Kitobni o'qish: «Школа снегурочек и тайна пропавшей хранительницы»

Name: Школа снегурочек и тайна пропавшей хранительницы
Author: Валерия Ошеева
ISBN: 9785002142583

Shrift:

Серия «Школа снегурочек»

* * *

Моей дорогой дочери Вере.
Всегда верь в силы добра.
Спасибо, что даёшь мне смелость быть собой.
С любовью, твоя мама

Глава I. Шанс

– Если ты не научишься петь, снова останешься на второй год или вообще вылетишь из школы, как Белая Чайка!

Под пристальным взглядом учителя пения, госпожи Северины, Алёна сникла.

– Ты знаешь историю Белой Чайки?

Вопрос больно кольнул Алёну. В Школе снегурочек все знали об ужасном убийстве, которое произошло двенадцать лет назад. Учитель зимоведения вонзила волшебный кристалл в сердце Белоснежки – ученицы, прозванной так за удивительно белую кожу. Как поговаривали, с помощью кристалла учитель хотела завладеть красотой и молодостью Белоснежки, но не успела: директор застал её врасплох. Тогда злодейка обернулась чайкой и вылетела из окна. С тех пор её никто не видел, и имя её больше не произносили. Осталось лишь презрительное прозвище. И присказка: «Вылететь из школы, как Белая Чайка», то есть никогда больше в школу не вернуться.

– Два года! Два года мы учим с тобой волшебные мелодии. Неужели ты думаешь, что обойдёшься одними приборами? На задании всякое может случиться. Тебе просто необходимо запомнить музыкальные заклинания!

По правде говоря, Алёна сама не знала, чего боялась больше: пения или Северины. Когда учитель гневалась, её тёмные изогнутые брови походили на хищных птиц. Северина вложила много сил в свою нерадивую ученицу. Но там, где нужно было брать «фа», Алёна всегда уходила на «соль», а «соль» сползала на «ми». И ещё одно заклинание оказывалось испорченным. Однажды у Алёны получилось спеть всё как надо. Но когда Северина попросила её повторить в три раза громче, горло сжалось и Алёна лишь беспомощно открывала рот. В классе захихикали, и кто-то воскликнул: «Рыба!»

– Я дам тебе шанс. Но если ты его упустишь, можешь и не мечтать стать снегурочкой. Алёна Салиндер, я ставлю тебе зачёт за старание. Не дай ему растаять на завтрашних соревнованиях!

Круто развернувшись, так что зашелестели полы длинного верескового платья, Северина вышла из комнаты. Алёна без сил опустилась на стул. Закрыв лицо руками, она легла на клавиши фортепиано, и их нестройное звучание заглушило её рыдания.

Глава II. Бессонница

Чум был увешан разноцветными тканями. По обе стороны от раскалённой печки лежали шкуры и меха. Недалеко от входа примостился лохматый пёс. Он жалобно скулил, предчувствуя пургу. Ветер дул всё сильнее. Злые духи налетали на скромное жилище кочевников со всех сторон, но отступали, столкнувшись с плотным полотном из оленьих шкур.

Алёну жёг стальной холод. Пробираясь сквозь снежную бурю, она пыталась добраться до натопленного чума, из конуса которого вовсю валил дым. Губы потрескались, брови и ресницы заиндевели, а на щеках не осталось ни капли румянца. Ещё шаг – и она внутри, в тепле! Дрожащей рукой Алёна откинула оленью шкуру.

Чум оказался пуст. Должно быть, ей померещилось, что здесь выла собака. Но почему люди покинули своё жилище в такую погоду? Алёна бросилась прямо к печке. И с ужасом поняла – та не затоплена. Не трещали поленья, не грели угли. Алёна опустила руку на печку и отпрянула: в её тело словно вонзились сотни колких ледяных игл.

Где-то снова завыл пёс. Мороз пошёл по коже, и Алёна ощутила, как стремительно немеет её спина. Ещё секунда – и лёд сковал конечности. Чум стало скручивать, словно какой-то великан решил выжать из него влагу. Алёна хотела кричать, но ком льда застыл в горле. Ледяная змейка, поселившаяся в её теле, ползла к сердцу. Охваченное отчаяньем, оно забилось сильнее. Змея приподнялась и раскрыла ледяную пасть с тысячью кинжалов. Шипение. Рывок. Тьма.

Алёна проснулась в холодном поту, жадно глотая воздух. Закуталась в пуховое одеяло, чтобы согреться. Этот кошмар она видела часто и никак не могла понять, с чем он связан. В прошлом году Алёна даже пыталась вести дневник – записывала события дня и своё состояние. Правда, летом забросила и куда-то засунула. Наверное, оставила его дома, в своей коробке секретов.

Часы показывали шесть утра. Соседки по комнате ещё спали. Все они были младше Алёны – стыдно сказать, но она второй год училась в первом классе! Обычно в одиннадцать лет снегурочек уже допускали к работе на Фабрике грёз, и они помогали мастерам делать самые простые игрушки. А ещё учились создавать волшебные приборы и даже проникать запахом сразу в несколько домов. Алёна же пока ни разу не была на задании. Она легко сдавала экзамены по зимоведению, прибороустроению, звероуходу и ориентированию – но пение не давалось ей совсем.

Уснуть она больше не могла. До подъёма оставалось два часа, и нужно было как-то скоротать время. Стараясь не разбудить остальных, Алёна на цыпочках вышла из спального блока первоклассниц в коридор.

Замок баюкала полярная ночь. Где-то в другом конце коридора, у спален классных дам, бродил, шумно дыша, сторожевой пёс. Боро походил на крупного серого волка с большими торчащими ушами. Один глаз у него был карий, а другой – бледно-голубой. Алёна дружила с этим суровым северным псом, но сейчас лучше было ему не попадаться.

На пересечении спального и учебного крыла возвышался фонтан богини зимы. С пальцев ледяной статуи падали волшебные снежинки. Никто не знал, когда и как построили этот фонтан, зато научились использовать его магию: благодаря светильникам, в которых кружили снежинки, в замке было светло даже полярной ночью.

Сопение и тяжёлая поступь Боро стали слышнее. Алёна направилась в тропическую оранжерею – зелёный оазис в замке посреди пустынного снежного острова. Вдалеке мелькнула тень. Встреча с учителем в такой ранний час не сулила ничего хорошего. Алёна рванула к каморке, которую заметила ещё в прошлые свои «послекошмарные прогулки». К счастью, та оказалась не заперта.

