мэтт. – Отец, чем вызван твой звонок?

– Я… видел тебя по ТВ и захотел услышать твой голос. Как обстановка в Грузии?

– Кое-где стреляют, но в Тбилиси всё спокойно…

– Когда возвращаешься на Родину?

– В августе заканчивается мой контракт, и я, наконец, обрету свободу…

– Не говори так, Мэтт. Тебя никто не сажал в тюрьму.

– Спасибо и за это! – мрачно отозвался Мэтт.

– Думаю, тебе лучше не задерживаться в этой стране.

– Почему? – насторожился Мэтт.

– Грузия – не самое безопасное место…

Мэтт понял, что отец знает больше, чем говорит.

– Думаешь, начнётся война?

– Не знаю, но держись подальше от Цхинвальского региона.

– Как там мама? – спросил Мэтт, понимая, что исчерпывающей информации от отца не добьётся.

– Каждый день говорит только о тебе. Мы оба ждём тебя. Возвращайся, сынок.

После разговора с отцом Мэтт лёг на кровать и задумался: «Когда дипломаты говорят о мире, готовься к войне! Он предостерёг меня от поездки в непризнанную Южную Осетию. Стало быть, угроза войны реальна, но когда она начнётся? Меньше месяца осталось до Олимпиады в Пекине… Не будут же они воевать во время игр?! Думаю, в начале осени грузины попытаются восстановить конституционный порядок, и в этом их поддержит правительство США».

Вопреки совету отца, Мэтт остался в Грузии. 15 июля он побывал в пригороде Тбилиси на военной базе Вазиани, где состоялась официальная церемония начала учений «Немедленный ответ-2008», организованных на деньги США в рамках программы НАТО «Партнёрство во имя мира». Грузинские офицеры весьма охотно отвечали на вопросы американского журналиста, и в конце июля Мэтт отослал свой последний материал в редакцию…

В начале августа обстановка в зоне конфликта продолжала накаляться: грузинские военные обстреливали селения непризнанной республики, провоцируя осетин на ответный огонь. В ночь с шестого на седьмое августа в Цхинвале не утихала канонада. По крохотному городу били из миномётов и гаубиц. Жители прятались в подвалах. В республиканскую больницу с ранениями были доставлены 14 человек, в основном мирные граждане. У некоторых доктора извлекли пули со смещённым центром тяжести. Утром в четверг при поддержке артиллерии спецназ Минобороны Грузии попытался захватить господствующие над городом Присские высоты; атака была отбита. Напряжение нарастало, стало очевидно, что войны не избежать. Осетинские мужчины отправляли своих матерей, жён и детей во Владикавказ.

А что же Россия? Премьер Путин вылетел в Пекин на церемонию открытия Олимпийских игр… Однако ещё годом ранее российский Генштаб разработал план действий на случай вторжения Грузии в Южную Осетию. По Транскаму от Алагира в сторону пограничного пункта Нижний Зарамаг шли военные колонны, грузовики и бронетехника. Обратный отсчёт времени пошёл на часы…

Мэтт Кларк, не зная об этом, ехал по дороге на Цхинвал. В Гори его автомобиль остановили люди в камуфляже, вооружённые винтовками М-16.

– Я американский журналист, – сказал Мэтт, показывая свой паспорт. И его тотчас пропустили…

Дорога уходила на север, туда, где облаков касались вершины Большого Кавказа. Мэтт любовался живописными горными цепями, покрытыми лесами, будучи в прекрасном расположении духа, не представляя, что ждёт его впереди. Вскоре он въехал в Цхинвал – осетинский городок на южном склоне гор, столица тогда ещё не признанной республики. Путь к центру города пролегал через блокпост российских миротворцев. Военный, потрясая автоматом, подал знак остановиться. Мэтт затормозил и приготовил свой американский паспорт, ожидая, что реакция будет такая же, как в случае с грузинскими военнослужащими.

Однако русский, пролистав синюю книжечку с картинками из истории США, поначалу опешил, а потом на своем родном языке обратился к американцу:

– Цель вашего визита в Южную Осетию?

– Я корреспондент газеты «Нью-Йорк таймс», – отвечал на ломаном русском Мэтт Кларк.

– Журналист? – протянул русский и подозвал своего товарища. – Паша, тут американец к нам в гости пожаловал… Говорит, что журналист.

Второй русский, высокий широкоплечий парень, глянул на Мэтта сверху вниз и грубо приказал открыть багажник.

– Это не моя машина, я её взял напрокат, – проговорил Мэтт, выходя из салона. В багажнике оказались запасные автомобильные шины.

Военнослужащие из российского миротворческого батальона стали совет держать между собой о том, как поступить с иностранцем.

– Не нравится мне этот американец, – говорил тот, который откликался на Павла. – Наверняка шпион или корректировщик огня…

Мэтт услышал эти слова и задрожал от страха.

– Парни, – сказал он, – я никак не связан с грузинскими военными. А в США я не живу с 2001 года. Я даже не служил в армии. Я всего лишь хочу знать правду о том, что здесь происходит!

Миротворцы связались с командиром по рации, и через полчаса из штаба приехал военнослужащий в звании капитана. Он оглядел американца и спросил его по-английски:

– Мистер, с чем пожаловали в зону межэтнического конфликта?

– Я корреспондент, выполняю задание редакции… – упавшим голосом проговорил Мэтт, потеряв надежду на избавление.

– Американские журналисты – не частые гости в наших краях, – с усмешкой заметил капитан. – Они всё больше в Тбилиси крутятся вокруг грузинского президента…

– Господин… товарищ капитан, – по-русски проговорил Мэтт. – Да, я американец, да, я корреспондент газеты, и в ней о России пишут зачастую предвзято, но… скоро заканчивается срок действия моего контракта, и я не буду более работать на людей, которые меня изгнали из страны…

– Изгнали? – удивился русский офицер. – Может, расскажите, в чём вы провинились?

– Я просто прикоснулся к тайне… – печально вздохнул Мэтт.

– Да, вижу, что вам пришлось несладко, – улыбнулся капитан. – Вы можете ехать, но… фотокамеру, извольте, оставить у меня. Когда будете покидать город, заберёте в нашем штабе… Моя фамилия – Семёнов, капитан Семёнов. Честь имею!

Отдав фотоаппарат, Мэтт Кларк смог продолжить свой путь. В полдень он подъехал к Привокзальной площади и остановился в гостинице на улице Героев. В приёмной было пусто. Мэтт огляделся по сторонам и кликнул:

– Эй, есть кто живой?

Вскоре появилась женщина, администратор гостиницы, и с удивлением уставилась на иностранного гостя.

– Мне нужен номер на пару дней, – сказал Мэтт по-русски.

– В последнее время участились обстрелы города, – предупредила женщина. – Вы уверены, что хотите остаться в Цхинвале?

– Я журналист, мой профессиональный долг – делать репортажи из «горячих точек», – отозвался Мэтт.

– Журналист? Тут ваши коллеги из России живут. Сегодня мы всю ночь провели в подвале. Лишь под утро стихло… – сообщила женщина, показав новому постояльцу, где находится убежище, и проводила его в номер. Мэтт поблагодарил её и, закрыв дверь, опустился на кровать.

Потом, отдохнув немного, он вышел из гостиницы. На площади было много народа. Ополченцы, которых грузинская пропаганда честила сепаратистами, прощались с жёнами и сажали своих детей в автобус, чтобы спасти их от ужасов надвигающейся войны. Мэтт издали наблюдал за происходящим и невольно прослезился при виде того, как осетинская женщина, рыдая, повисла на шее своего мужа. Он вспомнил о Барбаре и подумал, что, быть может, вскоре встретится с ней в другом, более совершенном мире, в котором нет войны, и люди не умирают…

Зарычал мотор, хлопнула дверца, и автобус тронулся в путь. В окнах мелькали заплаканные женские лица… Ополченцы провожали глазами автобус, едва сдерживая слёзы, а, когда он скрылся из виду, заторопились по своим делам.

Мэтт прогулялся по парку в центре города, заглянул в правительственный квартал, купил в магазине продукты и к вечеру вернулся в свой номер. Там он поужинал, прилёг и включил телевизор, но вскоре, не услышав знакомой речи, выключил его. Солнце пряталось за горизонт. На город опускалась тёмная и жуткая ночь…

Внимание американца привлекла бабочка, которая влетела в открытое окно и кружила вокруг горящей лампы. Он прислушался: необычная, звенящая тишина висела над городом. Но вдруг всё изменилось. Раскаты выстрелов взорвали тишину.

«Неужели началось?» – растерянно подумал Мэтт, подбегая к окну.

В это время по Транскаму к селению Эргнети, где размещался грузинский миротворческий батальон, приближалась военная колонна из грузиков 4-ой бригады и танки Горийского батальона. Расчёты боевых машин РСЗО «Град» в селении Каралети заряжали направляющие тяжелыми реактивными снарядами и наводили системы залпового огня на Цхинвал и его пригороды… Канонада усиливалась. Били гаубицы артиллерийского дивизиона, развернувшегося близ грузинского села Тирзниси.

Мэтт прильнул к окну, глядя на всполохи света, озарявшие темноту к востоку от гостиницы – снаряды падали в правительственном квартале города.

7 августа в 23:45 был выпущен первый залп из РСЗО «Град». Огненные ракеты, освещая ночь, стремительно пронеслись по небу и накрыли Цхинвал… Так, за несколько минут до полуночи, в канун Олимпийских игр, Грузия начала операцию под кодовым названием «Чистое поле», которая, по словам командующего ВС Грузии Курашвили, была призвана навести конституционный порядок в Цхинвальском регионе…

Взрывы сотрясли округу… Американец отскочил от окна, вскрикнув: «О, боже мой!» Ему показалось, что снаряд упал где-то рядом. Мэтт услышал топот у себя за спиной (это пробежали постояльцы гостиницы). Но, вместо того, чтобы спасаться в подвале, он замер на месте, боясь пошевелиться.

Кстати говоря, такое состояние – весьма частое явление в подобных случаях. Так, будучи в Новороссии, я беседовал с пожилой женщиной из Горловки. Она признавалась мне, что во время обстрелов города из РСЗО «Град» боялась подняться с постели.

Но вернёмся к той страшной ночи 8 августа 2008 года…

Канонада не стихала. Залпы следовали один за другим. Реактивные снаряды разрывались в жилых кварталах, выбивая осколками оконные стёкла, рушили крыши и стены домов, погребая под обломками жильцов, вызывали пожары, которые было некому тушить. Люди бросались из горящих квартир с детьми на руках и метались по улицам в поисках убежища. Но кругом ложились снаряды, повсюду хозяйничала смерть…

В результате массированного обстрела была повреждена электроподстанция, и город погрузился во тьму. Перестала работать и насосная станция… Залповый огонь накрыл казармы российских миротворцев в «Верхнем городке» на юго-западной окраине Цхинвала. Вскоре с ними была потеряна связь.

Президента Медведева весть о начале грузинской агрессии застала по дороге в подмосковную резиденцию: министр обороны позвонил Верховному главнокомандующему на телефон с шифрацией, которым был оснащён автомобиль главы государства. И тогда Медведев вернулся в Кремль, где созвал экстренное заседание Совета безопасности и связался с премьером Путиным…

Во втором часу ночи двум усиленным батальонам 58-й армии Северо-Кавказского военного округа (командующий – генерал Хрулёв) был отдан приказ выдвинуться в Южную Осетию на помощь миротворческому батальону, а утром 8 числа были подняты в небо штурмовики Су-25, бомбардировщики Ту-22 вместе с вертолётами радиоэлектронной борьбы для подавления средств ПВО противника. Утром по инициативе России был созван Совет безопасности ООН, но сторонам не удалось согласовать никакого решения…

Обстрел города из РСЗО «Град» прекратился в три часа ночи, и вскоре пехотные бригады Грузии при поддержке танков пошли на штурм Цхинвала… В это время над городом повисла тревожная тишина, прерываемая отдалёнными раскатами автоматных очередей и свистом миномётных снарядов.

Когда погас свет, Мэтт Кларк, наконец, очнулся от забытья; спотыкаясь и падая, он выбежал на улицу и спустился в подвал, который накануне ему показала администратор гостиницы. В убежище, тускло освещаемом керосиновыми лампами, собралось немало людей, – женщины, старики и дети, которые сидели на заранее приготовленных матрасах и прислушивались к происходящему наверху, вздрагивая при каждом новом взрыве. Никто не мог сомкнуть глаз в ту ночь, кроме детей, которые спали на руках у матерей.

Тяжело дыша, Мэтт опустился на бетонный пол и прислонился к холодной стене. Сердце бешено прыгало в его груди…

– Они совсем выжили из ума, – проговорил он на родном языке. – А как же олимпийское перемирие?! Люди без чести и совести!

Сидевшая рядом девушка покосилась на него и, немного погодя, решилась заговорить:

– Вы откуда? – тихо спросила она по-английски.

– Из США, – сказал Мэтт вполголоса.

Ответ её очень удивил и, вглядываясь в его лицо, она сказала полушёпотом:

– Как же вы сюда попали?

– Я журналист, собираю материал для репортажа… – последовал ответ.

– Какое совпадение! – от волнения она повысила голос. – Я – корреспондент газеты «Комсомольская правда», город Москва. Мы с вами, оказывается, коллеги!

– Это, видимо, о вас мне вчера говорила женщина-администратор, – вспомнил Мэтт. – Вы можете говорить по-русски. Я, в основном, понимаю…

– Не понимаю, – всё больше удивлялась девушка, – как вы попали в Цхинвал?

– Приехал на машине, правда, меня задержали на въезде в город русские военные…

– Вам очень повезло, что это были не осетины, – заметила девушка. – Ополченцы американцев недолюбливают.

– Понимаю, американское оружие. Я видел в руках у грузин винтовки М-16.

– Говорят, армию Саакашвили обучают натовские инструкторы.

– Да, мне удалось побывать на военных учениях, там были наши морпехи.

Так, они тихо разговаривали, обмениваясь мнениями о происходящем, а на рассвете познакомились.

– Как вас зовут? – спросил Мэтт.

– Ольга, – улыбнулась девушка. – Ольга Дроздова.

Когда стихло, люди стали покидать подвал, с места поднялась и группа русских журналистов, вышел на площадь Мэтт Кларк. Здесь при свете дня он смог разглядеть лицо своей новой знакомой. Её русые волосы, голубые глаза, тонкий нос и чувственные алые губы, – впоследствии Мэтт часто вспоминал этот образ, но в тот момент он быстро отмахнулся от слишком нелепых и неуместных мыслей о любви.

– Мэтт, – сказала девушка, – мы уезжаем…

– Куда?

– Во Владикавказ, оттуда – в Москву. В нашей машине одно место свободно. Вы можете поехать с нами.

– Ты с ума сошла? – негромко осадил её коллега, но она его не слышала.

Мэтт улыбнулся.

– Нет, Ольга, я ещё не закончил… Мне рано отсюда уезжать.

– Здесь опасно оставаться, Мэтт. Вы разве не понимаете этого? – всплеснула руками девушка.

– Понимаю. Но грузины вряд ли меня тронут. Так что всё будет хорошо. А вы должны спешить в Россию…

Ольга печально улыбнулась.

– Мэтт, желаю вам удачи! Будете в Москве – заходите в гости…

– Непременно, – усмехнулся Мэтт. Ольга, немного помедлив, села в салон автомобиля «Лада» десятой модели. Мэтт проводил её грустным взглядом, вздохнул и поднялся в свой номер, где всё было по-прежнему. Издалека доносились звуки перестрелки…

Он лёг на кровать и долго глядел в потолок, ни о чём не думая.

Прошло три часа. Осетины отступали под напором врага, превосходящего числом и тяжёлым вооружением. Танки Т-72 грохотали среди развалин и горящих зданий. Дым валил из окон домов, подвергшихся ночному обстрелу, и уходил ввысь, словно многочисленные руки, протянутые к небесам с мольбой о заступничестве. Война подбиралась всё ближе к центру города. Совсем рядом с гостиницей послышались раскаты выстрелов…

Мэтт увидел в окне бегущих по улице людей, вооружённых автоматами. Он понял, что надо уходить, и сделал шаг в сторону двери. Вдруг раздался пронзительный свист, и в тот же миг рядом сильно грохотнуло. Осколками миномётного снаряда выбило стёкла, которые посыпались на пол и лишь чудом не задели упавшего американца.

Тогда он вскочил на ноги и опрометью выбежал из гостиницы. Машина, на которой он приехал в Цхинвал, была объята пламенем. В это время по улице Героев шли танки, на которых развевались пятикрестные белые полотнища. Мэтт, как немногим ранее, остолбенел и только глядел, как на него надвигается длинное дуло танка. Вдруг откуда-то из-за угла выскочил человек в камуфляже, он присел на одно колено и, вскинув гранатомёт на плечо, выстрелил. Бронебойный боеприпас вылетел из трубы гранатомёта и тотчас поразил цель: танк загорелся, над его башней взвился чёрный дымок.

Мэтт метнулся мимо ополченцев в сторону штаба миротворцев.

В центре города завязались тяжёлые бои, работали снайперы, свистели пули, рвались миномётные снаряды, грозно напирали танки…

Но к полудню, потеряв несколько бронемашин, грузины отошли на окраины. Вскоре российские штурмовики появились в небе над Цхинвалом и нанесли ряд ударов по Дубовой роще. И тогда, бросая бронетехнику, грузинские военные бежали…

На другой день в лесу, осматривая остовы сгоревших грузовиков, осетины наткнулись на трупы в натовском камуфляже; среди убитых был один негр.

Тем временем, русские миротворцы оказались заперты в «Верхнем городке», оставшись без связи с внешним миром. В штабе не знали, что происходит в лагере. Грузинские танки били по казармам батальона прямой наводкой. Горел автопарк, накрытый авиацией противника. Бойцы спрятались в подвалах. Любые попытки выбраться оттуда пресекались плотным снайперским огнём…

Начиная с 9 часов утра первого дня войны, российские ВВС наносили авиаудары по фронтовым позициям и тылам грузинской армии. По сообщениям пресс-службы Минобороны, самолёты накрывали только военные объекты: танковая база в Гори, аэродромы Вазиани и Марнеули, а также РЛС в 40 километрах от Тбилиси. Всего за время военных действий российская авиация совершила порядка 75 боевых вылетов, потеряв по официальным данным 4 сбитых самолёта, причём два из них от так называемого «дружественного огня». Увы, не обошлось и без несчастных случаев. Так, 9-го числа во время авианалёта на Гори, бомбы падали на жилые дома, расположенные рядом с военной базой…

Все российские телеканалы облетели кадры того, как Михаил Саакашвили в окружении телохранителей бросается бежать, напуганный шумом летящего в небе самолёта. В шесть часов вечера он из своего кабинета дал интервью американскому телеканалу CNN, объявив на весь мир, что: «сегодня Грузия подверглась нападению со стороны России… Россия ввела военную технику с различных позиций… В течение дня многие места Грузии подверглись бомбардировке… Моя маленькая страна обороняется от российской агрессии… Это всё часть одного плана… Россия… Советский Союз вторгся в Афганистан в 79-м году, СССР вторгся в Чехословакию в 1968 году со своими танками и в Хорватию в 1956 году⁴, – Основным приоритетом Грузии являются демократия и свобода, что неприемлемо для России».

На вопрос ведущего: «Что США и Запад должны делать сейчас?» – Саакашвили ответил:

– Проснуться! Речь сейчас идёт об основных западных ценностях… Мы – маленькая страна, и нас атакуют, потому что мы хотим быть свободными. Нас атакуют, потому что мы хотим построить демократию и быть ближе к Западу (эти слова он произносил, сидя за письменным столом на фоне флага Евросоюза, а из студии CNN в это время шёл видеоряд с движущейся колонной российской бронетехники).

***

Тем временем, Мэтт Кларк добежал до штаба миротворческих сил. Вдруг сверху раздался свист. Прогремел взрыв. Снаряд упал возле КПП, осколки разлетелись во все стороны. Американец застонал и рухнул на землю…

Вскоре над ним нависла тень, он чуть слышно выговорил по-английски: «Помогите», – и потерял сознание. Очнулся Мэтт уже в тёмном подвале, где горела одна керосиновая лампа. Его приветствовал злобный насмешливый голос:

– Америкос пришёл в сознание.

Мэтт оглянулся и встретил недобрый взгляд молодого осетина, лежащего на кушетке.

– Где я? – спросил американец.

– В больнице, которую вчера разбомбили твои друзья – грузины… – неприлично ругнулся осетин.

– Они мне не друзья. Что случилось? – Мэтт приподнялся, заметив ещё несколько пар враждебных глаз; внезапно острая боль пронзила его в бок. Он застонал и опустился на кушетку, рассматривая повязку на своём животе. – Я ранен… А телефон? Где мой телефон? Мне надо позвонить!

– Ты чего разорался? – прикрикнул на него сосед. – На кой чёрт тебе телефон? Хочешь позвонить в Пентагон, чтобы за тобой прислали авианосец?

В палату, обустроенную в подвале республиканской больницы, вошёл врач в белом халате, привлечённый криками.

– Господин… как бишь его? Мистер, что вы хотите?

– Мне надо позвонить, – проговорил Мэтт, с мольбой глядя на доктора.

– Здесь связь не ловит! Да и вставать вам нельзя… Не беспокойтесь – министерство здравоохранения проинформировано об американском гражданине. Скоро ваша судьба будет решена…

К полудню 8 августа Цхинвал оказался в плотном кольце окружения; грузинские войска заняли все господствующие высоты, где развернули артиллерийские батареи. Во второй половине дня части российской мотострелковой дивизии заняли позиции вдоль объездной Зарской дороги, вступая в артиллерийские дуэли с противником, засевшим в горах. Основные силы 58-й армии застряли на полпути к Цхинвалу. Старая бронетехника глохла на марше, что замедляло продвижение военной колонны. Вдоль дороги на обочинах стояли танки, которых тщетно пытались сдвинуть с места водители-механики…

Утром 9 августа президент Медведев объявил о начале «операции по принуждению Грузии к миру». В этот день в Цхинвал с севера вошла веденская рота чеченского спецназа из легендарного батальона «Восток»⁵. Чеченцы и русские десантники из прославленной 76-й Псковской дивизии выбивали грузин с их позиций в горах, очищая путь для 58-й армии, которая вступила в город лишь утром 10 числа…

В эти часы министр здравоохранения республики посетил госпиталь и пообещал американцу: «Вас обязательно вывезут во Владикавказ, так как дорога через Рокский перевал уже под контролем русской армии».

Днём началась эвакуация. Раненых, среди которых были и двое иностранных журналистов, включая американца, везли на машинах скорой помощи через разрушенный Цхинвал.

Мэтт, приподнимаясь на кушетке, рассматривал развалины, почерневшие от копоти стены жилых домов, в которых зияли оконные проёмы, лишённые стёкол…

Он качнул головой и прошептал:

– И когда всё это закончится?

Раненый осетин, который лежал подле него, недовольно фыркнул:

– Всё кончилось! Русская армия пришла к нам на помощь, и мы вместе победили американского прихвостня Саакашвили.

– Нет, – вздохнул Мэтт. – Всё только начинается…

Трасса по дороге во Владикавказ была заставлена русской техникой. Возле села Джава скорая внезапно остановилась. Дверь отворилась, в машину заглянуло лицо Эдуарда Кокойты.

– Ну, что, – криво усмехнулся президент непризнанной республики, – американские журналисты сняли блицкриг грузинской армии? Теперь лечитесь!

Ночью они прибыли в полевой госпиталь МЧС, развёрнутый во Владикавказе, откуда Мэтт смог позвонить своему отцу. Спустя неделю Вильям Кларк забрал сына на Родину…

За три дня боёв была уничтожена вся грузинская авиация, диверсионные группы ГРУ подорвали грузинский флот в порту Поти, абхазы окружили противника в верхней части Кодорского ущелья, русские десантники захватили грузинские анклавы в Южной Осетии и прорвались к Гори, – грузинские военные, бросая технику и переодеваясь в гражданскую одежду, бежали в Тбилиси.

Война была выиграна…

Патриоты требовали похода на грузинскую столицу, но президент Медведев 12 августа объявил об окончании операции по принуждению Грузии к миру: «Безопасность наших миротворческих сил и гражданского населения восстановлена. Агрессор наказан и понёс значительные потери. Его вооружённые силы дезорганизованы. При возникновении очагов сопротивления и иных агрессивных наступлений принимать решения об уничтожении».

Несмотря на успех, российскому командованию предстояло сделать весьма неутешительные выводы по части боеготовности армии. Старая бронетехника, которая ломалась по дороге на Цхинвал, просчёты разведки (накануне войны было крайне мало информации о ПВО противника), проблемы связи (нехватка раций в войсках) и множество других вопросов требовали незамедлительного решения.

Война закончилась. Цхинвал лежал в руинах. Счёт потерь среди мирного населения шёл на сотни⁶. Российская армия потеряла 64-67 человек убитыми (данные разнятся), но есть мнение, что потери явно занижены (было немало убито миротворцев). Многие сведения о той войне до сих пор засекречены. К сожалению, ложь – одно из орудий любой войны. И всей правды, боюсь, мы никогда не узнаем.

Ненависть захлёстывала людей по обе стороны конфликта. И, если русские относились терпимо, если не сказать – с уважением, к мирному населению, то осетины глумились над трупами, грабили и жгли грузинские селения. Увы, это факт, который, как известно, самая упрямая на свете вещь!

В Пентагоне проанализировали итоги Пятидневной войны – русские, при всех своих ошибках, сумели одержать победу в кратчайшие сроки. Стало быть, российская армия в будущем может стать оплотом возрождения новой империи на просторах Евразии, что способно подорвать мировое господство США. Происходило именно то, о чём предостерегал замминистра обороны США Пол Вулфовиц ещё в 1992 году: «Наша основная цель – предотвратить появление нового соперника, как на постсоветском пространстве, так и в любом другом месте земного шара… Мы должны понимать, что демократические изменения в России не являются необратимыми и что, несмотря на серьёзные проблемы, Россия остаётся сильнейшей военной державой в Евразии и единственным государством, способным разрушить США. Необходимо создать крепкий альянс демократических держав и продолжить строительство демократического общества. Лидерство США будет способствовать установлению и закреплению нового мирового порядка…»

Все стратеги Разведсообщества США сходились во мнении, что усилению России следует положить конец. Однако внутренние проблемы мирового гегемона несколько охладили наступательный пыл американских «ястребов». В 2008 году в США набирал обороты ипотечный кризис, который вскоре вылился в мировой финансовый кризис. Пошла волна банкротств кредитных учреждений и массовых увольнений…

***

Двухэтажный деревянный особняк, на первый взгляд, ничем не выделялся среди других жилищ богачей в престижном районе американской столицы. Но люди, жившие по соседству с ним, отмечали ряд странностей. И летом, и зимой из трубы, возвышавшейся над крышей, валил густой тёмный дым. Дом с наглухо занавешенными окнами явно не пустовал, но никто никогда не видел его хозяина: он не выходил, не посещал супермаркета и даже не выезжал на работу в город. Изредка возле забора останавливались машины бизнес-класса, из которых появлялись известные в узких кругах люди. Посетитель, стукнув трижды дверным молоточком, исчезал в недрах дома, чтобы тотчас торопливо его покинуть…

Так, продолжалось на протяжении многих лет. Американцы, славящиеся своим индивидуализмом, предпочитают не вмешиваться в те дела, которые прямо их не касаются, и весьма редко всерьёз увлекаются тем, что не способно хотя бы в перспективе принести выгоды, потому никто даже не пытался найти разгадку тайны этого странного дома…

Раздался стук в дверь.

– Войдите, – отозвался мужской властный голос. Невзрачный пожилой человек в сером плаще переступил порог, сделал несколько шагов по коридору и оказался посреди гостиной, где царил полумрак. Хозяин дома сидел в кресле с высокой спинкой прямо напротив камина, в котором пылал огонь. Он подал знак рукой, и посетитель покорно сел на указанное место. Хозяин дома наблюдал за трепещущим пламенем и, кажется, позабыл о своём госте, который тщетно пытался разглядеть его лицо.

– Владыка, – нарушил тишину посетитель. – Вы звали меня, чтобы обсудить некий вопрос?

– Мистер Бжезинский, – заговорил хозяин дома глухим утробным голосом. – Вы обещали, что Соединённые Штаты останутся единственной мировой державой, и никто не посмеет бросить вызов американской гегемонии в этом мире. Вы говорили, что Россия распадётся на Европейскую часть, Сибирскую и Дальневосточную республики. Но Россия остаётся крупной геостратегической фигурой и, более того, подобно птице Феникс, возрождается из пепла…

– Владыка, без Украины Россия перестаёт быть евразийской империей, ведущим игроком на великой шахматной доске.

– А что если России вернет себе контроль над этим важным геополитическим центром?

– Украинский национализм, имеющий глубокие исторические корни, при нашей поддержке пробуждается и набирает силу. Мы воспитали украинскую молодёжь в духе ненависти к России, опутали всю страну сетью лояльных организаций, проникли в верхушку украинской власти, наши агенты влияния повсюду: в среде олигархов, политиков, медиа-магнатов. Операция под кодовым названием «Спрут» вступает в завершающую стадию.

– А что Россия способна предпринять в ответ на ваши действия?

– У России слабая позиция на Украине. Русское население Крыма и на востоке страны не отличается пассионарностью. Господин Путин, верно, снова проглотит горькую пилюлю… И щупальца нашего спрута охватят всю страну.

Повисла тишина. Потрескивал огонь в камине.

– Ступайте, мистер Бжезинский, – прервал молчание хозяин дома. – И помните – не стоит недооценивать русских!

***

Мэтт Кларк вернулся в родной Нью-Йорк после семи лет странствий. Мать залилась слезами и заключила любимого сына в объятья; потом вгляделась в его лицо. Прежний весёлый несколько легкомысленный юноша, который жил в её воспоминаниях все эти годы, остался в прошлом, теперь перед ней стоял мужчина с потухшим взглядом и лёгкой проседью на висках.

– Что с тобой стало, мальчик мой? – тихо всхлипнула женщина, всплеснув руками.

– Всё в порядке, мама, – отвечал Мэтт, едва сдерживая слёзы. – Я, наконец-то, дома!

Маргарет Кларк приготовила любимые кушанья сына и за столом засыпала его вопросами. Мэтт давал на них односложные ответы и поглядывал на отца, который предпочитал не встречаться глазами с сыном.

– Теперь ты останешься в Нью-Йорке? – спросила мать, глядя на сына.

– Я не знаю, мама, – печально улыбнулся Мэтт и вдруг выпалил. – В Южной Осетии я встретил девушку, которую хотел бы найти… Она – русская журналистка, живёт в Москве. Надеюсь, с ней всё в порядке…

– Ты с ума сошёл? – прикрикнул на сына Вильям Кларк. – Русская?

– А в чём дело, папа? – покосился на отца Мэтт. – Разве мы находимся в состоянии войны с Россией?

– Россия развязала войну с демократичной Грузией, – вспылил Вильям Кларк.

– Ты прекрасно знаешь, как всё было на самом деле! – повысил голос Мэтт. – Россия была вынуждена вмешаться в ответ на агрессию Грузии в Южной Осетии. Я был в Цхинвале в ту ночь, когда город подвергся ураганному обстрелу, я своими глазами видел танки под грузинскими флагами. Я не понимаю, как можно оправдывать Саакашвили, этого ничтожного пожирателя галстуков?!

– Ты ничего не понимаешь! Россия бросает вызов Соединённым штатам!

– Отец, большинство американцев до сегодняшнего дня не имели представления, где находится Грузия, а некоторые путали её со штатом Джорджия. Какие жизненно важные интересы у США могут быть в стране, которая расположена на другом континенте?

– Мальчики, – всхлипнула Маргарет Кларк, – прошу вас – не ссорьтесь! Билли, Мэтт только что вернулся к нам…

– Разве ты не понимаешь, что он снова собирается уезжать? Твой сын попал под влияние русской пропаганды!

– А, может, ты расскажешь, папа, почему меня выслали из страны семь лет назад? – бросил с вызовом Мэтт. – Может, ты расскажешь правду о своей работе?

Маргарет Кларк с недоумением взглянула на мужа.

– Билли, что это значит?

Вильям Кларк молчал.

– Не хочешь говорить? Тогда это сделаю я. Меня выслали из страны, потому что я слишком много знал о трагедии 11 сентября. И это я ещё легко отделался, не так ли, папа? Я подлежал ликвидации, но отец замолвил за меня словечко, и сейчас я говорю – спасибо, папа, спасибо – за все эти годы странствий, за опыт, который я приобрёл, за своё прозрение…

– Заткнись, Мэтт, – прошипел Вильям Кларк, угрожающе сжимая кулаки.

У Мэтта заблестели глаза.

– Отец, расскажи маме о своей работе, о том, что сделало наше правительство, чтобы сохранить американскую гегемонию во всём мире…

– Билли, о чём он говорит?

– Ни о чём, твой сын выжил из ума. Сейчас начнёт рассказывать, будто за терактами 11 сентября стоит ЦРУ. Бред…

– Ещё в 1997 году некто Збигнев Бжезинский, профессор Колумбийского университета, а некогда советник по нац. безопасности Джимми Картера, писал о том, как трудно в условиях демократии править миром, и лелеял мечты о некой внешней угрозе, которая подхлестнёт народный энтузиазм и заставит американцев пойти на жертвы. После 11 сентября были многократно увеличены военные расходы, развязаны войны в Афганистане и Ираке, предпринята попытка втянуть Россию в новый длительный конфликт на Кавказе, и я не удивлюсь, если окажется, что наше правительство в тайне ведёт слежку за людьми по всему миру, прослушивает телефонные переговоры, просматривает электронную переписку. Американский народ стал жертвой подлого обмана и грандиозного заговора кучки влиятельных людей, которые контролируют финансовые и информационные потоки. Кто владеет информацией, тот владеет миром – не так ли говорил Уинстон Черчилль? Отец, какова твоя роль в этом заговоре?

– Мэтт, убирайся из этого дома, – заревел, словно раненый зверь, Вильям Кларк.

– Билли, остановись… Что ты делаешь? – вскричала плачущая Маргарет. – Он наш единственный сын!

– Он мне больше не сын! Я не желаю его знать. Пусть проваливает и никогда мне на глаза не попадается, иначе…

– Иначе – что? – бросил с вызовом Мэтт. – Будет приведён в исполнение старый приговор о ликвидации?

– Убирайся! – взревел Вильям Кларк, наступая на сына с кулаками.

Мэтт вскочил из-за стола и, наспех собрав сумку, покинул дом своего отца. На другой день он приехал в редакцию «Нью-Йорк Таймс». Билл Келлер встречал его с распростёртыми объятьями:

– Мальчик мой, как же я рад тебя видеть! Садись, рассказывай о своих приключениях. Я слышал, ты был ранен…

– Да, зацепило осколком мины, – нехотя отозвался Мэтт.

– Ох, уж эти русские варвары, – покачал головой Келлер.

– Это была грузинская мина, – с улыбкой на губах заметил Мэтт.

– Не важно, главное, что ты снова с нами! Кстати, вчера со мной связался человек из CNN, тебя, как очевидца той войны, приглашают в студию на интервью…

– Думаю, это не самая лучшая идея, – усмехнулся Мэтт.

– Не скромничай! Страна должна знать своих героев. И вот ещё что – принято решение о твоём назначении на должность начальника международного отдела.

– Вы шутите?

– Почему я не вижу радости на твоём лице? Расслабься, мальчик мой, теперь тебе обеспечено большое будущее!

– Я очень рад, – мрачно отозвался Мэтт. Ранее он не собирался продлевать контракт с изданием, и теперь выходил из кабинета главного редактора с задумчивым и растерянным видом. Секретарь в приёмной остановила его словами:

– Мистер Кларк, вам звонили.

– Кто? – удивился Мэтт.

– Какая-то девушка… Имя – Ольга. Просила, чтобы вы ей перезвонили, – секретарь протянула клочок бумаги с номером телефона. Мэтт просиял, словно солнце, схватил его и набрал номер на своём мобильнике. Сердце бешено стучало в его груди.

– Ольга? – выдохнул он, услышав тёплый женский голос: «Алло».

– Мэтт? Это ты? – проговорила девушка. – Как я рада услышать тебя!

– Взаимно! Как ты нашла меня? Ах, да…

– В прошлый раз мы так и не обменялись телефонами.

– Все мои мысли занимала война, а потом я… много думал о тебе. Я хотел искать тебя.

– Я слышала, тебя ранили. Как ты сейчас?

– Рана почти не тревожит меня…

– Береги себя, Мэтт.

– И ты себя, Ольга… Я надеюсь, мы скоро встретимся.

– Ты прилетишь в Москву?

– Да, я бы хотел увидеть тебя, продолжить нашу беседу, начатую в том подвале…

– Сохрани мой номер, Мэтт, и позвони на него, когда прилетишь. Мы обязательно встретимся. Жду тебя…

Вечером Мэтт Кларк вошёл в студию телеканала CNN. Его обступили гримёры и техники. Завершился обратный отсчёт времени. Началась съёмка. Ведущий представил телезрителям «отважного корреспондента Нью-Йорк Таймс Мэттью Кларка» и задал первый вопрос:

– Мэттью, расскажите, что случилось, когда вы оказались в Цхинвальском регионе Грузии?

– Я приехал в Цхинвал седьмого числа, а в ночь на восьмое город подвергся обстрелу со стороны Грузии. Под утро грузинские войска вошли в Цхинвал, в городе начались бои…

Ведущий изменился в лице.

– Мэтью, вы, должно быть, что-то путаете. Это были русские войска…

– Нет, – решительно возразил Мэтт. – Я ничего не путаю. В ночь на восьмое августа Грузия предприняла попытку вернуть под свой контроль строптивую республику. Грузия напала на Южную Осетию, подвергнув обстрелу позиции русских миротворцев…

Ведущий побагровел, мысленно проклиная своего собеседника, – ему по контактному наушнику подсказали, что нужно делать:

– Уважаемые телезрители! Приносим свои извинения за технические неполадки…

В этот момент прямая трансляция была прервана.

– Что вы несёте? – набросился на Мэтта телеведущий.

– Я просто сказал правду, – мрачно отозвался Мэтт, покидая студию. На следующий день его вызвали в кабинет главного редактора.

– Шеф рвёт и мечет. Мэтт, что вы такого натворили? – спросила перепуганная секретарша.

– Я просто сказал правду, которую не хотят слышать… – проговорил Мэтт, заходя в кабинет высокого начальства.

– Что ты натворил?! – заорал Келлер, вскакивая из-за стола.

«Сейчас он начнёт брызгать слюной», – усмехнулся про себя Мэтт и спокойно отвечал:

– Сэр, не понимаю, о чём вы говорите.

– О твоей выходке на CNN…

– Сэр, при всём моём уважении к вам… Я сделал что-то не так?

– Ты знаешь, кто мне вчера звонил после эфира?

– Попробую угадать – Тэд Тернер?

– Знаешь, что он мне сказал?

– Наверное, он сильно ругался. Я угадал?

– Ты понимаешь, что загубил свою карьеру?

– Понимаю…

– Ты ничего не понимаешь, молокосос!

– А это, мистер Келлер, уже оскорбление, – усмехнулся Мэтт. – Не боитесь, что вызову вас в суд? Сэр, я могу рассчитывать на то, что мой контракт не будет продлён?

– Ты ещё издеваешься? Мэтт, ты не понял, во что вляпался. Ты бросил вызов всей системе, которая складывалась на протяжении последних ста лет. И теперь ни одно американское издание тебя не примет на работу!

– Охотно верю, что гигантский монстр… Спрут, если хотите. Помните, итальянский сериал о мафии с Микеле Плачидо в главной роли? Этот спрут запустил свои липкие щупальца во все структуры этого государства. СМИ, правительство, банки, высокотехнологичные компании, университеты, – всё управляется из единого центра, головного мозга этого монстра, который прячется в тени.

– Ты уволен, Мэтт, и чтобы духу твоего не было в редакции через пять минут, – заревел главный редактор газеты «Нью-Йорк Таймс».

– Я уйду, мистер Келлер, но ответьте мне на один вопрос. Почему оказались попраны принципы журналистского сообщества? Разве мы не должны искать и нести людям истину? Разве мы не должны действовать независимо?

– Вон из моего кабинета! – закричал Келлер, брызгая слюной.

«Я всё-таки вывел его из себя», – подумал Мэтт, выходя из кабинета бывшего начальника. Он шёл по притихшему офису, ловя испуганные взгляды бывших коллег. На его губах играла довольная улыбка. Он чувствовал себя, как никогда прежде, свободным и счастливым, не думая о своём туманном будущем…

Глава вторая. Между Западом и Востоком

Московская область. Пять лет спустя

– Милый, где ты? – прозвучал тёплый женский голос. – Ты как будто не со мной…

Андрей Ковалёв почувствовал нежное прикосновение, обернулся и встретился взглядом с той, которую любил больше жизни.

– Марина? – выдохнул он, прижимая жену к груди. – Как же я соскучился по тебе!

– Что с тобой? – удивилась женщина, вглядываясь в его глаза. – Ты какой-то странный сегодня! Ты хорошо себя чувствуешь?

– Я так счастлив, что ты снова со мной, – говорил Андрей Ковалёв, осыпая жену поцелуями. – А где это мы?

Он огляделся по сторонам. Вокруг расстилалась зелёная лужайка, залитая лучами солнечного света.

– Это рай?

– Говорят, с милым рай в шалаше, – улыбнулась женщина. – Я так рада, что мы с тобой смогли вырваться на Украину… Здесь живут добрые красивые люди. Я люблю этот гостеприимный народ!

– Украина? – остолбенел Андрей Романов. – А как мы оказались тут?

– Да что с тобой такое? – всплеснула руками женщина. – Похоже на потерю памяти. Ты разве не помнишь, как твой отец помог нам?

– Мой отец?! Он старый чекист, ему нельзя доверять! – вскричал вдруг Андрей Ковалёв, вскакивая с места. – Марина, бежим отсюда!

Он схватил жену за руку, увлекая её за собой. В этот момент в небе послышался шум. От фюзеляжа летящего самолёта оторвалась бомба и со свистом грянулась вниз. Прогремел оглушительный взрыв. Андрей Ковалёв рухнул на землю. Немного погодя, он нетвёрдо поднялся на ноги и обернулся. Дымилась глубокая воронка, на краю которой неподвижно лежало тело женщины в белой вышиванке, запятнанной кровью…

– Марина! – завопил мужчина и бросился к ней. – Марина, очнись! Вставай. Я не могу потерять тебя снова…

Умываясь слезами, Андрей пытался оживить жену, но все его усилия оказались тщетны. Марина была мертва. Тогда он подхватил бездыханное тело и понёс его. Солнце скрылось за тучами, хлынул проливной дождь. На землю опустилась тёмная ночь. Вдали замерцали огни большого селения.

– Помогите! – крикнул Андрей Ковалёв и припустил изо всех сил. Он вбежал в дом, из которого доносились голоса, и замер на месте. Посреди притихшей хаты за длинным столом сидели люди в нацистской форме, они уставились на непрошеного гостя.

– Нет, такого не может быть… Это просто сон! Война давно кончилась… – прошептал Андрей, повергая мёртвое тело жены наземь и пытаясь ущипнуть себя за руку.

– Москаль… Російський шпигун! Хлопці, хапайте його – с этими словами нацисты набросились на врага и поволокли его во двор, где был разожжён высокий костёр. Огненное пламя обдавало чудовищным жаром. Нацисты были готовы кинуть «шпигуна» в огонь, но их остановил суровый властный голос:

– Стойте! Убить его мы всегда успеем.

В свете костра мелькнуло знакомое лицо со шрамом.

– Не может быть! – вскричал Андрей Ковалёв. – Вася? Вася Егоров? Ты… с ними?!

– Проснись, Андрей, – раздался вдруг как бы глас с неба, подобный раскату грома. – Да, проснись же ты!

***

Андрей Ковалёв чуть приоткрыл глаза. Тень нависла над ним.

– Что тебе надо? – огрызнулся он. – Уходи, отец…

– Вставай, Андрей. Поднимайся.

– Оставь меня, – Андрей Ковалёв отмахнулся рукой и повернулся на другой бок.

– Ну, уж нет! Ты от меня так просто не отделаешься!

Грубая сила потянула мужчину за плечо и швырнула на пол. Он ударился и вскричал:

– Что ты делаешь? У меня голова болит!

– Голова у тебя болит от беспробудной пьянки, – возразил Владимир Ковалёв. – Ступай – прими душ. Нам с тобой надо поговорить…

Мужчина схватился руками за голову, в которой больно стучали молоточки, протёр глаза и опустился на кровать.

– Мне бы опохмелиться, – крикнул он. – Отец, принеси пива!

– Забудь о пиве, сынок. Прими-ка, вот. Авось, легче станет, – сказал Владимир Ковалёв, протягивая банку рассола. Мужчина схватил её и жадно прильнул губами.

– На кого ты стал похож, Андрей?! – сокрушался его отец. – Посмотри-ка на себя в зеркало. Осунулся, побледнел, поседел…

– Мои седины не связаны с запоем, – мрачно усмехнулся Андрей Ковалёв и застонал от боли в виске.

– Плохо тебе, сынок, да? А будет ещё хуже, если не прекратишь эту пьянку, – сурово выговорил Владимир Ковалёв.

– Только давай без нотаций, отец. Я уже давно не подросток.

– А ведёшь себя как маленький ребёнок. Ступай – прими душ. Нам с тобой предстоит разговор… о работе.

– О работе? Какой работе? – морщась от боли в голове, переспросил Андрей Ковалёв.

– Узнаешь. Сначала приведи себя в порядок.

Андрей Ковалёв, пошатываясь, побрёл в ванную комнату. Пока он принимал душ и брился, Владимир Ковалёв вскипятил воду в чайнике и приготовил яичницу.

– Садись, ешь, – сказал он сыну, когда тот вышел из ванной.

– Что ты там говорил о работе? – спросил Андрей, опускаясь на стул.

– Да ты ешь уже!

– А что же ты?

– Я не голоден. Дома перекусил.

Владимир Ковалёв наблюдал за сыном и, когда тот покончил с яичницей, заговорил:

– Я присмотрел тебе место в службе безопасности одной коммерческой компании…

Андрей Ковалёв покосился на отца.

– Ты мне предлагаешь работу охранника? Ну, уж нет. Лучше…

– Что лучше? – осадил сына Владимир Ковалёв. – Быть безработным? Да ты пей чай… и не перебивай меня. Зарплата – сто тысяч рублей. Работа интересная. Кстати, твои навыки сыщика тебе там пригодятся. Собеседование – завтра утром в московском офисе на Новинском бульваре.

– Что за организация? – без интереса осведомился Андрей.

– Маршал Капитал, инвестиционный фонд…

– Не слышал о такой компании, – недоуменно пожал плечами Андрей.

– Вскоре узнаешь, что это такое, – отозвался Владимир Ковалёв и поднялся с места. – Смотри, Андрей, не упусти этот шанс и учти – там не потерпят пьющего.

Андрей Ковалёв закрыл за отцом дверь, прошёл по коридору и остановился, глядя на своё отражение в зеркале. В прошлом у этого человека с потухшим взглядом осталась череда весьма трагических событий: гибель в автокатастрофе беременной жены, потеря лучшего друга, который стал наёмным убийцей, осуждение и увольнение из полиции, потом новые разочарования… Привычный мир рухнул, он остался совсем один и запил…

***

На другой день рано утром Андрей Ковалёв приехал в Москву. Он вошёл в здание бизнес-центра и поднялся на лифте на пятый этаж. Девушка в приёмной, широко улыбаясь, приветствовала посетителя.

– Я по вопросу трудоустройства в службу безопасности компании «Маршал Капитал», – сказал он.

– Простите. Как вы сказали – в службу безопасности? – удивлённо повела бровями девушка.

– Татьяна, этот человек пришёл ко мне, – раздался вдруг мужской голос. Андрей Ковалёв обернулся и увидел человека в строгом деловом костюме.

– Хорошо, Игорь Всеволодович. Пожалуйста, проходите, – девушка слегка зарделась и кивнула. Мужчина исчез в одном из кабинетов корпоративного офиса. Андрей Ковалёв проследовал за ним и очутился в небольшом помещении со скромным интерьером. Он огляделся по сторонам и приметил несколько икон в уголке.

– Присаживайтесь, господин Ковалёв, если я не ошибаюсь…

– Да я… Ковалёв Андрей Владимирович.

– Гиркин Игорь Всеволодович, – представился хозяин кабинета.

Андрей Ковалёв вгляделся в черты лица своего нового знакомого. Открытый лоб, короткая стрижка, слегка печальные глаза, худощавость и одновременно округлость нижней части лица. Маленькие, ровно подстриженные, холёные усики. Внешне такого человека можно было б легко спутать в толпе, он ничем не выделялся. Скромная рубашка, застёгнутая до последней пуговицы, неброский пиджак, который явно тяготил своего хозяина и вскоре оказался на спинке кресла.

– Присаживайтесь, Андрей Владимирович, – слегка картавя, повторил Игорь Гиркин. – В ногах правды нет. Итак, мне вас рекомендовали как опытного сыщика. Где вы раньше работали?

– В полиции, – отвечал Андрей Ковалёв, – служил начальником убойного отдела…

– За что вас уволили?

– Я… – запнулся Андрей Ковалёв, – превысил полномочия, прострелил ногу одному нехорошему человеку, потом был осуждён, отделался условным сроком. Разумеется, из органов попёрли…

– Вы, кажется, служили в армии?

– Шесть месяцев провёл в командировке на Кавказе, был ранен во время теракта в Иласхан-Юрте.

– Да, я слышал об этом теракте, – неожиданно подхватил Игорь Гиркин. – Я был в Чечне в это же время, правда, в других краях. Простите, что прервал – продолжайте.

Андрей Ковалёв рассказывал о своей прежней службе, думая про себя: «Кто же он такой? Манеры интеллигента, но побывал в Чечне… Стало быть, воевал. Офицер. Да, вероятно. Выправка. Речь твёрдая, чёткая, но как будто застенчивая… Военный или школьный учитель?»

– Андрей Владимирович, ещё один вопрос – алкоголем не злоупотребляете? – Игорь Гиркин окинул своего собеседника пристальным изучающим взглядом.

– Игорь Всеволодович, у меня был непростой период в жизни… – нерешительно начал Андрей Ковалёв.

– Можете не продолжать дальше, – внезапно жёстко остановил его Игорь Гиркин. – Человек, не способный контролировать себя, не заслуживает доверия, – на него нельзя положиться!

– Понятно, – вздохнул Андрей Ковалёв, вставая со стула.

– А что это вы вскочили? – слегка улыбнулся Игорь Гиркин. – Думаете, я вам откажу в трудоустройстве? За вас ходатайствовал сам Константин Валерьевич…

– А кто такой Константин Валерьевич? – спросил Андрей Ковалёв.

Игорь Гиркин нахмурился.

– Хозяин этой компании. Странно, я думал, вы его знаете…

– Видимо, мой отец с ним знаком, – он когда-то служил в органах безопасности…

– Понятно, – мрачно отозвался Игорь Гиркин. – Ладно, посмотрим, на что вы способны. Завтра выходите на работу. И ещё один вопрос – вы… в Бога веруете?

– Простите?

– Вы в Бога веруете?

– А какое?.. То есть…

– Да имеет значение, – вздохнул Игорь Гиркин. – Ладно, ступайте.

Дома Андрей Ковалёв созвонился с отцом и первым делом спросил у него:

– Кто такой Игорь Всеволодович Гиркин?

– Странноватый человек, не правда ли? – усмехнулся Владимир Ковалёв.

– Есть немного… Я теряюсь в догадках: он – военный или школьный учитель?

– Игорь Гиркин закончил Историко-архивный институт.

– Он историк? – удивился Андрей Ковалёв.

– Нет, сразу после института он отправился добровольцем в Приднестровье. Это было в 1992 году. Затем воевал в Боснии за сербов. В середине девяностых была Чечня, там получил ранение. Некоторое время писал статьи в газете «Завтра». С 1999 по 2005 годы почти непрерывно воевал в Чечне, работал в ФСБ до недавнего времени. В связи с сокращением штатов уволен в запас в звании полковника…

– Ах, вот оно что. Значит, полковник ФСБ в отставке и профессиональный военный. Недурно. Кажется, я начинаю что-то понимать… Спасибо, папа, за протекцию!

– Андрей, возьмись, наконец, за ум. Хорош бухать. Игорь Гиркин не жалует пьяниц.

– Да, я это уже успел заметить.

– Учти – он не пьёт, не курит, матом не ругается. Веди себя прилично при нём.

– Ладно, я понял, – сказал Андрей Ковалёв и, прервав связь, усмехнулся. – Будто я матом ругаюсь! Впрочем, иногда бывает… Как же русскому человеку жить без матерной брани?!

Когда утром он вошёл в кабинет Гиркина, тот поднялся ему навстречу. Ковалёв пожал протянутую руку и сел напротив своего начальника.

– Андрей Владимирович, – говорил Гиркин чётко и твёрдо, – вы должны с самого начала кое-что уяснить для себя. Ваша работа здесь… скажем так, не вполне официальная. Я-то думал, что вы связаны напрямую с Малофеевым и в курсе дел…

– Игорь Всеволодович, я что-то не пойму вас. Что значит – неофициальная?

– Формально нашего отдела не существует. В компании «Маршал Капитал» нет службы безопасности. Зарплата выдаётся на руки, но здесь всё чётко – первого числа каждого месяца.

– Так, – нахмурился Андрей Ковалёв, – а к чему секретность? Это связано с характером работы?

– Разумеется. И прежде чем мы приступим к нашим делам, я должен задать вам несколько вопросов. Вы готовы хранить в тайне секреты этой организации? Вы готовы выполнять все мои поручения, даже если они… не совсем законные?

Андрей Ковалёв выразил недоумение на своём лице.

– А куда я попал? Случайно не в банду киллеров?

Игорь Гиркин усмехнулся.

– Нет. Не волнуйтесь – убивать вам никого не придётся. Я даю слово офицера. Но сказать вам более ничего не могу – до тех пор, пока вы не ознакомитесь с этим документом и не подпишите его.

Андрей Ковалёв прочёл бумагу с текстом следующего содержания: «Я ______ обязуюсь не разглашать совершенно секретные и секретные сведения, которые станут известными мне в связи с осуществлением трудовой деятельности в компании ООО «Маршал Капитал». Об ответственности за разглашение сведений, составляющих государственную тайну, предупреждён».

– Секретные сведения? Но… оформление допуска к гос. тайне – обычно длительная процедура с проверками и тестированием на полиграфе! – заметил Андрей Ковалёв.

– Да. Однако мы с вами всё-таки работаем не в органах безопасности, – напомнил Игорь Гиркин. – Мне будет достаточно, если вы подпишите эту бумагу.

Андрей Ковалёв на мгновение задумался: «Работа в этой небольшой организации связана с государственными секретами. Стало быть, инвестиционный фонд – это всего лишь прикрытие. Частная лавочка ФСБ?» В следующий миг он взял ручку, написал ФИО и поставил свою подпись.

– Хорошо, – улыбнулся Игорь Гиркин. – Имейте в виду – всё, что я вам дальше скажу – это секретная информация, которую вы должны хранить как зеницу ока. Но прежде – что вы знаете о Константине Малофееве?

– Признаться, до сих пор ничего не знал. Вчера из любопытства заглянул в Интернет. Оказалось, он не только управляющий партнёр инвестиционного фонда, но и глава православного благотворительного фонда, а также учредитель Лиги безопасного Интернета…

– Совершенно верно, Константин Валерьевич – человек разносторонний, глубоко верующий и настоящий патриот. Его связям можно позавидовать: помощники и друзья президента Путина. Кстати, как вы к нему относитесь?

– К кому?

– К Путину… Даю слово, это останется между нами.

– Путин – неплохой мужик, – немного подумав, отвечал Андрей Ковалёв. – Но мне не нравится его окружение…

– Полностью согласен с вами! – подхватил Игорь Гиркин, гневно сверкнув глазами. – Друзья его, олигархи потихоньку распродают Россию, вывели все активы за рубеж и живут припеваючи в Швейцарии, Италии, Финляндии. Впрочем, Путин подарил русскому народу надежду на будущее, а, согласитесь, это немало! Итак, о нашей работе… Компания «Маршал Капитал» занимается тем, что вкладывает деньги в телекоммуникации. Интернет, социальные сети, телефонная связь, телевещание, – это всё инструменты в руках организаторов «цветных революций». Помните «белоленточников» на Болотной площади? Если бы эта шваль пришла к власти, мы бы потеряли Россию! Слава Богу, этого не случилось. В наши дни правительство стремится установить контроль над сферой телекоммуникаций, – с той целью, чтобы эти обширные ресурсы не могли быть использованы внешними и внутренними врагами нашей страны. Это не означает вмешательства в частную жизнь граждан, как делают американцы с их шпионскими программами. Так, правительство консолидировало компании связи в ОАО «Ростелеком», обязало интернет-провайдеров блокировать запрещённые сайты, содержащие детскую порнографию, призывы к суициду и информацию о способах употребления наркотиков. К процессу поиска таких сайтов подключилась наша Лига безопасного Интернета и её кибердружины во многих странах, в том числе на Украине. Но успешное противодействие врагам России в информационном поле невозможно без контроля над социальными сетями, которые неизменно используются в организации «цветных революций». Особенно ненадёжна в этом плане сеть «ВКонтакте», которая знаменита порнографией и строптивым директором. Его зовут Павел Дуров, он живёт в Петербурге…

– И не хочет продавать свою долю в компании, – улыбнулся Андрей Ковалёв. – Стало быть, моя задача – это сбор компромата на него…

– Вы схватываете на лету, Андрей Владимирович, – мрачно отозвался Игорь Гиркин. – Вам наверняка приходилось по роду прежних занятий сталкиваться с наблюдением за подозреваемым. Считайте, что в этом плане для вас ничего не изменилось. Задача предельно простая – сбор информации о нем, о его связях… Личная жизнь, бизнес, друзья, конкуренты, контакты с иностранцами…

– Цель понятна, а средства? – улыбнулся Андрей Ковалёв.

Игорь Гиркин достал из-под стола металлический кейс и сказал:

– Здесь первичная информация, деньги, билет на поезд, а также телефон, на котором установлена программа криптозащиты (звонить только на мой номер!). Вас встретят на Московском вокзале. Машину и аппаратуру получите на месте. Оборудование современное, позволяет следить за объектом на расстоянии, в том числе прослушивать телефонные переговоры…

– Игорь Всеволодович, а если вдруг меня схватят с этим оборудованием?

– Конечно, надо надеяться на лучшее, но быть готовым к любому повороту событий. Андрей Владимирович, вы должны уяснить главное – работая на Малофеева, вы служите России. В наши дни государство зачастую привлекает к сотрудничеству частные компании. Кто-то называет этот процесс иностранным словом «аутсорсинг», другие – государственно-частным партнёрством. Дело не в названии, а в сути. Государство стремится завуалировать своё участие в осуществлении некоторых, иногда не вполне законных, проектов, которые финансируются из бюджета через частные организации, например, благотворительные фонды. Первыми такую практику начали американцы, создавая многочисленные неправительственные организации. Так, Государственный департамент США финансирует оппозицию, устраивая очередную революцию, через Агентство по международному развитию (действует со времён президента Кеннеди), которое перечисляет деньги в Национальный фонд поддержки демократии, а он, в свою очередь, распределяет гранты через институты демократической и республиканской партий (Мадлен Олбрайт и Джон Маккейн) либо действует непосредственно. Россия, увы, снова выступает в роли «догоняющего» Америку! Наше государство не заинтересовано в предании огласке своего участия в таких проектах, а частной компании невыгодно обнародование своего сотрудничества с государством. Так что надо всегда иметь в виду, что элемент риска присутствует. Если вы попадётесь с аппаратурой слежения, никто не придёт к вам на помощь, напротив, государство всячески будет отрицать любую связь с вами, как и компания «Маршал Капитал» (формально вы не являетесь её сотрудником). Осознание этой горькой истины подстёгивает к тому, чтобы работать на высоком профессиональном уровне. Вопросы есть?

– Никак нет, товарищ полковник. Разрешите идти?

Игорь Гиркин улыбнулся.

– Ступайте. С Богом…

***

Две недели спустя. Украина. Львов

В воскресенье 13 октября в центре города стояла особенная предпраздничная суета. Развевались украинские флаги и партийные знамёна ВО «Свобода» (жёлтая рука с тремя оттопыренными пальцами на синем фоне). Народ высыпал на Мытную площадь, вскоре появились бодрые усатые старички (самому младшему под девяносто лет) в кителях, увешанных наградами, – это были ветераны УПА. Они ждали начала Марша славы, парада, посвящённого грядущему дню создания Украинской повстанческой армии. Стройной колонной ворвались на площадь участники военно-исторического клуба «Повстанец», бряцая охолощённым оружием. Автоматы, винтовки и даже несколько списанных пулемётов несли молодые люди, одетые в пёструю форму воинов УПА; мелькали пилотки, мазепинки, петлюровки с жёлтыми кокардами-тризубами.

Площадь заполнилась народом до отказа, собрались все участники марша, ждали только депутатов городского совета из фракции «Свобода», но вот, наконец, появились и они…

Заиграл марш, началось движение, возглавляемое военным оркестром и пятью всадниками на гнедых жеребцах. Слышались цоканье копыт и шаг, отбиваемый в ногу массой людей. Молодые люди стройными рядами маршировали по улицам Львова, громко выкрикивая одну и ту же фразу:

– Бандера, Шухевич – герои Украины! Бандера, Шухевич – герои Украины!

Эти слова ласкали слух ветеранам УПА, которые замыкали колонну. Организаторы марша несли в руках красно-черные стяги, флаги Украины и знамёна партии «Свобода», подхватывая лозунги молодёжи:

– Слава нації – смерть ворогам! Слава Україне – героям слава! ОУН-УПА – державне визнання! Бандера, Шухевич – герої України!

Шествие остановилось на площади Рынок в самом центре Львова, где была развёрнута военно-полевая кухня для бодрых старичков, ветеранов и молодых бойцов УПА, которые перед решающей схваткой с ворогом в Ореховой роще угощались кулешом – пшённой украинской кашей с салом и шкварками. Юноша и девушка, бросив оружие, стояли у фонтана с фигурой Нептуна, пробовали дымящийся кулеш из железных чашек и делились впечатлениями дня. Взор молодого человека время от времени падал на блузу девушки, будто просвечивая её насквозь рентгеновскими лучами. Девушка прятала улыбку в уголках своих губ и делала вид, что не замечает взгляда парня. Молодые люди оживлённо разговаривали, пока их не вспугнули.

– Міхайло, – раздался женский радостный голос. – Козак! Точнісінько боєць славної армії Шухевича.

Парень увидел свою мать, изменился в лице и попытался улыбнуться ей в ответ, но получилась какая-то странная гримаса.

– А нумо обернися – я подивлюся на тебе, – не унималась женщина. – Природний козак! Справжній борець за свободу України. А хто це з тобою? – спросила она, кивая на девушку.

– Це Снежана, – неловко отвечал юноша.

– Твоя дівчина?– подхватила женщина. Молодые люди тотчас покраснели.

– А чому я бачу збентеження на ваших лицях? (А почему я вижу смущения на ваших лицах?) – засмеялась женщина. – Здрастуйте, Снежана, мене звуть Ірина Михайлівна. Я – мама цього козака. Ти наглядай за ним, а то він ще зовсім дитя і такий несамостійний (Ты приглядывай за ним, а то он ещё совсем ребёнок и такой несамостоятельный).

– Добре, Ірина Михайлівна, – улыбнулась девушка. – Я не відійду від нього ні на крок. (Я не отойду от него ни на шаг).

– Яка кмітлива у тебе дівчина (какая сообразительная у тебя девушка), – сказала Ирина Михайловна, подмигнув сыну.

– Мама… – начал Михайло, давая понять, кто здесь лишний.

Ирина Михайловна спохватилась.

– Ну що, діти, мабуть, вам не заважатиму. У мене сьогодні ще багато подів. (Ну что, дети, пожалуй, не буду вам мешать. У меня сегодня ещё много дел).

– Весела у тебе мама, – сказала Снежана, когда Ирина Михайловна присоединилась к своим коллегам из партии «Свобода».

– Так (да), – мрачно усмехнулся Михайло. – Лише дуже зайнята (только очень занятая). Вона депутат міської ради і директор спільного українсько-польського підприємства (она депутат городской рады и директор совместного украинско-польского предприятия).

– А твій батько? – спросила девушка. – Він ким працює? (Он кем работает?)

– Він начальник районної міліції, – отвечал Михайло.

– Знатні у тебе батьки, – улыбнулась девушка. – І твоє майбутнє я бачу як ясний день. Ось, закінчиш університет, підеш по стопах матері, станеш директором, потім депутатом. Спочатку – міським, потім – обласним, а там, дивишся, виберуть тебе у Верховну раду. (И твоё будущее я вижу как ясный день. Вот, окончишь университет, пойдёшь по стопам матери, станешь директором, потом депутатом. Сначала – городским, затем – областным, а там, глядишь, изберут тебя в Верховную раду).

– Одному лише Богові ведено майбутнє (Одному лишь Богу ведомо будущее), – возразил Михайло и засмеялся. – Снежана, ти заглядаєш у віддалену перспективу, говориш, як стратег; народилася б чоловіком, стала б військовим, дослужилася б до генерала, не менше. (Снежана, ты заглядываешь в отдалённую перспективу, говоришь как стратег; родилась бы мужчиной, стала б военным, дослужилась бы до генерала, не меньше).

– Якби я була генералом, звільнила б споконвічно українські землі від москалів. (Если бы я была генералом, освободила б исконно украинские земли от москалей), – сказала она, сверкнув глазами, и вдруг запела:

Веде нас в бій борців упавших слава,

Для нас закон найвищий та наказ —

Соборна Українська Держава

Вільна, міцна, від Тиси по Кавказ!

Едва Снежана окончила гимн националистов, как раздался командный голос хорунжего:

– Рота, будуйся!

Бойцы доблестной повстанческой армии расхватали винтовки и заняли свои места в строю.

– Рота, на-лі-во! – прокричал командир. – Кроком марш. Пісню заспівуй. Тільку ві Львові…

По старинным улочкам древнего города, стуча сапогами о каменную мостовую, участники военно-исторической реконструкции строем двинулись в Ореховый гай, дружно запевая в унисон:

Най єнші шукають на вербах грушок

В Мюнхені, Парижі, Торонті,

Мене ж Бог боронить від хибних думок,

Зі Львова я ані ні крок.

«Она умная, красивая, – думал Михайло, краем глаза поглядывая на свою румяную подругу, – она верит, что у меня большое будущее. Быть может, она та, которую я так долго искал?» Он улыбнулся своим мыслям и затянул песню со всеми остальными:

Ховаймо на спід тягар наших бід,

І в Штати нема чо тікати.

