Kitobni o'qish: «Подсолнечные каникулы»

Спасибо родным и друзьям

за моё счастливое детство.

Валерия Ошеева

© Ошеева Валерия, текст, 2025

© Таныгина Эллина, иллюстрации, 2025

© ООО «Феникс», оформление, 2025

© Фролова Мария, шрифт на обложке, 2025

Глава первая. Толстуха

– Бабася! Бабасенька!

Варя выпрыгнула из машины, как только та затормозила. С налёта врезалась в бабушку – мягкую, тёплую, обняла её. Бабася – в лёгком хлопковом платье и галошах – погладила внучку по голове.

– Подросла, подросла, – приговаривала бабушка. – И как будто схуднула. Что ты там в своём городе ешь?

На самом деле бабушку звали Асей. Но, когда Варя была ещё совсем маленькой, она «склеила» два слова, и «баба Ася» превратилась в «Бабасю». С тех пор только так Варя бабушку и называла.

В посёлок Варя приезжала каждый июнь. Но это лето точно будет каким-то необыкновенным! Ведь Варя теперь школьница, и у неё первые в жизни летние каникулы. «Каникулы» – Варя смаковала это слово всю дорогу. Самые подсолнечные, коленкообдирательные! Даже мама признала, что Варя повзрослела. Стала отпускать её одну во двор к подругам. А у Бабаси… Ох, кажется, можно будет вообще не уходить с улицы!

Из сарая вышел дед Лёня – сухопарый, с серьгой в ухе. Дед часто шутил, что в нём течёт цыганская кровь. Правда это или нет, никто не знал, но в чертах лица деда Лёни было что-то южное. Его тёмные брови практически не поседели с годами, а в карих глазах блестел озорной мальчишеский огонёк.

– Ну что, – подмигнул дед Варе, – хорошее будет лето?

А то! Как же иначе?

Родители быстро уехали обратно в город. Бабася показывала внучке свои владения. Под окнами дома бабушка разбила клумбы в старых покрышках, выкрашенных ярко-синей краской. Других изменений в хозяйстве Варя не заметила. Бабася с дедом Лёней жили в обычной квартире, но неподалёку от дома сажали огород – как и многие в посёлке. У огорода стояли сараи. Очень высокий – для сена и обычный – для всяких «причиндалов»: тяпок, мешков, граблей. А ещё Бабася держала домашний скот, и больше всего Варе нравилось бывать в хлеву. Хотя Волга, пугливая корова с огромными добрыми глазами, её побаивалась.

– Ай!

Дверь в хлев почему-то сделали низкой, а порожек – высоким. И Варя, как всегда, с непривычки ударилась о верхний наличник головой.

– Кулёма ты моя, – вздохнула Бабася.

Варя потёрла ушибленное место. В хлеву пахло сеном, молоком и навозом. В отсеке для кур собрали яйца – ещё тёплые, с прилипшими к скорлупкам пёрышками и травинками. Потом Бабася села на перевёрнутое ведро и проворно начала дёргать за сосцы Волгу, как будто играла на музыкальном инструменте. Молоко громко лилось в бидон тонкими струйками: «бз-з-з», «бз-з-з».

– Домой отнесёшь? – Бабася протянула Варе бидон. – А я пока порося покормлю. – Тот нетерпеливо хрюкнул из своего загона. – У, моська…

Молочко – тёплое, парное, пенное – Варя пила литрами. Каждый раз, когда она подносила кружку ко рту, у неё над губой оставались молочные усы. Это всегда очень забавляло Варину подружку Юльку.

Юлька жила в том же доме, что и Бабася с дедом Лёней, только в другом подъезде – с противоположной стороны. Внешне она была полной противоположностью Варе: худощавая, с жидкими русыми волосами, забранными в тощую косичку, и мелкими чертами лица. Юлька чем-то напоминала маленькую милую мышку. Зато характер у Вариной подружки был что надо: она умела постоять за себя. Ещё бы! Когда у тебя есть старший брат, драчун и задавака, волей-неволей научишься давать отпор. Старшего брата Юльки звали Славик. Как раз на следующий день после Вариного приезда он отмечал день рождения.