В глаза больно ударил свет. Пахло слежавшейся бумагой. Комната была заставлена шкафами со всевозможными книгами, папками и тетрадями. Проведя рукой по корешкам, Алёна запачкала ладонь пылью. На столе лежали старинные приборы, кубки, шкатулки. Она повертела в руках какую-то безделушку.

– И что это молодая особа делает в моём кабинете? – раздался за спиной гнусавый голос.

Алёна вздрогнула и, обернувшись, увидела смотрителя Музея Севера – сморщенного карлика с бородавкой на носу.

– Я… просто… Простите, мне нельзя было сюда приходить!

– Почему молодая особа не в своей постели?

– Я не хотела ничего плохого, господин смотритель. Просто не могла заснуть и забрела сюда…

– И конечно же, молодую особу одолело любопытство, так что она решила порыться в моих вещах?

– Нет, я не рылась!

Алёна прижала правую ладонь к штанам пижамы: «Дурацкая пыль!»

Карлик медленно заковылял к своему столу. Взяв ручку, он сурово уставился на Алёну:

– Имя?

– Алёна Салиндер.

Нос карлика дёрнулся, и бородавка на нём так и подпрыгнула.

– Класс?

– Первый.

– Ответственный?

– Госпожа Северина.

Всё пропало. Теперь её точно выгонят из школы: и заклинания не знает, и распорядок дня нарушает. Придётся возвращаться на материк. Мать начнёт обучать премудростям кочевой жизни. Яков и Хадко будут всё время хвастать, что уже управляют оленьей упряжкой наравне с отцом. Тоска!

Скрипучий голос карлика прервал мысли Алёны:

– Пусть молодая особа вытянет руки.

Алёна невольно вытерла ладони о штаны.

– Молодая особа пытается что-то скрыть?

– Нет, господин смотритель! Просто ладони вспотели.

– Так бывает с теми, кто ходит по чужим кабинетам. Пусть молодая особа опустит руки. Она ничего не взяла.

Карлик сполз со стула, куда взгромоздился с большим трудом, и сказал:

– В прошлом году моя племянница сокрушалась из-за того, что на круге препятствий для младших снегурочек её опередила Алёна Салиндер. Поступим так. Об этой утренней встрече никто не узнает. Но взамен ты, – Алёна вздрогнула, – уступишь Камилле Сафиуллиной на круге препятствий. Если этого не случится – я отправлю нужное письмецо госпоже Северине. А теперь молодой особе пора в свою спальню. Я позову Боро.

В коридоре послышался топот собачьих лап. Боро был не в лучшем настроении – сердился, что пропустил Алёну в такой ранний час. Это напомнило псу, что он стар и ему уже пора на покой.

Но Боро был горд, суров и по-настоящему предан школе, а значит, хотел служить ей до самой смерти. Хоть пёс и любил Алёну, он даже не повернул в её сторону своей волчьей головы.

Глава III. Ольга

Мерзкий карлик! Неудивительно, что племянницей этого бородавочника оказалась Камилла Сафиуллина. В прошлом году они с Алёной учились вместе и были лучшими спортсменками класса. На круге препятствий, главном соревновании года для младших снегурочек, Алёна пришла второй, Камилла – следом за ней. Победила третьеклассница, которая потом отправилась на задание в упряжке директора. Но теперь прошлогодняя победительница вместо лисохода управляла оленем и участвовала в Оленьих игрищах – соревнованиях для старшеклассниц. Значит, соперница у Камиллы осталась одна.

Алёна решила во что бы то ни стало обогнать бывшую одноклассницу. Камилла, высокомерная и самоуверенная, не понравилась ей с первого взгляда. А ещё рядом с Камиллой, чернобровой, как цыганка, с роскошными тёмными волосами и раскосыми миндалевидными глазами, Алёна чувствовала себя блёклой, худенькой, низкой и невзрачной. Словом – рыбой.

В комнатах запели серебряные колокольчики. По всему замку зажглись сотни снежных светильников. Громко залаял Боро, извещая всех о начале нового дня. В общую гостиную первоклассниц зашла Ольга – классная дама, которая тоже когда-то училась в Школе снегурочек. Девочки просто обожали её, и в глубине души Алёна даже радовалась, что осталась на второй год.

Хотя за окном было темно, Ольга по привычке раздвинула шторы. Она стала стучать в двери спален и будить снегурочек:

– Доброе утро! Пора вставать! У вас сегодня важный день!

Одна за другой девочки высыпали из спален и, минуя общую гостиную, отправились в ванные комнаты. Каждая старалась пройти мимо Ольги, чтобы поймать её взгляд, улыбку.

Алёне Ольга незаметно сунула мешочек с пастилкой запаха.

– Попробуй вот это, думаю, понравится.

И тут же переключилась на других девочек.

– Амина, Катя! Вас долго ждать? – Ольга заглянула в одну из спален. – Все уже чистят зубы! Я сама заправлю постель, быстро дуйте в ванную!

Когда все снегурочки были умыты, причёсаны и одеты, Ольга окинула их внимательным взглядом.

– Марта, поправь воротник! Катя, вытри зубную пасту со щеки. Отлично. Перед стартом не забудьте смазать обувь беговым кремом. Иначе продуете, можете не сомневаться. Напоминаю, что после завтрака вам нужно навестить своих питомцев! Потом проверяем снаряжение, одеваемся и на улицу. Приветственные речи, построение – всё, как было на тренировках. И выше нос! Это далеко не последний ваш круг препятствий, а для кого-то и не первый.

Ольга широко улыбнулась, и на её щеках заиграли ямочки. На душе у первоклассниц сразу стало тепло и спокойно. Ольга повела их в трапезную залу, пересчитывая по пути:

– Тридцать пять, тридцать шесть, тридцать семь… Все в сборе!

Глава IV. Фыр-Фыр

После завтрака девочки пошли в звериный отсек. Алёна с нетерпением ждала встречи со своей лисицей. Фыр-Фыр совсем не волновалась перед стартом, горделиво расхаживала по загону и размахивала хвостом.

– Ну что, плутовка, соскучилась?

Лисица покосилась на Алёну и презрительно фыркнула.

– Я так и знала.

Если что-то и могло сбить спесь с этой пушистой дамы, то только почёсывание за ушком. Алёна зашла в загон и присела рядом с лисицей. Поначалу та принимала ласку нехотя, но скоро уже виляла хвостом, как домашний пёсик.