Таж пиво у нас холодне, як лід,

Дівчата солодкі, як мід…

***

Вечером молодые люди, одержав победу над захватчиком в Ореховом гае, оставили в клубе «Повстанец» охолощённое оружие, переоделись в свою одежду и сели на трамвай. Они были довольны проведённым днём и выглядели счастливыми.

– Ти втомилася? (Ты устала?) – полюбопытствовал Михайло.

– Трохи (чуток), – отвечала девушка, позёвывая.

– Не хочеш з моєю бабусею познайомитися? Вона живе тут неподалеку. (Не хочешь с моей бабушкой познакомиться? Она живёт здесь неподалёку).

Девушка согласилась, выдавливая улыбку на своём лице. Они сошли на остановке; трамвай, стукнув дверями на прощанье, скрылся в темноте, громыхая колёсами о рельсы.

– Це найдорожча для мене людина. (Это самый дорогой для меня человек), – говорил Михайло, не глядя на свою подругу. – Коли мої батьки робили кар'єру, я жив з бабкою. Вона мене водила в школу, коли я був зовсім маленьким, забирала з школи, ми разом ходили в парк. Я катався на каруселі, вона сиділа на лавці поруч. Я пам'ятаю її ніжні руки, які ліпили мої улюблені вареники з картоплею, я чую її теплий ніжний голос, який читає мені казки. Все це було. І прошло. Я виріс, але запам'ятав дитинство, в якому була вона, моя баба Маша. (Когда мои родители делали карьеру, я жил с бабкой. Она меня водила в школу, когда я был совсем маленьким, забирала из школы, мы вместе ходили в парк. Я катался на карусели, она сидела на скамейке рядом. Я помню её нежные руки, что лепили мои любимые вареники с картошкой, я слышу её тёплый нежный голос, который читает мне сказки. Всё это было. И прошло. Я вырос, но запомнил детство, в котором была она, моя баба Маша).

– Ти її дуже любиш. (Ты её очень любишь), – заметила девушка. – А чому ми прийшли до супермаркету? (А почему мы пришли в супермаркет?)

– Треба купити продукти. Баба Маша старенька. Вона живе в будинку без ліфта. Їй важко спускатися і підніматися на п'ятий поверх. Тому я раз на тиждень відвідую її і приношу продукти. Сьогодні саме такий день. (Надо купить продукты. Баба Маша старенькая. Она живёт в доме без лифта. Ей тяжело спускаться и подниматься на пятый этаж. Поэтому я раз в неделю навещаю её и приношу продукты. Сегодня именно такой день).

Они поднялись на пятый этаж, Михайло поставил сумки, полные продуктов, и потянулся рукой к кнопке звонка, но дверь открылась раньше. Выглянуло худое сморщенное лицо старушки.

– Здравствуй, Мишенька, – сказала она, обнимая внука, и, взглянув на сумки, покачала головой. – Зачем же ты столько притащил? Всё ведь пропадает…

– Прекрати, бабушка. Тебе надо хорошо питаться. Ты очень бледная. Но сегодня я не один. У нас гостья. Прошу любить и жаловать – Снежана…

Девушка улыбнулась и поздоровалась с бабкой.

– Ох, Бог ты мой, – запричитала старушка. – А я вас в дверях держу. Проходите, дети.

Снежана нерешительно как будто с опаской переступила порог квартиры. Из кухни шёл вкусный пряный аромат.

– Баба Маша, ты что-то стряпала, – улыбнулся Михайло. – Я узнаю этот запах… свежеприготовленного борща. Ради меня старалась?

– Я ждала тебя, Мишенька. Знаю, что дома мамка твоя ничего не готовит…

– Когда ей готовить?! Всё время на работе, приезжает домой ночью. Привык уже ходить по ресторанам да пиццу заказывать на дом. Проходи, Снежана, чувствуй себя как дома.

– Мойте руки, дорогие мои, и садитесь за стол, – тёплым нежным голосом проговорила старушка, исчезая на кухне.

– Баба Маша, – сказал Михайло своей подруге в ванной комнате, – знатна куховарка. Тобі потрібно спробувати її куховаріння – пальчики оближеш.

– Вона російська? (Она русская?) – спросила Снежана, поморщив нос.

– Я тобі потім все поясню. Йдемо…

Голодный как волк Михайло съел густой наваристый борщ, приправленный зеленью и сметаной, за считанные минуты. Он с недоумением взглянул на Снежану, которая ещё не приступала к трапезе.

– Ты чего?

Старушка, покачав головой, сказала:

– Отведай, дочка, борща. Тебя тут никто травить не станет… Аль немая ты?

– Я не голодна, – тотчас отозвалась Снежана, густо покраснев.

– Она немного стесняется, бабушка. Всё-таки в первый раз здесь, – сказал Михайло и коснулся руки Снежаны.

– Дочка, может, тогда чайку попьёшь? – спросила сердобольная старушка. – Я испекла хворост. Угощайтесь, дети.

Старушка разлила по бокалам чай и поставила на стол блюдо со сладким хворостом. Снежана попробовала угощение и сказала, слабо улыбаясь:

– Смачно! (Вкусно!)

– Я же говорил – пальчики оближешь, – обрадовался Михайло.

– Видела я вас сегодня, дети, – вздохнула старушка. – На параде… По телевизору показывали. Я ничего не понимаю. Как же так? Чествуют бандитов и фашистов…

– Времена изменились, бабушка, – сказал Михайло. – Бандеровцы, к которым мы себя причисляем, сражались и с немцами, и коммунистами, – со всеми оккупантами за свободу Украины.

– Ох, – вздохнула старушка, – может, ты и прав, внучок. Времена изменились, а я слишком стара, чтобы понимать новые веяния… Как быстро ныне вечереет! Темень-то какая на дворе. Оставайтесь, дети, на ночь. Места всем хватит.

– Нет, баба Маша, мы пойдём, завтра нам рано вставать. Учиться, учиться и ещё раз учиться, как говорил большевик Ленин. Я только покажу Снежане свою детскую комнату…

Они встали из-за стола. Михайло провёл Снежану по бабкиной квартире.

– Ось тут, – говорил он, заходя в помещение детской комнаты, – прошло моє дитинство. Ось дивися – машинка, якою я грав. (Вот здесь прошло моё детство. Вот смотри – машинка, которой я играл).

Дверь закрылась, щёлкнул замок.

– Твоя бабуся… Чому вона говорить по-російськи? – спросила Снежана, медленно приближаясь к окну, где стоял Михайло.

– Тому що вона російська, – вздохнул юноша. – Мій батько зростав в змішаній сім'ї: батько – українець, мати – російська. Втім, в ті часи це жодної ролі не грало. (Мой отец рос в смешанной семье: отец – украинец, мать – русская. Впрочем, в те времена это никакой роли не играло).

– А тепер грає! – заметила Снежана, подходя всё ближе. – А знаєш, як то кажуть? Російська людина – добра людина, чаєм напоюватиме, обігріє, але він же тебе і приріже. (А знаешь, как говорят? Русский человек – добрый человек, чаем напоит, обогреет, но он же тебя и прирежет).

– Не треба, Снежана, всіх під одну гребінку причісувати. Є і серед москалів порядні люди. (Не надо, Снежана, всех под одну гребёнку причёсывать. Есть и среди москалей порядочные люди).

– А я думала, що вони лише і уміють, що брехати і красти, красти і брехати. (А я думала, что они только и умеют, что лгать и воровать, воровать и лгать), – говорила она, заглядывая в глаза Михайло. Грудь девушки высоко вздымалась. Сердце юноши учащённо забилось, он тяжело дышал, пряча свой взгляд.

– Я закрила двері, і твоя російська бабка нам не перешкодить. (Я закрыла дверь, и твоя русская бабка нам не помешает), – говорила Снежана сладким певучим голосом. – Хочеш, я тобі зроблю приємне? (Хочешь, я тебе сделаю приятное?)

Она опустилась и расстегнула молнию его брюк, лаская промежность.

– Я хочу тебе, – сказал он.

– Так, я бачу, – отозвалась она. – Але цього не можна. (Но этого нельзя…)

– А що можна? Припини! (А что можно? Прекрати!) – потребовал он и застегнул брюки.

– Я хотіла, як краще. (Я хотела, как лучше), – мрачно отозвалась Снежана, открывая дверь.

Михайло молча проводил свою девушку до дома. Она, заглянув в его глаза виноватым взором, прошептала:

– Ти не образився на мене? (Ты не обиделся на меня?)

– Ну що ти? Я люблю тебе, Снежана.

Она улыбнулась, поцеловала его в щёку и помахала ручкой на прощанье.

***

В ту ночь Михайло долго не мог уснуть, думая о Снежане, а утром не услышал, как звонит будильник, и опоздал на первую пару. В актовом зале шла вводная лекция по курсу «История Украины с древнейших времён до наших дней». Он прокрался в открытую дверь и нырнул в зал, норовя пробраться на своё место, но был остановлен суровым преподавателем. Грозный глас прогремел под сводами здания XIX века⁷:

– Головко! Вы опоздали. А я предупреждал, что всем опоздавшим лучше мне на глаза не показываться. Сейчас я вынужден прервать свою лекцию. Как вы думаете, это повлияет на вашу успеваемость по моему предмету?

Все студенты тотчас обернулись и уставились на своего нашкодившего товарища.

– У меня есть уважительная причина, – смело заявил Михайло.

– Да? И какая? Хотелось бы услышать…

– Вчера я принимал участие в Марше славы, а затем в реконструкции боя воинов УПА с немцами. Мероприятия, связанные с чествованием наших ветеранов, закончились поздно вечером, а дома я оказался во втором часу ночи, поэтому и проспал…

Преподаватель изменился в лице и сразу смягчил резкость своего тона:

– Похвально, что вы заняты в общественной работе, но это не оправдывает вашего опоздания. Садитесь на своё место, – сказал он и продолжил диктовать свою лекцию. – Итак, мы остановились на «Истории Украины-Руси» Михаила Грушевского. Я повторяю – современная Украина является единственной наследницей древнерусского государства, известного как Киевская Русь. Когда Владимир Великий крестил русские земли, на месте Москвы бродили медведи и жили финно-угорские племена, которые впоследствии подверглись ассимиляции со стороны монголов и стали называться русскими… не по праву. Так что украинцы с москалями не имеют никакого родства. Великий князь Даниил Галицкий разбил монголов и принял от Папы Римского королевскую корону. С тех пор Украина неуклонно движется в сторону Европы, отдаляясь от варварской азиатской Московщины. Великое княжество Литовское было преимущественно русским (то есть украинским государством), но, будучи захваченным Речью Посполитой, подверглось полонизации и попытке польской ассимиляции.

После Брестской унии население Украины (то есть окраинной части Польши) оказалось расколотым пополам. Одни казаки поступили на службу к польскому королю (реестровое казачество), а иные сохранили волю и основали первую Сечь за порогами реки Днепр (так, появились запорожцы, запорожские казаки). Гетман Богдан Хмельницкий начал борьбу за свободу Украины, но допустил роковую ошибку, обратившись за помощью к русскому царю. В конце концов, москали обманули гетмана и попрали условия переяславских договорённостей. Запорожская Сечь была сожжена войсками царя Петра, а позже Екатерина Вторая ликвидировала гетманщину. В конце XVIII века вся Украина оказалась под пятою Московщины, которая украинских крестьян превратила в рабов. Как образно выразился наш бессмертный классик Тарас Шевченко:

Ляхи були – усе взяли,

Кров повипивали!..

А москалі і світ божий

В путо закували.

Лишь в начале XX века Украина вновь обрела свободу. Правда, ненадолго. Была образована Украинская народная республика с Центральной радой (председатель – Михайло Грушевский), а на украинских землях, ранее принадлежавших Австро-Венгрии, – Западно-Украинская республика, которые объединились 22 января 1919 года (День соборности Украины). В 1918-20-х годах в Киеве правили разные силы: гетман Скоропадский, директория и Петлюра, красные, белые, поляки. Большевики выбили панов из Киева, но потерпели поражение под Варшавой, и по итогам войны Украина снова была разделена, на сей раз между Польшей и так называемой Украинской ССР. С тех пор и вплоть до 1991 года наша страна находилась под московско-большевистской оккупацией. Лидер организации украинских националистов Степан Бандера, который учился в нашем вузе, свою жизнь положил на алтарь борьбы за свободу и независимость Украины. 14 октября 1942 года была создана УПА – Украинская повстанческая армия…

– Бандера, Шухевич – герои Украины! – выкрикнул кто-то из студентов, зал хором подхватил этот лозунг и взорвался бурей возгласов. – Бандера, Шухевич – герои Украины… Слава Украине! Героям слава! Слава нации – смерть ворогам!

– Тише, – постучал по микрофону преподаватель. – Не надо лекцию превращать в уличный митинг. Мы всё-таки цивилизованные люди, и на нас смотрит вся Европа.

В перерыве между парами Михайло обступили его товарищи по группе, засыпая вопросами, на которые тот не успевал отвечать.

– Оружие было настоящее?

– Да, только патроны холостые.

– А откуда форма?

– Что-то из музея, что-то сами сшили.

– Ты умеешь шить?

– Я много чего умею…

– Михайло, почему ты не рассказывал о военной реконструкции? – спросил Дмитро Чумаченко.

– А ты не спрашивал, – сухо отозвался Михайло.

– Да он просто скромничает, – сказала Маруся Старостюк и, сгорая от любопытства, спросила. – А кто та девушка, которую вчера видели рядом с тобой?

– Как говорят политики – без комментариев… – улыбнулся Михайло.

– А можно записаться в военно-исторический клуб?

– Думаю, тебе лучше обратиться к Славе Куценко.

– Здорово ты препода поставил на место: «у меня есть уважительная причина», – восхищённо проговорил Микола Луговый.

– А сегодня не будет ещё одного Марша славы?

– Нет, но празднования продолжатся.

– Говорят, москали возмущены вчерашним парадом, – сказал Дмитро Чумаченко, сверкая глазами.

– И что же? Они всегда чем-нибудь возмущены!

– Было бы неплохо поучить их уму-разуму, чтобы они поняли, кто в городе хозяин.

Михайло погрозил пальчиком и, скрывая улыбку, проговорил:

– Дмитро, на нас смотрит цивилизованная Европа.

Он не выдержал и покатился хохотом, подавая пример остальным. Молодые люди вволю посмеялись и пошли в спортзал на следующую пару…

Господин Потоцкий, физрук Львовской политехники, был человеком незаурядным, состоял в местной ячейке партии «Свобода», возглавлял её молодёжное крыло «Сокол» и летом 2013 года выступил организатором спортивного лагеря, где юноши проходили идеологическую и физическую подготовку для предстоящей борьбы за «дело Степана Бандеры». Они стреляли из бутафорского оружия, ходили строем, а вечерами сидели вокруг костра и слушали лекции в духе националиста Дмитрия Донцова о двух мирах: цивилизованном «Латино-германском» и варварском «Московско-азиатском». Там же впервые прозвучал лозунг: Україна – це Европа!

После окончания занятия физрук Потоцкий отпустил всех студентов, кроме троих: Михайла Головко, Дмитра Чумаченко и Миколы Лугового.

– Парни, – сказал он, обводя взглядом своих студентов. – Я помню вас по летнему лагерю, где вам преподали ряд уроков. Пришло время проверить, сколь хорошо вы их усвоили. Я верю, что вы способны выполнить самое ответственное поручение.

– Я за вас пойду в огонь и воду! – выкрикнул Дмитро Чумаченко, вытягиваясь по струнке. Михайло покосился на него, испытав чувство, родственное тому, которое называется «дежавю», то есть уже виденное где-то.

– Какое поручение? – спросил он.

– На улице Короленко есть здание, которое наши власти задарма сдают в аренду москалям.

– «Русский дом»?

– Именно. Это логово оккупантов, которые занимаются на украинской земле пропагандой и агитацией своих имперских идей. Мы должны положить этому конец. Пускай убираются в свою Россию. Чемодан – вокзал – Москва… Сегодня ночью настоящие патриоты нанесут удар по логову врага, и я верю, что это будете вы, парни.

– Я долго ждал этих слов, – с жаром подхватил Дмитро Чумаченко. – Пора выгнать всех москалей из нашего города.

– Что мы должны делать? – спросил Михайло.

– Под покровом темноты устроить небольшой погром. Вооружайтесь, чем можете – битами, бутылками, булыжниками. Я хочу, чтобы земля горела под ногами москалей, и они бежали из нашего светлого города.

– У меня руки чешутся разобраться со знакомыми москалями и жидами. Загнать бы всех оккупантов в сарай и сжечь там!

– Ещё не пришло время, Дмитро, – перебил запальчивого юношу Потоцкий. – Для начала сбросим с трона свинью в короне…

Физрук остановился, осознав, что сболтнул лишнее, и продолжал:

– Ну, так что, парни, я могу на вас положиться?

– Мы всё сделаем, – отвечал Дмитро Чумаченко. – Не так ли, парни?

– Да, – единодушно отвечали Михайло и Микола.

– И помните – никому ни слова!

Поздно вечером трое народных мстителей, вооружённые битами и благим намерением очистить город от русских, сошлись в тёмном переулке.

– Что у тебя в пакете? – спросил Михайло.

– Коктейли Молотова, – усмехнулся Дмитро Чумаченко. – У батьки в гараже канистру с бензином нашёл, и три бутылки зарядил. Мы сожжём этот вертеп!

Они подступили к двухэтажному особняку на улице Короленко, где размещался Русский культурный центр. Стояла тишина. С неба за происходящим наблюдала одинокая луна, иногда прячась за дымкой облаков. Дмитро вытащил бутылки из-под пива, наполненные бензином и заткнутые грязными тряпками. Эти снаряды, поджигая, он бросал в окна, закрытые решётками, восклицая:

– Гори, гори ясно, чтобы не погасло!

Микола Луговый, тем временем, битой громил витрину с афишами, – сыпались стёкла на каменную мостовую. А Михайло Головко тщетно пытался выломать входную дверь. Потом он бросил это занятие и, схватив баллончик с аэрозольной краской, начертал на фасаде здания нацистские лозунги:

– Слава Украине – героям слава! Слава нации – смерть ворогам!

Дмитро Чумаченко израсходовал все огненные боеприпасы, но цели так и не добился. Бутылки с зажигательной смесью, побив стёкла, застряли в оконных решётках и внутрь здания не попали. Тогда он подскочил к Михайло и рявкнул:

– Я знаю, что писать – «Москалiв на ножи». Они ещё запомнят нас!

В этот момент из ворот православной церкви, что находится по соседству с «Русским домом», выбежали несколько человек и с кулаками бросились на вандалов. Дело принимало опасный оборот. Дмитро, крикнув: «Братва, шухер!» – кинулся наутёк. Сообщники разбежались в разные стороны.

Михайло опрометью кинулся к трамвайной остановке, но время было позднее, и общественный транспорт уже не ходил. Сердце тяжело стучало в его груди. Он бежал, оглядываясь назад, пока не убедился, что оторвался от преследователей. В третьем часу ночи Михайло пришёл домой и, не отвечая на вопросы матери, завалился на кровать в своей спальне… Утомлённый тревогами дня, он быстро заснул, а во сне видел охваченный пламенем «Русский дом».

На следующий день сотрудники Русского культурного центра в Львове написали заявление в милицию по факту вандализма, но сотрудники правопорядка не смогли найти виновных – просто потому, что никого и не искали. Многострадальный львовский русский дом неоднократно подвергался нападениям, и ещё в девяностые годы появились такие стихи:

Наполненные жаждой мести,

Не в танк, плюющийся огнём,

Летят бутылки с адской смесью,

Летят во Львове, в Русский дом…

Три недели спустя

Небо хмурилось. Моросил дождь. Влюблённые гуляли по аллеям парка Франко. Михайло держал над головой Снежаны зонт и был задумчив. Она коснулась его руки и сказала:

– Ты как будто не со мной. Где витаешь, милый?

Он нехотя улыбнулся и отвечал неопределённо:

– Да так, задумался… о своих делах. Я бы не хотел об этом говорить.

– У тебя от меня секреты?

– Прости, не могу тебе всего рассказать. Это не моя тайна.

– Мы с тобой видимся так редко, – вздохнула девушка.

– Я очень занят сейчас…

– И к тому же учимся в разных вузах, – продолжала она. – Почему ты не стал поступать в наш университет? Вроде и мама твоя здесь училась.

– Потому что мечтал о вузе, который связан с именем Степана Бандеры.

– Да, ты настоящий патриот, – слегка улыбнулась девушка.

Михайло не заметил насмешки в её словах и спохватился:

– Чуть не забыл. Завтра у моей матери День рождения. Она приглашает тебя.

– Правда? – оживилась Снежана. – А что же ей подарить? Что она любит?

– Деньги… – мрачно отозвался Михайло.

– Деньги – это не подарок, – возразила Снежана. – Она эффектная дама и наверняка одевается в модных бутиках… В каких?

– Не знаю.

– Но с одеждой и духами можно не угадать, – продолжала вслух размышлять Снежана.

– Да ты не переживай, – мрачно усмехнулся Михайло, – любой твой подарок ей понравится!

– Я не уверена.

– Не сомневайся. Ты ей понравилась. Всё время спрашивает только о тебе. Твоё появление будет для неё самым главным подарком, – сказал Михайло и тихо добавил. – Так и норовит меня женить…

Но Снежана услышала его слова и состроила огорчённый вид:

– А ты разве не хочешь? Может, я тебе не нравлюсь?

– Очень нравишься, но, согласись, сначала надо получить образование, а потом думать о семье…

– Да, понимаю, сейчас тебя занимают дела более важные – вроде национальной революции, только не забывай, что у революционера всегда должен быть надёжный тыл, верная и любящая дружина (жена).

***

Вечером в субботу 9 ноября банкетный зал фешенебельного ресторана на улице Степана Бандеры пустовал в ожидании гостей, приглашённых по случаю Дня рождения депутата горсовета, председателя районной ячейки партии «Свобода», красивой и успешной женщины Головко Ирины Михайловны. Виновница торжества заметно нервничала и в спешке отдавала последние распоряжения.

Вскоре появились первые гости – председатель горсовета с супругой. Ирина Михайловна расцеловалась со своей подругой, приняла цветы и поздравления от её мужа. К воротам ресторана подъехала иномарка с польскими номерами, из которой вышел коренастый упитанный партнёр Ирины Михайловны по бизнесу пан Янковский. Он с каменным выражением лица поцеловал руку женщины, сияющей улыбкой, и на ломаном украинском наречии поздравил её с Днём рождения.

Вслед за первыми гостями народ повалил как из рога изобилия: бизнесмены, депутаты из фракции «Свобода», общественные деятели, телеведущие. Ирина Михайловна едва успевала принимать поздравления. Гости сдавали верхнюю одежду в гардероб, оставаясь в традиционных украинских вышиванках, и проходили в банкетный зал.

– Кажется, все собрались, – сказала Ирина Михайловна, но почти сразу спохватилась. – А где Михайло? – спросила она у мужа.

Полковник Головко, начальник УВД по Галицкому району, пожал плечами:

– Наверное, за девушкой своей поехал.

– Звони ему, – строго сказала Ирина Михайловна.

– Не надо никому звонить, – раздался весёлый юношеский голос. – Вот и мы. Отец, это Снежана, моя… невеста.

– Невеста? – в один голос переспросили ошеломлённые родители.

– Да, мы вчера решили пожениться.

– Это правда? – свой вопрос Ирина Михайловна адресовала девушке.

– Да, это так. Михайло сделал мне предложение, и я согласилась.

– А не слишком ли вы торопитесь? – подал голос полковник Головко, но Ирина Михайловна окинула его испепеляющим взглядом, и он покорно умолк.

– Раз решили, мы с отцом поперёк вам, дети, не пойдём. Когда заявление понесёте?

– В понедельник, – отвечал Михайло, встретив сияющий взгляд Снежаны.

– В добрый путь, дорогие мои! – сказала Ирина Михайловна и прослезилась. – Проходите в зал, располагайтесь.

Когда молодые люди скрылись за углом, она, вытерев платочком слёзы, накинулась на мужа:

– Что ты всё время лезешь, когда тебя не просят?!

Гости расселись за длинным банкетным столом, официанты принесли первые блюда, заиграла музыка. Красивая молодая девушка София Федына, известная в Львове певица и телеведущая, по совместительству – помощник главы областного совета, она же – член провода Конгресса украинских националистов, появилась у микрофона и исполнила трогательную песню из своего репертуара. Зал на мгновение замер, кое-кто даже забыл об угощениях. Когда музыка стихла, София удостоилась аплодисментов и первой поздравила именинницу, а затем поднялся с места голова городского совета, который уже пригубил чарку (а, может, и не одну). Он выступал словно на митинге и минут десять, стоя с бокалом вина в руке, перечислял все заслуги «честного депутата, строгого, но справедливого руководителя и очаровательной женщины», покачиваясь и чуть не падая ей на грудь.

– Ирина Михайловна, всегда оставайтесь такой же красивой и молодой! – окончил свою долгую речь чиновник, не замечая косых взглядов супруги. Он осушил бокал и опустился на стул, совершенно довольный собою, но тотчас почувствовал удар локтем в бок и чуть не подпрыгнул на месте.

– Я думала, он никогда не кончит, – прыснула со смеха Снежана, которая вместе с Михайло сидела в середине стола прямо напротив ясновельможного пана Янковского и ловила на себе его весьма откровенные взгляды. Когда заиграла тихая музыка, поляк вдруг обратился к девушке через стол:

– Пани, позвольте пригласить вас на танец.

– Она не танцует, – резко осадил его Михайло, гневно сверкнув глазами.

– Простите, молодой человек, я не знал, что девушка занята, – улыбнулся хитрый поляк.

Ослепительная певица, которую в Львове называют «нашей Софией Ротару», пела песню о любви:

Твоя рука торкнулась моїх кіс,

А ти чомусь русалкою мене назвав,

Немов у дивний світ, у казку, переніс,

Де папороть цвіте і мрія ожива.

– Может, потанцуем? – спросила Снежана, улыбаясь. Молодые люди вышли из-за стола и слились в медленном танце.

– Я так счастлива, – шептала девушка на ухо своему жениху. – Сегодня самый лучший день в моей жизни! Мы всегда будем вместе, правда?

Михайло не разубеждал свою подругу, напротив, он искренне верил, что любовь связала их навеки.

– София, исполни нашу песню, – кто-то крикнул из-за стола, когда певица уже раскланялась. София Федына зарделась и не смогла отказать в просьбе своих товарищей по борьбе. Она затянула песню, известную под названием «Националисты»:

Чуєш, сурми грають, юнаків скликають,

У ряди збирають, «Буде бій!» – звіщають. Гей!

Hаціоналісти – раз, два! Молоді орлята,

Хлопці, хлопці, соколята!

Україна-мати кличе нас повстати,

Одностайно стати, в бою погуляти. Гей!

Hе будемо спати, плакати-ридати,

День пімсти, розплати будем готувати. Гей!

За нашу свободу, за красу і вроду

Підемо в огонь, в воду для свого народу. Гей!

Hаціоналісти – раз, два! Молоді орлята,

Хлопці, хлопці і дівчата!

В тот день София Федына имела бешеный успех, но её звёздный час на Львовском майдане был ещё впереди…

Когда молодые люди вернулись на свои места, поляк Янковский разговаривал с рядом сидящим «свободовцем»:

– Будущее Украины – в Европе либо в составе России. Третьего не дано! Луценко, кажется, понимает это как никто другой среди ваших политиков…

Михайло, которого раздражал польский гость, а, более всего, его акцент, грубо вмешался в разговор:

– Наше будущее, пан, это Украинская самостийная соборная держава! А ваш Луценко – никто и зовут его «никак». Каторжник, который растерял свой политический капитал…

Поляк на мгновение потерял дар речи, не ожидая такого поворота. Депутат из фракции «Свобода» снисходительно парировал Михайло:

– Позвольте, молодой человек. Я, конечно, понимаю ваш юношеский максимализм, но не могу согласиться с вами. Без поддержки Европы и Штатов Украине не выстоять в борьбе с имперской Москвой. И соглашение об ассоциации с Евросоюзом, которое будет подписано на саммите в Вильнюсе 28 ноября, – это первый шаг в европейское будущее Украины…

– Мы хотим Украину для украинцев, управляемую украинцами и не служащую интересам других, – грубо оборвал его Михайло.

– Простите, а кто это «мы»? – улыбнулся «свободовец».

– Мы – это народ Украины, мы – это молодёжь, и за нами будущее!

– Поверьте, я полностью разделяю ваши идеалы, юноша, но, если в конце этого месяца не будет подписано соглашение с Евросоюзом, можете распрощаться с самостийной Украиной.

– Мы будем бороться за незалежность и с москалями, и с жидами, и с поляками, если это потребуется! – несдержанно выкрикнул Михайло, глядя с ненавистью на пана Янковского.

– Тише, – прошептала ему на ухо Снежана, – на нас все смотрят.

– Да мне плевать, что смотрят. Я говорю, что думаю, – отмахнулся от своей подруги Михайло. Его понесло, и он уже не мог остановиться:

– Что вы тут забыли, пан? – говорил он, в упор глядя на поляка. – Ваши предки мало кровушки попили у моего народа? Уезжайте в свою Польшу, там отстаивайте европейские ценности, а нам оставьте нормальную семью, христианство и сильное государство во главе с национальным орденом.

– Я знал, – вскричал Янковский, красный от гнева, – что на Украине до сих пор процветает махровый национализм, граничащий с фашизмом! Это ваши предки резали мирных поляков на Волыни в 43-ем году…

Ирина Михайловна, чуя, что запахло скандалом, вскочила с места и попыталась успокоить своего компаньона:

– Пан Янковский, не стоит обращать внимания на слова моего сына. Он ещё молод, не опытен…

– Ах, это ваш сын! – завопил поляк. – Тогда мне тут делать нечего.

Он второпях покинул банкетный зал, в котором воцарилась тягостная тишина. Ирина Михайловна не знала, куда глаза деть, сгорая от стыда за своего сына…

***

Киев. На другой день

Дверь распахнулась. Среднего роста круглолицый господин прошёл мимо услужливого швейцара, не удостоив того и взглядом. Оставив плащ в гардеробе, он вступил в зал дорогого ресторана на улице Льва Толстого. Народа было немного. Невзрачный человек в очках поднялся навстречу вошедшему мужчине, в котором посетители ресторана признали «шоколадного короля» Петра Порошенко. После приветственного рукопожатия мужчины сели за стол. Тотчас подскочил официант в белых перчатках и протянул меню, в котором самое дешёвое блюдо стоило пятьсот гривен⁸. Порошенко сделал заказ и, когда официант скрылся из виду, заговорил тихим, твёрдым голосом:

– Юра, пришло время действовать. Законопроекты по вопросу Тимошенко неминуемо будут провалены регионалами и коммунистами. Миссия Кокса-Квасьневского обречена на неудачу, что ставит под удар подписание соглашения в Вильнюсе. Это наш шанс… Мы должны вывести народ на улицы…

Собеседник Порошенко, в прошлом – полевой командир Оранжевого Майдана, бывший министр внутренних дел, отсидевший несколько месяцев в тюрьме, лидер движения «Третья украинская республика», Юрий Луценко был несколько обескуражен столь внезапным предложением своего патрона:

– Петро, – сказал он, – наши ресурсы весьма ограничены. Протест не будет многочисленным…

– Все расходы я беру на себя, – тотчас выразил готовность Порошенко.

– Дело не только в деньгах, – продолжал Луценко. – Нам не обойтись без участия лидеров парламентской оппозиции. Только они могут собрать массы.

– Это дохлый номер, – угрюмо усмехнулся Порошенко. – Наш человек в «Батькивщине» не в силах противостоять «яйцеголовому». А ещё эта ведьма с косой строчит малявы из Харькова… Мы не можем допустить того, чтобы во главе протеста встали эти люди, иначе все наши усилия окажутся напрасными.

– Петро, – возразил Луценко, – сейчас, когда твой рейтинг колеблется в районе 4%, мы не можем диктовать свои условия, но что будет завтра, никому не известно.

– Хорошо. Убедил, – мрачно усмехнулся Порошенко, – прощупай почву для переговоров с «оппозиционной тройкой».

– Думаешь, соглашение не будет подписано? Европейский Союз заинтересован в украинском рынке.

– Это неважно. Главное – нам заручиться поддержкой Запада, отодвинуть в сторону Яценюка и придавить гадюку Тимошенко.

Вскоре Луценко удалось провести переговоры с лидерами оппозиции, и совместный митинг был назначен на воскресенье 24 ноября. Но события развивались стремительно и самым неожиданным образом…

Перед тем, как продолжить наше повествование, нужно обратить внимание на следующее. Украина к концу 2013 года подходила в весьма плачевном состоянии. Государственный долг – чуть менее 70 млрд. долларов, золотовалютные резервы на исходе. МВФ выдвигал кабальные условия предоставления очередного кредита. Страна с населением порядка 45 миллионов человек стояла на перепутье: либо ассоциация с Евросоюзом, который обещал финансовую помощь, либо вступление в Таможенный союз, возглавляемый Россией. На украинское правительство давили и с Запада, и с Востока. Ситуация усугублялась тем, что Украина входила в зону свободной торговли СНГ⁹. А соглашение об ассоциации с ЕС предусматривало взаимное открытие рынков, что создавало угрозу экономической безопасности России¹⁰.

Виктор Янукович пытался лавировать между двумя геостратегическими фигурами (Россия и Германия, за которой стояли США). Он шёл на уступки – так, обрёл свободу «узник совести» Луценко, но Евросоюз требовал большего – освобождения Тимошенко из Харьковской колонии, которую осудили «за газовый контракт с Россией». Янукович её люто ненавидел, прямо говоря, побаивался, ибо «оранжевая королева» могла стать единым кандидатом от оппозиции на выборах 2015 года и была угрозой его власти. Впрочем, Янукович заблуждался на её счёт (просто потому, что Тимошенко растеряла свой политический капитал), и опасаться ему следовало совсем других людей…

***

Утром 21 ноября народные депутаты Украины выходили из своих иномарок и, косо поглядывая на политических противников, приехавших на автомобилях представительского класса, проскальзывали сквозь парадный вход в трёхэтажное здание по улице Грушевского, за дверями которого открывалась «святая святых» украинского парламентаризма – Верховная рада Украины. Они поднимались по ступенькам лестницы, покрытой красным узорчатым ковром, в кулуарах второго этажа сталкивались со своими соратниками по партии и, завязывая оживлённые беседы, после регистрации проходили в сессионный зал, хорошо известный российским зрителям по выпускам новостей и жарким перепалкам на словах, подчас перерастающим в схватки на кулаках.

Депутаты занимали свои места, оборудованные пультом электронной системы голосования (три кнопки цветов светофора: зелёная – «за», жёлтая – «воздержаться» и красная – «против»). Спикер Верховной рады открыл пленарное заседание и огласил повестку дня. Народным депутатам предстояло рассмотреть в первом чтении шесть законопроектов, общий смысл которых сводился к возможности лечения заключённых за границей, но единственной целью был выезд Тимошенко в Германию.

После короткого обсуждения началось голосование. Депутаты двух фракций, составляющих большинство в Раде, дружно нажимали на жёлтую кнопку по всем шести законопроектам. В результате не был принят ни один из них. И оппозиция взорвалась бурей возмущения:

– Ганьба! Ганьба! – скандировали они, и это слово (в переводе с украинского – «позор») вскоре станет одним из самых употребительных на Украине.

21-го числа во второй половине дня из здания Правительства Украины, что находится на той же улице Грушевского, поступает сообщение, которое тотчас подхватывают все информагентства. Кабинет министров приостанавливает собственное решение, принятое двумя месяцами ранее, о подготовке к подписанию соглашения об ассоциации с ЕС «с целью принятия мер по обеспечению национальной безопасности страны… для восстановления утраченных объёмов производства и направлений торгово-экономических отношений с Российской Федерацией и другими государствами – членами Содружества Независимых Государств». Однако Янукович, будучи в Вене на встрече с австрийским президентом, заявляет о незыблемости курса на евроинтеграцию: «Мы и дальше будем идти по этому пути…»

Кстати, именно украинский президент все последние месяцы вёл страну в Европу, собирал фракцию «Партии регионов» в кинотеатре «Звездный» и говорил, что те, «кто не за евроинтеграцию, с чемоданом на выход». Отчего ж тогда произошёл столь резкий поворот на сто восемьдесят градусов с Запада на Восток?

Вспомним, ещё в октябре президент Путин заявлял о последствиях подписания этого пресловутого соглашения с ЕС. Думаю, теперь из Москвы поступило весьма щедрое предложение – льготный кредит (с намёком на возможность его последующего списания) в обмен на вхождение Украины в Таможенный союз. В разгар Евромайдана это предложение будет публично озвучено российским президентом и приведёт к снижению градуса напряжённости противостояния. Правда, жалкая попытка нашего руководства по привычке купить украинский народ не потушит полностью революционного пожара. Найдутся те, кто подбросит в тлеющий костёр щепки из «человеческого материала».

Бедная страна, разрываемая на части соседями и внутренними противоречиями, народ, используемый как источник обогащения политиков и олигархов, ненавидящих друг друга и идущих по головам к вершинам власти… Боже мой, как жалко Украину, этот многострадальный народ, ныне заражённый тлетворным духом национализма!

***

Одним из первых, кто узнал горячую новость о судьбоносном распоряжении Правительства, был известный на Украине журналист интернет-издания «Украинская правда» Мустафа Найем¹¹. Он сидел в кафе, пил кофе и просматривал ленты информагентств на своём смартфоне. Вдруг телефон зазвонил, высветилось имя высокопоставленного чиновника Администрации президента. В глазах журналиста тотчас зажглись азартные огоньки. Он схватил телефон и выслушал своего патрона:

– Янукович уступил давлению Москвы. Решение принято. Мне кажется, сегодня на Майдан должен выйти несогласный народ. Желательно, чтобы вы оказались в первых рядах…

Вскоре Мустафа Найем на своей странице в сети Фейсбук бросил клич на русском языке: «Кто сегодня до полуночи готов выйти на Майдан? Лайки не считаются. Только комментарии под этим постом со словами: «Я готов». Как только наберётся больше тысячи, будем организовываться».

Уже через час желающих выйти на Майдан перевалило за тысячу (в числе выразивших готовность были Юрий Луценко и будущий «фейсбучный» министр внутренних дел Арсен Аваков). Позже появилось новое сообщение Мустафы Найема: «Встречаемся в 22:30 под монументом Независимости. Одевайтесь тепло, берите зонтики, чай, кофе, хорошее настроение и друзей. Перепост всячески приветствуется».

Поздно вечером на центральной площади Киева у подножия Монумента независимости собирался народ на митинг в поддержку евроинтеграции. В первых рядах были журналисты «Украинской правды» и студенты киевских вузов. Когда электронные часы на башенке Дома профсоюзов показывали 23:00, подтянулись народные депутаты от оппозиции с охраной. На автомобиле установили сцену и с неё выкрикнули лозунг, тотчас подхваченный толпой:

– Україна – це Европа!

Глава третья. На Майдане

Волна национального возрождения, идущая от бронзового Тараса Шевченко, захлестнула жителей столицы Западной Украины. Молодёжь высыпала на улицы города. Утром ректор Украинского католического университета (принадлежит униатской церкви) с академической трибуны призвал учащихся выступить в защиту европейского выбора Украины. Студенты, обрадованные тем, что их отпустили с занятий, весёлою шумною толпой двинулись на улицу Винниченко к зданию областной администрации. Молодые люди шутили, смеялись, развернули огромный флаг Европейского Союза и разрисовывали плакаты надписями: «Ми хочемо в ЕС», «YES ЕС», «Нам виднiше, куди йти». Вскоре к ним присоединились собратья из Львовского национального университета. На следующий день ректоры городских вузов собрались и подписали коллективное обращение в поддержку студенческого движения, дополненное многозначительною фразою: «Для тех, кто поедет на Евромайдан в Киев, это считается уважительной причиной пропуска занятий».

В тот воскресный день, когда в украинской столице оппозиция организовала многотысячный митинг на Европейской площади, который перерос в потасовки у здания Правительства, в Львове на проспекте Свободы у памятника Тарасу Шевченко возвели сцену «За европейску Украину», облицованную синими полотнищами со звёздами, и установили экран для показа новостей из Киева. Над Высоким замком взметнулся флаг Евросоюза…

На площадь отовсюду стекался народ, чтобы послушать патриотические песни и высокопарные речи политиков. Городской голова Андрей Садовый, пришедший со всей своей семьёй, был встречен дружной овацией. Толпа приветствовала градоначальника, подхватывала благозвучные лозунги и проводила оратора долгими аплодисментами. Близился вечер. Похолодало. Со сцены снова полилась праздничная песня. Молодые люди прыгали и хлопали в ладоши в такт музыке. Вдруг в наставшей тишине над площадью пронёсся звонкий юношеский голос:

– Хто не скаче, той москаль!

Группа футбольных ультрас (болельщики львовского клуба «Карпаты») подхватили слова своего вожака, и понеслось веселье… Покатилась волна, которая тотчас захлестнула всех собравшихся на площади. Толпа дружно прыгала, скандируя:

– Хто не скаче, той москаль! Хто не скаче, той москаль!

– Мы поскачемо козлами, щоб не быты москалями…

Фраза вошла в народ, стала крылатой, полетела по украинской земле, а вскоре кто-то придумал продолжение:

– Хто не скаче, той Янукович… Хто не скаче, той Азиров¹².

Львовские студенты, весело попрыгав на площади, шли согреваться в ближайшую кофейню. И пока готовилась ароматная кава (кофе), они обсуждали новости и делились идеями.

– В гости к Сало надо идти, – с жаром говорил Дмитро Чумаченко¹³.

– Ходили уже, и что это дало? – усмехнулся Михайло Головко.

– Нет, теперь всё серьёзно. Мы пойдём требовать отставки назначенного зэком губернатора. Студенческое братство в теме! Призыв на странице в Фейсбуке народ воспринял на «Ура!»

– Сам придумал? – улыбнулся Михайло.

– А то! – не без гордости отозвался Дмитро, чтобы не упасть в грязь лицом. Он предпочёл умолчать о звонке приятеля из Львовского национального университета, хорошо известного среди фанатов команды «Карпаты» под кличкой «Ветер», который предложил объединиться для похода на областную администрацию.

Зима, между тем, вступала в свои права. Назавтра выпал снег. Студенты, объявившие забастовку (банально прогуливая занятия), под флагами Украины и ЕС прошли строем по улицам города, скандируя: «Сало – на нары», «Зека на йолку, «йолку» – в Рашу, а Рашу – в парашу!» – и битый час под окнами облгосадминистрации требовали, чтобы Сало вышел к народу, – странно, почему-то не сработало, тогда они попытались здание, где прятался губернатор, забросать… снежками, но и это не помогло. Тогда молодые люди заскучали, видя, что с ними не хотят разговаривать, а твердыня злочинца неприступна, выкрикнули последние оскорбительные эпитеты в его адрес и двинулись колонною на площадь, где шёл концерт: хором петь гимн, плясать и скакать козлами в своё удовольствие.

Увы, львовским юношам и девушкам было невдомёк, что их используют ради своих целей невидимые кукловоды…

На самом деле, идею похода на губернатора придумал галицкий предприниматель – Пётр Петрович Дыминский, владелец футбольного клуба «Карпаты», который контролировал футбольных ультрас и Студенческое братство Львовщины. Дыминский не так знаменит и богат, как Коломойский или Ахметов, но его не зря называют «олигархом №1 в Западной Украине». Именно он финансировал проект под названием «Евромайдан. Львов», протест, который студенты воспринимали как своё коллективное творчество…

***

– Я клянусь своей честью и совестью перед Центральным проводом Народа Украинского бороться за Украинскую Самостийную Соборную Державу. В той борьбе не пожалею ни крови, ни жизни и буду биться до последнего вздоха и окончательной победы над всеми врагами Украины. Буду мужественным, храбрым и отважным в бою и беспощадным к врагам земли украинской. Буду выполнять все приказы начальников. Если я нарушу или отступлю от этой присяги, пусть меня покарает суровый закон Украинской национальной революции и падёт на меня гнев Украинского народа, – в исступлении кричали юноши в камуфляжной форме, подхватывая слова своего командира.

В центре зала висело красно-черное знамя подле водружённого на древко трезубца (герб Украины). Присяга была принесена, раздались звуки державного гимна, и молодые люди, возложив руку на сердце, хором запели:

Ще не вмерла України і слава, і воля,

Ще нам, браття молодії, усміхнеться доля.

Згинуть наші воріженьки, як роса на сонці.

Запануєм i ми, браття, у своїй сторонці.

Душу й тіло ми положим за нашу свободу,

І покажем, що ми, браття, козацького роду.

Стихли звуки гимна, и командир областного отряда, выкинув руку вверх, крикнул:

– Слава України!

– Героям слава! – взорвался зал ответным возгласом.

Церемония приведения к присяге новых бойцов УПА проходила в одном из спортивных клубов Львова, где размещался штаб и центр подготовки местной ячейки организации «Тризуб имени Степана Бандеры». Среди тех новобранцев, которые поклялись «биться до последнего вздоха с врагами Украины», был уже знакомый нам Дмитро Чумаченко.

Одно время он участвовал в деятельности молодёжного крыла «Свободы», но вскоре разочаровался, понял, что за националистической риторикой партийцев ничего, кроме политики, нет. Душа патриота жаждала настоящего дела и причастности к великим событиям. Однажды Чумаченко спьяну проболтался приятелям о нападении на «Русский дом». Слух пошёл по университету и достиг ушей одного из тех молодчиков, которые в Киеве участвовали в факельном шествии. Он нашёл Чумаченко и предложил ему вступить в «орден». Так, горячий юноша оказался в львовском логове «Тризуба». Он выдержал экзамен на знание Устава организации и истории ОУН-УПА, прошёл проверку на полиграфе и досрочно был принят в ряды украинских националистов, провозглашающих свою преемственность от бойцов УПА.

На самом деле, организация «Тризуб», которая вскоре составила костяк «Правого сектора», получала существенную подпитку с Запада, а её лидер – «полковник» Дмитрий Ярош под прикрытием патриотических лозунгов сколачивал послушную армию для Валентина Наливайченко, завербованного ЦРУ в 2001 году.

***

– Депутаты от фракции «Батькивщина» Арсений Яценюк и Николай Княжицкий заявляют, что ночью, 25 ноября, сотрудники спецподразделения «Беркут» задержали и избили группу львовских студентов, которые возвращались во Львов с Евромайдана в Киеве. «Семеро детей жестоко избиты, сломано три ребра. Сейчас они находятся в больнице, их били в машине, пока везли, били в Печерском райотделе…» – прочитал в своём планшете Михайло Головко, сопроводив сообщение таким комментарием. – Мусора совсем оборзели! Мне кажется, мы зря теряем время. Сейчас в Киеве основные события происходят. Что тут делать? Песни Софии Федыны слушать или выступления «свободовца» Михальчишина? Дмитро, ты меня слышишь?

Двое студентов Львовской политехники зашли погреться в «кавярню». Официант принёс на подносе дымящийся кофе в фарфоровых чашках, украшенных зубочистками с крохотными флажками ЕС. Михайло поморщился при виде звёзд на синем фоне, вынул зубочистку и глотнул ароматного львовского кофе, просматривая последние новости из Киева.

– Дмитро, ты меня слышишь? – повторил он свой вопрос.

– Да… Так что ты говорил? – переспросил Чумаченко.

– Что случилось? – нахмурился Михайло. – О чём ты думаешь?

– Ни о чём, – мрачно отозвался Дмитро. – Да, я согласен, что здесь делать нечего…

– Так поехали в Киев?

– Я пока не могу.

– Не хочешь пропускать занятия, но ректор отпускает!

– Нет, – усмехнулся Дмитро. – Учёба меня не волнует. Просто не могу. Это не моя тайна…

Михайло увидел решительный взгляд своего приятеля, и его осенила догадка:

– Тебя приняли? Так скоро?

Дмитро угрюмо молчал.

– Не хочешь – не говори, – пожал плечами Михайло. – Я понимаю – военная тайна! Ты как хочешь, а я уже записался. Завтра мы едем на поезде…

– Это куда ж вы собрались, хлопцы? – прозвенел девичий весёлый голос. Михайло поднял глаза и увидел Снежану.

– Привет, любимый, – девушка села рядом и поцеловала его. – Так, куда мы едем?

– В Киев, вестимо, – улыбнулся Михайло, лаская возлюбленную по щеке.

– Я с вами! – тотчас заявила девушка.

– Снежана, это исключено – там небезопасно! Вот погляди – милиция избила львовских студентов.

– Тем более, – возразила она, – мне надо быть рядом, чтобы с тобой ничего не случилось.

– Хорошо, милая, только имей в виду: мы поедем за счёт «Студенческого братства», и ночевать, видимо, придётся на Майдане…

– Это так романтично, – засмеялась девушка. – Ночь. Мороз… Мы дрожим от холода и пытаемся согреться, прильнув друг к другу, – она обняла своего молодого человека и вдруг вспомнила. – Главное, успеть вернуться к нашей свадьбе.

– До 13 декабря ещё далеко! – заулыбался Михайло. – Янукович подпишет соглашение в Вильнюсе, и Евромайдан станет не нужен. Мы вернёмся во Львов, распишемся в РАГСе и будем веселиться три дня и три ночи напролёт…

Дмитро Чумаченко усмехался про себя, исподлобья глядя на «воркующих голубков».

***

Митинг 24 ноября в Киеве удался на славу… Колонны оппозиции под разноцветными знамёнами прошли маршем по улицам города и заполонили всю Европейскую площадь, где со сцены Турчинов, депутат от «Батькивщины», назвал премьера Азарова предателем и призвал народ сходить в гости к министрам «посмотреть, что делают изменники Родины». Полукруглое здание Правительства находилось под охраной отрядов милиции особого назначения. Внезапно откуда-то появилась группа молодых людей «в спортивных костюмах», завязалась драка сторонников и противников действующей власти. Кто-то крикнул: «Революция!» – и в «Беркут» полетела бутылка с зажигательной смесью…

В воскресенье глава МИД Польши Радослав Сикорский заявил: «Украинцы – европейский народ, и ЕС готов подписать соглашение». Но в тот день властям всё-таки удалось навести порядок, а утром 25 ноября на Майдан незалежности заехала техника для монтажа новогодней ёлки и катка (смогли поставить только каркас ёлки, которую митингующие в насмешку назвали «стратегическим» объектом).

В тот день, когда в Киеве выпал первый снег, а два Майдана (оппозиционный и студенческий) объединились, на площади появилась спикер литовского сейма:

– Я люблю вас, украинцы, и верю в вас! Литва и дальше готова быть мостом Украины в ЕС.

Толпа хором благодарила за поддержку:

– ДЯ-КУ-ЕМО!

Впрочем, интерес западных политиков к событиям на Украине до поры до времени был невелик. Никто и подумать не мог, что Евромайдан – это «всерьёз и надолго». Основную массу протестующих составляли студенты, которые не доверяли политикам и шли на Майдан как на праздник, чтобы пообщаться, послушать музыку, потанцевать и попрыгать на морозе, короче, чтобы весело провести время. Это были дети, которые играли во взрослую жизнь. Оболваненная западной массовой культурой и антироссийской пропагандой молодёжь, которая привыкла жить чувствами, а не идеями, и уж, тем более, не способная отстаивать эти идеи с оружием в руках.

Впрочем, Запад действительно готовил новый сценарий «цветной» революции для Украины. Небезызвестный Фонд поддержки демократии (сокр. – NED) через американское посольство (отдел прессы, образования и культуры) выдавал деньги на строительство сети прозападных неправительственных организаций, финансировал СМИ, в том числе популярный сайт «Украинская правда». Однако, очередное «народное восстание» стратеги из разведсообщества США планировали на 2015 год, чтобы приурочить его к выборам президента, поэтому даже американцев обострение кризиса на Украине застало врасплох.

Увы, и киевская власть эту молодёжную массу на Площади независимости долгое время не воспринимала всерьёз и пыталась дискредитировать протест, по старинке действуя через проплаченных провокаторов, которых в народе называли «титушки»¹⁴. Янукович, давая интервью журналистам ведущих телеканалов, улыбался и заявлял:

– Я аплодирую тем, кто вышел за евроинтеграцию, но выступаю против политизации процесса.

Оппозиция в глазах президента не выглядела грозной силой. Было видно, что среди товарищей согласья нет; каждый выдвигал свои лозунги и требования: об освобождении Тимошенко, об отставке кабинета Азарова, об импичменте президента… Они не способны были поднять народ на свержение Януковича, человека, для которого политика была чем-то вроде семейного бизнеса, а власть – источником личного обогащения. Но в окружении коррумпированного президента притаился враг, который ждал подходящего момента, чтобы нанести удар и расправиться со своими противниками…

***

Группа львовских студентов прибыла в Киев днём 28 ноября. На Майдане в это время певица Руслана выступала перед немноголюдною толпою у Монумента независимости:

– Если Янукович не подпишет ассоциацию с Европейским Союзом, такой президент нам не нужен!

–Пiдпиши! Пiдпиши! – скандировали молодые люди, пытаясь докричаться до Януковича, который вылетел в Вильнюс на судьбоносный саммит Восточного партнёрства. Руслана была главным заводилой на Майдане и обошла по популярности даже ведущего Евгения Нищука, которого называли голосом «оранжевого майдана». С её подачи толпа каждый час хором исполняла державный гимн, и вся площадь наполнялась звуками, от которых по выражению американского посла Джона Теффта «дохнут мухи»:

– Ще не вмерла України і слава, і воля…

На площади царила праздничная атмосфера. Звучала музыка. Перед собравшимися выступал музыкальный коллектив «Мандры». В перерывах между концертами каждый желающий мог выйти и высказаться. Народные ораторы поднимались по ступенькам на возвышение у подножия беломраморной колонны, увенчанной блестящей фигурой богини-Берегини, и восклицали в микрофон:

– Мы встали с колен! Мы встали на защиту своего выбора. Бандитская власть делает всё, чтобы нас разделить. Но вместе мы – сила! Слава Украине!

И в толпе подхватывали:

– Героям слава!

Львовские студенты растворились в толпе и кричали вместе со всеми:

– Студенческий страйк – студенческая солидарность!

Тем временем, Янукович прибыл в Вильнюс и провёл переговоры с евробюрократами: Баррозу и ван Ромпеем. Поздно вечером на встрече с Ангелой Меркель он постарался на пальцах объяснить, что уже три с половиной года один на один с очень сильной Россией. На общей фотографии участников саммита немецкий канцлер скромно стояла во втором ряду, но это не должно вводить в заблуждение. Именно она, Меркель, является истинной хозяйкой Евросоюза, который изначально задумывался стратегами США как плацдарм для расширения своего влияния в Евразии с ключевой ролью Германии, как страны, фактически находящейся под оккупацией Штатов¹⁵.

Янукович пожаловался Меркель на давление Москвы, как ранее, будучи в Киеве, жаловался на давление со стороны ЕС. Он приехал в Литву, думая, что с ним начнут торговаться, и был готов принимать предложения. Но европейские чиновники не пошли на уступки, отказали в кредитах и компенсациях, на которые намекал украинский президент. На пресс-конференции президент Литвы Грибаускайте грубо заявила: «Никаких сделок или сговоров с украинским руководством ЕС точно практиковать не будет и на них не пойдёт». Соглашение об ассоциации так и не было подписано…

29 ноября Янукович вернулся в Киев, где на Европейской площади шёл митинг, на этот раз организованный Партией регионов. В своём офисе на Банковой улице он получил донесение, что в столице всё спокойно, и поехал в Межигорье, откуда три часа спустя отправился на охоту…

В 19:00 на Майдане выступала целая плеяда оппозиционных лидеров, и звучали самые гневные словеса в адрес Януковича, Путина и России. Вот, как говорил «контуженный в боях за Родину» Виталий Кличко:

– Они боятся потерять власть, они подслушивают, задерживают людей… Эта власть делает всё, чтобы не допустить смены власти. Сейчас они тренируют спортсменов, собирают людей. Власть хочет пролить кровь. Если это случится, то вся ответственность за это будет на Януковиче…

Любопытно, что чуть ранее в американском посольстве заявили, что разгон мирного митинга будет иметь тяжёлые последствия для отношений двух стран.

После отъезда Януковича на Банковой остался глава администрации президента Сергей Лёвочкин. Из своего кабинета этот «серый кардинал» внимательно наблюдал за событиями на Майдане, глядя в монитор видеонаблюдения, куда транслировалась информация с видеокамер, установленных на площади:

– Власть хочет пролить кровь. Если это случится, вся ответственность будет на Януковиче. На Януковиче!

В голове предприимчивого человека, привыкшего оперировать многоходовками, созрел план дьявольского заговора…

Он набрал номер рабочего телефона киевского мэра Александра Попова:

– Саша, жду тебя…

Киевский градоначальник явился без промедления по первому зову своего патрона. Сергей Лёвочкин угостил гостя дорогим коньяком и, сделав небольшой глоток из своего бокала, мрачно проговорил:

– Мне кажется, ты не справляешься со своими обязанностями.

Попов мгновенно изменился в лице:

– Я не понимаю вас, Сергей Владимирович.

– Новый год не за горами, а ещё ничего не готово. Даже ёлку не поставили!

– Сергей Владимирович, так ведь не позволяет ситуация на Майдане, – заметил градоначальник. – Люди мешают…

– Люди всегда мешают, – поморщился Лёвочкин. – Была дана команда разогнать этот балаган. Акция состоится сегодня ночью…

– От кого… команда? – побледнел Попов.

Лёвочкин глянул на своего гостя долгим тяжёлым взглядом:

– Андрей Клюев распорядился, ответственный – его зам Сивкович¹⁶. – Запомни это. К утру ёлку должны поставить.

– А Коряк в курсе? – спросил дрогнувшим голосом бледный Попов. Его рука затряслась, и он поставил бокал с коньяком на стол.

– Я сообщу ему. Ты же проконтролируй, чтобы всё прошло гладко.

После ухода Попова Лёвочкин позвонил начальнику киевской милиции:

– Валерий Владимирович, вас беспокоит… Вы догадались? Замечательно. У президента для вас есть маленькое, но чрезвычайно ответственное поручение…

***

В последних числах ноября природа склонилась пред зимою. Мороз крепчал, щипал лицо, проникал сквозь одежду, холодил руки и ноги. Ночью несколько сотен студентов оставалось на Майдане. Молодые люди по очереди спали в палатке, обогреваемой печкой-буржуйкой, спускались в подземку, где было теплее, чем наверху, и пытались согреться у металлических бочек, пылающих огнём. Светили уличные фонари, мерцали вывески неоновой рекламы. Костёр потрескивал. Девушка, обёрнутая в жовто-блакитный флаг, протягивала руки к огню. Молодёжь, пританцовывая, затянула песню Святослава Вакарчука:

Вставай!

Пий чай з молоком,

Молися на теплий душ!

Вставай! Мила моя, вставай!

Мила моя, вставай! Мила моя, вставай!

Давай! Мила моя, давай! Мила моя, давай!

Більшого вимагай!¹⁷

Тем временем, у «костра» завязалась оживлённая дискуссия. Михайло Головко пытался втолковать студенту из Житомира, что единственный путь для Украины – это национальная революция для свержения «режима внутренней оккупации»:

– Вступление в Евросоюз ничего хорошего Украине не принесёт. Мы должны сохранить свою самостийность!

– Ты говоришь как москаль, – негодовал парень. – Может, ты выступаешь за Таможенный союз с Россией?

– Ничего подобного, – возражал Михайло. – Я просто считаю, что одной торговой ассоциации вполне достаточно для поддержания дружественных связей с Европой. На этом мы должны остановиться и пойти по пути создания Украинской соборной державы. Наша страна вполне самодостаточна и может обойтись без европейской помощи, иначе мы потеряем батькивщину. Мы не должны раствориться в Европе… Как же ты этого не понимаешь?!

– Украина, – парировал его собеседник, – европейская страна… Даниил Галицкий в XIII веке принял корону от Папы Римского. Только в ЕС мы обретём защиту от Москвы…

– У тебя искажённое представление о патриотизме, – возмутился Михайло Головко.

– А твой патриотизм – это бездумный национализм! – отозвался парень из Житомира.

– Бездумный? Ну, знаешь…

– Эй, парни, не ссорьтесь, – вмешалась в мужской разговор Снежана. – Вы оба правы, каждый по-своему…

– Холодно тебе? – спросил Михайло, обнимая подругу. Румянец играл на лице девушки.

– Немного, – улыбалась Снежана.

– Я так горжусь тобой! – воскликнул Михайло.

– Тише, – засмеялась девушка. – На нас все смотрят…

– Пускай все знают – у меня самая лучшая девушка в мире! – вскричал он.

Глухая ночь стояла в городе, и только на Майдане раздавались голоса:

– Хто не скаче, той москаль! Хто не скаче, той москаль…

Около четырёх часов утра тишину взорвал шум моторов: по Крещатику двигалась колонна грузовиков, гружённых частями ёлки, каркас которой стоял на площади. В свете фонарей мелькнули тёмные тени. Со стороны улицы Институтской по ступенькам сбегали люди в камуфляже в чёрных касках и со щитами в руках, – это были бойцы спецподразделения милиции «Беркут». Впереди колонны шёл человек в штатском, который, приблизив громкоговоритель к губам, прокричал:

– Шановні громадяни! Негайно звільните територію! Тут встановлюват имуть новорічну ялинку.

Студенты переглянулись, не понимая, что происходит.

– Хлопцы, – крикнул Михайло, – Майдан хотят разогнать!

Он схватил подругу за руку и бросился на возвышенность к Монументу независимости, остальные последовали его примеру. Триста спецназовцев оцепили площадь, окружив горстку студентов плотным кольцом.

– Защити меня, – шептала перепуганная Снежана.

– Стой здесь, – приказал Михайло, загораживая собою любимую девушку.

– Хлопцы, не поддаваться на провокации. Поём гимн, – вскричал он, и студенты, взявшись за руки, затянули песенку, от которой, как мы помним, «дохнут мухи». Когда голоса смолкли, послышался новый призыв:

– Шановні громадяни…

В ответ одни студенты стали скандировать: «Милиция с народом!» а другие кричали: «Ганьба! Ганьба!»

Бойцы «Беркута» двинулись стеною, махая дубинками. Посыпались удары, послышались вопли и стоны. Милиционеры швыряли в сторону студентов, расчищая путь к центру площади – стилизованной часовне, лежащей в основании Монумента независимости. В темноте они не видели лиц и били всех без разбора, досталось и нескольким девушкам, которые пытались укрыться за спинами парней. Михайло получил удар дубинкой по голове. В его глазах потемнело, ноги подкосились, он кубарем скатился вниз по ступенькам…

Спецназовцы заняли возвышение, вытеснив оттуда студентов. У подножия монумента остались лежать несколько молодых людей, которые потеряли сознание. Но протестующие не торопились покидать площадь, снимая всё происходящее на камеры мобильных телефонов, среди них появились несколько десятков человек с медицинскими повязками на лицах. С криками: «Ганьба!» – они начали забрасывать стражей порядка камнями, палками и пустыми бутылками, то есть всем, что попадалось под руку. Один из агрессивных молодчиков перевернул горящую бочку. Другие пытались успокоить своих товарищей, которые зачем-то спрятали лица под масками.

Оратор с мегафоном в руке из-под колонны продолжал увещевать «уважаемых граждан». Но всё было напрасно. И тогда беркутовцы рассвирепели и, прикрываясь щитами, стали наступать, вытесняя студентов с площади… Они, ругаясь матом, били ногами падавших, хватали за одежду и тащили по земле, запихивая в «автозаки» всех подозрительных (таковых оказалось около тридцати человек). Вскоре подъехала первая карета «Швидка медична допомога», и санитары стали погружать раненых.

Новость о силовом разгоне Майдана за считанные минуты облетела социальные сети, кадры ночного побоища вскоре оказались в свободном доступе на видеохостинге «You Tube», правда, в укороченном виде, то есть без сцен с агрессивными молодчиками, скрывающими свои лица под масками.

Интернет-издания пестрели сообщениями: «Беркут» утопил Майдан в крови…»

Быстро стала популярной фраза: «Они же дети!»

Телеканал «Интер», принадлежащий Фирташу и Лёвочкину, показал сюжет о разгоне мирного митинга…

***

Киевские события в ночь на 30 ноября вызвали широкий общественный резонанс. Янукович, вернувшийся с охоты, был вне себя от ярости. Он вызвал в Межигорье силовиков для отчёта, схватил со стола бутылку водки (на этикетке красовался его портрет), хотел бросить её в стену, но передумал, наполнил рюмку и залпом опустошил её. Через полчаса в резиденцию Януковича приехали на иномарках: Виталий Захарченко (министр внутренних дел), Александр Якименко (глава СБУ) и Виктор Пшонка (генеральный прокурор). Все трое выглядели растерянными, понимая, что на встрече с президентом не миновать «разбора полётов». Хозяин ждал их в своём рабочем кабинете. Он окинул вошедших мрачным взглядом и приказал:

– Садитесь, господа.

Свой первый вопрос Янукович адресовал Захарченко:

– Виталий Юрьевич, может, ты мне объяснишь, что, чёрт возьми, произошло этой ночью на Майдане?

Министр внутренних дел побледнел:

– Коряк напишет рапорт…

– Да причём тут Коряк? – заревел Янукович. – Не хочешь же ты сказать, что он действовал по своей инициативе?

– Виктор Фёдорович, я не давал команды!

– Тогда, может, это я приказал разогнать Майдан?

– Я пока не готов сказать, кто это сделал… Мы проводим служебную проверку, виновные будут наказаны…

В разговор вмешался глава СБУ Якименко:

– Виктор Фёдорович, прошёл слух, что приказ о разгоне поступил из СНБО, а Сивкович лично присутствовал в кабинете Коряка, когда всё это происходило…

– Что за бред?! – возмутился Янукович. – Вы сами-то в это верите? Андрей Клюев – человек с головой на плечах, да и нет у него таких полномочий…

– Я склонен думать, что тут не обошлось без участия Лёвочкина, – высказал догадку Якименко.– Всем известна его ненависть к Клюеву…

– Ох уж мне эта подковёрная грызня между кланами! – воскликнул Янукович. – Они когда-нибудь успокоятся?

– За Клюевым стоит Ахметов, за Лёвочкиным – Фирташ, – напомнил Якименко. – Нам приходится считаться с ними…

– Я должен знать всё! – оборвал его Янукович и обратился к прокурору Пшонке. – Виктор Павлович, найдите виновных как можно скорее… Лёвочкина и Клюева не трогать!

–Я вас понял, Виктор Фёдорович.

– Да… заварили кашу, – мрачно протянул Янукович. – И как её расхлёбывать? Теперь к событиям на Майдане будет приковано внимание всего мирового сообщества! У оппозиции появился козырь, которым они будут нас бить. Поднялась чудовищная вонь. Завопили о кровавом режиме, который убивает детей. Говорят, что есть одна погибшая девушка?

– Эта информация не подтверждается, – отозвался Захарченко. – Тридцать раненых, тридцать задержанных – все уже отпущены из Шевченковского РОВД.