Юлька упросила брата пригласить Варю. И вот теперь девочки сидели за праздничным столом среди мальчишек. Кроме Славика, Варя знала только одного из них – Сашку, одноклассника Юльки, который тоже жил с бабушкой и дедушкой неподалёку.

– Там восемь скоростей, немецкая сборка, – хвастал Славик новеньким велосипедом. – Я уже проехался! С горы – вообще улёт!

– Мне дашь? – почти хором выпалили мальчишки.

– Только по кругу каждому, – отрезал Славик.

– Я тоже хочу прокатиться, – осмелилась Варя.

– Не, девчонкам не разрешаю. Ты, Варька, к тому же толстуха. Ещё велик раздавишь.

Мальчишки подавились от смеха.

– Жадина-говядина, солёный огурец. На полу валяется, никто его не ест! – защитила подругу Юлька. – Пойдём, Варь, лучше в куклы поиграем.

В детском саду и школе у Вари и правда было не самое приятное прозвище «хомяк» – из-за пухлых щёк. Славик ужасно испортил ей настроение, когда при всех обозвал толстухой. Вот вредина! Варя даже не стала есть торт и быстро ушла с праздника.

Бабася сразу заметила, что внучка чем-то огорчена. На такие случаи у бабушки было одно волшебное средство – домик-курятник. В старом сарае, который давно не использовался по назначению, Бабася расстилала ковры. Развешивала их по стенам. Ставила мебель, которая уже потеряла всякий вид, но выбрасывать её было жалко. Бабася с Варей уселись под торшером на продавленном матрасе. Сквозь щели между досок в бывший курятник попадал лучик света.

– Ну рассказывай, – Бабася приобняла внучку.

– Да это всё Славик. Назвал меня… назвал… толсту-у-ухой, – заревела Варя.

– Вот глупости! – возмутилась Бабася. – Ты хорошая, сбитенькая девочка. Даже вон все щёчки от учёбы своей потеряла! А Славику этому в следующий раз скажи: «Обзываешься ты так, потому что сам дурак!» Поняла? Я и с мамой его поговорю.

– Не надо, Бабасенька, – Варя уткнулась бабушке в плечо.

– Вот ещё вспомнила, – Бабася пропустила Варины слова мимо ушей. – «Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала!» или «Кто как обзывается, тот сам так называется!» Ну всё-всё, вытираем слёзы. Тоже мне, первый парень на деревне. У самого уши, как у Чебурашки, а других дразнит. Ты себя в обиду не давай, поняла, Варька?

На другой день Бабася всё-таки поговорила с мамой Юльки и Славика – тётей Мариной. Та во время беседы только вздыхала, а когда Бабася ушла, подозвала к себе сына.

– Чего ещё? – крикнул из прихожей Славик. – Мы с ребятами тут это… на великах гонять.

Но мама окликнула строже, и Славик нехотя приплёлся в гостиную.

– Ну?

Мама достала альбом и показала свои студенческие фотографии.

– Видишь, какая я была худышка? А вот тут уже, когда тебя родила… совсем другой человек.

Уши у Славика раскалились: дотронешься – обожжёшься.

– А это Юлька у нас появилась, – мама продолжала листать альбом. – Я ещё больше поправилась. Получается, у тебя мама – толстуха?

– Нет, – тихо сказал Славик. – Просто так… так вышло.

– Зачем Варю обзываешь?

– Но она же не рожала! – выпалил Славик.

– Ну и что? – нахмурилась мама. – Каждый человек за жизнь много раз меняется. И ты изменишься, и сестра твоя, и Варя. Обижать кого-то из-за внешности – последнее дело, понял? Что бы сказал отец?

Славик опустил голову. Их с Юлькой папа уже несколько месяцев строил какой-то храм на Севере.

– Чтоб сегодня же извинился! Всё понял?