– Ну вот, сразу бы так! Сейчас достану летательную смазку.

Фыр-Фыр снисходительно позволила обработать свои нежные лапки. Затем Алёна натянула на лисицу тёмно-синий комбинезон, сшитый из морозных узоров. И надела на шею Фыр-Фыр упряжный обруч, к которому крепились сани.

– Теперь полетаем, а?

Лисица фыркнула.

– Брось, ты даже не почувствуешь мой вес. Ладно, проверю сани. Эх ты, плутовка!

И Алёна ещё раз почесала Фыр-Фыр за ушком.

Наконец час настал. На освещённый снежинками стадион стянулась вся школа. Трибуны пестрели нежно-голубыми и белоснежными одеждами: посмотреть на «лисиц» пришли старшеклассницы. Внизу толпились младшие снегурочки: тёмно-синие первоклашки с вышитыми совами на спинах, ярко-синие второклашки с изображением полярных лисиц на рукавах и укутанные в голубые шубы третьеклассницы, чьей эмблемой служил белый волк.

Кто-то прошёл мимо Алёны, грубо задев её локтем.

– Неужели так трудно не мешаться под ногами?

– Неужели так трудно обойти?

– Ба, да у Рыбы прорезался голос!

Камилла Сафиуллина и её табор надменно уставились на Алёну.

– Слушай сюда, рыбёшка. Сегодня тебе не победить, ясно? Уж поверь мне, я подготовилась. – Камилла подошла к Алёне почти вплотную. – А это твоя лисица? Какая уродина! Моя Вертихвостка порвёт её в два счёта. Да, кстати, хвост у твоей что-то слишком высоко задран!

Не успела Алёна опомниться, как сапог Камиллы уже стоял на хвосте Фыр-Фыр. Лисица не то зашипела, не то жалобно заскулила от боли.

– Убери свои вонючие ноги с моей Фыр-Фыр!

– Пф, какое дурацкое имя.

– Сейчас же…

– Нет, это ты сейчас же повтори «мне сегодня не победить».

– Сама себе повтори!

Фыр-Фыр крутилась на месте, возмущённо фырча.

– Ну? Или ты хочешь, чтобы твоя лисичка вообще осталась без хвоста?

Слёзы и негодование подступили к горлу Алёны.

– Мне сегодня не победить.

Сапог медленно поднялся с хвоста Фыр-Фыр.

– Вы слышали, девочки? Кажется, рыбы не такие уж тупые, – сказала Камилла под мерзкое хихиканье своей свиты.

И, поправив копну густых чёрных волос (неужели она станет прятать такую красоту под шапкой?), Камилла зашагала к своему классу.

– Фыр-Фыр, прости меня! Очень больно?

Алёну душили слёзы, но она сдерживалась: вот-вот должны были начаться соревнования.

– Надо было её куснуть! Плевать на правила, она сама нарывалась… Прости, что не смогла защитить!

Алёна осмотрела Фыр-Фыр. Хвост не пострадал, чего нельзя было сказать о самолюбии лисицы. Фыр-Фыр выглядела оскорблённой до глубины души и даже не поднимала на Алёну глаз.

«Куснуть?! Чтобы её, умницу и красавицу, разжаловали из летательных лисиц? Уму непостижимо!»

Алёна крепко обняла Фыр-Фыр за шею.

– Я больше не дам тебя в обиду, обещаю! И насчёт куснуть – это я сморозила глупость. Фыр-Фыр, ты у меня самая красивая! И хвост у тебя роскошный. И летаешь ты круче всех. А знаешь что, давай вообще возьмём и порвём эту противную Камиллу, как в прошлом году, помнишь?

Это предложение заставило Фыр-Фыр воспрянуть духом. Хоть лисица и обладала утончённой натурой, она была игрива и даже азартна. Алёна разжала руки и прислонилась лбом к пушистому лбу Фыр-Фыр.

Раздались быстрые призывные удары шаманских бубнов. Алёна и лисица обернулись к трибуне.

– Смотри, начинается!

Глава V. Круг препятствий

Пока учитель ориентирования, господин Лис, приветствовал снегурочек, Алёна не сводила глаз с директора. Высокий и статный старец с густой белой бородой и копной таких же густых белых волос всегда производил на неё колоссальное впечатление. Алёна никогда не видела директора вблизи, но почему-то ей казалось, что у него очень синие и очень добрые глаза. В расписной голубой шубе и огромных меховых сапогах директор походил на языческого бога или, может быть, великана, могучего и печального.

Алёна любила голос директора, поэтому с нетерпением ждала окончания выступления Лиса.

– …Стать единым целым со своим лисоходом, укрыться тепловым куполом при взлёте, мягко приземлиться, не потеряться в темноте – это я и называю ориентированием!

Несмотря на холод, на лбу у Лиса выступила испарина. Учитель получил своё прозвище не из-за внешности: худой и лысый, Лис совсем не походил на пушистого зверя. Зато в ловкости, изворотливости и хитрости ему не было равных.

– …А теперь я передаю слово господину директору!

Алёна вытянулась в струнку, глядя на белого старца. Его густой, бархатный голос, казалось, обволакивал стадион:

– Спасибо, господин Лис. Я буду краток. Вы знаете, что с каждым годом мы получаем всё меньше писем. А половина из тех, что приходит, говорит лишь о жажде потребления, но не жажде чуда. Порой я спрашиваю себя: неужели даже у детей не осталось веры в волшебство? Страшно подумать, что наше ремесло утратило смысл. Но вот я вижу целый стадион очаровательных юных снегурочек, звездочётов и подмастерьев! Как бы вы сегодня ни прошли круг препятствий и кто бы ни отправился со мной на задание, я хочу пожелать вам одного: верьте в себя и своё чудо. И, как гласит девиз нашей школы: «Чтоб жизнь твоя была светла…»

– Дари добро, не делай зла! – грянул в ответ стадион сотнями голосов. Ритмичные громкие удары бубнов заглушили эти крики. Классные дамы разбили своих подопечных на десятки. Через одного человека от себя Алёна увидела довольную Камиллу. Так даже лучше.

Зрители спустились со ступеней амфитеатра прямо на стадион, чтобы насладиться стартом.

– Не так близко! Посторонись! – только и кричал Лис.

Совсем скоро лисоходы скроются в лесу и останется только гадать, кто покажет лучшее время.