– Зачем надо было избивать их до полусмерти?

– Трудно пока делать выводы. Видимо, ребята действовали по обстановке. В толпе студентов были провокаторы, которые кидали камни и горящие головешки…

– Какие провокаторы? Кто за ними стоит?

– Мы пока не знаем…

– А что вы вообще знаете? – заревел Янукович. – Вы знаете, как выпутаться из этой передряги? Что делать, чёрт возьми?

Захарченко молчал, но подал голос глава СБУ Якименко:

– Виктор Фёдорович, думаю, мы должны зацепиться за этих неизвестных провокаторов, чтобы показать всему миру, что только они стали виновниками силового разгона Майдана.

– И как это сделать?

– По нашим данным оппозиция завтра в парке Шевченко собирает людей на митинг. Они пойдут маршем на Майдан незалежности. Мы не будем препятствовать, напротив, мы отдадим им некоторые здания…

– Зачем?

– Чтобы весь мир увидел, что это вовсе не мирные протестующие, а люди, которые захватывают административные учреждения.

– Как вы намерены это сделать? – спросил Янукович, немного пораскинув мозгами.

– Через лояльные нам националистические организации…

– А есть и такие?

– Их достаточно много, – усмехнулся Якименко и продолжал. – Одни захватят, скажем, здание Киевсовета. А в это время другая группа пойдёт на штурм Администрации президента…

– Вы в своём уме?! А если они захватят правительственный квартал на Банковой?

– Это исключено! Мы примем меры безопасности. Но весь мир должен увидеть, что правоохранители – жертвы нападения, а на протест вышли жестокие и опасные националисты. Кадры избиения стражей правопорядка расставят все точки над «и».

– Думаете, спецназ будет послушно стоять и сносить удары? – усомнился Янукович.

– Спецназ не будет, а вот солдаты внутренних войск не ослушаются приказа… Как полагаете, Виталий Юрьевич? – обратился руководитель СБУ к министру внутренних дел.

– На случай массовых беспорядков действует специальная инструкция, которой руководствуются солдаты внутренних войск.

– Пообещайте им повышенное жалованье и двухнедельный отдых, – мрачно отозвался Янукович. – Сейчас слишком многое стоит на кону! Виталий Юрьевич, подготовьте своих ребят, а вы, Александр Григорьевич, проведите работу с подконтрольными националистами… Всё должно быть чётко и слаженно организовано. Мы не имеем права на ошибку. Ступайте, господа. Я вас больше не задерживаю.

***

Якименко вернулся в Киев и дал поручение своему заместителю, который отвечал за работу с националистами. Тот, в свою очередь, созвонился со своими подчинёнными, за которыми было закреплено кураторство над подконтрольными организациями. Механизм заработал как часы, – завертелся маховик, вовлекая всё большее количество людей, но одного не учли организаторы этой спецоперации: украинские националисты, лояльные власти, порой не брезговали брать деньги и у противников оной.

Так, небезызвестная партия «Свобода» Олега Тягнибока получала финансовую подпитку сразу из нескольких крупных источников, среди которых – олигарх Коломойский, «Украинский выбор» Медведчука и «Гражданская позиция» бывшего министра обороны, нардепа Анатолия Гриценко, большого друга американцев, которые поддерживали своего протеже через неправительственные организации вроде Национального фонда демократии. И, кстати, жена Гриценко Юлия Мостовая, главред популярной газеты «Зеркало недели», тоже пользовалась благосклонностью Европы и США за свои аналитические статьи, направленные против Януковича.

Увы, такова жестокая украинская действительность – все продаются и все покупаются, особенно те, кто рвётся во власть!

Информация о предстоящем штурме административных зданий вскоре начала гулять среди участников националистических организаций. И уже вечером на Михайловской площади, где собрались студенты, пережившие силовой разгон, прозвучали слова: «Завтра мы не будем мёрзнуть на майданах, завтра мы займём Администрацию президента…» А Порошенко заявил, что завтра народ Украины заставит власть ответить за всё, что она сделала. Конец цитаты.

В воскресенье 1 декабря состоялся так называемый «Марш миллионов». В полдень многотысячная колонна, над которой развевались разноцветные партийные знамёна, выдвинулась с Михайловской площади к бульвару Шевченко. Впереди несли огромный национальный флаг, за которым шла «оппозиционная тройка»: Яценюк, Кличко и Тягнибок. По улицам города текли полноводные реки, которые вливались в грандиозное людское море, растворяясь в нём. Процессия, тем временем, миновала Бессарабскую площадь и свернула на Крещатик. Кличко оказался рядом с Ярославом Качиньским¹⁸. Вскоре над этим морем взметнулся огромный флаг Европейского союза (синее полотнище с двенадцатью выстроенными по кругу звёздами). В толпе, шествующей по центру Киева, было много вооружённых битами молодых людей, лица которых скрывали медицинские маски.

– Мы вас будем защищать от «Беркута», – отвечали они на вопросы любопытных старушек. Затем несколько человек в масках отделились от основного потока и оказались под стенами Киевского городского совета. Они принялись бить стёкла в окнах, выломали дверь и проникли внутрь здания, которое никто не охранял. Вскоре появились отряды «Беркута», но безоружные бойцы стояли в сторонке, не вмешиваясь в происходящее. Олег Тягнибок объявил о размещении в колонном зале Киеврады Штаба национального сопротивления. Час спустя без всяких стычек будет захвачен Дом Федерации профсоюзов (здание на Майдане с башенкой, на которой горит электронное табло). Считается, в этих захватах ключевую роль сыграли бойцы молодёжного крыла партии «Свобода».

Майдан покинули правоохранители, а молодёжь, разбросав по сторонам металлические ограждения, залезала на зелёный каркас многострадальной ёлки, которую так и не успели нарядить к наступающему празднику, вешая партийные флаги и венки (по городу ещё ходил слух о гибели девушки в коричневом пальто, но вскоре её нашли живой и почти невредимой).

«Марш миллионов» закончился митингом на центральной площади города. Колыхалось волнами море людское. На улице Крещатик яблоку негде было упасть. Яценюк заявил о пятистах тысячах протестующих, Луценко насчитал восемьсот тысяч, но, на самом деле, в центре города в тот день собралось не более двухсот тысяч человек, но и этого, конечно, немало. И грянул гром – вся эта масса людей хором затянула песню, от которой «дохнут мухи».

А в это время в пятистах метрах от Майдана незалежности разворачивались весьма печальные события.

На углу Банковой, как утверждают очевидцы, стоял строительный трактор-грейдер цветов национального флага, принадлежащий коммунальным службам города. Водитель скрылся так поспешно, что забыл даже ключ в замке зажигания. Несколько сотен молодых людей, прячущих свои лица под чёрными масками, строем прошли по улице Институтской, за ними двигалась колонна автомобилей так называемого «Автомайдана», которыми перегородили проезжую часть. Алексей Гриценко (сын Анатолия Гриценко, инициатор автомайданного движения) и пронырливый журналист из «Дорожного контроля» Андрей Дзиндзя увидели, как парень в маске оседлал трактор и поехал на нём в сторону Администрации президента. Толпа дружно скандировала: «Зека геть! Зека геть!». На крыло трактора вскочил известный лидер движения «Братство» Дмитрий Корчинский, которого впоследствии объявят организатором штурма Администрации президента (он единственный из националистов не скрывал своего лица, желая попиариться, а когда понял, что акция спланирована, поспешил исчезнуть из поля зрения, но было уже поздно – «засветился» усатый хлопец!).

Здание Администрации президента находилось в милицейском оцеплении. Поперёк дороги за металлическими ограждениями выстроилась колонна солдат внутренних войск, молодых ребят, не экипированных ни щитами, ни дубинками. Движению трактора мешала эта чёрная стенка из живых людей, стоящих в плотно сомкнутом строю.

– Уходите отсюда, – грубо кричали мятежники, прячущие свои лица под масками. Это были крепкие молодые люди, вооружённые металлическими цепями, армированными прутами и газовыми баллончиками. Многие из них имели жёлтые нарукавники со знаком «Идея нации»¹⁹, принадлежащим Социал-национальной ассамблее и её военизированному крылу – «Патриоты Украины».

Трактор остановился в нескольких метрах от заграждения. Мятежники попытались ногами опрокинуть сцепленные металлические щиты, – не вышло, тогда они нашли трос, который прикрепили одним концом к забору, другим – к ковшу трактора. Грейдер подался назад, заграждения разорвались, щиты со скрежетом волочились по асфальту…

Вперёд выступила группа агрессивных молодых людей, они подбегали к передней шеренге милицейского оцепления, брызгали в лицо солдатам слезоточивым газом, колотили их прутьями арматуры по каскам. Один молодчик лихо орудовал длинной металлической цепью… Чёрная стенка попятилась к выстроенным в два ряда автобусам. Грейдер двинулся вперёд и снова остановился. Мятежники разбирали тротуарную плитку, ругались матом, как это ни странно, по-русски и напирали, но солдаты внутренних войск, по-прежнему, стояли в сомкнутом строю. По их каскам стучали булыжники, их били железными прутами и цепями, в них летели зажжённые файеры, принесённые фанатами киевского «Динамо», но они, несмотря ни на что, держались.

К концу первого часа противостояния появились раненые. Приехала скорая помощь… А вскоре на улицу Банковую пришли политики с Майдана, самым заметным среди них был Пётр Порошенко, который решил, что его звёздный час настал. Он вскочил на трактор и с помощью красного мини-мегафона «ОРАЛО» пытался докричаться до восставшего народа:

– Люди, успокойтесь!

Но в ответ он услышал грубые слова:

– Уходи отсюда! Убирайся!

Молодчики не поняли, почему «шоколадный король» здесь распоряжается, покрыли его отборным матом и скинули с трактора. Король обиделся и вскоре написал на хулиганов заявление в милицию…

Обстановка на Банковой накалялась. Молодчики, манерами похожие на футбольных фанатов (впрочем, это и были ультрас киевского Динамо, которые исповедовали национализм), беспрестанно нападали на солдат внутренних войск. Но несколько десятков человек попытались оттеснить хулиганов назад и препятствовали движению трактора. В числе тех смельчаков были Юрий Бутусов, главред интернет-издания «Цензор.нет», и Алексей Гриценко из Автомайдана, – это они призвали политиков с Майдана, а когда миротворцы ретировались, начали самостоятельную «операцию по принуждению к миру». С Майдана подходили люди и, не вмешиваясь, снимали всё происходящее на камеры своих мобильных телефонов.

Вспоминает Юрий Бутусов, участник тех событий: «Я стал перед строем солдат, чтобы закрыть их от нападения и поднял для защиты металлическую палку, чтобы её не пустили в ход хулиганы. В этот момент не менее 15–20 провокаторов напали непосредственно на меня. Я получил несколько ударов руками и, как минимум, один – арматурой, а прямо в лицо мне разрядили баллон слезоточивого газа. Меня сбили с ног вместе с тремя солдатами, которых я прикрывал. В давке здорово стиснуло, и когда толпа схлынула, мне удалось с трудом отползти на коленях в сторону. Я ничего не видел, дышать было трудно. В этот момент сотрудниками милиции из-за спины солдат была выпущена волна слезоточивого газа. Когда мне оказали помощь добрые люди, я был вынужден покинуть место столкновения на Банковой, чтобы прийти в себя, восстановить зрение и дыхание».

Любопытно, что главред «Цензор.нет» называет людей в масках провокаторами, «титушками», но и сам он, конечно, не случайно оказался на Банковой в тот день и заранее знал о том, что там должно произойти, как знал это Алексей Гриценко и его сотоварищи, которые перегородили автомобилями проезжую часть на улице Институтской.

В четвёртом часу дня на Банковой развернулись настоящие бои. Из-за спин солдат, стоящих в оцеплении, в сторону агрессивной молодёжи полетели светошумовые гранаты, которые при взрыве, сопровождающемся яркой вспышкой и громким звуком, разлетались осколками. Молодчики сменили тактику и забрасывали правоохранителей кусками брусчатки, прячась за щитами, которые ранее составляли металлический забор…

Около 16:00 первые ряды солдат, стоящих в кордоне, наконец-то, получили щиты и смогли ими прикрыться от летящих камней и бутылок с горючей смесью.

Привлечённые грохотом гранат к Администрации президента подтянулись журналисты украинских и иностранных СМИ, среди них был репортёр Мэтт Кларк, который последние годы работал на Украине в киевском корпункте «Ассошиэйтед Пресс». Тем временем, выполняя свои журналистские обязанности, Юрий Бутусов снова протиснулся на передний край борьбы и залез на грейдер, чтобы сделать снимок с верхней точки. Но не успел он нажать на кнопку спуска фотокамеры, как получил тяжёлый удар камнем в лоб. Он слез с трактора и наощупь (глаза были залиты кровью) побрёл в сторону Институтской…

Темнело. В сумерках из-за автобусов, стоявших под Администрацией президента, появился отряд закованных в латы «беркутовцев», чёрная стенка расступилась в стороны. Волна спецназовцев, махающих дубинками, в ярости обрушилась на собравшихся людей, среди которых уже не было молодчиков в масках и с жёлтыми повязками на рукавах. «Беркутовцы» били всех без разбора.

Мэтт Кларк замешкался, попал под раздачу и получил удар дубинкой по голове, его упавшего пинали ногами и продолжали избивать дубинками, сначала одни, потом подскочили другие, третьи…

В результате ни в чём не повинный бедный американец получил черепно-мозговую травму и многочисленные переломы рук и ног. Наконец, появились санитары, погрузили его на носилки и отнесли в карету скорой помощи. Вскоре Мэтт Кларк оказался в городской клинической больнице. Ему предстояло долгое лечение и процесс реабилитации…

Вечером неизвестные люди в масках попытались снести памятник Ленину на бульваре Шевченко, но были оттеснены отрядом «Беркута», который применил светошумовые гранаты. Не за горами то время, когда уже некому будет оборонять памятники «вождю мирового пролетариата» и в Украине начнётся «ленинопад».

На Крещатике, тем временем, началось возведение баррикад: в одну кучу кидали всё, что попадалось под руку: металлические щиты, которыми ограждали новогоднюю ёлку, скамейки и решётки, вывороченные на Майдане. Началось формирование отрядов самообороны (сотни Майдана). Противостояние обещало быть долгим и жарким…

***

Мэтт очнулся. Туман в глазах рассеялся, и в белый потолок упёрся его взгляд. Издалека доносились голоса…

Он попробовал повернуть голову и почувствовал сильную боль. «Как с похмелья», – подумал американец, вспоминая, что случилось: перед глазами мелькали испуганные тени, сознание выдавало причудливую картину вроде «Герники» Пикассо. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, – любое движение причиняло жуткое страдание.

– Досталось тебе, приятель, – сказал сочувствующий голос по-украински.

– Кто ты? – спросил Мэтт.

– Меня зовут Михайло, я студент изо Львова, – молодой человек склонился над больным, закованным в гипс и туго стянутым бинтами. Мэтт заглянул в тёмные глаза юноши, голову которого покрывала повязка, и спросил по-русски:

– Сколько времени я пробыл без сознания?

– Тебя вчера сюда поместили… Откуда ты? Говоришь с сильным акцентом, – заметил Михайло.

– Я корреспондент информагентства «Ассошиэйтед Пресс».

– Из Англии?

– Америка.

Михайло удивился.

– Странно, что тебя не хватились в посольстве. Говорят, Соединённые штаты защищают своих граждан по всему миру.

Американец болезненно усмехнулся.

– Наше правительство любит представлять себя в выгодном свете, на самом деле, всё не так, как кажется! Джеффри Пайетт сейчас занят другими более важными делами… Боже мой, как есть хочется!

– Сестра, – зычно крикнул юноша. На его призыв откликнулась девушка в белом халате, она глянула на больного, снова исчезла и вскоре появилась с подносом в руках.

Михайло прилёг на свою койку, глядя, как с ложечки кормят забинтованного прикованного к постели американца. Шёл третий день его пребывания в больнице: в ночной схватке с «Беркутом» юноша получил сотрясение мозга, а во время падения с каменной лестницы ещё и сломал руку. Травмы были не смертельными, тем не менее, лечащий врач отказывался выписывать больного, не внимая просьбам юноши, который переживал за возлюбленную. Свой мобильный телефон Михайло разбил при падении, но сохранил в памяти номер Снежаны. Он пытался дозвониться до неё с чужого телефона, но всякий раз женский механический голос говорил: «Телефон выключен или находится вне зоны действия сети…»

Юноша не находил себе места.

– С ней что-то случилось! С ней что-то случилось…

Он был на грани отчаяния, когда пронёсся слух, что на Майдане погибла какая-то девушка, – бросился в регистратуру и чересчур эмоционально требовал показать ему тело для опознания. Возбуждённому пациенту сделали укол, после которого тот погрузился в глубокий сон, а на другой день выяснилось, что на Майдане не было погибших. Эту новость больному сообщил лечащий врач, заглянувший в палату поутру.

– Доктор, а можно как-то узнать, есть ли она в списке пострадавших? – просил Михайло.

– Как зовут вашу невесту? – спросил врач.

– Снежана.

– Фамилия у неё какая?

– Кравчук. Снежана Кравчук.

Врач пообещал сделать всё возможное и скрылся из виду. Михайло чувствовал себя одиноким, потерянным, хотя кругом были люди, – он лежал на постели, глядел в побеленный потолок и время от времени обращал взор на дверь, лелея надежду, что вот-вот она откроется, и появится Снежана, которая, конечно же, ищет его, своего жениха. Он уже знал, что в списке пострадавших, госпитализированных и обратившихся за помощью в лечебные учреждения, фамилии Кравчук не значится.

«Где же она? – ломал голову юноша. – Неужели вернулась во Львов без меня?»

Приближалось 13 декабря, роковая дата, день их свадьбы…

***

Ненастье обрушилось на Украину…

Зима обрела свою силу, повалил снег, шквалистый ветер оставил без света десятки населённых пунктов в ряде регионов страны. Киев утопал в сугробах и встал в «пробки». Немногочисленные жители Майдана прятались в палатках, укрывались от непогоды в подземном переходе, обогревались и ночевали в занятых административных зданиях. Пустовала сцена, с которой совсем недавно Джигурда читал стихи, восклицая: «Слава Украине!» – а Руслана пообещала сжечь себя, если не будет перемен. Новогодняя ёлка, облепленная жовто-блакитными флагами вместо гирлянд и игрушек, выглядела ободранной нищенкой, которую выгнали из своего дома на лютую стужу. Казалось, сама природа призывала людей расходиться, но они держались, охраняя баррикады и согреваясь теплом печек-буржуек и иллюзорным ощущением собственной значимости.

За окном завывала метель, в больничной палате шло тепло от чугунных батарей. Михайло видел пред глазами сияющее улыбкой лицо Снежаны и тихо повторял:

– Где же ты?

Мэтт Кларк немного окреп за последние дни, начинал двигаться, но всё ещё не вставал с койки. Он почти ничего не говорил, а в его глазах часто блестели слёзы, навеянные тяжкими воспоминаниями.

– Почему же это происходит? – промолвил вдруг американец вслух.

Михайло обратил на него взор и приподнялся.

– Что вы говорите? – переспросил он, желая завязать беседу, чтобы отвлечься от своих мыслей.

– Я спрашиваю: почему это происходит?

– Что? О чём это вы?

– Почему люди всё время совершают одни и те же ошибки?! – воскликнул Мэтт Кларк.

– Я вас не понимаю, – недоумённо уставился на него Михайло.

– Людей ничему не учат уроки прошлого, – вздохнул Мэтт. – К примеру, ваша революция… Зачем она нужна?

– Она нужна затем, – горячо возразил Михайло, – чтобы свергнуть преступный режим Януковича, который грабит народ… Он ещё в молодости был мелким воришкой, снимал шапки в сортирах, дважды сидел в тюрьме, где доносил на своих товарищей. А когда дорвался до власти, отхватил огромный участок государственной землицы в Новых Петровцах, где отстроил дворцы для себя и своей семьи. Сейчас его сын, бизнесмен Саша-стоматолог, выигрывает все тендеры и отмывает деньги в банках-прачечных…

– Хорошо. Допустим, революция победит, а коррупционера-Януковича, быть может, постигнет участь Каддафи, что будет дальше?

– Мы выберем нового президента.

– И он будет лучше прежнего?

– К чему вы клоните? – возмутился Михайло. – Между прочим, вас бил милицейский спецназ по приказу этого зека!

– Да, вы правы, – вздохнул Мэтт. – Но всё-таки это частный случай, а я говорю совсем о другом… Что есть революция? Я вас спрашиваю, юноша, что есть революция как не насилие одних над другими?! Но невозможно на фундаменте, политом кровью и слезами, построить собственного счастья! Неужели нельзя уяснить столь очевидную истину?! Нет же, люди не постигают закономерностей истории, которая всякий раз наказывает своих неразумных детей за невыученный урок…

– Вы не правы, мистер – наш протест носит исключительно мирный характер, – возразил Михайло, которого раздражало, что американец решил поумничать и поиграть в философа.

– Я был на Банковой и видел, как люди в масках забрасывают стражей порядка камнями, избивают их цепями и железными прутьями.

– Это были проплаченные властью «титушки», – мрачно отозвался Михайло.

– Я не знаю, кто они и зачем пришли в масках и нацепили повязки с националистической символикой… Но даже если вы правы, это означает лишь то, что в украинском обществе есть силы, способные на насилие, и эти люди, подобно зверям, знакомы с запахом крови и уже не остановятся перед жертвами…

– Не стоит, мистер, обобщать и драматизировать события. Народ просто желает освободиться от власти тирана, который стремится к диктатуре. Не в этом ли заключается подлинная демократия?

– Поиски свободы неизбежно заканчиваются установлением ещё большей диктатуры.

– Что я слышу от вас, американца? Не ваша ли страна по всему миру продвигает демократию?!

– Юноша, – усмехнулся Мэтт, – я не отвечаю за действия правительства Соединённых штатов. Но поймите главное – чтобы разжечь пожар революции, достаточно одной искры, а для тушения бушующего пламени потребуется немало времени, и огонь успеет искалечить множество людских судеб. Помяните моё слово…

***

Порошенко сидел в приёмной американского посольства. Ему было назначено на десять, но стрелка настенных часов доходила до одиннадцати. «Шоколадный король» сгорал от нетерпения и нервничал, будто перед экзаменом. Наконец, прозвучали долгожданные слова:

– Мистер Пайетт ждёт вас, – объявила секретарь посольства. Порошенко вскочил с места, словно ошпаренный, и стремительной походкой направился в кабинет человека, от которого зависела его судьба. Джеффри Пайетт, поблёскивая стёклышками очков, глянул на вошедшего посетителя, состроил покровительственную улыбку на своём лице и кивнул:

– Садитесь, господин Порошенко. Рад вашему визиту.

Порошенко опустился на стул, хотел что-то сказать и замялся, не зная, как лучше начать этот весьма деликатный разговор.

– Итак, чем обязан? – осведомился посол, в упор глядя на своего собеседника.

– Мистер Пайетт, – заговорил Порошенко по-английски, – я всегда с глубоким уважением относился к Соединённым штатам. Я считаю Америку единственной мировой державой, способной остановить Московскую империю, которая ныне угрожает Украине… Сейчас ради блага моей страны я готов на всё: жертвовать деньги на алтарь революции, делиться информацией с друзьями Украины, работать как политик в Верховной раде, на Майдане, да где угодно…

Пайетт удивлённо повёл бровями.

– Я не понимаю вас, мистер Порошенко. Что вас привело в американское посольство?

– Желание служить Украине, – тотчас отозвался Порошенко.

– Но если так, за чем же дело стало? Вы, кажется, народный депутат?

– Я депутат от оппозиции, которая сейчас в меньшинстве и ничего не может изменить.

– Вы, кажется, не состоите ни в одной из фракций. Почему бы вам не примкнуть к какой-нибудь политической силе?

– Я не состою в партиях, потому что вижу – оппозиция слаба, её возглавляют безвольные люди, не способные на смелые решительные действия. Стране нужен подлинный лидер, стоящий над всеми политическими течениями…

Пайетт усмехнулся.

– Вы знаете такого человека?

Порошенко немного покраснел.

– Я знаю человека, который будет предан Соединённым штатам в случае поддержки его кандидатуры на будущих президентских выборах на Украине…

– А почему мы должны верить этому человеку? – затаив улыбку в уголках губ, проговорил Пайетт.

– Потому что он… то есть я, – Порошенко остановился на мгновенье и продолжил уже более решительно, – даю гарантии своей лояльности американскому правительству!

– И какие? – удивился Пайетт.

– Вы, должно быть, знаете, что у меня большой бизнес. Меня недаром называют «шоколадным королём». Помимо кондитерских фабрик под брендом «Roshen», я обладаю автомобильными и судостроительными заводами, а, кроме того, медиа-ресурсами, Пятым телеканалом. Я готов перевести большую часть своих активов на Запад, я предоставлю полную информацию обо всех своих счетах, – это и будет залогом моей преданной службы Соединённым штатам Америки, – чётко и твёрдо проговорил Порошенко. – В обмен я хочу лишь одного…

– Да, понимаю – вы хотите стать президентом Украины, – договорил за него Пайетт, сменив комическую маску на выражение бизнесмена, заключающего очередную сделку. – Мы навели о вас справки, мистер Порошенко. Ваш политический рейтинг невысок. По популярности вы уступаете Яценюку, Кличко и даже националисту Тягнибоку.

– Рейтинг – дело наживное, – с жаром парировал Порошенко. – Лидеры оппозиции слишком нерешительны, и на этом можно сколотить политический капитал. Со своей стороны я готов потратить столько денег, сколько требуется для того, чтобы Янукович ушёл в небытие… Он якшается с русскими, он угроза новому мировому порядку. Его надо убрать…

Пайетт немного помолчал и как бы невзначай обмолвился:

– Вы хоть понимаете, что говорите о свержении действующей власти? Вы сознаёте всю глубину ответственности за свои слова?

– Да, абсолютно, – подхватил Порошенко. – Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы Украина стала европейской демократической страной и надёжным форпостом западного мира на рубежах с варварской Россией…

– Хорошо, мистер Порошенко. Мы обдумаем ваши предложения и свяжемся с вами, – сказал Пайетт на прощанье.

Порошенко ушёл и три дня, долгих, словно вечность, ждал весточки из посольства, а, когда надежда уже оставила его, раздался звонок.

– Мистер Порошенко? – прозвучал знакомый голос секретаря в приёмной. – Вас просят подойти на улицу Коцюбинского…

Олигарх тотчас, не мешкая, бросился в посольство, где удостоился повторной аудиенции Джеффри Пайетта. На этот раз американский представитель поднялся навстречу посетителю и даже пожал его руку.

– Рад вас видеть, мистер Порошенко, в добром здравии, – улыбался американец. – У меня для вас есть новости…

Порошенко напрягся, ожидая услышать свою участь. Джеффри Пайетт, помедлив немного, объявил:

– Нам недостаточно ваших слов. Все говорят о преданности. А вы докажите её делами.

– Как? – вскрикнул Порошенко.

– Вы всё ещё хотите убрать Януковича?

– Конечно. Это моя мечта!

– В таком случае приходите сегодня в 19:00 в отель «Хаятт Редженски». Вас будут ждать в номере 256. Там вы получите все дальнейшие инструкции…

Вечером чёрный БМВ остановился напротив стеклянного фасада гостиницы, в которой номера не стоят дешевле трёх тысяч гривен за сутки. Порошенко прошмыгнул через фойе, поднялся на второй этаж и постучался в дверь с табличкой «256». С той стороны послышались тяжёлые шаги, щёлкнул замок, и донёсся глухой голос:

– Заходите.

Порошенко приоткрыл дверь, огляделся и переступил порог гостиничного номера, радующего глаз роскошным интерьером. Занавески плотно закрывали окна. Помещение освещала хрустальная люстра. Горел электрический камин. Мужчина стоял возле него, он обернулся на звук шагов и встретился глазами с гостем. Порошенко остановился в замешательстве, никак не ожидая увидеть здесь бывшего главу Службы безопасности Украины Валентина Наливайченко.

– Вы явно удивлены, Пётр Алексеевич, – усмехнулся тот.

– Что вы тут делаете?

– Странный вопрос, Пётр Алексеевич. Я вас ждал.

– Стало быть, вы работаете с ними?

– А вы разве нет? Но давайте обойдёмся без лирики и перейдём к нашим делам! Садитесь.

Наливайченко опустился в кресло у камина, вскоре к нему присоединился Порошенко, который выглядел растерянным, подавленным и жалким.

– Итак, Пётр Алексеевич, – начал Наливайченко, – я слышал, вы хотите убрать Януковича. Что ж, похвально, похвально. Эту “свинью в короне” давно пора сбросить с трона. Да только наши лидеры не желают замарать свои нежные пальчики человеческой кровью…

– Вы что ж, хотите, чтобы я кого-то убил? – побледнел Порошенко. Наливайченко громко рассмеялся.

– Боже упаси! Простите, я представил вас с пистолетом в руке… Нет, это дело оставьте профессионалам. Я, кстати, видел запись, как вы мило беседуете с парнем на тракторе. Как он вас назвал? Ссыкуном?

Порошенко побагровел от гнева.

– Вы пришли сюда, чтобы оскорблять меня?

– Не сердитесь, Пётр Алексеевич. Я неспроста упомянул об этом случае. Опыт общения с теми людьми вам может пригодиться…

– Кто они – провокаторы?

– Да, но их используют втёмную… Эти парни уверены, что борются за национальную революцию, а их лидеры, тем временем, получают деньги от СБУ. Но есть и те группировки, которые работают на нас. В конце ноября началось объединение националистических организаций под красно-черным знаменем «Правого сектора», которое вы, быть может, видели на Банковой. Сейчас работаем с Социал-национальной ассамблеей, но нужны деньги, много денег! Игорь Криворучко запуган властями, он находится под подпиской о невыезде. Однороженко более покладистый…

– Вы хотите этих нацистов использовать для свержения Януковича? – состроил презрительную гримасу Порошенко.

– А революция, Пётр Алексеевич, не делается в белых перчатках, – мрачно заметил Наливайченко. – Последние события показали, что свергнуть Януковича будет непросто. Сейчас мы создаём армию из настоящих патриотов Украины…

– Те злобные молокососы, которые были на Банковой, и есть ваша армия? – усмехнулся Порошенко.

– Это толпа, жестокая, агрессивная масса, которая приведёт вас к власти. Да, среди них немного профессионалов. Пока немного… Сами понимаете – на подготовку требуются время и… деньги. Много денег!

– Сколько?

– Порядка ста миллионов долларов.

– А как я могу быть уверен, что эти деньги пойдут в дело, а не будут разворованы?

– Пётр Алексеевич, вы до сих пор ничего не поняли? – грубовато пробасил Наливайченко. – Это вы сделали первый шаг, и теперь либо вы принимаете правила большой игры, требующей крупной ставки, либо вас принесут в жертву как ненужную пешку… Решайте сами.

Порошенко побледнел.

– Я готов предоставить эту сумму, но мне нужно время.

– Максимум – неделя, – сказал, как отрезал, Наливайченко. – Время работает против нас. Сейчас русские пытаются повлиять на ситуацию. Нужно спешить.

Порошенко покинул гостиничный номер, который находился «под колпаком» у ЦРУ, и запись его разговора с Наливайченко вскоре попала в личное дело нового агента иностранной разведки…

***

В то морозное утро, когда Михайло Головко был выписан из больницы, в центре Киева украинские силовики, накануне ночью разобравшие часть баррикад, пытались проникнуть в «Штаб революции», который разместился в здании Киевского городского совета, но мятежники забаррикадировались изнутри и сверху поливали правоохранителей из пожарных шлангов. Площадь гудела, словно потревоженный улей. Мелькали партийные знамёна. По Крещатику метались молодые люди с трофейными и самодельными щитами.

Михайло попытался обратиться к одному из них, но тот пробежал мимо, даже не глянув в его сторону. Наконец, мокрые озябшие милиционеры по команде погрузились в белые автобусы и тронулись в обратный путь под восторженный рёв собравшейся толпы. Люди, охваченные революционным подъёмом, ликовали…

Вдруг посреди этого веселья кто-то окликнул юношу:

– Михайло!

Он обернулся и в подскочившем небритом пареньке едва опознал своего старинного приятеля Миколу Лугового, который тотчас засыпал его расспросами:

– Михайло, что с тобой случилось? Где ты пропадал?

– Я был в больнице… А что здесь происходит?

– Разве не видишь? Менты пытались штурмовать Штаб революции, но ребята из «Свободы» им показали, где раки зимуют! Постой, ты из больницы, что ли?

– Да. Слушай, ты не видел Снежану?

– Снежану? Я думал, она с тобой!

– Той ночью мы потеряли друг друга…

– Слушай, холодно. Пойдём в нашу палатку, погреемся. Там ты мне всё и расскажешь.

Дорога утопала в снегу, смешанном с грязью, и ноги скользили на таком зыбком покрытии. Михайло оглядывался по сторонам, ища глазами свою возлюбленную. В поле его зрения внезапно попала куртка, которую он тотчас узнал. Михайло крикнул: «Снежана!» – и подбежал к ней, но… незнакомка обернулась и окинула его недоуменным взглядом. Михайло разочарованно отшатнулся в сторону и побрёл вслед за Миколой Луговым.

Повсюду пестрели плакаты и развевались флаги, пылал огонь в бочках, вокруг которых собирались многолюдные компании, чтобы погреться на десятиградусном морозе и поговорить о первых успехах революции. Вскоре парни добрались до армейской брезентовой палатки, в которой размещалось несколько десятков львовских студентов, влившихся в «Самооборону Майдана». Впрочем, теперь внутри палатки было пусто, а печка-буржуйка стояла чуть тёплая.

– Куда все подевались? Ведь был уговор, что кто-нибудь должен оставаться и поддерживать огонь! – возмущался Микола, подбрасывая дрова в чело печи. Он подложил ворох бумаги под поленья и пару раз щёлкнул зажигалкой. Языки пламени пугливо метнулись, и тотчас их скрыла из виду заслонка. Микола налил воды из большой пластиковой бутыли в чайник и поставил его на огонь.

– Скоро будет кипяток. У нас есть даже конфеты, – сообщил он, показывая шоколадную коробку фабрики «Roshen».

– Неплохо вы тут устроились, – усмехнулся Михайло, оглядывая двухэтажные нары, на которых отдыхали жильцы этой палатки.

– Да, это не гостиничный номер, – мрачно заметил Микола, – но время такое… Можно и потерпеть некоторые неудобства! Ну, рассказывай, где пропадал все эти дни?

– А что рассказывать? – нахмурился Михайло. – В ту злополучную ночь меня крепко ударили, я скатился вниз по ступенькам и потерял сознание, очнулся уже в больнице. Я рвался на Майдан, но десять дней лечащий врач отказывался меня выписывать.

– А Снежана тебе так и не позвонила?

– Проблема в том, что я сломал свой мобильный, пытался позвонить с чужого (сосед по палате давал свой телефон), но она не отвечала… А ты разве не видел её?

Микола отрицательно качнул головой.

– Нет. Да и столько событий в последнее время… А что это там за шум?

Парни выскочили из палатки. По Крещатику в окружении толпы зевак шла женщина в скромной синей куртке, – это была помощница госсекретаря США Виктория Нуланд. Её сопровождал американский посол на Украине Джеффри Пайетт. Женщина несла пакет, полный хлебобулочных изделий, и, широко улыбаясь, предлагала их людям на Майдане незалежности. Одни вежливо отказывались, другие – выхватывали булочки и пачки печенья из пакета. Какой-то мужик выкрикнул хорошо заученную фразу:

– God bless you!

Затем Нуланл подошла к силовикам, которые стояли в оцеплении. Нехотя милиционеры приняли угощенья и даже поблагодарили иностранную гостью, которая осталась довольна своей безмерной щедростью и впечатлением, произведённым на украинский народ. Впоследствии Владимир Путин ещё не раз припомнит госпоже Нуланд «пирожки на Майдане».

– Видишь! – воскликнул Микола. – Америка протягивает нам руку помощи! Заграница нам поможет…

– Я вижу только то, что эта американка пытается купить нас задарма! – мрачно возразил Михайло, возвращаясь в палатку. После короткого отдыха весь лагерь, вооружённый лопатами, вышел на уборку территории. В тот день на Майдане появились горы автомобильных покрышек, – это добро привезли со склада предприятия «Укравтозапчасти», принадлежащего Петру Порошенко, – и выросли новые, снежные баррикады, утыканные палками и укреплённые мешками, наполненными снегом. К вечеру работы были завершены, и жители палаточного городка смогли отдохнуть от трудов своих.

Над Майданом поднимался густой тёмный дым, уносимый ветром в сторону улицы Грушевского…

***

17 декабря из Москвы, где Янукович провёл встречу с Путиным, до Майдана долетела прискорбная весть – Россия готова купить ценные бумаги Украины на сумму 15 млрд. долларов. Помимо финансовой помощи, в тот день было заявлено об очередном снижении цены на газ, – это был ответ российского президента на визит госпожи Нуланд в Киев. С того времени протест на Майдане стал затухать…

Этому не смогла помешать даже новость об избиении активистки Автомайдана Татьяны Черновол. Эта журналистка «Украинской правды» прославилась своими эпатажными выходками. Однажды она проникла на территорию роскошной резиденции Януковича «Межигорье» и долгое время находилась там, делая фотоснимки, пока охрана не выгнала её вон. В ноябре на Европейской площади она сквозь люк залезла в микроавтобус, принадлежащий СБУ (тогда милицейский спецназ был вынужден прийти на помощь своим коллегам из спецслужбы).

1 декабря Таня Черновол была в числе тех, кто закидывал камнями здание Киевсовета, вскоре занятое революционерами из партии «Свобода». И это далеко не полный список похождений этой дамочки, у которой, как поговаривают злые языки, есть справка от психиатра. Да, она испытывает непреодолимую тягу к приключениям, более того, кажется, они сами её находят. Самый показательный пример – пресловутая история с избиением на трассе под Киевом. В тот день Татьяна Черновол делала репортаж о недвижимости министра внутренних дел Захарченко и генпрокурора Пшонки. Поздним вечером она, собрав компромат на своих врагов-сановников, «возвращалась к себе в село Гора, когда заметила за собой слежку. Она резко повернула назад в Борисполь. Но машина начала её прижимать. После чего её машину несколько раз ударили кузовом. Она остановилась. Из машины выбежали двое, разбили стекло. Она выскочила из машины и попыталась убежать. Её догнали и били. Били двое мужчин». В больнице у журналистки зафиксировали перелом носа, черепно-мозговую травму, множественные гематомы.

Такова версия самой Черновол, которая, конечно же, обвинила в избиении сотрудников правопорядка, «Беркут» и лично товарища Захарченко. Но любопытно другое. В автомобиле Татьяны работал видеорегистратор. Сотрудники прокуратуры смогли ознакомиться с записью, но прежде, как известно, над ней поколдовали специалисты из «Батькивщины», в результате чего исчезли значительные промежутки времени. Так, мы видим, как журналистка отъезжает от автозаправки. А в следующий миг, пропуская несколько минут, как будто их и не бывало, начинается погоня в лучших традициях голливудского боевика. Из-за того, что странным образом пропала самая интересная часть записи, в точности неизвестно, что произошло в тот загадочный вечер, но, как поговаривают всё те же злые языки, Татьяна Черновол просто стукнула своей машиной дорогую иномарку, и её водитель решил проучить дамочку, сидящую за рулём. Как бы там ни было, предприимчивые депутаты из «Батькивщины» воспользовались случаем, произошедшим со скандальной журналисткой, как подарком с небес, и преподнесли его в выгодном свете…

***

Михайло Головко побывал в Львове, но эта поездка не принесла ясности о судьбе его невесты (словом, свадьба, назначенная на 13 декабря, так и не состоялась). Снежана не давала о себе знать. Родители сходили с ума и написали заявление в милицию о пропаже дочери, но никаких вестей, по-прежнему, не было. Михайло посещал занятия в университете, слушал лекции, но всё время думал только о своей возлюбленной. Он искал понимания, а видел кругом одни равнодушные лица, и даже родная мать не проявила участия к его горю. И лишь в гостях у своей русской бабушки он находил умиротворение, покой и теплоту общения. Её добрые ласковые слова были единственной отрадой в его жизни…

– Не печалься, Мишенька, – говаривала она, заглядывая в его потухшие глаза. – Поверь, всё, что ни делается, то к лучшему! Эта Снежана мне не показалась чуткой и доброй девушкой…

– Бабушка, не говори так, ты её не знаешь, – с жаром возражал юноша.

– Воля твоя, внучок, но я сказала то, что думаю, – вздохнула старушка.

– Я знаю, что только ты и любишь меня… – сказал Михайло, взглянул на бабку и заметил в её глазах слёзы. – Что с тобой, я тебя обидел? Прости меня.

– Нет. Всё хорошо, милый мой, – слабо улыбнулась старушка и подумала про себя: «На кого я тебя оставлю, Мишенька? Сожрут тебя волки хищные и твоими косточками не подавятся».

Михайло думал о своём, не замечая, как ложится тень мертвенной бледности на лик его старой бабушки…

Неделю спустя молодой человек вернулся в Киев, чтобы продолжить поиски возлюбленной.

Приближалась торжественная ночь, которая бывает лишь раз в году, а на Майдане до сих пор не была наряжена праздничная ёлка. Впрочем, казалось, что протест доживает свои последние дни. Провинциалы разъезжались по домам, чтобы с семьями встретить наступление Нового года. Палаточный лагерь постепенно приходил в запустение, о чём вскоре посетует Анатолий Гриценко, поставив этот факт в упрёк руководству партии «Батькивщина». Немногочисленные обитатели Майдана грелись возле бочек, подбрасывая поленья в огонь, находили ночлег в Доме профсоюзов, где размещался штаб лидеров оппозиции, в подземном переходе пели песни под гитару, иногда вспоминая о державном гимне, и изредка слушали патриотичные выступления со сцены.

В палатку вошёл Микола, явно довольный собою, и весело сообщил:

– Завтра мы поедем в гости к зеку.

– Поедем… На чём поедем? – нахмурился Михайло.

– Я обо всём договорился.

– С кем?

– Здесь на Майдане встретил дружбана. Мы с ним переписывались в «Фейсбуке». Он на колёсах.

– А для меня место найдётся? – оживился Михайло.

– Найдётся для нас обоих. Говорил же, что всё будет в порядке, а ты не верил!

29 декабря на Майдане состоялось народное вече под громким названием «Солидарность против террора», что якобы устроили «бандиты при власти, которые убивают и калечат активистов Майдана и журналистов» (к слову, на тот момент убитых ещё не было, но ярлык «террористы» уже приклеили!).

Ноябрь 2014 года. Теперь, когда в Новороссии каждый день гибнут люди, я с горечью читаю материалы украинских СМИ, где каждое слово дышит ненавистью к России и русским. Чтобы не быть голословным, приведу выдержку со страницы интернет-портала «Главред», принадлежащего олигарху Коломойскому: «Больше 20 лет Украина была буфером между 2 цивилизационными системами: европейской и неправильною».

Столько желчи, столько бессильной, беспомощной злобы выплёскивают эти люди, и, кажется, что они утратили всякие желания, кроме жажды мести, но не способны её осуществить иначе как в словесной форме, и оттого беснуются ещё больше!

А за два дня до нового 2014-го года колонна из сотен автомобилей под украинскими и европейскими знамёнами, сотрясая воздух сигналами клаксонов, двигалась по трассе в направлении резиденции Януковича. Над одной из машин возвышалась сделанная из папье-маше голова убитого лидера ливийской революции Муаммара Каддафи с надписью: «Витёк, шухер! Кранты!» И для «Витька» уже был заготовлен гроб с траурными лентами. Всё это тогда выглядело чем-то вроде игры, но потешный «деревянный макинтош», предназначенный для одного человека, в скором времени обернётся тысячами настоящих…

У поворота на Новые Петровцы гудящий кортеж был остановлен силовиками, перегородившими дорогу КАМАЗами. Руководитель пресс-службы областной милиции объявил, что въезд транспорта в село запрещён по решению административного суда. И тогда трое лидеров оппозиции двинулись пешком, сотни людей последовали за ними, оставив свои машины на обочине. Они несли флаги и скандировали привычные лозунги. А вскоре появилась новая кричалка: «Окружим кольцом недобитого яйцом» (кто-то вспомнил историю, что приключилась с Януковичем во времена «оранжевой революции», когда удачно брошенное яйцо повергло его наземь).

Михайло и Микола растворились в этой толпе, словно в неудержимом речном потоке, который сметает всё на своём пути. Впрочем, в нескольких сотнях метров от украшенных позолотою стен, окружающих резиденцию Януковича, людской поток остановился, встретив препятствие из двух рядов автобусов и солдат внутренних войск, на сей раз вооружённых щитами. Несколько машин, задержанных на повороте, смогли прорваться через оцепление, и микроавтобус подвёз для народных депутатов звуковую аппаратуру. С импровизированной сцены Яценюк заявил: «Если Янукович не выполнит наши требования, наша экскурсия превратится в постоянно действующий тур».

Митинг было решено продолжить в Киеве у стен дома Виктора Медведчука, которого не без основания считали агентом влияния Москвы²⁰. И майдановский поток устремился вспять, разбегаясь отдельными ручейками.

Во время митинга Михайло чувствовал на себе чей-то взгляд, беспокойно оглядывался по сторонам, не слушая выступления очередного оратора. Сердце бешено стучало в его груди, словно птица, рвущаяся на волю из клетки. Он не понимал причины своего душевного волнения и, работая локтями, протиснулся сквозь толпу, чтобы глотнуть свежего воздуха. В этот миг женщина в норковой шубе привлекла его внимание. Её походка, осанка, причёска показались ему знакомыми. Михайло, не отдавая себе отчёта, пошёл следом за ней…

Стих шум митинга, осталась позади многолюдная толпа. Незнакомка шла, не оглядываясь назад, Михайло не отставал от неё.

Женщина остановилась возле автомобиля немецкой марки, оставленной на обочине. Михайло увидел профиль её лица и побледнел:

– Не может быть… Снежана?

– Наконец-то! Я думала, ты меня не узнаешь, – слабо улыбнулась женщина.

– Что… – голос юноши дрогнул. – Что всё это значит?

Она приблизилась, и Михайло всмотрелся в черты её лица, изменённого толстым слоем макияжа.

– Что с тобой случилось? Почему ты не давала о себе знать?

– А зачем? – равнодушно повела бровями женщина. – Чтобы выслушивать обидные слова от тебя и родителей?

Лицо Михайло выражало полное недоумение, и она вскричала:

– Глупый мальчик, пойми, наконец, я нашла другого, и скоро наша свадьба!

Далее Снежана поведала, как в ночь разгона мирного протеста она, сильно испугавшись, оказалась на улице Грушевского, где едва не попала под колёса дорогой иномарки, за рулём которой сидел красивый и богатый молодой человек. Он, чтобы загладить свою вину перед девушкой, пригласил её в гости «на чашечку чая». Так, Снежана оказалась в комфортабельной квартире, находящейся в элитном доме на набережной, и уже не захотела покидать её. Она отдалась молодому человеку на шёлковой постели в его спальне и произвела на него столь сильное впечатление, что вечером того же дня он сделал ей первый шикарный подарок – шубу из натурального меха. Так, завертелся ослепительный роман юной провинциалки и сына высокопоставленного сановника…

Михайло стоял как оплёванный, избегая дерзких глаз своей… теперь уже бывшей невесты. Ему было стыдно, хотелось сквозь землю провалиться…

– Так что теперь у меня всё хорошо, – закончила свой рассказ Снежана, сладко позёвывая. – Ладно, заговорилась я с тобой, а, между тем, меня ждут…

Она села в автомобиль и завела двигатель. Внезапно открылось окно, из которого выглянуло её лицо:

– Да, чуть не забыла. Будешь у моих родителей – скажи, чтобы не волновались за меня…

Михайло проводил глазами иномарку. По его лицу текла скупая мужицкая слеза… Из оцепенения его вывел звонок мобильного телефона. Это был его отец.

– Михайло, приезжай. Приезжай, Михайло… Твоя бабушка… померла.

Глава четвёртая. Кто стрелял?

Российское телевидение показало новогоднее обращение Путина из подтопленного Хабаровска; пробили куранты на Спасской башне; в Нью-Йорке на Таймс-сквер опустился знаменитый шар…

Люди всего мира встречали Новый год, запускали в небо фейерверки и загадывали желания. Россия вступала в пору беспробудного веселья. Казалось, остались в минувшем году все тяготы и невзгоды. Надежда искрилась в бокалах шампанского. Душа русского человека неслась на волнах детской радости, прогоняя прочь мысли о грустном. Никто не вспоминал о трагедии в Волгограде, о трауре по жертвам взрывов на железнодорожном вокзале и в троллейбусе. Все мечтали о мире, сытой и счастливой жизни, и лишь один человек чувствовал, что грядёт война…

Война, о которой он грезил во сне и наяву… Его война!

На улицы вечернего Киева, тускло освещённые фонарями, ворвались огни зажжённых факелов. Развевались на ветру синие и красно-черные полотнища. Хлынула волна, заревела буря, – это украинские националисты, следуя за портретом Степана Бандеры, дружно подхватывали лозунги, выкрикиваемые опытными заводилами, которые собаку съели на партийных сборищах. Голоса многотысячной толпы сливались в едином звучании, отдалённо напоминающем рёв дикого зверя. В колонне шагали люди обоих полов и всех возрастов, и даже малолетние дети вслед за взрослыми выкрикивали:

– Смерть ворогам!

– Украина… – подавал голос партийный заводила, и тотчас толпа подхватывала:

– Понад усе! (Превыше всего!)

«Коммуняку…» – кричал в мегафон «свободовец». «На гиляку!» – ревела толпа, в которой было немало молодых людей, закрывающих свои лица шарфами и масками.

Факельным шествием по центру города украинские националисты из «Свободы» и новорождённого «Правого сектора» отпраздновали сто пятую годовщину рождения Степана Бандеры. Со сцены Майдана в тот день неслись хвалебные речи о «героях Украины», священники Киевского патриархата отслужили торжественный молебен, а Тягнибок произнёс свою коронную фразу, которой он по праву гордился:

– До XX века украинцев называли мазепинцами, затем – петлюровцами, а сегодня украинцев называют бандеровцами!

***

Вечером 6 января в аэропорту Внуково приземлился специальный рейс из Греции, который доставил в российскую столицу христианскую святыню «Дары волхвов». Реликвия хранится на горе Афон в монастыре святого Павла, и впервые с XV столетия покинула пределы Греции. Ковчежец с дарами сопровождал преклонных лет старец архимандрит Парфений с братией. Они бойко сошли по трапу частного самолёта на русскую землю. На сретении святыни была икона, написанная мастерами Троице-Сергиевой лавры. Её несли двое мужчин, одного из них в здании терминала аэропорта сменил предприниматель, «православный миллиардер» Константин Малофеев, который возглавляет Фонд Василия Великого, организовавший это знаменательное событие.

Вскоре Дары волхвов привезли в Храм Христа Спасителя на праздничное Рождественское богослужение, а утром 7 января к реликвии был открыт свободный доступ. Серебряный ковчежец с золотыми пластинками находился в Москве неделю.

Времени было достаточно, но, признаться, я, погружённый в мысли о новой книге, тогда упустил возможность прикоснуться к великой святыне. Теперь я жалею об этом…

А потому обратимся к воспоминаниям паломников:

– Сегодня приехали с супругой в 3:50 утра и заняли место в конце очереди в районе памятника Петру I. В 12:00 дня уже вышли их храма. В самом храме волонтёры всех поторапливают и позволяют дотрагиваться только рукой к Святыне, но многие успевают и поцеловать Святыню. По поводу организации: тёплые автобусы в большом количестве стояли только после первых кордонов полиции, где очередь уже более-менее двигается, а где они действительно нужны, где очередь по несколько часов стоит на одном месте их всего 2-3, не больше. То же самое и с горячим чаем: его предлагают уже непосредственно перед самим храмом, где очередь также быстро проходит, и люди уже хотят поскорее прикоснуться к Святыне. И, конечно, хотелось бы больше информации: гораздо труднее стоять в очереди по несколько часов на одном месте в полной неизвестности. А, в общем, все хорошо, слава Богу за всё!

– Огромные толпы стоят на набережной в давке, автобусы стоят без обогрева, в лучшем случае один автобус из 4-х будет открыт и при этом холодный. Много людей заходят вне очереди за ограждения, никто из полиции это не контролирует, начинается перепалка, ругань. Почему не сделан круглосуточный доступ? Зачем создавать такие невыносимые условия?? 12 часов в очереди – это вы считаете нормально???

Я вспоминаю те дни, когда летом 2013 года в Москву из Греции привезли крест Андрея Первозванного: тогда в очереди я простоял около трёх часов. Не знаю, почему на этот раз людей держали на морозе по 12-15 часов. Что сыграло свою роль: плохая организация или наплыв паломников? По некоторым данным, в России к святыне прикоснулось почти полмиллиона человек. Но продолжим наше повествование…

***

«Вера. Прошу тебя – присмотри за ней, когда меня не станет! Денежные средства на моём банковском счёте, а это около семидесяти миллионов долларов, после моей смерти отойдут к ней. Напиши всё, как было, ничего не приукрашивая. Напиши об этом, чтобы люди узнали правду…»

Грянул выстрел. Дмитрий Вяземский запустил пальцы в рану; он закричал от нестерпимой боли, а через мгновение вытащил из своей груди окровавленную пулю:

– Спрячь это… гильзу и пистолет. Не хочу, чтобы из-за меня пострадал хороший человек!

Андрей Ковалёв проснулся в холодном поту и остаток ночи не сомкнул глаз. Воспоминания о недавнем прошлом не оставляли его в покое, приходили в сновидениях и будоражили сознание чудовищными подробностями.

– Вера! Он просил, чтобы я присмотрел за ней… Если бы я знал её телефон или адрес…

Утром он нашёл профиль Веры Добродеевой в популярной социальной сети и написал в личку сообщение: «Вера, я пытался забыть то, что случилось с Димой… Не могу. Это выше моих сил. Мне нужна твоя помощь. Откликнись».

На протяжении нескольких месяцев он проверял свою страницу, но ответа от Веры всё не было. В конце концов, он потерял надежду и оставил поиски. Вскоре приступил к написанию книги, о которой просил его перед смертью Вяземский, но работа продвигалась тяжело, со скрипом и не приносила радости. Отчаяние захлёстывало волною, приходило желание напиться, и лишь усилием воли ему удавалось взять себя в руки и продолжать начатое дело.

Говорят, что в новогоднюю ночь происходят чудеса. Довольно редко и далеко не со всеми, но случается… По крайней мере, слух такой ходит в народе.

Когда за окном ночную тишину взрывали весёлые пьяные голоса и гремели фейерверки, а на телевизионном небосклоне по устоявшейся традиции появились «сияющие звёзды» из новогодней программы передач, Андрей Ковалёв скучал в гордом одиночестве, порывался вытащить из бара бутылку водки и останавливался в последний миг. Впереди была неделя новогодних каникул, – слишком большое искушение для человека, который совсем недавно избавился от алкогольной зависимости. Он боялся… Боялся сорваться. И тогда, для того чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, Андрей обзвонил всех своих хорошо знакомых и послал ряд смс-сообщений другим менее знакомым людям, в кои веки заглянул на свою страницу в соц. сети, чтобы поздравить всех своих «друзей» с наступившим Новым годом. И вдруг, – о, чудо! – обнаружил сообщение от Веры Добродеевой.

«С Новым годом, Андрей Владимирович! Простите, что не отвечала так долго. Давно не заходила на свою страничку. Было много дел. У вас всё в порядке? Вы можете перезвонить мне по этому телефону… Буду рада услышать вас».

Он тотчас набрал номер, который написала Вера в своём сообщении, и услышал её нежный добрый голос:

– Алло.

– Вера? Это Андрей Ковалёв. Я так рад, что, наконец, нашёл тебя. Как ты? Где ты?

– Я живу в Самаре с матерью. У нас всё хорошо. Врачи говорят, что беременность протекает нормально…

– Так ты… – Андрей запнулся, и догадка озарила его. – Отец ребёнка – Дима?

– Да, – голос женщины дрогнул, и он услышал тихие рыдания.

– Прости меня, что напомнил, – вздохнул Андрей. – Я тоже не могу забыть! Я сейчас пишу книгу о Диме, о том, что случилось прошлым летом. Он просил меня об этом…

– Это очень хорошо, что вы пишите, – сквозь рыдания проговорила женщина.

– Мне нужна твоя помощь, Вера. Дима… очень любил тебя. Может… ты мне расскажешь, каким он был? – отрывисто с волнением говорил Андрей Ковалёв. – Впрочем, что я говорю? Я не хочу тревожить твою рану…

– Вам уже это удалось, Андрей Владимирович, – вздохнула женщина. – Если Дима хотел, чтобы вы написали книгу, я помогу вам… Помогу деньгами, своими воспоминаниями. Это мой долг перед памятью мужа! Вы можете найти меня в Самаре, записывайте адрес…

2 января Андрей Ковалёв на поезде отправился в гости к женщине с весьма необычной судьбой. В Самаре он встретил очень радушный приём со стороны матери Веры, которая, конечно же, хотела свою дочь увидеть счастливой.

После ужина они остались наедине. Андрей колебался. Ему было непросто задавать вопросы женщине, потерявшей своего мужа. Он видел, как она страдает, и его сердце кровью обливалось…

Время пролетело незаметно. Андрей Ковалёв в последний раз заглянул в печальные глаза Веры, попрощался с её матерью и покинул этот гостеприимный дом. Всю обратную дорогу его не покидала тоска, словно от расставания с любимым человеком…

Новогодние каникулы закончились, но Андрей Ковалёв был рад этому. Он любил свою работу, хотя круг его обязанностей был весьма расплывчат и зачастую сводился к выполнению чужих поручений, не приемлющих собственной инициативы. Он уважал своего начальника, Игоря Гиркина, за его идейность, смелость суждений и обширный опыт служения Родине на военном поприще.

Для Андрея Ковалёва Игорь Гиркин был не только строгим и требовательным начальником, но и, как это ни странно прозвучит, настоящим товарищем, на которого всегда можно положиться. Так, когда в Петербурге операция по нелегальной слежке едва не сорвалась по вине Андрея, и Малофеев уже рвал и метал, Игорь прикрыл своего подчинённого. Вскоре между ними сложились доверительные отношения. Иногда, когда позволяло время, они общались, и в ходе этих разговоров Андрей открыл для себя просто потрясающий мир этого необыкновенного человека, обладающего широким кругозором. Ковалёв даже перестал замечать картавость его речи. Время от времени Игорь вскользь упоминал о своей мечте…

Кто-то мечтает о квартире в центре Москвы, другие – о дорогой иностранной машине, третьи – о счастливой семейной жизни, которая зачастую невозможна без квартиры и машины. Но Игорь Гиркин, известный в определённых кругах под псевдонимом «Стрелков», мечтал совсем о другом…

«Мы в Империю верим с новой силой», – таковы слова песни, которую я услышал в Новороссии, они в полной мере отражают порывы души этого человека. Говорят, что у него даже нет своей машины, а деньги он тратит на покупку пулемётов «Максим» для реконструкции боёв времён Гражданской войны. Говорят, что он служил в центральном аппарате ФСБ и защищал основы конституционного строя. Говорят…

В общем, сейчас много слухов ходит о Стрелкове. На Украине его ненавидят, в Новороссии почитают за героя, каковым и является этот человек, в котором сочетаются, кажется, совершенно несовместимые качества: недюжинная сила воли и простота, даже как будто застенчивость.

Андрей Ковалёв вошёл в кабинет своего начальника, который тотчас порадовал его новостью:

– Скоро нам с тобой предстоит командировка.

– Куда отправимся? – осведомился Ковалёв.

– На Украину… Будем охранять от бандерлог Дары волхвов, а заодно осмотримся, что к чему. Возможны провокации…

– Дары волхвов, – вспомнил Ковалёв об очередях на набережной. – А сейчас их кто охраняет?

– Константин Валерьевич говорит, что наше участие в Москве, Петербурге и Минске не требуется. Сейчас охраной святыни и греческой делегации занимаются полиция и ФСБ. Наша задача – 24-го числа в аэропорту Борисполь встретить самолёт, на котором доставят реликвию в Киев, сопроводить её в Киево-Печерскую лавру и охранять ковчег с Дарами всё время, пока он будет находиться в Успенском соборе. Затем святыню доставят на пару дней в Симферополь…

– Что вы думаете об Украине, Игорь Всеволодович? – полюбопытствовал Ковалёв.

– А что такое Украина? – возразил Гиркин. – Историческое недоразумение, искусственное образование, которое рано или поздно должно либо целиком вернуться в лоно Империи, либо распасться на более мелкие и никчёмные псевдо-государственные образования. Беда только в том, что Империи у нас нет, а есть только ЭрЭфия…

– Стало быть, у этой возни на Майдане будет продолжение?

– Да, – мрачно отозвался Гиркин. – И это война… гражданская война. Украина – это не страна, это не народ, это территория, на которой сталкиваются интересы главных мировых игроков: США и России. По крайней мере, именно так они её и рассматривают…

***

Новый виток противостояния на Украине связывают с принятием так называемых «диктаторских законов 16 января», несколько усиливших наказания за нарушение правил при проведении массовых мероприятий. Однако ещё 13 января, то есть до регистрации скандальных законопроектов в Верховной раде, в сети получают распространение сообщения такого рода: «…сторонники Евромайдана из Винницкой, Хмельницкой, Одесской и Тернопольской областей обрадовались очередной рекламной кампании по набору силовиков для поддержки Евромайдана в городе Киеве. Поговаривают, что сам Пётр Порошенко заказал такое подкрепление через своих близких с фабрики «Рошен». Одним из организаторов рекламной кампании, а также добровольной вербовки в боевые отряды является лидер социал-демократической ассамблеи славян Эдуард Коваленко… Близкие друзья Коваленко сообщили, что на двадцатые числа января 2014 года организаторы набора боевиков уже запланировали массовые беспорядки с требованиями отставки Президента Украины…»

И хотя автор этих строк ошибся в наименовании организации, руководимой Эдуардом Коваленко: она называется «Социал-патриотическая ассамблея славян», – всё остальное выглядит весьма правдоподобно, особенно с учётом дальнейших событий.

У бойни на Грушевского были две главные ударные силы: это националисты из группировки «Правый сектор», в которую влилась Социал-национальная ассамблея с Патриотом Украины, и ультрас ряда футбольных клубов, а именно, харьковского «Металлиста», одесского «Черноморца» и донецкого «Шахтара». Но молодые люди, умеющие зажигать файеры, гудеть и выкрикивать речевки на стадионах, были лишь послушной массой марионеток в руках опытного кукловода, привыкшего мыслить многоходовками.

Что такое ультрас? Это причудливое сочетание псевдоидейности, жажды приключений и наживы. Чем активно пользуются люди, обладающие необходимыми ресурсами, то есть деньгами и связями. Многие олигархи на Украине пытаются контролировать футбольный бизнес, а заодно и обратную сторону этого вида спорта, то есть болельщиков, называемых в народе “фанатами”. Особенно на этом поприще преуспел небезызвестный олигарх Игорь Коломойский…

Известно, что в юности он был награждён значком ВЛКСМ «За отличную учёбу» и даже имел первый разряд по шахматам.

Уроженец Днепропетровска Игорь Коломойский получил инженерное образование в металлургическом институте, но его жизнь круто изменилась с принятием закона «О кооперации». Первый свой капитал Коломойский с партнёрами сколотил на спекуляциях с оргтехникой, а после посещения Сингапура они основали компанию «Сентоза» (так называется остров развлечений). В начале 90-х совместный бизнес набирал обороты, а Сергей Тигипко выступил с идеей «ПриватБанка», что в 95-м скупил по дешёвке у населения ваучерные сертификаты, на которые были приобретены акции ключевых металлургических предприятий.

Бизнес-империя «Приват» непрерывно разрасталась, поглощая целые пласты украинской экономики: металлургию с ферросплавами и коксохимией, нефтепереработку, авиаперевозки. Коломойский не брезговал никакими средствами ради достижения своих целей: подкуп чиновников, шантаж, «слив» компромата на конкурентов… Порой не обходилось и без крови. Так, в ходе сражения за рынок «Озерки» погиб российский бизнесмен Максим Курочкин и четыре его соратника.

«Коломойский – хамовитый, импульсивный, эксцентричный, жуткий циник», – охарактеризовал олигарха в 2007-м в интервью «ИнвестГазете» специалист по недружественным поглощениям Геннадий Корбан (начиная с 2000-го года, он выполнил множество проектов для «Привата»). «Чтобы раскачивать ситуацию, нужно иметь точку входа, – рассуждает Корбан. – Существенный процент акций (более 25%), контролируемого директора либо держать реестр акционеров. Другой вариант – уметь блефовать».

Кроме того, была создана вооружённая сила – охранная структура «Б.О.Г.» (Безопасность. Охрана. Гарантия.), которая обеспечивала силовую поддержку рейдерских захватов. Когда разгорелась война с Виктором Пинчуком из-за Никопольского завода ферросплавов, на Коломойского возбудили уголовное дело, и он переехал в Женеву, где живёт рядом с российским олигархом и другом президента Путина Геннадием Тимченко.

Принято считать, что Коломойского прозвали Беней в честь харизматичного одесского бандита Бенциона Крика из рассказов Исаака Бабеля. Но один из партнёров Коломойского вспоминает, что в начале 1990-х он услышал по радио блатную песню про дядю Беню – маклера: «Пели о хватком коммерсанте – точно таком же, как Коломойский». С его лёгкой руки к Коломойскому и приклеилось прозвище «Беня».

Бородатое еврейское лицо в очках с неизменной хитроватой усмешкой на губах, – таким мы знаем Беню Коломойского из выпусков новостей. Он трудоголик, лично руководит ключевыми активами группы «Приват», в том числе нефтяным, авиационным и медийным бизнесом. Будучи в благодушном настроении, Беня любит шутить, цитирует советские комедии; не брезгует русским матерным словарём; к своим менеджерам относится как к холопам, часто бывает резок, может «послать», нагрубить. Это очень азартный человек…

Вспоминает партнёр Коломойского: «В конце 1990-х мы отдыхали вместе с Коломойским. В холле гостиницы стоял автомат для игры в футбол. Мы сыграли несколько матчей. Я победил и собрался уже уходить. Не тут то было. Коломойский купил на $100 мешок жетонов и потребовал продолжать. Следующие двое или трое суток я никуда не ходил, не был на пляже. Мы сидели и играли часами… Я снова и снова выигрывал, а Коломойский бегал по холлу и кричал: «Этого не может быть!» Он никак не мог принять поражение и то и дело спрашивал: «Ну почему ты опять выиграл?!»