Эх, с велосипедом, видимо, придётся подождать. Славик угрюмо побрёл к двери.

Варя с Юлькой играли во дворе в классики. Варя прыгнула на квадратик с единицей, закончила свой ход. Кто-то откашлялся у неё за спиной. Это оказался Славик. Долговязый, смущённый и от этого какой-то несуразный. Он держал за руль велосипед.

– Я тут это… как бы… извиниться хотел, вот. Ты, Варька, не толстуха. Просто щёки у тебя большие.

– А у тебя уши. И что?

– Да ничего, – покраснел Славик. – Абсолютно ничего. На велосипеде кататься будешь?

– Я тоже хочу! – встряла Юлька.

Славик скривился.

– На всё про всё вам полчаса, – он передал велик сестре. – Но смотрите: если сломаете, я вам головы оторву.

Юлька закатила глаза и махнула Варе, чтобы та садилась на багажник. Девчонки не отдавали Славику велосипед до позднего вечера, чем ужасно его разозлили.

Глава вторая. Слизняковый шалаш

Варя обожала ходить в гости к Юльке. У той в выдвижных ящиках кровати хранился настоящий клад: наряды для Барби. Тётя Марина после работы шила на заказ, и у неё оставалась куча разных лоскутков, которые превращались в шубки, платья и костюмы для кукол. До чего же увлекательно играть в «моду»! Вот только сегодня мальчишки испортили всё дело.

Славик позвал к себе Сашку. Видимо, тому очень льстило, что с ним дружит мальчик на два года старше: он часто копировал Славика и постоянно поддакивал ему. Но внешне друзья, как и Варя с Юлькой, были совершенно не похожи. Высоченный щуплый Славик со слегка надменным выражением лица и коренастый, крепкий Сашка с хитрыми карими глазами бесёнка.

– Фу, – Славик наморщил нос. – Куклы.

– Это ж девчонки, – подхватил Сашка и толкнул ногой ящик с нарядами.

– Эй, вы совсем уже? – Юлька снова вытащила ящик. – Нечем заняться – не мешайте играть другим.

– Да больно надо, – пожал плечами Сашка. – Мы идём строить шалаш.

– Это настоящее мужское дело, – гордо сказал Славик.

Варя с Юлькой отбросили кукол и наряды, переглянулись.

– Шалаш? Мы тоже хотим!

– Не потянете, – хмыкнул Славик.

– Вот ещё, – надулась Юлька.

– А что, Слав, пока мы за досками гоняем, пусть они в лесу приберутся, – предложил Сашка.

– Ну ладно. Мы – на пилораму, а вы грабли поищите. Там это… территорию расчистить надо.

«Лесом» называлась небольшая полоса деревьев на пригорке, которая тянулась между сараями (одни стояли внизу, другие – наверху). Варя с Юлькой выбрали самое симпатичное местечко и стали энергично сгребать сухие ветки и старую листву.

– А если свет получится провести, – размечталась Варя, – постелим ковёр, на стену повесим картину красивую и будем чай пить посреди леса.

Вскоре вернулись мальчишки с охапками досок. Доски оказались полусгнившими, грязными. Кое-где они даже поросли мхом. Сашка со Славиком сбросили ношу на землю.

– Тут это… – замялся Славик. – Слизняки.

– Что? – возмутилась Варя. – Вы где их вообще откопали?

Она перевернула ногой одну доску: с обратной стороны к дереву действительно присосались жирные коричневатые слизняки.

– Короче, – Сашка почесал затылок, – с пилорамы нас погнали, стащить не удалось. Но рядом там сарай-развалюшка. Ну мы с него доски и ободрали.

– И что нам теперь с этим делать? – Юлька сморщилась от отвращения. Слизняки медленно и противно ползали, шевеля «щупальцами».

– Фу-ты ну-ты, – заворчал Славик, – палки есть?