Лис затрубил в самодельный берестяной рог: такой обычно используют охотники, имитируя олений рёв. Громкий, пронзительный звук резанул по ушам. Этот сигнал означал «тишина». Лис затрубил второй раз, и первая десятка натянула поводья – «приготовиться». Как только Лис затрубил в третий раз, лисоходы сорвались с места: соревнования начались.

Сидя в санях, Алёна с нетерпением ждала своего старта. Её сердце превратилось в один большой бубен, громко и нервно стучало где-то в горле. От волнения руки окоченели, несмотря на рукавицы, но Алёна не обращала на это внимания. Лапы Фыр-Фыр пружинили. Хвост нетерпеливо елозил по снегу…

Как только Лис поднёс рог к губам, Фыр-Фыр рванула вперёд.

Протяжный вой. Снег в лицо. Удары бубнов. Свист. Лисий хвост.

Опомнившись, Алёна поняла, что Фыр-Фыр мчится слишком быстро и на крутом повороте они угодят в сугроб. Алёна сильнее натянула поводья, но лисица не слушалась.

– Давай же, Фыр-Фыр, притормози!

Рискуя выпасть из саней, Алёна отцепила крепёжный кожаный ремень. На полном ходу запрыгнула прямо на полозья и, слегка наклонившись назад, успокоила лисицу. Это спасло их от крушения. Дорога резко разделилась на десятки извилистых тропинок – одну из них Алёна с Фыр-Фыр легко преодолели.

Скоро полетаем, а?

Открытая площадка казалась удобной для разгона перед взлётом. Но вдруг сани натолкнулись на ледяную горку, и Алёна поняла, что простым этот взлёт не будет.

– Ну же, Фыр-Фыр, смотри под лапы. Прыгай! Вот так, молодец!

Алёна всё ещё ехала стоя, но уже давно пора было вернуться в сани. Приближался обрыв. Им с Фыр-Фыр удалось перегнать немало первоклассниц, стартовавших раньше. Камиллы не было видно. Во всяком случае, впереди.

Фух, успела! Кожаный ремень звонко защёлкнулся. Только поймать поток, поймать поток! Алёна сорвала рукавицу, чтобы лучше чувствовать ветер. Есть! Её пальцы зацепились за тонкую, едва ощутимую полоску.

– Фыр-Фыр, пора!

Алёна набросила на себя и лисицу невесомый шлейф ветра. Быстро достала из кармана ветровой клапан и приладила его между собой и Фыр-Фыр. Клапан соприкоснулся с невидимой шалью и постепенно растворился в ней, раскрасив ветровую накидку морозными узорами. Схватив конец длинной трубки, отходившей от клапана, Алёна стала дуть в неё изо всех сил. Шлейф ветра раздувался, превращаясь из полоски в настоящий воздушный шар.

Фыр-Фыр прибавила скорость. Впереди виднелись только тёмное небо и край обрыва, освещённый мириадами снежинок. Ну, давай!

На мгновение Алёна оказалась в невесомости. Последний выдох в трубку клапана – и купол готов. Вынуть трубку, захлопнуть клапан. Есть! Теперь никакие морозы им не страшны.

Дух захватило от высоты, вниз уходила пропасть. Алёна знала, что за снегурочками присматривают зоркие быстрокрылые сапсаны, в любой миг готовые прийти на помощь. Но ощущение свободы и одиночества всегда поглощало её, когда Фыр-Фыр отрывала лапы от земли.

Что-то стремительно пронеслось мимо. Взметнулась копна длинных чёрных волос – и тут же исчезла в мутном чёрном небе.

– Фыр-Фыр, поднажми!

Но внезапно лисоход угодил в глубокую воздушную яму. И пока лисица карабкалась наверх, а Алёна висела почти вниз головой, бесценные секунды растворялись в дыхании полярной ночи. К счастью, в это время Камилла плутала на неосвещённом участке дороги, и, когда Алёнин лисоход наконец приземлился, шансы соперниц сравнялись.

Только вперёд, без страха и сомнений! Алёна догадалась захватить по дороге горсть снежинок и теперь сдула их с ладошки. Сияющие точки выстроились в ряд и повели лисоход за собой в темноте. Это-то и спасло Камиллу Сафиуллину. Пусть для неё снежинки светили не так ярко, но даже их мутный блеск помог ей вслед за Алёной выехать на последний участок круга препятствий.

– Ну что, рыбёшка, теперь посмотрим, кто кого! – Камилла подгоняла свою Вертихвостку залихватскими криками и постоянно дёргала поводья. Соперницы поравнялись. Алёну обжёг злой взгляд раскосых глаз.

Фыр-Фыр словно подменили. Алёна ещё никогда не видела её в таком бешенстве и азарте! Кажется, лисица всерьёз решила поквитаться за свою растоптанную гордость. Отчаянный прыжок – и лисоход Алёны вырвался вперёд.

Теперь им придётся разделиться. Фыр-Фыр побежит направо, перепрыгивая ледяные препятствия. А Алёна налево, просачиваясь запахом в узкую ледяную трубу. Застёжка ремня снова щёлкнула. На счёт три! Раз, два…

Алёна выпрыгнула из лисохода и чуть не скатилась кубарем под горку. Вскочив, побежала вперёд. Но ноги не слушались её. Шаги давались с трудом, и Алёна чувствовала на себе весь груз зимних одежд.

За спиной раздался лёгкий скрип снега.

– Что, рыбёшка, плавники отказали?

Камилла торжествующе улыбалась. Алёна поднажала, но соперница убегала всё дальше. Что происходит? Она точно смазала сапоги беговым кремом! Почему же ноги не несут её вперёд, а вязнут в снегу, еле отрываясь от земли?

Одна за другой Алёну обгоняли снегурочки, удивляясь на бегу, почему их лучшая спортсменка так отстаёт. Даже третьеклассницы, стартовавшие намного позже! Красная, мокрая и совершенно обессиленная, Алёна бежала не за победой, а за правом отправиться на задание.

Уже пятую минуту Фыр-Фыр беспокойно ждала Алёну у ледяной глыбы, где кончалась развилка. Сначала лисица ликовала. Как же, она ведь пришла раньше лучшей спортсменки школы – а у Фыр-Фыр просто не могло быть другой хозяйки! Но когда мимо пронеслась Вертихвостка с надменной хвостодавилкой в санях, а потом десятки других лисоходов, Фыр-Фыр почувствовала неладное.