Беня Коломойский – живое подтверждение моей давней теории, согласно которой человек остаётся ребёнком до конца дней своих и постоянно примеривает маскарадные костюмы, как на детском утреннике, чтобы занять себя весёлою игрою. Взрослый продолжает глядеть на мир глазами ребёнка, конечно, не отдавая себе в том отчёта. Посему нас повсюду окружают игрушки, но если у ребёнка они сделаны из пластмассы (машинка, кукольный домик), то у взрослого – из более прочных материалов (иномарка, квартира), а бывают и одушевлённые игрушки – это те люди, которые появляются и исчезают из нашей жизни…

Коломойский, конечно, любит деньги и власть, которую он получил в ходе украинской революции, но полноту жизни ему доставляет игра… Он получает удовольствие от красивых многоходовых комбинаций. Это ребёнок, который насытил свою жизнь дорогостоящими игрушками и развлекается, переставляя фигуры на воображаемой шахматной доске, но то все – живые люди… Он жертвует пешками, а гибнут ни в чём не повинные жители Одессы, Донецкой и Луганской областей.

Говорят, Беня Коломойский любит играть в футбол на своей вилле, находящейся на французском побережье Женевского озера. Он владеет ФК «Днепр» и финансирует ряд других клубов, обладает обширными связями в мире футбола. Так, Коломойский поддерживает дружеские отношения с братьями Суркисами: один из них, Григорий Михайлович был президентом Федерации футбола Украины, да и сам Коломойский – в прошлом вице-президент этой организации. Он контролирует не только футбольные клубы, но и ультрас, мастерски используя энергию агрессивной толпы в своих интересах…

Порошенко, вовлечённый в сколачивание «армии для революции», был заинтересован в сотрудничестве с Коломойским. Интересы «шоколадного короля» и металлурга из Днепропетровска раньше не пересекались, и неприязни друг к другу они не испытывали, но и дружбы между ними никто не замечал. Как вдруг на излёте декабря Порошенко по телефону договорился о встрече.

Коломойский в это время находился в Швейцарии. Внезапный звонок Порошенко навёл его на размышления: «Что это значит? Петро разъезжает по Европе и пиарит Евромайдан. Ну, и флаг ему в руки! А зачем я ему понадобился? Что-то тут наклёвывается… Чую – большая рыбёшка!»

В начале января 2014 года в Женеве состоялась встреча двух олигархов.

– Сколько лет, сколько зим, Пётр Алексеевич? – улыбался еврей, пожимая руку гостю. – Давно не виделись, а вот где довелось нам встретиться – на чужбине!

– Игорь Валерьевич, так, в Киеве вы не частый гость. И, как говорится, если гора не идёт к Магомету…

– Магомет идёт к горе, – закончил фразу Коломойский и притворно вздохнул, – эх, не люблю я шум и суету большого города.

– Да, в Женеве тихо и спокойно, как на кладбище…

– Все там будем, – мрачно усмехнулся Коломойский. – Что ж, присаживайтесь, Пётр Алексеевич. Может, коньячку? Французский, пятизвёздочный…

– Не откажусь, – обмолвился Порошенко и спохватился, глядя, что хозяин наполняет только один бокал. – А вы, Игорь Валерьевич? За компанию?

– А…! – протянул Коломойский, затаив улыбку в уголках губ. – Грех не выпить за компанию!

Он налил себе и сделал небольшой глоток, Порошенко расслабился…

– Итак, Пётр Алексеевич, каким же ветром вас занесло в края, столь отдалённые от киевского Майдана?

– Так, волна национального возрождения подхватила меня и понесла к нашим друзьям в Европу. Игорь Валерьевич, у Украины много друзей здесь, на Западе…

– Да? – хитро прищурился Коломойский. – Можно подумать, что каждый добропорядочный европеец, вставая утром с постели, в первую очередь думает: «А как же там Украина? А чем мы можем помочь братскому украинскому народу?»

– Не будем иронизировать, Игорь Валерьевич. Дело привело меня к вам… дело, которое сулит нам обоим большие дивиденды.

– У вас ко мне коммерческое предложение? Но у меня нет активов в шоколадном бизнесе, – продолжал хохмить Коломойский.

– Да, у меня к вам предложение, но касается оно не бизнеса, а политики, – с досадою проговорил Порошенко.

– Политики? Вы же знаете, я далёк от политики. Моя стихия – бизнес и ничего, кроме бизнеса.

– О том, как вы ведёте свои дела, мне хорошо известно, Игорь Валерьевич…

Коломойский покосился на своего собеседника, исчезла улыбка с его лица.

– Это вы на что намекаете, Пётр Алексеевич? Быть может, вы мне угрожаете?

– Да, Боже упаси! Я просто хочу сказать, что ведение бизнеса в Украине всегда связано с рисками, а политика позволяет их минимизировать. У вас есть деньги, но нет власти… Подкуп чиновников, депутатов и судей – это не тот уровень, которого вы заслуживаете! Вы достойны настоящей власти, и вы её получите, если поможете нам…

– А вы кого представляете, Пётр Алексеевич? – задал прямой вопрос Коломойский, но получил на него уклончивый ответ:

– За мной стоит сила… могущественная сила, которая желает перемен на Украине. И на этом пути лишь одно препятствие – зэк, который заискивает перед Москвой. Януковича давно пора отправить в гости к Каддафи…

– Вы предлагаете мне союз в борьбе с действующим президентом Украины? А не боитесь, что я стукану на вас в СБУ, а, Пётр Алексеевич? – ухмыльнулся Коломойский.

– Вы, кажется, не поняли главного, Игорь Валерьевич – настал час выбора, от которого зависит судьба вашего бизнеса на Украине. С вами или без вас, – мы всё равно скинем эту свинью с трона! Подумайте и сделайте выбор…

Коломойский заметно помрачнел.

– Что вы хотите от меня?

– Мне известно, что у вас есть свои люди в футбольном мире. Вы знаете, кому можно заплатить, чтобы ватаги ультрас стали послушным орудием в наших руках.

– Что вы задумали? Хотите использовать фанатов для борьбы с властью?

– Именно. Мы готовим акцию на Грушевского у стадиона «Динамо». Нам понадобится несколько тысяч бойцов, чтобы прорвать милицейское оцепление, и дешёвый бензин в большом количестве для коктейлей Молотова. А у вас огромная сеть АЗС… О цене, думаю, мы договоримся.

Коломойский немного подумал, и вдруг прежний азартный огонёк зажегся в его глазах.

– Что я получу взамен?

– Должность председателя Днепропетровской областной государственной администрации плюс преференции в бизнесе.

***

16 января 2014 года на пленарном заседании Верховной рады Украины простым поднятием рук был принят закон, зарегистрированный 14 числа депутатами от Партии регионов – Колесниченко и Олейник. Такой прыти от народных депутатов Украины не ожидал никто; их российские коллеги годами рассматривают один документ, а те управились всего за два дня – при этом умудрились обойтись без юридической экспертизы, правового заключения и даже постатейного обсуждения законопроекта. Приняли сразу и целиком!

Не буду утомлять читателя нудным перечислением нововведений, скажу лишь, что более всего оппозицию возмутило следующее: необходимость получения разрешения от милиции на проведение массовых сборищ, закрепление понятия «иностранный агент» для некоммерческих организаций, финансируемых из-за границы, и регистрация интернет-СМИ как информагентств. Были повышены штрафы за нарушение правил при проведении митингов, например, за ношение масок и несанкционированную установку «малых архитектурных форм», то есть сцены, палаток и т.д., а за блокирование муниципальных зданий введено лишение свободы на срок до пяти лет. Вот, пожалуй, и всё, что установили эти законы «о диктатуре».

На другой день Янукович приложил к ним свою руку. Что тут началось?! Грянул гром. Завоняло из всех щелей. Донёсся возмущённый глас из-за океана. Оппозиция встрепенулась, отошёл на задний план даже раскол в партии «Батькивщина», начавшийся с критики, которую обрушил на Яценюка в Фейсбуке Анатолий Гриценко, народный депутат, бывший министр обороны «незалежной».

В канун православного праздника Крещения Господня он приехал в резиденцию Порошенко. Шоколадный король встречал гостя на ступеньках своего особняка, который журналисты сравнивают с американским Белым домом. После дружественного рукопожатия господа прошли в дом, где их ждал сытный обед из блюд традиционной украинской кухни. Порошенко знал, чем угодить Гриценко, который почитал себя за истинного патриота своей страны (впрочем, это не мешало ему активно сотрудничать с иностранными спецслужбами).

За столом стояла тишина, которую прервал Порошенко вопросом, сопроводив его улыбкой:

– Как там наш кролик зубастенький поживает?

Гриценко тотчас понял, о ком идёт речь, и мрачно отвечал:

– Делает вид, будто он хозяин ситуации, но… это не так.

– Анатолий Степанович, на завтра назначено народное вече… Надо поставить вопрос ребром.

– Какой вопрос?

– О лидере, разумеется.

Гриценко недоумённо уставился на Порошенко, поблёскивая стёклышками своих очков:

– Не понимаю.

– Приближается тот день, которого мы так долго ждали. Решающая схватка с Януковичем уже не за горами! Мы раскачаем ситуацию завтра, после митинга на Майдане. Толпе для похода к Верховной раде нужен вожак. Твои ребята должны поднять этот вопрос перед народом, и пусть люди увидят истинное лицо либеральной оппозиции, которая ни на что, кроме как выкрикивать лозунги со сцены, не способна.

– А если кто-нибудь из тройки… – начал Гриценко, но не докончил свою мысль, прерванную раскатом хохота Порошенко.

– Анатолий Степанович, вы сами-то верите в такую возможность? Если один из них объявит себя единственным лидером, то он потеряет поддержку двух других, а поодиночке они – ничто… В любом случае мы остаёмся в выигрыше.

– Значит, завтра начнётся война? – переспросил Гриценко, задумчиво поглядывая на своего собеседника. Порошенко утвердительно качнул головой и продолжал:

– У меня есть задумка о том, как испортить Януковичу грядущий День соборности. Понадобятся твои ребята из Автомайдана…

***

В ослабленный сонный организм невидимые кукловоды впрыснули молодую здоровую кровь, которая оживила затухающую революцию. Заработал механизм, пружина начала сжиматься, обратный отсчёт времени пошёл…

В Киев со всех концов страны стекались молодые люди, ровесники украинской независимости, которых объединяла ненависть к власти и сотрудникам правопорядка. Если ранее некоторые палатки пустовали, то теперь требовалось ставить новые, чтобы разместить всех борцов за демократию. У Андрея Парубия, коменданта лагеря, работы прибавилось. Пространство, загромождённое баррикадами, бочками, противотанковыми ежами, кучами мусора, напоминало беспокойный муравейник, в котором из первичного хаоса рождалось организованное сообщество с распределением обязанностей. Пока одни бойцы самообороны охраняли лагерь, другие проходили обучение в Штабе революции, где преподавателями выступали «афганцы», чеченцы²¹. Волонтёры варили в котлах кашу и разносили по палаткам продукты, которые закупали для Майдана олигархи вроде Петра Порошенко. Кстати, когда впоследствии у него спросили: «Чем вы помогали революции?» – он тотчас ответил: «Едой, водой и дровами». Это был «город в городе», в котором действовала и своя медицинская служба – восьмая сотня самообороны. Так, в Доме профсоюзов по соседству с «Правым сектором» размещался лазарет.

Майдан стремительно менялся. Время светящихся фонариков, с подачи певицы Русланы ставших символом мирного протеста, кануло в лету. О первоначальном лозунге революции: «Украина – это Европа», – никто уже и не вспоминал. Шутки кончились. Молодёжь, закалённая в боях на стадионах, вышла на тропу борьбы. Их глаза излучали бесстрашие, их сердца жаждали перемен. Они чувствовали себя достаточно сильными, чтобы свергнуть «злочинну владу», и мечтали о схватке с милицией, которую люто ненавидели. Бойцы «Правого сектора», прошедшие «вышколы», то есть военно-спортивную и идеологическую подготовку в тренировочных лагерях, из подручных материалов мастерили щиты, вооружались битами, дубинками, палками с металлическими наконечниками и в сомкнутом строю учились противостоять отрядам милиции. В боях на Грушевского именно они стояли в первых рядах и метали «коктейли Молотова» в бойцов «Беркута» под одобрительные вопли толпы…

***

А всё началось с очередного митинга, называемого вечем… Перед народом, собравшимся на площади, выступил один из лидеров Автомайдана Дмитрий Булатов.

– Майдану и Автомайдану нужен лидер сопротивления, – провозгласил он, – который возьмёт на себя ответственность и поведёт нас к победе.

Но почему-то лидеры оппозиции не захотели брать на себя этой ответственности. Яценюк возразил:

– Тут есть лидер – это украинский народ!

Подошла очередь баптиста Турчинова, – тот зачитал по бумажке план действий оппозиции, по своему обыкновению всякий раз к концовке фразы повышая голос и громко выкрикивая самые важные слова:

– 16 января Партия регионов и коммунисты инициировали принятие антиконституционных законов. Нарушены все конституционные и процессуальные нормы. В Украине совершился государственный переворот…

Пока этот оратор держал свою пламенную речь, от которой в ушах звенело, на заднем фоне Виталий Кличко что-то оживлённо обсуждал с активистами Автомайдана. В какой-то момент боксёр готов был наброситься на своего оппонента с кулаками и в гневе выкрикнул: «Я тебя убью, провокатор». Как оказалось, ему предлагали возглавить протест и повести людей на штурм Верховной рады, но он не захотел иметь ничего общего с «титушками».

Турчинов, видимо, услышал полемику за своей спиной и провозгласил:

– Друзья, на Банковой написали сценарий, и уже стоят каналы, готовые снимать материал для вечерних новостей о том, что в этот святой для украинцев день мы пошли штурмовать правительственный квартал. И там они собрали все свои силы, Беркут и внутренние войска, и надеются на этот штурм, чтобы показать нашу агрессивность в этот святой день. Но мы говорим – мы не будем играть по вашим сценариям!

В то время, когда он говорил эти слова, на улицу Грушевского, оцепленную кордонами внутренних войск, уже стекался народ…

Молодые люди, обмотанные шарфами, в масках, с противогазами, самодельными щитами, вооружённые дубинками и монтировками, которыми стали долбить брусчатку возле колоннады стадиона «Динамо». На Европейской площади в это время сотрудник Дорожной автоинспекции на свою беду задержал машину Автомайдана, но тотчас толпа обступила его со всех сторон. Тот насилу отбился… Бесстрашная волна молодёжи хлынула на Грушевского, и дрогнули ряды одетых в тёмную униформу солдат-срочников внутренних войск. Они попятились назад, закрывая бреши между автобусами и грузовиками, перегородившими путь в правительственный квартал, где находятся Верховная рада и Кабинет министров. Вскоре всё пространство от Европейской площади до входа в стадион «Динамо» было заполнено людскою рекою, где мелькали яркие строительные каски и одиноко реял синий флаг Евросоюза.

– Зека геть! Революция! – гудит толпа. Националисты пытаются прорвать оцепление. Завязывается бой. Стражи правопорядка образуют «черепаху», закрываются щитами от ударов и изредка пускают в ход свои дубинки. Звучит голос, усиливаемый громкоговорителем, который предупреждает, что приближение к сотрудникам милиции будет рассматриваться как посягательство на жизнь и здоровье представителей правоохранительных органов.

В это время на площади перед стадионом «Динамо» появляется Виталий Кличко и пытается разнять дерущихся. Из толпы доносятся возмущённые голоса:

– Сука, кого ты защищаешь?!

Внезапно Кличко получает мощный удар: его с ног до головы засыпают порошком из огнетушителя. В этот миг прославленный боксёр двухметрового роста представляет собой весьма жалкое зрелище. Он отряхивается и пытается прорваться сквозь толпу, но люди не дают ему прохода. Он принимает удары и огрызается…

Когда миротворец исчезает за спинами милиционеров, которые заботливо пропустили его сквозь свои ряды, штурмовики, ведомые националистами «Правого сектора», посыпают порошком из огнетушителя правоохранителей. А затем они начинают раскачивать автобус, на котором кто-то уже успел начертать надписи: «Зека геть» и «Ворогам смерть». Перевернуть его они так и не смогли, но палками и рогатками выбили все стёкла…

Бой продолжается. Из толпы кинули бутылку с зажигательной смесью. Она упала на дорогу, вытекший бензин загорелся. Пожарный тушит огонь. Гремят петарды и булыжники. Милиция отвечает светошумовыми гранатами, которые разлетаются мелкими осколками. Взрывы сопровождаются оглушительным грохотом, ослепительной вспышкой и облачками белого дыма. Штурмовики, не экипированные противогазами, заходятся кашлем, у них слезятся глаза и адски першит в горле. Один молодой человек, прячущий своё лицо под маской, поймал гранату на лету, но бросить её обратно не успел, – она взорвалась в его руке. Пострадавшего увезли на скорой, и в больнице ему ампутировали кисть…

На город опускаются сумерки. Пространство перед колоннадой освещает рекламный экран. К милиции подходит подкрепление, подъезжают автобусы с «Беркутом». Солдаты гремят щитами, приветствуя своих товарищей. Толпа стремительно редеет, но националисты и ультрас остаются на Грушевского. Молодёжь выкрикивает привычные лозунги: «Зека геть! Украина понад усе!» У билетной кассы стадиона, с левой стороны колоннады, вырастает целая гора из булыжников.

Ночь обещает быть жаркой… Теперь в ином свете видится фраза, начертанная на рекламном плакате: «2014. Буде весело».

Однако опасения насчёт «Беркута» не оправдались: приказа о зачистке улицы спецназовцы не получили. Янукович слишком осторожничает, опасаясь санкций стран Запада, где размещены основные активы его семьи… Была одна команда – не пропустить толпу в правительственный квартал. Как и на Банковой 1 декабря, солдаты внутренних войск держат сомкнутый строй, перегораживая улицу, спецназовцы с тыла бросают светошумовые гранаты, останавливая натиск националистов, а иногда выдвигаются вперёд, чтобы «извлекать» зачинщиков беспорядков. Впрочем, в тот вечер такая акция едва не стоила жизни одному из сотрудников милиции…

Вскоре националистам удалось поджечь автобус, который ранее они тщетно пытались перевернуть. Кто-то бросил бутылку, наполненную бензином, и вскоре из выбитых окон вырвались языки пламени. Толпа встретила пожар всеобщим ликованием: «Ура!» Однако через полчаса появился водомёт и потушил огонь; под мощную струю попали несколько штурмовиков, которые под прикрытием щитов приблизились к автобусу, закидывая камнями бойцов «Беркута». Они отступили, их сменили другие, вооружённые фейерверками. Раздался хлопок, и в тёмное небо взлетел «праздничный салют». На бойцов «Беркута» посыпались искры и огненные брызги… Всякий удачный выстрел из фейерверка толпа на площади подхватывала одобрительными возгласами, свистом и всеобщим ликованием.

В это время несколько националистов, вооружённых горящими факелами, поджигали автобусы и грузовики. Вожаком в этой группе был молодой человек в камуфляже и чёрной балаклаве, под которой пряталось лицо уже известного нам львовянина Дмитро Чумаченко.

– Жги мусоровозы! – кричал он своим товарищам, как вдруг стенка солдат-срочников расступилась, и в пролом хлынули бойцы «Беркута».

– Братва, шухер! – крикнул Чумаченко и кинулся наутёк. Его бойцы отпрянули от автобусов и скрылись в толпе, а на спецназовцев, которых бросили на поимку провокаторов, посыпался град камней. «Беркутовец» Андрей Соколов, сражённый булыжником, рухнул без сознания на мостовую. Отряд отступил, не заметив потери бойца.

– Братва, бей мусора! – издал радостный клич Чумаченко, подбегая к упавшему милиционеру и пиная его ногами. Андрей Соколов очнулся, вскочил и брызнул в лицо нападавшему струёй из газового баллончика. Чумаченко взвыл от режущей боли в глазах. Милиционера обступили со всех сторон, тот отбивался, распыляя ядовитый аэрозоль, пока баллончик не оказался пустым. Тогда разъярённая молодёжь набросилась на него, сорвала шлем и утащила в толпу. Соколова тянули и били все кому не лень, били палками, били руками, ногами, а Чумаченко колол своего обидчика шилом… Мужчину спас только бронежилет…

Молодчики, опьянённые захватом в плен спецназовца, с жаром обсуждали его дальнейшую судьбу:

– Братва, прикончим его здесь, пока никто не видит, – прорычал Чумаченко, готовый к немедленной расправе. – Эта мразь не заслуживает жизни!

– Братцы, мы шо, звери? Его надо судить по-человечески! – воскликнул юноша, одетый в камуфляж и беретку, активист из УНА-УНСО Михаил Жизневский, белорус по национальности.

– Ты спятил? Кто будет его судить? Это же мусор! Он часть системы…

– Пускай в Штабе разбираются с ним! – кричало большинство.

– Вы рехнулись? Отдать мента политикам? Они его отпустят! Забыли, что случилось у Святошинского отдела? Лучше отдайте его мне!

– Охолонись, Дмитро, или тебе захотелось на нары?

– Да пусть попробуют взять меня, я живым не дамся!

– А на кой чёрт ты нужен мёртвым?! Нам предстоят новые бои! Будет весело – гарантировано…

В конечном счёте, решили раздеть мента и провести его голым по площади… Соколов, пока его несли, несколько раз терял сознание и урывками слышал этот спор. Его приволокли в Дом профсоюзов и затащили в туалет, где пытались раздеть, но окровавленный мужчина отказался снять форму и приготовился к последней схватке…

Дмитро Чумаченко, скинув балаклаву, метнулся вверх по лестнице и в коридоре пятого этажа столкнулся с полковником Ярошем.

– Слава Украине! – завопил юноша, вскинув руку в приветственном жесте.

– Героям слава! – отозвался Ярош. – Что случилось, боец?

– Господин полковник, мы захватили в плен «беркута». Прикажите – я порву его на части.

– Постой, – остановил запальчивого парня Ярош. – Убить его мы всегда успеем… Где он?

– На первом этаже в туалете, ребята его раздевают. Хотят обменять на наших.

Ярош спустился вниз, но там уже хозяйничали депутаты от оппозиции, они позвонили своим лидерам, посовещались и решили тайком вывести спецназовца из здания…

Вскоре он оказался в госпитале МВД и рассказал обо всём корреспонденту «Комсомольской правды», который написал статью под заголовком «Митингующие устроили мне «коридор смерти!»: «пока тянули, без конца били. Коридор смерти, одним словом. Тянули, наверное, человек десять. А может, больше. Все были в масках. Не знаю, кто главный. Но это просто стадо бандитов, которые беспределят и всё!»

На улице Грушевского, тем временем, горели автобусы и грузовики, подожжённые молодыми националистами. Водомёт на базе КАМАЗа тушил пожары. В правоохранителей летели бутылки с зажигательной смесью… И когда кто-нибудь из милиционеров вспыхивал как факел, безжалостная толпа кричала: «Ура!»

– Ось бачьте, «коктейли Молотова» полетели в милицейских! Ось бачьте, милицейские горят! – с нескрываемым воодушевлением передавали в эфир украинские журналисты. Иногда они, забыв про камеру, общались между собой на чистом русском языке, но в эфир выходили исключительно на мове. И направляли действия протестующих своими криками:

– Туда, туда кидай!

Вечером 19 января некоторые протестующие приняли крещение «святой водой из водомётов», а в руках у бойцов «Беркута» появились помповые ружья, стреляющие резиновыми пулями и картечью.

На улице Грушевского развернулись настоящие бои, которые не прекращались даже с наступлением ночи…

***

Сообщает корреспондент Комсомольской правды с места событий: «Наутро после побоища, на Майдане всё идёт своим чередом: варятся котлы с кашами, со сцены звучат бравурные песни, а всего в трёхстах метрах от трибуны, у центрального входа стадиона киевского «Динамо» продолжаются бои. «Революционеров» от милиции отделяют лишь десяток догорающих автобусов и грузовиков. У силовиков наготове водомёты. В Киеве – минус 11, и бунтари, поглядывая на технику, поёживаются.

– Уйди! – сразу двое пацанов, обмотанные шарфами, и прикрывающиеся пластиковой дверью от туалетной кабинки, как пращей, размахивают горящими «коктейлями Молотова», которые и летят в силовиков.

– Так! – ликует толпа в тысячи полторы громадян, участвующих в этой новой майданной забаве. За месяц, что меня не было в революционном Киеве, настроение парней, сидящих на баррикадах, сильно изменилось. Даже мои знакомые, которые в середине декабря убеждали меня в исключительно «мирных акциях», стали гораздо злее, и сейчас с удовольствием швыряют в милицию всем, что попадается под руку. Я напоминаю о тех разговорах Серёге, интеллигентному с виду очкарику из Тернополя.

– Да сколько ждать-то можно?! – орёт он в ответ. – Пора власть в свои руки брать!

Но вместо власти он берет кусок брусчатки с раздолбленной такими, как он, мостовой и со всей дури бросает его в милицию, старательно при этом позируя фотографам. Но наслаждается недолго: в ответ прилетают сразу две шумовые гранаты, оглушительно взрываясь в метре от нас. Что-то громко шлёпается о мой рюкзак, и уже через минуту «революционеры» закашливаются газом, от которого першит в горле и текут слезы. Ещё двое бойцов милиции несколько раз стреляют резиновыми пулями в нашу сторону. Потом хлопок мощнее – милиция швырнула светошумовую гранату.

– Во, видал, козлы какие! – пригибаясь, говорит Серёга.

– Так ты ж первый в них!

– Я – народ! А они присягали на верность таким, как я!

Понять логику с улицы Грушевского в Киеве, где сегодня и идут бои с милицией, непросто. Да и спорить тоже стало невозможно: пацаны, по-прежнему, хотят, чтобы у них было, «как в Европе», но попробуй, скажи, что в их любимой Европе за такой погром тамошние менты церемониться уж точно не будут, – тотчас же поведают, что все это мне напела «лживая москальская пропаганда», которую не стоит повторять здесь. Появились и вовсе новые нотки: они уговаривают меня рассказать россиянам, как правильно готовить такие же бои в Москве.

– Так и пиши: какие каски и противогазы надо носить…

– Нет, нам таких погромов не надо, – возражаю я.

– Куда ж вы денетесь? – снова смеются вокруг. – Мы вам поможем.

– Женько, чо там, когда помощь будет? – спрашивают одного из бунтарей, уткнувшегося в «айпад».

– От кого помощи ждёте? – интересуюсь я.

– От Евросоюза, конечно! Американцы ещё могут помочь…

– А если не будет?

– Обязательно будет! Ты вечером приходи, покажем, что такое настоящая демократия! – похлопал меня по плечу хлопец и обратился к щупленькому «коллеге»: – Все привёз? Молодец! На весь мир покажем! Как там в песне? "А потом про этот случай раструбят по "Би-Би-Си"…»

***

Днём 20 января молодчики залезли на колоннаду у входа в стадион «Динамо» и сверху бросали в силовиков бутылки с горючей смесью. Несколько огненных снарядов достигли цели: под вопли ликующей толпы бойцы в синем камуфляже вспыхнули и тщетно пытались сбить пламя со своей униформы. К горящим милиционерам на выручку спешили их товарищи и пожарные с огнетушителями…

Жалко ребят, которым довелось нести службу в те дни на улице Грушевского! Они стояли на морозе, выслушивая оскорбления и проклятья, которые сыпались из толпы, их закидывали булыжниками, жгли «коктейлями Молотова», установками из фейерверков, а к вечеру понедельника майданные инженеры даже смастерили двухметровую катапульту. Правда, эта идея с треском провалилась – как ни пытались метатели, камни из пращи не долетали до рядов правоохранителей, а один раз они обрушили булыжники на головы своих же соратников, и от затеи было решено отказаться, а ночью силовики сломали эту средневековую машину, которая успела даже засветиться в Твиттере…

Терпение «Беркута» кончалось, и раздавались сухие хлопки ружей, заряженных резиновыми пулями. Один из смельчаков-«революционеров» вскоре доигрался: не успел он отойти после «атаки», как под ним разорвалась светошумовая граната, отчего тот рухнул в протекающий рядом ручеёк. Джинсы в районе берцовой кости окрасились тёмным, и бедолагу унесли в библиотеку Национальной академии наук, где борцы за светлое будущее страны устроили очередной лазарет. А меньше чем через минуту туда же устремилась ещё одна группа волонтёров-медиков: несли человека, который закрывал лицо руками – что-то с глазами…

Этого человека звали Юрий Вербицкий. Он работал в Львове сейсмологом, а в Киев его привела идея борьбы за европейскую Украину. Мог ли предполагать умудрённый летами мужчина, что он станет первой жертвой революции?

Санитары пронесли пострадавшего мимо медпункта и остановились у автомобиля, из которого выскочил журналист «Украинской правды» Игорь Луценко:

– Нужна помощь?

– У Юрия химический ожог глаз. Ему требуется срочная госпитализация, – заявил парень, который скрывал своё лицо под медицинской маской.

– Хорошо. Всё будет в порядке. Доставлю его в целости и сохранности в офтальмологическое отделение Александровской больницы на Шелковичной., – говорил Луценко, помогая больному залезть в машину. Один из волонтёров-медиков проводил глазами отъезжающий автомобиль и кому-то позвонил по мобильному телефону:

– Встречайте клиента. Да, Луценко…

Врач осматривала пациента, когда в помещение ворвались несколько крепких мужчин в чёрных балаклавах.

– Что происходит? – вскрикнула испуганная женщина.

– Всё в порядке. Мы из милиции. Этот человек проедет с нами, – отозвался один из них. Юрия Вербицкого схватили под руки и вывели в коридор. Из-за травмы он с трудом ориентировался в пространстве и почти не оказывал сопротивления. Вместе с Игорем Луценко его затолкали в чёрный микроавтобус, который был припаркован у ворот больницы.

– Кто вы такие? Что вам нужно? Это беспредел! Я журналист… Я буду жаловаться! – вопил Луценко, пока ему в рот не запихнули кляп. В этот миг чёрный мешок опустился на голову второго пленника, на его запястьях щёлкнули наручники. Хлопнула дверца, зарычал мотор… Поехали… В пути Юрий Вербицкий вспоминал про себя молитвы…

Микроавтобус быстро катился по ровной ухоженной дороге, но куда? Что ждёт впереди двоих похищенных? Издевательства, пытки? Неизвестность… Юрий потерял счёт времени, казалось, прошла целая вечность. Остановились. Сердце бешено стучало в груди… Что это? Конец? Дверца отъехала, микроавтобус стали покидать люди… Непреодолимая сила подхватила под руки Юрия и потащила куда-то. Он ничего не видел и лишь только расслышал чьи-то слова, сопровождённые хохотом:

– Бить буду аккуратно, но сильно.

– Что вам от меня надо? – вскричал Юрий. – Деньги? Я не богат, но родственники соберут…

– Замолкни. Титушкам слова не давали! – мужчина грубо толкнул его в плечо. Юрий пытался оправдаться:

– Я не провокатор, я приехал из Львова на мирный протест…

– Что ты делал на Грушевского, урод? – последовал удар, сваливший Юрия с ног. Его угостили сапогом, начались избиения… Юрий потерял сознание, его бросили в чёрный подвал. Похитители сняли маски, и открылись лица активистов Автомайдана: Алексея Гриценко и его приятеля Дмитрия Булатова, который на недавнем народном вече держал речь о едином лидере. Они поднялись наверх, в гостиную, где их поджидал, – кто бы вы думали? – Игорь Луценко, живой и невредимый. Он в обе щеки уплетал бутерброды с колбасой и встретил их словами:

– Пока сидел там, на Грушевского, проголодался как волк. Быка бы съел!

– Что так долго-то? – мрачно поинтересовался Булатов.

Луценко пожал плечами.

– А какие ко мне претензии? Я виноват, что не было клиента подходящего? Лучше скажи, какие наши дальнейшие действия?

– Завтра сюда подъедет человек от Яроша. Он профессионал… и позаботится об этом, как его…

– Юрий, – подсказал Луценко.

– Ну да.

– А со мной что?

– А тобой, – усмехнулся Булатов, – я займусь самолично…

Луценко не донёс до рта бутерброд.

– Ты смотри – не переусердствуй!

– Не волнуйся, всё будет окей. Как говорил Папанов, буду бить аккуратно, но сильно, – Булатов покатился со смеху. Луценко угрюмо промолчал.

– Не ссы, Игорюша, – похлопал его по плечу Алексей Гриценко. – Скоро станем миллионерами. Америкосы нас озолотят, если всё пойдёт как надо.

***

После ночных боёв на улице Грушевского наступило затишье…

На площади перед стадионом «Динамо» открывалось весьма печальное зрелище: обледенелые остовы сгоревших автобусов и грузовиков, повреждённый рекламный экран, усыпанная булыжниками ободранная мостовая, сожжённый портрет Лобановского на колоннаде, изрисованной нацистской символикой. В десять часов утра со стороны Киево-Печерской лавры пришли священники московского патриархата с крестом и иконами. Однако пока они читали молитвы, по обе стороны баррикад усиленно готовились к продолжению противостояния. В палаточном лагере “миролюбивые” юноши и девушки разливали по пустым пивным бутылкам бензин из канистр; а сердобольные киевляне, откликаясь на призыв, брошенный в социальных сетях, подвозили на Майдан автомобильные покрышки. Вскоре центр города окутает густой чёрный чадящий дым…

Тем временем, весть об исчезновении Игоря Луценко потрясла украинскую общественность. Однако под вечер журналист нашёлся и поспешил успокоить народ сообщением на своей странице в Фейсбуке: «Друзья, вашими молитвами у меня сегодня, 21 декабря, день рождения. Я выполз из леса, куда меня завезли и бросили мои похитители, и нахожусь в хорошем настроении, без мобилки и в посредственном физическом состоянии. Ничего серьёзного, просто почти 15-часовое общение с похитителями было временами очень тяжёлым морально и физически. Нас повезли в ночной лес где-то под Киевом, и я подумал что всё, конец. Мы пробыли там достаточно долго, но капец не наступал. Хотя конечно, хорошего было мало. Потом нас повезли километров за 20-30 и бросили в подобие металлического гаража… Потом меня повезли в машине, ехали почти час, и тут у меня снова начались мысли о том, что пришёл капец, потому что место глухое. Меня в пакете на голове поставили лбом к сосне на колени и сказали молиться. Я не отказался. Пока я читал молитву, мои сопровождающие исчезли. Даже не было слышно, когда. Я посмотрел на свет, словно впервые. Слепая ночь с метелью была самым ярким зрелищем, пожалуй, за всю жизнь. Далее я почти полз по заснеженной дороге, распевая песни. Начал с "Любо, братцы, любо". По дороге почти терял сознание, но дошёл…»

Вот такую сказочку сочинил Игорь Луценко, которому Булатов выбил два зуба и поставил синяк под глазом, а затем сам же и отвёз в киевскую больницу, где была зафиксирована ещё и травма ноги.

В инвалидной коляске Луценко дал интервью своему коллеге из «Украинской правды», и на вопрос журналиста: «Как вы думаете, почему похитители вас отпустили?» – отвечал:

– Не знаю, может, потому, что я не участвовал в столкновениях на Грушевского… Юрию, он из Львова, повезло меньше. Нас разлучили. Несомненно, это были профессионалы. Стиль милиционеров. Они расспрашивали меня, кто финансирует Майдан…

Похищение Луценко и Вербицкого стало первым звеном в цепочке провокаций, подготовленных и осуществлённых, кстати говоря, на весьма высоком уровне, с единственной целью – свергнуть Януковича, который заручился поддержкой Москвы и утром 22 января отдал приказ о зачистке улицы Грушевского. Но этому предшествовала первая гибель человека на Майдане…

***

Коренастый мужчина в камуфляже с нарукавной нашивкой УНА-УНСО поднялся на пятый этаж Дома профсоюзов и скрылся за дверями одного из кабинетов, который был оборудован секретной звукозаписывающей аппаратурой.

– Как всё прошло? – осведомился голос, принадлежащий Дмитрию Ярошу.

– Клиент готов…

– Убит?

– Нет, живой. Мы его вывезли за город и бросили неподалёку от какого-то селения. Там ещё рядом санаторий МВД и база отдыха «Беркута»…

– Дойдёт до людей?

– А хрен его знает. Нам только на руку, если в лесу замёрзнет…

– Ладно, теперь к делу… Акция состоится сегодня ночью. Объект – вот этот армянин.

– Это что за чучело? Натуральный чечен. «Голосом народу говорить Бог». Нормальный плакат не могли сделать?

– Он ещё и стихи Шевченко читал под армянским флагом: «Боритеся и поборете», – усмехнулся Ярош. – Но это лирика. Ночью, когда на Грушевского разгорится бой, его можно будет убрать под шумок…

– Где найти его?

– В палатке под армянским флагом.

– Окей.

– Вот тебе охотничий обрез, заряженный картечью. Пока только так. Завтра утром должны подвезти боеприпасы. И это ещё не всё… Я дам тебе напарника.

– Какого…? Ты мне не доверяешь?

– Успокойся, Билый. Так надо. Для конспирации нужно, чтобы вас было двое. Нацепите медицинские маски, возьмёте санитарные носилки… А, кроме того, этот парень подаёт большие надежды. На днях он захватил в плен «беркута» и готов был его на куски порвать. Если бы не вмешались политики, так бы и случилось. И я хочу, чтобы он прошёл обряд крещения кровью… Ты меня понял, Билый?

– Да, господин полковник, – мрачно отозвался Сашко Билый, он же Александр Музычко.

– Вот и прекрасно, – Ярош достал свой мобильный телефон и позвонил. – Дмитро, зайди ко мне.

Вскоре в кабинет Яроша ворвался Дмитро Чумаченко, опьянённый вниманием к своей персоне.

– Слава Украине! – приветствовал он Яроша и тотчас встретил на себе тяжёлый злобный взгляд Сашка Билого.

– Героям слава, – отозвался Ярош. – Садись, Дмитро. Есть разговор к тебе…

– Что-то не так? – Чумаченко остался стоять на ногах. – Вы недовольны мной, господин полковник?

– Напротив, Дмитро. На Грушевского ты сражаешься как настоящий патриот. Я привожу тебя в пример. И хочу поручить тебе выполнение одного очень ответственного задания.

– Я готов на смерть ради вас! – воскликнул Дмитро.

– Охотно верю, но пока мне нужна жизнь другого человека, – Ярош протянул парню фотографию, сделанную на Майдане, на которой был изображён бородатый юноша с плакатом в руках.

– Я его знаю – это Сергей Нигоян, – растерянно отозвался Чумаченко. – Армянин, идейный. Хороший боец. Ничего плохого о нём не могу сказать…

– Это шпион российских спецслужб, и ты должен его убить… Ты готов это сделать? – Ярош окинул парня долгим пронзительным взглядом.

– Если это враг, я убью его, – злобно прошипел Чумаченко. – Когда я должен это сделать?

– Ночью. Но ты будешь не один. Знакомься – Сашко Билый…

Музычко поднялся с места и, ухмыляясь, сжал руку парня своею железною клешнёй. Чумаченко побагровел, глаза его налились кровью, но ни один звук не слетел с его губ. Музычко отпустил парня, который поднял руку вверх и тотчас воскликнул:

– Слава нации!

И все трое дружно выкрикнули:

– Смерть ворогам!

***

Под покровом ночи на улице Грушевского возобновились столкновения…

В тот раз камни и «коктейли Молотова» летели со всех сторон. Во многих местах горела мостовая, изрядно политая бензином. Взрывы сотрясали округу, темноту озаряли всполохи света; из парка доносились хлопки ружейных выстрелов, – спецназ стрелял резиновыми пулями и пытался остановить штурмовиков светошумовыми гранатами.

– Всё, терпение лопнуло, – в ярости выкрикивал боец «Беркута», поднимая с земли булыжник, который отскочил от его щита, и, бросая его туда, откуда он прилетел. Сотрудники милиции всё чаще теперь выходили из себя, стреляли по всему, что движется, а кто-то даже швырял в толпу бутылки с горючей смесью в отместку за подожжённых товарищей. И спецназовцы, провожая глазами летящие огненные снаряды, радовались:

– Пускай эти уроды на своей шкуре изведают, что такое «коктейль Молотова»!

В те дни машины скорой помощи дежурили на Грушевского круглосуточно и едва справлялись с потоком пострадавших…

Ночной бой на Грушевского не утихал, а всего в трёхстах метрах от стадиона «Динамо» палаточный лагерь на Майдане тихо, мирно спал. Бойцы самообороны отдыхали после дневного дежурства на баррикадах, чтобы наутро продолжить борьбу за светлое будущее «незалежной» Украины. Под конец повстанцы применили своё излюбленное орудие – батарею салютов. В небо взлетали фейерверки, которые рассыпались огненными брызгами.

В это время двое неизвестных с пустыми носилками в руках выдвинулись из Дома профсоюзов. Они пробежали по площади и исчезли в тени одной из палаток. Прозвучало два приглушённых выстрела, которые утонули в грохоте салюта… Через минуту эти двое вынырнули из темноты, а на носилках лежало тело человека, – они скрылись в Доме профсоюзов, где спящих людей вскоре разбудило страшное известие – в ходе ночных боёв спецназовцы застрелили одного из бойцов самообороны.

Двое санитаров перенесли труп в медпункт на улице Грушевского, где находится библиотека Академии наук. Врачи скорой помощи, приехавшие по вызову, нашли на столе в холле тело с признаками насильственной смерти и позвонили по номеру 102.

Вскоре в пресс-службе МВД подтвердили гибель человека от огнестрельных ранений.

Шёл снег. Майдан пробуждался ото сна, словно после долгого запоя. По лагерю распространился панический слух:

– Милиции отдан приказ стрелять на поражение.

Улица Грушевского заметно опустела, и бойцы «Беркута», отгоняя оставшихся молодчиков светошумовыми гранатами и резиновыми пулями, стали разбирать баррикады, выросшие за эти дни перед сгоревшими автобусами. Вскоре улица была зачищена до отеля «Днепр».

Итак, погиб человек. Одних бойцов самообороны Майдана это известие напугало до дрожи в коленках, а других, напротив, лишь раззадорило. Они поклялись отомстить «мусорам» за гибель своего товарища и направились на улицу Грушевского. Возглавляли нестройную толпу смельчаков активисты «Правого сектора», вооружённые деревянными щитами. Они прибежали на улицу Грушевского и строем двинулись на спецназ… «Беркутовцы» отступили под натиском неприятеля, который обрушил на них груду камней.

Воодушевлённые успехом штурмовики решили занять старые позиции, среди них в первом ряду был белорус Михаил Жизневский. Издав воинственный клич, юноша бездумно бросился вперёд, за ним последовали остальные. Он сунулся в проём между сгоревшими автобусами, и тотчас спецназ забросал его светошумовыми гранатами. Несколько взрывов оглушили молодого человека, он лишился сознания и рухнул на заснеженную мостовую… Тотчас к нему подбежали двое санитаров, которые давеча сменили чёрные балаклавы на медицинские маски, и, не дав никому опомниться, понесли, кажется, в медпункт. Однако активист УНА-УНСО вскоре оказался в другом здании, в котором тоже размещалась библиотека – парламентская (улица Грушевского, дом 1).

В тот момент, когда штурмовики шли в атаку, несколько человек бежали им на выручку. Мужчина средних лет остановился, издали наблюдая за происходящим, – это был житель Львовской области по имени Роман Сеник. Вдруг прозвучал выстрел, и он рухнул на мостовую. Катушечная пуля, вылетевшая из окна парламентской библиотеки, прошла сквозь плечо и застряла в лёгком. Мужчина был жив, но находился без сознания, и кровь хлестала из его раны…

Вторая пуля просвистела над головой другого бойца самообороны, который стоял возле стеклянного кафе, – она угодила в железную стойку и оставила вмятину, которую вскоре объявят доказательством применения бойцами «Беркута» боевых патронов.

Санитары, которые были переодетыми активистами «Правого сектора», внесли пострадавшего в вестибюль парламентской библиотеки. Сашко Билый в это время стоял у окна и потешался стрельбой из охотничьего обреза. К нему подбежал Чумаченко.

– Александр Иванович, вы что делаете? Разве был такой приказ?

– А на что мне приказ? – ухмыльнулся Сашко Билый. – У меня только один командир – это я сам! Да не ссы, Дмитро. Всё будет в порядке. Кажется, наш клиент приходит в себя…

Музычко на ходу перезарядил ружьё и подошёл к юноше, лежащему на полу:

– Ба, да это мой знакомый – Локи… Что ж, парень, сегодня тебе не повезло. Извини – ничего личного!

Михаил Жизневский успел приподняться, но тотчас прозвучал выстрел – пуля пробила грудь юноши и прошла на вылет. Вскоре ещё один труп санитары принесли в медпункт, а раненого Романа Сеника на скорой отвезли в больницу, где спустя несколько дней он скончался, не приходя в сознание.

Как только стало известно о первых погибших, СМИ-грантоеды тотчас пустили слух о снайперах, стреляющих на поражение. При этом оппозиционные депутаты объявили, что это наёмники из России. А их противники утверждали, что они прибыли из стран НАТО. Однако экспертиза показала, что Нигояна убили свинцовой картечью, а из тела Сеника вынули катушечную пулю 12 калибра, не характерную для снайперских винтовок.

В тот же день в окрестностях села Гнедин Бориспольского района Киевской области было найдено тело Юрия Вербицкого, похищенного из Александровской больницы в ночь на 21 января. Его ноги были перебиты – виднелись кости, вся спина была синяя, лицо разбито, рёбра выпирали из кожи, – палач Сашко Билый потрудился на славу!

Львовянина избили до полусмерти, он не смог добраться до селения, где его ждало спасение, и умер от переохлаждения…

Так, Украина встретила государственный праздник – День соборности. Янукович обратился к народу: «Мы разные, но мы едины. И никому нас не удастся рассорить или разъединить». А вскоре состоялся телефонный разговор на самом высоком уровне, и голос в трубке спецсвязи сурово сказал:

– Они начали убивать. Дело принимает весьма опасный оборот. Вам не кажется, господин президент, что пора прекращать этот балаган?

Янукович долго колебался, но после этого звонка отдал приказ о зачистке Майдана. В 12 часов дня «Беркут» пошёл в атаку, вторично разобрал баррикады и погнал протестующих с улицы Грушевского. Однако на Европейской площади тотчас полыхнула куча автомобильных покрышек. И вскоре весь центр города окутал чёрный смрадный дым. И даже водомёты долго не могли потушить этот пожар. Тем временем, вырастали всё новые и новые горы из резины. Говорят, шины свозили в Киев фурами, а оплатил этот заказ канал «1+1», принадлежащий Коломойскому.

Начались переговоры с оппозицией, а на другой день революционный пожар занялся на Западе Украины.

***

Михайло Головко не любил завтраки, потому что их приходилось проводить с родителями. И если с матерью он никогда не находил общего языка, то после похорон бабки внезапно потерял уважение и к отцу. Юноша замкнулся, постарался забыть о том, что случилось в Киеве, и погрузился в учёбу. За завтраком обсуждались последние события, но Михайло заметно охладел к происходящему в стране, а потому разговоры о политике его перестали интересовать. И когда мать сообщила об очередном митинге у стен областной администрации, он отозвался равнодушным голосом:

– Ну, и что?

– Михайло, ты разве не хочешь, чтобы зек-Янукович ушёл?

– Хочу, – недоуменно пожал плечами юноша.

– Так, приходи сегодня на площадь и приводи всех своих друзей. Пусть Сало увидит, что народ не с ним.

– Мне некогда. Надо готовиться к экзаменам, – мрачно без интереса отозвался Михайло.

– Тебе надо развеяться. Сколько ещё можно вздыхать об этой девчонке?

Юноша тотчас помрачнел от нахлынувших воспоминаний.

– Ирина… – робко подал голос отец Михайло.

– А что такого? – прикрикнула жена на мужа. – Как будто эта Снежана одна в целом свете!

– Между прочим, мама, тебе она раньше нравилась, – проговорил Михайло, вставая из-за стола. – Спасибо. Было очень вкусно.

Он заперся в своей комнате, опустился на кровать и долго рассматривал потолок потерянным взглядом. В его душе росла щемящая пустота, которую он пытался заполнить мыслями об экзамене, читал учебник по экономике, но, словно хищный зверь, снова и снова подкрадывались воспоминания о той последней встрече и терзали его…

После нескольких часов борьбы с самим собой, Михайло всё-таки решил сходить на митинг, о котором говорила его мать.

На площади перед зданием областной администрации было много народа, в основном молодёжь. В передних рядах развевалось красно-черное знамя. Толпа выкрикивала:

– Банду геть! Банду геть!

Двери администрации были распахнуты, и несколько человек с криком: «Революция!» – бросились на штурм здания. Впрочем, охрана им не препятствовала. Однако вскоре навстречу людям вышел сам губернатор Олег Сало. Толпа окружила чиновника и начала требовать его отставки. Тот держался молодцом, видимо, не прошли даром годы службы в милиции, но по требованию народа, тем не менее, согласился написать заявление. Любомир Мельничук, депутат от «Свободы», тряс подписанной бумажкой в воздухе: «Це заява!» Толпа приняла отставку назначенца Януковича всеобщим ликованием, а «свободовец», тем временем, кому-то по телефону сообщил о случившемся, а затем призвал собравшийся народ к захвату власти в Львовской области. Люди заняли администрацию, координатор штаба Национального сопротивления в Львовской области Андрей Соколов объявил себя комендантом здания и грубо вытолкал из кабинета первого заместителя губернатора Алексея Сторчило.

– Наша задача, – провозгласил он, – за 2-3 дня взять под контроль власть на Львовщине, захватить прокуратуру, милицию!

Вскоре на площади выросли баррикады из мешков со снегом и автомобильных покрышек, укреплённых колышками. Тем временем, глава львовской фракции «Свобода» Пётр Колодий направился в Киев за дальнейшими инструкциями…

С захвата Львовской областной администрации началась цепная реакция на Западной Украине. Взрыв стал неминуем…

Но почему это происходило? Известный на Украине журналист, который сейчас скрывается в Европе, Анатолий Шарий в своей статье «Оппозиция осуществила план Москвы» ещё в конце января выдвинул версию, что за событиями на Западной Украине стоит Кремль. Ссылаясь на слова Медведчука, известного своей дружбой с Путиным: «Лишь федерализация спасёт Украину от распада», – он утверждает, что захваты административных зданий выгодны одной Москве, как «первый шаг к федерализации Украины». Однако почему-то он не учитывает того обстоятельства, что митингующая толпа, ведомая националистами «Свободы», требовала отставки губернаторов, назначенных Януковичем. А потому моя версия – это была подготовленная оппозицией акция, направленная против украинского президента с целью добиться от него уступок на переговорах, которые начались накануне после известных событий на Грушевского. Не исключаю, что Яценюк и Кличко предварительно согласовали свои действия с кураторами из американского посольства, где они были весьма частыми гостями, что подтверждается данными слежки СБУ.

25 января Янукович пошёл на уступки: согласился отправить правительство Азарова в отставку и предложил Яценюку кресло премьер-министра, а Кличко – вице-премьера по гуманитарным вопросам. А вскоре состоялся телефонный разговор Виктории Нуланд и посла Джеффри Пайетта, который был перехвачен российскими спецслужбами и опубликован в Интернете в начале февраля. Привожу дословный перевод этого разговора:

Нуланд: Что ты думаешь?

Пайетт: Думаю, мы в игре. Вопрос с Кличко – это, очевидно, сложное звено здесь, в особенности объявление его заместителем премьер-министра. Ты видела некоторые мои заметки, касающиеся его проблем в отношениях? Мы сегодня пытаемся выяснить, какую роль он занимает во всём этом. И я думаю, что это именно тот факт, который ты должна привести ему в качестве аргумента в ходе следующего телефонного разговора с ним. Точно так же, как ты это сделала с Яцем²². И я рад, что ты поставила его в неловкое положение, вынудив его вписаться в этот сценарий. И я очень рад тому, что именно так он ответил на это.

Нуланд: Хорошо. Но я не думаю, что Клич должен идти в правительство. Не думаю, что это необходимо и что это хорошая идея.

Пайетт: Да, я думаю… относительно того, чтобы он не собрался войти в правительство. Просто позвольте ему остаться снаружи, где он будет продолжать делать свою «политическую домашнюю работу и всякое такое»²³. Но, если говорить о продвижении политического процесса вперёд, мы должны сохранить умеренных демократов вместе. Проблема возникнет только с Тягнибоком и его ребятами. Я уверен, что именно на это частично рассчитывает Янукович в этой ситуации.

Нуланд: Мне кажется, Яц – это подходящий кандидат. У него есть опыт в вопросах экономики и вопросах управления. Яценюку нужно, чтобы Клич и Тягнибок остались снаружи. А сейчас ему нужно советоваться с ними аж четыре раза в неделю! Понимаешь?! Я представляю, если Клич войдёт в правительство, – он должен будет работать на Яценюка на его же уровне, и это всё не сработает как надо.

Пайетт: Да, я думаю, ты права. Хорошо. Что ты хочешь? Чтобы мы организовали телефонный разговор с ним?

Нуланд: Насколько я понимаю из того телефонного звонка… Скажи мне, когда была встреча лидеров «большой тройки», собирался ли Яц предложить диалог в формате «три плюс один» или «три плюс два» с твоим участием? Разве это не именно то, что ты понял?

Пайетт: Нет. Я думаю… Я имею в виду то, что… он предложил… но я думаю, осознавая динамику среди них, что Кличко выступает в качестве хозяина положения²⁴, ему требовалось некоторое время, чтобы показать это на встречах с ними. Возможно, даже он об этом говорил. Поэтому я думаю, что если ты сможешь обратиться к нему напрямую, это поможет преодолеть личностный аспект среди всех трёх. А также даст нам шанс продвинуться быстрее со всем этим делом. Это нужно сделать раньше, чем они снова соберутся, и когда он (Кличко – прим. авт.) даст понять, что ему не нравится такое решение.

Нуланд: Хорошо. Я согласна. Почему бы тебе не пообщаться с ним ещё раз, чтобы узнать, когда он хочет поговорить? До или после?

Пайетт: Хорошо. Так и сделаю. Спасибо.

Нуланд: Ещё одно, Джеф. Не помню, говорила я тебе это или докладывала только в Вашингтон. Суть вот в чём. Когда сегодня утром я говорила с Джеффом Фелтманом²⁵, то выяснила у него имя нового спецпредставителя ООН, коим является Роберт Серри²⁶. Я написала тебе об этом сегодня утром.

Пайетт: Да, я видел это.

Нуланд: Фелтман сумел договориться с Серри и Пан Ги Муном (Генсек ООН – прим. авт.) о том, чтобы отправить в Киев Серри, который может прибыть на место уже в понедельник или вторник. Так что было бы здорово, я думаю, если ООН поможет «склеить всё это», – стало быть, в ЕС не справились с задачей, и Нуланд продолжает. – Поэтому знаешь?! Пусть ЕС идёт на три буквы! (В оригинале «F.ck the EU!»– прим. авт.)

Пайетт: Именно! Я думаю, что нам нужно приложить усилия, чтобы «всё склеить». В противном случае мы можем быть уверены, что если маховик начнёт раскручиваться, тогда русские будут работать за кулисами, стараясь подорвать наши усилия… И опять тот факт, что это там, я все ещё пытаюсь выяснить для себя, почему Янукович сделал это… В данный момент происходит съезд фракции Партии Регионов. И я думаю, что там идут живые дебаты по этому вопросу. В любом случае нам повезёт, если мы поторопимся. Поэтому позвольте мне работать над Кличко, а вы можете просто продолжать… Мы хотим попытаться достичь цели при помощи персоны с международным признанием, которая придёт сюда и поможет как акушерка с этим делом. Другой вопрос касается своего рода проникновения к Януковичу, но мы, вероятно, должны будем перегруппироваться на этом вопросе завтра, отмечая для себя то, как вещи начнут упорядочиваться.

Нуланд: Джеф, когда я написала записку по этому вопросу, Салливан²⁷ обратился ко мне напрямую, сказав, что нам нужно посоветоваться с Байденом (тогда вице-президент США – прим. авт.). И я сказала, что, возможно, завтра будет самое время для этого хорошего мальчика, когда можно будет получить от него «детали для склейки». По желанию Байдена.

Пайетт: Хорошо. Спасибо.

Из содержания другого перехваченного разговора, состоявшегося между двумя евробюрократами, стало известно, что американцы недовольны чересчур мягкой позицией на Украине своих европейских холопов, которые обещали сделать резкое заявление по Булатову²⁸. Очевидно, что ЕС пытался разрулить ситуацию на Украине, используя своего марионетку – Виталия Кличко, но тот оказался по выражению Сергея Кобы «ссыкуном». Официальные лидеры оппозиции именно в эти дни теряют свой авторитет, зато растёт рейтинг Петра Порошенко, который помогает делу революции «едой, водой и дровами», а однажды со сцены Майдана заявляет, что за сутки восстановит стадион «Динамо» и брусчатку на улице Грушевского.

***

В воскресенье 26 января в Михайловском соборе Киева состоялась панихида по убиенному на Грушевского белорусу Михаилу Жизневскому. Печальна судьба этого парня, хотя кто ж виноват, что он подался в боевики УНА-УНСО?! Убитые горем родители Михаила позднее поведали журналистам, что их сын был добрым, отзывчивым мальчиком и даже хотел стать священником, но легко поддавался чужому влиянию и бежал на Украину вместе со своим тренером по рыцарскому клубу, которого объявили в розыск за хищение. В Белой церкви он примкнул к националистам, а на Майдане чуть не со слезами на глазах пел державный гимн Украины…

Гроб с телом покойного вынесли из храма четверо боевиков УНА-УНСО в камуфляже и чёрных балаклавах. Толпа на площади скандировала:

– Слава герою! Герои не умирают…

Люди в толпе единодушно обвиняли в смерти парня бойцов «Беркута» и Януковича… Гроб исчез в синем микроавтобусе, и началось медленное движение похоронной процессии по улицам Киева. На Майдане священники киевского патриархата отслужили молебен об упокоении души усопшего раба Божьего. А завершился скорбный путь у новой линии баррикад на Грушевского…

***

Яценюк, Турчинов, Кличко, Парубий – эта когорта украинских политиков, которые у меня вызывает стойкое неприятие. И тут дело даже не в их патологической ненависти к России. Они чисто внешне неприятны. И я диву даюсь, как можно голосовать за таких людей?! Один худой с кроличьей физиономией, другой – щетинистый боров, вечно орущий и чем-то недовольный, третий – двухметровый дуболом, который время от времени двух слов связать не может, но остановимся на четвёртом.

Андрей Владимирович Парубий… Комендант палаточного лагеря, руководитель Самообороны Майдана. Известно, что в 1977 году шестилетнему Андрюше Парубию в городе Червоноград Львовской области был поставлен диагноз «лёгкая степень умственной отсталости, сопровождающаяся периодическими приступами афазии» (нарушение речи – прим. авт.). Злые языки поговаривают, что это был ребёнок со странностями. Будто бы он давил и ел жуков. А однажды в школьной раздевалке физрук застукал двух подростков… – как бы это помягче выразиться, – за… недостойным поведением. Говорят, что Парубий приставал к своему сверстнику.

Как бы там ни было, в 1988 году семнадцатилетний юноша возглавил националистическую молодёжную организацию «Спадщина» (наследие). Был организатором первых пикетов на Украине, а в 1989 году его арестовали за организацию несанкционированного митинга. Впрочем, вскоре отпустили, и он стал депутатом Львовского областного совета и вместе с Тягнибоком основал Социал-национальную партию Украины, позднее переименованную в ВО «Свобода». Во время «оранжевой революции» выступил в поддержку Ющенко и был комендантом Украинского дома. С декабря 2012 года Парубий – народный депутат Верховной рады от «Батькивщины» под номером 21. И, в отличие от Анатолия Гриценко, он всегда оставался верным руководству партии, то есть Тимошенко, Яценюку и Турчинову.

Утром 27 января в кабинет коменданта Майдана вошёл человек, который представился:

– Виктор Хомяк. Я живу на Волыни, а на Майдане с декабря… – сказал он и почему-то замешкался.

– Что вас привело ко мне? Какие-то проблемы? – нетерпеливо спросил Парубий.

– Я видел… – нерешительно проговорил майдановец, и его голос осёкся.

– Что вы видели?

– Я видел, как из палатки выносили тело… того парня, армянина.

Парубий изменился в лице и сказал строгим голосом:

– Вы, видимо, путаете. Это был кто-то другой…

– Да нет же. В ту ночь я услышал звуки выстрелов и выбежал из своей палатки. Гляжу – двое санитаров выносят носилки, на которых лежит человек. Когда они скрылись из виду, я вбежал в пустую палатку, – над ней ещё армянский флаг развевается, – гляжу – а там кровь на полу. А потом я узнаю, что этого парня убили на Грушевского…

– Думаю, здесь какая-то ошибка, – криво усмехнулся Парубий. – Санитары принесли тело с Грушевского… Этот парень – он настоящий герой и пал смертью храбрых за нашу свободу!

– А как же звуки выстрелов?

– Возможно, вы их спутали с разрывами ментовских гранат на Грушевского… В это время пускали салюты?

– Да.

– Ну, вот видите! Всё можно объяснить. Ступайте отдыхать. Вы наверняка работали этой ночью.

Парубий улыбкой проводил мужчину, а, когда тот вышел, изменился в лице. Недолго думая, он позвонил Ярошу:

– Дмитрий Анатольевич, есть дело. Зайди ко мне.

Два часа спустя внутри каркаса Новогодней ёлки, облепленного флагами, было обнаружено тело мужчины, висящее на проводе. Вскоре судебно-медицинская экспертиза пришла к выводу, что это самоубийство…

***

24 января в Успенский собор Киево-Печерской лавры была доставлена христианская святыня – Дары волхвов, которые побывали в Москве, Санкт-Петербурге и Минске. Как мы помним, принесение святыни в восточнославянские земли было организовано Фондом Константина Малофеева, у которого после своей отставки из органов безопасности работал Игорь Всеволодович Гиркин, ныне известный как Игорь Иванович Стрелков.

Надо сказать, что Малофеев всячески отрицает своё знакомство со Стрелковым, однако известный радиоперехват СБУ свидетельствует об обратном… Очевидно, фирма Малофеева – это лавочка под крышей ФСБ, а через его фонд осуществляется финансирование некоторых секретных проектов, где государство предпочитает «не светить» свой интерес.

Команда Стрелкова прибыла в Киев для обеспечения безопасности на время нахождения в городе греческой делегации. Однако опасения насчёт провокаций оказались напрасными. Впрочем, и желающих приложиться к святыне здесь было гораздо меньше, чем в России: киевляне чересчур увлеклись революцией, которая, как известно, несовместима с подлинной верой.

Игорь Гиркин нашёл время, чтобы посетить Майдан и улицу Грушевского. Любопытный комментарий он впоследствии оставил на форуме-антиквариат: «Янукович трус и… – далее идёт слово, которое не совсем приличное, но вполне уместное по отношению к Януковичу. – Он крайне зависим от Запада, так как там сосредоточена большая часть его семейных капиталов. Никаких решительных мер против прозападной швали он предпринять не в силах – так как опасается "окриков" из иностранных посольств (в первую очередь – США). Подавляющая часть киевлян и жителей Украины в целом Януковича не поддерживают. Отряды самообороны – всего лишь реакция на реальную угрозу захвата власти ещё худшими отморозками, чем этот заурядный "браток". Но лично мне представляется, что именно такой сценарий на данный момент – самый перспективный, так как его следствием станет неизбежный распад "исторического недоразумения" под названием "Незалежная Украина" и воссоединением бОльшей части её областей с Россией…

Город представляет из себя весьма похожую на "булгаковский Киев" картину: С запада на него накатываются злющие и пассионарные петлюровцы, с востока нависает "серая российская громада", а сами киевляне, укрывшись за "уютными сиреневыми шторами", со страхом ждут – кто одолеет. Больше всего они не хотят распространения хаоса за пределы Майдана и Грушевского и, даже сами участвуя в драках и митингах, сразу по выходе из "зоны военных действий", превращаются в обычных обывателей, озабоченных собственными делами. 95% территории Киева – совершенно спокойный мирный город. Работают практически все кафе и рестораны, метро и транспорт. Крики, "коктейли", булыжники и стрельба – только в двух вышеуказанных местах. Оттуда и ведут репортажи все СМИ, благодаря чему у зрителей возникает ощущения всеобщего коллапса, которого (пока) в Киеве и близко нет. Также и власти – "боевых действия" против оппозиционеров ведутся только и исключительно в местах, где они открыто бунтуют. Но никого не задерживают за их пределами – даже самых активных участников. Эдакая "негласная договоренность" – "ристалище" определено и устраивает обе стороны».

Видимо, лишь в это время в российских спецслужбах начинают осознавать всю опасность Евромайдана.

Увы, за двадцать лет на Украине не было создано ни одной влиятельной пророссийской организации, не считая пресловутого «Украинского выбора» Медведчука. А бюджетные деньги, которые шли на осуществление «украинского проекта», были попросту разворованы. К сожалению, руководство нашей страны спохватилось слишком поздно, когда украинская молодёжь была воспитана в ненависти к России, а вся «незалежная» оказалась опутана сетью прозападных неправительственных организаций, американских агентов влияния, СМИ-грантоедов, вроде «Украинской правды», «Зеркала недели», Громадске ТБ. Обнародование переговоров Нуланд и Пайетта лишь свидетельствует о бессилии российских спецслужб изменить ситуацию в свою пользу…

И, тем не менее, в ряде регионов на юго-востоке Украины население традиционно тяготеет к России и в основном объясняется по-русски (или на суржике с характерным «шоканьем»): это Одесская, Днепропетровская, Харьковская, Донецкая, Луганская области и, конечно же, Автономная республика Крым, где русские по численности преобладают над украинцами.

В скором времени родится идея большой Новороссии, но… не будем забегать вперёд и вернёмся к событиям конца января 2014 года.

***

Ночная мгла опустилась на киевскую землю. Житель села Вишенки Александр Дубовой вспомнил, что оставил свою машину рядом с домом, и решил её загнать во двор. Собака заливалась лаем. Вышел на улицу; тотчас в его сторону метнулся силуэт. Сельчанин посветил в темноту фонариком. Глядь – стоит мужчина окровавленный, лицо опухшее, избитое. Сельчанин грешным делом подумал: «Это пьяница какой-то забрёл». А незнакомец ему и говорит: «Помогите, я Булатов».

Александр Дубовой по-разному вспоминал перед журналистами встречу с лидером Автомайдана, об исчезновении которого стало известно 23 января, но с удовольствием рассказывал, как принимал нежданного гостя в своей летней кухне: «Мороз на улице был градусов 20! А он почему-то весь мокрый и дрожит. Может, падал часто в снег? Я усадил его на стул, укутал пледом. Он сказал, что два дня ничего не ел. Жена быстро согрела суп, покормили его, напоили чаем. Он спросил, есть ли у меня телефон. «Позвони Кличко!» – говорит. Я бы и рад, да только номера не знаю. Он попытался вспомнить, но не смог, расстроился: «Все из разбитой головы вылетело!» Потом, к счастью, вспомнил телефон друга Коли… За ним стоял ящик с яблоками. Он попросил одно. Я помыл, но кусать он не мог. Так порезал ему дольками, шкурку обрезал. Он взял пару штук, до конца не доел… А потом за ним приехали. Я думал, одна машина будет, а там целая колонна – и все крутые иномарки. За ними полный автобус телевизионщиков!»