Дружно отковыряли слизняков, отнесли подальше – прямо на палках, будто леденцы. Мальчишки принялись сколачивать доски. Получалось что-то вроде вигвама – как у индейцев. Когда шалаш был готов, все четверо с трудом забрались внутрь. Уселись полукругом. Варя не скрыла разочарования.

– Сюда картину не повесишь.

– Ага, темнотища, и места совсем нету, – подхватила Юлька.

– Если такие умные, сами бы строили, – обиделся Сашка, который переживал, что ему влетит от деда за стянутые молоток и гвозди.

– Мы сейчас костёр разожжём, – предложил Славик. – А то правда темновато.

– Ты разве умеешь? – удивилась Юлька.

– Да что там уметь? Ветки камнями обложил – и готово.

У Славика даже нашлись спички. Прямо посередине «вигвама» мальчишки соорудили очаг. Пламя быстро разгорелось. Костёр, казалось, занял собой весь шалаш, так что ребятам пришлось ещё потесниться и поджать ноги.

Первой не выдержала Юлька.

– Была темнотища, стала жарища, – она боязливо отодвинулась от костра. – И дымом воняет.

Пацаны и сами видели, что вышло не очень.

– Потушим, что ли… – заикнулся Сашка.

– Ладно, – смилостивился Славик. – Вы это… выйдите. А мы тут с Саньком разберёмся.

И тут в шалаш ворвался он. Косматый, бородатый дед Сашки. Одним мощным ударом ноги раздавил горящие ветки. Изрыгая страшные слова, притоптал оставшееся кострище. Схватил за уши мальчишек, выволок их наружу.

– Ах вы прощелыги! – бушевал дед. – Все наши сараи спалить вздумали? Кто так костёр разводит, дуралеи? Один сухостой кругом!

Варя с Юлькой вжались в гнилые доски. Они боялись вылезать из шалаша.

– И девчонок ещё впутали! – дед на мгновение отпустил Сашку со Славиком и заглянул в шалаш. – Ну а вы куда? – укоризненно посмотрел он на по-друг. – Головой-то думать надо!

Мальчишки тем временем дали дёру.

– А ну, стоять! – завопил дед Павля и помчался за Сашкой со Славиком. – Будете мне весь день сарай разгребать! Стоять, кому говорю!

Варя с Юлькой осмелились выйти.

– Лучше бы в куклы играли, – вздохнула Юлька.

– Дурацкий шалаш получился, – поддержала Варя, – слизняковый. А что такое «прощелыги»?

– Не знаю. Дед Павля так ругается, когда мы хулиганим.

– Думаешь, мальчишкам сильно досталось? Они теперь весь день будут работать в сарае?

– Да не, не бойся, – успокоила подругу Юлька. – Дед Павля ещё ни разу никого не поймал.

Глава третья. Уроки письма

Взрослым пришло в голову отдать детей в школьный лагерь.

– А что они без дела толкаются? – заявила бабушка Сашки, баба Шура. – Так хоть днём будут пристроены, учителя за ними присмотрят.

Бабася и тётя Марина согласились. А вот ребятам идея с лагерем не понравилась.

– Чего нас опять в эту школу тащат? – расстраивался Сашка. – Я вообще после первой четверти думал, что она закончилась… Потом оказалось – мне там пожизненно учиться. И вот теперь на тебе: лагерь. Влипли! – от досады Сашка швырнул в угол какую-то тетрадку.

– Эй, у меня там наклейки! – рассердилась Юлька. – И не пожизненно, а ещё десять лет, – она подняла тетрадь.

– Так я и говорю, – печально вздохнул Сашка. – Пока мы эту школу закончим, уже состаримся.

– Ну кому десять, а кому меньше, – Славик довольно развалился на своей кровати.

– Везёт, – Сашка с завистью посмотрел на друга. – Ты уже в какой пойдёшь? В четвёртый?

– Ага.

– А мне нравится в школе, – пробурчала себе под нос Варя.

Сашка услышал.

– Вот и иди в лагерь, а нас пусть оставят в покое.

– Но в лагерь я тоже не очень хочу. Я же там никого не знаю.