Лисица наматывала круги и вглядывалась в озарённую снежинками даль, тревожилась и сердилась. Она, понимаете ли, здесь. Летела во весь опор, не щадя своих мягких лапок. Её хвост наверняка растрепался, вдобавок она по самую макушку в снегу. Ещё и этот дурацкий синий комбинезон совершенно не подходит к её шоколадным глазам! А сани? (Фыр-Фыр обернулась и презрительно посмотрела на них.) Алёна-то бежит на своих двух лапах, а ей ещё нужно тащить этот подхвостник. Без него Алёна, видите ли, не может передвигаться.

Да куда ж она запропастилась? Небось, поджала хвост и испугалась препятствия. Лисица негодующе фыркнула.

Её раздирали противоречия. Как образцовая лисица, Фыр-Фыр даже не думала идти против правил. Но ведь, если Алёна попала в беду, хозяйке сможет помочь только она… Конечно, есть ещё эти мерзкие пернатые – сапсаны…

Лисица неуверенно шагнула к развилке. Навстречу, заплетаясь на бегу, приближалась чья-то тень.

Лис встречал финиширующих со своим преданным другом-сапсаном на плече. Тот клекотал ему что-то на ухо, и Лис отмечал время. Стадион гудел в нетерпении. Кажется, почти все добрались до финиша – того места, откуда стартовали. Оставалось чуть больше минуты. Опоздавшие не отправятся на задание в этом году.

Лис ещё раз оглядел толпу разрумянившихся от быстрой езды снегурочек. Довольная собой Камилла Сафиуллина бурно рассказывала о чём-то подругам. Лис посмотрел на часы и перевёл взгляд на горизонт. Туда, где сходились тёмное небо и серебристая дорога.

Ещё одна пара глаз с тревогой следила за финишной прямой.

– Ну давай же, давай! Во имя богини зимы, ты справишься! – как заклинание, повторяла Ольга.

Сорок девять. Горизонт был пуст.

Тридцать семь. Вдалеке замаячило тёмное пятно.

Двадцать восемь. Ольга боялась вдохнуть. На лбу Лиса вновь выступила испарина.

Двадцать. Силуэт стал отчётливее.

Пятнадцать. Фыр-Фыр с Алёной в санях мчалась во весь опор.

Десять. Стадион начал скандировать.

Девять. Нервы Ольги напряглись до предела.

Восемь. Фыр-Фыр приближалась огромными прыжками.

Семь. Сапсан посматривал на лисицу с уважением.

Шесть. Фыр-Фыр собрала последние силы.

Пять. До финиша осталось десять метров.

Четыре. Три. Два… Один!

Лис снова затрубил в берестяной рог и крикнул:

– Соревнования окончены!

Стадион взорвался аплодисментами. К лежавшей на снегу Алёне подбежала Ольга.

– Всё хорошо, девочка моя, всё хорошо!

Финиш пересекла ещё одна снегурочка – третьеклассница. На повороте она выпала из саней и упустила свою лисицу, потеряв уйму времени. Сапсаны принесли ещё одну ученицу и её лисоход: бедняги врезались в глыбу и серьёзно ушиблись. Их сразу отправили в оздоровительное крыло.

Лис внимательно слушал клёкот своих помощников. На круг препятствий снегурочкам разрешалось брать только ветровой клапан и пастилку запаха. Но то, что Алёна прямо во время езды набрала горсть снежинок, которые быстро вывели её из тёмной зоны, показалось Лису блестящей идеей. Он добавил Алёне недостающую до зачёта секунду.

По традиции объявлял имя победительницы сам директор.

– Это были непростые соревнования, и только зима знает, что вам пришлось пережить. Ну а лучшее время в этот раз показала… второклассница Камилла Сафиуллина! И именно она отправится на задание в моей упряжке.

Камилле казалось, что стадион хлопает недостаточно громко. Когда мерзкая Рыба выбросилась на берег, ей аплодировали больше!

Тем временем обессиленную Фыр-Фыр несли в оздоровительное крыло. За ней, опираясь на Ольгу и прихрамывая, ковыляла Алёна.

Фыр-Фыр была героиней. Алёна – неудачницей.

Глава VI. Неудачница

– Почему я такая неудачница?

Ноги Алёна стёрла в кровь, поэтому отлёживалась в палате.

– Кто тебе это сказал?

– А что, не так? Я из приёмной семьи и понятия не имею, кто мои родители. Второгодка, потому что совершенно не умею петь. А круг препятствий я завалила знаешь почему? Потому что спутала беговой крем с кремом для обуви! Это я уже потом поняла, когда ходила с тобой в комнату за вещами. Ну кто ещё мог так ступить?

– А теперь давай посмотрим на это по-другому…

– Ольга!

– Подожди. Ты из приёмной семьи – но у многих девочек нет и этого. Я сама, ты знаешь, три года провела в детском доме, прежде чем меня… нашли. – Ольга заботливо подоткнула одеяло под израненные Алёнины ноги и села обратно на стул.

– Как думаешь почему?

– Почему что?

– Почему у многих снегурочек нет родителей?

Ольга пожала плечами:

– Не знаю… Наверное, у таких детей сильнее жажда чуда. Все три года я каждый день смотрела в окно и ждала, когда меня заберёт какая-нибудь добрая фея, – она бросила взгляд в окно палаты, словно хотела увидеть кого-то в темноте полярной ночи.

– Но ведь тебя забрала…

– Белая Чайка, да. Но кто ж знал, что всё так обернётся? В то время она действительно стала для меня волшебницей из сказок!

– Какой она была? – Хотя Алёна уже не раз слышала рассказы о Белой Чайке, ей всё равно было ужасно любопытно.

– Абсолютно белой. Волосы, брови, ресницы, кожа – ни одной капли краски. Необычная внешность, но все считали её красивой. Наверное, из-за глаз. Они были какими-то лазурными.

– А Белоснежка? Она тоже была красавицей?

– О да, неописуемой. Правда. Полная противоположность Белой Чайке: тёмно-русая, чернобровая, глаза чуть ли не золотые, очень тёплые. Ну, разве что единственное сходство – цвет кожи. Только у Белоснежки щёки были порозовее. И выглядела она как-то… живее, что ли. Белая Чайка, она, знаешь, была словно не из этого мира.

– Но если все и так считали её красивой, зачем она убила Белоснежку? – этот вопрос не давал Алёне покоя.

– Не знаю. Может быть, ей надоело быть слишком белой? – Ольга улыбнулась своими чудесными ямочками.

– Расскажи про тот день! – попросила Алёна.

– Да и рассказывать нечего. Мне ведь было одиннадцать, как тебе. С Белоснежкой я близко не общалась: она уже училась в пятом классе.