Отвечая на вопрос о ранениях Булатова, сельчанин говорил так: «Правое ухо было надрезано. Как будто кусок мочки сняли сверху. Ещё о щетине говорят, что короткая. Но каждый человек по-разному зарастает. Дима постоянно сидел с наклонённой головой. Под глазами у него были жёлтые синяки. Левая щека порезана. Вроде рана рваная, потому что все засохшее в крови. Прямо такие куски…»

Дмитрий Булатов поступил в частную столичную клинику «Борис», где его прооперировали. По словам активиста Автомайдана художника Сергея Пояркова: «Ему зашивали раны на голове и теле. У него сильно порезано лицо, изрезано ухо, руки, сплошные гематомы на плечах, руках, животе. К счастью, обследование показало: череп и кости целы, внутренние органы не повреждены».

В больнице пациента навещал Пётр Порошенко: он позвонил в милицию, а позже заявил, что Игоря Луценко и Дмитрия Булатова похитили одни и те же люди (в этом с ним нельзя не согласиться!).

Придя в себя после операции, Дмитрий Булатов прямо в больничной палате дал короткое интервью: «На моём теле нет живого места. Мне порезали лицо, обещали выколоть глаза, отрезали кусок уха. Распяли, прибив гвоздями к двери, и били, надев мешок на голову. Были и другие жёсткие пытки. Но нас не запугают!»

Он говорит, что его пытали люди «с русским акцентом». На некоторых фотоснимках действительно у Булатова отсутствует часть правого уха, а на руках видны порезы, точнее проколы, но почему-то свои ладони он нигде не показывает, а потому нельзя сказать наверняка, что это сквозные ранения, которые должны были остаться, если б его «прибивали гвоздями к двери».

Об инсценировке похищения заговорили сразу. Сергей Глазьев, помощник президента России, обвинил в провокации Анатолия Гриценко и Виталия Кличко. Но, кажется, и в украинской оппозиции не все верят в похищение Булатова. Так, Сергей Пашинский, депутат из «Батькивщины», заявляет: «Мы имеем уникальный случай, когда человек, которого якобы восемь дней избивали и пытали, после своего спасения из плена почему-то выглядит на 5-10 килограмм упитаннее, чем был до похищения… После того как весь мир облетели страшные фотографии окровавленного лица Дмитрия, на видео мы увидели, что, на самом деле, у него всего лишь одна царапина на щеке. Когда Булатов говорит, что его распяли, то есть пригвоздили кисти к деревянной поверхности, он прячет руки, на которых не видно никаких подтверждений…»

А дальше – больше! Вскоре стало известно, что кредитная карта Булатова засветилась при оплате музыки, скачанной с файлообменника, и это случилось 24 января, то есть на второй день после похищения.

20 ноября 2014 года Сергей Поярков, друг и соратник Булатова по Автомайдану, сделал сенсационное заявление: «Мы изначально не верили, что Булатова похищали. За три дня до похищения его голосованием исключили из ядра "Автомайдана" за хамство, звёздную болезнь и другие причины. Его не было смысла похищать. Для нас было очевидно, что его избиение – это мошенничество». Злые языки поговаривают, что накануне своего похищения лидер Автомайдана побывал в американском посольстве, где получил один миллион долларов. К этому остаётся лишь добавить, что потерявший кусок своего уха Булатов после победы Майданной революции оказался в кресле министра по делам молодёжи и спорта…

Да, кстати, обещанного вознаграждения в 25 тысяч долларов Александр Дубовой, спаситель Булатова, так и не получил…

***

В конце января на Крым обрушилась непогода. Выпал мокрый снег, поднялся сильный ветер, закружила метель. Было объявлено штормовое предупреждение. 30 января внезапно ударили морозы. Взлётно-посадочная полоса Симферопольского аэропорта обледенела, и самолёт с Дарами волхвов приземлился на аэродроме Бельбек. Вместе с греческой делегацией в Севастополь прибыл Малофеев со своими людьми, которые охраняли святыню. В какой-то момент он как будто замешкался и пропустил вперёд Игоря Гиркина. Вскоре к нему подошёл человек. Они пожали друг другу руки. Перед аэропортом наготове стояли автомобили для греческой делегации. Игорь Гиркин оглянулся по сторонам и заметил, как его начальник исчез в незнакомой иномарке.

«Неспроста, – подумал он. – Что-то готовится…»

Расселись по машинам, и кортеж устремился по заснеженной трассе в Симферополь, где в Свято-Троицком монастыре вечером состоится торжественная церемония. Человеком, который встречал Малофеева в аэропорту Бельбек, был Сергей Валерьевич Аксёнов²⁹. Иномарка тянулась в хвосте колонны, а в Симферополе Аксёнов, который сидел за рулём, свернул в сторону и привёз гостя в свой офис. В пути они перекинулись парой фраз, но разговор о главном был ещё впереди.

– Сколько времени Дары волхвов пробудут в Крыму? – спросил Аксёнов, разливая по бокалам коньяк.

– Ночью 1 февраля отправимся в Севастополь. В Свято-Владимирском соборе ковчег пробудет до 16.00 2 февраля, после чего святыню повезём в Волгоград для поддержания веры людей, пострадавших от теракта, – говорил Малофеев, присматриваясь к своему собеседнику.

– Вера – это хорошо, – глубокомысленно заметил Аксёнов. – Без веры никуда… особенно теперь, когда нацики рвутся к власти в Киеве.

– У вас-то спокойно?

– Как сказать… Майдауны пытаются проводить в Симферополе пиар-акции, мы им противодействуем, выводим своих людей на улицы. На днях едва не завязалась потасовка у Дома профсоюзов. Милиция вмешалась, иначе бы наши ребята тех футбольных ультрас порвали…

Малофеев покосился на своего собеседника и припомнил, что об Аксёнове ходят слухи, будто б он известен в определённых кругах под кличкой «Гоблин» и в лихие девяностые состоял в ОПГ «Сейлем».

– Майдаунов в Крыму поддерживает меджлис, – продолжал Аксёнов. – А ещё исламисты из Хизб ут-Тахрир воду мутят…

– Я слышал, эта организация запрещена.

– В России – да, а в Крыму, особенно в местах компактного проживания крымских татар, исламисты пустили корни. Но главную опасность представляет меджлис. Мустафа Джемилев в Киеве, а в Крыму Рефат Чубаров прошёл в Верховный совет… От этих людей ничего хорошего не жди!

– Кто за ними стоит?

– Они пользуются поддержкой Турции, Саудовской Аравии, а деньги получают через международные организации…

– Америка?

– Вне всякого сомнения.

– Сергей Валерьевич, не буду ходить вокруг да около. У меня серьёзный разговор к вам.

– Я вас слушаю, Константин Валерьевич.

– Ни для кого не секрет, что трон под Януковичем шатается. Противостояние на Грушевского показывает, что ситуация выходит из-под контроля. В Киеве назревает угроза смены власти. Это худший сценарий развития событий, но к нему мы должны быть готовы! Недавно мои ребята, волонтёры-хакеры из Лиги безопасного Интернета обнаружили на американском сайте госзакупок любопытный тендер… на ремонт школы в Севастополе, которая находится неподалёку от аэропорта Бельбек. Случайность? Бескорыстная помощь американского народа? Возможно, если не учитывать того обстоятельства, что заказ размещён ВМС США. Американцы давно приглядываются к Крыму. И если мне не изменяет память, ещё Ющенко говорил о необходимости вывода российских кораблей из Севастопольской бухты. И теперь, если придут к власти марионетки США, велика вероятность того, что они попытаются расторгнуть договор об аренде базы Черноморского флота, действие которого было продлено до 2042 года.

– Об этом знает Владимир Владимирович?

– Разумеется. Я связывался с Щеголевым (помощник президента – прим. авт.), он поговорил с Путиным, но со слов Игоря Олеговича президента эта новость не удивила: он, вероятно, уже был в курсе. У него много источников информации, в том числе секретных…

– Какое-то решение уже принято?

– Пока нет. Необходимо продолжать всесторонний сбор информации. Именно поэтому вам поручено провести ряд опросов общественного мнения на предмет возможного изменения статуса Крыма…

Сергей Аксёнов улыбнулся, у него азартно сверкнули глаза.

– Мы сделаем всё, что от нас зависит, чтобы Крым вернулся в состав России. Вы можете полагаться на меня. Я завтра же дам все необходимые распоряжения своим людям и поговорю с Сергеем Цековым из Русской общины Крыма. Думаю, эта новость его обрадует.

– Пока ещё ничего не решено, – повторил Малофеев. – Это, так сказать, разведка боем…

– Я понимаю, Константин Валерьевич, – горячо подхватил Аксёнов. – Мы организуем эту работу, и социологические опросы непременно покажут, что подавляющее большинство крымчан мечтают о воссоединении с Россией…

– А как насчёт депутатов Верховного совета, министров?

– Наши депутаты, – поморщился Аксёнов, – это инертное болото, состоящее в основном из регионалов, которые сейчас поддерживают Януковича, а завтра будут вести себя в зависимости от ситуации. Они выжидают, кто одержит верх, а потом с лёгкостью переметнутся в стан победителей. Регионалы – там, где им выгодно быть! Их можно переманить на свою сторону, но… я опасаюсь правительства Могилёва. С ним могут быть проблемы… А самое главное – это украинские гарнизоны. Сейчас мы формируем народные дружины самообороны, но нас слишком мало и без помощи России нам не справиться…

– Я вас услышал, Сергей Валерьевич. Ещё такой момент. Кто, на ваш взгляд, может стать во главе Севастополя?

– Жители города доверяют только одному человеку…

– Кто же он?

– Алексей Михайлович Чалый, успешный бизнесмен и благотворитель, на его деньги был создан музей «35-я береговая батарея». Это человек-легенда, который пользуется непререкаемым авторитетом, но сторонится политики.

– Да, слава о нём дошла до самой Москвы, – задумчиво проговорил Малофеев. – Понятно. И ещё… мне поручено позаботиться о вашей безопасности.

– Это лишнее, – усмехнулся Аксёнов. – У меня надёжная охрана.

– Нет, Сергей Валерьевич. Начинается серьёзная игра, в которой ставки – человеческие жизни, и риск слишком велик. Я пришлю к вам своего человека. Его зовут Игорь, он полковник ФСБ в отставке…

***

Весна… Солнце греет землю. На полях появились проталины. Медведь пробуждается от долгой зимней спячки. Он вылезает из своей берлоги в глухой чаще леса и, разминая лапы, ступает по земле, освободившейся от власти снега. Природа оживает. Зелёные ростки травы пробиваются сквозь толщу почвы, тянутся навстречу к солнцу. Набухают почки, распускаются листья на деревьях. Луга покрываются пышным ковром из цветов. В животном мире начинаются брачные игры. К местам гнездованья возвращаются перелётные птицы. Стаи рыб устремляются на нерест. Посередине мелководной реки худой медведь жадно ловит рыбу… Набивает брюхо, ест, но не может насытиться, и вскоре становится толстым и неповоротливым.

Глядь – вместо привычной тайги кругом раскинулся тропический лес, полный смертельных опасностей. Медведь заревел от испуга, метнулся к берегу, но из воды поднялась огромная серо-зелёная змея и молниеносным броском сбила его, обвивая кольцами. Косолапый пытался высвободиться из железных объятий анаконды, но все усилия его оказались тщетными. Змея задушила его, а затем, широко разинув пасть, стала медленно заглатывать огромную тушу…

Что есть Россия? Богатые необъятные просторы, населённые народом. Что есть Россия? Народ, который за свою тысячелетнюю историю выстрадал идею Империи. Что есть Россия? Идея великой страны, в которой мирно уживается множество наций. Что есть Россия? Сильное государство, возглавляемое верховным правителем, который олицетворяет единство народа, населяющего эту благодатную землю…

Владимир Путин всё утро не мог избавиться от странного чувства, ему казалось, будто произошло нечто важное, на что он не обратил должного внимания, но, перебирая в памяти все события минувшего времени, объяснения своей тревоге не находил. По многолетней традиции президент начинал свои дни с посещения бассейна, где неизменно проплывал не менее километра вольным стилем. Спорт позволял главе государства на протяжении многих лет оставаться в прекрасной физической форме.

Однако в то утро он вылез из воды раньше обычного. Проплывая дистанцию с шумом и брызгами, он вдруг понял причину своей тревоги – его внутренний взор озарило необычайно яркое видение, а, может, сон, который он видел ночью. И в этом видении был бурый медведь, которого душила змея фантастических размеров… Она притаилась в воде и напала на него.

«Медведь и анаконда… Бред какой-то, – подумал президент. – Неужели это меня так встревожило? Глупости!»

Владимир Путин, как всякий сильный успешный человек, с лёгкостью отмахнулся от нелепых навязчивых мыслей и вскоре приступил к делам государственной важности. В своём рабочем кабинете он ознакомился с документами, в первую очередь, заглянул в папки с докладами спецслужб…

В донесении по Украине было сказано следующее:

«Новая партия долларовой наличности доставлена в Киев с дипломатической почтой».

«На неделе посольство США посещали три объекта: Яценюк, Кличко и Порошенко. Последний находился в здании посольства дольше остальных».

«Записан разговор лидеров партии «Батькивщина»:

Яценюк: Пайетт не хочет, чтобы Кличко вошёл в правительство. Наш боксёр, видимо, это понял и ищет союзников. Одного уже нашёл – Гриценко. Без сомнения, история с Булатовым – это их рук дело. Возможно, тут замешан ещё и Порошенко. Неспроста он ездит по Европе и пиарится. Думаю, «шоколадный король» заручился поддержкой американцев. Не исключаю, что они планируют поставить его на место Януковича.

Турчинов: Как американцы хотят убрать нашего зека?

Яценюк: Ему поставлен ультиматум. Или он уходит в отставку, или все его активы на Западе будут арестованы.

Турчинов: Откуда информация?

Яценюк: Со слов самого Пайетта.

Турчинов: Это хорошая новость. А что слышно о наших деньгах?

Яценюк: Ждём очередного транша и новую партию наличности.

Турчинов: А если Янукович не согласится добровольно покинуть свой пост?

Яценюк: Тогда вступит в силу план «Б».

Турчинов: Что это значит?

Яценюк: На мой вопрос Пайетт тактично промолчал. Значит, пока нам лучше этого не знать. Но он выдвигает новое условие поддержки правительства, которое будет сформировано после ухода Януковича…

Турчинов: Какое условие?

Яценюк: Американцы хотят получить военную базу в Севастополе.

Турчинов: Но у нас договор с русскими.

Яценюк: Они хотят, чтобы мы выгнали русских из Крыма.

Турчинов: Как это возможно?

Яценюк: Что-нибудь придумаем. У меня уже есть одна мысль. Скажем, наш корабль атакует русская подлодка, которая исчезнет в водах морских… Будет сформировано нужное общественное мнение, и мы расторгнем этот договор. Москали уберутся в свою рашку…

Владимир Путин прочитал секретное донесение и глубоко задумался. Из содержания этого разговора он извлёк для себя две главные вещи: во-первых, Янукович – политический труп, решение по нему уже принято, оставлять его на посту президента американцы не намерены. А, во-вторых, угроза потери военно-морской базы в Севастополе вполне реальна… План такой: провокация – шум в прессе – денонсация договора об аренде – корабли ВМС США в Северной бухте, где сейчас стоит у причала флагманский крейсер «Москва». Владимир Путин представил себе такое будущее, – ярость вдруг нахлынула на него волною, и прежде всегда сдержанный президент воскликнул:

– Этому не бывать! Никогда американский флаг не будет развеваться над Севастополем!

Он без промедления выехал из Ново-Огарёво в Москву.

Вскоре в Кремле на Совете безопасности была озвучена угроза, которая нависла над российским Черноморским флотом:

– Если мы потеряем базу в Севастополе, мы потерпим сокрушительное стратегическое поражение! Нельзя допустить такого развития событий…

***

1 февраля на конференции по безопасности встреча госсекретаря США с лидерами украинской оппозиции завершилась новым «мюнхенским сговором». Перед телекамерами Джон Керри долго тряс руку Порошенко, а Яценюк и Кличко стояли в сторонке. «Шоколадный король», который, кажется, выскочил как чёрт из табакерки, не только занял место Тягнибока в оппозиционной тройке, но, главное, был признан «мировым гегемоном» в качестве украинского лидера. На встрече обсудили последовательные шаги по «мирному урегулированию кризиса на Украине». Но неспроста кто-то обронил фразу: если говорят о мире, готовься к войне…

Накануне российские СМИ пустили слух, якобы на конференцию в Мюнхен приглашена певица Руслана. На эту новость тотчас отреагировал вице-премьер Дмитрий Рогозин, который написал в твиттере: «Советую Керри на встречу с Кличко и Русланой позвать ещё Верку Сердючку».

Шутки шутками, но ход событий складывался, надо признать, не в пользу России. Говоря армейским языком, американцы захватили стратегическую инициативу в битве за Украину, то есть отныне они решали, где и когда начать генеральное наступление…

***

4 февраля на заседании Президиума Верховного совета Крыма депутат от Партии регионов Владимир Клычников заявил об угрозе, исходящей от групп национал-фашистского толка, рвущихся к власти в Киеве³⁰. Сергей Цеков, депутат от «Русского единства», выступил с инициативой:

– В сложившейся ситуации нашим гарантом и нашим защитником может быть только Россия. Я призываю Президиум и Верховный совет Крыма подготовить соответствующее обращение к Российской Федерации о поддержке, помощи и защите…

Впоследствии, отвечая на вопрос журналиста о «формах защиты», он сказал:

– Формы могут быть различными. Я понимаю, что на первом этапе это может быть моральная поддержка, правовая защита, в частности защита статуса Крыма как автономной республики. Дело в том, что среди тех, кто спровоцировал конфликт на Украине, и тех, кто рвётся к власти, очень много желающих ликвидировать крымскую автономию как таковую. Что будет дальше, как, с нашей точки зрения, может осуществляться защита, будущее покажет…

5 февраля Алексей Чалый, генеральный директор группы компаний «Таврида Электрик», который ранее сторонился публичности, внезапно выступил на Независимом телевидении Севастополя и ответил на несколько вопросов ведущего:

– На ваш взгляд, что привело к политическому кризису на Украине?

– Если говорить о причинах, то тут без краткого исторического экскурса не обойтись… Украинская власть, по большому счету, никакой задачи перед собой не ставила. Её ставили Соединённые штаты Америки. И проводимая ими гуманитарная политика на Украине произросла из периода «холодной войны» и решалась теми же самыми ресурсами. Суть этой политики состояла в том, чтобы создать новую нацию, новую реальность и психологически оторвать Украину от России. Задача очень непростая. Потому что на тот момент в пятидесяти двух миллионной Украине проживало около четырнадцати миллионов этнических русских. Из 12 крупных городов 11 полностью говорили на русском языке. Население некоторых городов никогда не имело традиции говорить на украинском языке.

Кроме того, если посмотреть на 1000-летнюю историю нашего этноса (Украина, Белоруссия, Россия), то наши дороги разошлись только 350 лет назад. Были гигантские войны, достижения, трагедии. Наши народы столько пережили вместе. Вместе пережили войну, самую жестокую и кровавую в истории человечества. И ещё живы люди, которые принимали участие в этой войне. Казалось бы, как можно было вбить клин между нашими народами?

Но вот прошло 22 года, и мы видим очень серьёзный успех этой политики. Как они решили эту проблему? Взяли отдельные моменты истории, в которых существовали некие русско-украинские противоречия, раздули их. Другие важные события опустили, и получилась такая новая история, которая вроде бы и правда, поскольку каждый отдельный эпизод имел место. Но приданные акценты, в итоге, сложили совершенно иную реальность. Эта реальность и стала государственной политикой Украины.

Кроме того, характерным свойством этой политики стало последовательное продвижение. Потому что, если бросить лягушку в кипяток, то она сразу же выпрыгивает. А если посадить её в холодную воду и потихоньку подогревать, то она постепенно сварится…

И сейчас, оглянувшись на прошедшие годы, мы с удивлением обнаружим, что нас практически уже «сварили». Русский язык не является государственным даже на территориях, заселённых этническими русскими… Наших русских детей учат на уроках истории как нужно ненавидеть свой собственный народ. Нашими героями стали люди, которые предавали интересы своей нации. Мы рассчитываемся денежными купюрами, на которых изображены пан Мазепа или пан Грушевский, единственным достоянием которых стала их антироссийскость.

Сегодня наступил финальный акт этой драмы. Её сценаристам нужно было закрепить этот акт юридически. Таким закреплением и призван был стать факт подписания соглашения об ассоциации с Евросоюзом… И в этом процессе играли значительную роль уже не только США. Поскольку, благодаря распаду Советского союза, Германия вновь воссоединилась. А всякий раз, когда Германия объединяется, у неё возникают очередные проекты вроде создания третьего Рейха. Они пробовали сделать это несколько раз военными способами, но каждый раз все это заканчивалось в Берлине. Теперь идёт попытка создания четвёртого Рейха, цели которой те же самые: построение некоей большой европейской структуры, где каждому народу отводится свой вид деятельности.

И все бы так и случилось, если бы на арене не появилась ещё одна сила, которая называется Россия. В 1991 году Россия не сильно отличалась от Украины: власти, представляющей интересы страны, просто не существовало. Власть определялась интересами людей, владеющими основными ресурсами в стране. Но потом, как часто бывает в России, появились свои Минин и Пожарский. Это труднообъяснимо, но так часто случалось в истории России. Таким человеком и стал Владимир Путин, которого, вроде и ставили для продолжения той же политики, а он взял и вышел из-под контроля… Страна изменилась. Олигархам доходчиво объяснили, что теперь существуют интересы государства, которые выше их личных интересов.

И вот Россия, откровенно проморгавшая эту самую программу «восточного партнёрства», в последний момент спохватилась и поняла, что это реальная угроза. Следующей станет она сама. Сейчас произойдёт очередная зачистка и возле границ России появится ещё одна Прибалтика с соответствующим населением. Россия включилась и показала, по крайней мере, Европе и США, что за счёт России такого объединения не состоится. Россия показала, что оплачивать этот проект не собирается. Отсюда все и началось.

Европа оказалась не готова к такому развитию событий. Поэтому поначалу и была столь вялая реакция. Майдан растянулся на три месяца. Думаю, что рассказы о том, что события 30 ноября спровоцировали массовые выступления, мягко говоря, неправда. Не было бы этого события, было бы другое. Важно, что был пропущен сильный удар со стороны тех, кто это организовал. Нужно было как-то отмобилизоваться и начать новое наступление. Тут и другие силы подтянулись в виде украинских олигархов, которые борются за власть. Лучшим тому примером является Пётр Порошенко. Но поскольку ситуацию не удавалось переломить, то выпустили ещё одного «джина из бутылки» под названием украинский национализм. Он есть, он всегда был. А вот удастся ли его обратно загнать – это ещё большой вопрос…

– Возможна ли на Украине ситуация «чудесного появления» нового лидера? Все старые давно себя дискредитировали.

– К сожалению, среди игроков на политическом поле практически нет Юго-Востока, который только в последние дни стал себя как-то проявлять. Специально свозимые в Киев люди вряд ли могут считаться серьёзным противопоставлением другой силе. Поэтому, по моему мнению, шансы на то, что к власти снова придут «оранжевые», только в более серьёзном националистическом варианте, достаточно велики. Причём вариантов развития событий может быть несколько: от добровольной сдачи власти Президентом до силового захвата власти… Возможно, Президента убедят отдать власть, предоставив некие гарантии. Не знаю, поверит ли он им? Опыт показывает, что Запад охотно раздаёт обещания, но далеко не всегда их исполнят. Многие из тех, кто вступал в торги с Западом, заканчивали очень плохо.

Есть и третий вариант. Это раскол страны. Откровенно говоря, я не верю, что в нынешней ситуации власть в состоянии удержать контроль над всей Украиной и что она способна предотвратить оранжевый переворот… Третий вариант для севастопольцев наиболее приемлемый. В этом случае появляется шанс создания нормального объединения с Россией.

– Чем чреват для страны и для Севастополя приход к власти националистов?

– Нас ждёт фиксация некоторых исторических постулатов без права обсуждения. Совершенно точно последует раскол церкви… Дальше случится какая-нибудь провокация по Черноморскому флоту. Когда большая часть населения будет кричать «Геть с нашей земли!» Затем, вступление в НАТО… И превращение страны в нынешнюю Эстонию, которая станет форпостом в борьбе с Россией. Таким форпостом сегодня стала Восточная Европа. Севастополю, кстати, светит то же самое. Если начнут возникать локальные конфликты, мы будем первыми «на раздаче».

– Что делать севастопольцам в этой ситуации, как реагировать?

– Я не хотел бы давать севастопольцам советы, как новые европейцы, и объяснять, чьё корыто слаще. Мне такое занятие не кажется достойным. А вот обратиться к тем, для кого наша история, наша цивилизация не пустой звук, кто не видит себя любимого от начала до конца только здесь и сейчас (квартира, машина и ещё что-нибудь), а все-таки воспринимает себя как достойное поколение, чувствует ответственность перед всеми теми людьми, которые эту цивилизацию создавали, я бы хотел…

Я хочу сказать, ребята, это, пожалуй, последняя возможность как-то побороться. Если мы допустим приход к власти националистов, причём, любым способом передачи власти, то боюсь, что дальше нас ждёт только зачистка. Население, конечно оставят. А вот народ истребят. Поэтому, думаю, что самое время оторваться от своих дачек, огородиков, квартирок и других мелочных проблем и всерьёз подумать над тем, что судьба нашей цивилизации решается сегодня на этом самом месте. Она, конечно, сохранится, но мы с вами станем мигрантами на своей собственной земле. Момент серьёзный. Предлагаю всем задуматься над этим. Мы не знаем, что случится в ближайшие дни. Как я уже сказал, не исключён вариант сдачи власти в стране националистам.

Я не буду давать советов конкретного свойства. Каждый должен решить для себя. Важно, чтобы люди оторвались от своих повседневных проблем и почувствовали опасность. Нужно, чтобы люди поняли, с каким дьяволом они имеют дело и чем, в конечном итоге, придётся расплачиваться за своё безразличие…

***

В начале февраля, после того как, правительство Николая Азарова ушло в отставку и были отменены законы 16 января, а среди украинской оппозиции начались раздоры по поводу намеченной конституционной реформы, казалось, что протест на Майдане доживает последние дни. На время формирования нового правительства было объявлено перемирие. Но однажды взрыв сотряс Дом профсоюзов на пятом этаже, где размещалась «динамитная» мастерская «Правого сектора». Одному боевику оторвало кисть руки, другой – лишился зрения. Пожалуй, это единственное событие, которое взбудоражило в те дни обитателей палаточного лагеря на украинском Майдане.

Тем временем, в Литве Дмитрий Булатов рассказывал западным журналистам, как его пытали и распинали русские спецназовцы. А в Сочи прошли первые командные соревнования по фигурному катанию…

Теперь ненадолго перенесёмся в Олимпийский парк Адлера, где на стадионе «Фишт» ровно в 20:14 (мск) 7 февраля 2014 года началась незабываемая церемония открытия XXII зимних Олимпийских игр. На трибунах – сорок тысяч человек с нагрудными светодиодными медалями. В вип-ложе сидит президент Путин, рядом с ним – бобслеистка Ирина Скворцова. К экранам телевизоров прильнули миллионы, если не миллиарды, людей по всему миру. Пошёл обратный отсчёт времени.

Русский алфавит открывает церемонию… Девочка Люба, парящая в своём сновидении, начинает грандиозное театрализованное представление. Под аранжировку «Половецкие пляски» Бородина плывут острова, символизирующие отдельные уголки нашей необъятной Родины. Камчатка, извергается вулкан. Тундра, северные олени, жилища якутов. Уральские горы. Русские берёзки. Белая лошадь щиплет траву. Селения с деревянными избушками. Скачет Русь-тройка, приносящая солнце и средневековую ярмарку. Купола собора Василия Блаженного поднимаются над стадионом. Под ними трёхметровые фигуры, изображающие русские бояр. На поле появляются проекции имперской России. Корабль, носимый на волнах бушующего моря. Маршируют гвардейские петровские полки. Из-под арены вырастают колонны, и под звуки вальса из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь» звёзды русского балета кружатся на балу Наташи Ростовой. Вдруг пространство заливает красный свет, и сцену наполняют причудливые механизмы, тракторы, шестерёнки, рождённые воображением авангардистов начала советской эпохи… С головокружительной быстротой меняются декорации, проекции на поле стадиона, музыкальные композиции. На арене тысячи артистов массовки, Валуев в роли милиционера, в разные стороны разъезжаются раритетные автомобили и мотоциклы…

Но вот окончилось театрализованное представление на темы истории государства Российского. Вскоре появляются талисманы игр: белый мишка, зайка и леопард, – огромные надувные электронные куклы из Австралии, которые двигаются на платформах, управляемых двумя операторами. Звучит олимпийский гимн, – его исполняет всемирно известная оперная певица Анна Нетребко. Владимир Путин торжественно объявляет XXII зимние Олимпийские игры открытыми. В темноте загораются олимпийские фигурки-созвездия. В какой-то момент большие снежинки повисают над стадионом «Фишт» и превращаются…

Превращаются снежинки… в олимпийские кольца. Небольшая техническая неполадка. Из пяти колец раскрылись четыре… Единственная досадная оплошность, допущенная в организации этого поистине фантастического мероприятия! По странному стечению обстоятельств не раскрылось то самое крайнее справа кольцо, которое изначально символизировало американский континент. Неспроста, как мне кажется… Впоследствии на церемонии закрытия игр ситуация с нераскрывшимся кольцом будет удачно обыграна в ходе одного из номеров представления. А тогда 7 февраля телевизионщики дали в эфир кадры с репетиции, а потому для телезрителей американское кольцо всё-таки раскрылось…

Из-под арены выдвигается центральная рампа, откуда хлынули греческие атлеты, и начался традиционный парад наций. На трёх языках объявляется страна-участница игр, на поле стадиона проецируется её снимок из космоса, разделяемый полосой света, по которой течёт река из олимпийцев. Спортсмены разных стран, шествуя под национальными знамёнами, улыбаются на камеры, фотографируют стадион и исчезают в его недрах. Замыкает олимпийскую колонну делегация из России, которая выходит под звуки песни группы Тату «Нас не догонят». Бобслеист Александр Зубков держит в руках российский триколор. Беспрестанно звучит: нас не догонят… не догонят… не догонят…

Зрители поднимаются с трибун, и стадион взрывается бурей эмоций: «Россия! Россия!» На глазах у Владимира Путина, кажется, блестят слёзы…

Кульминацией церемонии становится окончание эстафеты олимпийского огня. Последние метры дистанции факел, который обогнул всю страну, побывал в космосе и на дне Байкала, несут многократные олимпийские чемпионы Ирина Роднина и Владислав Третьяк. Вместе они подносят факел к чашеприёмнику: огонь побежал, изрыгая языки пламени, взметнулся вверх по наклонной стеле, чтобы через миг осветить чашу на её вершине. Олимпийский огонь зажегся. Дан старт играм. Небо над стадионом «Фишт» озарил праздничный салют, который ещё долго не утихал. В центре управления мероприятием ликование: «Мы сделали это!»

Церемония открытия игр завершена. Впереди две недели спортивного праздника, радость побед и горечь поражений, неожиданные взлёты и досадные падения… На этих играх Россию прославят выходцы из Америки и Южной Кореи. Юной фигуристке Юлии Липницкой, которая принесёт России победу в командном соревновании, будет стоя рукоплескать сам президент, а наши хоккеисты, увы, не оправдают надежд болельщиков. Зато порадует знаменосец Александр Зубков, который принесёт в копилку сборной два золота в бобслее. В последние дни соревнований российская команда вырвется вперёд и одержит уверенную победу на домашних олимпийских играх…

Мы сделали это! Олимпиада в Сочи, вне всякого сомнения, ознаменовала начало новой эпохи в истории России…

***

В конце января Михайло Головко вернулся на киевский Майдан. Слушая рассказ Миколы о ночных схватках на Грушевского, он досадовал на то, что не смог вырваться из Львова раньше и пропустил столь захватывающие события.

– …а на крыше Украинского дома, который мы отбили, «афганцы» нашли патроны от калашей и «лёжку» ментовских снайперов! Говорят, Янык хотел ввести в Киев войска, но сдрейфил и пошёл на переговоры… Сейчас у нас что-то вроде перемирия, – проговорил Микола и умолк задумавшись.

– Жаль, что меня не было здесь в эти дни, – вздохнул Михайло. – Если б не учёба…

– Революция требует жертв, – мрачно усмехнулся Микола. – А тот, кто не готов к ним, не достоин права сражаться за свободу.

Михайло покраснел и попытался оправдаться:

– Я… так получилось. Умерла бабушка. А там экзамены…

– Да ладно тебе, – хлопнул по плечу товарища Микола. – Я помню, как ты храбро выступил против «беркута» в конце ноября… Тогда ещё ни у кого не было опыта схваток с мусорами! С тех пор многое изменилось, мы закалены в боях на Грушевского, и пролилась кровь, которая ещё не отомщена…

В те дни, наконец-то, пришла зима, ударили морозы. Температура опускалась ниже двадцати градусов по Цельсию, что с учётом климатических особенностей Киева, города, выросшего посреди болотистой местности, весьма чувствительно (в этом смысле украинская столица напоминает российскую).

Львовская чета 16-ой сотни самообороны Майдана охраняла баррикады на Крещатике возле ЦУМа. Но морозная погода долго находиться на улице, продуваемой ветрами, не позволяла. Спасаясь от холода, приятели всё чаще заходили погреться в Дом профсоюзов, где в холле услужливо суетились волонтёры, разносящие одноразовые стаканчики с горячим чаем. Однажды в Доме профсоюзов они столкнулись с Дмитро Чумаченко, который сбегал вниз по лестнице и, не глядя, проскочил мимо них. Михайло не поверил своим глазам: он едва признал в бородатом человеке с военной выправкой старого львовского товарища и окликнул его:

– Дмитро? Дмитро!

Юноша, одетый в армейский камуфляж, оглянулся, в его глазах зажглись недобрые огоньки, которые потухли, когда Михайло подскочил и обнял его:

– Как же я рад видеть тебя! Каким ты стал, Дмитро! Настоящий казак, воин УПА…

– Да, Михайло, – без тени улыбки отозвался Чумаченко. – Ты был ряженым воином, а я стал настоящим! Впрочем, я тоже рад тебе. И тебе, Микола…

– Мы не виделись с ноября, кажется. Рассказывай, – потребовал Михайло, рассматривая форму своего приятеля. – Что ты? Как ты?

– Парни, – неохотно проговорил Чумаенко, – сейчас у меня неотложные дела, а после… Давайте так – через час я вас буду ждать в актовом зале на втором этаже.

Он выбежал на улицу; приятели проводили его одинаковым удивлённым взглядом, а ровно через час поднялись в актовый зал, куда неделей ранее приводили пойманных «титушек», то есть молодых людей, которые жили в палаточном лагере в Мариинском парке и кидали камни в майдановцев из-за спин бойцов «Беркута». Но в назначенное время Дмитро Чумаченко не явился. Они прождали его больше часа и хотели уже возвращаться на баррикаду.

– Куда собрались? – выскочил как чёрт из табакерки Чумаченко. – А новость не хотите услышать?

– Какую? – в один голос спросили приятели.

– Национальная революция будет завершена! – воскликнул Чумаченко и победоносно плюхнулся в крайнее справа кресло. – Перемирие скоро закончится, и начнётся решающее наступление на зека Януковича.

– Откуда инфа? – осведомился Микола.

– Можешь, не сомневаться – источник надёжный, – усмехнулся Чумаченко. – Советую, парни, задуматься о своей экипировке, – он обвёл их взглядом и продолжал. – У вас, наверняка, ничего нет: ни броников, ни щитов, ни касок…

– Почему – нет? – возразил Микола. – Каски строительные, щиты самодельные…

Чумаченко покатился со смеху.

– Из фанеры, что ли? Парни, это не серьёзно! Вас будут отстреливать как собак… – его голос осёкся, он понял, что сболтнул лишнее, и пояснил. – Ментовские снайперы, если, конечно, Янык даст такую команду, но… мы должны быть готовы к этому. Вот что, парни – я вам помогу. Армейские каски и бронежилеты мы скоро получим, я похлопочу за вас… Всё-таки мы земляки, а Львов – центр Вселенной, – он усмехнулся. – Правда, щиты я вам не обещаю, но металлолома на баррикадах хоть отбавляй. Сами смастерите или в бою достанете…

Приятели переглянулись: «Наш Дмитро, видать, стал большим человеком!» – а Чумаченко довольно ухмыльнулся:

– Ну, что, вы со мной, парни?

– Да, – тотчас отозвались они.

– Надерём задницу зэку Яныку?

– Надерём!

– Слава Украине!

– Героям слава!

– Слава нации!

– Смерть ворогам…

У дверей актового зала в это время стоял человек в штатском, который, как все майдановцы, выкрикивал нацистские лозунги, охранял баррикады и жил в палаточном лагере. Подслушав разговор троих приятелей, он тотчас направился в туалет и, когда убедился, что там никого нет, кому-то позвонил по мобильному телефону:

– Товарищ майор, я получил ещё одно подтверждение. Да, готовится решающее наступление, которое должно состояться в ближайшее время. По моим сведениям на пятом этаже находится склад с оружием и взрывчаткой. Не исключены теракты…

Вскоре Дом профсоюзов сотряс взрыв, но вместо штурма последовала жалкая попытка разбора баррикад, предпринятая движением «За чистый Киев», за которым стоял, по всей видимости, «Украинский выбор» Виктора Медведчука.

В субботу 15 февраля толпа, в которой были женщины и даже дети, подошла со стороны Бессарабской площади к баррикадам возле ЦУМа.

Михайло Головко, который за последние дни обзавёлся камуфляжем, чёрной маской-балаклавой, бронежилетом, каской грязно-зеленого цвета и даже щитом, сделанным собственноручно из листа железа, издали увидел людей, гурьбой идущих с плакатами и Георгиевским лентами на одежде, и тотчас сообщил об этом Дмитрию Чумаченко. Тот вскоре привёл к баррикадам десяток своих бойцов, вооружённых трофейными щитами и дубинками. Боевики, прячущие лица под чёрными масками, выстроились в шеренгу, выставив щиты перед собой. Разношёрстные бойцы одной из первых сотен самообороны Майдана под синим прапором «Свободы», ведомые своим командиром, высыпали на площадь перед баррикадами…

Зазвучал русский голос организатора акции «За чистый Киев», усиленный громкоговорителем:

– Уважаемые демонстранты! Мы не пришли с вами драться. Вы можете не выставлять кордоны – никто на вас нападать не будет. Мы – мирные граждане, которые пришли выразить свой протест: нам не нравится, что вы перегородили улицу…

К бойцам самообороны Майдана присоединились некоторые прохожие, в том числе киевлянки, которые всегда оказываются в нужном месте и в нужное время. К одной из тех женщин подскочил репортёр с видеокамерой.

– Что происходит? – задал он свой вопрос.

– Титушки с Мариинского парка и всякие проплаченные… пришли прибирать Киев, – отвечала женщина. – Мы сами приберём, когда придёт время. Сначала приберём власть бандитскую, а потом – и Киев…

Тем временем, начались словесные перепалки.

– А как же конституционное право каждого гражданина на свободу передвижения? – пытался втолковать мужчина с Георгиевской ленточкой своему оппоненту. Толпа под синим флагом скандировала:

– Ганьба! Ганьба!

– Подходите, мы готовы к диалогу, – увещевал в мегафон всё тот же голос, принадлежащий активисту Игорю Проценко. – Давайте разговаривать… цивилизованно решать вопросы, а не первобытными методами!

Но диалог не задался с самого начала. Посыпались взаимные оскорбления:

– С вами не о чем говорить! Банду геть! Продажная шкура!

Вскоре зазвучали привычные нацистские лозунги: «Слава Украине – Героям слава. Украина понад усе!»

А всё закончилось как обычно – дракой. Сначала оппонентов закидали петардами, а потом на участников мирной акции бросились боевики, вооружённые дубинками, сапёрными лопатками и газовыми баллончиками…

Несколько стражей правопорядка в штатском со стороны наблюдали за происходящим, не вмешиваясь в потасовку. Вскоре донёсся вой сирен машин скорой помощи, которые развезли по больницам десяток человек с различными травмами…

На другой день на очередном вече было объявлено мирное наступление на Верховную раду, где регионалы не желали голосовать за постановление о возврате к Конституции 2004 года, которая отнимала часть властных полномочий у президента…

Вскоре «Правый сектор» приведёт свои подразделения в полную боевую готовность и откроет схроны с огнестрельным оружием: пистолеты Макарова и охотничьи обрезы, которые боевики спрячут за пазухой, отправляясь 18 февраля к зданию под куполом…

А накануне Дмитро Чумаченко отправился в аэропорт Борисполь, выполняя новое поручение полковника Яроша. В тот день командир призвал его и, здороваясь за руку, спросил:

– Умеешь водить машину?

– Так точно, господин полковник, – сверкнув глазами, выкрикнул Чумаченко.

– И права есть?

– Да.

Молнией блеснула связка ключей, которую юноша на лету подхватил одной рукой. Ярош довольно улыбнулся:

– Возьмёшь мою иномарку – Митцубиси Паджеро. Нужно встретить одного человека, который сегодня прилетает из Нью-Йорка…

– Как я его узнаю?

– У него характерная примета – глубокий шрам на лице.

– Ясно.

– Дмитро, знай – это очень ответственное поручение, и помни – никому ни слова! Ты встретишь человека, привезёшь сюда и забудешь о его существовании. Ты меня понял?

– Так точно, господин полковник, – выкрикнул Чумаченко. – Разрешите выполнять?

– Ступай.

Боинг совершил посадку точно по расписанию, о чём сообщило информационное бюро аэропорта. Вскоре в зоне таможенного досмотра скопилось около сотни человек. Дмитро Чумаченко глазами искал среди них подходящего под описание и не находил.

Как вдруг раздался русский голос:

– Кого ждёшь, хлопец?

– Не твоё дело, – огрызнулся Дмитро, оборачиваясь. Человек, по лицу которого пролегала глубокая борозда шрама, глядел на него сквозь чёрные солнечные очки. Дмитро опешил на мгновенье, потерялся, – он ожидал увидеть американца и вспоминал английские слова, а, оказалось, что иностранец…

– Москаль?

– Хохол!

– Я украинец, – выпалил с обидою Дмитро.

– Я и говорю – хохол, – настоял на своём иностранец. – Ладно, идём. Где твоя машина?

В пути ехали молча. Один раз Дмитро попытался заговорить.

– А что?.. – начал он, но иностранец молниеносно остановил его:

– Следи за дорогой и не задавай лишних вопросов. Меньше знаешь, крепче спишь!

«Да пошёл ты», – подумал про себя Дмитро и включил радио. Полилась музыка:

Ти казала в понеділок

Підем разом по барвінок.

Я прийшов тебе нема,

Підманула, підвела.

Ти ж мене підманула,

Ти ж мене підвела,

Ти ж мене молодого

З ума-розуму звела.

***

– Как добрались? – спросил по-русски Дмитрий Ярош.

– Ближе к делу, господин полковник, – усмехнулся иностранец. – Где инструмент?

– Завтра на Институтской напротив Крепостного переулка будет стоять иномарка HONDA CIVIC синего цвета. В её багажнике вы найдёте инструмент…

– Я не знаю города. Покажите на карте это место, – потребовал иностранец.

Ярош развернул карту Киева, взял карандаш и обвёл кружочком здание.

– Мы находимся здесь, в Доме профсоюзов. Это – гостиница «Украина», где для вас забронирован номер на седьмом этаже. Вот – улица Институтская. Она пересекается с Садовой, Шелковичной, Липской и Крепостным переулком. Машина будет стоять здесь, – он ткнул карандашом в карту. – А вот в этом здании находится Центральный дом офицеров – здесь вы завтра сможете работать…

– Кто контролирует Дом офицеров?

– В настоящий момент объект находится в ведении Министерства обороны, но там почти нет охраны, завтра мы займём это здание…

– Мне это не нравится, – повысил голос иностранец.

– Что вам не нравится? – нахмурился Ярош.

– Ваш план, в котором слишком много неизвестных…

– Я не понимаю.

– А что тут непонятного? Неизвестно, кто будет контролировать это здание завтра. Неизвестно, как сложится обстановка и как поведут себя менты…

– Скорее всего, милиция будет держать оборону в районе Мариинского парка, где им помогают гражданские, которых мы называем «титушками».

– Хорошо, – пожал плечами иностранец. – Надеюсь, вы отвечаете за свои слова, и я смогу сделать свою работу…

– Ваши сомнения – неуместны, – сдерживая подступающий гнев, заявил Ярош. – Мы знаем своё дело.

– А я и не сомневаюсь. Только если завтра что-то пойдёт не так…

– Не беспокойтесь – вы получите свои деньги, – со злости выпалил Ярош.

– Инструмент?

– Охотничий карабин Norinco CQ-A калибра 223 Rem, являющийся аналогом военного калибра 5,56х45 мм NATO.

– Вы издеваетесь? – ухмыльнулся иностранец. – Я должен стрелять из этой пукалки?

– Извините – но ничего другого предложить пока не можем. Мы работаем над этим вопросом…

– Ясно. Время начала операции?

– 13:00.

Иностранец, не прощаясь, покинул кабинет лидера «Правого сектора» и отправился в гостиницу «Украина».

***

18 февраля в девять часов утра мирная колонна «протестувальников», ведомая лидерами парламентских партий, двинулась с Майдана вверх по улице Институтской, где вскоре разыграются самые кровавые события украинской революции…

Бойцы «Правого сектора», прячущиеся в толпе, несли ящики, набитые бутылками с горючей смесью. На Садовой людская река натолкнулась на милицейские кордоны и разделилась на несколько потоков. Боевики «Правого сектора» хлынули по Институтской к следующему перекрёстку.

С улицы Шелковичной открывался прямой путь к Верховной раде и прекрасный вид на здание под куполом. Однако здесь поперёк дороги стояли грузовики, а вскоре на крыше бокового здания появились бойцы спецназа, вооружённые помповыми ружьями, которые некоторое время отгоняли боевиков, пытавшихся подступить к грузовикам. Сначала они стреляли резиновыми пулями, потом стали бросать газовые и светошумовые гранаты, наконец, когда были израсходованы все боеприпасы, сверху в «митингувальников» полетели куски шифера…

Смех да и только! Однако именно в эти часы сми-грантоеды завопили о стреляющих с крыш милицейских снайперах. Так, Олександр Аронець пишет в Твиттере (11:36): «На вул.Шовковичній стріляють! Біля мене в хлопця попало, він впав на землю. На даху снайпер».

В десять часов в Верховной раде депутаты от «Батькивщины» заблокировали президиум и трибуну, чтобы подвигнуть спикера Владимира Рыбака зарегистрировать скандальное постановление о возврате к Конституции 2004 года. Регионалы потихоньку покинули зал заседания, убежал и лидер КПУ Пётр Симоненко, но оппозиция, опасаясь отсутствия кворума, задержала остальных коммунистов, перекрыв все входы и выходы…

В это же время начались столкновения в Мариинском парке, где размещался палаточный лагерь сторонников Партии регионов, – молодых крепких парней в спортивной форме, которых оппозиция прозвала «титушками». Бойцы подразделений внутренних войск вытянулись вдоль линии палаток, преграждая путь к ним толпе «протестувальников», в которой царит разноголосица: одни кричат – «Ганьба», другие – «Милиция с народом». Киевлянки подходят к рядам внутренних войск и пытаются отобрать у солдат щиты, которые те держат перед собой. Когда эта затея провалилась, женщины, издеваясь, прикрепляют на шлемы бойцов буклеты с портретом Тимошенко и надписью, что-то вроде: «Юля, ты нужна нам». «Беркутовцы» не сходят с места, в атаку идут «титушки»: они стоят за оцеплением возле палаток, подбирают с земли булыжники, подбегают и кидают их в своих противников из-за спин силовиков.

На Грушевского снова горят автомобильные покрышки: чёрный дым окутывает всю округу. На Садовой становится темно, как ночью. Горящие ряды «Беркута» пятятся, отходят назад, чтобы потушить бушующее пламя…

В толпе «протестувальников» ликование, они пытаются развить свой успех, но снова гремят взрывы шумовых гранат, и раздаются выстрелы помповых ружей.

Тем временем, на улице Шелковичной бойцам Самообороны Майдана удаётся поджечь грузовики, которые всё ещё преграждают путь на Верховную раду. В двенадцатом часу утра отряд боевиков «Правого сектора» подступает к особняку на улице Липской, где размещался офис Партии регионов, чтобы заставить депутатов вернуться в зал заседания и проголосовать за нужный законопроект. Все окна на здании наглухо закрыты. Из толпы летят огненные снаряды, вспыхивает парадное крыльцо, залитое бензином…

Бойцы самообороны, ведомые Дмитро Чумаченко, попытались проникнуть внутрь здания, но их встречает мощная струя воды, выпущенная из пожарного шланга. Некоторое время боевики «Правого сектора» кружат вокруг особняка, словно стая хищных птиц, уничтожают камеру наблюдения, поджигают припаркованный во дворе автомобиль… Наконец, они врываются в здание, избивают до полусмерти мужчину, который пытался остановить их с помощью брандспойта. Люди охвачены паникой: одни бегут наверх по лестницам, другие спасаются от напасти на крыше, оставляя офис на разграбление банды мародёров, которые выносят на улицу знамёна Партии регионов, портрет Януковича (на нем он запечатлён с теннисной ракеткой), – всё сваливают в кучу и поджигают…

***

– Горит офис Партии регионов на Липской. Пожарные расчёты не могут проехать к месту возгорания. На Институтской демонстранты начали применять огнестрельное оружие, – сообщил министр внутренних дел Виталий Захарченко. – Бойцы «Беркута» вынимают из своих бронежилетов свинцовую дробь и пули от пистолета Макарова… Пока жертв нет, но неизвестно, что будет дальше?

Янукович барабанил пальцами по столу, остановился и растерянно глянул на своего министра:

– Что же делать?

– Выдать оружие бойцам «Беркута», – предложил Захарченко.

– Нет, – выпалил Янукович, – вы с ума сошли? Только что Пайетт заявил, что политикой надо заниматься в Раде, а не на улице… Из американского посольства зорко следят за всем, что происходит на улицах Киева. Вы это понимаете?

– Понимаю, Виктор Фёдорович. Понимаю, как и то, что скоро моих бойцов начнут отстреливать как собак, а мы будем со стороны молча за этим наблюдать! – вспылил Захарченко.

Янукович вскочил с места.

– Не будем горячиться, Виталий Юрьевич. Сейчас у всех нервы на пределе. Для выдачи огнестрельного оружия нужны… жертвы, трупы, а их пока нет… Приказываю направить бойцам «Беркута» подкрепление, отбить офис Партии регионов. Жду вас с докладом в начале следующего часа…

***

Особняк на Липской дымился, из окон на верхних этажах вырывались языки пламени. Люди спасались от пожара на крыше здания. Донёсся гул моторов, который всё нарастал, и вскоре на Липской появились автобусы, из которых выскочили спецназовцы. Бойцы самообороны Майдана, видя, что силы неравны, бросились врассыпную, боевики «Правого сектора» стали организованно отходить на Институтскую, где их вскоре ждал ещё один сюрприз…

В Мариинском парке не утихали столкновения между сторонниками и противниками Партии регионов. Протестующие заняли помещения Дома офицеров на улице Грушевского, где обустроили очередной медпункт. Пожарные машины, тем временем, смогли подобраться к горящему особняку на Липской. Огонь был вскоре потушен, а в здании найден труп человека, – это был мужчина, избитый боевиками «Правого сектора», который задохнулся от дыма. Впрочем, регионал Олег Царёв сообщал об ещё одном убитом сотруднике офиса. Кровь пролилась…

Захарченко снова пришёл с докладом в Администрацию президента на Банковой.

– Виктор Фёдорович, ситуация выходит из-под контроля, – настойчиво говорил он, – с нашей стороны есть первые раненые из огнестрельного оружия, погиб человек в офисе Партии регионов. Надо кончать с этими отморозками!

– Да, да, да, согласен, – пробурчал Янукович, не глядя на министра.

– Прикажите начать наступление, – сказал Захарченко.

– Действуйте… – негромко выговорил Янукович.

Захарченко улыбнулся, поднялся с места и бойко устремился к выходу. Президент остановил его уже в дверях:

– Виталий Юрьевич, смотрите, не перегните палку. Действуйте, но аккуратно. Я не даю своего согласия на зачистку Майдана.

***

Бойцы «Беркута» оттеснили майдановцев с Липской – такого напора от милиции никто не ожидал, в том числе Дмитрий Ярош. Боевики «Правого сектора» заняли оборону в районе Крепостного переулка. В 13:20 на Институтской воцарилось хрупкое равновесие. Кордон милиции преграждал улицу, силовики, ещё не получив приказа о наступлении, занимали глухую оборону и, образовав строй-«черепаха», закрывались щитами от булыжников, летящих со стороны «протестувальников». В толпе выделялся человек в заметном белом шлеме и чёрном бронежилете, который всё время держался левой стороны и, бросив камень, отбегал назад и прятался за фонарный столб. Этот человек помогал толкать грузовик, которым майдановцы пытались протаранить ряды силовиков, а затем отошёл, чтобы кому-то позвонить.

Немного времени спустя он вдруг устремился в сторону правоохранителей по левому краю дороги, сплошь усеянной булыжниками, и возле дерева, окрашенного снизу известью, махнул пару раз левой рукой, как будто приветствовал милицию и говорил: «я свой». Человек в белом шлеме привлёк внимание людей по обе стороны противостояния. Он подошёл к припаркованному автомобилю, сел в него и отъехал…

Майдановцы растерялись, не веря собственным глазам. Со стороны милиции не прозвучало ни единого выстрела, хотя неизвестный даже не снял маску. HONDA CIVIC синего цвета поехала прямо на людей, те расступились. Машина проскочила бы сквозь толпу, если бы не какой-то мужчина, который начал кричать:

– Остановите его, кто это вообще такой?!

Автомобиль остановили. Водитель вышел, по требованию показал документы. Ему приказали снять маску. Сначала он возражал:

– Не могу, если менты меня узнают, мне конец…

Под напором протестующих человек вынужден был снять маску. Лицо неизвестного засняли несколько присутствующих, в том числе журналисты³¹. Люди захотели осмотреть машину – водитель начал нервничать. Открыли багажник, обнаружили винтовку с глушителем…

Не успели собравшиеся осознать увиденное, как перед ними появился народный депутат Сергей Пашинский с группой поддержки. Не говоря ни слова и не комментируя мрачную находку, Пашинский знаками приказал сопровождавшим его людям и водителю машины сесть в автомобиль, после чего просто уехал…

Журналист в изгнании Анатолий Шарий выяснил, кем был тот неизвестный в белом шлеме – Барладин Пётр Александрович, житель Киева 35 лет отроду, бизнесмен, разрешение на оружие выдано в мае 2013 года. Его отец – директор Института передовых технологий (картография), работает на государство, а сын, по всей видимости, был связан с так называемыми «титушками», то есть проплаченными сторонниками Партии регионов. Ему наверняка приходилось бывать в Мариинском парке и общаться с милицией, поэтому он так боялся открыть маску и показать своё лицо: «Если менты меня узнают, мне конец». Предположительно, этот человек был задержан во время «охоты на «титушек», начатой в разгар событий на Грушевского; в Доме профсоюзов он поведал похитителям о винтовке, которую записали на него, но использовали силовики в своих целях, тогда-то его и перевербовал оппозиционер Пашинский…

Итак, депутат прикрыл своего человека. Иномарка скрылась из виду. Полчаса спустя к бойцам «Беркута» подошло подкрепление, и поступил-таки приказ начать наступление. На улицу Шелковичную подъехал водомёт, стреляющий, по свидетельствам журналистов, неким фиолетово-оранжевым веществом. В Мариинском парке началось то, что было охарактеризовано одним словом – «бойня». Вскоре в медпункт, развёрнутый в вестибюле Дома офицеров, поступило трое погибших протестующих, двоим из них разорвало артерию осколками гранаты, третьему разбила голову спецназовская дубинка.

Бойцы самообороны бросились врассыпную, одни отступали вниз по Кловскому спуску, другие бежали в сторону Майдана незалежности…

Депутаты «Батькивщины» наблюдали за происходящим из окон Верховной рады. Турчинов увидел, что в ходе противостояния произошёл перелом не в их пользу, и предпринял попытку надавить на Януковича. Вот, как он описывает свою вторую за время противостояния встречу с президентом (первая состоялась в конце января):

«Я зашёл к Януковичу. Он… бегал по кабинету – круги наматывал. Он был в истерике, кричал: «Я вас всех уничтожу! Всех – закопаю! Вы не убежите за границу, не надейтесь, я уже дал команду перекрыть кордоны! Вам всем конец, вас всех кончат!». Каждое слово – через мат… Ну, я слушал это минут пять, потом говорю: «Виктор Фёдорович, будем считать, что я испугался. Может, теперь поговорим?»

Я сказал это совершенно спокойным голосом, и на него это подействовало, он весь как-то обмяк, опустился в кресло. «Давайте, – говорю, – находить какой-то формат, чтобы все-таки без новых кровавых жертв обойтись, уже и так слишком много крови пролито». Он что-то пробурчал себе под нос, потом отвечает: «Хорошо, как мы это будем делать?». «Предлагаю следующее: ваши прекращают стрельбу, а мы отходим обратно на Майдан. После этого – вечером – собираем переговорную группу, которая уже наработает формат полноценного диалога. Прежде всего – возвращения к Конституции 2004-го. Сейчас это – первостепенный вопрос и это позволит начать выходить из кризиса».

Он быстро согласился. Ещё, помню, через пять минут он уже начал рассказывать, что я стояковый мужик и он меня уважает… То есть, его бросало из одной крайности в другую, что характерно для человека с полностью истощённой нервной системой, выведенного из состояния равновесия. Итак, мы поговорили, условились: они прекращают стрелять, мы возвращаемся на Майдан, а дальше уже работают переговорщики.

Я вышел от него, пошёл в парламент. По дороге – связался с руководителями самообороны, проинформировал о договорённости насчёт перемирия, дал приказ отступать к Майдану.

И вот, мы начинаем отступать, а «Беркут», вместо того, чтобы прекратить стрельбу, палит нам в спины и – на нашем отходе – начинает своё наступление. Причём наступление было очень активным. Я ещё в парламент не успел вернуться, а ребята из самообороны уже звонят – рассказывают о происходящем…»

Можно принять слова Турчинова на веру со следующей оговоркой: нет подтверждений тому, что силовики на тот момент стреляли боевыми патронами³².

Около 4 часов дня началось решающее наступление сил правопорядка. В 16:23 появилось совместное заявление и.о. министра внутренних дел Захарченко и главы СБУ Якименко, в котором они потребовали от оппозиции прекратить беспорядки до 18:00.

По улице Институтской ехал синий водомёт на базе КАМАза, который бил вслед отступающим майдановцам струями воды. На Грушевского прибыли новые автобусы с «Беркутом», силовики перелезали через баррикады, «протестувальники» бежали от них без оглядки на Европейскую площадь и дальше по Крещатику в сторону Майдана незалежности…

Правда, отряды «Правого сектора» на Институтской пытались организовать сопротивление и даже перешли в контрнаступление. Примерно в это же время от руки неизвестного снайпера погибли первые милиционеры – одному пуля угодила в шею, другому – в голову…

На 17:30 силовики заняли баррикады на Институтской возле верхнего входа в метро «Крещатик», выбили бойцов самообороны Майдана из Октябрьского дворца и подступили к Площади независимости. Протестувальники оставили Украинский дом на Европейской площади и бежали под защиту баррикад на Крещатике.

После того как истёк срок ультиматума властей, со сцены Майдана выступил Кличко, – тот сказал высокопарные слова об «острове свободы, который мы должны защитить». Люди на площади, возложа руку на сердце, постоянно пели песенку, от которой «дохнут мухи». Комендант Майдана Андрей Парубий вспомнил, что давно не отдыхал, и поспешно притворился контуженным.

18 февраля в 20:00 начался штурм Майдана…

Часы весов противостояния склонились на сторону действующей власти. Казалось, ещё немного, ещё чуть-чуть, и протест на площади лопнет, словно мыльный пузырь, развеется прахом по ветру, будет сметён милицейскою волною. Но… пройдёт всего два дня, и грянет гром государственного переворота! Янукович сдастся, сбежит… сначала в Харьков, затем в Россию, а свалившуюся власть подберут его противники, люди хитрые, алчные, но весьма недалёкие, которые ввергнут страну в пучину братоубийственной войны.

Почему колесо истории сделало столь нелепый оборот? Кто виноват? Но прежде чем решить эту задачу, которая сродни головоломке, нужно задаться ключевым вопросом украинской революции:

– Кто стрелял?

Глава пятая. Переворот

Тьма опустилась на улицы города, охваченного пожаром революции. Замерла подземка. В воздухе витает предчувствие скорой войны. У банкоматов, в супермаркетах и на заправках вырастают длинные очереди. Площадь независимости подобна потревоженному муравейнику, в который кто-то бросил горящую головешку. Огонь охватил палатки возле Монумента независимости. С высоты птичьего полёта одинокая богиня молча взирает на происходящее. Пламя пожирает автомобильные покрышки, политые бензином, и расплывается чёрным чадящим дымом. Привычный едкий запах жжёной резины разносится по ветру.

Город в огне! Город во власти пёстрой обезумевшей толпы. Вновь летят в стражей правопорядка булыжники и бутылки с горючей смесью, что растекается по мостовой, вспыхивает, поражает бойцов «Беркута». Однако вопли горящих людей не слышны в общем гуле, в котором всё смешалось: призывы, летящие со сцены, топот бегущих людей, грохот взрывов, отчаянные крики раненых осколками светошумовых гранат, вой сирен машин скорой помощи.

Во власти огня великий город! Пылает подожжённый бронетранспортёр, пробивший брешь в баррикаде на Крещатике, горят водомёты, которые пытались потушить бушующее пламя… Силовики – на площади. Редеют ряды защитников «острова свободы». Стадо осталось без вожаков, овцы напуганы и бросаются врассыпную. Раненых бойцов Самообороны развозят по больницам. Те, кто остаётся на площади, собирают по округе шины и не дают погаснуть пламени. Кажется, плотная дымовая завеса останавливает стражей правопорядка…

***

Штурм Майдана начался в 20:00 18 февраля. А немногим ранее в кабинет Дмитрия Яроша на пятом этаже Дома профсоюзов ворвался Олег Тягнибок.

– Дмитрий Анатольевич, – закричал он, не глядя по сторонам, – Парубий не отвечает на мои звонки… Люди разбегаются. Силовики с минуты на минуту начнут штурм! Что делать?!

– Для начала – успокоиться, – мрачно отозвался Ярош. – Не всё ещё потеряно.

– Вы вообще понимаете, что происходит? – возмутился Тягнибок. – Скоро здесь будет спецназ, и нам его не остановить…

Ярош пришёл в ярость, вскочил и гневно указал Тягнибоку на место.

– Сядьте… Сядь, Олег, и выслушай этого человека.

Тягнибок обернулся: у окна стоял мужчина, прятавший лицо под чёрной маской.

– Кто это? – кивнул Тягнибок.

Ярош успокоился и отвечал:

– Это наш друг… из Америки. Вы можете называть его просто – Иностранец.

– И что же этот «Иностранец» хочет сказать? – усмехнулся Тягнибок. – Кстати, я не знаю английского…

– А этого и не требуется, – заговорил иностранец по-русски глухим утробным голосом. – Я гляжу на вас, господа, и диву даюсь – вроде взрослые люди, а ведёте себя как малые несмышлёные дети! Три месяца продолжается это противостояние, а воз и ныне там. Зачем было захватывать органы власти, а потом оставлять их? За три месяца сидения в Доме профсоюзов вы не удосужились раздобыть оружия, не считая тех нескольких сотен стволов, которые не могут пробить даже лёгкий бронежилет. Какие вы, к чёрту, революционеры?

– Кто этот москаль? – взревел Тягнибок. – И почему он позволяет себе охаивать нас?

– Успокойся, Олег. Это наш союзник, его направили к нам американцы. Просто выслушай его.

– Хорошо, – угрюмо проворчал Тягнибок. – Что скажешь… москаль?

Иностранец покатился со смеху.

– Детский сад на выезде! Ребята, меня вдруг осенило, почему вы, украинцы, ничего не можете сделать сами. Что-нибудь слышали о теории психоанализа? Вы просто-напросто жертвы «комплекса неполноценности», который остался со времён Российской империи, а теперь вы его всё время пытаетесь скрыть под личиной высокомерия и агрессивности. Вам для чего нужен договор об ассоциации с ЕС? Может, для повышения своей самооценки? Заграница нам поможет! Ну, конечно…

– Так, с меня хватит! – вскочил с места Тягнибок. – Я ухожу вместе со своими людьми.

– Стой, Тягнибок, – гневно крикнул иностранец, направляя на него дуло пистолета. Тягнибок побледнел и тотчас опустился в кресло.

– Ты уйдёшь тогда, когда я скажу. А теперь слушай меня внимательно. Когда начнётся штурм, менты должны думать, что мы сдались и уходим. Подожжём палатки и, когда силовики сунутся, встретим их огнём. Они откатятся назад и вскоре предпримут новую атаку. Скорее всего, это здание мы не удержим – на штурм они направят спецов…

– Можно забаррикадироваться изнутри, – предложил Ярош.

Иностранец усмехнулся.

– Вряд ли спецназ пойдёт через двери. Я не знаю, как они будут действовать, но я бы на их месте начал штурм с крыши. На вооружении спецназа обычно имеются приспособления, чтобы перепрыгивать с одного здания на другое. В спецоперациях эффект внезапности играет не последнюю роль.

– И что же нам делать?

– Оружия у нас мало, в открытом бою нам не выстоять, из имеющихся средств есть только одно эффективное – «коктейли Молотова». Пожар в здании остановит спецназ, а у нас появится время, чтобы организовать новый штаб сопротивления. Главное – пережить эту ночь, а завтра подойдёт подкрепление.

– Откуда? – недоверчиво скривился Тягнибок.

– От верблюда, – мрачно проговорил Иностранец. – Много будешь знать, скоро состаришься. Тебе, Тягнибок, отдельное поручение – говорят, у тебя на Западе Украины хорошие позиции… Нам нужно оружие: автоматы, винтовки, бронебойные боеприпасы. Этой ночью твои люди должны раздобыть его.

– И где?

– Да будет тебе известно, в каждом районном отделении милиции есть оружейная комната. Займись, наконец, делом – подними свой зад и начни собирать людей!