– Мы, в конце концов, свободные люди! – воскликнул Славик.

– Ты это моей бабушке скажи, – Сашка хмуро листал Юлькину тетрадь с наклейками.

И вдруг его осенило:

– А давайте напишем письмо!

– Какое письмо? – заинтересовался Славик.

– Ну как будто от учительницы. Типа в этом году лагерь не работает.

– Санёк! Да ты гений!

– Но мы же, получается, обманываем, – Варя обернулась к Юльке, ища поддержки.

Подруга замялась.

– Ну… думаю, ничего страшного. Себе делаем хорошо, другим – ничего плохого.

Стали смотреть, у кого самый красивый почерк. Хотя Славик был старшим, писал он как курица лапой. Сашка – ничуть не лучше. Вся надежда была на девчонок. И Варя, и Юлька аккуратно выводили буквы, но Варин почерк показался друзьям более взрослым.

Варя почти не дышала, пока писала записку от «учительницы»:

«Увожаемые родители Юли и Славы!»

– Нет, – Славик навис над правым плечом. – Давай «Вя-чес-ла-ва».

– И тогда уж «Юлии», – Юлька нависла над левым. – И какие «родители», если у нас пока что только мама?

Первый листок полетел в мусорное ведро. Варя снова взялась за ручку:

«Увожаемая мама Юлии и Вячеслава!

Сообщаем вам…»

– …с прискорбием! – добавил Сашка. – Я к бабушке на работу ходил в больницу, там такое объявление в коридоре висело.

Варя дописала:

«Сообщаем вам с прескорбием что школьный лагерь в этом году не работает. Сильно извеняемся но ничего не можем поделать. Детей придёца оставить дома. Желаем вам всего доброво.

Ваши учителя».

Славик придирчиво перечитал записку.

– Перед «но» – запятая, – с видом знатока объявил он.

– Надо написать имена учителей, – предложила Юлька.

– Так у нас с тобой учителя разные!

– А мне кого писать? Я же вообще в другой школе учусь, – переживала Варя.

– Давай нашу с Юлькой, – решил Сашка. – Ты бы с нами в один класс ходила, если бы тут жила.

Вскоре три записки – для тёти Марины, для Бабаси и для бабы Шуры – были готовы. Оставалось решить, как их передать. Вариант просто закинуть в почтовые ящики не подходил: их редко проверяли. Во дворе, как назло, тоже не было ни одного знакомого. Наконец, у яблонь заметили какого-то паренька. Он бродил вокруг деревьев, сбивая палкой крохотные недозревшие плоды.

– Это наш новый сосед со второго этажа, – узнала мальчика Варя. – Они с мамой недавно сюда переехали. Бабася говорит, он «божий человек».

– Что это значит? – не понял Славик.

– Не знаю.

– Попросим его отнести письма бабушкам, – сказал Сашка. – Моя сегодня как раз выходная. А с вашей мамой, – посмотрел он на Юльку со Славиком, – что-нибудь потом придумаем, когда она с работы придёт.

Паренёк на вежливую просьбу никак не отреагировал. Он продолжал ходить туда-сюда, иногда прыгал, иногда забирался на яблоню. Ребята преследовали его, как назойливые мухи, но он не обращал на них ни малейшего внимания. А потом – как закричит! Прямо с дерева. Друзья, перепуганные, отошли подальше.

– Какой-то дурачок, – высказал общее мнение Славик.

– Не дурачок, а особенный ребёнок, – раздался за спинами ребят женский голос.

Все четверо обернулись.

– А вы его мама? – догадалась Варя.

– Да, меня Рита зовут. А это – Дима. У него аутизм. Он не такой, как мы с вами. По-другому реагирует на мир.

Дима перестал кричать, лёг на толстую ветку яблони, уткнулся в неё лбом и замер.

– Ушёл в себя, – пояснила тётя Рита.

– Он вообще разговаривает? – спросил Сашка.

– Почти нет. Знает некоторые слова, но его надо прямо просить их произнести.