– Ну, расскажи, пожалуйста, Ольга!

– Ладно, всё равно не отстанешь, – Ольга вздохнула и придвинула стул поближе к Алёниной кровати. – Это был необычный день. Ещё с утра я ходила на зимоведение к Белой Чайке, а уже вечером классные дамы сообщили нам, что она… убила Белоснежку. Нас всех охватил ужас. К дверям спален приставили белых волков охранять девочек.

– Белых волков? А куда они потом делись?

Ольга помрачнела:

– В другой раз расскажу, не перебивай. В общем, остальное я знаю только по слухам. Нас не особо посвящали в эти дела. Говорят, Белая Чайка засунула в сердце Белоснежки Кристалл Севера. А если такое сотворить, человек застынет навеки.

– Заледенеет?

– Нет, просто застынет. Превратится в куклу.

– Откуда он вообще взялся, этот кристалл? – Алёна чувствовала, что сегодня у Ольги можно выведать много интересного.

– Без понятия. Я знаю только, что таких кристаллов – семь, и у каждого свой хранитель. Один живёт недалеко от Аляски, другой – в Гренландии, третий – где-то рядом с Исландией, четвёртый – в районе Шпицбергена, и ещё один в Антарктиде.

– И Белая Чайка тоже была хранительницей… А седьмой – наш директор?

– Да.

– И что они делают с этими кристаллами?

– Охраняют, наверное. Говорят, в каждом кристалле сосредоточена магия зимы. И если он попадёт не в те руки, если высвободить магию хотя бы из одного кристалла…

– Нас всех накроет зима? – Алёна заёрзала в кровати.

– Вечная зима. Такая зима, которую ни я, ни ты никогда не видели, даже тут, на Туманном острове. Попросту говоря, наступит медленная холодная смерть.

– Но ведь Кристалл Севера до сих пор у Белой Чайки…

– Скорее всего, – пожала плечами Ольга.

– Значит, она может высвободить магию зимы?

– Как видишь, пока этого не случилось. К тому же директор и другие хранители не прекращают поиски…

– Почему её до сих пор не нашли?

– Говорят, что она… – Ольга понизила голос, – перевоплотилась.

– В кого?

– Никто не знает. Но если хранительница может превратиться в птицу, почему ей не стать кем-нибудь ещё?

– А как госпожа Евдокия стала учителем зимоведения? – вдруг спросила Алёна.

– Ну, это просто. Во-первых, в своё время она была лучшей ученицей у Белой Чайки. Во-вторых, все давно заметили, что старшая классная дама из неё так себе, девочки её не любили, если честно. Кстати, зимоведение тогда ещё хотел вести этот, – Ольга брезгливо поморщилась, – смотритель Музея Севера. Но директор ему отказал, послал обратно копаться в архивах. Ой, совсем забыла. Как тебе мой новый запах?

– Спасибо, он классный!

– Морозная свежесть и нотки лаванды. Подумала, тебе будет приятно становиться чем-то вкусным, а не просто запахом прелой травы и навоза.

– Ольга, не смеши меня!

– А что? Обычные пастилки, которые выдают в школе, по-моему, так и пахнут!

Ольга широко улыбнулась, но Алёна опять погрустнела:

– Жаль, что твоя пастилка мне всё равно не помогла…

– Ну, это как посмотреть! Ведь ты могла вообще не добраться до финиша и снова остаться на второй год.

– Наверное, меня бы просто отчислили. Северина вчера так и сказала: «Вылетишь из школы, как Белая Чайка».

– Ой, твоя Северина любит нагнать страху. А ты знаешь… – Ольга на мгновение запнулась. – Ты знаешь, что Белая Чайка на самом деле однажды возвращалась в школу?

– В смысле? – Алёна подалась вперёд в предвкушении тайны.

Ольга склонилась к ней и перешла на шёпот:

– Она не только убила Белоснежку, но и украла из школы маленькую девочку.

– Какую ещё маленькую девочку?

– У директора была названая внучка. Она внезапно появилась в замке за год или два до убийства Белоснежки и так же внезапно исчезла, когда ей исполнилось четыре. Если честно, мне об этом вообще нельзя говорить, – глаза Ольги нервно блеснули. – Короче, никто точно не знает, что случилось. Вроде как внучку заморозила Белая Чайка, а потом забрала её ледяную статую.

Алёна была потрясена до глубины души. Она откинулась обратно на подушку.

– Ничего себе! Первый раз слышу эту историю, хотя в гостиной мы часто… – Алёна осеклась.

– Сплетничаете и придумываете страшилки? – улыбнулась Ольга.

– Зачем Белой Чайке морозить маленькую девочку?

– Без понятия. Это не принято обсуждать. Я и тебе рассказала по секрету!

– Я никому не скажу!

– Да я не к тому. Просто есть события, которые… Понимаешь, мы не можем знать, как всё было на самом деле. Мы все иногда ошибаемся.

Алёна вздрогнула:

– Что-то мне не по себе.

– Ох, нет-нет! – Ольга виновато улыбнулась. – Я не хотела тебя напугать! Хранители обязательно найдут Белую Чайку, даже не сомневайся. В конце концов, с тех пор она не причинила никому вреда… Может, её уже и на свете нет, кто знает? Ну, засиделась я у тебя, пора идти укладывать всех спать. Выздоравливай и привет Фыр-Фыр!

– А ты передай привет Боро.

– Да, он уже привык сидеть с тобой у фонтана, скучает.

– Я тоже!

– Доброй ночи. И больше никогда не называй себя неудачницей!

Улыбнувшись на прощание, Ольга вышла из палаты. Засыпала Алёна почти счастливая: приятно было думать, что в большом и холодном мире у неё есть друг.

Глава VII. Злодеи

Тем временем в Снежном замке плели свои сети два злодея. Скудный свет свечи не давал как следует их разглядеть. Кажется, у одного был резкий и мужественный профиль. Другой сидел в тени и беззвучно барабанил пальцами по столу.

– Кристаллы действуют как магниты. Сам видел.

– Неужели белая ведьма…

– Да. Она носила на шее только половину кристалла. Где прятала вторую – я так и не понял. Но я видел, как белая ведьма притянула одной половиной другую.

– Значит, и кристалл директора притянет к себе наш?

– Именно. Но сначала нужно убедиться, что мы не ошиблись и девчонка – та самая. Если она что-то почувствует, когда кристалл будет совсем рядом… Как там твоя помощница, не подведёт?