Тягнибок густо покраснел и бросился обзванивать своих соратников на Западной Украине, чтобы поднять народ на восстание. Забегая вперёд, скажу, что уже в 22:00 в Львове была заблокирована воинская часть на улице Стрыйской. Митингувальники возвращались в покинутые ранее здания областных администраций и занимали, – где силой ультиматума, а где с помощью «коктейлей Молотова», – отделения милиции и местные управления СБУ.

Бронетранспортёр двигался по Крещатику и приближался к баррикаде, которую охраняли боевики «Правого сектора». Они запалили «коктейли Молотова» и со страхом глазели на грозную боевую машину.

– Ждать, – раздавался командный голос Дмитро Чумаченко. – Ждать!

За мгновение до столкновения он крикнул:

– Огонь! – и в БТР с трёх сторон полетели «зажигалки». Бронемашина вспыхнула, загорелась и… пробила баррикаду. Бойцы самообороны Майдана отхлынули от неё, бросились врассыпную. Вскоре из БТР-а выскочил горящий водитель, который бросился навстречу наступающим бойцам спецназа «Тигр».

Атака шла по двум сходящимся направлениям: со стороны Европейской площади и улицы Институтской. Здесь бойцам Самообороны Майдана удалось поджечь два водомёта. Разгорелись ожесточённые бои. Майдановцы кидали в силовиков бутылки с горючей смесью. Бойцы спецназа отвечали светошумовыми гранатами. Взрывы сотрясали округу. В разгар боёв ожила рация в разгрузочном жилете Дмитро Чумаченко:

– Ястреб вызывает Охотника. Ястреб вызывает Охотника…

Чумаченко отошёл назад и отозвался:

– Ястреб, Охотник на связи.

– Охотник, приказываю немедленно поджечь палатку «Правого сектора».

Чумаченко удивился.

– Ястреб, я вас не понял.

– Повторяю приказ – поджечь палатку «Правого сектора». Охотник, как понял?

– Вас понял, Ястреб, – Чумаченко, прикрываясь щитом от осколков гранат и резиновых пуль, подбежал к своим бойцам, сражающимся на передовой.

– Приказано поджечь нашу палатку. Дымовая завеса остановит их…

Бойцы переглянулись.

– Это приказ об отступлении?

– Приказы не обсуждаются, – заревел Чумаченко, поднял с земли «зажигалку» и первым кинул её в палатку «Правого сектора», которая находилась возле офиса Сбербанка России. Вскоре они запалили и палатки у Монумента независимости. В огонь бойцы самообороны бросали шины, доски, – словом, всё, что горело и попадалось под руку. Площадь, на которую опустилась ночь, озаряли вспышки света и бушующее пламя пожарищ…

Дмитро Чумаченко взбежал по лестнице на пятый этаж и остановился: у окна стоял человек, в руках которого была снайперская винтовка. Раздался приглушённый хлопок, а на улице в этот миг упал замертво ещё один боец крымского «Тигра». Стрелок закрыл окно и спрятал винтовку в саквояже. Тотчас он исчез в кабинете Яроша. Чумаченко немного помедлил и проследовал за ним.

– Дмитро, проходи, – сказал Ярош, кивая юноше. Чумаченко боязливо глянул на незнакомца с винтовкой, который скрывал своё лицо под маской. Ярош встал из-за стола и шагнул в сторону юноши.

– Я буду с тобой откровенен – мы не можем удержать это здание, а потому нужно его уничтожить. Я ставлю тебе боевую задачу – остаться здесь до конца и поджечь здание, когда начнётся штурм. Весьма возможно, что штурм начнётся с крыши… Как понял меня, Охотник?

– Вас понял, Ястреб. Задача – сжечь здание, когда начнётся штурм.

– И ещё одно важное поручение, – продолжал Ярош, – собрать всё оружие и отвезти его на склад. Я дам команду, тебе нужно только проследить, чтобы все сдали стволы… Адрес склада, – он протянул листок с координатами для навигатора. – Возьмёшь мою машину Митцубиси Паджеро, – она тебе уже знакома. Это твой напарник, – он кивнул на человека с винтовкой. – Его зови Иностранец… Следуй всем его указаниям. Как понял меня, Охотник?

– Вас понял, Ястреб, – отозвался Чумаченко, подхватывая на лету ключи от машины.

Человек с винтовкой двинулся к выходу.

– Ступай за ним, – приказал Ярош. Чумаченко вышел из кабинета и бросил вдогонку неизвестному стрелку:

– Кто вы?

Тот двинулся вверх по лестнице и, не оглядываясь, сказал:

– Не забыл человека, которого вёз из аэропорта?

«Лицо со шрамом», – вспомнил Дмитро.

– Это вы?

– Ты угадал. Идём, покажу тебе кое-что…

По технической лестнице они поднялись на крышу, где размещался один из складов «Правого сектора» с «коктейлями Молотова». Электронное табло на башенке показывало время 21:33 и температуру +5. Со стороны площади доносился грохот взрывов, со сцены кто-то настойчиво в микрофон призывал держать оборону и защищать свободу.

– И зачем мы здесь? – спросил Дмитро.

– А ты внимательно слушал своего командира? Мы здесь, чтобы встретить гостей незваных, которые вскоре пожалуют к нам…

– Почему вы решили, что спецназ пойдёт по крыше? – засомневался Дмитро, с опаской поглядывая вниз на улицу Крещатик, где продолжался бой.

– Наверняка они перелезут с соседнего здания. Что там находится? Кажется, гостиница.

В эти минуты в здании СБУ на улице Владимирской в кабинете первого зама руководителя ЦСО группы «А» («Альфа») наносили последние штрихи на план зачистки Дома профсоюзов, откуда давеча стрелял снайпер по бойцам спецподразделения «Тигр». Одним из тех, кто принимал участие в разработке этого плана, был Александр Сергеевич Ходаковский, командир донецкого подразделения «Альфы». Вскоре его бойцы выдвинулись в сторону Михайловской площади, а затем они проникли в отель «Крещатик», чтобы с крыши этого здания спуститься на Дом профсоюзов.

Силовики, тем временем, заняли третью часть территории Майдана незалежности. Возле сцены люди, не пряча слёз, затягивали: «Душу й тіло ми положим за нашу свободу, І покажем, що ми, браття, козацького роду», – и мало-помалу расходились по домам. Оставшиеся активисты Майдана держали оборону под прикрытием огненного щита из горящих покрышек.

Чумаченко метался по площади, пытаясь отыскать нескольких бойцов, которые исчезли, прихватив с собой пистолеты Макарова. Едкий дым лез в глаза, – он натолкнулся на перепачканного в саже парня, который нёс покрышку, и отпихнул его в сторону.

– Дмитро, что ты делаешь? – воскликнул юноша, падая наземь, и Чумаченко, присмотревшись, узнал в нём Михайло Головко. Он помог ему подняться с грязной мостовой и спросил:

– Не видел тут бойцов 23-ей сотни?

– Так вот же они, – Михайло указал рукой на бегущих по Крещатику гремящих трофейными щитами боевиков «Правого сектора».

– Нет, другие…

– Почто они тебе?

– Да так, – уклончиво проговорил Чумаченко, озираясь по сторонам. – Как вы тут?

– Хреново, – отозвался Михайло, но его голос утонул в грохоте взрывов. – Они снова пошли в атаку…

Когда электронное табло на башне показывало одиннадцать часов, Дмитро Чумаченко вернулся на крышу Дома профсоюзов. Иностранец вглядывался в темноту. Вдруг раздался неясный свист, и что-то шлёпнулось в стену башни, возле которой они стояли.

– Это «Альфа»! – воскликнул Иностранец. – Пора уходить…

Дмитро Чумаченко разглядел чёрные силуэты бойцов спецназа, которые спускались на крышу здания по натянутому тросу. Послышались выстрелы. Дмитро оглянулся, увидел, как Иностранец нырнул в технический люк, и устремился вслед за ним; на бегу чиркнул зажигалкой по фитилю, торчащему из бутылки с горючей смесью, и бросил её в коробку с «коктейлями Молотова».

«Это их задержит», – подумал он, закрывая за собой люк, метнулся по лестнице на седьмой этаж, где был ещё один склад огненных снарядов. Бутылки разбивались о стены, горючая жидкость растекалась по этажу. В воздухе появился стойкий запах бензина, который предвещал беду… Зажигалка высекла искру, и по коридору побежала огненная дорожка…

В это время три штурмовые группы «Альфы» спускались по лестницам, но на седьмом этаже они столкнулись с огненным препятствием. Бойцы спецназа надели противогазы, вытащили огнетушители и развернули брандспойты. Борьба со стихией отняла много времени, на седьмом этаже началась сильная задымлённость, и донецкий отряд «Альфы» вернулся на крышу. Другие группы прорвались на нижние этажи, но вскоре и там занялся пожар…

Дмитро Чумаченко выбежал из горящего здания и устремился к тому месту, где стояла иномарка, в багажнике которой лежало оружие «Правого сектора». Раздался звуковой сигнал, бортовой компьютер разблокировал двери машины. Из темноты вышел человек, в руке которого был саквояж с винтовкой. Они заняли передние сиденья. Дмитро задал в навигаторе нужные координаты, которые получил от полковника Яроша. Компьютер показал адрес на западной окраине города. Мотор заревел, и автомобиль тронулся в путь…

Дмитро ехал долго и медленно, чтобы не привлекать внимания автоинспекторов, которые в ту ночь дежурили едва ли не на всех перекрёстках и значимых трассах. Однако в районе Отрадного парка мелькнула полосатая палочка, приказывая остановиться.

– Нельзя, чтобы нас задержали с оружием. Жми на газ! – закричал Иностранец.

Дмитро Чумаченко нажал на педаль акселератора. Стрелка спидометра поползла вверх. Иномарка на полном ходу промчалась мимо машины ДАИ, автоинспекторы, разумеется, бросились в погоню, передавая по рации сообщение о нарушителе. Ревела сирена, звучало требование остановиться.

– Они не отстают, – заметил Чумаченко, поглядывая в зеркало заднего вида. – Скоро тут будет куча ментов.

– Останови на обочине, – приказал Иностранец.

– Зачем?

– Делай, что тебе говорят, – настоял на своём Иностранец, передёргивая затвор пистолета Макарова. Иномарка остановилась возле обочины. Машина автоинспекции встала позади неё, появились двое вооружённых сотрудников автоинспекции… Но они ничего не успели сделать – открылось окно, раздались выстрелы, убившие обоих наповал. Иномарка скрылась в неизвестном направлении…

Поздно ночью начались переговоры Януковича с лидерами оппозиции.

Тем временем, в Львове сторонники «Свободы» ворвались на территорию воинской части и закидали «коктейлями Молотова» одну из казарм. Огонь вскоре перекинется на другие здания и запылает склад боеприпасов…

***

Днём 19 февраля в Администрации президента в кабинете Януковича собрались все министры силового блока.

– По предварительным данным на Западной Украине похищено до полутора тысяч единиц огнестрельного оружия, в том числе автоматы, снайперские винтовки, пистолеты Макарова, а также боеприпасы к ним. В рамках плана «Крепость» мы перекрыли Житомирскую трассу и ограничили въезд в Киев, но это не может служить стопроцентной гарантией того, что оружие не попадёт в город и не начнёт стрелять, – выступил с докладом министр внутренних дел Захарченко.

Обстановка в стране накалилась до предела. Чаша терпения властей переполнилась. Накануне в ходе телефонных переговоров Янукович заручился поддержкой Москвы, которая ждала от него решительных действий (на 20-ое число был запланирован визит в Киев генерал-полковника ФСБ Сергея Беседы). Украинский президент приободрился, воспрянул духом и, кажется, преодолел растерянность последних дней. Захарченко, разглядев перемену в настроении главы государства, попытался убедить его в необходимости выдачи огнестрельного оружия спецподразделениям милиции, обеспечивающим общественный порядок в столице.

Янукович тотчас помрачнел и недовольно проворчал:

– Бойцы «Беркута» и так натворили дел выше крыши – иностранных журналистов, безоружных студентов избивали до полусмерти. А что будет, если им выдать огнестрельное оружие? Они утопят в крови Киев…

– Виктор Фёдорович, бойцы «Беркута» с дубинками и слезоточивым газом противостоят террористам, вооружённым огнестрельным оружием, – напомнил Захарченко. – Если сегодня мы не остановим этот беспредел на улицах Киева, завтра, может так случиться, будет уже поздно.

– Да, вы правы, – нехотя согласился Янукович. – Пришло время решительных действий…

– Виктор Фёдорович, – заговорил глава СБУ Якименко. – Я предлагаю ввести режим Антитеррористической операции – АТО.

– Это интересно, – оживился Янукович, немного подумав. – Каков ваш план?

– Полагаю необходимым в борьбе с вооружёнными террористами задействовать сводный отряд милиции, а также спецподразделения снайперов «Альфа» и «Омега».

– Да. Вы правы, – признал Янукович. – Подготовьте распоряжения. Все террористы должны быть обезврежены. Но… огонь на поражение не открывать.

– Виктор Фёдорович, – заговорил министр обороны Павел Лебедев. – Похищен целый арсенал, которого бы хватило на вооружение батальона или даже бригады! Мы должны надеяться на лучшее, но готовиться к худшему… Если это оружие начнёт стрелять, нескольким десяткам сотрудников спецслужб не удастся навести порядок в городе.

– Что вы предлагаете? – угрюмо пробасил Янукович.

– На время проведения АТО ввести в Киев десантную бригаду для обеспечения безопасности жителей города.

– Вы понимаете, что ввод войск в столицу – это первый шаг к гражданской войне? – исподлобья глянул на своего министра Янукович.

– Виктор Фёдорович, я боюсь, что она уже началась. Главное, чтобы мы оперативно смогли подавить этот мятеж в зародыше, иначе быть беде…

В тот же день было объявлено о начале проведения Антитеррористической операции, а украинский президент после долгих колебаний отдал приказ на использование Вооружённых сил для поддержания режима АТО. Министр обороны Лебедев поручил Генеральному штабу разработать операцию и немедленно приступить к её реализации, однако Главнокомандующий ВСУ Владимир Замана отказался исполнять этот приказ. Янукович разгневался, уволил строптивого генерала и поставил на его место адмирала Юрия Ильина.

Воинская часть в Днепропетровске была приведена в полную боевую готовность, и вскоре механизированная колонна десантников выдвинется в сторону столицы. Однако по причине долгих раскачиваний руководства страны драгоценное время было упущено, а события развивались стремительно. Раньше десантников в украинскую столицу прибыли иностранцы, которые вскоре зальют реками крови улицы великого города.

В международном аэропорту Одесса приземлился самолёт рейсом из Варшавы, на борту которого в Украину прилетели десять наёмников из польской частной военной компании, тесно связанной с американскими спецслужбами. В аэропорту их встречало пятеро доверенных лиц Дмитрия Яроша, которые приехали в Одессу на трёх иномарках. Восьмичасовой путь на автомобилях завершился в столице, где на Площади независимости продолжалось вялое противостояние между силами правопорядка и немногочисленными бойцами Самообороны Майдана. Пожарные расчёты всё ещё тушили огонь в Доме профсоюзов, из пустых оконных проёмов которого валил густой дым, оседавший копотью на стенах здания. Площадь, почерневшая от сажи, с металлическими остовами палаток и печками-буржуйками, заваленная грудами золы, проволочного корда сгоревших автомобильных покрышек, напоминала помойку, где недавно сожгли мусор…

Иностранцы огляделись по сторонам и исчезли в здании Киевской консерватории, которое утром было занято бойцами «Правого сектора». Вечером 19 февраля в аэропорту Борисполь совершил посадку самолёт рейсом из прославленного города Тбилиси, на котором в украинскую столицу прилетели ещё десять иностранных наёмников – это были люди бывшего президента Грузии Михаила Саакашвили…

Всю ночь на Майдане жгли покрышки в ожидании нового штурма.

«Было страшно, – напишет участник тех событий. – Людей под утро становилось всё меньше и меньше, Крещатик опустел, и те, кто остался, либо бегали, либо еле передвигались, перетаскивая к передовой всё, что горит. Около пяти часов положение стало отчаянным, передовую потеснили опять. Баррикады на Прорезной и в Пассаже остались совсем без охраны, несколько раз прибегали ребята с предупреждением о движущемся беркуте и титушках со стороны Бессарабки. Было тревожно. Было страшно. Все понимали, что удержать Крещатик нет никакого шанса. После восьми люди стали расходиться активнее, прибывающих почти не было. По Крешатику со стороны Бессарабки бежала большая группа вооружённых щитами и битами людей до ста человек. Это был конец. Ребята взялись за камни и бросились поджигать коктейли. Группа быстро приближалась, когда стали видны их лица, закрались сомнения сменившиеся пониманием – Наши. Такие лица могут быть только у Наших. Мужики сорока – пятидесяти лет подбежали, выстроились в колонну по четверо, и первый ряд, грохнув щитами, упал на колени. То, что мы услышали, вырвало сознание: «Братья! Простите, что так долго ехали». Плакали все. Это была Львовская сотня…»

Той ночью в Киев по Житомирской трассе прорвался один автобус, в котором, помимо сотни вооружённых битами мужчин, был тайник с оружием, захваченным в Львове.

Светало. Безоружные бойцы внутренних войск беззаботно спали в Октябрьском дворце. Начинался новый день. Ничто не предвещало беды. Два отряда ОМОН «Беркут» несли дежурство на улице Институтской возле знаменитых цветочных часов и пешеходного моста. Догорал костёр, разожжённый бойцами Самообороны Майдана, которые со страхом поглядывали на стражей правопорядка из-за баррикад. Бойцы «Беркута» расслабились, поскольку подходила к концу их смена, начали мечтать об отдыхе, строить планы на вечер и выходные, которые были уже не за горами.

Но кровавый четверг спутал этим людям все карты… Просвистели пули, и одиннадцать бойцов, словно подкошенные, грянулись наземь, роняя щиты и хватаясь за раздробленные ноги. Одному бойцу пуля пробила бронежилет, поразила сердце и прошла навылет: он замертво грохнулся к подножию холма…

Началась паника. Бойцы бросились врассыпную, вытаскивая из-под обстрела раненых товарищей: одни спрятались под мостом, другие – возле стелы. Из укрытий спецназ испуганно озирался по сторонам, пытаясь вычислить место нахождения неизвестных стрелков. Потери понёс и второй отряд «Беркута», который дежурил на площади… Заработали рации, и в радиоэфир полетели отчаянные призывы о подкреплении. Но в воздухе повисла напряжённая тишина, которую вскоре взорвал вой сирены. Машины скорой помощи увезли раненых бойцов «Беркута» в госпиталь. Вскоре к Октябрьскому дворцу подъехал автобус, из которого выскочили бойцы сводного отряда милиции, одетые в чёрную форму с нарукавными жёлтыми повязками. Они были вооружены автоматами Калашникова. После второй волны отстрела этот отряд был усилен снайперами из подразделения внутренних войск «Омега».

Прошёл час… Бойцы «Беркута» осмелели и стали покидать свои укрытия. Было около восьми утра, когда со стороны Киевской консерватории раздался новый залп дуплетов, – стреляет пара снайперов: один бьёт по ногам, а другой – в грудь или голову… Потери среди «Беркута» умножились: ещё один «двухсотый» и двенадцать «трёхсотых». В это время один из командиров «Беркута» в панике звонит нардепу от «Батькивщины» Андрею Шевченко с требованием прекратить огонь по безоружным силовикам.

Со стороны Бессарабской площади на Майдан подходит подкрепление – Львовская сотня, которая тотчас вступает в бой. Стреляют ружья, пистолеты Макарова и автоматы Калашникова, привезённые из Львова. На силовиков начинается настоящая охота. Они бегут по улице Институтской к баррикадам возле верхнего входа в станцию Крещатик. Майдановцы, которые на протяжении часа восстанавливали баррикады на площади, вдруг выхватывают прутья арматуры и начинают преследование отступающих силовиков…

Людская река разделяется на несколько потоков. Одни активисты Майдана устремляются вверх по склону к Октябрьскому дворцу, охраняемому сводным отрядом милиции, который Аваков впоследствии назовёт «чёрной спецротой». Боец в чёрной форме ведёт предупредительный огонь из автомата, пытаясь задержать наступающую толпу, чтобы дать время безоружным солдатам внутренних войск покинуть здание. Майдановцы жгут шины на пешеходном мосту и бросают в сторону силовиков «коктейли Молотова». Боец чёрного «Беркута» взбирается по каменным ступенькам лестницы наверх и присоединяется к своим товарищам, которые начинают отходить под прикрытием снайпера из подразделения «Омега». Кадры с лежащим на пригорке стрелком, который держит винтовку, установленную на сошках, облетели весь мир под видом доказательства вины силовиков. Однако этот снайпер, на самом деле, не сделал ни единого выстрела…

Тем временем, боец «чёрной роты» выдернул чеку газовой гранаты, размахнулся, и… пули, выпущенные дуплетом, сразили его наповал. Граната взорвалась, и спецназовцы, подбежавшие к нему, утонули в едком дыму. Бойцы поволокли по земле тело павшего товарища…

Свистят пули неуловимого стрелка, и преподаватель Украинского католического университета, который поднимался по склону холма, замертво падает наземь…

В Октябрьском дворце в это время царит переполох. Бойцы подразделений внутренних войск, которые нашли ночлег в жёлтом здании с белой ротондой-колоннадой, выбегают из дверей и отступают в сторону Банковой улицы.

К девяти утра территория Площади независимости была очищена от силовиков. Отряды самообороны вытесняют правоохранителей на улицу Грушевского. Треск автоматов и раскатистое буханье охотничьих ружей эхом гуляет по улице. Безоружные бойцы «Беркута» в панике отступают под защиту бетонных блоков возведённой накануне баррикады.

В это время из здания Киевской консерватории выходит группа из двадцати человек, одетых в камуфляж и скрывающих лица под чёрными масками, – в руках этих людей саквояжи для переноски снайперских винтовок. Они разделяются: одни уходят в сторону гостиницы «Украина», другие – к расположенному на противоположном конце площади отелю «Казацкий».

***

В то утро сон президента Украины был потревожен известием о событиях на Майдане.

– Кто стрелял? – взревел Янукович.

– Точно неизвестно. Огонь предположительно ведётся из здания филармонии, – сказал Якименко, который часто путал Киевскую консерваторию (Музыкальная академия имени Чайковского – прим. авт.) с филармонией, которая находится на Европейской площади.

– Случилось самое страшное – оружие добралось до Киева и начало стрелять, – заговорил Захарченко. – Мы должны действовать жёстко и оперативно, чтобы противник не смог прорваться на Банковую…

Янукович побледнел и затрясся; он вдруг вспомнил растерзанного толпой лидера ливийской революции Муаммара Каддафи и заговорил отрывисто с заметным волнением:

– Делайте всё, что нужно… Остановите этих уродов… отморозков. Они не должны прорваться в Администрацию.

– Виктор Фёдорович, это приказ о стрельбе на поражение?

– Пусть стреляют по ногам.

– А если это их не остановит?

– Бить на поражение, – с трудом вымолвил бледными губами Янукович. Силовики покинули кабинет главы государства.

Янукович остался один, совсем один… Он поднялся с места и долго ходил взад-вперёд, наматывая круги. В душе этого человека поселился страх, граничащий с ужасом, что порой выводил его из себя. Эмоции накатывали волнами. Он то испытывал жгучее желание кричать, крыть матом своих подчинённых и в такие моменты был готов отдавать жестокие приказы, то внезапно затихал, говорил невнятно и выглядел растерянным, готовым прислушиваться к чужим советам. Теперь он никому не доверял и всего боялся – даже темноты, а потому ни днём, ни ночью не гасил света. Тревоги и страхи преследовали его по пятам. И от них не было спасенья. Когда удавалось ненадолго забыться сном, его мучили кошмары, и всякий раз он просыпался с криком и в холодном поту…

Такова расплата человеку, который вместо того, чтобы укреплять свою страну, лишь использовал власть в корыстных интересах. Без сомнения, Янукович – главный виновник постигшей Украину трагедии! Кто ж такой этот Виктор Фёдорович? Мелкий воришка, который снимал шапки в общественных туалетах и по молодости дважды побывал на зоне. Мошенник, который путём хитроумных схем перевёл участок элитной государственной землицы в частную собственность. Донецкий губернатор, который был поддержан Кучмой и Путиным на президентских выборах 2004 года, но проиграл в третьем туре Ющенко. Человек, который разместил капиталы своей семьи на Западе, чтобы заручиться поддержкой Штатов и Евросоюза. Он выстроил дворцы в своей резиденции, обнеся её высоким забором, украшенным позолотой, но за этими стенами всё равно не чувствовал себя в безопасности. Директор автобазы, который, став президентом богатой страны, приобрёл семьдесят раритетных автомобилей. Клептократ, который, дорвавшись до власти, принялся безудержно расхищать свою страну и, как паук, выстроил тонкую почти неосязаемую паутину личного обогащения, что разорила Украину на многие миллиарды гривен.

По выражению Игоря Стрелкова, «Януковича ненавидели ВСЕ». Так что неудивительно, что вскоре от него шарахнутся многие соратники по Партии регионов. Этот человек уже тогда, 20-го числа помышлял о бегстве из Киева (правда, не в Россию, как это принято считать, а в Харьков), и вскоре из ворот Межигорья выедет колонна грузовиков, гружённых добром, что было нажито «непосильным трудом».

Тем временем, снайперы «Альфы» и «Омеги» заняли позиции на крышах Кабинета министров и Национального банка Украины. Они передёрнули затворы своих винтовок и приготовились открыть огонь на поражение…

Отряд Самообороны Майдана, гремя металлическими щитами, выдвинулся по улице Институтской в сторону баррикады, за которую отступили «Беркут» и спецназовцы из «чёрной роты». Бойцы самообороны, вооружённые пистолетами Макарова и охотничьими ружьями, прячутся за деревьями и ведут огонь по баррикаде. Боевики «Правого сектора», тем временем, врываются в гостиницу «Украина», поднимаются на лифте и в одном из номеров, из окна которого открывается превосходный вид на улицу Институтскую, обустраивают место для видеосъёмки. Они знают, что именно здесь вскоре прольётся море крови… Потому что группа иностранных наёмников, проникшая в гостиницу, не дремлет. В это время уже начинается отстрел майдановцев в районе отеля «Казацкий» – мёртвые тела волокут в Михайловский златоверхий собор Киевского патриархата…

Основная масса людей из так называемой «Небесной сотни» полегла именно на Майдане, но отчего-то известность получили только события, которые развернулись в десятом часу утра на улице Институтской, где работало сразу несколько групп снайперов.

***

Обе стороны противостояния взялись за огнестрельное оружие…

Начинается война, где пока пленных ещё берут. Первыми в руки мятежников попадают бойцы срочной службы внутренних войск. Под конвоем человек 20 солдат проводят за сцену Майдана, обрывая по дороге погоны. Растерянные и напуганные парни молча снимают и отдают бронежилеты, солдатские ремни, выворачивают карманы и ждут решения своей участи.

– Ребята, не бойтесь, делайте всё, что вам велят, вас никто не обидит. Отдайте документы и телефоны, деньги оставьте себе. Храни вас Христос, – инструктирует пленных священник, который несколько минут назад стоял на сцене и возносил через микрофон молитвы о воцарении мира.

– Вы лучше смотрите, чтоб в них камнем никто не кинул, а не за тем, что у них в телефонах, – рычит командир сдавшегося отряда. – Мы по своей воле дубинки сложили и к вам вышли. Имейте уважение.

С командиром считаются даже его конвоиры. Когда тот требует отложить допрос своих ребят до тех пор, пока они хоть немного придут в себя, никто не спорит.

Дрожащими руками принимая у противников сигареты, солдаты рассказывают, как оказались в плену.

– Командир велел нам сдаться. Мы же с дубинками стоим, а с той стороны оружие настоящее появилось. Он сам вышел вперёд и договорился, что мы кладём щиты, снимаем шлемы и оставляем позиции на Институтской. Плохо только, что телефоны забрали. Маме хотел позвонить, сказать, что цел, – всхлипывает худой маленький боец, глядя, как конвоиры отдают своим товарищам его бронежилет и газовые гранаты из его карманов.

Но большинство отрядов милиции и «Беркута» дают отпор вооружённым формированиям Майдана. На поднимающейся круто Институтской улице бой вспыхивает с новой силой. Отступившие под прикрытие многократно переходивших из рук в руки баррикад милиционеры отбивают атаку демонстрантов. Санитары-добровольцы относят раненых в холл гостиницы «Украина», где за считанные минуты врачи под удивлёнными взглядами консьержей и барменов разворачивают импровизированный госпиталь. У дверей гостиницы уже собираются вооружённые люди.

– Ну, теперь это точно война. Давайте, хлопцы, стреляйте в этих гадов ментовских. Ни одному не дайте уйти, – кричат вслед уходящим к баррикадам.

***

Улица Институтская… Цветочные часы и пешеходный мост остались позади. Бойцы Самообороны Майдана и Львовской сотни продвигаются вперёд – к выстроенным из мешков с песком баррикадам. Михайло и Микола идут плечом к плечу, прикрываясь самодельными щитами из, казалось бы, прочного металла. Где-то за спиной раздался свист, – Михайло оглянулся назад, пытаясь понять, что это было. Его взор останавливается на стрелках, которые прячутся за деревьями. Нет, они палят по баррикадам. И снова тот же свист – он увидел, как пуля вошла в дерево. «Она прилетела сверху», – эта мысль внезапно озарила сознание юноши. Он поднял голову и в одном из окон гостиницы «Украина» заметил людей с ружьями.

В этот миг послышались выстрелы, и тотчас парень, который давеча прибыл из Львова, кубарем покатился по мостовой. Другой упал на тротуар и схватился рукой за простреленную ногу. Третий лежит на спине и, протягивая руку, зовёт на помощь. В его щите зияет огромная дыра. Бойцы Самообороны укрылись за деревом.

Михайло всё время оглядывается назад, ища глазами стрелков в гостинице «Украина». Его сердце бешено колотится, того гляди, выпрыгнет из груди. Пули свистят у виска, шлёпаются в мостовую, попадают в парня, который прятался за спинами своих товарищей, – тот распластался на земле и не может подняться. С Майдана прибегают санитары с носилками и грузят раненых.

Тревожащий огонь с тыла заставляет попавших в ловушку людей выходить из укрытий и прорываться вперёд, к баррикадам. Но навстречу им летят пули из правительственного квартала, которые пробивают металлические щиты, лёгкие бронежилеты и поражают в голову, шею и грудь. Бойцы Самообороны падают, заливая мостовую кровью…

Стреляют отовсюду. Грохочет автоматическое оружие, свистят пули. Крики, вопли, призывы о помощи. Почти ежеминутно на носилках или самодельных щитах в сторону гостиницы несут раненых. Убитых просто волокут за руки или за ноги. В гостиничном холле уже не хватает места, и часть транспортабельных раненых уносят к площади Независимости, где уже несколько месяцев работает полевой госпиталь и постоянно дежурят машины скорой помощи.

Микола Луговый, пригибаясь к земле, бросился вперёд, пробежал пару метров и упал за цветочной бетонной тумбой, в которую тотчас угодило несколько пуль. Юноша лежал неподвижно, и в сознании Михайло Головко блеснула молнией мысль: «Убит!» Но вдруг донёсся бодрый голос:

– Слава Украине!

– Героям слава! – отозвался хором отряд Львовской сотни, который подошёл на подмогу к бойцам Самообороны. Щитами они прикрывают раненых, которых грузят на носилки санитары, и, когда те убегают в тыл, бросаются в атаку.

Стрельба нарастает. Появляются новые жертвы. Смерть хозяйничает на Институтской и по всей площади Независимости.

И тогда Микола, воодушевлённый подвигом своих земляков, выскочил из укрытия и метнулся вперёд. Он бежал зигзагами, и пули свистели совсем рядом, пролетая мимо. Но когда до спасительной баррикады оставалось сделать последний шаг, прогрохотала автоматная очередь…

Пули пробили грудь храброго юноши, он вскрикнул и замертво рухнул в лужу крови. На глазах Михайло Головко погиб его друг. Тогда он, не помня себя, бросился вперёд и тотчас был остановлен пулей снайпера…

***

На улице Институтской подожгли автомобильные покрышки, и бойцы Самообороны отступили на площадь, унося своих раненых. По мостовой волочилось мёртвое тело, оставляя кровавый след… Чёрный чадящий дым окутал место побоища, ненадолго скрыв из виду тумбу, рекламные щиты и деревья, изрешечённые пулями, которые летели со всех сторон, булыжники и тротуарную плитку, изрядно политые кровью людей, посланных на заклание.

Стрельба, наконец, затихает. Иностранные наёмники, сыграв зловещую роль в разжигании вооружённого конфликта, благополучно покинули гостиницу «Украина» и растворились в большом городе…

Около часа дня в Интернете появляется видеозапись расстрела на улице Институтской³³. Официальный представитель российского МИДа на брифинге в Москве вскоре заявит о попытке государственного переворота. Тем временем, в Киев на переговоры с Януковичем прилетают министры иностранных дел Германии, Франции и Польши.

В два часа дня новый мэр Киева Владимир Макеенко заявляет о своём выходе из Партии регионов. Начинается цепная реакция… Янукович теряет последние рычаги влияния на ситуацию в стране, и она окончательно выходит из-под контроля…

Список жертв «кровавого четверга» 20 февраля насчитывает порядка восьмидесяти фамилий. Арсен Аваков впоследствии обвинит бойцов «чёрной роты» «Беркута» в убийстве семнадцати человек на Институтской. Однако вопрос о гибели остальных бойцов «Небесной сотни» так и останется без ответа…

Теперь перенесёмся в здание Верховной рады Украины, где вскоре народные депутаты юридически оформят государственный переворот.

***

Около полудня со сцены Майдана прозвучал призыв ко всем депутатам – в независимости от фракционной принадлежности – собираться в три часа в зале Верховной рады. К началу четвёртого «под куполом» собралось около двух сотен нардепов.

Система «Рада» не работала, секретариат отсутствовал и даже микрофоны не подавали признаков жизни, потому депутаты, явившиеся на «экстренное заседание», регистрировались вручную. На трибуне лежал подписной лист, куда записывался любой желающий. Сразу необходимых 226 депутатов не набралось, и председательствующий вице-спикер Руслан Кошулинский объявил перерыв…

Вскоре в кулуарах появились некоторые высокопоставленные регионалы. Нестор Шуфрич. Вадим Новинский, который после разговора с Кличко, направился в кабинет к главе аппарата Зайчуку. Именно там разворачивались главные события вечера. Точнее сказать – в прилегающей к нему комнатке отдыха, где нардепы оборудовали нечто вроде полевого штаба.

Пётр Порошенко сидел на диване, возле журнального столика, и встречал Новинского такими словами:

– Только что новость пришла: ещё одного человека убили.

– Ну, так… вы же довели, – отмахнулся Новинский от «шоколадного короля».

На мгновение в комнатке воцарилась гробовая тишина, которую взорвал рёв Порошенко:

– Это ты, сука, меня обвиняешь? Ты меня обвиняешь?! – он подскочил с дивана.

– Уймись, – ухмыльнулся Новинский.

Явственно намечалась драка. И тогда между нардепами встал Андрей Деркач.

– Ты ещё меня обвинил, да!? Креста на тебе нет! Сука ты православная! – бушевал Порошенко.

Последняя фраза Новинского явно задела. Настолько, что он даже поначалу растерялся. Этот удар уж слишком ниже пояса. Ведь в узких кругах он известен как человек глубоко воцерковлённый, поистине набожный и эту часть своей жизни тщательно оберегающий.

– Я – сука?! – он приготовился к атаке.

– Да, б…! Ты! Это я виноват, что людей 70 положили?! – гремел Порошенко. – Я с трибуны кричал: люди, не применяйте оружие! Я лично с трибуны кричал, чтобы не допустить убийства ни одного человека! А у тебя ещё рот раскрывается так говорить?!

– Петя, хватит лукавить! Слышишь, хватит, – Новинский тоже завёлся.

– Иди на х…, – лаконично посоветовал Порошенко.

– Я тебя, суку!

– Я тебе говорю, что сейчас погиб человек! Вместо того чтобы помолиться об упокоении его души, ты мне что в ответ? Иди на х…! Слышать тебя не хочу! Пока не извинишься, слышать тебя не хочу!

«Заслон» в виде Деркача уже не срабатывал – Новинский подступал к Порошенко ближе.

– Пошёл ты сам на х…! Понял?! Г…он е…й.

– Вадик, я тебя прошу! – вступил в перепалку Артур Палатный из УДАРа, все это время молча восседавший в центральном кресле. Деркач легонько оттолкнул своего друга в сторону. В комнату вошёл Евгений Сигал. Достали сигареты. Закурили. Ругань Порошенко с Новинским переросла в мировоззренческий спор.

– У Тягнибока 16 ребят его полегло! 16, вдумайся! – добавил кто-то из депутатов.

– Я в четыре утра ввшника на своих руках вытаскивал, чтоб его не добили! Он уже идти не мог, – не унимался Порошенко. – А Кожемякин, вон, беркутов спасал! Как же ты говоришь-то такое?!

– Во всем виноваты политики. И мы виноваты, и вы, все, – Новинский глубоко затянулся.

– Какие, на х… политики?! Тебе легко говорить, ты всего этого, дружок, не видел, на своей шкуре не испытал!

– Знаешь, что чувствуешь, когда перед тобой семь трупов лежит? И все – моложе тебя, – вставил голос, обладателя которого за мощной спиной Евгения Сигала рассмотреть все никак не удавалось.

– Я так скажу: во всем виновата бандитская группировка, создавшаяся в отдельно взятом регионе Украины. П…, извини. Это она пришла сюда, наклонила р..м, заставила жить по этим правилам. Вот и все! И знаешь ещё почему они не боятся того, что там? – Андрей Кожемякин кивнул в сторону улицы, – потому что они в терриконах похоронили тысячи людей. Тысячи! И им все равно: 60 трупов, 70, триста? Понимаешь?

К девяти часам вечера количество людей в зале Верховной рады заметно возросло. Кроме того, на рабочие места вернулись сотрудники аппарата, началась полноценная регистрация, подключили микрофоны, возобновили вай-фай, открыли буфет. Парламент наладил обычную жизнедеятельность. И все же ещё порядка пяти голосов не доставало для кворума…

– Пока не соберётся 226, мы отсюда не выйдем, – говорил Андрей Деркач, внушая спокойствие всем остальным. Депутаты готовили текст постановления о запрете СБУ проводить «антитеррористическую операцию».

– Так, Нестор, садись, будем вычитывать, – зычным голосом трубил Олег Ляшко, призывая Шуфрича за приставной столик у стола Зайчука, – Это пока только проект, можешь предлагать правки…

В кулуарах в это время бурлила жизнь.

– Игорь, дай текст! Ребята просят, если все окей – они тоже подъедут, проголосуют…

– Текст нормальный. Доделывают его сейчас. Двадцать минут.

– Нет, давай сейчас. Чего время терять, все равно же о проекте речь.

В десять вечера включилось табло системы «Рада». Заметно волнуясь, путаясь и сбиваясь, Руслан Кошулинский старался дотошно соблюдать все регламентные нормы. Получалось не очень, но помощь зала огрехи ликвидировала.

– Включаем регистрацию, – подсказывал с места Яценюк.

Электронное табло насчитало 239 присутствующих. Зал взорвался аплодисментами. На радостях спели гимн. Текст постановления Кошулинский зачитывал голосом – распечатать и раздать всем не было возможности. Депутаты слушали стоя.

– Голосуем! Голосуем! – заволновались сразу, как иссякло чтение.

Тягнибок и Литвин встряли с мелкими правками. Им посылали одобрительные выкрики, даже не дослушав сути предложений. В итоге «историческое постановление» собрало 236 голосов.

Одни депутаты призывали «идти дальше»: немедленно свергать Генпрокурора, главу МВД, возвращать Конституцию-2004. Реалисты парировали: недостаёт голосов.

– Одно дело: поддержать прекращение насилия, другое – отстранить Захарченко, – прокомментировал Андрей Деркач.

Депутаты расходились, совершенно не понимая, чем закончится этот «бунт». Как его воспримет Лидер? Ответит силой? Проглотит?

После заседания в Раде лидеры оппозиции поехали на Банковую, где после полуночи начались их переговоры с Януковичем и посредниками из стран ЕС, которые уже приготовили текст «мирного соглашения» на европейских языках.

В постановлении, которое депутаты от оппозиции назвали «историческим», было сказано: «Министерству внутренних дел Украины… обеспечить возвращение сотрудников правоохранительных органов к местам их постоянной дислокации. Запретить Министерству обороны Украины использование Вооружённых Сил в антитеррористической операции. Безотлагательно обеспечить возвращение военнослужащих к местам их постоянной дислокации».

Продлившись семь с половиной часов, переговоры завершились лишь под утро. В результате Янукович под нажимом «цивилизованной» Европы сдался…

Вскоре хмурый лидер «незалежной» неохотно подпишет следующий документ:

«Соглашения об урегулировании кризиса в Украине

Обеспокоенные трагическими случаями гибели людей в Украине,

Стремясь немедленно прекратить кровопролитие,

Решительно настроенные проложить путь к политическому урегулированию кризиса,

Мы, стороны, которые ниже подписались, договорились о следующем:

1. В течение 48 часов после подписания этого соглашения будет принят, подписан и обнародован специальный закон, который возобновит действие Конституции Украины 2004 года с изменениями, внесёнными в это время. Подписанты заявляют о намерении создать коалицию и сформировать правительство национального единства в течение 10 дней после этого.

2. Конституционная реформа, которая будет уравновешивать полномочия Президента, правительства и парламента, будет начата немедленно и завершена в сентябре 2014 года.

3. Президентские выборы будут проведены сразу после принятия новой Конституции Украины, но не позже декабря 2014 года. Будет принято новое избирательное законодательство, а также сформирован новый состав Центральной избирательной комиссии на пропорциональной основе в соответствии с правилами ОБСЕ и Венецианской комиссии.

4. Расследование недавних актов насилия будет проведено под общим мониторингом власти, оппозиции и Совета Европы.

5. Власть не будет вводить чрезвычайное положение.

Власть и оппозиция воздержатся от применения силовых мероприятий. Верховная Рада Украины примет третий закон об освобождении от ответственности, который будет распространяться на те же правонарушения, что и закон от 17 февраля 2014 года.

Обе стороны будут прилагать серьёзные усилия для нормализации жизни в городах и сёлах путём освобождения административных и общественных зданий и разблокирования улиц, скверов и площадей.

Незаконное оружие должно быть сдано в органы Министерства внутренних дел Украины в течение 24 часов с момента вступления в силу вышеупомянутого специального закона (п.1 этого Соглашения). После отмеченного периода все случаи незаконного ношения и хранения оружия будут подпадать под действующее законодательство Украины.

Силы оппозиции и власти отойдут от позиций противостояния. Власть будет использовать силы правопорядка исключительно для физической защиты зданий органов власти».

г. Киев, 21 февраля 2014 г.

Засвидетельствовали этот документ, который в оппозиции называли просто – «мирное соглашение»,

от Европейского Союза:

– министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер;

– министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский и

– руководитель Департамента континентальной Европы Министерства иностранных дел Франции Эрик Фурнье.

Спецпредставитель президента России Лукин отказался поставить свою подпись под документом.

В полдень Янукович выступил по телевидению с обращением к народу:

– Я инициирую досрочные президентские выборы и возврат к Конституции 2004 года…

Майдан освистал лидеров оппозиции, которые со сцены объявили о перемирии с Януковичем. Ярош заявил, что отныне «Правый сектор» берёт на себя ответственность за дальнейшее развитие революции.

– Мы не сложим оружие и не снимем блокаду с административных зданий, пока не будет выполнено главное требование – отставка Януковича.

Рада, тем временем, начинает штамповать законы. В считанные часы были проголосованы: возврат к Конституции 2004-го года, отставка Захарченко с поста министра внутренних дел и освобождение из колонии Тимошенко. В тот же день был зарегистрирован законопроект об импичменте президенту…

После подписания «мирного соглашения» силовики начинают покидать центр Киева. Сначала из города выводят внутренние войска, затем уезжают автобусы с бойцами спецподразделений милиции, но на Банковой всё ещё остаются бойцы «Альфы», которые охраняют Януковича…

Украинский президент подавлен, он лишился всех властных рычагов. Кругом – измена. Его соратники по Партии регионов толпами переходят в стан его противников. Он уже не контролирует Верховную раду и не может наложить вето на её постановления. Он не может подавить бунт силовым путём. Власть потеряна. Всё кончено. Сегодня он расписался в собственной несостоятельности. Но он не хочет признавать этого. Благо, что юридически он пока ещё легитимный законно избранный глава государства и обладает определёнными ресурсами…

В 23:32 21 февраля журналист «Украинской правды» Мустафа Найем сообщает, что Янукович вылетел в Харьков (для участия в съезде депутатов юго-востока Украины – прим. авт.).

Итак, правительственный квартал остался беззащитным. Но, как известно, свято место пусто не бывает! В образовавшуюся полость тотчас хлынули нечистоты «Правого сектора».

В 2 часа ночи 22 февраля 2014 года по соцсетям прошло сообщение: «правительственный квартал полностью контролируется повстанцами». Комендант Майдана контуженый Андрей Парубий со сцены объявил:

– Седьмая сотня находится возле Верховной Рады. Там же находится подразделение «Правого сектора». Девятнадцатая и третья сотни охраняют Администрацию президента. Пятнадцатая сотня охраняет Министерство внутренних дел…

22 февраля по территории резиденции Межигорье, которая осталась без охраны, уже гуляют толпы любопытных зевак. Они разглядывают, фотографируют и снимают на видеокамеры экспонаты этого «музея коррупции»: дворец из драгоценных пород дерева, плавучий дворец-дебаркадер, золотое убранство туалета, роскошные люстры, гараж на 70 машин и т.д., и т.п.

Тем временем, на заседании Верховной рады принято постановление, которое гласит: «Учитывая, что Президент Украины Виктор Янукович самоустранился от выполнения конституционных полномочий… исходя из обстоятельств крайней необходимости, Верховная Рада Украины, выражая суверенную волю украинского народа, постановляет:

Установить, что Президент Украины Виктор Янукович неконституционным способом самоустранился от осуществления конституционных полномочий и является таким, который не выполняет свои обязанности. В соответствии с пунктом 7 части 1 статьи 85 Конституции назначить внеочередные выборы Президента Украины на 25 мая 2014 года. Это постановление вступает в силу с момента его принятия».

Теперь уже, на самом деле, всё кончено. Янукович – политический труп. На заседании Рады зачитывают заявление об отставке спикера Владимира Рыбака «по состоянию здоровья» и избирают на его место баптиста Турчинова, который станет исполнять обязанности президента страны. Вскоре Верховная рада сформирует новый Кабинет министров…

Так, произошла смена власти на Украине. Оппозиция праздновала победу. Но выиграл ли от этого украинский народ? Увы. Горьким окажется вкус завоеваний Майданной революции! В скором времени на плечи украинского народа ляжет вся тяжесть бремени постигших страну бед и несчастий.

Кто же виноват в украинской трагедии?

Вне всякого сомнения, ответственность, прежде всего, должен нести Янукович, как человек, который довёл страну до революционных потрясений. Но, справедливости ради, стоит отметить, что предшественники Януковича на посту президента были ничем не лучше его, и коллективными усилиями этих людей некогда обильная земля пришла в упадок.

К сожалению, «незалежной» не везло с руководителями. Но вспомним мудрость: народ имеет тех правителей, которых он заслуживает. Современная Украина – это страна, сотканная из множества противоречий (исторических, культурных, языковых), это общество, в котором нет единства, это государство, где борются друг с другом множество политических сил, преследующих своекорыстные цели и готовых на любые жертвы ради их достижения, в том числе и на сотрудничество с иностранными спецслужбами. Паны дерутся, у холопов чубы трещат…

Украинцы исповедуют разные ценности, одни поют державный гимн со слезами на глазах и боготворят Европу, другие – посмеиваются украдкой над мовой, предпочитают общаться по-русски и поглядывают в сторону России. Общество расколото, и трещина этого раскола пролегает даже не по регионам страны, а по душам и сердцам миллионов людей, которых нельзя назвать единым народом, сплочённой нацией.

Увы, Украина – во многом искусственное образование, не обладающее ресурсами сильной государственности. А ещё Украина – это территория, на которой сталкиваются интересы ведущих мировых игроков. Они разыгрывают очередную партию на великой евразийской шахматной доске. Победителю достанется главный приз – власть над миром…

Конец первой книги

Книга вторая. Раскол

Не жди приказа!

Не сиди,

Ссылаясь на покой!

Вперёд! Сквозь ветры и дожди

И вьюги волчий вой!

Оставь удобства и уют

Пока ты молод – в путь!

Когда отходную споют,

Успеешь отдохнуть!

Будь честен, смел, не замечай

Насмешек и помех.

А будешь старшим – отвечай

Не за себя – за всех!

Тот, кто ошибок не имел, -

В безделии зачах –

Он груза жизни не посмел

Примерить на плечах!

Каков бы ни был твой удел –

Удачен или плох,

Всё ж помни: меру твоих дел

Оценит только Бог!

Назидание самому себе

И.В. Гиркин (И.И. Стрелков)

Глава первая. Вежливые люди

Подходила к концу календарная зима. Было пасмурно и прохладно. Правда, солнце украдкой выглядывало из-за туч, и снег, которым Крым завалило в январе, давным-давно растаял. Журавли стройным клином летели по бесконечным небесным просторам в те обширные края, которые зовутся Россией, русской землёй. На своих крылах они несли добрую весточку о грядущей весне, которую по привычке ждали люди, связывая с оживлением природы свои давние надежды и мечты. Так было всегда, но на сей раз жажда перемен подкреплялась той верой, которая воспламеняла сердца людей невиданным доселе порывом. Приближалась необычная, совершенно особенная весна, поступь которой уловили многие жители Крыма. Они повязывали Георгиевские ленточки, раскупали в магазинах трёхцветную символику, фотографировали флаг, развевающийся над зданием Совета министров, и потихоньку убирали вывески на украинском языке, на котором в Крыму едва ли кто говорил в повседневной жизни.

День клонился к вечеру, прежняя суета терялась в сумерках. На город медленно опускалась ночная мгла, с которой боролись уличные фонари, и свет фар, освещающий путь торопливым автомобилистам. Люди спешили к домашнему теплу и уюту, как бабочки, летящие на свет яркой лампы. Так было всегда, но тогда, в тот вечер в привычный ход вещей ворвалось нечто новое…

Ночную тишину, которая повисла над городом, отходящим ко сну, вспугнул гул, идущий со стороны моря. Он всё нарастал и вскоре превратился в шум множества моторов. В город въехала колонна армейских грузовиков без номерных знаков.

– Я первый, не разрывать дистанцию, – шли в эфир слова из радиостанции, защищённой техническим маскированием речевой информации.

Люди, которым довелось возвращаться домой в этот час, конечно, догадывались, кто были те «зелёные человечки» без опознавательных знаков, что, скрывая свои лица под масками, заняли накануне административные здания в Симферополе. И когда армейская колонна поравнялась с гражданскими автомобилями, водители принялись сигналить и, махая трёхцветными флагами, кричали вне себя от радости:

– Это НАШИ! Россия! Россия… Ура!

Из кузова Камаза, который возглавлял колонну, выглядывали русские десантники, молча удивляясь происходящему. Они-то готовились к войне и были вооружены, что называется, «до зубов», но на чужой территории, каковым на тот момент с точки зрения международного права являлся Крым, встретили не врагов, а своих друзей, даже более того – братьев. Водитель иномарки подъехал вплотную к грузовику и, протягивая бутылку коньяка, не сдерживал эмоций:

– Ребята, от всей души. Спасибо, что пришли… Мы вас так долго ждали!

Декабрь 2014 года. Теперь я с волнением вспоминаю о тех славных днях и пишу эти правдивые строчки, будучи не в силах сдержать слёз. И мне не стыдно сознаваться в этом. Ибо это слёзы радости от чувства гордости за свою страну и русских военных, которые провели столь блестящую операцию в Крыму…

Под покровом ночи из России по воздуху и морю перебрасывались десантные батальоны в усиление крымской группировки Черноморского флота. Но… вернёмся на неделю назад и заглянем в рабочий кабинет президента Украины, который по спецсвязи вёл разговор с российским лидером. Голос Януковича заметно дрожал:

– Владимир Владимирович, мне только что доложили, что захвачена воинская часть в Львове, а там оружия на целую бригаду. В сложившейся ситуации я вижу только два выхода: либо ввести чрезвычайное положение и использовать войска в Киеве, либо… – он замялся и не сразу договорил. – Либо бежать из страны, поскольку я не уверен, что смогу обеспечить безопасность своей семьи в Украине. Я думаю завтра отдать приказ о вводе в Киев десантной бригады. Но мне нужна ваша поддержка, Владимир Владимирович.

– Я понимаю, что вы, Виктор Фёдорович, оказались в непростом положении, – сказал российский президент ровным, спокойным голосом. – Обстановка на Западной Украине накалилась до предела. Вы – легитимный законно избранный глава суверенного государства и вправе использовать все доступные рычаги воздействия для нормализации ситуации. Какое бы решение ни было принято, вы можете рассчитывать на нашу поддержку: моральную, дипломатическую, политическую…

– А как насчёт военной помощи? – живо подхватил Янукович.

– Надеюсь, что она не потребуется, – сухо отозвался Путин, – и вы справитесь своими силами. В любом случае Россия не заинтересована в полноценной войне у себя под боком. Имейте это в виду, Виктор Фёдорович!

Янукович понял, что Путин не будет поддерживать его так, как Башара Ассада в Сирии.

– Но если вы считаете, что использование армейских подразделений – это необходимый шаг для урегулирования кризиса, – продолжал Путин, – действуйте – мы вас поддержим. По моему мнению, ситуацию не следовало доводить до точки кипения. Но к чему теперь говорить об упущенных возможностях?! Пришло время действовать жёстко и решительно. Быть может, ещё удастся избежать перерастания этого конфликта в затяжное военное противостояние. Как бы там ни было, мы готовы оказать вам всемерную поддержку. И если вдруг вы поймёте, что на территории Украины не осталось безопасного места, обращайтесь – в России вы всегда сможете найти убежище…

Янукович неспроста заикнулся о военной помощи: в его воспалённом мозгу созрел план, за который он попытался зацепиться, как утопающий хватается за соломинку. План съезда депутатов юго-востока, на котором он должен был провозгласить Харьков новой столицей Украины и, возможно, обратиться к руководству России за военной поддержкой в подавлении киевского мятежа.

19 февраля в резиденции Межигорье начали собирать вещи и готовиться к переезду. Правда, Янукович всё ещё лелеял надежду на то, что принятых мер безопасности окажется достаточно, и оружие, захваченное на Западной Украине, не попадёт в Киев. Эта иллюзия развеялась в прах утром 20 февраля, когда в Межигорье позвонил Виталий Захарченко с докладом о стрельбе на Майдане. Янукович отдал устное распоряжение – стрелять на поражение в случае угрозы для Администрации президента, где вскоре он начнёт переговоры с европейскими министрами иностранных дел, которые прибыли в Киев как нельзя вовремя – аккурат после прекращения бойни на Институтской.

Тем временем, Путин в Ново-Огарёво получает донесение от директора ФСБ Бортникова о стрельбе на Майдане и попытке государственного переворота. На его столе лежит секретная папка, в которой находится план операции, разработанный Генштабом по поручению, данному ещё в начале февраля на Совете безопасности. Глава государства долго обдумывает сложившуюся ситуацию, взвешивает все «за» и «против». Он понимает, что под Януковичем трон шатается, и велика вероятность захвата власти оппозицией, которая опирается на поддержку Запада и боевые отряды нацистского толка. А сведения внешней разведки указывают на то, что эти люди готовы отдать Севастополь американцам в расплату за финансовую поддержку Евромайдана…

«Этого нельзя допустить, – понимает президент, – иначе Россия потеряет Чёрное море!»

Что предпримет Янукович? Либо этот трус всё-таки осмелится на войну, либо ударится в бега, – второй вариант, естественно, лучше первого. В любом случае Янукович – политический труп, и его отстранение, без сомнения, – лишь вопрос времени. И, скорее всего, ближайшего времени…

После продолжительных колебаний президент утверждает план комбинированной или, как сейчас модно говорить, «гибридной» войны с использованием возможностей всех российских спецслужб, в том числе подконтрольных им хакеров в качестве кибероружия. Эти хакеры вскоре прославятся под именем Киберберкут и девизом «НЕ забудем. НЕ простим».

Одновременно Путин направляет в Киев группу офицеров ФСБ во главе с генерал-полковником Сергеем Беседой, чтобы, как это ни странно прозвучит, склонить Януковича к бегству из страны (сам российский президент, конечно же, не может сделать столь деликатное предложение лидеру иностранного «суверенного» государства!). Вместе с ними на Украину вылетает помощник президента – Владислав Сурков, прозванный за глаза «серым кардиналом» российской политики. В Киеве Сурков встречался с Медведчуком, от которого узнаёт о подготовке съезда депутатов юго-востока в Харькове.

– Янукович совсем выжил из ума, – негодует «серый кардинал». – Это же первый шаг к расколу страны и гражданской войне! Две столицы, два враждующих государства, а нам нужно обеспечить стабильность газовых поставок в Европу…

Генерал-полковник Сергей Беседа попадает на приём к Януковичу и предлагает ему бежать из страны:

– Президент Путин готов предоставить вам гарантии. Я и мои люди обеспечат вам безопасность…

Янукович долго хмурит брови, враждебно, исподлобья глядя на него:

– Ещё не всё кончено! За меня – весь юго-восток страны… Я законно избранный президент. Уходите, генерал.

Украинский президент понимает, что на поддержку России рассчитывать не приходится. Янукович в эти дни был подобен маятнику – то в одну сторону качнётся он, то в другую. Почва уходила из-под ног этого человека, власть ускользала из его рук. Подписывая «мирное соглашение», он вынес себе приговор. Отныне он никому не был нужен на территории Украины, в том числе и России…

Вечером 20 февраля Путин выступает в Государственном кремлёвском дворце на торжественном вечере, посвящённом грядущему Дню защитника Отечества, и говорит такие слова: «Россия – это демократическое миролюбивое государство. Мы убеждены, что спорные международные проблемы надо решать политическими, а не военными методами. Во многом благодаря именно такой принципиальной позиции России удалось остановить многие драматические события и их драматическое развитие, в том числе и события вокруг Сирийской Республики. Однако в современном мире по-прежнему неспокойно, расширяется пространство рисков и потенциальных конфликтов. В этих условиях мы должны быть не просто бдительными, мы обязаны обеспечить и быть готовыми к любому развитию событий, защитить Россию и её граждан…»

Тем временем, оппозиция принимает в Верховной раде «историческое» постановление, Янукович отдаёт распоряжение о выводе всех подразделений милиции из Киева.

21 февраля в резиденции Межигорье прислуга сбивается с ног, весь день в фургоны грузят ценные вещи – сплошь антиквариат: картины, иконы, дорогостоящие вазы и статуэтки, часы, огнестрельное и холодное оружие. Вечером 21 февраля Янукович на вертолёте вместе с Андреем Клюевым отправляется в Харьков, где его ожидает весьма холодный приём от Михаила Добкина, ответственного за организацию съезда депутатов юго-востока Украины. Дело в том, что накануне к харьковскому губернатору наведался московский гость и предостерёг его:

– Янукович не должен выступить на съезде, в противном случае у всех нас будут большие неприятности!

В то время, когда в Киеве отряды Самообороны Майдана беспрепятственно занимают административные здания, вертолёт украинского президента приземляется в аэропорту Харькова, где его встречает губернатор Добкин. Янукович останавливается в государственной резиденции, откуда немногим ранее съехал бывший премьер-министр Николай Азаров.

Когда улёгся переполох, вызванный визитом первого лица, Янукович спустился в гостиную. Разговор с Добкиным за чашечкой чая был весьма продолжительным и непростым.

– Всё идёт по плану, – уверенно начал Янукович. – Завтра, завтра, Миша, мы нанесём ответный удар по нашим врагам. Я, по-прежнему, единственный легитимный президент, а Харьков мы объявим новой столицей Украины… Здесь мы самоорганизуемся и дадим отпор всей этой нечисти.

– А не поздновато, Виктор Фёдорович? – нерешительно подал голос Добкин, с тревогой глядя на человека, который потерял влияние, но продолжал строить планы, как будто обладая прежней властью. – Думаю, вам не следует этого делать…

– О чём ты, Миша? – изменился в лице Янукович.

– Вам не следует выступать на съезде.

– Почему? – повысил голос Янукович.

– Виктор Фёдорович, поймите – сейчас очень важно сохранить трезвость ума, нельзя принимать решения сгоряча. Я понимаю, вы хотите бороться до конца. Но иногда лучше вовремя отойти в сторону…

– Я тебя не понимаю, Миша, – начинал выходить из себя Янукович. – Ты что же, переметнулся к моим врагам?

– Я с вами, Виктор Фёдорович, – возразил Добкин, – и потому хочу дать вам совет – смиритесь с потерей власти. В данных условиях это единственное, что вы можете сделать, если не хотите раскола страны и гражданской войны.

– Да пойми ты – я не хочу разделять страну! Они увидят, что за мной сила, и сами приползут… на коленях будут молить меня вернуться назад, в Киев. Миша, всё образуется, мы всё уладим… без применения силы, без стрельбы, без убийств, – Янукович говорил с лихорадочным блеском в глазах, часто повышая голос, видимо, чтобы произвести впечатление на своего собеседника. Но Добкина слова человека, потерявшего власть, почему-то не убедили. Он сказал:

– И, тем не менее, я считаю, что завтра на съезде вам лучше не появляться…

– Миша, это необходимо, – пытался втолковать своему соратнику украинский президент. – Я выйду и скажу свою речь. Люди всё поймут. В нашем спокойствии они увидят нашу силу!

Позднее Добкин признавался: «Он был не в адеквате. И я – для его же блага – постарался его изолировать».

По некоторым данным украинский президент всё-таки пытался поехать на съезд, однако кортеж президента был остановлен толпой вооружённых людей – активистов харьковского бойцовского клуба «Оплот».

И тогда Янукович звонит и, брызгая слюной, проклинает Добкина:

– Иуда, мразь последняя, трус…

– Виктор Федорович, – отвечает по телефону Добкин. – После драки кулаками не машут. Де-факто вы уже не президент, и ничего не можете с этим поделать. Осталось лишь одно – смириться и бежать без оглядки…

– Дай мне камеру, – грубо приказал Янукович. Вскоре он записал видеообращение, в котором назвал всё происходящее в Украине государственным переворотом, заявил, что не собирается уезжать из страны и подавать в отставку, упомянул о предателях, правда, не называя имён, и заверил, что не допустит раскола и кровопролития в стране.

Андрей Клюев, тем временем, связался с Ринатом Ахметовым³⁴.

Янукович решил двинуться в турне по стране, чтобы навестить своих назначенцев и заручиться поддержкой местных олигархов. Он вылетел в Донецк…

В двенадцать часов дня во Дворце спорта собираются три тысячи депутатов всех уровней власти из юго-восточных областей, а также Автономной республики Крым и Севастополя. В первом часу дня, наконец, появляется Михаил Добкин, которого встречают продолжительной овацией. Начинается съезд…

После выступления народного депутата Вадима Колесниченко, который высказался за экономическую дружбу с Россией, по залу прокатывается волна:

– Россия! Россия!

Слово берёт лидер харьковской организации «Оплот» Евгений Жилин:

– В Киеве вообще нет милиции. Её разоружили, она беззащитна… В городе бродят вооружённые банды. Я призываю вас, депутаты местных советов – создайте дружины в каждом городе. Вооружите нас, чем можете! Мы готовы защищать свою землю без шлемов и наколенников. Партия регионов должна или очиститься, или прекратить своё существование…

На съезде прозвучали благие пожелания о федерализации. А губернатор Донецкой области Андрей Шишацкий выступил за недопустимость раскола страны. Его поддержал крымский представитель Сергей Донич:

– Мы за единую Украину, в составе которой будет Автономная республика Крым!

Финальную черту под этим, на самом деле, совершенно бессмысленным сборищем подвела ничего не значащая резолюция: «Мы, органы местного самоуправления всех уровней, Верховная рада автономной республики Крым, Севастопольский городской совет решили взять на себя ответственность за обеспечение конституционного порядка, законности, прав граждан и их безопасности на своих территориях…»

Тем временем, на вертолёте Янукович переправляется в Донецк, где уже идёт погрузка ценностей, вывезенных из Межигорья, в два частных самолёта. Однако в последний момент госпогранслужба по команде из Киева воспрепятствовала вылету. Как пишет фейсбучный министр внутренних дел Аваков, «поздним вечером 22 февраля автомобилями без сопровождения ГАИ кортеж Януковича отбыл в Крым.

В воскресенье 23-го Янукович остановился в одном из частных санаториев. Узнав о решениях парламента по назначению и.о. президента Украины Турчинова и о вылете в Крым вновь назначенных глав МВД и СБУ, он спешно покинул санаторий по направлению к аэропорту Бельбек, в котором к этому времени уже находились мы с Наливайченко. Далее Янукович 23 февраля в 23.50, не доезжая до аэропорта Бельбек, остановился в частной резиденции в районе Балаклавы. Здесь он собрал свою охрану, которую просил о дальнейшем сопровождении. "Часть сотрудников УДО выразила желание "остаться тут". Янукович, попрощавшись с ними, передал официальный отказ от государственной охраны. В результате в сопровождении Клюева машинами он отбыл в неизвестном направлении, отключив все виды связи…»

***

Едва окончился рабочий день, а персонал компании «Маршал капитал», словно ветром сдуло. Вскоре остыла выключенная оргтехника. Уборщица полы помыла и тоже убралась восвояси. Офис на Новинском бульваре опустел. Тишина воцарилась в помещениях, где ещё совсем недавно жизнь кипела и переливалась через край. Казалось, что в офисе не осталось никого, и сотрудники, уходя, просто забыли выключить свет.

Но что это? Как будто голоса, и они доносятся из кабинета руководителя… Впрочем, неудивительно – Константин Малофеев относится к той касте людей, которых называют трудоголиками, и часто задерживается на работе допоздна. Но сегодня он не один. В кабинете Малофеева ещё два человека: первый нам уже знаком – это начальник службы безопасности «Маршал капитал» Игорь Всеволодович Гиркин, второй – специалист по связям с общественностью Александр Юрьевич Бородай.

– Я уже, было, потерял всякую надежду, что этот день когда-нибудь настанет, – звучал воодушевлённый голос Игоря Гиркина. – Революция сверху? Как-то даже не верится… Неужели это случилось?

– Да, решение принято, – говорил Малофеев. – Либо Крым станет независимым, либо войдет в состав России. Покажет референдум. Операция начнётся 27-го числа. Так что времени у нас в обрез… Билеты куплены. Завтра вылет.

– С чего всё начнётся?