– Нда… такой наши письма не отнесёт, – расстроился Славик.

– Какие письма?

Пришлось показать тёте Рите Варины творения.

– Это… от учителей.

Уши у Славика покраснели.

– Вижу. Хотите, я отнесу?

Ребята просияли.

– Серьёзно? Вы не против?

– Почему нет? Хороший повод познакомиться с соседями. Кстати, я и сама учитель. Буду с сентября преподавать в вашей школе русский язык.

Тётя Рита не просто передала Бабасе и бабе Шуре записки, но и о чём-то с ними пошепталась. Ребята подглядывали за ней из-за угла. Неизвестно, что она там наговорила, но только школьный лагерь, к общей радости, отменился. С тех пор у Вари, Сашки, Юльки и Славика появился новый взрослый друг. Они даже больше не пугались Димы и время от времени пытались заманить его в свои игры. Правда, безуспешно.

Но однажды случилось вот что. Дима облюбовал нижнюю ветку огромного дуба: она служила ему чем-то вроде деревянной лошадки. А ребята превратили её… в качели!

Первым сообразил Славик: оседлал ветку и – раз! – качнулся в правую сторону. Остальные – даже Дима! – ему помогли. Два! – все вместе качнулись в другую. Ветка оказалась на удивление прочной и очень качательной. Ребята разрумянились, взмокли, но продолжали раскачиваться из стороны в сторону. Всю улицу заполнил заливистый смех. Такой, который непременно хочется подхватить. Варя обернулась: счастливый Дима хохотал до упаду. Устоять было невозможно. Друзья стали смеяться один за другим – как будто падали костяшки хихикательного домино.

– Ди-ма! Ди-ма! – впервые выкрикивал своё имя мальчик-аутист.

Тётя Рита, которая стояла неподалёку, прослезилась.

– У меня есть идея, – сказала она. – Соберём с дуба вот такие круглые маленькие яблочки. Видите их на листочках? Они называются галлами. Будем делать чернила.

Галлы, или попросту чернильные орешки, сорвали, раскрошили и замочили в яблочном уксусе. Спустя неделю тётя Рита пригласила ребят к себе в гости.

– Ди-ма! Ди-ма! – приветствовал их новый друг.

Дубовый настой получился насыщенного тёмного цвета. Тётя Рита добавила в него ложечку какого-то зелёного порошка, похожего на сахарный песок.

– Это железный купорос, – объяснила она. – А теперь нам понадобится немного камеди – вишнёвой смолы. Я заранее растворила её в воде. Смешаем смолу и дубовый настой с купоросом. Чернила готовы! Кто попробует писать стальными перьями?

Захотели все, кроме Димы – он просто лёг за диван и закрыл голову руками.

– Ничего, это нормально, – грустно улыбнулась тётя Рита. – Я увлекаюсь каллиграфией, так что могу и вас научить, если хотите.

– Калли… что? – не понял Сашка.

– Каллиграфия – это искусство красивого письма.

И тётя Рита вывела самодельными чернилами имя своего сына. Буквы получились очень-очень ровными и изящными, с завитушками.

– Кла-а-асс, – признал Славик. – Не то что ты, Варька, тогда писала.

– Опять дразнишься? – ткнула брата в бок Юлька. – Зато все поверили! Если бы не Варька, сидел бы ты сейчас в школьном лагере.

– Ну вообще-то, – откашлялась тётя Рита, – ваши близкие сразу поняли, что записки не от учителей.

– Но как же тогда?.. – у Вари щёки запылали от стыда. – Что же вы им сказали?

– Что вы готовы даже пойти на обман, лишь бы не ходить в лагерь.

Друзья потупились.

– Взрослые тоже люди, в следующий раз попробуйте просто спокойно с ними поговорить, – тётя Рита отложила своё стальное перо, поскольку Дима очнулся и принялся бродить по комнате.