– Никаких сомнений, мой друг.

– Ну ладно, это я так. Что со шпионкой?

Маленькая пухлая рука протянула листок бирюзовой снежной бумаги.

– Вот перехваченное послание в… Антарктиду.

– Значит, Шаман. Кто бы мог подумать! А ведь слывёт самым большим отшельником среди хранителей.

– В тихом омуте, как говорится…

– Белая ведьма! – воскликнул тот, что с резким профилем. – Хочет, чтобы Шаман приехал сюда и рассказал всё, что видел! Предлагаю отправить ему это письмо с подписью новых хранителей. Пускай кусает себе локти, что не смог ей помочь.

– Есть один нюанс, мой друг.

– Какой?

Маленькие пальцы снова забарабанили по столу.

– Кристалл сам выбирает своего хранителя.

– Вот заладил! Мне казалось, в прошлый раз мы это уже обсудили. Если придётся убить ещё и кого-нибудь из хранителей – да хоть всех! – я готов. Их ведь можно убить?

– Да… да. Кристалл останавливает для хранителей время и не даёт им стареть. Но убить… убить их можно.

– Вот и отлично. Я заберу кристалл по праву сильного.

Где-то в коридоре раздался глухой собачий лай, и злодеи перешли на шёпот.

– Но послушай, мой друг…

– Что ещё?

– Я прочитал в архиве про один случай, когда кристалл обратил магию зимы против своего нового хозяина, ставшего хранителем по праву сильного… Новый хранитель не просто заледенел, он рассыпался на тысячи мелких осколков!

– Не может быть! Это меняет дело, – в шёпоте послышалась тревога. – Что ты предлагаешь?

Злодеи склонились друг к другу, и в свете свечи стало видно, что один намного больше другого.

– Нужно обезопасить себя, мой друг. Подстроить так, чтобы директор либо сам вытащил второй кристалл, либо сам отдал нам свой.

– А лучше и то и другое. Но как это сделать? Ты говорил, хранители никогда добровольно не расстаются с кристаллами.

– Не совсем так, – тот, что был поменьше, заслонил лицо от свечи, точно боялся света. – Они могут договориться с кристаллами и передать их кому-то ещё…

– Спихнуть с себя бремя?

– Лишь ненадолго. Не слышал, чтобы кто-то из хранителей расстался с кристаллом навсегда.

– Они просто жалкие идиоты, боятся нарушить чёртов «природный баланс». Можно подумать, никто, кроме них, не управится с магией зимы! – Тот, что был побольше, прыснул и снова откинулся на спинку стула.

– Они выбраны Кристаллами Севера, – напомнил второй.

– Они рабы кристаллов. А мы подчиним зиму себе. Если захотим – покроем льдом всю землю!

– Не уверен, мой друг. Ведь есть и другие силы…

Раздался нервный смех.

– Мифические нимфы и факиры? Повелители лесов и рек? Заклинатели животных? Ты видел хоть одного? Или, может, читал о них в своих бумажках?

– Нет, но говорят…

Тот, что был крупнее, вдруг притянул к себе приятеля-коротышку за ворот рубашки и стал трясти.

– Нет никаких «других сил»! Есть только хранители, слышишь? Но они плохо ладят со своими кристаллами. Из-за них зима отступает и даже на Севере всё жарче и жарче! Это просто стайка болванов, ясно? Они так и не поняли, какое могущество у них в руках. А могли бы править миром, миром людей. Стоит только показать, что такое истинный холод, – и перед нами падут все континенты!

– Хорошо-хорошо, – сдавленно пролопотал коротышка. Тот, кого он называл другом, отпустил его и устало облокотился о стол.

– Ты сказал, хранители не стареют и не меняются. Но почему тогда она растёт?

Коротышка откашлялся и на всякий случай прижался к спинке стула.

– Смею предположить, что у её кристалла иная природа. Истории неизвестны другие подобные… хм… случаи. Чтобы разобраться, нужно добыть его…

– А как… Как именно кристалл выбирает себе хозяина?

– В архивах об этом не сказано. Во всяком случае, наших. А до исландской библиотеки мне не добраться. Но, возможно, мой друг, тебе известно об этом чуть больше. Возможно, белая ведьма говорила, как…

– …стала хранительницей? Да, говорила. Только что толку? Она упала в прорубь. Одна богиня зимы знает, сколько сотен лет назад. Провалилась в ледяную воду, из которой не могла выбраться. И когда она пошла на дно и уже прощалась с жизнью, наткнулась на что-то острое. «Непонятный мерцающий камень». Она почувствовала в нём надежду и силу. Да, так она и сказала – «надежду и силу». Это был кристалл. Она схватила его, оттолкнулась от дна, разрезала кристаллом лёд. И вышла из озера хранительницей.

– Поразительно! – коротышка от радости заговорил во весь голос. – Пересмотрю заново свои документы. А что это было за озеро, мой друг?

– Да какая разница? – раздражённо рявкнул второй. – Я ни в какое озеро нырять не собираюсь. И думаешь, она устраивала мне экскурсии? У нас совсем другое дело!

– Конечно-конечно, – пошёл на попятную коротышка.

– Даже не знаю, решился бы я тогда… если бы знал всё, о чём ты сейчас рассказал.

– Удача, мой друг. Тебе тогда просто повезло. Но не стоит искушать судьбу дважды.

– Ты прав. Значит, хранитель должен отдать кристалл добровольно. Но что делать с белой ведьмой? Она ведёт свою игру…

– И наверняка явится в самый важный момент. Нужно найти что-то такое, что заставит и её расстаться с кристаллом.

Вдалеке снова раздался собачий лай.

– Паршивая псина, кажется, что-то чует, – сплюнул тот, что был сильнее и больше.

– Лучше всё-таки переместиться в подвал, хоть там и сыро.

Пламя свечи погасло, и злодеи растворились во тьме.

Глава VIII. Оленск

Через два дня после соревнований Алёна, прихрамывая, вышла из оздоровительного крыла. Ей предстояло не самое приятное путешествие – до кабинета Северины. Всю дорогу Алёна ломала голову, что бы это значило. Обычно конверты со списками подарков и адресами снегурочкам вручали классные дамы. Но, видимо, Алёне долгожданное письмо Северина решила передать лично. Иначе зачем её выдернули из палаты?