– С Севастополя. В Крыму вам придётся обойтись своими силами и организовать местный актив. Главное – продержаться до начала операции. И нигде не светиться, кстати говоря…

– Что Чалый?

– Готов рисковать. Это замечательный человек!

– Это да, – согласился Игорь Гиркин. – Но… укры наверняка попытаются его задержать. Мы должны обеспечить ему надёжную охрану.

– Не переживай, Игорь. О Чалом позаботятся. Думаешь – ты один такой? Отставников у нас хватает… – слабо улыбнулся Малофеев и продолжал. – Твоя же приоритетная задача – это Аксёнов. За эту неделю надо заложить основу сил самообороны и в перспективе сформировать батальон специального назначения.

– Кадры, как известно, решают всё, – заметил Игорь Гиркин. – И как вести отбор в ополчение? По каким критериям?

– Насчёт кадров… Генштаб при разработке плана операции подготовил список из десяти фамилий, – это бывшие офицеры российской армии старшего командного состава, которые сейчас проживают на территории Крымского полуострова. Некоторые из них имеют вид на жительство в Украине, – с этими словами Малофеев протянул бумагу, на которой стоял гриф «особой важности».

Игорь Гиркин заглянул в секретный документ и прочитал: «Безлер Игорь Николаевич, 1965 г.р., подполковник ГРУ ГШ ВС РФ в запасе, проживает в Симферополе, улица…»

– Солидный контингент, – отозвался он, внимательно изучив список и возвращая его назад. – Спецназ, ВДВ, морская пехота…

– Возможно, кто-то из них откажется.

– Думаю, немного найдётся людей, желающих тряхнуть стариной, – усмехнулся Игорь Гиркин. – Осели, обзавелись семьями и трясутся за свою шкуру. Телевизор, диван, работа… Зачем им воевать?

– Когда начнётся операция, сможешь подтянуть своих боевых товарищей, с которыми воевал в Приднестровье, Боснии, Чечне… на худой конец, реконструкторов. Это уже на твоё усмотрение. Критериев для отбора в ополчение два. Во-первых, уровень боевой подготовки, приоритет, естественно, элитным армейским частям. Во-вторых, украинский паспорт, преимущественно, с крымской пропиской.

– А если потянутся добровольцы из России?

– Принимать лишь в порядке исключения.

– Ясно. Значит, ко времени начала операции я должен создать отряды народной самообороны, которых можно будет впоследствии вооружить.

– Верно. Создать для Аксёнова вооружённые силы – такова твоя первоочередная задача. Ну, а дальше – выполнять его указания. Когда начнётся активная фаза операции – оказать содействие нашей доблестной армии в разоружении украинских воинских частей. Здесь главное – не перегнуть палку. Прежде действовать силой… слова, а уже потом – силой оружия.

– Иначе говоря – не стрелять до первой жертвы среди наших бойцов?

– Надо обойтись малой кровью… с обеих сторон. В Крыму преобладает русское население, более того, согласно опросам общественного мнения, большинство жителей полуострова считают себя частью России.

– Всё это так, Константин Валерьевич, да только на войне случается всякое…

– Согласен. И помни, Игорь, если вдруг ты «засветишься», или, не дай Бог, тебя возьмут в плен… – начал Малофеев и умолк.

Игорь Гиркин договорил за него:

– Россия будет отрицать своё участие в моих действиях. То есть я там буду всё равно, что частное лицо…

– Доброволец, – подал голос Александр Бородай. – Всё, как всегда, Игорь. У тебя это какая по счёту война?

– Пятая.

– Дай Бог, чтоб не последняя, – отозвался Малофеев.

– А какова моя задача? – осведомился Бородай.

– Прежде всего, подготовка референдума, – отвечал Малофеев. – Освещение в СМИ, агитация, наружная реклама… Ну, и конечно же, имидж Аксёнова.

Когда друзья вышли из офисного здания на Новинском бульваре, было уже далеко за полночь.

– Шесть лет прошло с войны в Южной Осетии, – задумчиво проговорил Игорь Гиркин.

– Жалеешь, что не успел принять участия в той заварушке? – усмехнулся Бородай.

– Нет. Но шесть долгих лет я ждал, когда дело, начатое в Цхинвале, будет продолжено…

– И дождался. ВВП всё-таки зашевелился, – сказал Бородай, пряча улыбку в уголках губ.

– Саша, как думаешь, почему решено взять под контроль Крым?

Бородай пожал плечами.

– Думаю, это как-то связано с сегодняшним расстрелом людей на Майдане. Под Януковичем трон шатается, и корона с него падает. Скорее всего, её он уже не сможет подхватить…

– Наверняка, одним Крымом дело не ограничится, – с блеском в глазах говорил Игорь Гиркин. – Думаю, когда поднимется весь юго-восток Украины, а это неминуемо произойдёт, Россия откликнется на зов о помощи, как в августе 2008-го в Южной Осетии. И это станет первым шагом к возрождению Империи…

– Тебя подвезти? – улыбался Бородай, глядя на мечтающее лицо своего друга.

– Метро, наверное, уже закрыто, – поёжился от ночного холода Игорь, спустившись на грешную землю. Бородай разблокировал двери иномарки:

– Садись. Скоро нам с тобой предстоят великие бои!

На другой день Игорь Гиркин рано поутру приехал в офис.

– Меня какое-то время не будет, – предупредил он Андрея Ковалёва. – Ты остаёшься за главного. Отныне безопасность Константина Валерьевича – в твоих руках… И я уверен, что ты справишься.

Андрей Ковалёв удивился столь внезапному известию.

– А что случилось-то?

– Мне предстоит командировка, – уклончиво отвечал Игорь Гиркин.

– Когда вас ждать?

– Жди меня, и я вернусь, – засмеялся Игорь Гиркин. – Не знаю, Андрей Владимирович. У меня пока есть билет только в один конец…

Андрея Ковалёва осенила догадка.

– Вы отправляетесь на войну? Неужели…

Игорь Гиркин помрачнел.

– Я не могу всего сказать…

– Почему вы не хотите меня взять с собой?

Игорь Гиркин качнул головой.

– Андрей, я не могу. Будь моя воля… Ты должен понять.

– Я понимаю, Игорь Всеволодович, – слабо улыбнулся Андрей Ковалёв.

– Я открою тебе большую тайну, – усмехнулся Игорь Гиркин. – Существует такой ресурс в Интернете – форум-антиквариат, я иногда захожу туда под ником Котыч. Быть может, через какое-то время на этом форуме будут живо обсуждаться последние новости…

***

Летят огненные снаряды. Горит залитая бензином мостовая. Камни гремят о щиты. Боль… Ноет плечо – кажется, вывих. Надо стоять, надо держаться! Вопль врезается в слух – это загорелся строй киевского «Беркута», в который угодило несколько «коктейлей Молотова».

Ненависть. Злоба. Хочу, чтоб все они сдохли. Западенцы, бендеровцы. Фашисты! Получай, ублюдок, – кидаю гранату. Грохот, дым… Вижу, что он упал в лужу крови. Я радуюсь – наконец-то, и ему больно! Жаль, нет ружья – перестрелял бы всех… всех до единого. Гранаты кончились, поднимаю с земли камень, который бросили они. «Постой, – говорит внутренний голос. – Почему им можно, а мне нельзя? Может, потому что ты не такой, как они! Ты не зверь…»

Автобус замедлил ход. Сержант спецподразделения милиции «Беркут» Олег Савельев спал чутко и тотчас открыл глаза. Он отдёрнул занавеску, и вскоре мелькнула знакомая табличка «Пост ДПС ДАИ Турецький вал». Перекоп! Эк меня сморило – всю дорогу проспал.

Проехали пост ГАИ, и кто-то из «беркутовцев» счастливо крикнул:

– Ребята, Крым… Мы дома! Мы молодцы!

– Почти дома, – негромко возразил Олег Савельев.

– Главное, бандерштат остался позади, – улыбнулся его сосед Григорий Дорохов.

Три часа спустя въехали в Севастополь. На площади Нахимова было многолюдно. Народ пришёл встречать вернувшихся с киевского Майдана земляков.

– Надеть маски, – приказал ротный командир, и бойцы скрыли свои лица от посторонних глаз. Они выходили из автобуса по одному, намереваясь построиться на площади, но не тут-то было. Горожане с цветами и репортёры с телекамерами обступили бойцов «Беркута», не давая им прохода. Звенело:

– Спа-си-бо! Спа-си-бо! Мо-лод-цы! Мо-лод-цы!

Когда народная волна, вняв уговорам, отхлынула в стороны, севастопольскому «Беркуту» удалось выстроиться в несколько рядов. Люди хлопали в ладоши и продолжали благодарить своих земляков, защитников и героев.

– Низкий поклон нашим ребятам, – сказал в мегафон организатор митинга.

Бравый командир роты отчитался перед народом:

– Спецподразделение «Беркут» задачу по охране общественного порядка в городе-герое Киеве выполнило полностью. Личный состав вернулся в пункт постоянной дислокации без замечаний.

– Ура! – подхватил народ. Отовсюду летели слова благодарности, которые сливались в едином звучании:

– Спасибо.

– Низкий поклон вам, ребята…

Женщины вручали цветы бойцам «Беркута», пенсионерки расчувствовались и, причитая, обнимали юношей, скрывавших лица под чёрными масками, как своих родных сыновей. Спецназовцы были растроганы, а Олег Савельев, глядя на женские слёзы, даже малость всплакнул.

Организатор митинга, тем временем, разошёлся и кричал в мегафон:

– Янукович вас предал. Вы защищали его власть, его наворованные миллиарды… А он вас продал. Но знайте же – Севастополь вас не продаст! Мы вместе с вами. Вы – наши герои!

– Мо-лод-цы! – скандировали люди. – Ребята, спасибо, что вы живы. Будем вместе защищать нашу священную землю…

Кто-то крикнул: «Легендарный Севастополь…» – и на площади грянуло: «…неприступный для врагов. Севастополь, Севастополь – гордость русских моряков».

И снова зазвучало:

– Спасибо! Спасибо…

Вот так со слезами и объятьями встречали в Севастополе вернувшихся из Киева бойцов спецподразделения «Беркут», которое вскоре будет расформировано по личному приказу нового министра внутренних дел Украины Арсена Авакова.

***

Раздавались шаги на лестнице…

Вскоре появился человек в штатском. Он огляделся по сторонам, нашёл нужный номер квартиры и нажал на кнопку звонка. Прислушался – тишина. Позвонил ещё раз, – ни звука. Неужели снова промах? Твёрдой поступью он двинулся к выходу. Вдруг тяжело скрипнула дверь за спиной. Он обернулся. На пороге квартиры стоял мужик в тельняшке – густые усища, щетина на лице, осоловелые глаза.

– Заходи, раз пришёл, – мрачно бросил он незваному гостю и, оставляя распахнутой настежь дверь, исчез в недрах своего жилища.

Гость нашёл хозяина квартиры на кухне, – тот молча разливал водку по стаканам и нарезал колбасу. По полу пробежал здоровенный таракан, под столом ровными рядами стояло отделение пустых бутылок. Гость, оглядев кухню, усмехнулся про себя и опустился на стул.

– Пей, – приказал хозяин, придвигая к нему стакан с водкой.

– Нет, – резко возразил гость, – советую тебе кончать с пьянкой…

Хозяин квартиры тотчас рассвирепел и в ярости вскочил с места:

– Да кто ты такой, чтобы мне давать советы?!

– Я – полковник, и, как старший по званию, приказываю тебе… Бес, привести себя в порядок. Есть дело!

Хозяин квартиры плюхнулся на стул и пьяным взглядом уставился на гостя.

– Ты из России?

– Да.

– ГРУ?

– Неважно… Ты нужен России, Игорь Николаевич. Но сейчас ты меня просто не готов выслушать. Я, пожалуй, пойду, – гость поднялся из-за стола и сделал шаг в сторону выхода.

– Стой, – остановил его Игорь Безлер. – Дай мне полчаса, полковник. Полчаса…

Гость согласно кивнул, заметив лихорадочный блеск в потухших глазах Игоря Безлера, который, пошатываясь, исчез в ванной комнате, откуда вскоре донёсся его яростный крик. Хозяин квартиры принимал ледяной душ…

Ровно через полчаса Игорь Безлер появился на пороге кухни, – он был побрит и в новой тельняшке.

– Теперь рассказывай, полковник, – приказал Безлер, глядя на своего гостя оживленным взором.

– Для начала – избавься от водки, – отозвался тот, пряча улыбку в уголках губ.

– Думаешь, я этого не сделаю? – с вызовом бросил Безлер. – Гляди.

Он взял бутылку и вылил её содержимое в раковину.

– Ну что ж, Игорь Николаевич. Вижу, ты пришёл в себя и готов меня выслушать. Итак, я прибыл из Москвы. С хорошими новостями. Скоро начнётся война…

– Где?

– Здесь в Крыму, затем, возможно, она перекинется на континентальную Украину.

– Россия введёт свои войска?

– Да, но не сразу. Нужны люди, профессионалы, из местных… Словом, предстоит собрать ополчение для поддержки наших. Ты готов вписаться в это дело?

Игорь Безлер немного подумал и мрачно отвечал:

– Меня, подполковника, прошедшего Афган, десантуру, разведку, сначала сослали в Красноярск, а потом и вовсе уволили со службы… А теперь Родине я вдруг понадобился?

– Подполковник, думаешь, тебя одного вышвырнули со службы? Я такой же отставник, как и ты. Правда, мы служили в разных конторах, но, видимо, одинаково не вписались… в формат, в реалии вчерашнего дня. И меня хотели сослать в Красноярск с понижением в должности, а когда я отказался, просто уволили в связи оргштатными мероприятиями… Но сегодня Верховный, наконец, дал старт переменам. Революция сверху началась!

– Как звать тебя, полковник? – усмехнулся Безлер.

– Как и тебя – Игорь… Игорь Иванович Стрелков. Мой позывной – Стрелок.

– Ну, здравствуй, Игорь Иванович, – Безлер протянул руку, которую Стрелков, не раздумывая, пожал. – Я готов пойти за тобой! Не против, если я позову своих ребят из Горловки? Хорошие парни. Могу поручиться за них.

– Добро, подполковник. Собирай людей.

– Сколько времени на всё про всё?

– Немного. Операция начнётся 27-го числа…

22 февраля. Ульяновск. Воинская часть

После вечерней проверки на плацу офицеры разошлись по домам. В казарме солдаты отдыхали от службы за просмотром новогодней комедии про «бумеранг добра». Дежурный по батальону лейтенант Иван Демидов заглянул в «ленинскую» комнату, из которой доносились смех и весёлые голоса, сдобренные комментариями, как обычно, с русским матом. На экране плазменного телевизора, подвешенного к стене, с горы съезжал снеговик, поставленный на лыжи. Хохот сотряс стены комнаты…

«И что тут смешного? – недоумевал про себя Демидов, продолжая свой обход расположения батальона 31-ой десантно-штурмовой бригады. – Завтра с Иркой сходим в кинотеатр на этот дебильный фильм, а потом ужин при свечах и десерт… Она такая сладенькая!» Мечтая о выходном дне, он приблизился к посту дневального, рядовой скомандовал: «Смирно!» – и вскоре появился дежурный по роте – сержант Ерёменко.

– Ну что, ребята, без происшествий?

– Так точно, товарищ лейтенант.

– Не в курсе, какую завтра погоду обещают?

– Да, вроде солнечно… Без ветра, говорят. А что, товарищ лейтенант, на природу собрались? – полюбопытствовал сержант Ерёменко.

– Да нет, – усмехнулся Демидов. – Просто так спросил.

– Ясно… Она красивая? – лукаво подмигнул Ерёменко.

– Вы что себе позволяете, товарищ сержант? Соблюдайте субординацию!

– Есть – соблюдать субординацию. Удачи вам, товарищ лейтенант.

Едва Иван Демидов отошёл от решётчатой двери комнаты для хранения оружия, как вдруг загорелось табло оповещения, и казарму заполнил вой сирены…

Солдаты, которые находились в умывальнике, комнате досуга, в спальном помещении, – все поскакали как ошпаренные, одеваясь на ходу.

«Что это? – недоумевал Демидов, понимая, что планы на выходной отменяются. – Проверка боеготовности или реальная тревога? А если реальная, то куда на этот раз? Неужели…»

22 февраля в 22:00 воинская часть в Ульяновске была приведена в полную боевую готовность. Два следующих дня десантники без отдыха, не смыкая глаз, провели в бесконечных построениях и смотрах, а взводные и ротные командиры – на совещаниях. Вводные сменяли друг друга, и было ясно только одно – скоро в путь. Но куда, с какой задачей, в каком порядке?

***

Всё началось в Севастополе 23 февраля 2014 года…

Накануне бизнесмен-меценат Алексей Михайлович Чалый бросил клич: «Обычно политика не является и не должна являться предметом деятельности коммерческой компании, которой является «Таврида Электрик». Но последние события, произошедшие в Киеве, выводят ситуацию за рамки обычных представлений о том, что является нормальным. Фактически Европа продемонстрировала, что государства «Украина» не существует, так как де-факто все решения о путях её развития принимаются в Берлине. И, если для продавливания этих решений нужно убить пару-другую сотню человек, и сместить законно избранного (каким бы он ни был) президента, это не является серьёзным препятствием. Всё будет исполнено, как решила фрау канцлер… Но я не могу допустить того, чтобы в таком положении оказался Севастополь (что случится с неизбежностью, если ничего не предпринять). Тех из вас, кто разделяет эту точку зрения, призываю в воскресенье 23 февраля в 16-00 посетить митинг, который состоится на площади Нахимова. С уважением А. Чалый».

Эта инициатива была поддержана местным духовенством. К жителям города-героя Севастополя обратился благочинный севастопольского округа протоиерей Сергий Халюта: «Возлюбленные во Господе братья и сестры, дорогие севастопольцы! Святая православная Церковь сегодня молится, чтобы Господь вернул разум нашему народу. Если Бог хочет наказать свой народ, Он отнимает у него разум, и иначе по-другому это безумие, происходящее на Украине, назвать очень сложно… Севастополь – это место, где крестился святой равноапостольный князь Владимир. Эта русская земля слышала слово Божье святого апостола Андрея Первозванного… От севастопольцев теперь многое зависит. Там, где двое или трое во Имя Мое, там и Я посреде вас – говорит нам Господь. Призываю всех православных прийти завтра на воскресную службу, где на литургии будут молиться о мире на Украине. Нужно просить у Бога милости, чтобы Господь избавил народ от ненависти, вражды и кровопролития. Я призываю всех наших севастопольцев к покаянию… Я призываю всех православных выполнить и свой гражданский долг – прийти на площадь Нахимова на Народное Вече 23 февраля к 16.00, чтобы выразить свою волю».

Севастопольцы откликнулись на призыв Чалого, поддержанный «свыше». В воскресенье в День защитника Отечества горожане потянулись в центр города. Отовсюду стекались людские ручейки, и на площади, известной памятником Нахимову, мемориалом в честь героев второй обороны Севастополя, колоннадой у Графской пристани, вскоре не осталось свободного места. Люди стояли на прилегающих улицах, на Мичманском бульваре, кто-то поднялся к постаменту памятника Нахимову.

Таких массовых собраний Севастополь давно не видел. По разным оценкам на митинг «Народной воли против фашизма» в тот день собралось от двадцати до пятидесяти тысяч человек, то есть почти каждый десятый житель города.

Колыхалось море людское, заполнившее всю площадь, развевались многочисленные российские флаги и Андреевские стяги, красные полотнища знамён Победы, и даже кое-где мелькала символика Белоруссии. Многие люди в руках держали плакаты, которые пестрели словами, зачастую написанными от руки: «Нет фашизму!», «С бандерштатом нам не по пути!», «Севастополь – сын России», «За Родину! За Крым!» Некоторые горожане выражали свои чувства и мысли в стихотворной форме:

Фашисты город

Не получат!!!

Россия – мы!

И пусть хохлядский

Сами учат!!!

Вскоре была замечена толкотня возле стойки с микрофоном – это ведущий митинга Игорь Соловьёв держал оборону от хлынувших неприятелей – прорвавшихся на сцену руководителей города. Но вот начался митинг, и пошла по морю людскому звуковая волна:

Ты лети, крылатый ветер,

Над морями, над землёй,

Расскажи ты всем на свете,

Про любимый город мой…

После исполнения многоголосым хором гимна города «Легендарный Севастополь» со сцены, установленной возле Дома Москвы, ведущий митинга сказал в микрофон:

– Слово для выступления предоставляется коренному жителю города патриоту Алексею Михайловичу Чалому!

Вперёд вышел седовласый человек с посеребрённой бородой. Из-под его распахнутой куртки выглядывал скромный тёмный свитер. Своими добрыми, но печальными и как будто уставшими глазами этот человек взглянул на летящий по небу журавлиный клин и, опустив взор на площадь, сказал несколько слов:

– Сегодня наступление на наши права идёт по двум направлениям: первый фронт – физический (погромы, уголовные преследования), второй – идеологический. Нас загоняют в рамки людей второго сорта, которым будет запрещено право на историю и русский язык, что мы имеем по праву своего рождения. Люди, которые сидят в Верховной раде, изображают в последние дни флуд законный. Всё, что мы видим оттуда, не имеет ничего общего с законом…

Алексей Михайлович по привычке говорил ровным тихим голосом. Народ жадно внимал словам этого незаурядного человека.

– Я не юрист и правовую оценку событиям в Киеве вам даст специалист, который сейчас выступит, – закончил свою краткую речь Чалый, и слово взял правозащитник Борис Колесников.

– То, что произошло в Киеве, – говорил он, – иначе как антиконституционным переворотом назвать нельзя. Если бы Партия регионов, которая нас предала, и коммунисты сложили свои мандаты, то у оппозиции не было бы вообще никаких шансов изображать законную деятельность. Мы пригласили вас для того, чтобы решить дальнейшую судьбу города. За эти три дня, что мы готовили митинг, много воды утекло и многое изменилось. Поэтому сейчас, чтобы долго не говорить, мы планируем с вашей помощью устранить то конституционное недоразумение, что существует – избрать на митинге городского председателя, нашего человека, который немедленно сформирует исполком…

Выступление оратора было прервано овацией, дружными рукоплесканиями и громогласным: «У-ра!» А Борис Колесников продолжал:

– …отряды самообороны, продолжит ведение сессии горсовета, которая ничего не приняла сегодня, и уточнит возможность перехода городской милиции на нашу сторону. На должность городского председателя предлагается кандидатура – Чалый Алексей Михайлович, который только что выступал. Это тот человек, который возродил и подарил городу 35-ую береговую батарею. Это человек, который любит и чтит нашу историю. Я надеюсь, что в конце митинга вы поддержите его, и он сможет приступить к работе по защите города-героя…

Народ подхватил:

– Севастополь! Севастополь!

Борис Колесников закончил свою историческую речь словами:

– Мы ничего не просим, ни у ЕС, ни даже у России. Наоборот заявляем, что Россия может не беспокоиться за целостность её вооружённых сил, размещённых на нашей территории…

Люди ликовали:

– Россия! Россия!

Тотчас, не дожидаясь конца митинга, простым поднятием рук севастопольцы избрали городским председателем Алексея Чалого. Когда Григорий Донец при голосовании, следуя демократической процедуре, спросил: «Кто воздержался?» – поднялась и сразу же опустилась чья-то вялая рука: скорее всего, кто-то не успел её поднять, голосуя «За». Поэтому можно смело сказать, что решение об избрании Алексея Чалого руководителем города было принято собравшимися на площади единогласно.

Председатель гор. администрации Владимир Яцуба, которого освистали и не хотели пускать на сцену, сначала клялся в верности и падал на колени, потом заявил, что он двумя руками поддерживает Чалого. Свою позицию изменил вдруг и глава горсовета Юрий Дойников:

– Нигде нет запрета на создание исполнительных органов. У нас в городе более пяти лет действуют: Фонд коммунального имущества и Управление по земельным отношениям горсовета. И ни один прокурор это не оспаривал. Это прецедент, который даёт нам право эти управления расширить на все сферы, обеспечивающие жизнедеятельность города. Алексей Михайлович – это отличная кандидатура, знаю и уважаю его много лет…

Геннадий Басов, руководитель партии «Русский блок», объявил о записи в отряды народной самообороны:

– Бандеровская сволочь медленно, но верно наступает на юго-восток. Если её не остановить, рано или поздно она придёт и к нам. Все понимают это?

Народ был единодушен:

– Да!

– Сегодня собрались тысячи на этой площади. Хватит рассусоливать! Видите, что творят бандеровцы? Они надевают маски, каски, создают отряды самообороны… на самом деле, бандитские группировки и нападают на наших людей, грабят, убивают, создают в Украине хаос. Я хочу сегодня объявить – мы начинаем создавать силовые структуры самообороны. Я обращаюсь к мужчинам… только здоровым и крепким. Наши товарищи с повязками «Русского блока» будут записывать. Многим из вас придётся надеть каски и маски, многим из вас придётся поддерживать наших крымских соратников… Вы готовы делать это?

– Да! – кричали с воодушевлением люди.

На митинге выступали лидеры общественных организаций Севастополя и звучали очень смелые лозунги: об отказе перечисления налогов в Киев, о раздаче земель и даже захвате государственных зданий: управления СБУ, милицейского главка, прокуратуры…

– Наше время пришло! – гремел голос казачьего атамана. – Мы с вами на пороге гражданской войны, и мы не боимся войны. Мы с вами, севастопольцы, прошли три обороны. И вот сейчас наступает последняя оборона. Мы не сдадимся бендеровцам. Я предлагаю взять власть в свои руки…

Впрочем, до захвата зданий в тот день дело не дошло, но началось формирование народных дружин… После провозглашения резолюции, подытожившей результаты митинга, грянула «Священная война», и площадь накрыла волна:

Вставай, страна огромная!

Вставай на смертный бой.

С фашистской силой тёмною…

***

В воскресенье 23 февраля закончились игры в Сочи. Белый мишка на стадионе Фишт задул пламя олимпийского огня и обронил слезу… Спортивные комментаторы, не выдержав трогательной сцены, дружно зарыдали и сообщили об этом в прямом эфире. Впрочем, когда в 80-м году в небо на воздушных шарах унёсся олимпийский Мишка, плакала вся страна и многие интуристы на стадионе. Его потомок взлететь не смог – похоже, наел брюхо в путинское тучное десятилетие…

Шутки шутками, а Олимпийские игры, между тем, кончились. И началась большая политическая игра. От Путина ждали решительных действий, и вскоре они последуют, но, как обычно, окажутся половинчатыми…

1 марта президент получит разрешение на ввод войск в Украину³⁵. Но прежде следовало укрепить плацдарм на крымской земле и обрести опору в лице лояльного руководства Севастополя.

Вечером 23 февраля в здании городской администрации состоялся разговор Чалого и Яцубы.

– Напрасно, вы, Владимир Григорьевич, не отвечали на мои звонки. Мы хотели, чтобы вы остались на посту, а меня назначили своим советником. Но теперь… Видите, как дело обернулось?! Теперь назад уже хода нет – ни для меня, ни для вас. Я предлагаю вам уйти достойно – подать в отставку и передать мне полномочия градоначальника.

– Меня назначал президент, – огрызнулся Яцуба. – И только он меня может снять!

– Того президента, который вас назначал, больше нет. Он бежал, спасая свою шкуру, как последняя скотина. Решайтесь, Владимир Григорьевич. Так вы сохраните своё лицо!

В ночь на 24 февраля министр Аваков и уполномоченный Наливайченко прилетают в Крым, где, по донесениям разведки, скрывается Янукович. Министр обороны Павел Лебедев, тем временем, подготавливает почву для вылета украинского президента в Москву с военного аэродрома Бельбек. Однако ближайшее окружение Януковича расколото, кто-то доносит о каждом его шаге в Киев. На аэродроме – засада. Тот догадывается о предательстве и решает отказаться от охраны, обращается за помощью к России. Вскоре свергнутый украинский президент найдёт временное убежище на базе морской пехоты в Севастополе, откуда его вывезут на десантном корабле…

***

В понедельник, 24 февраля Севастопольский экономико-гуманитарный институт гудел, словно потревоженный улей. Студенты живо обсуждали события, происходящие в городе. Новость об отставке Яцубы поначалу восприняли с воодушевлением. Однако преподаватель Вячеслав Николаевич вскоре разъяснил, что по закону обязанности мэра переходят к первому заместителю председателя администрации – Фёдору Рубанову. Это известие было встречено вздохами разочарования.

– А что за человек этот Рубанов? – осведомился студент-первокурсник Игорь Кириенко. – Вы его знаете?

– Что за человек? – пожал плечами Вячеслав Николаевич. – Карьерист. Сейчас многое будет зависеть от того, чью сторону он займёт. Завтра всё решится на сессии горсовета по вопросу создания исполкома…

– До завтра ещё надо дожить, – мрачно усмехнулся Игорь Кириенко.

– Куда ты денешься – доживёшь, – сострил его одногруппник Максим Шумский.

– Речь не обо мне, – парировал Игорь Кириенко. – О Чалом… Как думаете, он не отступит?

– Я знаю Алексея Михайловича много лет, – отвечал Вячеслав Николаевич. – Это человек слова и дела! Знаю многие его дела (всех знать не могу, потому что он на своих добрых делах не пиарится). Этому человеку я готов доверить не только свою жизнь, но и жизнь своих детей и внуков…

– Чалый! Чалый! – прокатилась волна по аудитории.

– Тихо! – потребовал преподаватель. – Сейчас мы всё-таки не на митинге! И Чалый точно вас не услышит…

– А где, кстати, он сейчас? Вроде была запланирована пресс-конференция на десять утра… – с тревогой заговорила Маша Горелова. – А вдруг что-то случилось? Вдруг его уже схватили?

– Давайте без паники! С Алексеем Михайловичем всё в порядке. Скоро он даст о себе знать.

– А, правда, что у Чалого российское гражданство? – спросил Максим Шумский.

– А какое это имеет значение? – с вызовом бросил Игорь Кириенко.

– А такое – если Чалый иностранный гражданин, он не сможет возглавить городскую администрацию.

– Вячеслав Николаевич, это правда? – спросила Маша Горелова.

– Боюсь, Максим прав, – мрачно отозвался преподаватель. – По закону выбрать городским головой можно только гражданина Украины. В общем-то, это стандартная норма. Думаю, в любом государстве… Но это ещё полбеды. Проблема в том, что председатель Севастопольской администрации назначается президентом, и выборы мэра – это нарушение действующего украинского законодательства…

– Да к чёрту украинское законодательство! К чёрту Украину! Севастополь – русский город! – несдержанно воскликнул Игорь Кириенко.

– Гордость русских моряков, – усмехнулся Максим Шумский. – Игорь, ты бы хоть иногда следил за своими словами, а то и у стен есть уши…

– Ты на что намекаешь?

– Представь себе – нас слушают сбушники. И скоро тебя как сепаратиста загребут…

– А ты будешь этому радоваться? – огрызнулся Игорь Кириенко.

– Прекрати, Максим, – зашипели студенты в аудитории.

– Ну, всё, ребята, поговорили, а теперь давайте перейдём к нашему предмету, – преподаватель опустился за стол и раскрыл учебное пособие с вопросами семинара.

Но Игорь Кириенко не унимался.

– Вячеслав Николаевич, скажите, почему мы должны жить по законам Украины?

– Родину не выбирают, Игорь…

– Нет, это не ответ. Мне казалось, что вчера на митинге… на сходе наш народ порвал с Украиной и высказался за… союз с Россией.

– Если бы всё так было просто, как ты говоришь, – вздохнул Вячеслав Николаевич.

– А что ж получается? Просто собрались двадцать тысяч человек на площади, пошумели, зачем-то выбрали народного мэра и разошлись… Всё? Концерт окончен? А ещё этот Басов с его «Русским блоком». Трепло собачье! Так вот. Я вчера подошёл записываться в отряд самообороны…

– Что, не записали? – усмехнулся Максим Шумский.

– Нет, записали, как обещали. А ещё сказали, что перезвонят в ближайшие дни, и отпустили всех по домам… А как же оборона города? Блокпосты… Бандерлоги грозятся отправить в Крым «поезд дружбы», а мы всё раскачиваемся!

– А тебе не терпится повоевать? Вояка хренов! – сквозь зубы прошипел Максим Шумский.

– Что ты сказал? – переспросил Игорь Кириенко.

– Не твоё дело, – огрызнулся Максим Шумский. Игорь поднялся с места и бросился на него с кулаками.

– Немедленно прекратить, – в гневе вскричал преподаватель. – Совсем стыд потеряли!

Сцепившихся студентов разняли их однокурсники.

– Оба вышли вон, – преподаватель указал рукой на дверь и, когда драчуны собрали свои пожитки и ретировались, начал семинар.

В коридоре Кириенко опустился на низенький подоконник и достал из рюкзака планшет, снабжённый выходом в Интернет. На Севастопольском городском форуме некто Алексей Гусаров разместил сообщение: «Поступила информация, что СБУ Севастополя хочет арестовать Чалого Алексея Михайловича. Просьба всем, кто неравнодушен к судьбе Севастополя, срочно приехать на площадь Нахимова».

Кириенко ворвался в аудиторию.

– Ребята, на Чалого выписан ордер. Его едут арестовывать!

Зал тотчас взорвался бурей негодования.

– Не время разглагольствовать, товарищи, – провозгласил Кириенко. – Пора действовать – мы должны отстоять народного мэра! Кто со мной на защиту Чалого?

С мест поднялась вся аудитория.

– Думаю, девушки должны остаться тут – сегодня может быть небезопасно…

– Игорь, выйди из зала. Ты мешаешь занятиям, – нерешительно подал голос преподаватель.

– Какие занятия, Вячеслав Николаевич? Я вас прошу – отпустите ребят. Сейчас решается судьба города и всего Крыма!

Преподаватель недолго колебался и с улыбкой на губах наконец проговорил:

– Ну, ступайте с Богом! На защиту нашего дорогого Алексея Михайловича…

Студенты тотчас сорвались и выбежали из аудитории. Через полчаса у стен городской администрации начала собираться толпа…

***

Севастопольцы торопились, боялись не успеть, думали, что Чалый находится в здании…

Но, увы, его там не было, да и ордер об аресте – это, конечно, выдумка. Один из мифов «Русской весны». К сожалению, кровопролитию на Донбассе предшествовала (и сопутствовала) информационная война. И в Крыму, и на Украине, и в России немногие тогда знали правду, да и теперь мне она известна лишь отчасти…

В тот день, 24 февраля всё началось с того, что Яцуба на брифинге заявил о своей отставке. Однако главное – полномочия Чалому не были переданы. Яцуба не решился на такой шаг, который был чреват для него неприятностями, и просто вовремя отошёл от всех дел, переложив ответственность на своего первого зама – Фёдора Рубанова.

А вскоре на сайте Севастопольской городской администрации появилось сообщение: «Попытка ряда радикальных организаций прибегнуть к майданной демократии, избрать нелегитимные органы власти является незаконной и не способствующей стабилизации в регионе. В городе есть представительная и исполнительная власть – местный совет и городская государственная администрация. Именно они несут всю полноту ответственности за ситуацию в нашем регионе, за мир и спокойствие наших граждан, за бесперебойное жизнеобеспечение севастопольцев…»

То есть народный мэр был объявлен вне закона. А затем своё слово по-украински высказал прокурор города Игорь Пилат (прокуратор Понтий, как его за глаза называли севастопольцы):

– Я призываю всех к пониманию ситуации. Не поддавайтесь разного рода провокациям и сепаратистским призывам! Что касается вопроса, с кем силовые структуры, даю однозначный ответ: бесспорно с людьми. Но с теми, кто понимает, что совершение преступления карается по Закону. Я напоминаю всем правоохранителям – мы с вами давали Присягу на верность Украинскому Народу и Государству. Призываю всех – прекратить противостояние, способствовать правопорядку в городе, миру и спокойствию и не допустить жертв и самосудов.

Алексей Чалый всю первую половину дня хранил молчание, присматривался, наблюдал за ситуацией со стороны. И когда его противники проявили себя, он начал действовать, через своих соратников подкинул нужную информацию на подконтрольное телевидение. Слух о попытке ареста пошёл гулять по предприятию «Таврида Электрик», которое принадлежит Чалому³⁶. Люди потянулись на проходную, и вскоре перед зданием городской администрации были развернуты плакаты с надписью: «Руки прочь от народного мэра!»

***

Толпа шумела. Терпение лопнуло. Недовольство переливалось через край. Народ хотел, чтобы освободили Чалого. Активисты общественных организаций сдерживали разгорячённых молодых людей, которые призывали брать штурмом здание администрации и перекрыли улицу Ленина.

– Решение об аресте не принималось, – пытался втолковать народу Геннадий Басов. – Скоро приедет Чалый. Мы должны оставаться в правовом поле! И не уподобиться бандерлогам…

Люди не верили его словам и требовали, чтобы к ним вышел Рубанов.

– Вот эта мразь, Рубанов, предатель и мразь, он думает, что после того, что он сделал, он будет жить в городе? Или он думает, что его хозяева защитят? У него ещё есть время, чтобы спуститься к нам, покаяться, и мы его отпустим – нам его кровь не нужна, правильно? Как те «мирные митингувальники» мы никого распинать не будем! Это не наши методы! Мы русские люди! – говорила в мегафон активистка Ольга Тимофеева.

В итоге, Фёдор Рубанов, председатель горсовета Юрий Дойников и начальник городской милиции Александр Гончаров были вынуждены выйти к народу. Они сделали попытку рассказать людям, что происходит. Фёдор Рубанов уверял, что власть перешла к нему только в связи с отставкой Владимира Яцубы, в соответствии с законом. Но диалог с севастопольцами у него явно не складывался.

– Тихо! Для того чтобы обеспечить работу города я взял ответственность до момента. На завтра запланирована сессия…

– Сегодня! – крикнул Игорь Кириенко из толпы, которая была единодушна. Рубанов пытался перекричать людей:

– …на которой будет голосование о создании Исполнительного комитета…

Наконец, появился виновник переполоха, и народ встретил его ликованием:

– Чалый! Чалый!

Вместе с ним прибыла звукоусилительная аппаратура, которую тотчас наладили, повыше установили динамики, и Чалый сказал в микрофон:

– Давайте приблизимся к содержательной части. Я знаю, что я Чалый. Уже пятьдесят два года Чалый. Сейчас очень важно… получить завтра решение горсовета…

– Сегодня, – крикнули в толпе молодые голоса. – Сегодня!

– Дайте Чалому сказать! Чего вы орёте? – осадил их одинокий сильный мужской голос.

– Чтобы это сделать, надо сначала провести консультации… – продолжал Чалый. – То есть решение должно быть законным. В противном случае его легко могут обжаловать…

– Кто?

– Прокуратура. У нас есть пока прокуратура…

– Сегодня! – настаивал народ.

– Есть технические проблемы, чтобы депутаты собрались сегодня. Нужно договориться…

– Се-год-ня!

Чалый улыбнулся.

– Давайте стоять до утра тогда…

Слово взял председатель горсовета Дойников:

– Самое главное, чтобы решение было законным! Внеочередная сессия собирается за сутки. В 9:30 сессия будет рассматривать один вопрос, который озвучил Алексей Михайлович. Главное, кворум чтобы был…

Молодёжь освистала этого оратора, и слово взял отставной подполковник милиции:

– Послушайте, пожалуйста. Промедление подобно смерти! Пусть выйдет к народу начальник милиции и объяснит, почему убрали блокпосты? Должно быть четыре блокпоста…

Люди заголосили:

– Милиция с народом! Милиция с народом!

Вскоре снова появился Александр Гончаров, который объявил, что санкции на арест Чалого нет, преступных незаконных приказов из Киева выполнять он не станет, и пообещал, что до ночи блокпосты на въездах в город будут установлены.

Толпа разбухала, и вскоре всё: площадка перед администрацией, улица Ленина и частично площадь Нахимова, – наполнилось народом. Когда было объявлено о созыве внеочередной сессии горсовета, люди переместились на другую сторону улицы к зданию напротив. Геннадий Басов обзванивал своих коллег-депутатов, но многие не отвечали.

– Список тех, кто сегодня не поднимал трубку, мы вывесим отдельно, чтобы севастопольцы знали, кто те трусливые мрази, которых они выбирали, – пообещал Басов.

Слуги народа, которые укрылись от ненастья в своих хоромах, выключили все средства связи и смотрели прямую трансляцию по телевидению. Они были напуганы недвусмысленной угрозой и всё-таки решили явиться на внеочередную сессию, которая открылась в 17:30. Однако заседание ещё долго не начиналось из-за отсутствия полномочного состава. Не исключено, что кого-то из «слуг народа» приходилось уговаривать персонально. Наконец, собрался кворум…

На том заседании было 49 депутатов из 75 по списку. Грянул гимн города, и впервые, по словам Чалого, депутаты горсовета сами пели «Легендарный Севастополь». На повестке дня – создание исполнительного органа городского совета и выборы его председателя. Но в ходе обсуждения, разумеется, был поднят вопрос о гражданстве Алексея Чалого. И тогда нашла коса на камень…

– Опомнитесь, Алексей Михайлович, – звучало с трибуны. – Что вы делаете? Вы толкаете нас на преступление! Через два дня мы будем говорить с вами через решётку…

Чалый вскочил с места и заговорил на повышенных тонах:

– Вы до сих пор не понимаете, что происходит?!

– Так объясните нам! Для чего всё это? Вы сами лезете под статью и нас за собой тащите!

– Как вы далеки от народа! – мрачно восклицал Чалый, качая головой. – Вы совершенно забыли о своих обязанностях… Собственные кресла и благополучие для вас важнее, чем судьба города!

– Господа, господа, сейчас главное – найти решение этой проблемы, – останавливал словесные перепалки Юрий Дойников. – Народ не разойдётся, пока мы этого не сделаем…

Некоторые депутаты, не желая принимать участия в этом мятеже, поднимались и покидали сессионный зал, однако вскоре возвращались на свои места: горсовет был окружён со всех сторон. Их попытки выйти через чёрный ход пресекались толпой.

– Пока не будет принято нужное решение, никто не выйдет из здания, – объявил волю народа один из соратников Чалого Иван Комелов. – Люди готовы стоять здесь до утра!

– Нам нужно принять законное решение, – повторил Дойников. – Звоните юристам, адвокатам, кому угодно…

Три часа, пока правоведы искали лазейки в украинском законодательстве, народ мёрз на улице, под стенами горсовета. На Севастополь опустились сумерки…

Почему так долго заседают депутаты? – роптали люди. Молодёжь, первой потеряв терпение, попыталась прорваться в сессионный зал через крыши близлежащего здания. Двоих схватила милиция, а Игорь Кириенко со своим приятелем сумели убежать от стражей правопорядка.

В конце концов, дотошные законники всё-таки нашли компромиссное решение, при котором оставались и овцы целы, и волки сыты: «с целью недопущения дестабилизации управления городским хозяйством г. Севастополя… в соответствии с пунктом 6 части 1 статьи 26, статей 54 Закона Украины «О местном самоуправлении в Украине», Севастопольский городской Совет решил:

1. Создать исполнительный орган Севастопольского городского Совета – Севастопольское городское управление по обеспечению жизнедеятельности г. Севастополя.

2. Создать Координационный совет по организации Севастопольского городского управления по обеспечению жизнедеятельности г. Севастополя.

3. Назначить председателем Координационного совета по организации Севастопольского городского управления по обеспечению жизнедеятельности г. Севастополя Чалого Алексея Михайловича.

Вопрос был поставлен на голосование. Депутаты, желая поскорее покончить с этим делом, дружно нажали на зелёные кнопки, и вскоре электронное табло показало результаты.

– «За» – 49, – объявил итоги Юрий Дойников. – Решение принято. Уважаемые коллеги, я подчеркну, что текст решения был максимально подробно изучен юристами. Самое главное – в рамках правового поля!

Вскоре решение было объявлено народу, и люди встретили его ликованием. Чалый победно вздёрнул вверх сжатую в кулак правую руку и сказал такие слова:

– Ребята, чудес на свете не бывает. Ничего просто в жизни не даётся. Поэтому не надо представлять дело таким образом, что все уже случилось и навсегда. Но движение начато в правильном направлении. Спасибо всем, люди!

Люди пели гимн Севастополя. Какая-то дама вблизи Чалого невыносимо фальшивила. Тогда Алексей Михайлович не выдержал и выхватил у неё микрофон – кадры, когда Чалый поёт «Легендарный Севастополь…», стали историей.

Народ праздновал новую победу, но все чувствовали, что впереди не менее ожесточённые бои…

***

25 февраля. Киев

«И.о. генерального прокурора Махницкому О.И. от советника юстиции старшего прокурора 2-го отдела процессуального руководства досудебным расследованием… Поклонской Н.В.

Рапорт

Прошу вас освободить меня от занимаемой должности и уволить по собственному желанию…»

Начальник отдела не дочитал до конца, оторвал глаза от бумаги и сквозь очки молча уставился на стоящую перед ним молодую женщину в форме, – перекрашенная симпатичная блондинка ангельского образа с большими прекрасными глазами, в которых горели огоньки решимости. Взгляд мужчины остановился на оранжево-черной ленточке, приколотой к её груди.

– Наташа, что это такое? – спросил он, кивнув на бумагу.

– Это рапорт на увольнение, – отвечала Наталья Поклонская.

– С чего это вдруг? – удивился мужчина.

– Я не хочу работать на этой должности, – отвечала женщина, потупив взор.

– А на какой хотите?

– Я не хочу работать в Генпрокуратуре, – поправилась Поклонская.

– Но почему? Должна же быть причина.

– Она есть – это то, что происходит в стране в последние дни. Мне стыдно жить в стране, где по улицам разгуливают бандиты, которые ставят милицию на колени, избивают и обливают водой губернаторов, приходят с автоматами на заседания органов власти; где из тюрьмы выпускают по амнистии под видом политзаключённых убийц и лиц, признанных виновными в подготовке терактов… А прокуратура, которая должна заниматься надзором за соблюдением законности, молчит и смотрит на происходящее сквозь пальцы! Я не хочу служить в Генпрокуратуре, которую возглавляет бандеровец, соратник этого нациста Тягнибока…

– Остыньте, Наталья Владимировна! – прикрикнул начальник на сотрудницу. – Олег Игоревич Махницкий утверждён в должности легитимным органом власти – Верховной радой Украиной. Это назначение лежит в правовом поле…

– Я хочу уехать из Киева, – упрямо заявила Поклонская.

– Ну так поезжайте, Наталья Владимировна… Возьмите отпуск на пару недель. За это время отдохнёте, хорошенько всё взвесите, подумаете, – сказал начальник отдела, возвращая сотруднице рапорт на увольнение.

Наталья Поклонская вскоре уехала к родителям в Крым, где 11 марта Совет министров назначит её прокурором автономной республики. Эта женщина станет одним из символов Русской весны…

***

25 февраля. Симферополь. АРК

Во дворе Верховного совета на фасаде здания висел флаг России, прикреплённый между рельефными буквами Х и О в украинском названии «Верховна Рада Автономної Республіки Крим». На улице Шмидта в двухэтажном здании Меджлиса, помеченном накануне ночью жёлтой краской, царил переполох.

– Сегодня нам брошен вызов, – вещал Рефат Чубаров. – Они требуют проведения референдума о присоединении к России. Константинов – тряпка, трус, он дрожал как осиновый лист перед этой толпой на площади! На завтра назначена внеочередная сессия, на которой может быть поднят вопрос о присоединении к России. На 14:00 Аксёнов собирает свой митинг. Радикалы из казаков и прочих подтянутся к 12:00. Мы должны собраться под стенами Верховной рады раньше них, чтобы не допустить проведения этой позорной сессии… Завтра будет решаться наша судьба! Аллаху Акбар!

Вскоре крымские татары бросили клич в социальных сетях и стали обзванивать своих друзей и знакомых. На стене «ВКонтакте» появилась такая запись под призывом: «Милли! Ватан! Кырым!»:

«Братья! Завтра в 10-00 состоится митинг возле здания Верховной Рады АРК против перехода и любых сепаратистских движений в сторону России!!! Все должны быть! Все!!! Все кому не безразлична наша дальнейшая судьба! Завтра будет решаться наша судьба!!! Всем мужчинам быть! Берите с собой как можно больше людей! Ожидаются провокации, так как сепаратисты, и другие враги Украины и крымских татар выступающие за переход Крыма в состав России будут проводить свой митинг в 12-00… Наша задача воспрепятствовать им в этом и не допустить осуществления из замыслов! Всем приходить и быть готовыми ко всему, потому что существует огромная вероятность провокаций и применения силы к нам братья! Всем быть и тянуть как можно больше людей! Должен подняться весь Крым! Слава Украине! Слава крымским татарам! Аллаху Акбар!»

***

– Всё идёт по плану, – сообщил на совещании в офисе «Русского единства» Сергей Аксёнов. – Меджлис наживку заглотил! Завтра наши враги явят себя миру и соберутся под стенами крымского парламента. Посмотрим, на что они способны…

– А что, если ситуация выйдет из-под контроля, и милиция не сможет сдерживать массу людей, напирающих с обеих сторон?

– Да, – в усмешке скривил губы Аксёнов, – боюсь, столкновений не избежать… Но так нужно.

– Кому?

– Нам… России, Крыму! Да, пострадавшие будут. Возможно, даже погибнут люди, но я лично… сделаю всё, чтобы крови пролилось как можно меньше.

– То есть, России нужна кровь…

– А как ты думаешь, Игорь, с чего начинаются все войны? Правильно – с провокации! Иначе – никак…

– Итак, России нужна кровь, чтобы прийти на помощь русскоязычному населению Крыма.

– Совершенно верно, нужен формальный повод, и на нас возложена миссия – начать эту войну. Завтра будет решаться судьба Крыма. Завтра всё начнётся. Мы с вами творим историю, господа!

– Какие инструкции мне давать своим людям? – осведомился Михаил Шеремет, возглавляющий симферопольское отделение партии «Русское единство».

– В драки не ввязываться, на провокации не поддаваться и вовремя отойти с площадки перед Верховным советом.

– А мои люди? – спросил Игорь Стрелков.

– Думаю, привлекать их к этому делу нет необходимости, – отозвался Аксёнов. – Ещё не пришло время, но скоро услуги твоих ребят понадобятся – когда начнём освобождать Крым от укров… Как продвигается работа по информационному освещению? – обратился он к Александру Бородаю.

– В процессе. Я навожу мосты с редакциями крымских телеканалов. НТС Чалого уже готово к сотрудничеству. Российские СМИ покажут то, что нужно…

– Замечательно, – усмехнулся Аксёнов. – Ну что ж, господа. Завтра будет трудный день. Нам всем надо отдохнуть. Как говорил Михайло Илларионович Кутузов, перед боем нужно как следует выспаться.

***

26 февраля. Севастополь

День не задался с самого начала…

Небо хмурилось. Было ветрено и дождливо. Немногочисленный митинг из-под стен городской администрации переместился на площадь Нахимова, где стояли автобусы, заказанные Чалым для поездки в столицу Крыма.

– Поможем Симферополю, – звучал призыв. – Севастополь-Крым-Россия. Приглашаются только мужчины…

– Отчего ж такая дискриминация? – раздался звонкий женский голос из толпы, укрывшейся от дождя под зонтами.

– Обстановка в Симферополе накаляется…

Игорь Кириенко толкнул в бок своего приятеля.

– Митяй, слышь – в Симферополе сегодня будет интересно! Поехали?

Митяй разинул рот, но ответить не успел, потому что в этот момент подъехала пара легковых автомобилей, и охрана попросила людей расступиться.

– Что происходит?

– Советник Путина? Советник Путина – говорят… Дайте дорогу.

В образовавшийся живой коридор стремительным шагом проследовал депутат Госдумы от фракции «Единая Россия» Алексей Журавлёв, которого севастопольцы приняли за “советника Путина”. Он взял в руки микрофон и заговорил твёрдым напористым голосом:

– Я приехал сюда, увидел ваши лица, увидел русский город, который пытаются "окультурить" из Европы… Здесь были наши деды, отцы и прадеды, которые обильно полили кровью эту землю, которые действительно сделали этот город прекрасным, которые вложили сюда душу и сердце. Я вижу эти лица передо мной, пусть они мне скажут, что этот город не русский. Мы никого не колонизировали. Мы не сбрасывали ядерное оружие. Мы всегда несли добро, культуру, цивилизацию…

«Кажется, в России всё-таки помнят о Севастополе, – подумал Игорь Кириенко. – Значит, есть надежда!»

– Нацизм не пройдёт! – выкрикнул лозунг «советник Путина», и севастопольцы дружно подхватили:

– Нацизм не пройдёт. Нацизм не пройдёт!

Журавлёв направился к мемориалу возложить цветы у вечного огня в память о защитниках Севастополя. Это была первая ласточка. Вскоре от российских депутатов в Крыму отбоя не будет…

– Автобусы отправляются на Симферополь, – вещал в микрофон Иван Комелов. – Приглашаются мужчины. Симферополю нужна наша помощь!

– Митяй, поехали? Что тут делать?

– Я не понял – за проезд платить не надо?

– Всё на халяву, – нетерпеливо отозвался Игорь Кириенко, поглядывая в сторону автобусов, и подумал про себя: «И что ты за тугодум такой!»

– Поехали, – наконец решился Митяй.

– Вот теперь уважаю! Мужик!

Приятели запрыгнули в полупустой автобус. Митяй прошёл вглубь салона, а Игорь Кириенко обратился к водителю:

– Когда поедем?

Тот усмехнулся.

– Как только – так сразу!

– Надо спешить – ребята в Симферополе ждут нашей помощи.

Водитель покосился на юнца.

– Ты им ничем уже не поможешь. Там сейчас такая мясорубка…

– Как – мясорубка? – переспросил Игорь Кириенко.

– Стенка на стенку идёт. Татары давят… Говорят, кому-то проломили уже и голову. Шёл бы ты домой, парень.

– И не подумаю. Я не боюсь! – решительно отозвался Игорь Кириенко и крикнул громко на весь салон. – Ребята, там в Симферополе наших бьют! А этот водила стоит на месте и отговаривает туда ехать… Ребята, давайте покажем всему миру, что бандеровской сволочи нас не запугать. Севастополь – Крым – Россия!

Все, кто сидел в автобусе: студенты, люди зрелого возраста и даже старики, – стали скандировать:

– Севастополь – Крым – Россия!

***

Аэродром «Восточный». Ульяновск

Десантники по железной лестнице, ниспадавшей на рампу, взбегали на подвесную вторую палубу грузовой кабины военно-транспортного самолёта Ил-76, – с огромными рюкзаками, набитыми пожитками, в шлемах, бронежилетах, с оружием. После трёх дней без сна все были злые, а сидений, как обычно, не хватало, – потому толкались, теснились и беспрестанно матерились. Что ж, трудное дело не осилить без русской брани!

Наконец батальон из трёх рот разместился на двух палубах вдоль бортов и на центральной площадке грузовой кабины. Рампа поднялась, скрывая из виду огни вечернего аэродрома. Осталась подсветка из двадцати тусклых белых плафонов. Вскоре заработали двигатели, и началось движение с ускорением.

Шасси оторвались от бетонного полотна взлетно-посадочной полосы, и военный транспортник взмыл в небо, набирая высоту. Десантники, утомлённые суетой последних дней, тотчас забылись долгожданным сном. Кое-кто в полудрёме перекусил сухпайком…

– Товарищ лейтенант, – шёпотом, чтобы не разбудить спящих товарищей, обратился к Ивану Демидову командир одного из отделений его взвода.

– Что тебе, Рыжков? – отозвался Иван Демидов, который жевал крекер и глядел куда-то вдаль, представляя образ любимой девушки.

– Разрешите спросить.

– Ну, спрашивай уже.

– Я по поводу гражданки. Зачем она нам нужна? Мы что, пойдём в разведку?

– Слушай, Рыжков – приказы командования не обсуждаются, – отмахнулся Иван Демидов. – Если сказано – взять гражданскую одежду, значит, так надо! Всё, отбой – сержант Рыжков.

– Есть, товарищ лейтенант.

Иван Демидов усмехнулся про себя, впрочем, он и сам бы хотел знать, почему перед самым отбытием на аэродром поступила команда – взять гражданку.

«Всё у нас через какую-то мать, в неразберихе, в полном отсутствии понимания происходящего», – думал он, закрывая глаза. И вскоре сон сморил его…

Военно-транспортный самолёт с ульяновскими десантниками на борту сел в Анапе. В темноте быстро загрузились в армейские грузовики, и колонна двинулась в сторону Новороссийска. Поворот на полигон проехали.

«Значит пункт назначения – порт, – подумал Иван Демидов. – Обожаю десантные корабли! Грохот работающего двигателя, душный трюм, повсеместная ржавчина и грязь…»

Десантникам из Ульяновска предстояли морское путешествие на большом десантном корабле и ночная пересадка на тральщик из севастопольской группировки…

В том походе офицеры изъяли у солдат все средства связи с внешним миром. Это обстоятельство вкупе с соблюдением радиомолчания стало причиной того, что Штаты начало крымской операции проморгали, хотя в это время у берегов Турции находился американский фрегат «Тейлор», который оставался в акватории Чёрного моря сверх положенного срока (21 сутки) под предлогом ремонта, а, на самом деле, осуществлял разведку…

26 февраля в 14:00 президент Путин объявил о внезапной проверке боеготовности войск Западного и Центрального военных округов, что отвлекло внимание мирового разведсообщества от вступившей в активную фазу операции в Крыму…

***

Симферополь

Здание Верховного совета Крыма местные жители иногда в шутку называют «наш пентагон», быть может, за его восьмиугольную архитектуру с внутренним двориком посередине. Этот атриум, окружённый массивными стенами и арочными проходами, ведущими к фонтану, в тот день стал ареной битвы за будущее Крыма. На ограниченном пространстве сошлись сторонники двух непримиримых сил: Меджлиса, поддержавшего переворот в Киеве, и организаций, выступающих за союз с Россией.

В первые часы противостояния численное превосходство было на стороне крымских татар, которые размахивали голубыми флагами и оглашали внутренний двор своими возгласами:

– Крым – не Россия! Слава Украине! Аллаху Акбар!

Поначалу русских было немного. Но постепенно, по мере того, как подходило подкрепление, ситуация менялась. Приехали первые автобусы из Севастополя. Жители города-героя потеснили татар и прорвались к парадному входу в Верховный совет, где оборону занимали казаки.

Шеренги стражей правопорядка, не защищённых ни щитами, ни касками, разделяли два противоборствующих лагеря, которые пока только пытались перекричать друг друга:

– Россия! Референдум!

– Украина! Крым – не Россия!

Но кое-где уже начинались стычки. Камнем преткновения стала символика.

– Уберите бандеровский флаг! – кричали русские, с ненавистью глядя на черно-красное полотнище, печально известное по событиям на Майдане. Завязалась борьба. Мужчина, попытавшийся дотянуться до древка, на котором висело бандеровское знамя, получил им по голове…

В свою очередь крымских татар возмущало обилие российских флагов. Оцепление всё чаще прорывали с обеих сторон. В конце концов, милиция, которая оказалась меж двух огней, вооружённая лишь дубинками, бежала из-под стен Верховного совета. Татары и русские лицом к лицу стояли друг против друга, вступая в словесные перепалки, которые плавно перерастали в драки. В ход шли кулаки. И тогда политики призывали дерущихся остановиться.

Тем временем, подтянулись сторонники «Русского единства», ведомые Михаилом Шереметом; появился Сергей Аксёнов, который, прорвавшись к зданию Верховного совета, призывал обе стороны «жить дружно». И не был понят молодёжью, которая потребовала ответа – «с кем ты, Аксёнов?»

– Ты Аксёнова считаешь радикалом? – бросил крымский татарин своему русскому оппоненту.

– Я считаю, что он не знает, на какую сторону перейти, или знает, но не говорит, – отвечал тот.

– Всякое может быть, – усмехнулся Аксёнов, но тотчас изменился в лице и, повысив голос, продолжал. – Мы за Крымскую автономию! У нас крымские флаги. Вы что, не видите? Крым – наш общий дом!

– Вы признаёте киевское правительство?

– До тех пор, пока не решится вопрос о незаконных вооружённых формированиях, мы точно также к этому относимся. И у меня задача одна – чтобы не было крови. До тех пор, пока не разоружат всех, мы не принимаем решения. Если Фарион назначат, и она будет штрафовать за язык, я не приму это решение!

Потом Сергей Аксёнов исчезает в здании Верховного совета, где спикер Константинов проводит консультации с Партией регионов, составляющей парламентское большинство. Обстановка во внутреннем дворике накаляется и становится взрывоопасной. Теперь русских большинство, и они побеждают в конкурсе: кто кого перекричит. Всё отчётливее слышится:

– Россия! Россия!

Две бушующие многоголовые волны поочерёдно, с переменным успехом пытаются вытолкнуть друг друга с площадки перед парламентом. Русские давят, используя своё численное превосходство, татары пятятся назад и, кажется, вскоре обратятся в бегство. Летят пластиковые бутылки, наполненные водой и песком, – их ловят и бросают в обратную сторону. Это похоже на какую-то странную разновидность командной игры – кидание снарядов в толпе. Ниспадают голубые полотнища, и древки флагов превращаются… в грозное оружие, которым татары пытаются остановить наступление русских…

Кто-то кричит в микрофон:

– Шаг назад! Шаг слева. Шаг справа. Коридор мира! Пропустите врачей…

Видно, кому-то срочно нужна медицинская помощь. Пять минут звучит этот голос:

– Остановитесь. Люди, образумьтесь. Остановитесь!

Два миротворца: Сергей Аксёнов и Рефат Чубаров, – каждый на своём родном языке пытаются докричаться до толпы и остановить столкновения, давку и драки. Тем временем, на сайте Верховного совета Крыма появляется сообщение: «В крымском парламенте не ставят вопрос о выходе Крыма из состава Украины. Это провокация с целью дискредитировать Верховный совет автономии, лишить его легитимности… Крымчане! Земляки! Крым – наш общий дом! Мир в доме – в наших руках!»

В три часа дня открывается внеочередная сессия Верховного совета, на которой предполагалось заслушать отчёт правительства Анатолия Могилёва, но тотчас в заседании был объявлен перерыв – нет кворума (собралось меньше половины депутатов).

Тем временем, третий автобус прибывает из Севастополя – прямиком к неожиданной развязке этой кровопролитной драмы. В эти минуты соратник Аксёнова Михаил Шеремет отводит своих людей от здания Верховного совета. Одновременно в сторону крымских татар устремляется белое облачко.

Сказать, кто начал эту газовую атаку, сейчас не представляется возможным, поскольку тогда во внутреннем дворике всё было чрезвычайно перемешано³⁷. В центре площадки драка перерастает в нешуточное сражение. Севастопольцы бьются в первых рядах, но в спины им уже никто не давит. Сторонники присоединения Крыма к России потихоньку покидают пространство внутреннего дворика. Толпа редеет. В русских рядах начинается паника. Отступление перерастает в беспорядочное бегство, которое показали по российскому телевидению. Оператор снимал сверху, из окон Верховного совета, а с высоты силуэты людей расплылись в пёстрой массе, и, казалось, будто хлынула волна цунами, сметающая всё на своём пути. Именно в эти минуты появились тяжёлые пострадавшие. В давке погибла женщина, а пожилой мужчина умер от сердечного приступа (по официальной версии).

Севастопольцы, едва сошедшие с автобуса, оказались на пути у стихии. Игорь Кириенко был сбит с ног, упал на асфальт, и его едва не затоптала толпа. В результате – сотрясение мозга, переломы нескольких рёбер, потеря сознания и симферопольская больница…

Крымские татары через боковой вход прорвались в здание Верховного совета, где натолкнулись на отряд милиции из крепких парней, защищённых щитами и касками.

На подступах к зданию Верховного совета возле фонтана ещё некоторое время продолжаются столкновения: перебрасываются камни, утяжелённые бутылки, распыляется газ, и даже звучат взрывы. В конце концов, последние казаки отступили к медицинскому колледжу.

Крымские татары ликовали, думая, что русские побеждены. На радостях они сожгли российский флаг, а Рефат Чубаров объявил:

– Крым победил! Теперь организованно – группами расходимся по районам и по городам.

Татары вскоре разошлись по домам, а их место заняли активисты пророссийских организаций, которые к ночи выстроили баррикады и развели костры вблизи здания Верховного совета.

В тот день заседание крымского парламента так и не состоялось, и решение ключевых вопросов было отложено до пятницы, но на другой день случилось то, что застало врасплох руководство крымско-татарского Меджлиса: первое явление «вежливых людей»…

***

Игорь Кириенко очнулся, протёр глаза, дёрнулся подняться, но больно кольнуло в груди, забинтованной тугой повязкой. Он застонал. В глазах потемнело, но сознания юноша не потерял. Послышался мужской сильный голос:

– Лежи, парень, и не двигайся…

Игорь Кириенко повернул голову. На соседней койке сидел незнакомец в пижаме.

– Я в больнице? Что со мной?

– Видать, несколько рёбер сломано у тебя, парень. Поэтому лежи и не шевелись.

– Как давно я здесь?

– Да часа два прошло, как тебя привезли. Ты разве ничего не помнишь?

– Помню… Помню, как сошёл с автобуса, а навстречу бежали люди…

– Не повезло тебе, парень – свои затоптали… Я хотя бы от врагов пострадал!

– Враги? Какие враги? – удивился Игорь Кириенко.

– Самые настоящие – бандерлоги! Избили, ногу прострелили из травматики.

– Это случилось в Киеве на Майдане?

– Нет, на Черкасщине. В окрестностях Корсуня-Шевченковского, кажется.

– Расскажите, как это случилось.

– После… – незнакомец кивнул на медсестру, которая показалась в дверях палаты.

– Больной, как вы себя чувствуете? – спросила девушка, склоняясь над Игорем Кириенко.

– Тяжело дышать, – пожаловался парень. – В груди колет… режущая боль.

– Старайтесь дышать животом, – посоветовала медсестра.

– Как долго я тут ещё пробуду?

– Пока кости не срастутся, – улыбнулась девушка. – А куда вам торопиться?

– Сейчас такие события в Крыму происходят! Нельзя ли как-нибудь ускорить лечение? – с волнением спросил Игорь Кириенко.

Медсестра засмеялась и весело проговорила:

– Ничего, там справятся и без вас.

– А сегодня что, справились? Если бы не этот водитель… паскуда, мы бы поспели вовремя. И наши не побежали бы от татар, этих турок долбанных! Вам что-нибудь известно о пострадавших?

Девушка вздохнула.

– Говорят о трёх погибших и десятках раненых. Но точно я не знаю.

– Как вас зовут? – спросил Игорь Кириенко, ненароком остановив свой взгляд на бугорках под белым халатом. Девушка улыбнулась.

– Много будете знать, скоро состаритесь. Ваши родственники знают, где вы?

– Нет, я не говорил родителям, куда еду. Где мой телефон?

Вскоре телефон нашёлся, и Игорь Кириенко, лёжа на спине, позвонил домой:

– Не волнуйся, мама. Я – в симферопольской больнице. Со мной всё в порядке. Сломано всего два ребра – это не смертельно. До свадьбы заживёт.