С тех пор так и повелось: почти каждый вечер друзья бегали в гости к учительнице и её сыну. К концу лета почерк улучшился даже у Славика. А Дима научился выговаривать новые слова: Ва-я, Ю-я, Са-вик. Сашке повезло больше остальных: его имя Дима выкрикивал так же чётко, как и своё собственное.

Глава четвёртая. Баба-яга

Было в посёлке одно местечко, которого Варя побаивалась, но нет-нет да и наведывалась туда. Пройдёшь по дороге к дому Сашки, повернёшь к огородам, поднимешься по тропинке к трассе, перебежишь на другую сторону, нырнёшь в лесок – и вот они, заколдованные избушки. Приземистые, покрытые толстым одеялом мха, спрятанные под могучими еловыми ветвями. От избушек веяло жутью, и Варя знала: на самом деле это владения Бабы-яги.

Варя не делилась своим секретом даже с Юлькой. В восемь лет бояться Бабы-яги как-то несерьёзно. Но каждую ночь, засыпая, Варя с головой пряталась под одеяло: а вдруг старая карга пролетит за окном на своей метле? Чуть высунешься – и Баба-яга непременно тебя заметит, утащит в одну из избушек. И съест.

Любопытство всё-таки брало верх над страхом. И иногда, когда было светло, Варя бродила по лесным тропкам. И вот в один день она увидела… горбатую морщинистую старуху со всклоченными волосами и длинными корявыми пальцами. На той был фартук, весь измазанный… кровью?

– Чего надо?! – рявкнула Баба-яга.

Варя что было мочи помчалась к соснам. Это был рубеж владений: сюда Баба-яга не совалась. По корням, по корням – хвать! – на самую высокую ветку. Подтянуться, закинуть ногу, забраться повыше. Только сидя на сосне, Варя перевела дух. Ну как же так? По посёлку разгуливает Баба-яга, а никому и дела нет! Вдруг она завтра кого-нибудь украдёт?

Пришлось рассказать всё Юльке. Подруга Варе сначала не поверила. Но в конце концов они вместе пошли на разведку. Залезли в одну избушку (самую большую и добротную), осмотрели её изнутри. Дверь оставили приоткрытой, чтобы впустить свет.

– Тут и печка есть, – Варе было не по себе.

– Ты лучше глянь вон туда! – Юлька ткнула пальцем в угол.

Там в большом тазу лежала целая груда… костей. Подруги попятились. За их спинами скрипнула и распахнулась дверь. На пороге выросла тень с ножом в руке.

– Чего надо? – раздался уже знакомый Варе скрипучий голос.

Девочки обернулись. Уродливая и горбатая Баба-яга стояла, широко расставив ноги. «Чтоб не прошмыгнули», – решила Варя.

– Мы это… – пискнула Юлька, – пойдём.

Баба-яга шагнула внутрь.

«Ну всё, сейчас зарежет…» – Варя уже попрощалась с жизнью. Но Юлька решительно схватила её за руку, зарычала и кинулась прямо на Бабу-ягу, таща за собой подругу. Старуха отпрянула от двери, и девочки выскочили из избушки.

– Чтоб вас, я же… – но последних слов подруги уже не услышали.

Через лесок на трассу, через трассу к огородам, через огороды к дому Сашки… Наконец, ворвались в спасительную прохладу Бабасиной квартиры.

– Там… это… – наперебой выкрикивали раскрасневшиеся, запыхавшиеся Варя с Юлькой. – С ножом… и костями… самая настоящая… страшная такая… Баба- яга!!!

Бабася оторвалась от вязания, поправила очки.

– Идите, проказницы, не мешайте петли считать.

В общем, не поверила. Подруги ушли в детскую.

– Нда-а-а, – задумчиво протянула Юлька. – А я ведь тоже сначала думала, что всё сказки. Ты, Варька, молодец. Сразу почуяла неладное.

– Что нам делать-то теперь? Я даже засыпать боюсь!

Юлька нахмурилась.

– Будем писать заявление в полицию.

– А примут? – встрепенулась Варя. – Нам же по восемь лет.