Перед самой дверью, на которой висел венок из сухого вереска, в груди зашевелилось недоброе предчувствие. Алёна подавила тревогу и постучала. Получилось тихо и неуверенно. Но Северина, должно быть, слышала даже дыхание Фыр-Фыр, сладко дремавшей в другом конце замка.

– Войдите.

Такого Алёна не ожидала: Северина была не одна. За широким дубовым столом по обе стороны от неё сидели явно расстроенная Ольга и карлик со скучающим выражением лица.

Хищные брови приготовились к взлёту.

– Ты знаешь, зачем тебя сюда вызвали?

– Нет, госпожа Северина, – голос Алёны предательски дрогнул.

– Известен ли тебе школьный распорядок дня?

– Да.

– Могут ли снегурочки покидать свои спальные блоки до восьми часов утра?

– Нет.

– А могут ли они ранним утром вламываться в чужие кабинеты и изучать личные вещи учителей?

Негодование. Ярость. Обида. Разочарование. Чувства Алёны сплелись в запутанный клубок.

Брови-птицы угрожающе замерли.

– Госпожа Ольга, что вы можете сказать в оправдание своей подопечной?

Глядя на Ольгу сейчас, трудно было представить, что она когда-то улыбалась.

– Госпожа Северина, господин смотритель Музея Севера, – надломленным голосом сказала Ольга. – У Алёны проблемы со сном. Ей снятся кошмары. Я сама не раз помогала ей прийти в себя. Думаю, это был приступ лунатизма.

Бородавка на носу карлика радостно дрогнула.

– Протестую! Молодая особа находилась в полном сознании и понимала, что она делает. Вы можете посмотреть мой журнал посещений. Здесь всё записано со слов молодой особы!

– Ты признаёшь, что три дня назад, в непредназначенное для прогулок время, самовольно отправилась в кабинет господина смотрителя Музея Севера?

– Да.

Алёна могла бы рассказать и о кошмаре, и о бессоннице, и о Боро, и о тропической оранжерее… Но ощущение предательства душило её, не давая произнести ни слова.

– Правда ли, господин смотритель, что потом вы нашли сломанным дар солнца?

Бородавка оживилась.

– Когда-то в древности волшебники научились заключать тепло в крошечные предметы. Это позволяло людям выживать даже в самые лютые холода! Если бы молодая особа понимала, как нужно вести себя с чужими вещами, она бы никогда не обошлась так с даром солнца.

Небрежным движением карлик бросил на стол неприметную брошку. Алёна поразилась, узнав безделушку, к которой она притронулась всего на несколько мгновений.

– Взгляните. Теперь этот дар утерян навеки! А поскольку секрет изготовления таких предметов канул в небытие, утрата чудовищна и невосполнима!

В кабинете воцарилось молчание. Северина насупила брови.

– Нарушение дисциплины, изучение чужих вещей и в довершение – сломанный дар солнца, не подлежащий восстановлению… Алёна Салиндер, я вынуждена отозвать твоё право на задание.

Сердце Алёны жалобно ёкнуло. На душе стало мутно и безотрадно. Это конец…

– Но, госпожа Северина, вы же знаете, как долго Алёна к этому шла. Я понимаю, что её проступок значителен, но, быть может, есть другой способ…

Северина округлила глаза от удивления.

– Госпожа Ольга, у вас доброе сердце. Но если мы будем спускать каждой ученице такие «проступки», это будет не Школа снегурочек, а Школа хаоса! – Северина перевела взгляд на Алёну. – Ты можешь вернуться в оздоровительное крыло.

– Госпожа Северина, я вынужден поддержать госпожу Ольгу.

Брови-птицы воспарили так высоко, как только было возможно.

– Но вы же сами…

– Безусловно, поведение молодой особы неприемлемо. Но все мы видели, как самоотверженно она сражалась на круге препятствий. Куда… кхм… Алёну хотела отправить комиссия?

Северина зашелестела складками верескового платья. Откуда-то из длинного, широкого рукава появилась записная книжка.

– Ученицу определили в Снежногорск на двести пятьдесят четыре письма.

– Почему бы ей не полететь в какой-нибудь другой, более скромный город?

– Например?

– Скажем, Оленск.

– Протестую!

Ольга заговорила судорожно, взахлёб. Алёна ещё никогда не видела её такой взволнованной.

– Оленск удалён от Туманного острова, это типичный одинокий северный город, до ближайшего поселения там сотни километров. Не думаю, что это лучшее место для первого полёта. Недалеко от Снежногорска будет опытная старшеклассница, и она поможет Алёне, если что-то пойдёт не так…

– Я понимаю ваши опасения, госпожа Ольга. Но речь идёт не о «лучшем» месте, а о том, чтобы ученица вообще отправилась куда-нибудь. Оленск немногим дальше Снежногорска. Я тоже когда-то начинала в небольшом северном городке, в абсолютном одиночестве. И как видите, со мной ничего не случилось.

– Но, госпожа Северина… – сказала Ольга сквозь зубы.

– Оставьте.

Северина заглянула в записную книжку.

– Хм… Оленск охватывает одна старшеклассница.

– Тогда комиссия может подобрать любой другой город, – ответил карлик. Он заметно приуныл.

– Думаю, никто не будет против, если я отдам Оленск провинившейся ученице.

С удивительным изяществом Северина достала из другого рукава снежную бумагу. Вписав в неё имя и город, она поставила на свёрток печать из нетающего льда.

– Алёна Салиндер. Благодаря добросердечию смотрителя ты отправляешься в городок Оленск на двадцать три письма.

В глазах Северины Алёна вдруг прочитала облегчение. Впрочем, скорее всего, ей померещилось. Лицо Ольги было печально.

– Вот теперь ты можешь вернуться в оздоровительное крыло. Коллеги, спасибо за встречу.

– Госпожа Ольга не слишком расстроена? – прогнусавил карлик, как только они оказались за дверью.

Ольга презрительно посмотрела на него. Не ответив, приобняла Алёну и зашагала с ней в оздоровительное крыло. Карлик поплёлся в другую сторону.

Не успел кабинет Северины опустеть, как дверь с вересковым венком снова отворилась.

Северина подняла глаза на высокую фигуру вошедшего и понимающе вздохнула:

– Опять хандра?

– Ты же знаешь, этот месяц… – ответил густой бархатный бас. – Как только подумаю, что прошёл ещё один год… Ведь ей сейчас было бы уже четырнадцать! Она училась бы в пятом классе! Видит зима, я найду её. Найду эту проклятую Белую Чайку, чего бы мне это ни стоило!