– Всё, теперь вам нужен покой, – сказала медсестра, уходя. Игорь Кириенко проводил её взглядом и вздохнул.

– Что, парень, сестричка понравилась? – послышался уже знакомый голос.

– Вы обещали рассказать… Как вас, кстати, зовут?

– Зовут меня Николай, – представился мужчина. – И я своё слово держу, как и все казаки, – не без гордости добавил он и начал свой рассказ.

***

Это случилось 20 февраля. В тот день были расстреляны люди на Майдане. Солдаты внутренних войск сдавались в плен, «Беркут» бежал от вооружённых боевиков «Правого сектора». В стане сторонников Януковича царил переполох. Собирали пожитки. Вскоре палатки в Мариинском парке опустели. Люди, приехавшие на заработки в Киев, в спешке отправились в обратный путь.

Четыреста крымчан на восьми автобусах возвращались домой по трассе Киев-Одесса.

В окрестностях Белой Церкви наткнулись на толпу разъярённых местных жителей. Полетели камни. Колонна автобусов развернулась и двинулась в объезд. Окольными путями добрались до Черкасской области…

В автобусах были крымские казаки в папахах, военные отставники, где-то раздобывшие каски, но больше всего – молодые искатели приключений, юноши и девушки студенческого возраста. То есть те, кого майдановцы обзывали «титушками». Когда отъехали на сто километров от Киева, пассажиры понемногу успокоились: слава Богу, пронесло! Казалось, тревоги последних дней остались позади, и теперь можно вздремнуть. Однако следом за колонной двигались машины активистов Автомайдана, а впереди было непреодолимое препятствие. Автобусы резко остановились…

– Что случилось? – не понимали спросонья люди и, отодвигая занавески, выглядывали в окна. Висела табличка с названием населённого пункта: Корсунь-Шевченковский. Пассажиры первого автобуса раньше других осознали нависшую угрозу.

– Не проехать, – сообщил водитель.

Три Камаза перегородили проезжую часть, вдоль дороги на обочине стояли люди, вооружённые длинными палками, битами и самодельными металлическими дубинками. Жгли покрышки. Толпа обступила автобус. Какой-то человек подбежал и плеснул чем-то в лобовое стекло.

– Выходите, – кричали они. И стали бить по окнам палками. Послышался свист – это спускалось проколотое колесо.

Вперёд выступил атаман:

– Мужики! – воскликнул он. – Покажем этим бандерлогам, где раки зимуют? Любо, братцы, мне в бою голову сложить.

– Любо! – хором отозвались казаки и ринулись вслед за своим атаманом. Открылась передняя дверца автобуса. Показалось лицо в маске, которое приняло на себя удар тяжёлого казачьего кулака – хлопец не удержался на ногах, свалился со ступеньки прямиком на своих товарищей.

Казаки выскочили из автобуса, и тогда узнали недруги, каково бывает лошадке, погоняемой нагайкой. Толпа, угощаемая плетями, попятилась назад.

В это время военные отставники в касках бежали к Камазам, стоящим поперёк дороги. Они хотели разблокировать трассу для проезда автобусов. Внезапно вылетела машина, которая следовала за колонной от самого Киева, на полном ходу она сбила человека, отбросив его в сторону. Тот потерял сознание, и по его голове проехался другой автомобиль. Лишь каска, которая отрезала пол-уха, спасла ему жизнь…

Появились боевики «Правого сектора», вооружённые обрезами, пистолетами Макарова и автоматами. Послышались выстрелы. Началась пальба. Посыпались стёкла автобуса. Несколько казаков рухнули наземь с простреленными ногами.

– На колiна! На колiна, сука. Всіх зараз порішимо тут! – кричали бандеровцы, угрожая огнестрельным оружием.

Казаки, роняя нагайки, падали на колени.

Внезапно к атаману, который остался на ногах, подошёл львовянин Дмитро Чумаченко.

– А тобі особливе запрошення потрібне, моськалік? (А тебе особое приглашение требуется, москалик?) – он приставил пистолет к голове атамана. – На колiна, сука!

Кто-то сзади пнул ботинком атамана по ноге, и тот рухнул на землю. На него посыпались удары со всех сторон: один бил палкой по голове, другой – дубинкой по спине.

Тем временем, водители автобусов, которые замыкали колонну, попытались уехать. Предпоследний автобус разворачивался.

– Зупинити їх! (Остановить их!) – крикнул Чумаченко. Его люди открыли огонь по окнам автобусов. Одному из водителей пуля пробила грудь. Автобус ушёл в кювет. Пассажиры пригнули головы, попадали на пол, закрываясь руками от осколков битого стекла. Все были страшно напуганы, женские рыдания врезались вслух. Молодые люди тоже готовы были расплакаться. Внезапно в оконные проёмы, лишённые стёкол, полетели «коктейли Молотова». Бандеровцы заливали автобус вместе с пассажирами бензином.

– Москалі, виходите, – кричали они, – інакше спалимо вас!

– Надо выходить, – ревели пассажирки. – Лучше смерть от пули, чем сгореть заживо!

В это время огонь объял первый автобус, – кто-то бросил «зажигалку» в отсек с двигателем. Все его пассажиры лежали во рву при дороге, подвергаясь избиениям и унижениям…

– Виходити поодинці, – кричала опьянённая злобою толпа.

Двери автобусов отворялись. Перепуганные до смерти крымчане, юноши и девушки, мокрые, пропахшие бензином, проходили сквозь строй вооружённых людей, которые наперебой извергали ругательства:

– Ганьба! Погані тітушки! Москалі! Кацапи! Зрадники! Найманці Януковича! На колiна, виродки! Хто вас звав сюди? За кого ви йшли? За зека? Ми вас проучимо. Ви запам'ятаєте нас!

Крымчане молча сносили издевательства. Тех, кто пытался оказать сопротивление, били палками, упавших – пинали ногами.

Пассажиров автобусов, которые пытались вырваться из засады, заставили лечь лицом к земле, снимать обувь, а затем – вприсядку, гусиным шагом идти на «пятачок» к другому концу автоколонны. Этот момент попал в кадр, отснятый на камеру мобильного телефона – в это время позади снимающего стоял человек с ружьём, который направлял двустволку на лежащих людей. На «пятачке» их били, обливали керосином со словами «запалимо вогнику, москалики». Одних раздевали догола на морозе, других заставляли собирать стёкла в карманы – «на память»…

В толпе были женщины, внешне красивые, но чёрные душой, которые грозили покалечить крымских мужчин…

Долго продолжались эти и другие издевательства. Казалось, что время остановило ход, а, между тем, сгущались сумерки. В темноте занималось пламя пожаров – это горели подожжённые автобусы. Вдали чернел лес – замаячила слабая надежда на спасение. Послышались выстрелы – в свете фонарей мелькнули тени бегущих людей. Они скрылись в лесу.

– Далеко не підуть, – усмехнулся Дмитро Чумаченко и, приставляя пистолет к голове плачущей девушки, приказывал. – Співай державний гімн, сучка. Всім співати гімн!

Люди, стоя на коленях, дрожащими голосами затягивали песенку, от которой «дохнут мухи». И когда кто-нибудь забывал её слова или пел слишком тихо, тотчас получал битой по зубам.

– Ми вас навчимо Батьківщину любити! (Мы вас научим Родину любить), – приговаривал Дмитро Чумаченко со звериным оскалом на лице. Он ходил вдоль дороги и всем подряд: юношам, девушкам и старикам, – угрожал оружием в случае отказа выполнять команды:

– Хочеш кулю в лоб?

– Нет. Пощадите! – молил перепуганный мужчина. – У меня дома остались дети малые…

– Говори по-українськи, гнида.

– Пощадыте. Не вбывайте мэнэ. Прошу вас.

– Сволота, говори: «Слава Україне!» – требовал бандеровец. И мужчина орал во всё горло:

– Слава Украине!

Тем временем, в лесу началась охота на людей. Беглецов вылавливали и избивали. Были слышны выстрелы…

Поздно ночью крымчан отпустили. Они едва поместились в трёх потрёпанных автобусах (остальные были сожжены). На прощание Дмитро Чумаченко сказал, ухмыляясь:

– Ждите! Скоро к вам приедет «поезд дружбы»!

В жуткой тесноте добирались до дома люди, покалеченные, с переломанными рёбрами, с огнестрельными и ножевыми ранениями. Дорога пролегала через Корсунь-Шевченковский, а местные жители кричали им вслед:

– Ганьба! Москаляку на гилляку!

Неизвестна судьба семерых человек. Очевидцы рассказывают о погибших, которых засыпали в яме грейдером. Но расследование этого преступления, которое много позже стало известно как Корсуньский погром, ещё не завершено, а потому делать выводы о жертвах преждевременно…

***

– Как же вас отпустили? – спросил Игорь Кириенко, потрясённый рассказом своего собеседника.

– Мимо ехали «беркутовцы». Должно быть, харьковские ребята. Их тоже остановили. Они обменяли нас на свою амуницию. Как-то так, – неуверенно проговорил казак Николай. – А потом какой-то мужик, верно, председатель поселкового совета, сопровождал нас через этот поганый городишко. Бандеры говорили, что через каждые тридцать километров стоят блокпосты, где нас будут бить. Но нет, остаток пути прошёл спокойно, не считая того, что несколько раз в нас кидали камни.

– А много людей погибло в тот день?

– Говорят, что семь человек, тридцать – пропали без вести. Список погибших, верно, ещё будет пополняться. Как-то так…

– Странно, до сих пор ничего об этом случае не слышал, – проговорил Игорь Кириенко, нахмурив брови.

– Немудрено, парень, люди сильно напуганы, боятся мести этих ублюдков и молчат, – вздохнул казак Николай. Он лёг на койку, закрыл глаза и притих надолго.

«Ну, бандеры, держитесь, – думал про себя юноша, в ярости сжимая кулаки. – Мы ещё отомстим!»

***

Игорь Кириенко лежал в больничной палате, а его приятель – Дмитрий Мальцев застрял в чужом малознакомом городе…

Они были очень разными. Как сказал поэт, волна и камень, лёд и пламень… Порывистый Игорь очертя голову бросился навстречу бегущей толпе, а осторожный Митя остался в стороне. Он потерял из виду своего приятеля, а, когда толпа отхлынула, нашёл его лежащим без сознания на мостовой.

– Врача! Врача! – кричал парень, и вскоре прибежали санитары с носилками. Митя Мальцев сопровождал приятеля в больницу и ждал, пока будет поставлен диагноз. Наконец появился врач.

– Как он? – спросил Митя.

– Жить будет, – улыбнулся врач. – Сделали рентген. Перелом двух рёбер. Плюс сотрясение мозга.

– А ничего, что он без сознания?

– Такое бывает… Вы кто ему?

– Друг.

– Родственникам сообщите.

– Хорошо.

Митя потянулся за мобильником, но в телефоне, как назло, батарея села. Выглянул в окно – на город опустились сумерки. И тогда юноша спохватился и бросился к остановке…

Возле Верховного совета людей оставалось немного. Они кричали: «Россия!» и «Референдум!» Татар словно ветром сдуло, после того как Рефат Чубаров объявил о победе Крыма. Автобусы уехали обратно в Севастополь.

– Мне, как всегда, везёт! – мрачно усмехнулся Митя Мальцев и обратился к прохожему:

– Как отсюда можно добраться до автовокзала?

– А куда тебе нужно?

– В Севастополь.

Незнакомец глянул на свои часы:

– Да опоздал ты, парень. Автобусы уже не ходят.

– Круто я попал! – сорвалось с языка у Мити Мальцева. – Что же делать? Может, вернуться в больницу?

Быстро темнело, и становилось всё холоднее. Митя Мальцев прогулялся до остановки и вернулся назад. Внезапно послышался шум, и мимо него прокатилась металлическая бочка. Из-за угла появились двое крепких мужчин с деревянными поддонами в руках – они исчезли во внутреннем дворике Верховного совета. Мите стало любопытно: он пошёл вслед за ними. У парадного крыльца крымского парламента прямо у него на глазах вырастали баррикады. Участники пророссийского митинга, рыская по округе, приносили плиты ДСП, доски и металлические листы, сваливая всё в одну кучу. Кто-то окликнул Митю Мальцева:

– Помог бы, что ли, парень!

Митя обернулся: в двух шагах от него стоял какой-то человек в очках.

– А что вы делаете? – спросил у него Митя.

Тот широко улыбнулся.

– Разве не видишь – баррикады возводим?!

– Зачем?

– Для обороны от татар, чтобы завтра не повторилось того, что случилось сегодня…

– А чем я могу я вам помочь?

– Пойдём.

Мужчина, представившийся Виталием, привёл его к мусорному баку, который был наполовину пуст.

– Ну, что, потащили? Взяли. Нет. Тяжеловато! Надо позвать ещё кого-нибудь.

В конце концов, вчетвером дотащили мусорный бак до баррикады, выросшей во внутреннем дворике Верховного совета.

Тем временем, вокруг бочки, где полыхал разожжённый костёр, расположились участники пророссийского митинга. Появились бутылки с крымским вином. Выпили для согрева. Кто-то снова принялся кричать: «Россия! Россия!»

Митя и Виталий сидели на ступеньках парадного крыльца здания Верховного совета. Они разговорились.

– А вы были сегодня днём здесь на площади?

– Да, с самого утра мы тут стоим…

– А что случилось? Почему татары взяли верх над нашими?

– Они были подготовлены лучше нас. Пришли раньше, принесли баллоны с газом…

– Да, я видел белую дымку. Это был газ?

– Он самый. Сволота эта распылила над нами. Вот тогда и началась паника, давка, люди погибли. Трое, кажется…

– Мой друг пострадал, сейчас лежит в больнице с переломами.

– Ничего, Митя. Мы ещё им покажем! – грозя кулаком кому-то в темноту, проговорил Виталий. – Завтра они придут, а мы уже здесь, и баррикады нам в помощь. Завтра мы им покажем…

***

27 февраля. 4:20

Город спал… И только защитники баррикад во дворе здания Верховного совета бодрствовали. Потрескивал костёр в бочке, вокруг которой стояли люди, ведя неспешные беседы. Митя Мальцев глядел на языки пламени и прислушивался к звукам, раздающимся в ночи. В воздухе повисла звенящая тишина. Вдруг издали донёсся шум моторов, который нарастал, но вскоре стих. Послышались торопливые шаги. Митя насторожился – что-то приближалось.

– Тихо! – приказал он, вглядываясь в темноту, и голоса смолкли. Вдруг в свете фонарей мелькнули чьи-то тени… Из темноты вынырнули неизвестные автоматчики, скрывающие лица под чёрными масками. Белели повязки на рукавах. Люди на площади остолбенели. И грянул гром:

– Всем лечь на землю. Руки за голову!

Защитники баррикад перепугались, и тотчас один за другим попадали на мостовую. Семеро неизвестных с автоматами метнулись к парадным дверям и попытались ворваться внутрь здания, но не тут-то было – двери не поддавались…

В этот миг до слуха лежащих возле баррикад людей донёсся шум, похожий на взрыв.

– Кажется, со стороны Совмина, – вслух со всеми поделился своими мыслями Виталий.

– Вы русские, что ли? – раздался голос над головой, принадлежащий одному из трёх автоматчиков, которые остались возле ступенек сторожить пленных.

– Русские, – отозвался Виталий. – А вы кто, ребята?

– Мы… из России. Здесь нет татар?

– Откуда им тут взяться?! Мы – с пророссийского митинга. Взгляните на плакат – «Крым – Россия!»

– Это – наши! – крикнул неизвестный своим товарищам, которые суетились у парадного входа в Верховный совет. Когда не получилось выломать двери, российский спецназ попытался прикладами автоматов разбить прозрачные перегородки, встроенные в стену здания. Но снова их постигла неудача – прочным оказалось стекло.

– Стреляй, – приказал командир отряда. Спецы отошли назад, и в ночной тишине прокатилась автоматная очередь. Посыпались осколки стекла. Автоматчики ворвались внутрь здания. Сотрудники госохраны и милиционеры уже лежали на полу с заломленными за спину руками.

– Дёрнетесь – стреляем на поражение, – предостерегал их командир второго отряда, который зашёл в здание через двери чёрного хода. – Что-то долго вы, ребята, возились, – бросил он командиру первого отряда. Тот попытался оправдаться:

– Да кто ж знал, что у них двери окажутся такими крепкими!

Российский спецназ разоружал охрану Верховного совета, а в пятистах метрах от крымского «пентагона», тем временем, завершился штурм Дома советов (Совмин на площади Ленина).

Отряд спецназа заходил в здание с двух сторон. Первая группа возле парадного входа несколько замешкалась. Разбили стёкла старых советских дверей, бросили внутрь светошумовую гранату, начинённую газом. Наконец, выломали дверь, ворвались в здание. Вторая группа зашла с чёрного хода – тёмный коридор озарила яркая вспышка и брызги искр. Грянул взрыв, сработала сигнализация припаркованной во дворе машины. Зашли через турникет, положили на пол сбитых с толку охранников, разоружили милицию… Напротив входа поставили пулемёты, забаррикадировались стульями. В общем, сработали чисто!

Вскоре к зданию Верховного совета подъехал автобус, из которого показались бойцы с огромными рюкзаками за плечами. Они были вооружены СВД, пулемётами, гранатомётами.

– Ребята, – подскочил к ним Виталий. – Вам нужна помощь?

– Русский?

– Да.

– Поможете разгрузиться? – усмехнулся спецназовец.

Виталий крикнул своим робевшим товарищам:

– Ребята, не бойтесь. Это наши! Россияне. Давайте поможем им!

Вскоре над зданиями Верховного совета и Совета министров взметнулись российские стяги…

***

27 февраля из Севастополя в сторону Симферополя выдвинулась колонна из семи бронетранспортёров 810-й бригады славной морской пехоты, которая в то утро встречала гостей – ульяновских десантников…

На посты ГАИ Чонгар и Турецкий вал прибыли автобусы с вооружёнными людьми. Несколько десятков бойцов севастопольского «Беркута» начали обустройство блокпостов на границе с Украиной. Вскоре к ним подойдёт подкрепление – триста кубанских казаков, которые развернут кухню в полевых условиях.

Весть о захвате административных зданий вмиг облетела Симферополь. Одним из первых забил тревогу лидер Меджлиса Рефат Чубаров. Он предостерёг своих соратников от активных действий. Потому крымские татары в тот день были тише воды и ниже травы. Милиция оцепила правительственный квартал…

По телевидению выступил премьер-министр Крыма Анатолий Могилёв, который постарался успокоить граждан:

– Всё под контролем, идёт переговорный процесс. Все, кто находился в зданиях, выведены… корректно. Сотрудникам милиции возвращено их табельное оружие. Лица, которые находятся в здании, никакой агрессии не проявляли. Сегодня в Симферополе объявляется выходной день…

Правда, переговоры так и не состоялись. Командир отряда, захватившего Совет министров, заявил, что не уполномочен их вести.

Российские СМИ, не выезжая из Москвы, нашли, кто захватил административные здания в Симферополе – «представители самообороны русскоязычного населения Крыма», и объявили, что «по всему полуострову формируются отряды самообороны».

Пронырливые журналисты попытались заглянуть в Дом советов, но их шугнули светошумовой гранатой. С тех пор они побаивались приближаться к захваченным зданиям…

Внезапно в тот день объявился пропащий президент Украины. Российское информагентство ИТАР-ТАСС распространило его заявление: «Я, Виктор Фёдорович Янукович, обращаюсь к народу Украины. По-прежнему считаю себя законным главой Украинского государства… Не могу быть безучастным к трагическим событиям на моей родине. Считаю, что… Соглашение об урегулировании кризиса на Украине 21 февраля 2014 года не выполнено. На улицах многих городов нашей страны разгул экстремизма. В мой адрес, в адрес моих соратников звучат угрозы физической расправы. Вынужден просить власти РФ обеспечить мне личную безопасность от действий экстремистов. К сожалению, всё, что происходит сейчас в Верховной Раде Украины, не имеет легитимного характера. Решения, которые принимаются парламентом, незаконны. Призываю незамедлительно вернуть ситуацию в нашей стране в конституционное поле. Сейчас становится очевидным, что народ на юго-востоке Украины и в Крыму не воспринимает безвластие и фактический беспредел в стране, когда руководители министерств избираются толпой на площади. Я, как действующий президент, не позволял вооружённым силам Украины вмешиваться в происходящие внутриполитические события. Приказываю это и сейчас. В случае если кто-то станет отдавать подобный приказ вооружённым силам и силовым структурам, такие приказы будут являться незаконными и преступными».

Молниеносно последовала реакция российского правительства: «В связи с тем, что президент Янукович обратился к властям РФ с просьбой обеспечить его личную безопасность, сообщаю, что эта просьба была удовлетворена на территории РФ». Вскоре появится информация о самолёте Януковича, который в сопровождении двух истребителей якобы прилетел на военный аэродром Ростова-на-Дону.

На самом деле, Янукович на тот момент уже находился на территории России.

Тем временем, в Севастополь прибыл начальник Генштаба ВСУ адмирал Юрий Ильин. В сопровождении Фёдора Рубанова он посетил городскую администрацию. В кабинете Алексея Чалого состоялся разговор, после которого бравый адмирал попал в реанимацию с сердечным приступом.

– Вам известно, адмирал, что я подписал распоряжение «О создании специального муниципального подразделения милиции “Беркут”»? Исполняющим обязанности командира назначен подполковник милиции А.В. Чередниченко. Отныне бойцы «Беркута» служат Севастополю. Раскрою вам маленький секрет – сегодня ночью они выдвинулись к перешейкам. Более того, они уже заняли все дороги, ведущие на материк. Граница перекрыта! Как вы думаете, адмирал, я бы отдал подобное распоряжение, если бы не заручился поддержкой российского руководства?

Юрий Ильин побледнел.

– Это объявление войны?

– Бог с вами, адмирал, – усмехнулся Чалый. – Какая война? Будто вы не знаете, в сколь жалком состоянии находится украинская армия?! Сопротивление бесполезно и бессмысленно. Но ещё можно избежать кровопролития…

В тот день Юрий Ильин отдал приказ о понижении степени боевой готовности воинских частей ВСУ, расквартированных на территории Крыма, что дало возможность российской боевой технике спокойно перемещаться по полуострову.

***

Итак, центр событий «Крымской весны» переместился из Севастополя в столицу автономной республики – город Симферополь, где накануне ночью неизвестные люди без опознавательных знаков заняли главные административные здания.

Утром один из депутатов-регионалов нерешительно шёл к месту службы, поднялся по ступенькам на парадное крыльцо, остановился, с опаской заглядывая внутрь здания Верховного совета через зияющие проломы в стене с грудой битого стекла.

– Смелее, Володя, – подбадривал своего коллегу идущий вслед за ним Сергей Цеков³⁸. – Там нам ничто не угрожает. Напротив, сегодня мы будем в полной безопасности.

– Твои бы слова да Богу в уши, – чуть слышно проговорил регионал. В вестибюле на него уставилось дуло пулемёта. Тотчас подскочил человек в свитере и джинсах, вооружённый автоматом Калашникова и скрывающий лицо под маской:

– Кто такие?

– Мы депутаты крымского парламента, – ответил Сергей Цеков за своего оробевшего коллегу.

– Покажите удостоверения!

Неизвестный в маске заглянул в документы и сказал:

– Всё в порядке. Телефоны, смартфоны, айфоны, – короче говоря, все средства связи на стол.

– Зачем? – попытался возразить регионал.

– На время заседания. Потом мы всё вам вернём.

– Так надо. Делай, что он говорит, – посоветовал коллеге Сергей Цеков. И регионал был вынужден вытащить свой дорогой мобильник, мысленно с ним попрощавшись.

Через час собрался президиум Верховного совета из одиннадцати человек – не было одного лишь крымского татарина Энвера Абдураимова, на которого, вероятно, надавил Меджлис. На заседании Президиум назначил внеочередную сессию на 14:00 и принял такое обращение: «Крымчане, в результате неконституционного захвата власти в Украине… мир и спокойствие в Крыму поставлено под угрозу. Вчерашнее столкновение у здания крымского парламента… – это результат разгула политического экстремизма и насилия, захлестнувшего страну. Украина скатывается к полнейшему хаосу, анархии и экономической катастрофе. В этих условиях Верховная Рада АРК как высший представительный орган власти в АРК… принимает на себя всю ответственность за судьбу Крыма. Президиум крымского парламента считает единственным возможным путём выхода из сложившейся ситуации применение принципов прямого народовластия. Убеждены, что только проведение общекрымского референдума по вопросу усовершенствования статуса автономии и расширения её полномочий позволит крымчанам самим без внешнего давления и диктата определить будущее автономии… Настало время наполнить новым содержанием фундаментальный принцип многонационального крымского общества, начертанный на гербе автономии «Процветание в единстве». Так победим!»

Игорь Стрелков о ситуации в Симферополе 27 февраля. Город пока живёт очень спокойной жизнью. Разве что, в центре закрыты все учреждения и магазины. Народ гуляет, полицейские (милиционеры – прим. авт.) неуверенно перекрывают улицы отдельным прохожим и сразу растворяются, когда к ним приближается хоть небольшая толпа.

Активисты самообороны прорвались через милицейское оцепление и заняли позиции у стен Верховного совета, скандируя:

– Россия! Россия!

В это время в сквере у танка развернули огромный, двадцать метров в длину, российский флаг. Молодые люди пронесли его по центральным улицам города, выкрикивая:

– Россия! Россия!

Пришло назначенное время, однако депутаты крымского парламента не спешили на внеочередную сессию. Кворум долго собирался – повторялась севастопольская история. Регионалы – это инертное болото, – следили за развитием событий и ждали, в какую сторону качнётся маятник…

Немногие тогда понимали, что происходит на самом деле, и кто те люди, которые захватили крымский парламент. Одни опасались за свою жизнь, другие – всё ещё поглядывали в сторону Киева, который мог бросить силы на подавление мятежа.

Спикер Верховного совета Владимир Константинов открыл сессию и тотчас объявил перерыв. Сторонники Аксёнова и Цекова обзванивали неявившихся депутатов (всех, кроме членов Меджлиса). Многие не поднимали трубку. Прочих – пришлось долго уговаривать. Посулы, угрозы, – всё в ход шло. Как позднее вспоминал Игорь Стрелков – некоторых «слуг народа» приводили насильно, разве что не на верёвке… Ближе к вечеру удалось всё-таки собрать кворум.

Поскольку 27 февраля был объявлен выходным днём, не работал аппарат Верховного совета Крыма, который обеспечивал функционирование электронной системы голосования. Не работали микрофоны. Депутаты регистрировались в бумажном списке.

– Кворум собрался, – просиял обрадованный Владимир Константинов. Была оглашена повестка дня: заслушивание отчёта правительства и назначение референдума о расширении полномочий автономии.

По результатам рассмотрения первого вопроса депутаты приняли решение:

– признать деятельность Совета министров АРК за 2013 год по результатам его отчёта в целом неудовлетворительной и выразить вследствие этого недоверие Совмину АРК;

– прекратить полномочия Совета министров АРК в связи с выражением ему недоверия;

– освободить Анатолия Могилева с должности председателя Совмина в порядке, установленном статьёй 136 Конституции Украины³⁹.

Владимир Константинов зачитал решение и попросил голосовать, оглядел зал, в котором было много пустых красных сидений, посчитал поднятые руки и объявил:

– 55 – «за». Кто – против? Кто воздержался? Решение принято. Уважаемые коллеги! В связи с прекращением полномочий Совета министров и в соответствии с п.20 ст. 26 Конституции АРК представляю кандидатуру Аксёнова Сергея Валерьевича для назначения на должность председателя Совета министров…

На тот момент Аксёнов руководил партией «Русское единство», представленной в Верховном совете Крыма крохотной фракцией из трёх человек, а потому неудивительно, что его кандидатура встретила яростное сопротивление со стороны всех прочих депутатов. Сессионный зал взорвался бурей возмущения:

– Почему Аксёнов? Кто он такой?

– Перерыв! Нужно время для консультаций в составе фракции… Парламентское большинство кто спросил?

– А как быть с президентом? Получено согласование? «Их двое. Который?»

Громче всех кричали коммунисты:

– Гоблина – в кресло премьера? Кто это придумал? Криминал рвётся во власть, чтобы пилить бюджет и контролировать денежные потоки!

Константинов блуждал по залу растерянным взглядом и остановился на мрачном сосредоточенном лице Сергея Аксёнова:

– Уважаемые коллеги! Прошу вас успокоиться и не кричать с места. Нет времени на консультации во фракции. Народ ждёт от нас решительных действий. Выгляните в окно, послушайте, что кричат с улицы. Господа! Всем желающим высказаться будет предоставлено слово для выступления. Прошу подавать заявки. Давайте соблюдать процедуру. Слово для выступления предоставляется Аксёнову Сергею Валерьевичу…

Видимо, не очень убедительным оказался оратор, вещающий с трибуны при неработающем микрофоне, потому что депутаты начали покидать сессионный зал. Вскоре собрание снова лишилось кворума. Однако все входы и выходы из здания были перекрыты неизвестными автоматчиками, мимо которых и мышь бы не проскочила. Депутаты разбредались по зданию, ища лазейки и пути для отступления, запирались в своих кабинетах, откуда их пытались выкурить…

В сессионном зале немногочисленная фракция «Русского единства», усиленная некоторыми регионалами, противостояла парламентскому большинству.

– Никто не покинет здания до тех пор, пока не будут приняты нужные народу решения, – громогласно заявил с трибуны Сергей Цеков.

Загнанные в угол, депутаты возвращались на свои места и нехотя поднимали руки. Раз за разом «по головам» пересчитывал собрание спикер Константинов. Наконец, появился кворум. На голосовании по премьеру в сессионном зале присутствовали 57 депутатов, из которых 53 проголосовали – «за» кандидатуру Аксёнова, четверо – воздержались.

Константинов объявил о принятом решении и перевёл дух, вытирая пот. Это была победа! В тот же день было принято решение о референдуме, назначенном на 25 мая 2014 года. Впоследствии изменится и его формулировка, и срок проведения будет перенесён сначала на 30 марта, а потом на 16-е число…

***

В офисе «Русского единства» праздновали победу. Разливали по бокалам шампанское. Игорь Стрелков ворвался в кабинет Аксёнова:

– Сергей Валерьевич, поздравляю вас!

Аксёнов слабо улыбнулся и, пожав ему руку, кивнул на кресло.

– Присаживайся, Игорь. Есть дело. Как ты говоришь – и вечный бой, покой нам только снится?

Игорь Стрелков насторожился:

– Что случилось?

– Сейчас поступила информация, что из Киева вылетел самолёт с бойцами Альфы. Сам Наливайченко, говорят, руководит операцией по разблокированию административных зданий…

– Командование Черноморского флота в курсе?

– Да, но пока наши военные выдвинутся из Севастополя, боюсь, всё уже будет кончено. Игорь, поднимай своих ребят! Задача – занять аэропорт, точнее – взлетно-посадочную полосу, терминал внутренних рейсов…

Игорь Стрелков задумался и не сразу отвечал:

– Сергей Валерьевич, в моей роте всего полсотни бойцов и ни одного ствола…

– Твои люди – профессионалы, поэтому я и хочу, чтобы пошли они, а не бабки Мишки Шеремета, – это потешные полки, сам знаешь…

– Я понял, Сергей Валерьевич. Нужен план аэропорта и проводник, – глаза Стрелкова наполнились решимостью, и Аксёнов понял, что не ошибся в нём.

Час спустя три тентованных Камаза выехали из Симферополя по Евпаторийскому шоссе в северо-западном направлении.

Около полуночи, преодолев ограждение, полсотни ополченцев без оружия, но с бесценным боевым опытом за плечами, зашли на территорию аэропорта и рассредоточились по взлетно-посадочной полосе.

– Командир, к нам гости, – усмехнулся Сергей Здрылюк с позывным «Абвер», кивая на бегущих сотрудников милиции. – Что прикажешь?

– Оставаться на месте. Переговоры беру на себя, – сказал Игорь Стрелков и в одиночку скорым шагом двинулся навстречу шестерым стражам порядка, вооружённым пистолетами Макарова. Его остановили на безопасном расстоянии:

– Стой. Не приближаться. Открываем огонь!

– Мы не вооружены, – прокричал Стрелков.

– Что вы за люди?

– Казачья сотня. Из самообороны русскоязычного населения Крыма.

– Цель вашего прибытия?

– Охрана аэропорта от непрошеных гостей из Киева. Буду говорить с вашим главным. Начальника зови!

Стрелков с дюжиной бойцов беспрепятственно прошёл в здание терминала внутренних рейсов. Минут через десять появился начальник линейного ОВД аэропорта, который выглядел растерянным.

– Что тут происходит? – спросил он.

– Поступила информация, – говорил Стрелков суровым голосом, – что из Киева с минуты на минуту прилетает украинский десант…

Милицейский начальник побледнел и заголосил что-то невразумительное:

– Мне ничего об этом неизвестно… Милиция с народом. Мы верны народу Крыма.

Стрелков усмехнулся.

– Возможно, но нам поручено охранять территорию аэропорта, и мы здесь будем находиться столько, сколько нужно. Возражения есть?

– Нет, нет, конечно… Я вас заверяю, что мы сохраняем верность Крыму.

– Вот и замечательно. Держать в том же духе! Приносим извинения за доставленное беспокойство и надеемся на понимание с вашей стороны, – плохо скрывая улыбку, отрапортовал Стрелков. Вскоре он узнал, что прибытие из Киева самолётов в ближайшее время не ожидается, связался с Аксёновым и сообщил, что информация относительно Наливайченко не подтверждается.

– Дождитесь наших военных и возвращайтесь назад, – поступил приказ, который и был исполнен.

Около часа ночи на территорию аэропорта заехали армейские грузовики, из которых выпрыгнули вооружённые люди в камуфляже зеленоватого цвета и чёрных масках-подшлемниках. Они обосновались в здании с колоннами, где размещался ресторан, и начали патрулировать аэропорт…

Так, на крымской земле появились «вежливые зелёные человечки». В эти часы их видели на территории военного аэродрома Бельбек под Севастополем, куда, по свидетельствам очевидцев, через ворота прорвалась колонна армейских грузовиков.

***

Вашингтон. Те же дни

В гостиной со спущенными шторами царил полумрак. Сквозь пелену густой темноты едва пробивался луч света. Плясали блики на потолке. Потрескивал огонь в камине. Хозяин дома по своему обыкновению не поприветствовал гостя и тотчас начал разговор, не отводя взора от пламени.

– Прослышал я, что где-то на юге Украины высадился десант пришельцев… Удивительно, не правда ли? А самое примечательное в этой истории то, что до сих пор неизвестно кто они такие и откуда пришли. Но отчего-то мне кажется, что правду знают все, кроме вас и правительства Соединённых штатов.

– Владыка, – пожилой мужчина опустился в кресло рядом с камином, и в свете огня показалось его лицо, покрытое глубокими морщинами. – Владыка, у русских на Крымском полуострове военно-морская база…

– Я помню, уважаемый мистер Бжезинский, – оборвал его на полуслове хозяин дома. – Об этом я никогда не забывал. С памятью у меня всё в порядке, даром, что давно живу в этом мире… А ещё я помню, как в прошлый раз вы меня убеждали, что русские никогда не вернут себе Украину.

– Я и теперь не откажусь от своих слов, – с жаром возразил посетитель. – Своим вторжением Россия настроит против себя весь сорокамиллионный украинский народ, который она называет братским. Россия увязнет в этой войне… Путин роет сам себе могилу… и гробит свою страну. А Соединённые штаты ему в этом помогут.

– Увы, мистер Бжезинский. Я, конечно, не обладаю вашими аналитическими способностями и не вижу будущего, как наш господин. Но не думаю, что России нужна война в самом сердце Европы. А действия мистера Путина близки к понятию «оборона», которая иногда может носить наступательный характер. Откуда он мог узнать о наших планах? Кто проболтался или наследил в радиоэфире?

– Вероятно, информация просочилась на территории Украины, владыка. Мы разберёмся.

– Ваши люди виноваты – они и будут отвечать. Но что задумал Путин? Займёт Крым и остановится на перешейках или пойдёт дальше?

– Его планы пока неясны. Но к большой войне Россия не готова. Экономика в упадке, держится на высоких нефтяных ценах. Армия проходит модернизацию, которая завершится лет через десять…

– А Соединённые штаты к войне готовы?

– Армия – да, но ещё не развёрнута система противоракетной обороны, да и американский народ не поддержит увеличение военных расходов…

– Кажется, с этим мы уже сталкивались. Помните, 11-е сентября? Нужна внешняя угроза, которая бы испугала не на шутку каждого американского обывателя… Из России удастся снова сделать пугало мирового масштаба?

– Боюсь, далеко не все американцы поверят, что Россия готова напасть на Соединённые штаты. Даже во времена «холодной войны» дальше угроз и гонки вооружений дело не дошло. И, тем более, немногих в нашей стране волнует судьба Украины.

– Значит, нужно, чтобы было несколько внешних угроз, одна из которых постоянно бы напоминала американцам о событиях 11-го сентября и представлялась реальной. Терроризм. Ближний Восток. Исламское государство…

– Как остановить Путина, владыка?

– Думайте, привлекайте европейцев. Россия – угроза для нового мирового порядка. Надо найти уязвимые места мистера Путина и бить по ним, пока он не выбросит белый флаг…

Глава вторая. Русская весна

Украина как единая страна – это миф или реальность? В Конституции 1996 года говорится об унитарном устройстве, согласно концепции «единой и неделимой» страны. Однако государство нельзя оценивать по одним лишь формальным признакам, как-то: законы, налоги и армия. Красиво написанное словцо на бумаге далеко не всегда воплощается в жизнь!

А реальность такова, что за годы независимости едва ли не в каждом регионе Украины укоренилось самое настоящее двоевластие. Президент, как известно, назначает губернаторов, которые по должности занимают посты председателей областных государственных администраций.

Вспомним, все демократические конституции провозглашают народ источником власти. Но, увы, это лицемерное утверждение далеко от истины! В любом капиталистическом обществе единственным источником власти служат деньги. Разумеется, большие деньги. И неважно, каким путём они приобретены. Главное, что существует такой круговорот в природе: деньги-власть-деньги. Сила капитала такова, что с ним приходится считаться власть имущим. Так происходит повсюду, и Россия, кстати, не исключение. Того же Путина к власти привели олигархи. Да и сам он не без греха…

Однако если в России власть всё-таки сохранила своё лицо, приструнив самых отъявленных олигархов и погрозив пальчиком остальным, дескать – не суйтесь в политику, ребята, то на Украине глава области зачастую не может действовать без оглядки на того, кого там называют «хозяином».

Итак, кто же они – хозяева Украины? Это люди, возглавляющие огромные финансово-промышленные империи, в чьих руках сосредоточены бразды правления на региональном уровне. Они претворяют экономическую власть в политическое влияние по всей стране. Винница – Порошенко, Львовщина – Дыминский, Днепропетровск – Коломойский, Донбасс – Ахметов. Они живут во дворцах, обладают своими вооружёнными силами, замаскированными под частные охранные предприятия, контролируют мэров городов, городские и областные советы, проталкивая повсюду своих людей по системе, известной ещё со времён Древнего Рима – патроната, то есть покровительства.

Их власть реальна, потому что основана на силе капитала и существует в условиях слабого коррумпированного правительства страны во главе с клептократом-президентом, который ничто без поддержки со стороны олигархических кланов. Во времена Януковича это были несколько группировок, в частности Лёвочкин-Фирташ, Клюев-Ахметов.

Лёвочкин, открывший революционный ящик Пандоры в конце ноября 2013 года, после задержания Дмитрия Фирташа в Австрии, затаился и ушёл в тень. Клюев сбежал в Россию вместе с Януковичем. А вот Ахметов долго думал и, в конце концов, разработал комбинацию, как остаться на коне даже при новой власти, которую захватили его противники из Западной Украины.

Рината Леонидовича Ахметова неспроста называют хозяином Донбасса. Триста тысяч человек работают на его предприятиях, которые образуют огромную империю, основанную на труде шахтёров и рабочих металлургических заводов. До сих пор точно неизвестно, как этот человек сколотил свой первоначальный капитал. Однако в начале 90-х Ринат Ахметов был замечен в команде предпринимателя Ахатя Брагина, криминального авторитета, известного под кличкой Алик Грек. Тот пережил несколько покушений на свою жизнь, но, видно, от судьбы не уйдёшь, и смерть настигла его в 1995 году на донецком стадионе, где прогремел мощный взрыв. Алик Грек погиб, а его бизнес таинственным образом перешёл к Ринату Ахметову. Азовсталь в Мариуполе и Харцызский трубный завод – жемчужины бизнес-империи Ахметова, которые достались ему в наследство от покойного друга и партнёра, как и дом Алика Грека – роскошная резиденция «Люкс» возле Ботанического сада в Донецке.

***

Ринат Ахметов приехал из офиса поздно вечером. В гостиной работал телевизор. Шёл выпуск новостей. Показывали репортаж из охваченного революцией Севастополя. Народ ликовал, Алексей Чалый пел гимн города: «Легендарный Севастополь, Неприступный для врагов, Севастополь, Севастополь – Гордость русских моряков». Ахметов поцеловал жену и направился в ванную, думая принять душ. Но яркая мысль блеснула в его сознании и заставила остановиться возле телевизора.

– Прибавь звук, – потребовал он у своей жены. Голос за кадром говорил:

– Алексей Михайлович Чалый, накануне выбранный мэром на народном сходе, назначен председателем координационного совета…

– Это интересно, – вслух проговорил Ахметов и, оставив без внимания вопросы жены, двинулся в свой кабинет, из которого кому-то позвонил:

– Коля. Это Ринат. Где ты сейчас? В Донецке? Это хорошо. Надо встретиться. Нет, не телефонный разговор. Завтра…

На другой день в одном из ресторанов центра Донецка встретились народный депутат Украины регионал Николай Левченко и хозяин Донбасса Ринат Ахметов.

Левченко прославился тем, что однажды во всеуслышание заявил, что на Украине должен быть один государственный язык – русский. Разумеется, это заявление вызвало широкий общественный резонанс среди патриотичных или, как говорят, свидомых украинцев. На волне критики со стороны своих недругов Левченко прошёл в Верховную раду от Партии регионов, которая теперь переживала не самые лучшие времена, поскольку лишилась власти и перешла в оппозицию.

Первым в ресторане появился Левченко. Вскоре, оставив охрану на улице, в помещение для вип-гостей прошёл Ахметов. Обошлись без вступительных слов и сразу заговорили о делах.

– Что слышно из Верховной рады? – спросил Ахметов. – Какой расклад сил по премьеру?

– Порошенко рвётся во власть, но сейчас всем заправляет «Батькивщина». Так что, скорее всего, Яценюк станет премьером…

Шуршание занавески на входе вспугнуло начавшийся разговор: появилась официантка с меню.

– Чего, господа, желают? – спросила она, сияя ослепительной улыбкой. – Коньяк, виски, водка?

Когда официантка исчезла, разговор продолжился.

– Коля, мы не можем спокойно сидеть и смотреть, как власть ускользает из наших рук.

– Ринат Леонидович, обстоятельства складываются не в нашу пользу. Я не знаю, как… – начал было Левченко, но Ахметов, сверкнув глазами, оборвал его на полуслове:

– А я знаю, как!

– Я готов выслушать вас, Ринат Леонидович, и сделаю всё, что в моих силах.

– Смотришь новости?

– Ну да, конечно… А что такое?

– Интересная каша заваривается сейчас в Севастополе. Некто Алексей Чалый, местный бизнесмен, провозгласил себя народным мэром и взял власть в свои руки. Нам нужен такой же человек. Успешный бизнесмен, в свитере, красиво говорит, поёт песни. Короче говоря, чтобы народ за ним пошёл…

Левченко задумался и не сразу проговорил:

– Мне кажется, есть на примете один такой человек.

– Я его знаю?

– Думаю, нет. Это… Пашка Губарев.

– Кто он такой?

– Бизнесмен средней руки. Наружная реклама и всё такое. Во время выборов мы с ним пересекались. Да, кстати, у него есть фирмочка по организации детских праздников. Года полтора назад он и сам поздравлял детишек с Новым годом в костюме Деда Мороза.

– Дед Мороз – это интересно, – усмехнулся Ахметов. – Что ещё о нём можешь сказать? Кто он по жизни? Его слабые места? Любит деньги?

– Кто же их не любит? Впрочем, он похож на идейного. Хороший семьянин и, кажется, подкаблучник. Любит свою жену. Зовут Екатерина.

– Значит, Екатерина Губарева. Уже кое-что… Слабое место Губарева!

– А для чего он нужен нам? – нахмурился Левченко. – Не создаст ли он проблем?

– Он нужен, чтобы было чем поторговаться с Турчиновым, Яценюком и иже с ними. Когда на Донбассе полыхнёт, они пойдут на переговоры с нами, и у нас будут все козыри в руках, чтобы диктовать свои условия…

Левченко заметно побледнел и нерешительно заговорил:

– Ринат Леонидович, сепаратизм – это… очень скользкая и опасная дорожка. Есть статья в уголовном кодексе – посягательство на территориальную…

– А причём тут мы? – осадил его Ахметов. – Если Губарев захочет быть народным губернатором, флаг ему в руки, мы его, разумеется, поддержим, но отвечать, если что, будет тот, кто поднял этот флаг. С нас какой спрос? Да и вот ещё что – надо создать организацию, которую бы возглавил этот Губарев. Назовём её… ну, скажем, Народное ополчение Донбасса.

В этот миг в помещение вошла официантка с подносом в руках:

– Ваш заказ.

Проводив её несколько откровенным взглядом, Ахметов поднял бокал коньяка:

– Выпьем за успех нашего дела. Вскоре Народное ополчение Донбасса заявит о себе на весь мир!

***

28 февраля. Донецк

Шла сессия городского совета. Внезапно слова для выступления попросил неизвестный молодой человек в чёрном свитере с георгиевской ленточкой на груди и бумагами в руке, представившийся командиром Народного ополчения Донбасса Павлом Губаревым. Вопрос был поставлен на голосование. Последовал ожидаемый отказ…

Губарев, сидящий в зале на первом ряду, попросил «одну реплику», беспокойно обернулся назад, и тогда с места поднялся народный депутат Украины Николай Левченко и сказал:

– Я Павла давно знаю. Он парень, которого действительно волнует судьба страны, он нам помогал в избирательных кампаниях.

И тогда Губарев всё-таки получает право выступить на сессии Донецкого горсовета, подходит к трибуне и зачитывает текст по бумаге:

– Некоторым из вас не понравится то, что я скажу, но я сюда вышел не для того, чтобы кому-то нравиться, а потому что страна находится на грани дефолта и гражданского конфликта. Почему проиграла команда президента Януковича? Потому что эти люди слишком увлеклись дерибаном. Они забыли о людях, они забыли о тех, кто их выбрал. Можно сколько угодно говорить о тайных закулисных дирижёрах Майдана, разведках… но если бы не было реальных проблем, на Майдан бы никто не вышел. И вам тоже не надо забывать о тех, кто вас сюда выбрал и не стоит увлекаться отстаиванием своих личных и корпоративных интересов. Например, лично я уже три года безрезультатно пытаюсь отвести земельный участок – по законной процедуре без взяток…

Слова этого оратора явно пришлись не по вкусу депутатам. По залу пронеслись недовольные возмущённые голоса:

– Ближе к сути дела! Давайте без оскорблений!

Губарев продолжал в более резком тоне, обращаясь, по-видимому, к Партии регионов:

– Вы душили всякую конструктивную оппозицию на юго-востоке, сливали и поглощали конкурирующие политические силы. Вы хоть один митинг можете собрать бесплатно и без админресурса? Неужели непонятно что проплаченные «титушки» всегда проигрывают организованной и идеологически заряженной силе.

Снова недовольство в зале. Губарев невозмутимо продолжал:

– Народ в Донецке выходит на митинги не в поддержку вашей власти, а против бандеровских мятежников. Вам реально сегодня не на кого опереться. И если в регион кто-то двинется с Майдана, вас некому будет защищать, сдуетесь вы так же, как и ваши старшие товарищи. Некоторые из вас уже сейчас занимают слабую соглашательскую позицию, которая, я уверен, не найдёт поддержки у большинства дончан. Мы готовы поддержать вас постольку, поскольку вы будете действовать в русле интересов дончан. А посему позвольте мне зачитать УЛЬТИМАТУМ Народного ополчения Донбасса депутатам Донецкого городского совета…

Поднялся шум. Губарева пытаются остановить. Он огрызается:

– Вы должны услышать мнение. Это народные ополченцы – нас семь тысяч человек!

Некоторое время продолжается словесная перепалка с одним из депутатов горсовета. Губарев пытается его перекричать и, в конце концов, ему это удаётся:

– На Украине произошёл государственный переворот. Верховная рада утратила свою легитимность, так как большая часть её депутатов подвергалась насилию и угрозам, а сам парламент находится под контролем вооружённых людей Майдана. В связи с этим все законодательные акты, принятые Верховной радой после 22 февраля, являются незаконными. Является незаконным и новый Кабинет министров, поскольку он создан вопреки Конституции и законам Украины. Соответственно все структуры власти являются незаконными.

Послышались крики. Кто-то хлопнул в ладоши.

– Хлопают задние ряды – там, где простые люди и нет депутатов! – объявил Губарев и продолжил. – 22 февраля прошёл съезд в Харькове, где вся полнота власти на юго-востоке была передана органам местного самоуправления. Однако Донецкая областная администрация своим решением признала единственным легитимным органом власти на Украине Верховную раду. Кроме того, губернатор Шишацкий уже сейчас перечисляет деньги в Киев и финансирует там государственный переворот и вооружённую клику. В связи с этим Народное ополчение Донбасса требует от депутатов городского совета решением сегодняшней сессии признать Верховную раду органом, утратившим легитимность, признать существующий Кабинет министров нелегитимным органом власти, признать нелегитимной власть Донецкой облгосадминистрации и Андрея Шишацкого, объявить единственным легитимным органом власти в Донецке – Донецкий городской совет, уволить начальника УМВД, прокурора города и других должностных лиц. Решением сессии горсовета назначить на их места новых людей после консультаций с представителями организации Народного ополчения. Ликвидировать структуры госказначества в городе, перевести счета местных советов в госбанки. Все налоги из города надлежит перечислять на счета местного совета. Признать легитимной народную власть Севастополя и установить с ней политическое, экономическое и военное сотрудничество. И последнее. В случае невыполнения наших требований Народное ополчение Донбасса признаёт нелегитимным городской совет и всех его депутатов. И готово принять меры с целью делегитимизации городского совета и каждого депутата со всеми вытекающими отсюда последствиями. Командир НОД Павел Губарев. Кто не спрятался – я не виноват!

***

– Сука, ты что творишь?! – набросился на Губарева нардеп Левченко. – Мы с тобой о чём договаривались? Ты должен был просто зачитать ультиматум, не упоминая о Партии регионов и Андрее Шишацком. Что за отсебятину ты понёс? Кто тебя на это надоумил?

Губарев сидел у окна в кафе, где было много народа, и молча с улыбкой на губах выслушивал яростную риторику Левченко.

– Что ты скалишься, ублюдок? Мы бабки тебе за что платили? Ты меня подставил, ты Рината Леонидовича подставил… Думаешь, тебе это даром с рук сойдёт? Таких, как ты, мы будем расстреливать из автомата!

– Ты мне угрожаешь? – Губарев вскочил с места и закричал, оглядываясь по сторонам. – Люди, я командир Народного ополчения Донбасса! Этот человек – депутат Левченко только что угрожал мне автоматом всего лишь за то, что я сегодня на заседании городского совета высказался против нелегитимной киевской власти, олигархов и регионалов, которые забыли о тех, кто их выбрал, и отстаивают лишь свои интересы…

В помещении кафе воцарилась тишина, в которой гремел голос Павла Губарева.

– Молчи, придурок, – сквозь зубы прошипел Левченко, отворачиваясь от десятков взглядов любопытных посетителей кафе. Но Губарева понесло, и его уже нельзя было остановить:

– Люди, завтра в 12 часов на площади Ленина состоится митинг, который организует городская власть, чтобы оседлать народный протест и потихоньку слить движение. Я призываю вас прийти завтра на площадь Ленина, но не на митинг, организованный властью, а на народное вече в поддержку «Беркута» и России, которая нас не бросит в беде. Помощь близка! Люди, сегодня ночью в Крыму высадился российский десант, захвативший аэропорты. Граница с Херсонской областью перекрыта славным «Беркутом». В Севастополе провозглашена народная власть. Люди, я призываю вас завтра прийти на народное вече и выбрать народную власть по примеру города-героя Севастополя. Через вас я обращаюсь ко всем дончанам. Я, Павел Губарев, командир Народного ополчения Донбасса. Я веду блог и страничку в Фейсбуке. Ополчение – влиятельная сила. Нас уже семь тысяч человек. Рассказывайте о Народном ополчении своим друзьям и знакомым. Мы – за союз с Россией. Россия! Россия!

– Ты – больной, тебе самое место в психушке, – огрызнулся Левченко и поспешно ретировался из кафе, где Губареву рукоплескали. Он имел оглушительный успех у молодёжи. И это было только начало…

Разговор с Левченко продолжился по телефону:

– Сколько ты хочешь?

– Я не продаюсь!

– Ой, ли? А раньше охотно брал деньги.

– Я брал не для себя, а для дела…

– Ах, вот оно как! Не боишься за свою семью?

– Не трогай мою семью. Если с моей женой или с детьми что-нибудь случится, тебе и твоему патрону несдобровать.

– Паша, как ты наивен и глуп! На что надеешься? Неужели на поддержку России? Думаешь, такой придурок, как ты, нужен господину Путину?

– Это не твоё дело.

– Так, Паша, у меня к тебе деловое предложение. Я настоятельно тебя прошу – выслушай его и хорошенько пораскинь мозгами. Завтра ты поддерживаешь мою кандидатуру на выборах народного губернатора, и мы тебе перечисляем ещё один миллион долларов. В противном случае я тебе гарантирую большие неприятности…

– Пошёл ты, Коля, на х… – не раздумывая, отвечал Губарев, и на этом разговор закончился.

***

«Русская весна» началась скоординированной акцией, подготовленной пророссийскими организациями и Компартией Украины, которые, однако, вскоре покажут всю свою несостоятельность…

1 марта по юго-востоку Украины прокатилась волна народного возмущения. В разных городах страны от Харькова до Одессы толпы выходили на Марш освобождения под лозунгами «Фашизм не пройдёт» и «Украина, Россия, Беларусь – вместе мы Святая Русь», требуя федерализации, придания русскому языку статуса второго государственного и даже проведения референдума о присоединении к России. По странному стечению обстоятельств эти многотысячные митинги совпали с рассмотрением в Совете Федерации запроса президента Путина на использование Вооружённых сил на территории Украины и началом блокирования воинских частей в Крыму.

В тот день дальше остальных украинских городов пошёл Донецк, где народная волна по примеру Севастополя выплеснула своего, народного губернатора и двинулась к стенам областной администрации.

Правда, организация мероприятия хромала с самого начала. На площади Ленина возле памятника и стелы с изречением вождя мирового пролетариата по распоряжению городских властей была воздвигнута сцена, оснащённая звукоусилительным оборудованием, за которое сразу развернулась нешуточная борьба.

Рассказывает очевидец тех событий: «Вначале выступили представители администрации и попросили почтить память погибших в столичном майдане. Но народ на площади не захотел поминать майданщиков и дружно скандировал одно слово – «БЕРКУТ». Потом вышел какой-то морячок, вернее человек уже в возрасте, с бескозыркой на голове и призвал народ на площади к поддержке севастопольцев, на что все дружно откликнулись и стали скандировать – «Севастополь, Севастополь». В это время на сцену совсем с другой стороны сумел забраться Павел Губарев – лидер Народного ополчения. Его тут же стали бить и утащили со сцены, причём всё время избивая. Народ стал возмущаться. Организаторы хотели выпустить на сцену депутата горсовета Левченко, но люди потребовали на сцену Павла Губарева. В конце концов, он сумел выйти. При этом было видно, что ему изрядно досталось. Вначале выступления он, как и положено, представился, но когда он стал говорить о том, что депутаты горсовета признали легитимной центральную власть, микрофон у него сразу отключили и снова утащили со сцены. Продолжать митинг у организаторов никак уже не получалось. Все требовали назад Павла Губарева. Потом уже посредством морячка он опять вышел на сцену…»

Площадь Ленина в центре Донецка была полна народа, – впервые со времён советских первомайских демонстраций. Повсюду – флаги России, партийные знамёна «Русского блока», представители которого приехали из Севастополя. В толпе развернули плакат в виде российского триколора с надписью «Донбасс с Россией».

Данные о численности митинга разнятся. По мнению украинских СМИ, на площади собралось всего-навсего две тысячи человек, Губарев насчитал пятьдесят тысяч, кто-то говорил о ста тысячах. Думаю, на митинге присутствовало не менее десяти тысяч человек, но и это внушительная цифра.

Городской совет в лице секретаря Сергея Богачева организовал это мероприятие, выпустил очередной номер своей «Муниципальной газеты», которую раздавали на площади, и надеялся удержать ситуацию под контролем, выставив вокруг сцены охрану. Губарев, пытаясь прорваться к микрофону, смог взобраться на сцену, где тотчас завязалась драка, в которой ему сломали ребро и правую руку. Губарева уволокли, а Левченко хотел выступить, но обстановка на площади накалялась, народ, вскидывая руку вверх, ожесточённо требовал Губарева.

И тогда, видя, что игра проиграна, Левченко покинул сцену, после чего Губарев смог, наконец, выступить. Он был бледен и, превозмогая боль, прочёл свои требования. Удивительно, но факт: он держал микрофон сломанной рукой и потом ещё длительное время находился на публике! Этот человек не только решился на необыкновенно смелый шаг, бросив вызов украинскому правительству и местным олигархам с их прихвостнями-депутатами, он мужественно переносил все тяготы и невзгоды, выпавшие на его долю. Подумать только: два месяца в застенках СБУ, покушения, больницы!

Можно по-разному относиться к Павлу Губареву. Как только его не называли?! Самозванцем, клоуном, шизофреником, провокатором. Что им двигало? Честолюбие, тщеславие? Жажда власти? Возможно. Но не будь в его душе идейной основы, поверьте, он бы не пошёл на столь серьёзный и осознанный риск. Порой казалось, что он действует, не раздумывая. Чего стоит один поход на казначейство, которое искали, бродя по городу два часа! Но, вне всякого сомнения, этот человек заслуживает уважения. Он стал признанным символом «Русской весны» и борьбы за освобождение Донбасса…

***

Днём в субботу «вежливые люди» оцепили парламент Крыма в Симферополе. Десять человек заняли боевые позиции возле здания, трое пулемётчиков расположились у фонтана.

«В ночь на 1 марта неизвестными вооружёнными людьми, направленными из Киева, была предпринята попытка захвата здания Министерства внутренних дел Автономной Республики Крым. В результате вероломной провокации имеются пострадавшие. Благодаря решительным действиям отрядов самообороны попытку захвата здания МВД удалось предотвратить», – говорится в заявлении российского МИДа.

Позднее в сообщении пресс-службы главка крымского МВД эта информация была опровергнута как «полностью не соответствующая действительности»: «В ночь на 1 марта с.г. попыток захвата и блокирования здания ГУМВД Украины в АР Крым не было, никакой стрельбы, никаких вооружённых столкновений не было, соответственно пострадавших нет». Не доверять этому сообщению нет оснований, следовательно, попытка захвата крымского МВД – это очередной миф «Русской весны», коих ещё будет немало впереди. Видимо, эта дезинформация была нужна, чтобы дать повод Аксёнову переподчинить себе силовые структуры на полуострове и обратиться к Путину за помощью. На войне, как говорится, все средства хороши…

На первом заседании обновлённого Совета министров Сергей Аксёнов бодрым голосом объявил:

– Вы все знаете, что ночью были попытки силового захвата зданий Совета министров и Верховного совета Крыма⁴⁰. В связи с деморализацией милиции… мы приняли решение, что я временно возглавляю все силовые структуры без исключения. Все они починяются лично мне и выполняют только мои распоряжения. Я принял решение обратиться за помощью к Владимиру Владимировичу Путину с целью содействия в наведении законного порядка на территории АРК. Мы решили ускорить проведение референдума. Ориентировочная дата – 30 марта…

И далее: «Я, как председатель Совета министров Автономной Республики Крым, реализуя полномочия, возложенные на меня Верховным советом АРК, принимаю решение о временном переподчинении соединений, частей, силовых структур МВД, вооружённых сил, МЧС, флота, налоговой, пограничников непосредственно себе. Всем командирам выполнять только мои приказы и распоряжения. Несогласных прошу оставить службу», – говорится в обращении Аксёнова, распространённом СМИ.

В Москве на обращение Аксёнова последовала молниеносная реакция. Более того, в выходной день еле-еле собралась на заседание верхняя палата российского парламента (кстати говоря, и здесь была проблема с кворумом). Пока члены Совета Федерации подтягивались на судьбоносное голосование, сидящая в президиуме Валентина Матвиенко пыталась какими-то словами развлечь и отвлечь аудиторию (велась телевизионная съёмка, но камера показывала только саму Матвиенко, а не полупустой зал). Кажется, со второй попытки собрался кворум, началось обсуждение обращения президента Путина об использовании ВС РФ на территории Украины до нормализации общественно-политической обстановки в этой стране…

В 19:19 по московскому времени решение было принято единогласно 87 членами Совета Федерации. А в ночь на второе марта состоялся телефонный разговор Путина с Обамой, в котором российский президент заявил, что в случае, если насилие на Украине распространится на восточную часть государства, Россия оставит за собой право защитить свои интересы и русскоязычных жителей.

Вот это слова настоящего лидера! – с гордостью можно было бы сказать.

По официальной версии, право на ввод войск, полученное от Совета Федерации, Путиным так и не было использовано. 4 марта он отрицал, что российская армия принимает участие в блокировании воинских частей в Крыму, и лишь 17 апреля сознался, что за спиной у сил самообороны были российские военнослужащие.

Однако, забегая вперёд, скажу, что ввод войск на восток Украины действительно планировался и, более того, в завуалированном виде, в конце концов, состоялся…

***

1 марта стало известно о назначении Дениса Березовского командующим ВМС Украины.

Однажды в штаб флота пришёл российский парламентёр…

Денис Березовский окинул тяжёлым взглядом человека, который появился на пороге его кабинета. Тот обладал самой обыкновенной внешностью, разве что маленькие, ровно подстриженные, холёные усики привносили нечто своеобразное и как будто старомодное в его облик.

– С кем имею честь? – мрачно проговорил Денис Березовский.

– Я полковник из России, – отвечал посетитель, слегка картавя, – в настоящее время являюсь советником премьер-министра Крыма Сергея Аксёнова. У меня к вам серьёзный разговор.

– Прошу, садитесь, – кивнул Березовский. – Итак, что вас привело сюда?

– Денис Валентинович, – начал посетитель, глядя в глаза своему собеседнику, – я вас прекрасно понимаю. Вам предстоит сделать непростой выбор. Я сам офицер и когда-то давал присягу на верность России. По причине события, которое Владимир Путин назвал «величайшей катастрофой XX века», вы присягали на верность другой стране. Но у нас с вами одна общая Родина. Она была и она будет…

Денис Березовский слушал своего собеседника, не перебивая.

– Впрочем, – продолжал посетитель, – это всё лирика, а проза жизни такова, что Россия решила вернуть себе то, что по праву принадлежит ей – ту землю, которая обильно полита русской кровью. Я не знаю всей подоплёки того, почему Владимир Путин принял такое решение, но оно сегодня было оформлено официально на уровне Совета Федерации, так что никому из нас назад дороги нет. Вы уже сейчас должны определиться – с кем вы? С Киевом, где власть при поддержке нацистов захватила хунта, которая готова продать свою Родину Европе и Америке. Или с народом Крыма, который поддерживает воссоединение с Россией. Перед вами – непростой выбор, но вы должны сделать его.

– О присоединении Крыма к России вроде речи не идёт, – неуверенно проговорил Денис Березовский.

– А как вы думаете, кто те люди, которые захватили правительственные здания в Симферополе и контролируют аэропорты? Правильно – российские военные. Решение принято и даже не важно, войдёт ли Крым в состав РФ или станет чем-то вроде Приднестровья, Абхазии или Южной Осетии. Россия не откажется от своих планов… Сопротивление бесполезно и бессмысленно. Думаю, никто не хочет, чтобы началась братоубийственная война. Мы – один народ, у нас одна Родина. Но врагам двадцать три года назад удалось нас разделить и поссорить. Теперь же пришло время восстановить историческую справедливость. Решайте, Денис Валентинович, от вас зависят судьбы тысяч украинских военнослужащих.

Посетитель, которым, как вы, быть может, уже догадались, был Игорь Иванович Стрелков, поднялся с места и устремился к выходу.

– Стой, полковник, – внезапно остановил его Денис Березовский. – Я бы хотел поговорить с Сергеем Аксёновым с глазу на глаз. Организуй мне встречу…

Игорь Стрелков улыбнулся.

– Это можно. Завтра утром – вас устроит?

На другой день новый командующий ВМС Украины перед телекамерами зачитал текст воинской клятвы: «Я, Березовский Денис Валентинович, присягаю на верность крымскому народу и обязуюсь защищать его, как того требует устав…»

***

Россия наращивала военное присутствие в Крыму. На аэродроме в Гвардейском садились Ил-76 с десантниками из Пскова, Тулы…

Десять военных вертолётов вторглись в воздушное пространство Крыма (к слову, Россия подавала заявку украинской стороне только на три вертолёта). На пароме через Керченский пролив перевозилась военная техника. Армейские колонны без номеров и опознавательных знаков теперь среди бела дня перемещались по крымским просторам.

Тем временем, ульяновские десантники на Камазах и броневиках «Тигр» прибыли на окраину села Перевальное, к месту дислокации 36-ой бригады береговой обороны ВМС Украины. Военнослужащие в масках и камуфляже единой маскировочной расцветки, вооружённые автоматами Калашникова, по команде рассредоточились, оцепили воинскую часть вдоль забора, заняли позиции у ворот и на холмах. Вскоре в трёхстах метрах от центрального КПП появится военно-полевой лагерь, окружённый по периметру грузовиками, на которых приехали «зелёные человечки».

Начиналась блокада украинских воинских частей…

Войска радиоэлектронной борьбы включили глушилки, базирующиеся на автомобилях «Тигр» (комплексы Леер-2 и Борисоглебск-2), которые подавили всю сотовую, спутниковую и радиосвязь в КВ и УКВ-диапазонах. Хакеры, работающие на спецслужбы, активизировали червей, заранее засланных в компьютерную сеть ВСУ. В результате киевское командование потеряло управление воинскими частями, расквартированными в Крыму, – те оказались в полной, в том числе информационной, изоляции. Вскоре возле КПП появились парламентёры, предлагающие уладить конфликт мирным путём…